Сетевая библиотекаСетевая библиотека

Любовь с алмазным блеском

Любовь с алмазным блеском
Любовь с алмазным блеском Мария Жукова-Гладкова Следствие ведет журналистка #10 Питерская журналистка Юля, специалист по сенсациям, никак не могла остаться в стороне, когда в уральской тайге обнаружили месторождение алмазов! Драгоценности там буквально валялись под ногами – в первый же день при ней был найден один камешек. И вдруг Юлю похитили. А потом мужчин, с которыми она познакомилась, пытаясь раскрыть местные тайны, убили. Кто? Да кто угодно! Ведь в этой глуши собралась весьма разношерстная компания: и вольные старатели, и пара алмазодобывающих компаний, и староверы, и колдуны. Одним словом, веселенькое местечко, в котором разгорелась нешуточная борьба за драгоценные камешки. Правда, Юле можно смело заниматься расследованием: за ее спиной бизнесмен Сухоруков – богатый меценат и сильный покровитель... Мария Жукова-Гладкова Любовь с алмазным блеском Автор предупреждает, что имена всех героев и названия компаний в этом произведении являются вымышленными, а сходство с реальными лицами и событиями может оказаться лишь случайным. Глава 1 Пока я еще не успела выйти из дома, позвонила Виктория Семеновна, наш главный редактор. Я работаю в крупном холдинге, включающем множество печатных изданий и телеканал, вещание которого постоянно расширяется, в частности, благодаря моим репортажам. Я – ведущая «Криминальной хроники», которая ежедневно выходит в эфир в будние дни, также я веду страницу в еженедельнике «Невские новости», где рассказываю о событиях, информация о которых не попадала в эфир, и более подробно про тех, о которых говорилось в телепередаче. Криминала много, а эфирное время ограничено, в некоторые недели я могла бы заполнить не одну страницу, но если бы люди узнали обо всех происшествиях криминального толка, имевшихся в нашем городе на Неве, они схватились бы за головы. Не нужно пугать народ. Тем более наш главный редактор придерживается мнения: из всего происходящего нужно выбирать только те, которые с изюминкой. Хотя она же считает, что народ хочет крови и секса. Что ж, в событиях, случающихся в нашем городе, достаточно и изюминок, и крови, и секса. Так вот, сегодня утром мне позвонила Виктория Семеновна и сообщила: – К тебе какой-то ученый пришел – сказал, что будет ждать столько, сколько нужно. Я уточнила, из какой сферы деятельности ученый. – Насколько я поняла, он успел засветиться в нескольких. Сотни печатных работ у нас и за рубежом. Лекции читает чуть ли не по всему миру. Аня только что по Интернету проверила. (Поясню в скобках: Аня – это секретарша Виктории Семеновны). Все его титулы я не в состоянии повторить. И выглядит прилично. Тут, правда, могла жена постараться… – Что желает? – Наверняка кто-то хочет что-нибудь из национального достояния продать за рубеж. А он хочет это остановить, – высказала свое мнение Виктория Семеновна. – Я знаю, что ты тоже захочешь. И я хочу. В общем, давай побыстрее. – Спасать национальное достояние, которое еще не успели продать? Виктория Семеновна хохотнула и повесила трубку. Я быстренько прыгнула в свою машину, заехала за оператором, который уже ждал меня у своего подъезда, и порулила к зданию холдинга. На вид ученому – он представился Бухаровым Леонидом Петровичем – было лет шестьдесят. На самом деле, возможно, и меньше, но от той жизни, которую он вел, вполне можно быстро постареть, ведь многочисленные звания так просто не даются. Ученый пришел к нам в холдинг в добротном костюме, явно пошитом на заказ у отечественнего портного, а не купленном в дорогом бутике, в белой рубашке, при галстуке некричащей расцветки и в начищенных до блеска ботинках. В руке держал портфель из черной кожи, никакие «гайки» у него на пальцах не посверкивали, часы были старыми советскими, но явно надежными. Почти седые волосы недавно стригли, и кое-где у корней выделялись участки слабо загорелой кожи. Вообще лицо и кисти рук, выглядывавшие из-под пиджака, были очень сильно загорелыми и обветренными, на лице пролегали глубокие морщины. Я такие видела только у людей, отмахавших сроки на лесоповале. Правда, было маловероятно, что ученый с мировым именем имеет и такую строку в своей биографии. Хотя как знать… В нашей стране все возможно. Был же у нас период, когда в «Крестах» работало конструкторское бюро, а многие светила науки в принудительном порядке отправлялись в северном и восточном направлении. Но Бухаров вроде бы по возрасту не мог попасть под те репрессии. Оглядев гостя, я согласилась с мнением Виктории Семеновны – «за кадром» явно присутствует жена. Не сам же он костюм отпаривал? В целом Бухаров выглядел ухоженным – то есть человеком, за внешним видом которого кто-то следит, а не тем, кто ходит по массажам и маникюрам. Я пригласила Леонида Петровича в переговорную, куда также отправился и оператор Пашка. Виктории Семеновне наш гость отказался объяснять причину своего визита и заявил, что будет разговаривать только со мной. Нашего главного редактора это не удивило и не обидело. Бухаров был не первым с таковым заявлением – я за время работы в холдинге сделала немало репортажей (скорее, серий репортажей), которые помогли сохранить наши национальные богатства в стране, остановить хищения, наказать преступников и оправдать невиновных. Оказалось, что большими моими поклонниками являются жена, сын и дочь Бухарова, сам же он редко смотрит «Криминальную хронику», так как много ездит по миру и родной стране, но за последнее время ознакомился с моими статьями в «Невских новостях», подборка которых лежит у них дома. – Моя жена убедила меня, что я должен идти к вам, иначе опять все пойдет псу под хвост. В общем, я с ней согласился. Если вы сделаете съемку и несколько раз все покажете, да еще и в газете пропечатаете, то есть шанс, что не сопрут. «Так-так, значит, супруга и правда имеет большое влияние на ученого», – сделала вывод я. – Простите, кто вы по специальности? – поинтересовалась я, выслушав несколько сумбурное вступление гостя. Леонид Петрович оказался геологом (как и его жена). Он окончил геологический факультет Ленинградского университета, еще в советские времена стал кандидатом геолого-минералогических наук. – А где сейчас работаете? – Официально нигде. Я не хочу иметь дело с нашими… э-э-э… В общем, я не могу при даме выражаться непечатно. Меня приглашают читать лекции во многие зарубежные университеты, исследовательские институты, я выступаю в различных передачах на Западе, туда езжу на конференции и симпозиумы, меня много печатают, в основном за рубежом. Причем дело не в том, что у нас в стране преподавателям и ученым очень мало платят. Я готов бесплатно читать курс студентам, которые действительно хотят стать геологами, потому что кто-то должен прийти моему поколению на смену. Но у меня были трения с коллегами, и меня… очень не любят. И это еще мягко сказано. – Нелюбовь началась в советские времена? – уточнила я. – Да, и если бы они не изменились, то я бы сейчас, наверное, работал дворником. Вахтером я успел потрудиться – после того как меня выгнали из института. – За что? – Официально – за нарушение трудовой дисциплины, а на самом деле за то, что мой начальник – я тогда писал докторскую, которую мне не дали защитить, – украл мое открытие. То есть заведующий кафедрой захотел прибрать его к рукам, оформить на свое имя, а я мешал. Меня пропесочили на различных собраниях, исключили из партии – в смысле из КПСС, потом выгнали из института. Доказать, что то открытие – мое, теперь невозможно. – Но сейчас вы сделали новое? – Это разные вещи, – сказал ученый. Я попросила пояснить, что он имеет в виду. Оказалось, что в советские времена его открытие было связано со спутниками алмазов, то есть с сопутствующими минералами, наличие которых надежно указывает на алмазное месторождение. – А разве раньше не были известны такие минералы? Я, конечно, не геолог и алмазными месторождениями не интересовалась никогда (в своей журналистской практике еще не имела дела с алмазами), но про спутники алмазов все-таки слышала. Бухаров объяснил, что то, что считалось спутниками алмазов до его исследований, на самом деле таковыми является не всегда. Он же доказал, что следует искать другие минералы, подсчитывать количество зерен и искать алмазы в том направлении, в котором оно увеличивается. Метод простой и дешевый, так как не нужно вынимать тысячи кубометров грунта. Бухаров пустился в пространные пояснения с кучей профессиональных терминов, но я при всем желании не могла их понять. Я даже многие слова слышала впервые в жизни. Но из речи ученого сделала простой вывод: геолог в свое время открыл новый способ поиска алмазов, а лавры достались другому. Во время речи на профессиональную тему у Бухарова горели глаза. Надо отдать ему должное: говорил он зажигательно и оратором был великолепным. Ему бы на митингах выступать, бороться против уплотнительной застройки, повышения платы за коммунальные услуги и за права и свободы граждан. Хотя, возможно, он и борется в свободное от чтения лекций время. Я бросила взгляд на оператора. Пашка даже не слушал. Судя по выражению лица, мечтал о пиве, большим поклонником коего является. Камера работала, но не привлекая внимания гостя. Для нас главным было сейчас записать его речь, а там видно будет. – Открытый вами метод сейчас используется? – спросила я, как только Леонид Петрович сделал паузу (ждать паузы пришлось долго). – Да, я как раз читаю о нем лекции за рубежом. Меня неоднократно приглашали в ЮАР и в США, где меня ценят и мне сочувствуют. Кстати, правозащитникам в США было трудно поверить в то, что я, ученый с мировым именем, работал вахтером. По просьбе друзей я выступаю и в политических программах, даю частные консультации. В нашей же стране я не верю никому. И вы сами прекрасно знаете, что тут происходит. Если не коллеги украдут идею, то чиновники. Я вообще-то сомневалась, что кто-то из чиновников может украсть геологическое открытие. Правда, могут украсть то, что извлекается из недр, и прибыль с продаж того, что извлекли… – А сейчас вы что открыли? Еще один метод или само месторождение? – Месторождение, – ответил Леонид Петрович. – Не совсем типичное. Поймите: меня не интересуют алмазы как средство наживы. Я – ученый. Мне лично интересно исследовать эту местность, понять, почему алмазы оказались там. На первый взгляд это кажется маловероятным. Но они там есть! – Вы были на месте и сами нашли алмазы? – Да. Алмазы есть! Но у меня нет средств на исследования. А мне очень хочется их провести. Я должен досконально изучить местность. Повторяю: месторождение нетипичное, хотя кое-что и указывает, что алмазы там должны быть. Могут быть. То есть вероятность такая имеется. Но надо очень многое осмотреть. На это необходимы средства. Сам я достаточно зарабатываю, чтобы содержать семью, но оплатить проведение геологической разведки не могу. – Вы не пробовали обращаться к своим знакомым американцам, европейцам или представителям ЮАР? – Кто же им позволит там проводить исследования? Месторождение-то на территории нашей страны! Но я бы обратился, если бы это имело шанс на успех. Но ведь вы же понимаете: сразу в дело вмешаются наши чиновники, захотят получить на лапу, пожелают все месторождение целиком в личное пользование, начнут кричать о разбазаривании национального достояния, о раскрытии наших секретов иностранцам, а потом или все загубят, или сами втихую продадут все тем же американцам. Или какой-нибудь олигарх влезет, раздобудет лицензию на разработку, возьмет землю в аренду, а потом его многочисленные жены и любовницы станут ходить, обвешанные тем, что извлекли из того месторождения. Ученых, которые хотят заниматься наукой и исследованиями для будущих поколений, естественно, отсекут. Целью будет одна нажива. А ведь если исследовать месторождение, то можно по такому же принципу открыть много других! – От меня вы что хотите? Бухаров хотел, чтобы я вместе с ним слетала к месторождению, сделала репортаж и организовала его разработку. Бухаров хотел получить заказ на подробную геологическую разведку региона. – Я знаю, что у вас много знакомых в разных структурах – по обе стороны «забора», – заявил он. – Объясните им ситуацию. Я понимаю, что кто-то из них возьмет оплату своих услуг алмазами. Пусть. Но главное – пусть оплатят исследования. То есть тщательную, детальную разведку, а не только будут хапать то, что лежит на поверхности! – Вам не приходило в голову, что вы уже найденными алмазами можете сами оплатить все исследования? – Вы считаете меня больным на голову? – странно посмотрел на меня Бухаров. – Нет, не считаю. – А вы знаете, где можно продать алмазы? Ах да, – тут же кивнул Леонид Петрович, – вы-то, наверное, знаете. А вот я не в курсе. Я – ученый. И знаю, как искать алмазы, но понятия не имею, где, как и кому их продавать. Признаю: такая мысль у меня появлялась, но жена мне тут же сказала, что мне за алмазы голову оторвут. И не будет ни головы, ни исследований, ни разработок. И алмазов тоже не будет. Куда мне идти с найденными алмазами? К чему это приведет? Результат будет как раз тем, которого я хочу избежать. Жена сказала, чтобы я шел к вам. Ваш покровитель известен всему городу, если не всей стране. И у него соответствующая репутация – он не будет воровать отдельные алмазы. Не его уровень. А вот исследования оплатить может. Поскольку все время думает, как память о себе на века оставить. Разве не так? Ученый улыбнулся. Он только что говорил об Иване Захаровиче Сухорукове. Глава 2 В наше время в нашей стране трудно работать, не имея покровителя. По крайней мере, в тех сферах, в которых тружусь я. Мне повезло – я не интересую Ивана Захаровича как женщина. Вот если бы я поправилась килограммов на пятьдесят… А я невысокого роста, худая. Одним словом, совсем не во вкусе известного мецената! Но он объявил меня своим пресс-атташе, и я уже который год освещаю его инициативы. Народу они страшно нравятся, и передачи об Иване Захаровиче и его инициативах имеют бешеный рейтинг, тираж «Невских новостей» растет. Вот только чиновники не понимают широты русской души старого вора в законе, который хочет память о себе на века оставить. То он элитный следственный изолятор желает построить, то мост к «Крестам» (а то органам, у которых вечно не хватает бензина, спецавтозак в обход приходится гонять), то тоннель (там же), то сфинкса на тумбе поставить со своей башкой (в смысле сделанной по образу и подобию дарителя). Обо всем этом и многом другом народу рассказываю я. В частности поэтому граждане, желающие обратиться к Ивану Захаровичу за помощью или защитой, выходят на меня – так значительно легче. Правда, как я понимаю, главная причина выступления Сухорукова со всеми его инициативами заключается в том, что ему скучно. Денег заработал на много поколений вперед (хотя, несмотря на солидный возраст, никогда не был женат, и детей у него нет, но женщин любит, и только женщин), все в жизни перепробовал, включая не одну пятилетку в строгой изоляции, добился всего, чего хотел и о чем в молодые годы даже помыслить не мог. У него несколько официальных предприятий, а сам представляется банкиром. Банк на самом деле есть. Я в нем даже деньги храню, потому что Ивану Захаровичу доверяю больше, чем государству. Не так давно выяснила, что нас таких много. По крайней мере гораздо больше, чем доверяющих государству. Может, потому, что Иван Захарович, несмотря на весь официальный бизнес, до сих пор живет по понятиям (то есть по справедливости), а не по законам (то есть по какой-то странной выборочности)? Возможно, это же и было причиной обращения Леонида Петровича Бухарова. С ученым мы договорились, что я расскажу о нашей с ним встрече Ивану Захаровичу. Я подозревала, что тот не сможет пройти мимо нового месторождения алмазов. С другой стороны, Сухоруков реально может оплатить исследования, которые хочет провести ученый, так как тоже думает о следующих поколениях и, главное, о том, чтобы его эти самые поколения помнили. Ивана Захаровича никто никогда не мог и не сможет назвать мелочным. Он – человек широкой души, широких жестов и имперского мышления. Хапнуть горстку алмазов – не его стиль. Бухаров со своей супругой просчитали правильно. Конечно, Леонид Петрович не назвал мне место, где обнаружились алмазы, даже примерно. Я изначально понимала, что геолог его и не назовет, пока не будет достигнута принципиальная договоренность, но мне требовалось знать (для представления Ивану Захаровичу и Виктории Семеновне в холдинге), сколько добираться до места и каким способом. Бухаров сказал, что они с женой ехали туда на поезде (больше двух суток пути), потом на автобусе до поселка, в котором живет какой-то дальний родственник жены ученого, у которого брали машину, а затем на ней добирались до места. Мне Бухаров заявил, что оптимальным вариантом было бы перегнать в те места вертолет и использовать его. – У Ивана Захаровича имеется свой вертолет с надежным пилотом? – спросил у меня геолог. – Вертолетная база в тех краях есть, но я бы не хотел подключать местных пилотов. Ну, сами понимаете… Я не знала, есть ли у известного мецената вертолет в личном владении (теперь среди олигархов модно иметь самолеты, а Иван Захарович человек как раз такого уровня), но не сомневалась, что Сухоруков вертолет обеспечит – тем или иным способом. По крайней мере, когда мы были на Севере, эта проблема была легко решена [1 - Подробнее читайте в книге «Остров острых ощущений», издательство «Эксмо».]. Я точно знала, что вертолетом умеет управлять мой бывший сожитель, он же – правая рука Ивана Захаровича и начальник его службы безопасности. Правда, Виталя, конечно, не станет работать вертолетчиком – только в случае крайней необходимости. Я также знала, что Иван Захарович не захочет никуда ехать поездом. В последний раз, если не ошибаюсь, он ездил по принуждению то ли в северном, то ли в восточном направлении – и за счет государства. А еще я подозревала, что в те места, где ученый обнаружил алмазы, комфортабельные поезда не ходят, да и железная дорога там отнюдь не такая, как между Москвой и Петербургом. Самой мне в поезде тоже не хотелось трястись. К тому же столько времени на дорогу я, с моей-то работой, просто не могу потратить. Леонид Петрович пояснил, что в тот регион из нашего города летают самолеты. Они с женой выбрали поезд из нескольких соображений. Во-первых, супруга Бухарова всегда боялась летать. Во-вторых, пускаться в обратный путь, с алмазами, самолетом было небезопасно, при посадке же в поезд сумки никто не просвечивает и граждан сквозь металлоискатели не прогоняет. В-третьих, у них с собой было много багажа, и за перевес в самолете платить не хотелось. И опять же, не имелось желания привлекать к себе лишнее внимание. Они же кроме подарков родственникам везли с собой и кое-какое оборудование, необходимое в работе геолога. – Список необходимого оборудования вы можете подготовить? – спросила я у Бухарова. – Как только будет достигнуто принципиальное соглашение с господином Сухоруковым, я вам тут же его дам, – ответил ученый. – Он готов. – Если я вас правильно поняла, то мы можем в тот регион добраться самолетом, так? Бухаров кивнул. – Но зачем тогда вертолет? В особенности раз вы сами добирались на машине. Автомобили, причем самых разных марок, организовать и перегнать гораздо проще. Кто-то из многочисленных сотрудников Ивана Захаровича поедет вперед и… – Вы меня не поняли, – перебил ученый. – Или я сам неточно все истолковал. Вернее, еще не успел объяснить… В общем, машины, конечно, нужны, но их и на месте можно взять в аренду. – У кого? Там что, есть какие-то фирмы? – Нет-нет, там довольно глухие места, – улыбнулся Бухаров. – Но у всех жителей… нет, не у всех, конечно, у многих… по две-три машины. Из тех мест иначе не выбраться. Раньше автобус ходил регулярно, теперь от силы раз в день. Мы даже один раз попутку ловили, потому что автобус вообще не пришел. – Чем же там народ промышляет? – А кто чем, – ответил ученый. – Охота, рыбалка. То есть автомобили в аренду сдадут с радостью. Молодежь вся давно уехала в города. – «Золотой лихорадки» не наблюдается? То есть алмазной? – Так а кто знает-то про камни? – удивленно посмотрел на меня Бухаров. – Мы-то всем говорили, что приехали как туристы. Вспоминаем, мол, молодость, когда ходили в туристические походы. Правда, ни в какие походы мы не ходили, вся наша молодость прошла в экспедициях – и у меня, и у жены. А за границей, говорили мы, отдыхать не хотим. И тамошних знакомых эта версия вполне удовлетворила. Да и вообще в тех местах не принято лезть людям в душу. – Там живет много бывших сидельцев? – Да, – подтвердил Бухаров. – При желании Иван Захарович сможет подключить их к работе. Я слышал, что в том мире все друг друга знают. Или, по крайней мере, все про всех. Это еще одна из причин обращения к вам. – А производство какое-то есть в тех местах? – Там леса много, – пожал плечами Бухаров. – В смысле, в регионе. Ну и соответствующая промышленность. Раньше-то только зэки лес валили, а теперь масса свободных граждан желает получить работу – любую. И китайцы в тех местах появляются, к лесу присматриваются. Правда, пока овощи выращивают. Теплицы построили, огурчики у них хорошие растут. Мы у них овощи брали в дорогу, даже домой привезли то, что в поезде не съели. Наши-то сельское хозяйство загубили. Кто-то, конечно, трепыхается, но все равно не то. Да и климат для земледелия там не самый подходящий. – Почему вы выбрали именно тот регион для поисков? Ведь вы же не просто так туда отправились? Тем более раз вы считаете, что он не типичен для месторождений алмазов. Бухаров вздохнул, долго молчал, потом признал: – Это была идея моей жены. «Ага, не хочется признавать, что супруга в чем-то обскакала?» – усмехнулась я про себя. – Она из тех мест. То есть не совсем… В общем, из того региона. И родственников у нее там до сих пор много живет. К нам приехал в гости ее то ли троюродный, то ли четвероюродный брат – не помню точно, в каком они родстве, – и привез два маленьких камушка. Он знал, что мы – геологи, что я как раз алмазами всегда занимался, а сейчас лекции за границей читаю… К кому же еще ему было ехать? «Светить» алмазы там он не хотел. Явно, как и вы, думал про «алмазную лихорадку». И вообще, зачем ему с кем-то делиться? Ему-то как раз нужны только алмазы, то есть деньги. – И что вы сделали? – Я понял, что это настоящие алмазы, и мы с женой поехали осматривать местность. Два раза ездили. На днях вернулись, и жена убедила меня идти к вам. Нам своими силами не справиться. То есть мы, конечно, можем найти мешочек алмазов, но, как я вам уже говорил… Далее опять последовала речь об исследованиях и разработках, а также о необходимости думать о будущих поколениях. Теперь я была на девяносто девять процентов уверена, что Иван Захарович захочет ознакомиться с предложением Бухарова поподробнее. Неизвестно, отправится ли он на место лично, но гонцов точно пошлет. Как и нас с оператором – для фиксации всего происходящего на пленке. Разве можно упустить месторождение алмазов? Пусть оно окажется не очень богатым, но даже самый маленький камушек стоит немалых денег. – Иван Захарович захочет получить хотя бы один камень для анализа, – заявила я ученому. Я ведь с Сухоруковым не первый день знакома. Бухаров открыл портфель, порылся среди множества бумаг, извлек спичечный коробок и протянул мне. Я сунула нос внутрь – там лежало два камня. Они были крошечными, и я, конечно, не могла сказать, алмазы это или нет. Внезапно у ученого зазвонил телефон, который тоже лежал в портфеле и который тоже пришлось искать. Телефон звонил и звонил. Вероятно, абонент знал, что Леониду Петровичу требуется время на поиски аппарата. – Слушаю, Оленька! – наконец ответил он. – Да, беседуем с Юлией Владиславовной. О, конечно, забыл! Сейчас скажу. И сразу поеду домой. Он отключил связь и посмотрел на меня печальными глазами. – Юлия Владиславовна, простите меня, я совсем забыл, что мне наказывала жена. Понимаете, у нас с ней взрослые дети. Сын с женой и нашей внучкой и дочь со своим сыном живут с нами. У нас трехкомнатная квартира. В одной комнате мы с супругой, в другой – дочь с малышкой, в третьей – сын с женой и ребенком. Понимаете, моя супруга велела мне сказать… – Что вам нужно улучшить жилищные условия, и я должна это передать Ивану Захаровичу. Бухаров кивнул и повесил голову. Ему явно было стыдно. Но я понимала его жену, а также понимала, что она – очень практичная женщина и не просто так убедила мужа отправиться ко мне. Возможно, ее-то разработка алмазных месторождений для будущих поколений не интересует вообще. Ей нужно сейчас решить жилищную проблему ныне живущих поколений ее семьи. Ну что ж, все правильно. Мне это было понятно. И Ивану Захаровичу будет понятно. А вот слова ученого о том, что ему не нужны сами алмазы, нормальному человеку понять сложно. Но что ж с него возьмешь – ученый… Хотя если бы не такие, как Бухаров, кто бы двигал науку вперед? Я обещала все передать Ивану Захаровичу. Глава 3 После ухода Леонида Петровича я вначале пообщалась с главным редактором, которая заявила, что вместе с нами с Пашкой сама отправится в гости к Сухорукову – на тот случай, если придется нашего мецената уламывать. – Это ж какие репортажи можно сделать! – восклицала Виктория Семеновна. – И хоть что-то не уйдет за рубеж! А от покупки квартиры молодым Бухаровым Иван Захарович не обеднеет. Виктория Семеновна давно хотела поднять на нашем телеканале и в изданиях холдинга тему отъезда научных кадров за рубеж. Она заинтересовалась данным вопросом, прочитав в новостной ленте о результатах подсчетов Института мировой экономики и международных отношений, что за двадцать лет (с 1990 года) из России уехали около миллиона специалистов. Сейчас они трудятся в США, Канаде, Западной Европе и Австралии. У нас же работают единичные НИИ, которым удалось привлечь частные инвестиции. И те ученые, которые остаются здесь, вынуждены время от времени выезжать в США и Европу – на заработки. Да уж, проблема не из легких. В одной статье в Интернете мне встретилось выражение «научные гастарбайтеры». Вначале я пришла в ужас – ведь так называли наших ученых! Потом подумала: а ведь и на самом деле так. Очень точное выражение. У нас никто не хочет вкладывать деньги в долгосрочные проекты. У нас бизнесмены привыкли к прибыли в сто, а то и двести процентов, то есть к быстрому спекулятивному навару. Сейчас настоящие исследования никого у нас не интересуют. Главное – наварить, отмыть, вывезти бабки в офшор, обналичить или «освоить откат» (сие потрясающее понятие появилось в последние годы). Виктория Семеновна тем временем спросила мнение Пашки о Леониде Петровиче. – С головой у дядьки не все в порядке, – высказался оператор, оторвавшись от пива, по которому страдал во время моего общения с Бухаровым. – Одержим какой-то идеей. Юля, ты видела, как у него глаза начинали блестеть, когда он говорил про свои открытия? – Так это естественно! – сказали мы с Викторией Семеновной почти хором. – Ну, не знаю… – протянул Пашка. – Также похоже, что он из завязавших. – В смысле – бывший алкоголик? – уточнила главный редактор. Пашка кивнул. Я сказала, что это легко выяснить. Вечером у Ивана Захаровича собрались мы с Пашкой, Виктория Семеновна, моя соседка и лучшая подруга Татьяна, которая в курсе всех моих дел и журналистских расследований и всегда оказывает мне посильную помощь, а также два верных помощника Сухорукова, выполняющих также и роль личных телохранителей. С одним из них я дважды пыталась совместно жить в квартире, доставшейся мне от тетки. Оба раза закончились бурным расставанием – чтобы не убить друг друга. Да и жили мы с фейерверком эмоций. Хотя было и много хорошего. Если бы мы просто встречались раз в неделю… Теперь, правда, поздно об этом говорить. Татьяна живет на той же лестничной площадке, где и я. Для начала Пашка включил запись беседы с ученым. Зачем слушать в моем пересказе, если можно посмотреть? – Мужик не совсем адекватен, – сказал свое веское слово после просмотра Иван Захарович. – В принципе, как и все люди, увлеченные наукой. По крайней мере, те, с кем мне довелось пересечься по жизни. Юля, твои предложения? – Встретиться с женой. Послушать, что скажет. У меня сложилось впечатление, что месторождение открыла супруга, а не сам господин Бухаров. Его ко мне точно направила она. Надо с ней познакомиться. Мне хотелось бы выслушать ее версию. – Разумно, – кивнул Иван Захарович. – Таня? – Я считаю, что Юле следует встретиться с парочкой бывших коллег Бухарова. Мало ли что он сам считает себя ущемленным. Надо послушать других. Мнение посторонних об ученом не помешает. – Виктория Семеновна? – На месторождение нужно ехать в любом случае. Ведь алмазы-то есть! Неважно, кто их там нашел. Ты же, Ваня, не будешь полагаться только на мнение супружеской четы геологов? Наверняка привлечешь каких-то специалистов. – А Бухаровы на это согласятся? – подала голос я. – Леонид Петрович явно жаждет славы. Думаю, хочет, чтобы месторождение назвали в его честь. Или алмаз какой-нибудь, например, самый крупный, который удастся найти. – А кто им скажет? – посмотрел на меня Виталя. – Возьмем с собой людей, но не будем представлять. – Возможно, в геологическом мире все друг друга знают, – заметила я. – Или друг про друга – как и в других сферах деятельности. – Бухарову сколько лет? – спросил Иван Захарович. – Пятьдесят восемь, – сообщила Виктория Семеновна. – Вы уверены, что он знает всех специалистов, например, тридцати пяти лет? Он давно ушел – вернее, его ушли – из, так сказать, официальной геологии. Последние годы он вообще большую часть времени проводил за границей. Супруга не работает, внуками занимается. – И Бухаровы вообще никогда не занялись бы больше разведкой на местности, если бы не приезд родственника, – взяла слово Татьяна. – Они увидели настоящие алмазы – и рванули в другую часть страны. Женой явно двигало желание решить жилищные проблемы своего большого семейства, мужем – наконец записать какое-то открытие на свое имя. Месторождение может быть очень бедным – тем более раз Бухаров сам говорит, что по всем признакам наличие алмазов там только вероятно. Может, они с супругой уже многое забыли. Практикой они точно не занимались много лет, а наука, техника, технологии за эти годы шагнули далеко вперед. Если не у нас, то на Западе. Бухаров, если я все правильно поняла, читает лекции и пишет статьи – то есть занимается теорией. Супруга к геологии в последние годы отношения не имела – ни в каком виде… – Таня, к чему ты клонишь? – перебил Иван Захарович. – По алмазу можно определить, откуда он? – ответила вопросом на вопрос Татьяна. Виталя отправился звонить консультанту, которому Иван Захарович планировал отдать два камушка из спичечного коробка. А вскоре вернулся и сообщил, что стопроцентной достоверности никто не гарантирует, но шанс есть, и неплохой. По крайней мере, тот консультант, с которым он беседовал, заявил, что якутские алмазы точно опознает. – До Якутии не два дня на поезде, – заметила Виктория Семеновна. – Мало ли что говорил Бухаров. Может, ему так супруга велела, – усмехнулась я. – А если из того региона? Не из Мирного, а… Собственно, я не знаю те места. Но регион наверняка поделен, и давно. Почему Бухаровы обратились ко мне с просьбой выйти на Ивана Захаровича? Может, потому, что понимают: им не удастся вообще ничего сделать в том регионе, если не будет очень сильного покровителя, причем покровителя со стороны? Если бы они обратились к тем, кто уже работает в регионе, то, вероятнее всего, не получили бы ничего. В лучшем случае – пинок под зад коленом. А то ведь могли бы и жизни лишиться, чтобы не болтали лишнего. И месторождение стали бы разрабатывать другие. – То есть мне предстоит ввязаться в войну между алмазодобывающими компаниями?! – воскликнул Иван Захарович. – А они воюют? – спросила Татьяна. – Конкурируют, – поправил Виталя и рассказал нам все, что успел выяснить по данному вопросу после моего звонка. По словам Витали, основными алмазодобывающими компаниями были две – «Алмаз-сейл» и «Росалмторг». Имелось еще несколько мелких, но их не следовало принимать в расчет. Или, по крайней мере, пока не следовало. В последнее время у «Алмаз-сейла» возникли какие-то проблемы, у «Росалмторга», наоборот, все шло прекрасно. Более того, «Росалмторг» пытается сейчас подвинуть «Алмаз-сейл» с рынка, но пока ничего не получается. Несмотря на проблемы, «Алмаз-сейл» все еще достаточно силен. – Открытие нового месторождения помогло бы «Алмаз-сейлу» решить свои проблемы? – уточнила Виктория Семеновна. – Бесспорно, – кивнул Виталя. – И второй компании оно бы тоже не помешало. Как, впрочем, и всем мелким. Правда, идти на новые месторождения всегда рискованно – кто его знает, как карта ляжет. С другой стороны, на разведанные месторождения никто конкурентов не пустит. Все места давно заняты и распределены. – А Бухаровы определенно знают ситуацию на рынке, – добавила я. – По крайней мере, супруга должна была ее выяснить. Потому и решила обращаться не в одну из этих компаний, а к вам, Иван Захарович, с привлечением СМИ в моем лице. Мы общими усилиями должны обеспечить прикрытие Бухаровых. – Хм, возможно… – задумчиво произнес Иван Захарович. – Компании только торгуют алмазами? – уточнила я. – Судя по названиям… – Не только. Там полный цикл. Или дочерние занимаются разработкой, добычей. В общем, это два крупных концерна, которые доводят алмаз, вынув его из недр, до покупателя, если говорить упрощенно. – А обработка? В смысле огранка? – спросила Татьяна. – Ювелирные изделия с бриллиантами они делают? – Другие фирмы делают. И «Алмаз-сейл», и «Росалмторг» с кем-то сотрудничают. Подозреваю, что в каждом концерне истинные владельцы всех дочерних предприятий, работающих на различных этапах, – одни и те же. Но кто ж их назовет-то? Везде имеются директора, заместители, явно получающие немалые деньги, а то и немного подворовывающие. Но дело прибыльное. Хватает всем – если не зарываться. – Насколько я поняла, самый большой доход можно наварить на огранке, – сообщила я собравшимся почерпнутые из Интернета сведения. – В смысле нелегальный. Изобретатели искусства огранки (то есть превращения алмазов в бриллианты) из Брюгге (а это случилось в 1456 году) явно даже предположить не могли, что их открытие так поможет обогащению отдельных граждан в двадцатом и двадцать первом веках. Во время огранки теряется до половины изначального веса камня. Проконтролировать, куда именно исчезли караты, которые не могут не теряться во время обработки, невозможно. – Опять же нельзя зарываться, – пожал плечами Виталя. – В «Алмаз-сейле» кто-то зарвался? Или украл крупную партию камней? Поэтому и возникли проблемы? – спросила я. Пока Виталя не знал ответа на этот вопрос – у него просто не было времени, чтобы детально выяснить всю подноготную и перспективные планы. – А объединиться с одной из этих компаний можно? – спросил Пашка и посмотрел на Виталю. – Зачем? Думаешь, своих сил не хватит? – Я не знаю, – пожал плечами Пашка. – Но на фига лишние проблемы? А они ведь явно будут, стоит только проявить заинтересованность в алмазах. Даже если мы просто снимем репортаж… – О репортажах говорить еще рано, – перебил Иван Захарович. – Но на место съездить нужно. То есть вначале Юля с Пашей встречаются с Ольгой Ивановной Бухаровой – когда ее гения не будет дома, потом с кем-то из бывших коллег. Мы пока проведем проверку камушков. А также поинтересуемся этими двумя компаниями. Потом встречаемся снова и решаем, что делать. Но ведь камни откуда-то взялись?! Глава 4 Мы с Пашкой и Викторией Семеновной решили начать с Ольги Ивановны Бухаровой. Коллег еще требовалось найти, а координаты Ольги Ивановны были любезно предоставлены ее супругом. Да ведь и она явно ждет моего звонка. Бывшие же коллеги Бухарова вполне могут отказаться со мной встретиться. Когда я позвонила, Ольга Ивановна сказала, что целый день дома, но все-таки лучше приехать к ней в первой половине дня, пока «молодежь» на работе, а дети в школе или садике. Мы договорились на завтра, и мадам Бухарова обещала отправить супруга в библиотеку. Она на самом деле оказалась дома одна, если не считать огромного котяры. Поскольку от меня пахло моим родным котом, рыжий хозяин квартиры отнесся ко мне благосклонно – долго обнюхивал, потом разрешил себя погладить и даже спел мне песенку. С Ольгой Ивановной мы для начала поговорили о наших любимцах. Пашка молчал, так как у него в доме живут только тараканы, муравьи и еще какие-то мелкие твари, от которых не избавиться никакими новомодными средствами. Хотя у всех, кто какое-то время поживет в Пашкиной квартире, вполне может выработаться иммунитет к любой отраве. Пашку тоже никакие болезни не берут, и на нем можно проверять любое спиртное, как, впрочем, и на его лучшем друге и вечном собутыльнике патологоанатоме Василии. Ольга Ивановна отличалась приятной полнотой и была радушной хозяйкой. Мы поняли, что она готовит на всю семью, поскольку единственная не работает. Раньше трудилась в каком-то НИИ за мизерную зарплату, но как только родились внуки, с работы ушла. – И сын, и дочка сказали, чтобы я сидела дома и помогала с детьми, а они уж нас как-нибудь прокормят. Да и папа у нас за лекции в зарубежных университетах хорошо получает. Правда, это непостоянная работа. – Вы когда-нибудь занимались разведкой на местности? – поинтересовалась я. – Провела четыре полевых сезона, – ответила она. – Потом родился сын, затем дочка, и больше я на местность не выезжала. Работа в НИИ меня полностью устраивала, и после рождения детей уже не хотелось рисковать. Ольга Ивановна рассказала, как ей и другим молодым специалистам приходилось работать в труднодоступных безлюдных районах, какой страх вызывали быстрые реки, изобилующие порогами. Она вспомнила о том, как мерзла в палатке; а по ночам, бывало, не могла заснуть, потому что приходилось криками отгонять хищников. За оленями, на которых иногда передвигались геологи, случалось, завывая, шли голодные волки. – Но ведь подобные исследования должны были проводиться летом, – заметила я. – Или я ошибаюсь? Ольга Ивановна усмехнулась и пояснила, что по каким-то причинам во время всех ее полевых сезонов происходили задержки с возвращением. Один раз вообще дождались лютого мороза, пришлось веслами долбить впереди себя лед, когда дорога была одна – по реке. – В молодости подобные трудности кажутся даже романтичными и тяготы легко переносятся, в особенности если рядом любимый человек. Но едва появляются дети, на все смотришь по-другому. Я прекрасно понимаю, почему вы спрашиваете, Юля. На самом деле вы хотели узнать, не забыла ли я то, что знала в молодости? Мне не оставалось ничего иного, как кивнуть. – Не забыла. Есть вещи, которые забыть нельзя. Если я попаду в район месторождения, то сразу же скажу, что нужно делать. И ведь на этот раз мы нашли алмазы на берегу реки! Ничего не требовалось копать! Я спросила, как у нас в настоящее время добывают алмазы. Ольга Ивановна рассказала, что более пятидесяти лет их добывали открытым способом. Разрабатывались котлованы в виде воронки. Пример – Якутия. Теперь же пришло время уходить под землю. По оценкам экспертов, там лежат камни, которые можно добывать еще много лет, не меньше пятидесяти – то есть примерно тот же период времени, как велась добыча открытым способом. – Значит, теперь будут алмазные рудники? – уточнила я. – Что будет в этой стране, не знает никто, – вздохнула Ольга Ивановна. – Но какое-то время тому назад Путин лично присутствовал на открытии алмазного рудника в Якутии – перед поездкой на Саяно-Шушенскую ГЭС. Ждали, что он спустится в шахту, но он торопился на гидроэлектростанцию, поэтому ему просто продемонстрировали первую вагонетку с рудой. – Но вы с супругом открыли месторождение, где не требуется ни воронки разрабатывать, ни в шахты спускаться. Я правильно поняла? – Правильно, – подтвердила Ольга Ивановна. – Вы знаете, как обнаружили первый алмаз на африканской земле? Я отрицательно покачала головой. И Ольга Ивановна принялась рассказывать. Оказывается, нашел его пятнадцатилетний мальчик, сын голландского поселенца, на берегу реки Вааль. Сейчас это территория ЮАР. Второй зафиксированной в истории находкой стал крупный алмаз, найденный чернокожим пастухом. Причем алмаз был таким большим, что о нем написали в местных газетах. А потом новость распространилась по всему миру. Началась алмазная лихорадка. Во все века во всех странах находились люди, жаждавшие быстрой и легкой наживы. После тех первых находок тысячи старателей со всех концов земли ринулись в Капскую колонию. – То есть я хочу сказать, что алмазы можно найти в речных наносах и в алмазосодержащих породах – кимберлитах. Естественно, собирать камни на берегу реки проще, это может сделать один человек или маленькая группа. А когда речь идет об алмазосодержащих породах, требуется уже техника и организация. Конечно, в первом случае тоже неплохо бы иметь технику, но в восемнадцатом веке у голландцев, перебравшихся в Африку, ее не было – и ничего, собрали немало камней. – Вы тоже нашли свои алмазы на берегу какой-то реки? – Да, – кивнула Ольга Ивановна. – Я родом из того региона, у меня там до сих пор живет много родственников. И время от времени люди находят алмазы. Вы, правда, об этом нигде не прочитаете, поскольку обитатели наших мест никогда не верили властям и скрывали находки. Там же еще в царские времена жили «выселенцы», как их у нас называли. В советские времена оставалось много народу после освобождения из колоний, которых в тех краях немало. Мне не нужно вам объяснять, что такая публика во все века, при любом строе не сдавала находки государству. Но слухи распространялись. Мальчишки у нас не в войну играли, а в искателей сокровищ. В последние годы стали искать активнее – и в стране бардак, и жизнь стала тяжелее, с работой хуже или вообще никак. – Но если это отдельные, редко попадающиеся камушки… – Выслушайте меня до конца, Юля. Да, когда по берегу ходили любители, они находили только отдельные камушки. Но мой брат, который приезжал в Петербург с находкой, – геолог по образованию. В последние годы у них там, правда, все развалилось, и он промышляет разовыми заработками, но все же занимался поисками, так сказать, с профессиональной точки зрения – с тех самых пор, как закончил учебу. Иногда он звонил мне и просил выяснить что-то или отыскать какую-то информацию. У него же там даже Интернета нет! Мы с ним обсуждали различные варианты… Но не буду углубляться в детали. Вам же нужно понять суть, а это все – профессиональные тонкости. Я сама ездила туда два года подряд летом. Прошлой осенью, уже после того, как я вернулась в Петербург, позвонил Василий и сказал, что едет к нам. И он привез камни, которые нашел! – После чего вы помчались на место? – Поздно было уже туда ехать – зима надвигалась. Там же она приходит гораздо раньше. Решили, что мы с Леней приедем по весне. Мы поехали, потом еще раз – и вот я разговариваю с вами. Надеюсь, вы понимаете почему. Я очень надеюсь на вашу порядочность. И на порядочность Ивана Захаровича Сухорукова, имеющего репутацию русского купца. Вы же знаете, что русские купцы всегда держали слово, а их рукопожатие было надежнее любого договора с подписями и печатями. – Какая квартира вам нужна? – Двухкомнатная для сына с семьей. Мы с мужем, дочкой и внуком останемся здесь. Я не жадный человек и являюсь большой поклонницей сказки о рыбаке и рыбке… – Ольга Ивановна улыбнулась. – Мы боимся продавать алмазы. Я люблю своего мужа, своих детей и внуков. И прекрасно понимаю, чем может закончиться для нашей семьи продажа неизвестно откуда взявшихся драгоценных камней. Хотя, думаю, вырученных за них денег хватило бы на квартиру. Но если ставить меня перед выбором, то я предпочту остаться в тесной квартире с живыми и здоровыми родственниками, чем… Тут возможны варианты. Не мне вам про них рассказывать. То есть у нас условие такое: Иван Захарович покупает квартиру семье моего сына, гарантирует безопасность всем нам – и мы везем вас к месторождению. Сразу предупреждаю: не думаю, что оно очень богатое, но камни там однозначно есть. Я считаю, что свои вложения в первоначальный этап Иван Захарович точно отобьет. – Почему ваш муж говорил, что месторождение не совсем типичное? Ольга Ивановна вздохнула, подняв глаза к потолку. – Вы мало общались с Леней, но явно поняли, что он – человек увлекающийся и даже одержимый. У него есть идеи, которым он остается верен всю жизнь. То есть если мой муж решил, что у алмазов должны быть определенные спутники, то те обязательно должны быть. А если их нет, то месторождение нетипичное. Но это не совсем так. К тому же Лене очень не везло в жизни. Ольга Ивановна тяжело вздохнула. Я сказала, что во время разговора в холдинге Леонид Петрович упоминал свое открытие, которое украл его начальник. – Если бы только открытие… – опять вздохнула Ольга Ивановна. Оказалось, что до встречи с ней у Леонида Петровича было два опыта несчастной любви. Те девушки предпочли ему других, по их мнению, более перспективных молодых людей. Один был в институте освобожденным комсомольским работником, другой – типичным карьеристом, который пошел в науку не ради науки, а ради благ, которые в советские времена давала кандидатская степень, а тем более докторская. – Зарплата простого преподавателя и зарплата доцента отличались очень существенно. Моя лучшая подруга как раз начинала простым преподавателем и получала сто двадцать рублей и очень неудобные часы. Расписание-то делалось под доцентов, а простым преподавателям – как получится. Получались «окна», на них же валились объединения и замены. Объединения – это если преподаватель параллельной группы заболел. А ведь группы были немаленькие. Молодой девушке с ними было сложно справиться. Доцент же получал триста тридцать рэ – хотя имел меньшее количество часов. Плюс регулярные публикации в каких-то научных журналах. Если бы молодая преподавательница туда что-то написала, пусть даже гениальное, статью бы у нее никто не взял. Но я отвлеклась от темы… Затем Ольга Ивановна сообщила, что ее будущий супруг страшно переживал разрыв с первой девушкой, даже начал сильно пить. А уж когда его бросила вторая, даже предпринял попытку покончить жизнь самоубийством. Ольге Ивановне пришлось приложить немалые усилия, чтобы его отогреть – как она сама выразилась. – А его родители? – спросила я. – Отец Лени умер давно, а свекровь четыре года назад. Мы с ней очень дружили в последние годы, – улыбнулась Ольга Ивановна, – хотя вначале она встретила меня в штыки – у меня же не было ленинградской прописки. Наверное, если бы не те две истории, мать Лени не допустила бы нашего брака. Но потом женщина поняла, что я буду заботиться о ее сыне. Ведь мой муж совершенно не приспособлен к жизни, он весь в науке! «Возможно, все и объяснялось ленинградской пропиской, – подумала я. – А потом пара привыкла друг к другу, родились дети…» Но не мне судить Ольгу Ивановну. Она много лет прожила с Бухаровым, внук вон уже в школу ходит. Даже если иногородняя студентка и продалась в свое время за ленинградскую прописку и жилплощадь, то свою часть сделки давно выполнила – Бухаров ухожен, не спился, читает лекции за рубежом… – Потом было то открытие, – продолжала Бухарова. – Понимаете, Леня уже был надломлен… К тому же муж той, второй, девушки оказался племянником его начальника. Правда, мы уже были женаты, и я его всячески поддерживала. Мы со свекровью его вытянули… С трудом, но нам удалось вернуть Леню к жизни. Больше он в советской и российской геологии не работал. Теперь для моего мужа главное – показать бывшим коллегам, как они ошибались. То есть, конечно, не ошибались. Они видели способности Лени и завидовали. – Говорите прямо: Леонид Петрович хочет щелкнуть их по носу. Мне такие мотивы понятны, и я их всегда поддерживаю, – улыбнулась я. И Ольга Ивановна улыбнулась мне в ответ. А затем продолжила: – Понимаете, Юля, я ведь тоже геолог. И я была на той реке. Мой муж – специалист по алмазосодержащим породам, а там мы имеем дело с речными наносами. Я пыталась это мягко до него донести… – То есть то, что он говорил о малой вероятности… – Маловероятно нахождение алмазосодержащих пород. Но алмазы есть! Лежат на берегу реки. И на дне могут быть. Наклоняйся и подбирай. Вы меня понимаете? – Да, – сказала я, хотя никогда геологией не интересовалась. – То есть никакого открытия по специальности моего мужа не будет. Он этого не понимает. Но хотя бы месторождение можно назвать его именем? Или город, который вполне может вырасти в тех местах? Я повторяю: не знаю, сколько там алмазов. Но ведь хочется надеяться на лучшее. Тогда сразу же начнется развитие района. Хоть что-то можно назвать именем моего мужа? Я обещала передать пожелание женщины Ивану Захаровичу. Ему такое стремление будет очень даже понятно и придется по сердцу. Может, он что-то и в честь себя решит назвать? И как раньше сам до такого не додумался? – Вы сами поедете с нами? – Конечно, – кивнула Ольга Ивановна. – Разве я могу отпустить Леню одного? – То есть еще раз уточняем условия. Иван Захарович покупает семье вашего сына двухкомнатную квартиру, и в дальнейшем что-то в тех местах должно быть названо именем вашего мужа. Что – предстоит еще решить. Как только документы на квартиру будут оформлены, вы называете, так сказать, адрес, и мы все отправляемся туда. – Это было бы идеальным вариантом. Мы очень тепло распрощались, и я обещала держать с Ольгой Ивановной связь. Было ясно, что все вопросы, связанные с предстоящим путешествием, нужно решать именно с ней, поскольку ее супруг оторван от жизни. Глава 5 Следующей на повестке дня стояла встреча с одним из бывших коллег Бухарова, который продолжал работать все в том же научно-исследовательском институте, был кандидатом геолого-минералогических наук. У нашего главного редактора нашлась подруга, сестра которой когда-то тоже работала в этом институте (Питер – город маленький), но, к сожалению, Бухарова та не знала. Женщина подумала, к кому можно обратиться, сама позвонила Артему Владимировичу Вельчинскому и сказала, что известный криминальный репортер Юлия Смирнова желает пообщаться с кем-то, кто лично знал Бухарова. Господин Вельчинский ответил, что ему будет очень интересно со мной встретиться, так как ему есть что рассказать про бывшего коллегу. Вельчинский оказался дамским угодником и обладателем весьма неординарной внешности. Терпеть не могу мужиков с серьгами в ушах и тем более с крашеными волосами! Да, Вельчинский очень следил за собой, благоухал приятным парфюмом, но… Это был не герой моего романа. Я знала, что ему пятьдесят шесть лет, но благодаря приложенным усилиям мужчина выглядел значительно моложе. Одет он был аккуратно, но не от Армани и не от Хьюго Босс. Беседовали мы в пустом кабинете (или освобожденном для нашей беседы), и на всем ее протяжении Вельчинский недовольно поглядывал на Пашку – вероятно, хотел остаться со мной наедине. Но такой возможности ему не представилось. – Значит, вас интересует Бухаров, дорогая Юленька? Хм, Бухаров… – Вы его хорошо помните? – Я хорошо помню его пьяные дебоши. У нас ведь его даже звали не Бухаров, а Бухалов. Если бы не супруга, он бы сейчас не лекции в США читал, а в сырой земле давно лежал. Ольга Ивановна – героическая женщина. Посвятила себя мужу. Она и заставила его прекратить пить. Даже вместе с ним в проруби купалась! – Зачем? – не поняла я. – А многие завязавшие купались. Сейчас, к сожалению, клубы «моржей» приказали долго жить, а в советские времена действовали в разных частях города. Я лично знаю троих завязавших, которые пошли в «моржи», найдя в тех клубах единомышленников. Вместе-то легче бороться с недугом. Люди там сначала в баньке парились, на тренажерах занимались, а потом в прорубь окунались. Средство было более действенным, чем теперешние дорогие клиники и дорогие препараты. – А правда, что начальник украл у Бухарова открытие? Вельчинский расхохотался. Смеялся долго, даже слезы на глазах выступили. – Он и к вам с этим заявлением пришел? Ну, я сегодня повеселю общих знакомых. Мало ему было Америки и Германии. Вы собираетесь выступить в его защиту? – Пока я ничего не собираюсь, а только собираю информацию – со всех сторон. Я совершенно не знаю ситуацию и не разбираюсь в геологии, но моя начальница дала мне задание выяснить, что произошло с Бухаровым, который сегодня востребован за рубежом. Он пришел к нам в холдинг. Не факт, что я сделаю о нем какую-то передачу. Пока не могу ответить на ваш вопрос. – А криминал тут где? – хитро посмотрел на меня Вельчинский. – Я же регулярно смотрю ваши передачи, Юленька. Если вы заинтересовались делом, должен быть труп, а не обиженный ученый. То есть Бухаров считает себя обиженным, но уволили его в свое время правильно – за очередной пьяный дебош. Его выходки и оскорбления всем надоели. – А открытие? – Да не делал Бухаров никакого открытия! Для открытия нужна долгая кропотливая работа, Леонид же Петрович на нее просто не способен. Вот его супруга – да, она могла бы сделать открытие, если бы глубоко занималась геологией. Мне жаль, что мы потеряли такого ученого, как она. Но Ольга Ивановна посвятила себя семье. Думаю, что посчитала своим долгом «отрабатывать» ленинградскую прописку. Она тянула и, как я понимаю, тянет на себе воз из Бухарова, сына, дочери, теперь еще и внуков, а до них были родители Бухарова. Святая женщина! То, что Бухаров сейчас читает лекции в зарубежных университетах, – заслуга Ольги Ивановны, и только Ольги Ивановны. Я на сто процентов уверен, что все организовала именно она. Леонид Петрович должен ее на руках носить и ноги ей целовать. Ни одна из моих четырех жен… Ах, не будем о грустном! – Что все-таки имеет в виду Бухаров, когда говорит, что начальник украл у него открытие? – не отставала я. Уж если мне нужно собрать информацию, присосусь, как пиявка! Я же упрямая! – Была у него одна идейка разумная, – признал Вельчинский. – Но он не мог, да и не хотел ее разрабатывать. До ума не мог довести! – И идейка была использована другим человеком? – уточнила я. – Вместе со многими другими разумными мыслями. Поймите, Юленька: Бухарова уволили не из-за того, что кто-то хотел его обделить, а потому, что он достал всех своими пьянками. В пьяном виде он был кошмарен! Оскорблял людей, крыл матом так, что любой портовый грузчик позавидовал бы, не думая, с кем говорит, с мужчиной или женщиной. – Насколько я поняла, теперь он не пьет? – Вообще не пьет. Ольга Ивановна держит руку на пульсе. Она же с ним всюду ездит. – И за границу?! – А вы не знали? – удивился Вельчинский. – Да, он ставит такое условие приглашающим его организациям. Да все и так уже в курсе, что нужно звать и супругу. Я знаю одного математика с мировым именем из нашего же города, так он с мамой всюду ездит, та занимается бытовыми вопросами. Дай ей бог долгих лет жизни. А то знакомые за него боятся – что с ним будет, когда ее не станет. Ведь тут же может появиться какая-нибудь хищница, которая быстренько выставит его на улицу. Так что Бухарову с Ольгой Ивановной повезло невероятно. Она решает все вопросы, и не только бытовые. Леонид Петрович, можно сказать, лишь рот открывает. – Но неужели в Америке все идиоты или тупые, как говорит сатирик Задорнов? Если Бухарова приглашают, он должен читать внятные специализированные лекции, которые не может прочитать местный специалист. На Западе очень хорошо умеют считать деньги… – Так он же там в основном в политических программах выступает, – перебил меня Вельчинский. – Где?! – Так он же на Запад пролез как диссидент. Как я уже говорил, не сомневаюсь, что и тут заслуга Ольги Ивановны, которая выбрала правильный путь. – Но ведь Бухаров – не беглый олигарх, не ущемленный представитель национальных меньшинств, и навряд ли кто-то хотел нарушить его право на свободу вероисповедания. Американцы-то как раз таких любят. – Вы, вероятно, не в курсе, когда его понесло на Запад – в первой половине девяностых. Какой была «легенда», не скажу. Может, Ольга Ивановна сподобится. Наверняка использовала его увольнение за пьянку как попытку бездарей избавиться от талантливого ученого. Да что я вам объясняю? Тогда наши ученые туда валом валили – из самых разных областей. Кстати, правильно делали. Смогли бы они что-то сделать здесь? Очень сомневаюсь. Безденежье, куча проблем, которые игнорируют окопавшиеся у власти чиновники. Наш институт выживает только за счет иностранных грантов. Мы же сейчас работаем только по конкретным заказам. Заказчики зарубежные, не наши! Такое впечатление, что нашей стране вообще ничего не нужно! То есть не стране, а тем, кто у власти. Главное – хапнуть сегодня, а на будущие поколения плевать. Новых разработок не ведется, выезжаем на старом, на том, что было сделано в советские времена. Но скоро это все закончится. Оборудование развалится. Некоторые лаборатории оснащались ведь еще до перестройки. Наш директор – прекрасный менеджер. Он находит заказы и, соответственно, деньги. В частности, поэтому я тут и сижу. А кто мог – уехал. Работают за границей, потому что там, во-первых, деньги, во-вторых, людей ценят, у ученого высокий социальный статус, в-третьих, новейшее оборудование, в-четвертых, отсутствие бюрократических проволочек. Вы знаете, какая у нас бюрократия при продвижении открытий? А, например, в США количество чиновников от науки минимально. Я сейчас здесь только зарабатываю деньги на жизнь. К сожалению, не могу уже начать с нуля на Западе. Раньше нужно было. Но если в нашем институте и есть возможность заработать, то путей для самореализации нет. – Бухаров поехал на Запад ради самореализации? Вельчинский хмыкнул. – Бухарова вывезла на Запад Ольга Ивановна с целью зарабатывания денег. Она понимала, что семью кормить надо. Леонид-то Петрович в отключке от реальной жизни, – и сориентировалась: у него там больше шансов, чем у нее. Сама она – немолодая женщина, не очень привлекательная, русская, в тюрьме не сидела, не привлекалась, в диссидентки ее не запишешь. А биография ее мужа для карьеры на Западе подходила прекрасно – если подавать все под соответствующим углом. Конечно, Ольга Ивановна везде сопровождала супруга – чтобы не запил, не ляпнул лишнего. Она его хорошо выдрессировала, Бухаров точно знает, что должен слушаться жену. – Что он на самом деле делает в США, Германии и других странах? – Сейчас читает лекции по геологии и минералогии, начинал с политических передач и дискуссий. Следует отдать ему должное: говорить он умеет. А уж если тема его заинтересует или будет близка к сердцу… Думаю, тут тоже Ольга Ивановна постаралась. Она знает, как «зажечь» супруга. Ему в нескольких университетах присвоили почетные звания, приглашали с лекциями, а теперь им никуда не деться – сами разрекламировали. Ныне Бухаров работает, так сказать, «в струе». Но приглашений уже стало меньше. Диссидентов много, времена меняются. Я слышал, что в период президентских выборов диссиденты в церкви свечки ставили за победу Зюганова. Тогда бы опять деньги пошли, поток которых в последние годы прекратился. Вельчинский также сказал, что, по его мнению, Ольга Ивановна каким-то образом вышла на одного бывшего студента их института, вылетевшего из учебного заведения за чтение антисоветской литературы. Читал студент антисоветчину на лекции по истории КПСС, что было вдвойне неправильно и просто глупо. Но не мог человек оторваться от самиздата, над которым заснул ночью, не дочитав. Вскоре тот студент отбыл в США, где в семидесятые годы всячески вознаграждали и баловали сбежавших или высланных властями из СССР диссидентов и правозащитников. Им давали премии (непонятно за что), их лица не сходили с экранов телевизоров, иногда они даже с президентами встречались (правда, последнее удавалось единицам). Бухаров в девяностые годы в некоторой степени повторил путь тех прежних диссидентов, хотя ни с какими президентами не встречался. – То есть можно ожидать, что в ближайшее время Бухарова вообще отсекут от чтения лекций? – Просто перестанут приглашать. – Вельчинский хитро посмотрел на меня. – Мне очень интересно, с чем он приходил к вам, Юленька. Наверное, Ольга Ивановна тоже понимает, что супругу осталось недолго ездить по миру с лекциями, нужно искать что-то другое. Вот и решила почему-то подключить вас. Бухаровы что, преступление какое-то задумали? И с вами решили проконсультироваться? – Как совершить преступление? Я не даю таких консультаций! – При всем моем уважении к вам скажу: вы сами можете не догадаться, что дали консультацию, которая требовалась. Ольга Ивановна – очень умная и хитрая женщина, хотя производит впечатление клуши. Будьте внимательны! Я прикусила губу. Очень неприятно, если тебя кто-то обводит вокруг пальца. Или хотя бы пытается это сделать. – Вы, случайно, не в курсе, против Бухарова здесь какие-нибудь обвинения когда-либо официально выдвигались? И за то, что он делал здесь, за выступления на Западе… – Нет. Здесь были только его пьяные дебоши, а наши не хотели выносить сор из избы. За его выступления в США тем более. Да если всеми диссидентами заниматься, то у наших органов просто людей не останется для по-настоящему серьезных дел! Бухаров – мелкая сошка. К тому же у нормального человека, который разок с ним пообщается лично, возникает мысль о его неадекватности. У вас же возникла? Я кивнула. – Вот об этом и речь. Может, с ним кто-то и встречался из органов, но решили не тратить время. Вообще-то он безобидный. – По вашему мнению, Леонид Петрович – умный человек? Вельчинский задумался. – Он странноватый, – наконец сказал мой собеседник. – Леонид Петрович сильно пил, но уже много лет в завязке. Однако у человека, который когда-либо увлекался алкоголем, обычно можно заметить некоторую неадекватность. Может, вы со мной не согласитесь, поскольку в силу своего юного возраста еще не смогли прийти к такому выводу. Но я сам не стал бы полагаться на суждения Бухарова – ни в каком вопросе. Вот Ольгу Ивановну я бы послушал. «А не получил ли ты когда-нибудь отказа от Ольги Ивановны?» – почему-то подумала я. Но вслух спрашивать не стала. – Я понимаю, что сейчас вы мне ничего не скажете, – мягко продолжал Вельчинский. – Но я буду ждать передачу – или серию передач. Вы ведь не можете не разобраться? Могу дать одну подсказку. Цель Ольги Ивановны – благополучие ее семьи. Другой цели быть не может. Я поблагодарила Вельчинского за беседу и пообещала указать его имя в списке консультантов, если дело дойдет до телерепортажей и публикаций в «Невских новостях». Глава 6 Через день мы снова собрались в особняке Ивана Захаровича. Народ заранее просмотрел сделанные Пашкой записи, чтобы не тратить время. Ведь мы собирались для окончательного обсуждения вопроса. Первым делом Иван Захарович сообщил о результатах анализа переданных мне в спичечном коробке камней. Это были точно не якутские алмазы. Один консультант сказал, что они очень похожи на те, что добывают в ЮАР. – Бухаров бывал в ЮАР? – спросила моя подруга Татьяна. – Бывал, – ответила я. – И супруга вместе с ним. – А они не могли оттуда привезти камни? – Таня, не говори глупости, – ответил на сей раз Иван Захарович. – То есть теоретически, конечно, могли. Но ты ведь другое имела в виду? Сухоруков пояснил, что его служба безопасности, возглавляемая моим бывшим сожителем Виталей, провела большую работу по, так сказать, изучению личностей Леонида Петровича и Ольги Ивановны. Сложившееся у меня мнение о супружеской чете полностью подтверждалось. Главой семьи была Ольга Ивановна, которая и пеклась о ее благополучии. Леонид Петрович просто не понимал, какое сокровище ему досталось. Понимали дети, и в особенности невестка, как и Ольга Ивановна, прибывшая в Петербург из мест, даже не обозначенных на карте. Вероятно, Ольга Ивановна вбила себе в голову, что должна отработать получение ленинградской прописки и жилплощади, а также проживание в нашем городе вместо возвращения на малую родину или отправки по распределению в такую же Тмутаракань. Для семьи это однозначно было только на пользу. Вообще Ольга Ивановна относилась к женскому типу «наседка», и интересы ее детей и мужа, а также семьи в целом занимали в ее системе ценностей приоритетное положение. Она исходила только из них. Поэтому Ольга Ивановна никогда не станет пытаться кинуть человека типа Ивана Захаровича Сухорукова. Как, впрочем, и меня, имеющую массу знакомых в органах, по другую сторону «забора», а также возможность пропесочить кого надо в СМИ. Она прекрасно понимает, что если подкинет нашей компании африканские алмазы, то ее сыну с семьей не видать квартиры, из-за которой она фактически и затеяла это дело. Ведь Иван Захарович и я в состоянии найти консультантов и получить заключение по алмазам. Поэтому можно считать, что месторождение на самом деле обнаружено и камни найдены там. Ну и что, что они похожи на африканские? Кто знает, какие еще тайны природы скрываются на территории нашей необъятной страны! Ведь до сих пор остаются места, куда не ступала нога человека. – Откуда она родом? – посмотрела я на Виталю. – С Урала. Могу на карте показать. Только тебе это все равно ничего не скажет, как и всем присутствующим. Люди, с которыми мы консультировались, считают, что алмазы скорее всего были обнаружены в наносах какой-нибудь таежной уральской реки. В тех местах несколько речек. И представления о том, что такое «близко» и что такое «далеко», в тех краях несколько отличаются от наших, а тем более европейских. – То есть скорее всего чета Бухаровых говорит правду, – сделала вывод Виктория Семеновна. – Да. Причем по нескольким причинам, – добавил Иван Захарович. – Во-первых, алмазы там на самом деле могут быть. Во-вторых, Ольга Ивановна – умная женщина и не стала бы играть против меня. Вспомните, женщина объяснила Юле причины своего обращения к ней и ко мне: она не знает, как продать алмазы, не привлекая интереса посторонних к себе и своей семье. Бухарова согласна получить меньше, но с гарантией безопасности. Юля, можешь ей звонить и говорить, что мы согласны. Завтра же мой человек свяжется с ее сыном насчет квартиры. Или она сама будет смотреть варианты? Ответа на вопрос я не знала. И это были уже не мои проблемы. Мне предстояло получить у Ольги Ивановны списки всего необходимого для путешествия, а Витале – разработать маршрут и договориться насчет транспорта. Было решено, что Иван Захарович пока останется в Петербурге и его личный самолет мы в тех местах «светить» не будем. Полетим рейсовым. Заранее вылетят несколько человек из службы безопасности Ивана Захаровича и к нашему приезду обеспечат джипы. Каким образом – меня не интересовало. Но я знала, что они могут их и купить, и арендовать. По крайней мере, из Петербурга джипы никто перегонять не собирался. – А в ЮАР до сих пор в речных наносах камни находят? – вдруг спросила Татьяна. – Нет, там уже давно разрабатываются кимберлитовые трубки, – ответил Иван Захарович, явно изучивший вопрос за последние дни. Затем он пояснил, что группа месторождений алмазов в ЮАР – Кимберли – разрабатывается со второй половины девятнадцатого века, на сегодняшний день насчитывается пятнадцать трубок. Площадь огромная – немногим меньше двухсот тысяч квадратных метров. Основной центр добычи – город Кимберли, причем не только добычи, но и обработки. Там находится правление всемирно известной алмазной компании «Де Бирс». – Что такое кимберлит? – поинтересовалась я. – Горная порода. Среди кимберлитов около восьми-десяти процентов – алмазоносные. Основные алмазоносные кимберлиты находятся на территории ЮАР и Российской Федерации. Кимберлиты часто заполняют так называемые трубки взрыва – каналы трубообразной формы, которые образовались во время прорыва газов сквозь пласты земной коры. Так, друзья мои, а трубки из вас кто-нибудь видел хотя бы на фотографиях? Виталя, покажи-ка народу для общего развития. У нас есть фотографии якутских. При взгляде на представленные фотографии я почему-то вспомнила картину, висевшую в кабинете одного нефтяного короля, погибшего в нашем городе. Мы с Пашкой тогда выезжали на труп. Скончался бизнесмен в здании, которое занимала его компания, и мы поднимались в кабинет, беседовали с сотрудниками. Так вот на картине изображалась нефтяная скважина в разрезе, причем, так сказать, с эротической точки зрения. И напоминала определенную часть женского организма. Ни одно полотно, виденное мною в жизни, не произвело на меня такого впечатления, как то. Впрочем, на всю следственную бригаду тоже. Вероятно, я буду его помнить до конца дней своих. Супруга убитого нефтяника (имеющая в нашем городе подпольную кличку «дважды нефтяная вдова», что соответствует действительности) рассказала, что ее почивший муж специально нанимал художника для воплощения на холсте его фантазий. Удалось воплотить с четвертого раза. По-моему, с таким восприятием нефтяных скважин следовало не в нефтяной компании работать, а обращаться к психоаналитику. Но теперь в любом случае уже поздно. «Дважды нефтяная вдова» в настоящее время имеет третьего мужа, на сей раз – из газовой компании. – Я не поняла, почему мы смотрим фотографии трубок, – призналась моя подруга Татьяна. – Вроде мы будем алмазы на берегу реки искать? – Танечка, как я понимаю, ты тоже поедешь? – улыбнулся Иван Захарович. Основное занятие Татьяны – разведение змей, чем она занимается в своей квартире. У нее их около шестисот. Она разводит их для продажи яда и кожи, а особо ценные экземпляры – для зоопарков и частных лиц. У нее имеются постоянные заказчики у нас в стране и за рубежом. Занятие дает подруге неплохой доход. Но Татьяне скучно, поэтому она часто помогает мне в моих расследованиях. Во время ее отъездов за змеями ухаживает приятельница моей умершей тетки. – Ну разве я могу остаться в стороне от поиска алмазов?! – Тань, а если я тебе подарю кольца, серьги, кулоны с бриллиантами? Столько, сколько скажешь? – Да у меня есть и кольца, и серьги, – отмахнулась Татьяна. – Мне процесс поиска интересен! – Вот за что я вас люблю, девочки, – Иван Захарович посмотрел на Татьяну, потом на меня, – так это за то, что вы вместо подарка в виде бриллиантов в изделиях однозначно выберете поиск алмазов в труднодоступной местности. Потому что не можете не поучаствовать в деле. Я сам такой… Мне интересно! Мы переглянулись с Татьяной и улыбнулись. Глава 7 Следующую неделю мы с Пашкой носились по городу, снимая разнообразные сюжеты, которыми будет заполняться «Криминальная хроника» в наше отсутствие. У нас всегда есть запас на случай нашего срочного отъезда, но следовало этот запас максимально увеличить. Мы, конечно, надеялись, что в скором времени начнем передавать репортажи с мест событий на Урале (алмазы на самом деле были найдены в наносах таежной уральской реки, как сообщила Ольга Ивановна), но кто мог предсказать, как все сложится… Да, техника и технологии сейчас шагнули так далеко, что мы могли не сомневаться в технических возможностях пересылки материала в Питер, но будет ли что пересылать? И не будет ли опасно или просто нежелательно сообщать какую-то информацию об алмазах? По крайней мере, пока Иван Захарович не примет какого-то конкретного решения… Договоренность с Иваном Захаровичем и Викторией Семеновной, которые оставались в Петербурге, состояла в том, что мы с Пашкой снимаем все, что, по нашему мнению, может быть использовано холдингом, а они вдвоем решат, что показывать массовому зрителю, а что приберечь на будущее. Также мы подготовили две передачи о Бухарове и «научных гастарбайтерах», а я подробно написала о проблеме в «Невские новости». Летели мы рейсовым самолетом. Наша компания состояла из Татьяны, Пашки и меня, а также Витали с двумя представителями службы безопасности Ивана Захаровича, причем один из них был специалистом по связи. Этим же самолетом летела и чета Бухаровых. Встречали нас на двух джипах еще четверо подчиненных Ивана Захаровича, а также троюродный брат Ольги Ивановны Василий. Последний был помоложе мадам Бухаровой лет на пять. По его словам, промышлял он охотой и рыбной ловлей. Но как я подозревала – браконьерством. Загорелый дочерна, невысокий, сухощавый и юркий, мужчина смотрел на всех плутоватым взглядом из-под густых, выгоревших на солнце бровей. Интересно, сколько алмазов он уже заныкал? Василий, который во время предыдущих приездов Бухаровых сопровождал их, намеревался отправиться в поход вместе с нами. Ни в какие поселки мы по пути к нужному месту не заезжали. Во-первых, все необходимое уже лежало в джипах или было привезено нами на самолете, во-вторых, лишнее внимание к себе мы привлекать не хотели. А такая большая группа явно не местных жителей обязательно заинтересовала бы аборигенов. – На реке мы ни с кем не столкнемся? – спросил Виталя у Василия. – Можем, конечно, но вас примут за туристов, а меня – за проводника. В поселках не стоит появляться. А на реке и в тайге каждый занят своим делом. Здесь не принято с вопросами к другим людям лезть, в особенности если не хочешь, чтобы приставали к тебе. Реку, на берегах которой нам предстояло искать алмазы, мы увидели в тот же день вечером. Вода в ней была холодная, и я подумала, что рискну окунуться только в полдень, когда сильно печет солнце, да и то на самом мелководье. Плавать в такой реке у меня даже мысли не возникло. Я не настолько хорошо плаваю, чтобы рисковать жизнью в столь бурном потоке. Лагерь мы разбили на берегу. В одной палатке расположились Бухаровы и Василий, в другой – мы с Татьяной и Виталя с Пашкой, в третьей – остальные члены нашего отряда, которые, правда, планировали по двое дежурить ночью, то есть в три смены. Ночь прошла спокойно, к лагерю не приближались ни двуногие, ни четвероногие существа. Утром мы умылись холодной водой, позавтракали макаронами с тушенкой, сваренными в походном котле, и тронулись вверх по течению реки. То есть тронулись мы с Татьяной и Пашкой и Ольга Ивановна, которая собиралась прочитать нам лекцию, так сказать, в естественных условиях и, возможно, показать, как находят алмазы, на конкретном примере. Ее супруг бурно обсуждал политику с подчиненными Ивана Захаровича. Василий заявил, что собирается подстрелить какую-нибудь дичь к обеду, и пригласил кого-то из ребят составить ему компанию. С ним пошли Виталя и еще один парень. При виде оружия я не стала задавать глупых вопросов. – Далеко от лагеря не уходите, – предупредил нас Виталя. – Мы только наносы посмотрим, – улыбнулась Ольга Ивановна. – Собственно, чего вы боитесь? Тут спокойно. Мы же приезжали и жили втроем. Вот в Ленинградской области я бы побоялась с девочками по лесу ходить. А здесь совсем другие люди. И маньяков никогда не водилось. – А беглые зэки? – спросила я. – Им у нас всегда помогали. Каждая местная семья – или потомки каторжан, или потомки выселенцев. И вообще, наши люди всегда готовы объединиться против властей. Да мы детьми ходили в тайгу и ничего не боялись! – Тогда были другие времена, – заметил Виталя. – Вы думаете, что теперь детей не отпускают за ягодами и грибами? Отпускают. Вы просто не знаете никого не местных. Люди в этих краях добрые и радушные, всегда готовы помочь. Не волнуйтесь, все будет хорошо! По крайней мере, я не сомневалась в том, что сама Ольга Ивановна ничего не боится. Она уверена, что наши поиски пройдут без осложнений, и горит желанием побыстрее что-то найти на наших глазах, лучше – под прицелом Пашкиной телекамеры. Прогулка по берегу в самом деле прошла спокойно. Мы никого не встретили (да и, признаться, не ожидали), никакие звери из лесной чащи не выходили. Ольга Ивановна показывала нам места, где могут быть алмазы, а также рассказывала, как их искали и находили в разных странах и на разных континентах. Самой интересной мне показалась история открытия богатейшего в мире месторождения на территории современной ЮАР в 1871 году. До того африканские алмазы находили в речных наносах, а это месторождение относилось уже к алмазосодержащим породам. Легенда гласит, что некто Майкл по кличке Везучий нашел большое количество алмазов. Получив за них деньги, он не отправился домой, чтобы безбедно жить до старости, а заглянул в один из игорных домов, которые, как грибы, росли вокруг приисков. Проиграв почти все за одну ночь, мужчина отправился в салун (которых тоже было немало в местах золотой и алмазной лихорадки) и напился до беспамятства. Утром он проснулся в какой-то грязной глинобитной хижине, не помня, как туда попал, и вдруг почувствовал, что ему мешает какой-то непонятный предмет, торчащий из пола. Везучий не поверил своим глазам – это был крупный алмаз. Трудно сказать, что тогда подумал Майкл – то ли что еще спит, то ли что еще не протрезвел после вчерашнего. Поведя глазами вокруг себя, он еще больше удивился – из стен, состоявших из саманных кирпичей, торчали другие алмазы! Ольга Ивановна пояснила, что саманными называются кирпичи из глины с добавлением резаной соломы, мякины и тому подобных материалов. Этот строительный материал использовался с древних времен в районах, где отсутствовал лес. В течение недели в поселке Кимберли (на месте которого теперь стоит город Кимберли) не осталось ни одного целого дома – жители искали алмазы в стенах. А потом определили место, откуда строители брали глину. Теперь именно то место и является богатейшим в мире месторождением алмазов. В первый день мы нашли один маленький алмазик. То есть, конечно, нашла его Ольга Ивановна. Пашка заснял весь процесс поиска, а потом при помощи специалиста по связи перегнал запись в наш холдинг. Рассказ Ольги Ивановны о Кимберли тоже был записан и переправлен в Петербург. Василий, Виталя и сопровождавший их парень вернулись с какими-то подстреленными птицами, которых на ужин готовили Ольга Ивановна с Василием. Птицы оказались очень вкусными – или на свежем воздухе у всех просто разыгрался аппетит. Заснула я, как только залезла в спальный мешок. Глава 8 Проснувшись утром, но еще не открывая глаз, я решила потянуться – и замерла на месте. Подо мной раздался скрип. Но этого не могло быть! Я спала в спальном мешке. Мешок лежал на куске тонкого синтетического материала, которым выстлали землю внутри палатки. То есть этот «пол» был частью палатки, приделан к ней. Когда ее ставили, и его расстелили. Чему же подо мной скрипеть? Тогда я наконец открыла глаза и поняла, что нахожусь в какой-то обшитой деревом комнате, а лежу на старой железной кровати. Две подобные стоят у моих родителей на даче, вывезенные туда из коммуналки. Их много лет не выпускают, у большинства таких даже на дачах не осталось. Правда, не так давно, снимая бытовуху в одной из старых питерских коммуналок, мы с Пашкой раритетные кровати видели. Но как я-то оказалась на ней? Я села и огляделась. Площадь комнаты составляла метров двенадцать, у противоположной стены стояла еще одна железная кровать. Та была аккуратно застелена покрывалом, сверху лежала огромная подушка, покрытая большой кружевной салфеткой ручной вязки. Я бросила взгляд через плечо. Моя подушка была поменьше, матрас мягким, одеяло верблюжьим, белье белоснежным и накрахмаленным. Я давно не спала на накрахмаленном белье. Рядом с кроватями стояли тумбочки. На моей оказался сок трех видов – апельсиновый, яблочный и персиковый, а рядом граненый стакан. Но меня не мучила жажда, и вообще никаких неприятных ощущений во рту не ощущалось, а голова не была дурной! За годы работы криминальным репортером я неоднократно попадала в ситуации, когда меня усыпляли газом, причем разным. Прекрасно помню ощущения после пробуждения – во рту обязательно остается какой-то неприятный привкус и хочется пить. Также обычно болит голова, или просто хочется опустить ее в холодную воду. Сейчас же я чувствовала себя так, словно просто пробудилась от крепкого здорового сна. Но я все равно выпила апельсинового сока. Запасы жидкости в организме не помешают, а то мало ли что ждет меня впереди… Я почти не употребляю спиртное, а если употребляю, то только в компании друзей, в которых уверена на сто процентов, поскольку знаю – в спиртное могут подмешать разные препараты, последствия которых для организма непредсказуемы. К тому же мне неоднократно приходилось снимать тех, кто злоупотреблял спиртным, – после того как они уже покинули наш мир. Это были жертвы бытовых разборок и ДТП, или люди умирали от обострения заболеваний, на которые не обращали внимания. То есть у меня особое отношение к алкоголю, может, даже чрезмерно опасливое. Но ведь лучше перебдеть, чем недобдеть… А вчера я не пила вообще. Ни капли. Никто из наших не пил, если не считать Пашки, который не может работать без пива. Значит, какой-то газ. Но где остальные наши? Где Татьяна? Пашка? Виталя? Ребята из службы безопасности Ивана Захаровича? Бухаровы и брат Ольги Ивановны? Я бросила взгляд на пол и увидела свои кроссовки с вставленными в них носками. Спала я в длинной футболке и трусиках. Еще неплохо было бы джинсы найти. Джинсы висели на спинке стула вместе с верхом спортивного костюма. Интересно, а похитители весь мой багаж прихватили? Правда, после осмотра комнаты я ничего больше не нашла. Но спасибо и за то, что взяли. Денег и документов не было, спутникового телефона не было, диктофона не было. Вообще ничего больше не было, кроме носового платка. Часы, правда, остались на руке (я не снимаю их на время сна) и показывали половину двенадцатого по Питеру. Волосы расчесала пятерней. Зеркало в комнате отсутствовало, так что я даже расстроиться от своего внешнего вида не могла. Единственное окно было забрано решеткой, и я сделала два вывода: нахожусь на первом этаже, и дом окружает лес. Кто и куда меня вывез? Зачем? Или кто-то уже пронюхал про алмазы? Каким-то образом информация, так сказать, просочилась в мир? И жаждущие халявных алмазов граждане начали действовать? «Передача о нахождении нами алмаза!» – дошло до меня. Мы перегнали запись днем. Она могла пройти вечером по нашему каналу в «Криминальной хронике». Но в ней не указывалось место! Да, кто-то при желании мог выяснить, каким рейсом я улетела из Петербурга, но от аэропорта мы проделали приличный путь. По времени не успеть меня найти и провернуть операцию. А если мы перегоняли съемку не вчера, а позавчера? Часы-то у меня на батарейке, их заводить не надо. Вдруг я проспала больше суток? То есть меня продержали в бессознательном состоянии больше суток… Если бы я была мужчиной, можно было бы определить, сколько времени находилась в отключке, по щетине. А так я не знала, как дать точный ответ на этот вопрос. Следовало идти на разведку. Меня же явно не из-за красивых глаз прихватили! Я приоткрыла дверь комнаты – та даже не скрипнула, деревянный пол тоже не скрипел – и замерла в небольшом коридорчике. Из-за дальней от меня двери доносились приглушенные голоса. Подойдя поближе, увидела щелочку и решила послушать, о чем беседуют мужчины. Может, я кого-то узнаю? Я ожидала чего угодно, только не обсуждения… катания на страусах. Быстро стало понятно, что на страусах катались двое собеседников, а третий еще не успел, но очень хотел попробовать. Как же, все знакомые уже покатались! Пожалуй, нужно будет использовать в работе столь интересную информацию, поэтому объявлять о своем пробуждении еще рано. Мужик, который на страусе пока еще покататься не успел, проявлял беспокойство о живой природе и спрашивал у друзей, не проломится ли у птицы спина под его весом. Ему объяснили, что рост страуса достигает двух с половиной метров, а весит он до ста тридцати килограммов. – Слава, ты-то весишь не больше девяноста, – успокаивал кто-то из товарищей. – Мы все прекрасно покатались. Даже Петрович катался! Ты же знаешь, какое у Петровича брюхо, и ничего. – Петрович страусу не понравился, – хмыкнул еще один голос. – Помнишь, как он его понес? Я узнала, что страус развивает скорость от сорока до семидесяти километров в час. Заезды проводятся на некоем подобии футбольного поля, огороженного стальным забором. – А если перемахнет через забор? – беспокоился Слава. – Да вроде у них не было таких случаев, – ответили ему. – Они по полю бегают. Также Славе (а заодно и мне) объяснили, что держат страусов в специальном загоне рядом с полем для бегов. Ты выбираешь страуса, на котором хочешь покататься, и его ведут в еще один маленький загончик, где ему не развернуться, надевают на голову черный мешок, а для клиента ставят лесенку, чтобы влезть на птицу. – А как на коня на него нельзя? – уточнил Слава. – Несолидно как-то по лесенке… – Ты страуса живьем видел? Не видел, – спросил и сразу ответил голос незнакомого мне собеседника. – Неужели думаешь, что мы с Митькой забирались бы по лесенке, если б можно было это сделать как-то более пристойно? Фиг ты на него запрыгнешь! А не в загончике ты вообще на него не залезешь. – А там седло? Поводья? – Нет там ни седла, ни поводьев. Это же птица, а не лошадь. На перьях сидишь и за крылья держишься. Потом смотритель, опять же держа страуса за перья, выводит его на поле, снимает с башки мешок и немного подталкивает. А там уж – что придет в страусову башку. Вон Митькиного страуса раз десять подталкивали, а тот сделает несколько шагов и встанет. Смотритель снова его толкает – он опять несколько шагов и встал. Не понравился ему Митька. – Страус ленивый был, – высказал свое мнение Митька. – А ты бы хотел прокатиться на том, который Петровича понес? – Так чего ж Петрович за шею хватался? – За шею нельзя? – Мы так поняли, что нет. Там вообще смотритель должен бегать рядом с клиентом… – На скорости семьдесят километров в час?! – Да обычно они медленнее бегают. Страус Петровича просто бегал быстрее всех, и смотритель не успевал. Там молодые спортивные негры. Носятся, как олимпийские чемпионы. Местные стали орать Петровичу, чтобы взялся за крылья, а мы на русском стали кричать. Как только взялся – страус снизил скорость. Тут смотритель подскочил, тоже за крыло схватил – и страус остановился. – Я помню, Петрович жаловался, что страусы еще и кусаются. – Да клюнул его страус! – воскликнул Митя. – Я бы тоже клюнул, если бы с меня кто-то так слезал, как Петрович с несчастной птицы. И тут мне в голову ударила мысль… Страусы водятся в Африке, в частности в ЮАР. А меня в последнее время заинтересовали алмазы, которые тоже добывают в ЮАР. Эти мужики не могли кататься на страусах в России. То есть, конечно, у нас для обеспеченных граждан любые бега устроят, но «молодые спортивные негры» навряд ли носились за страусами на территории Российской Федерации. Я уверенно подошла к двери, за которой обсуждали катание на страусах, и толкнула ее. – Доброе утро, – сказала я. – Или добрый день. За столом в просторной кухне-столовой сидели три мужика лет сорока. Выглядели прилично, то есть не были ни уголовниками, ни братками (даже в прошлом). На челе у двоих явно была печать высшего образования, третий скорее походил на мастерового. Руки у него по крайней мере были рабочими. – Как спалось, Юлия Владиславовна? – спросил меня тот, имени которого я пока не знала. Но он был явно старшим в группе. – Спасибо, очень хорошо, но… – Давайте я вас сейчас провожу на водные процедуры. А потом мы побеседуем. Кстати, что желаете на завтрак? Я внезапно почувствовала зверский голод. Тем более в кухне витали такие приятные запахи… Мужик тем временем предлагал на выбор яичницу с колбасой или вчерашние котлеты с жареной картошкой. Я выбрала котлеты. Мужик кивнул Мите, тот направился к плите, а старший группы показал мне туалет (причем с унитазом, имеющим два варианта слива, придуманных экономными немцами), а потом душевую, где для меня было приготовлено чистое большое банное полотенце. – Вашей одежды у нас нет, но могу халат махровый предложить, – сказал мужик. – Спасибо, я останусь в своей, – ответила я. – Один вопрос… – Вопросы потом. По русской традиции гостя вначале надо накормить. – Так это я вас собираюсь спрашивать, а не вы меня, – улыбнулась я. – Мы на территории России? – Да, – удивленно кивнул мужик. – А вы думали где? – Не исключала, что перенеслась в ЮАР. – А, услышали, как мы катание на страусах обсуждали… Это в самом деле в ЮАР. Еще не были? Съездите. Там много интересного и совершенно непривычного. После водных процедур я вернулась на кухню, где меня уже ждали котлеты с картошкой и банка соленых огурцов. За чаем началась беседа. – Чем меня усыпляли? – спросила я у старшего в группе, которого, как выяснилось, звали Константином. – А вы не думаете, что вас просто сморил свежий воздух с большим содержанием кислорода? – Меня за последние годы усыпляли несколько раз. Признаю, что на этот раз не было никаких неприятных ощущений, которые появляются после того, как вдохнешь газ. Я будто приняла хорошее снотворное, или мне дали качественный наркоз. Что-то однозначно использовалось: я никогда не сплю так крепко, чтобы не почувствовать, как меня вынимали из спального мешка и куда-то перевозили. К тому же мои друзья тоже явно оказались под действием препарата – или что там вы применили. – Пусть это останется нашей маленькой тайной, – улыбнулся Константин. – Но ведь даже таким образом мы показали дружественность намерений, не правда ли, Юлия Владиславовна? Нам известно, что случилось с теми, кто усыплял вас в прошлом. Однако мы привезли вас сюда только для того, чтобы поговорить. – И отвезете назад? – Да. Правда, не к самому лагерю. Высадим в трех километрах – там, где джипы заворачивали. Помните? Оттуда прогуляетесь пешочком. Но вы девушка спортивная, хотя и все время за рулем, три километра пройдете. До того места повезем с завязанными глазами. Я уверен, мы с вами обо всем договоримся. Мы вам продемонстрировали дружественность намерений – даже не привязали вас к кровати. Вы показали себя разумной девушкой – не предприняли попытки бежать. – Но я же должна выяснить, кто вы и что вам от меня нужно. – Кто мы, мы вам не скажем. А нужна нам информация, которой вы владеете. Вы нам рассказываете, что знаете, мы вас отвозим, куда я сказал. – Я владею большим объемом информации, – туманно заметила я. – Алмазы где? Я поперхнулась чаем от этого прямого вопроса. – Вы лично алмазы видели? – подал голос Митя. – Видела, – признала я. – Сколько алмазов нашли на реке? – Не знаю. – Юлия Владиславовна, ну мы же к вам по-хорошему… – Я в самом деле не знаю сколько, – посмотрела я на Константина. – Лично видела два в Петербурге и один здесь. – Его нашли при вас? Я кивнула. Константин переглянулся с Митей и Славой. – Простите, а вы представляете какую-то организацию или являетесь, так сказать, вольными старателями? – поинтересовалась я. – Без комментариев, – ответил Константин. – Мне все-таки кажется, что организацию, – невозмутимо продолжала я. – Причем не криминальную. Ваш внешний вид, ваша манера речи говорят о многом. Наконец, ваши действия по отношению ко мне. Криминальные структуры действуют по-другому. Для частных лиц, пусть даже троих объединившихся друзей, подобное сложновато. То есть вы представляете какую-то крупную организацию, которая заинтересована в разработке нового, неизведанного пока месторождения алмазов. Предполагаю, что вы или из «Алмаз-сейла», или из «Росалмторга», – вспомнила я услышанное от Витали. Митя открыл рот, Слава почесал за ухом, Константин хмыкнул. – Да, меня предупреждали, что вы очень толковая девушка и быстро соображаете. – Спасибо на добром слове. А кто донес про алмазы? – Неужели вы думаете, что мы ответим на этот вопрос? Вы же тоже не разглашаете свои источники информации. В общем, мы знаем про алмазы, всплывшие в здешних местах. И тут вдруг прибывает ваша компания. Признаться, увидеть вас с оператором ожидали меньше всего. Мы ожидали вольных старателей, мужичков неопределенного возраста, без каких-либо постоянных занятий, но с множеством полезных для выживания навыков, которых можно встретить в любой стране мира, а уж там, где обнаруживаются золото или камушки, таких типов всегда полно. Они легко срываются с места, неприхотливы, умеют наслаждаться жизнью и с удовольствием проживают каждую минуту из отмеренного им срока. – Никого из таких мужичков здесь пока нет? – Есть. Уже есть, что о многом говорит. Мы постоянно следим за интересующей нас местностью. Увидев вас, решили с вами побеседовать. Месторождение богатое? – А в вашей организации разве нет специалистов, способных лучше меня ответить на вопрос? – Ну, во-первых, всегда следует послушать мнение нескольких разных людей. Во-вторых, ваше появление здесь указывает на то, что месторождением стоит заняться. – Тогда почему не возьмете землю в аренду? Не выкупите ее? – А вы можете нам сказать, какой участок следует брать в аренду или выкупать? Представляете хотя бы примерно размах региона, в котором находитесь? Или хотя бы протяженность реки, на берегу которой стоит ваш лагерь? Кстати, тут и другие, похожие речки протекают. До одной при желании можно добраться пешочком. До двух других желательно на вертолете. Там ведь тоже может что-то оказаться, раз алмазы нашлись в наносах этой. Климат один и тот же, грунты вроде тоже… Правда, в пешей досягаемости от двух дальних речек, которые я упомянул, точно никто не живет. Взять в аренду, а тем более выкупить такой участок не под силу ни одной организации. – А если алмазы? Вам любой кредит дадут под разработки. – А если нет? Бухаров считает, что месторождение богатое? – Он считает, что нетипичное, и хочет провести исследования. Его объяснения я повторить не могу. Его супруга, тоже геолог, считает, что алмазов может быть много. Мое мнение: раз сколько-то уже нашли, отдельным частным лицам хватит, но стоит ли вкладываться в дело организации, не знаю. Лучше привлеките специалистов для подробной геологической разведки. – В Петербурге проводился анализ найденных алмазов? – Да, сказали, что они похожи на африканские. Точно не якутские. – И наши то же самое сказали, – вздохнул Константин. – Значит, новое месторождение. Пусть нетипичное, нас это не волнует. Но вот богатое ли… – Почему вы не отправите кого-то из своей организации поискать алмазы в речных наносах? Не наймете кого-то из вольных старателей? Какую-нибудь маленькую фирму? По количеству найденного, наверное, можно определить, стоит ли заниматься месторождением всерьез. – А мы чем, по-вашему, занимаемся? – посмотрел на меня Слава. – Нас сюда как раз с такой целью и отправили. – При вашем появлении мы тут же связались с начальством и получили соответствующее задание, – добавил Константин. – И в настоящий момент его выполняем. Приказано было, чтобы ни один волос не упал с вашей головы. Но также приказали убедить вас рассказать нам все, что вам известно. Будьте добры, расскажите. Я мгновение колебалась, потом рассказала. Если люди ко мне по-хорошему, то и я к ним по-хорошему. Тем более если это организация , а не частные лица, не бандитская шайка… – Спасибо, Юлия Владиславовна, – в задумчивости поблагодарил Константин, когда я закончила свой рассказ, начав с появления Бухарова в холдинге и закончив найденным Ольгой Ивановной в моем присутствии алмазом. – Сейчас я отвезу вас туда, куда обещал. – Вы останетесь здесь? – Наверное, – пожал плечами Константин. – Мы – люди подневольные. Начальству сообщим все, что вы нам рассказали. А потом, что начальство прикажет, то и будем делать. Подозреваю, теперь оно, наверное, займется получением всех необходимых лицензий и разрешений. Большое вам спасибо, Юлия Владиславовна. Было очень приятно с вами познакомиться. Меня на самом деле отвезли к тому месту, которое я помнила благодаря огромному валуну. Я сняла с глаз черную повязку, вручила ее Константину и пожелала ему всего хорошего. Мужчина чмокнул меня в щечку, подмигнул на прощание, и я пошла в нужном мне направлении. Поездка от дома, в котором меня держали, до валуна заняла около получаса, как показали мои часы. Глава 9 Солнышко припекало, и я сняла верх спортивного костюма, оставшись в одной футболке. Можно было даже позагорать, но купальник остался среди других вещей в палатке. Наши наверняка беспокоятся! Они же даже предположить не могут, куда я исчезла! Одну меня усыпить не могли. В лагере должны были заснуть все. Иначе Константину, Мите и Славе не удалось бы меня вынуть из спального мешка и доставить в дом, скорее всего арендованный компанией на время исследовательских работ (что бы они не означали в данном случае). Каким образом можно было нас всех усыпить, если использовался не газ? А если все-таки какой-то новый, более безопасный для организма газ? Пускать его следовало в палатки. Но ведь оставались двое часовых! Они сидели на открытом воздухе, и им следовало пускать газ прямо в лицо. Или их… сняли?! Надеюсь, просто вырубили. Константин, Митя и Слава не похожи на убийц. Вероятнее всего, мужики трудятся в службе безопасности алмазодобывающей компании и в основном работают головами. Хотя, вероятно, могут и руками – во всех смыслах. И оружие у них наверняка с собой имеется. А кто в тайге будет проверять разрешения на его ношение? Ведь наши тоже прихватили с собой средства обороны. После некоторых размышлений я пришла к выводу, что снотворное (вероятно, естественного происхождения) было подмешано в чай. Чай заваривали Василий с Ольгой Ивановной и по ходу дела рассказывали, что в этих местах много пахучих трав, которые все местные жители сушат и заваривают. Ими лечатся от многих болезней, пьют для профилактики. Ольга Ивановна вряд ли стала бы усыплять участников экспедиции, а вот плутоватый Василий вполне мог кинуть в котелок щепотку, а то и горсточку какой-нибудь дурман-травы. Но расследованием займется Виталя. Или уже занимается – если я проснулась, то и другие уже должны пробудиться. По пути я сделала небольшой крюк, чтобы взглянуть на джипы, припаркованные в укромном месте. Автомобили стояли там, где мы их оставили, так как проезд дальше на машине был невозможен. Шины оказались целы, их никто не проколол. Когда я вышла на полянку у берега, на которой стояли наши палатки, то вначале уставилась на открывшееся моим глаза зрелище широко распахнутыми глазами. Потом закрыла их, снова открыла, потрясла головой и все-таки пошла вперед. Палатки не стояли, а лежали тремя кучами. Рядом с ними не было ни одного человека. Нигде поблизости я не слышала никаких голосов. Костер сегодня не разжигали, и пустой котелок так и висел над местом его разведения. Неужели эти три паразита… Или после Константина, Мити и Славы тут побывал кто-то еще, кто не стал церемониться с новыми пришельцами? Первой на моем пути стояла палатка ребят из службы безопасности Ивана Захаровича. Я увидела темно-бурые следы перед входом и тут же бросила взгляд вправо, в сторону реки. Что-то (или кого-то) явно волоком тащили по земле к воде. Я пошла рядом с примятой «дорожкой». Кое-где в траве заметила такие же бурые пятна, как возле палатки. Следы обрывались у воды. Кстати, их было два. Я пришла к выводу, что в этом месте от палатки к воде протащили два тела. Но где же остальные наши?! Чуть дальше стояла палатка, в которой разместились Татьяна, Пашка, Виталя и я. Там не нашлось ни следов крови, ни следов волочения тел. Следы различной обуви имелись. Я сунула в палатку сначала нос, потом залезла целиком. Попробовать ее поставить? Одна справлюсь? Пожалуй, да. Только прежде нужно заснять поляну в том виде, в котором я тут все нашла. Камера была на месте и никак не пострадала. В свое время Пашка приобрел для камеры потрясающий чехол, который защищает и от ударов, и от воды. У нас с Татьяной имеются поясные сумки той же фирмы, в которых не промокают документы и телефоны. Нам уже доводилось опробовать их на практике, когда мы прыгали с тонущего корабля в воду [2 - Читайте роман М. Жуковой-Гладковой «Виллы, яхты, колье и любовь», издательство «Эксмо».] Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/mariya-zhukova-gladkova/lubov-s-almaznym-bleskom/?lfrom=334617187) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом. notes Примечания 1 Подробнее читайте в книге «Остров острых ощущений», издательство «Эксмо». 2 Читайте роман М. Жуковой-Гладковой «Виллы, яхты, колье и любовь», издательство «Эксмо».
КУПИТЬ И СКАЧАТЬ ЗА: 109.00 руб.