Сетевая библиотекаСетевая библиотека

Нет права жить, нет права умирать

$ 164.00
Нет права жить, нет права умирать
Тип:Книга
Цена:164.00 руб.
Издательство:SelfPub
Год издания:2019
Просмотры:  34
Скачать ознакомительный фрагмент
Нет права жить, нет права умирать Ольга Грон С момента, как я нашла странный амулет, жизнь разделилась на две части: реальность и сны. В настоящем мире масса проблем и давняя тайна. Во втором – жуткий лабиринт, и только я могу помочь наследнику империи Эймар выбраться из ловушки. Со временем я перестаю бояться этого демона, ведь именно он помогает мне разобраться в самой себе. Но прошлое не оставляет в покое, а судьба вновь сталкивает со следователем Денисом Ветровым, который явно что-то знает. Две реальности меняются местами, и я уже не знаю, где правда, а где сон. Но даже в самом худшем кошмаре можно найти выход, если есть тот, кто желает изменить твой мир и сделать тебя счастливой. Пролог Герои книги и место действия вымышлены. Возможные совпадения событий случайны. «Иногда кажется, что жизнь дает второй шанс и надежду что-то изменить. А потом оказывается, что это лишь засада, чтобы заманить тебя в пропасть». Наша жизнь как бесконечный лабиринт. Остальная часть – запутанные коридоры и хитросплетение ходов. Можно встать на верный путь и вскоре увидеть его окончание – свет в конце туннеля. А можно просто бродить по запутанным коридорам, таящим всевозможные опасности. И как дойти до конца, не сдаться и не упасть? Не застрять навечно в лабиринте, если выход так близок?.. Скажите, Петр Алексеевич, разве нельзя жить в мире своих грез? Вы, как адвокат, когда-нибудь сталкивались с подобным отклонением? Нет? Я расскажу вам одну историю, только не стоит сразу вызывать неотложку. Сначала выслушайте, а уж потом решайте, что со мной делать. Готовы? Тогда поехали. …Вся история началась, когда война Эймара и Ар'Магора привела к тому, что два мира остались заклятыми врагами. Воевали не сами миры, конечно, и не их жители. Как и другие войны, что когда-либо происходили в пространстве Метагалактики, их начинали те, кто был при власти. А расплачиваться приходилось простым существам, которые обитали в невообразимых человеческому сознанию мирах. Одними из таких миров и являлись Ар'Магор и Эймар, что располагались, так сказать, по соседству. Но обитали в них не люди. И если приблизиться к нашему пониманию всяких мифологических существ, то ближе всего к ним были демоны, вот только там они назывались иначе. Правящие династии насчитывали тысячи предков, крови уходили далеко вглубь времен. Алистеры, которые тысячелетиями управляли Эймаром, имели невообразимую силу за счет артефакта, передававшегося из поколения в поколение. Представлял он из себя небольшой прозрачный полумесяц, чуть голубоватый на вид и идеально гладкий на ощупь. Назывался просто – Фор. Его невозможно было уничтожить. Но, воспользовавшись его свойствами, император мог уничтожить хоть весь мир, нанести огромные разрушения, блокировать силы противника, не задевая Грани. Его наличие в Эймаре дамокловым мечом висело над Ар'Магором, не оставляя покоя императорской семье. Маги Ар'Магора бились над свойствами Фора, но ничего не могли поделать с его силой. Уж слишком много тайн крылось в нем, слишком неподвластной была сила. Чего только не пробовали, но разгадать секрета не могли. А потом пришел день, когда Cамайон, великий придворный маг императрицы Кителлы вел Деолен, сделал открытие. Они не смогли полностью лишить Алистеров силы Фора, но идея, как ограничить возможности, воплотилась в жизнь. Началась война странных сил – магическое противодействие высших существ, которое привело к разрушительным последствиям. Фор все еще защищал Эймар, но силы были на исходе. Тогда маг Кителлы вел Деолен наложил заклятие на артефакт. И случилась великая битва. Судный день. Заклятие, что впитал в себя Фор, невозможно было снять просто так. Существовал только один способ избавиться от заклятия, и знали его лишь сама императрица и старик Cамайон. В момент, когда битва почти закончилась, сам Фор исчез. Не потерялся, просто растворился. Или его последний владелец своей силой забросил Фор туда, где еще не был никто из тех существ, дабы спасти артефакт от посягательств сошедшей с ума императрицы, задумавшей уничтожить все на своем пути. Это и был старший сын императора. Не имея больше Фора, силами императрицы он был заброшен далеко от своего дома, в другой мир, тюрьму-лабиринт. И так бы все и случилось, как хотела она… Но Кителла не знала, что Фор сам стремится к своему хозяину, и даже Грань не преграда для него. Глава 1 Как быстро закончилось лето – словно его и не было. Казалось, ждешь целый год, считаешь дни до него, отмечая в календаре, как будто время начнет бежать быстрее. Но от этого дни лишь тянутся, и не знаешь, когда все это закончится. Потом раз – и лето наступает. Наступает резко – так, что даже не успеваешь опомниться, бьет обухом по голове свободой от бесконечных уроков, никому не нужных секций, нравоучений мамы и всей прочей ерунды. А затем время резко ускоряется, и все оставшиеся дни пролетают один за другим, торопливо исчезая в бесконечности мироздания. Это лето, правда, не было таким скучным. Первый раз в жизни мне предоставили толику свободы и не загнали, как обычно бывало, в деревню, где жила моя бабушка. Это вовсе не значит, что я не любила бабушку. Напротив, она была одна из немногих по-настоящему дорогих мне людей, а не те предатели, что везде окружали. Этим летом я смогла насладиться покоем и тишиной, оставшись дома одна, и посвятила себя книгам. Я читала с раннего детства, еще с тех пор, как меня научила бабушка, а мне тогда было всего-то года четыре. Я перелопатила весь скудный запас книг, что оставался в нашей старой квартире. Большую часть мама вывезла, приговаривая, что они мешают и лишь собирают пыль. Раньше их покупал отец, но он давно развелся с матерью, оставив ей квартиру, убрался восвояси и женился на другой женщине. Но зато недалеко от дома открылась библиотека, в которой летом я была одним из немногих посетителей. Покупать новые книги не позволял скромный бюджет, а мать не интересовалась моими желаниями, увлекшись очередным в ее жизни мужчиной. Я глотала все, начиная от женских детективных романов и заканчивая научной фантастикой, удивляя пожилую женщину-библиотекаря. Она узнавала меня сразу, как только я входила, и дверь библиотеки скрипела – наверное, никто и никогда не смазывал петли. Конечно же, читала я и электронки, но долго сидеть перед монитором компьютера напрягало, а на электронную книгу никак не могла раскрутить мать, поскольку она считала ее никому не нужным гаджетом. И пока знакомые девчонки тусовались в различных местах, загорали на пляже, летали с родителями на курорты в Болгарию, Турцию и другие неведомые мне места, я сидела в парке на одной и той же зеленой скамейке, углубившись в истории, и проникалась лишь мне доступными в тот момент мирами. Если бы только могла тогда представить, в какую историю попаду сама… Я не оговорилась насчет знакомых. Друзей настоящих у меня не было вообще. Были те, кто пытался сделать вид, что является другом, но в душе я знала, что это далеко не так. Они все ненавидели меня за то, что я не такая, как они, смеялись, когда проходила мимо, избегая гламурных компаний. Я старалась не обращать на них внимания, но иногда меня доводили до слез, и я убегала прочь, чтобы не видеть их. Хотя с моей внешностью вроде бы все в порядке: лишним весом никогда не страдала, рост средний, глаза серые, волосы темно-русые. Обычная девчонка из самой обычной средней школы. Я не всегда была изгоем. Это произошло несколько лет назад. Никто не знал, из-за чего все началось, даже моя мама. Правильнее сказать – особенно моя мама. Да ей до меня и дел-то особо не было. Она работала или же занималась наведением порядка в личной жизни (что как раз попадало в раздел фантастики). И вот лето на исходе. На календаре, что висел на кухне напротив окна, тридцать первое августа. Этот день я обвела черным маркером, обозначив окончание хорошей жизни. Я возненавидела школу давно. Дело было не в уроках, которые всегда давались с легкостью. Учителя относились ко мне трепетно, даже жалели, видя мое угнетенное состояние. К тому же, заметив в моих руках «бестселлер» прошлого года, наш школьный психолог – молодая девушка, что только пришла работать к нам в школу – взялась за меня со всей силой, на которую была способна. Но она так и не узнала моей тайны. На самом-то деле я никогда не задумывалась про самоубийство, лишь глотала очередную информацию, иногда представляя себя на месте главной героини. Отчасти дело было в моих одноклассниках, которых ненавидела я, и которые ненавидели меня. Особенно отличались некоторые личности. Например, Сашка Маркин – белобрысый наглый мальчишка, задирающий с детства. С возрастом он начал придумывать более извращенные способы, чтобы вывести меня из себя, получая от этого удовольствие. Или Лера Каткова – высокая брюнетка, которая пользовалась мной, чтобы в очередной раз списать домашнее задание. Она считалась самой умной девочкой в классе, но исключительно потому, что ее отец был одним из спонсоров школы. Остальные тоже особо не отличались в моих глазах добрым отношением и поступками. Последнее свободное лето моей жизни пролетело быстрее предыдущих. Ведь хорошее имеет свойство быстро заканчиваться. Следующее лето не обещало вольной жизни, впереди ЕГЭ и поступление, а я даже не знала, кем хочу стать. Наверное, патологоанатомом – хоть не придется общаться с живыми людьми. На этом и остановилась, когда почувствовала необходимость определиться с будущей профессией. Я сидела на кухне, уставившись в окно. На скамейке напротив облезлого подъезда пятиэтажки собрались все пенсионерки двора, вокруг расположились вечно голодные кошки, жадно провожая взглядами каждое движение кормилиц. Было тихо: почти все соседские машины разъехались, освободив тесные асфальтированные парковки, покрытые грязными лужами. А я все пыталась представить себя не в нашем городишке, а где-нибудь в невообразимых далях волшебных миров прочитанных за лето книг. Но вдруг подняла голову, услышав, что происходит что-то новенькое. – Черт, что за ерунда? – произнесла вслух. Потом поднялась, пытаясь рассмотреть, что случилось в нашем дворе, пока я витала в облаках. Серая грязная иномарка, сдавая задом, въехала в блестящий черный джип моего нового соседа, сигнализация пронзительно заревела на весь двор. Бабки не преминули возможности обсудить событие, окружили несчастного водителя, который растерянно озирался по сторонам в поисках хозяина джипа. А тот, видимо, сладко спал в квартире напротив нашей, поскольку вернулся под утро. Слышала я ночью, как он приехал с музыкой, переполошив мирно дремлющих котов. Окна моей спальни выходили во двор, и я как раз дочитывала историю про Дориана Грея, не в силах остановиться, когда это произошло. Вскоре на поле боя, расталкивая локтями бабок, проклинающих сигнализацию и всю современную молодежь, показался и мой сосед, Станислав. Его помятая майка не была заправлена в джинсы и смешно топорщилась в стороны, сам он имел вид напыщенного индюка, которого разбудили. Почесав стриженую голову, он взглянул на смятый металл дверцы автомобиля, прикидывая, во что обойдется ремонт, лишь потом соизволил отключить какофонию, вернув во двор тишину. Но бабки загалдели с новой силой, расписывая на все лады звуки его сигнализации, по их словам, уже доставшей весь белый свет. – Тихо! – раздался возмущенный крик Стаса, заставив замолчать бабулек. – Дайте разобраться! Ловить здесь больше было нечего. Бабки с недовольным видом чинно расселись на скамейки в ожидании приезда патрульной машины, из серой иномарки виновника, оглядываясь, вылез пожилой мужчина, который тоже ждал окончания атаки со стороны моих злобных соседок. Звонок сотового отвлек меня, и я медленно сползла с подоконника на пол, лениво потянулась за стареньким мобильным. Он нервно подпрыгивал на кухонном столе. Я ответила, услышав родной, но совсем нелюбимый голос. Я, конечно же, по-своему любила мать, но ее причуды мешали мне жить. Порой казалось, лучше вообще быть одной, потому как я не могла понять, для чего ей нужна. – Да, мам, – сонным голосом произнесла я, открывая при этом холодильник. – Карина, ты встала? Решила не будить тебя сегодня, все же последний день каникул, – раздался голос мамы в трубке, немного раздраженный, впрочем, как всегда. – Встала, куда я денусь, – протянула в ответ, изучая взглядом опустевшие полки холодильника. – Мам, что сегодня есть будем? – Кариш, я в морозилке пельмени оставляла. Свари, сегодня задержусь на работе. – Хорошо, мам, сварю, – неохотно согласилась я. – Ладно, если чего понадобится – звони. Ты, кстати, уже приготовила себе вещи? – Мама! – воскликнула я. – Я в джинсах пойду. – Карина, это же первый учебный день! Какие джинсы?! – Я под них рубашку белую поглажу! – нашлась я. – Но ту юбку не надену, даже не проси. – Ладно, твое дело. Мне пора бежать. Если выдастся свободная минутка, я тебе позвоню. Как же, одна из тех, кто часто звонил. Я прекрасно знала все ее уловки, и то, как она работает. И даже знала, с кем она проведет сегодняшний вечер, ведь не раз видела за последний месяц, кто подвозил маму домой. Очередной любовник, которого она мечтала сделать моим ненаглядным папой. Спасибо, мне одного уже хватило! От неприятного воспоминания телефон приземлился на пол, подпрыгнул и замер. Я наклонилась, чтобы поднять его, положила на покрашенную белой эмалью полку, где стояла немытая месяц микроволновка. Стоило все же вымыть, но руки никак не доходили, а моей маме до нее и дела не было. Потянулась к дверце холодильника, который встретил меня своими пустыми полками. А вот и пельмени. Я ненавидела их, это много кому показалось бы странным, но за последние годы пришлось съесть их столько, что начало воротить. Уж лучше просто пожевать корку позавчерашнего хлеба. Но желудок издавал урчащие звуки. Тяжело вздохнув, я поставила кастрюльку в раковину, включила кран и вернулась к наблюдательному посту. Но там, видно, все порешили на месте: у соседа наверняка было оформлено «каско», поскольку за десять минут во дворе не осталось ни Станислава, ни неуклюжего владельца серой иномарки, ни котов. Лишь один джип Стаса одиноко красовался у бордюра, зияя большой вмятиной на передней дверце и крыле. Стало интересно, кем же он работал? По утрам сосед стабильно отсыпался, выползая из дома лишь часов в одиннадцать-двенадцать, потом возвращался на часок-другой в промежутке с шести до восьми вечера и так же исчезал до утра. Я частенько сталкивалась с ним на площадке третьего этажа, но он никогда не замечал меня, либо просто делал вид, что меня нет рядом. Это обстоятельство не расстраивало, ведь знакомиться с ним в мои планы не входило категорически. Я повернулась, вдруг поняв, что вода полностью заполнила раковину и вот-вот польется на пол. Почему все так несправедливо? Жить и так тошно, а завтра все начнется вновь. Ненавижу всех, ненавижу проклятую школу и все, что с ней связано. С этой мыслью я резко повернулась и оторвала лист календаря с надписью «август», где мое лето закончилось, а последний день, как знак чего-то недоброго, мельтешил в глазах черным кружком. Смяв листок, запустила в форточку прямо в машину соседа. *** Ненавижу первое сентября. Я слишком часто употребляю это слово, Петр Алексеевич? Но что делать, если так и было. В школу шла медленно, еле тянула ноги, путь был неблизким. Вышла поздно, чтобы не пробыть там ни одной лишней минутки, растягивала время своего похода, выбрав длинный путь в обход новой стройки, за которой располагался поросший бурьяном пустырь. Странное явление для центра городка – когда-то там находилась спортивная площадка, потом все поросло травой, лишь ржавые футбольные ворота торчали из бурьяна. Вскоре пустырю предстояло стать новым магазином, но пока финансирование прикрыли, и там ничего не менялось уж лет как пять. Строящееся здание было обнесено бетонным забором, с другой стороны от площадки находилась другая часть парка, о котором я уже упоминала. Так вот, между парком и стройкой проходила старая дорога, по которой с грохотом проносились грузовики, добивая дырявый асфальт, роняя щебень, что лез потом под ноги. Но самым противным было не это. Примерно посредине забора располагались ворота, за которыми стоял вагончик сторожа. Сторожа самого никогда не было видно, но вот свора бездомных собак, которых он прикормил, подобно стае голодных волков провожала каждого, кто рисковал сунуться в их владения. Не то что я боялась собак. Напротив, всю жизнь выпрашивала у матери хоть какого-нибудь малюсенького щеночка, но после развода она категорически отказалась от этой идеи. Но вот эти собако-монстры наводили на меня какой-то панический ужас. Иногда, конечно, можно было проскочить мимо незамеченной, но зачастую они вылетали из-под ворот и с истошным лаем гнали любого прохожего, пытаясь оттяпать икры ног. Так было и в тот раз. Но если бы этого не случилось, не произошли бы дальнейшие события. Рыжий крупный кобель – вожак – вылетел из открытых ворот в сопровождении нескольких собратьев. Они бросились ко мне, грозя оставить без новых джинсов, которые с таким боем надела сегодня. Я рванула в сторону, хотя понимала, что самое разумное в этой ситуации – остановиться, заставить их потерять интерес, либо стоило направиться к самой стройке, где при звуке хриплого голоса сторожа псины сразу же ретировались бы за синий вагончик. Но почему-то я поступила иначе, пулей припустив в сторону пустыря. Наглый кобель летел за мной, агрессивно оскалив зубы, позади наступали коричневые с подпалом его подруги-близняшки со стоячими наполовину ушами, угрожая сожрать меня целиком. Стало страшно, даже руки затряслись. Уронив рюкзак на землю, я зажмурилась, будто это могло бы что-то изменить, потом села на корточки, обняв колени, опустила голову вниз, чтобы не слышать лая. Но что-то произошло в тот момент, я толком и не поняла, что это было. Наступила тишина. Мертвая, будто все вокруг исчезло, но это безмолвие не пугало, напротив, погружало в состояние покоя. Я попыталась открыть глаза, и мне пришлось зажмуриться, потому что странное явление сопровождалось пронзительно белым светом, который затмил все вокруг меня. Внезапно поднялся сильнейший ветер, но он не затрагивал меня. Я будто находилась в эпицентре воронки, а на расстоянии нескольких метров исчезло все, превратившись в сплошной белый столб, уходящий высоко в небо. В порывах урагана летали те самые ржавые футбольные ворота и выдранный с корнем чертополох, а также мой рюкзак, в котором почти ничего не было, кроме старого телефона, ключей от квартиры да розы, упакованной в шуршащую бумагу – цветок торчал из расстегнутой наполовину молнии. Преодолев сопротивление потока, я поднялась, выпрямившись во весь небольшой рост, и удивленно смотрела, но мои ноги подкосились, а в глазах потемнело от долгого сидения на корточках. Кровь ударила в голову, затмив происходившее. Потом на мгновение отключилась. Понятия не имею, сколько прошло времени с того момента, но очнулась я, лежа на желтоватой траве пустыря. Рядом на вывернутых металлических трубах висел рюкзак. Собак не было, лишь где-то со стороны стройки раздавалось жалобное поскуливание. Но самым интересным стало не это. Я поняла, что на пальцах левой руки висит цепочка, странная на вид, не холодная – напротив, будто излучающая тепло, сделанная из металла, напоминающего белое золото. Мельчайшие звенья соединялись между собой причудливым способом. А на цепочке висел кулон – белоснежный объемный полумесяц около десяти сантиметров в высоту и пяти в ширину, не то стеклянный, не то фарфоровый, в котором прорезались мелкие узоры. Я осторожно положила его на колено и потрогала пальцем, потом резко отдернула, почувствовав покалывание. – Откуда же ты взялся? – удивленно спросила, будто он мог бы мне ответить. – Верно, ветром из травы вынесло? Тебя потеряли, да? Но кулон, естественно, молчал, скрывая свои секреты. – Ты мой талисман. Если бы не ты, мои косточки уже бы обгладывали, – пробормотала, все еще решая, что с ним делать. – Даже ума не приложу, где мне искать твоего владельца. Будешь пока моим. Я нацепила его на шею, спрятав под рубашку, и почувствовала исходящее от него тепло. Потом отряхнулась и осмотрелась. Рюкзак на месте, даже телефон в нем лежит в застегнутом кармашке. И до линейки еще есть время. Вот от розы остался лишь стебель с колючками. Я выкинула ее без всякого сожаления. Думаю, наша Надежда Ивановна переживет, если не получит цветок. На ходу переваривая необычное для города явление, я направилась дальше, несколько отвлекшись. Но все оказалось далеко не так страшно, как мне представлялось. Первым знакомым лицом, что увидела на переполненной площадке перед школой, стала Лера. Да, та самая, которую я вспоминала перед тем, у которой папа был известным в городе бизнесменом и спонсором школы. Как обычно деловая, с поднятым вверх курносым носом, уложенными гладкими волосами, в туфлях на каблуках сантиметров по десять. Рядом с ней стояла ее подпевала, Настя Калинина – невысокая блондинка с неестественно голубыми глазами, что было вызвано контактными линзами. Мы знакомы с первого класса, я прекрасно знала, что все восторги по поводу цвета ее глаз напрасны, так как на самом деле за линзами скрывались самые обычные, что ни на есть, светло-серые рыбьи радужки, а волосы без краски были тускло-каштановыми. – Каринка, привет! – язвительно произнесла Лера, рассматривая мой помятый вид, потом презрительно улыбнулась. – Привет! – буркнула в ответ. – Давно не виделись. – Где была все лето? – насмешливо спросила ее подруга, Настя. – Даже ни разу не позвонила. Ездила куда-нибудь? – Не хотела – и не звонила, – произнесла сквозь зубы, проигнорировав второй вопрос. – У нас новенький. Ты это знала? – перебила Лера. – Никитой зовут. Симпатичный… – Мне все равно. – Я отвернулась от них, пытаясь рассмотреть, что происходит впереди. Толстый лысый директор, Пал Палыч, вышел на небольшую сцену, чтобы толкнуть речь. Перед нами стояла Надежда Ивановна, наша старая классная, которой давно следовало уйти на пенсию, а не портить всем жизнь своими нравоучениями и попытками привить любовь к математике. Рядом со мной стоял незнакомый мальчишка. Рослый, гораздо выше меня. Ему не нужно было задирать голову, ведь с высоты его роста и так все прекрасно видно. Он небрежно поправил серый пиджак и задел меня локтем. Я возмущенно сверкнула глазами. – Прости, не заметил, – бросил он. – Конечно, я такая незаметная, – проворчала в ответ. – Аккуратней надо! Он повернулся, рассматривая меня, потом пригладил темные волосы. – Извини. Тебя как зовут? Я тут новенький. Кажется, мы теперь будем учиться вместе? – Карина… Карина Симкина. – Меня Никита. Покажешь, что здесь к чему? – Нет. Но знаю, кто это сделает, – указала на парочку, что стояла поодаль от нас. – Вот они с удовольствием тебе все покажут. – Как знаешь. Ладно, поговорим позже. Я вздохнула. Не то чтобы он мне не понравился. На самом деле он довольно симпатичный, но желания знакомиться не было. Еще предстояло терпеть всех год, а это немало. Время вновь обрело свойство медлительности. Стало до боли грустно и захотелось попасть домой. Хотя, может быть, на самом деле и не было все настолько плохо, как я себе надумала. Но в тот момент мне именно так представлялось. Глава 2 Я не сразу поняла, где нахожусь. Холодный каменный пол заставил подскочить. Осмотрелась, пытаясь понять, что здесь делаю. Тусклый белесый свет падал сверху, подсвечивая поверхности, казавшиеся странными и незнакомыми. В огромном помещении имелись бесчисленные выходы, не имеющие дверей. Я осторожно дотронулась до стены, ощутив, как по ней стекают капли холодной воды. Сердце заколотилось, но я попыталась взять себя в руки. Предстояло разобраться, где нахожусь и что мне теперь делать. Было так холодно, что зуб на зуб не попадал. Но я все-таки набралась сил, чтобы рассмотреть себя. Выглядела я странно: ноги в кожаных сандалиях, шнуровка которых закрывала лодыжки, стройные бедра обтянуты блестящим материалом, тонкая рубашка прикрывала тело, под ней ничего не было. Что-то кольнуло шею, и я нащупала тот самый полумесяц. Он так и находился на цепочке меж ключиц, приятно согревая. Распущенные волосы касались обнаженной шеи, щекоча кожу при дуновении ветерка. Если есть ветерок – где-то есть выход. Вновь почувствовав страх, рванула в первый же проход. Мрачный коридор с полукруглыми сводами, покрытыми плесенью, встретил тем самым ветром, что ввел меня в заблуждение. Я рвалась вперед, спотыкаясь на перепадах высот, чувствовала, что силы покидают меня. Казалось, кто-то гонится следом за мной, черпая в моих силах энергию. Будто нечто невидимое и холодное преследовало меня и вот-вот должно было поглотить пастью тьмы. Показалось, что впереди моргнул свет. Появились силы, заставляя двигаться дальше. И я припустила, почувствовав боль в мышцах ног. Несмотря на нее, рвалась к выходу, где свет усиливался, приближая неизвестность. Пулей выскочила к свету, минуя последний арочный свод, угрожающе нависший над головой, пришлось пригнуться, чтобы пробежать под ним. Отдышавшись, я подняла голову, и вдруг дошла истина: я находилась все в том же помещении, которое так стремительно пыталась покинуть. – Вот, блин! Попала, – прошептала, боясь нарушить тишину и вернуть страхи. Я тут же подорвалась и побежала в другой проход, спеша уйти как можно дальше от того места, и опять мания преследования овладела разумом, заставляя двигаться скорее. Расположение поворотов было иным, по-другому шел уклон отшлифованной поверхности пола, но через несколько минут я поняла, что вновь приближаюсь к тому самому месту, с которого начинала путь. Третий коридор, четвертый, пятый… Я сбилась со счета, бежала тем же проходам, каждый раз возвращаясь в одну точку. Понимала, что-то не так, но ноги сами двигались, пытаясь вырваться из ловушки. Зачем я это делаю?.. Все это страшный сон, который надо прервать, каким реальным он бы не казался. В отчаянии больно ущипнула себя за руку. Но ничего не поменялось. Лишь свет чуть приглушился, будто где-то там, наверху, наступали сумерки. Закрыла глаза и села на пол, больше не ощущая холода. Обняла колени, положила на них голову и просто смотрела на необычные стены. Их украшали удивительные узоры, врезающиеся в материал. Над проходами возвышались резные скульптуры, высеченные из камня. Они напоминали горгулий с собора Парижской Богоматери, как я их представляла. Внезапно странная вибрация овладела пространством, постепенно нарастая, будто снежный ком, а потом перешла в истошный рев, сопровождаемый ослепительным белым светом. Свет перерос в пламя, а потом я услышала слова, значения которых не могла разобрать, будто сам ветер проговаривал их вслух. От ужаса отползла в сторону, забившись в один из проходов, прикрыла глаза рукой, глядя на то, что происходило дальше. Огромный силуэт женщины в огненном ореоле проявился в этом адском пламени. Но это было не совсем женщиной. Большие крылья украшали спину, вокруг развевались раскаленные вихри. Они не доставали до меня, но помещение, откуда я никак не могла выбраться, озарилось этим пламенем, а голос гремел, оглушая. Я спряталась как можно глубже в коридор, не в силах смотреть на ужас ночи, закрыла глаза и поняла, что мне конец. Я погибну в этом никому неизвестном месте, и никто не узнает, что со мной произошло. Или напротив, умру здесь и проснусь в своей кровати, поняв, что это было кошмарным сном. Но не случилось ни того, ни другого. В момент, когда решила, что все кончено, шум внезапно стих. Мертвая тишина пронзила зал, белесый свет, падающий сверху, вновь заморгал, осветив ненавистное место. Что там находилось – небо, либо некий другой уровень, я не понимала. В тишине раздался шорох, потом чей-то стон заставил меня поднять голову и тихо, еле дыша, подползти ближе к выходу из коридора. У стены, возвышающейся над остальными, кто-то лежал. Протяжный стон повторился, и этот «кто-то» шевельнулся. Я вышла, поняв, что этот человек (а это, несомненно, был человек), не причинит мне вреда. На холодном полу находился мужчина, он лежал на животе, уткнув голову в согнутый локоть. Сквозь порванную одежду просматривалась рельефная мускулатура, украшенная странными татуировками. Между густыми темными волосами зияла кровоточащая рана. Ноги, обутые в высокие сапоги, были обтянуты черными брюками из плотной на вид ткани, с широким темным ремнем, в котором мерцали драгоценные камни. Запястья рук обхватывали кожаные браслеты. А дальше шла огромная цепь, звенья которой оборачивались вокруг предплечья и ноги. Цепь уходила вглубь гладкой поверхности пола, будто в расплавленную массу. Мне показалось, что мужчина не дышит. Но потом поняла, что его спина ровно вздымается, а на руке, где крепко сжались в кулак жилистые пальцы, пульсирует жилка. Он жив. Что делать дальше, не знала. Но все планы побега вдруг забылись, и я удивленно рассматривала незнакомца, решая, как с ним быть. Внезапно он шевельнулся, потом перевернулся на спину и открыл глаза, издав тихий стон. Я в ужасе озиралась в поисках укрытия, но ничего, кроме замкнутых проходов, которые уже исследовала, в голову не приходило. А незнакомец приподнялся на локте, рассматривая меня. Потом что-то быстро проговорил на непонятном языке и уставился в ожидании ответа. Это походило на просьбу, но я ничего не понимала, а подойти не могла, поскольку он вызывал у меня непреодолимый ужас. Почему-то лицо казалось до боли знакомым. Будто это был кто-то из реальной жизни. И я боялась его. – Я не понимаю тебя, – прошептала чуть слышно. Мужчина присел, отбросив в сторону тяжелую цепь, потом выругался и вновь взглянул на меня. Яркий синий огонь пронесся по цепи, но она так и осталась на месте. Я не смотрела ему в глаза, для меня это было уже слишком. Уставилась на натянутую цепь. – Ты должна мне помочь, – расслышала слова, произнесенные хриплым голосом. – Подойди сюда. Странно, он говорил на русском, или это был некий другой язык, но он вдруг стал мне понятен. – У меня нет ничего подходящего. Тут и топор не поможет, – сказала я, отползая дальше от него в коридор. – Просто подойди. Я все равно не могу тебе ничего сделать, – раздраженно произнес незнакомец. Действительно, что могло бы произойти хуже того, что уже было. Я осторожно поднялась с пола. – Подойди ближе! – скомандовал он. Я медленно сделала шаг в его сторону. Но в этот миг ощутила, что мою ногу обхватила та самая цепь и больно протянула меня по холодному полу, доставив прямо в его руки. Я дрожала, как осиновый лист, от страха, не зная, куда деваться, когда он отпустил меня. Но нога все еще была зажата будто тисками. – Что ты делаешь? Мне больно, придурок! – прошептала я. – Дотронься до цепи! – скомандовал он. Верно, он был сумасшедшим, поэтому мне даже в голову не пришло ему перечить, чтобы он вдруг не надумал задушить меня той же цепью, что был связан сам. Я осторожно взялась, почувствовав металл, а мужчина поднял вновь руку и повторил жест. Яркое синее пламя пронеслось по оковам, а потом они внезапно растворились в холодном воздухе лабиринта, оставив лишь пыль. Я отскочила и потерла ногу, болевшую в месте, где только что была сдавлена цепью. Далеко уйти не удалось. Пока отползала к стене, незнакомец встал, расправил плечи и посмотрел на меня, сверкнув золотисто-оранжевыми глазами. Меня подняла и понесла неведомая сила – что-то призрачное тащило по полу; через несколько секунд меня пригвоздило к отвесной стене металлическими скобами, плотно обхватив мои запястья. Висеть вот так, когда ноги едва касались пола, было не самым приятным. Резкая боль охватила руки, в которые впивался холодный металл. Я подергала ногами, но это доставило новых болевых ощущений. Но хуже всего было другое. Широко раскрыв глаза, я смотрела, как незнакомец выпрямился во весь огромный рост, подошел ко мне и дотронулся пальцем до моей шеи. – Зачем она тебя сюда прислала? – прорычал он мне в ухо, и меня обдало холодом. – О ком ты говоришь? – осторожно спросила, отвернувшись, чтобы не чувствовать на себе ледяного дыхания. – Ты прекрасно знаешь. – Понятия не имею! Вообще не знаю, где я. Он ничего не ответил, лишь провел пальцами по моей шее. Меня бросило в дрожь. А потом я заметила боковым зрением оранжевый огонь в его глазах. – Ты боишься меня… Нет, это не она тебя прислала. Тогда кто же? – Я не знаю, как попала сюда, – прошептала в ответ. – Но у тебя получилось разрушить цепь силы. Как? – удивленно прошипел незнакомец. Пока я молчала, решая, что ответить, рука его двинулась ниже, где под рубашкой на цепочке висел белоснежный полумесяц. Мужчина резко отдернул пальцы, будто обжегся. – Фор! Откуда он у тебя? И почему я не могу до него дотронуться? – Я нашла его. Кажется, это было вчера. – Где ты нашла его? – Он поднял черные как смоль брови. – На Земле… – Я уставилась на него с удивлением. – На Земле? Хочешь мне сказать, что ты оттуда, из-за Грани? – Какой Грани? Я простой человек. – Человек?! Я на миг зажмурилась от яркого света, что исходил от его глаз. – Да, человек. Отпусти меня. Я, правда, ничего не знаю. Но он меня не отпустил. Руки безудержно ныли от оков; пальцы посинели и начали затекать, я их уже почти не чувствовала. – Значит ты из-за Грани. У тебя Фор. И я не могу до него дотронуться. Но он цел и вернулся. Что мне с тобой делать? – провел он пальцем по моей губе, заставив прикусить ее, потом по подбородку. – Человек… Мужчина залился смехом так, что эхо пронеслось по помещению, повторившись вверху раскатом грома. – Да отпусти меня! Мне больно! – не выдержала я, когда он наконец-то остановился. – У людей нет силы веллинов. Это все Фор, он работает через тебя, будто ты – проводник. – Сам ты проводник! Полуэлемент! – Значит, заклятие Кителлы включает то, что я не могу дотронуться до Фора, а ты можешь. Я могу использовать его лишь через тебя, – продолжал странный незнакомец, не слушая меня. – И я не могу вернуть вторую ипостась. – Так ты не человек? – удивленно спросила его, на миг забыв о боли, что уже перешла к плечам. – Я не человек. Точнее для тебя человек…  Мы похожи. О, великий демиург Эймара, за что?.. Он в отчаянии опустился к моим ногам, попытался вновь протянуть руку к амулету, но что-то не пускало его. Но зато умудрился ощупать мой живот, а потом издал гортанный рык: – Это ловушка… Я не выберусь никогда. Варитор – мир-лабиринт. Кителла забросила меня в него, считая, что я не смогу вырваться и помешать ее планам… Но она не знала, что Фор сам найдет меня. – Значит, эта штука виновата в том, что я здесь? – прохрипела в ответ. – Варитор… Лабиринт отражений…  Есть лишь один способ выбраться. Фор может, но я не могу дотронуться и использовать его сам. А ты почему-то можешь. Я забросил его за Грань, чтобы он не достался Кителле, а он выбрал тебя. – Какой кошмар! – произнесла я, понимая, что в глазах темнеет. Незнакомец наводил на меня ужас, который я не могла преодолеть. Когда его пальцы касались меня, становилось особенно жутко. Перед глазами вставала картина произошедшего три года назад. – Я никогда не был здесь. Как мне найти выход, когда она лишила меня почти всех сил? Я могу пересечь границы локаций лишь при помощи Фора… Что он говорил потом, уже не слышала, ведь в это время в глазах окончательно потемнело, все слова слились в общий фон, дыхание сперло. Очнулась я уже без оков, лежа на полу у стены в странном положении. Я повернулась и попыталась растереть затекшие руки. Не поняла, я, что, осталась одна? Слишком странно. Однако кошмар еще не закончился. Через несколько секунд мужчина появился, будто и не покидал помещения. Он сидел рядом на полу, ожидая, пока я очнусь. Если бы не эта странная обстановка и его взгляд, он мог бы показаться довольно красивым. Но я его боялась, как огня, и понимала: если дернусь, вновь окажусь пригвожденной к стене, чего не очень-то хотелось. Но бежать все равно некуда. То, что коридоры связаны между собой и ведут обратно в зал, я уже прекрасно знала. Вновь испытывать судьбу не хотелось. Но оставаться здесь с этим монстром тоже не прельщало. А может, я исследовала еще не все коридоры? В каждом лабиринте есть хоть один верный путь. Или все же это сон, и он скоро закончится? Я подождала, пока мужчина отвернется, и рванула, что было сил, в тот проход, который, по моему мнению, еще не смотрела. В кромешной тьме рвалась в неизвестность. Коридор как назло, оказался длиннее предыдущих. Ноги уже не бежали, я просто шла, устав. Рассматривала стены с зеленоватым свечением. Погони не было. Я постоянно прислушивалась к звукам возможных шагов. Сколько можно идти?! Хотелось лечь и отключиться, но я понимала, что нельзя останавливаться. Сплошные зеленоватые стены сменились более высокими, вверху просматривались окошки, напоминающие овальные бойницы. Из них шло мутно-зеленое сияние. Дотянуться до отверстий я не могла, сколько не пыталась. А потом, когда в очередной раз попробовала достать до них, вдруг ощутила на талии сильные руки и почувствовала на затылке знакомое тяжелое дыхание. – Куда собралась? – хрипло прошептал мне в ухо сосед по «камере». – Мы с тобой еще не договорили. Хочешь опять повисеть на стене? Смотрю, тогда разговор у нас лучше клеится. Одной рукой он держал меня за талию, другой скрутил волосы и больно оттянул их, заставив отбросить голову назад. Я уже поняла, что бороться с этим монстром бесполезно. На миг стало интересно, чего он все же хотел от меня. Когда он скользнул языком по моей шее, проведя по ямочке вниз, а потом больно укусил за плечо, я отчаянно закричала и попыталась вырваться, но оказалась зажата в его руках словно в тисках. – Не ори, – раздраженно произнес он. – Я пытаюсь понять, так ли ты меня боишься, как показываешь. – Я не боюсь тебя. Сейчас я проснусь и окажусь дома. Ты лишь мой кошмар, – прошептала ему в ответ. – Врешь. Чувствую, как ты дрожишь, когда я трогаю тебя. – А ты можешь просто не дотрагиваться? – попросила я его. – Тогда я не смогу воспользоваться Фором, чтобы выбраться отсюда. – А другого выхода нет? – спросила я. – Другого в нашей ситуации – нет, – отрезал он и вдруг отпустил меня. – Это же надо, угораздило связаться с глупой девчонкой. – Заметь, что не я тебя сюда притащила, – проговорила, отпрыгивая на безопасное расстояние. – Мне и дома неплохо было. Я соврала, конечно же. Дома не было ничего хорошего. Но и оставаться здесь со страшным незнакомцем, пусть он и имел внешность Аполлона, как-то не хотелось. – У меня нет иного выхода, кроме как попытаться выбраться с твоей помощью. Я должен добраться до Кителлы и узнать, какое заклятие наложено на Фор. И ты мне поможешь, хочешь этого или нет. – Вряд ли я та, кто тебе нужен. Если эта штука твоя, я ее отдам. Но не проси меня делать то, что мне не по силам. – С этими словами я потянулась, чтобы снять находку. Цепочка легко соскользнула с шеи, а потом упала, зазвенев на полу освещенного зеленым светом коридора. – Подними! Возьми Фор в руки! – зарычал он. – Нет! – Я отпрыгнула дальше, а потом поняла, что незнакомец может просто убить меня, если не начну вести с ним нормальный разговор. Он вновь настиг меня, поднял обе мои руки к стене; взгляд обжег дьявольским огнем. Но сделок с дьяволом заключать я точно не намерена. – Успокойся! Нет иного выхода, я тебе уже сказал. Если будешь делать так, как я говорю, то останешься жива, может, и вернешься за Грань, на свою примитивную Землю. – Обещаешь? – осторожно спросила, отворачиваясь. – Для этого будешь делать то, что я тебе говорю. – Например? – Например, ты сейчас поднимешь Фор и наденешь обратно на себя. – Для этого ты должен меня отпустить. Тебе так не кажется? – Ладно, – согласился он вдруг. Странно, что это за штука, которая так важна для него? Может мне удастся им манипулировать? Зря так подумала. Подняла голову, вновь взглянула на странного мужчину, и моя уверенность сразу испарилась. Его красивые губы, искривленные в ухмылке, говорили о противоположном. – Как тебя хоть зовут? – вдруг спросил он, рассматривая овальные бойницы под потолком коридора. – Меня… Карина. – Значит, Карина… Рина. – Не надо только сокращать, пожалуйста, – возмутилась в ответ. В этот момент все начало таять и постепенно исчезать. Силуэт мужчины стал полупрозрачным, а стены и зеленый свет за окном потеряли яркость. Неужели, это был всего лишь кошмарный сон? Сейчас я вернусь домой! – Что происходит? – закричал мужчина. Эхо пронеслось по туннелю, отражаясь от стен, гладкого узорчатого пола и потолка. – Ты где?! – Скажи мне, кто ты? – спросила на прощанье, поняв, что скоро все закончится. – Дэнмириан вом Алистер… «Дэнмириан вом Алистер… Дэнмириан» – повторило вслед за ним эхо. Дальнейшие слова уже не удалось расслышать, потому что все вдруг исчезло. Глава 3 Я еще не успела открыть глаза, но уже вспомнила кошмар. Неужели настолько ушла в себя, что мой мозг начал выбрасывать со мной такие шуточки? Во сне все казалось так реально и страшно, а в голове до сих стоял голос мужчины. Приснится же такое! Верно, за лето поглотила слишком много лишней информации, да еще и переживала вчера. Странное происшествие по дороге в школу, видимо, оставило след в моей и так расшатанной психике. С этой мыслью дотронулась до амулета, который никуда не исчез за ночь. Как назвал его персонаж моего сна? Фор? Отличное названьице! Фор, так Фор. Я вдруг вспомнила и имя того, кто мучил меня полночи в лабиринте. Стало жутко от воспоминания о тех прикосновениях и ужасе, который они вызывали. Мать ушла – слышала, кто-то заехал за ней. Я давно не интересовалась ее знакомыми. Если даже кто-то приходил, то я не выходила из комнаты, либо выскальзывала незаметно, пока мама была увлечена разговором. Хорошо, хоть на ночь больше никого не оставляла, все чаще пропадала где-то сама. Из старых подруг матери в городке оставалась лишь моя крестная, тетя Тамара. Она приходила к нам четыре раза в год в строго определенные дни: на мамин День рождения, на мой, потом заявлялась вечером первого января. А затем ее не видно до самого Восьмого марта, когда она приносила стандартный набор парфюмерии и тортик в подарок. Потом сидела на кухне и жаловалась моей маме на лишние килограммы. А моя мама, сочувствуя, утверждала, что тетя Тамара шикарна для женщины ее возраста. Но я не припоминала, чтобы она была другой. Она всегда завидовала, что у мамы есть я, и все время пыталась потискать, забывая, что мне уже не семь, а почти семнадцать. Папу – единственного дорогого мне человека – я видела крайне редко. Он сам находил меня, когда приезжал в наш город по делам. Папа жил в Москве уже пять лет. Уехал, как только повторно женился, купил квартиру, оформив ипотеку. У них с женой есть двое сыновей. Моя мама при разводе пыталась казаться безразличной, на алименты подавать не стала и мне запретила принимать от отца подарки, которые он пытался передать. Мотивировала это тем, что сама неплохо справится с моим содержанием и воспитанием. Вот только терпения у нее хватило лишь на год, а потом я оказалась предоставлена самой себе. Отец обещал подарить мне на День рождения планшет, который я ждала уже год. Но я не вспоминала про это тем утром. Я медленно ползала по дому, собиралась в школу, оставаясь под впечатлением от странного сна. Пила чай, одевалась, вспоминая мрачные коридоры и Дэнмириана. Глаза его горели адским пламенем, тело в изорванной рубашке было неземным. Каким же он, однако, был противным в остальном! Руки до сих пор чувствовали холодные кандалы, что держали меня, распятой на стене темницы… Я опоздала на первый урок. Настроение на нуле. Вахтерша высказала мне свое «фи» по поводу того, что я пробежала мимо, не поздоровавшись. Она была соседкой по дому, одной из бабулек, которые подкармливали бездомных котов. Понимая, что десять минут урока прошло, я спешила, перескакивая ступени. История была одним из любимых предметов, а строгая учительница, от которой все стонали, нравилась творческим подходом и знанием дела. Потертый паркетный пол за лето превратился в отшлифованную и покрытую лаком поверхность, о чем я совсем забыла. Между лестничной площадкой и проходом к раздевалкам меня занесло на повороте. Не рассчитав скорости, я полетела почти вверх ногами и почувствовала, что кто-то подхватил меня, поставив на место. Я повернулась, желая взглянуть, кто лишил меня возможности провести пару месяцев на больничном с переломом. И вдруг увидела перед собой нашего новенького, Никиту. Вчера мне не удалось рассмотреть его. Да я и сама не особо стремилась с ним общаться, желая как можно быстрее смыться домой. – Привет! – Его губы вдруг расплылись в добродушной улыбке. – Опаздывать, конечно, в первый день учебы плохо, и надо хоть иногда смотреть под ноги. – Сам и смотри, – буркнула ему. – Я тут всю жизнь учусь, вот почему ты опаздываешь, мне не понятно. – Отца вызвали в часть. Он военный, – объяснил Никита, почесав затылок. – Машину забрали, оттуда до города пять километров. – В «Кузьминках», что ли? – спросила я, поняв, о какой части идет речь. Так назывался в народе район города на самой окраине, где располагалась старинная усадьба. Конечно, ей было далеко до столичной. Местные жители гордо прозвали ее в честь графа Кузьмина, которому она ранее принадлежала. В советское время усадьба перешла в ведомство военной части, расположенной неподалеку, и стала клубом. Теперь огромное здание стояло в полузаброшенном состоянии: ремонт не планировался, а выставить на аукционе ее не могли – слишком много было бумажной волокиты. – Да, мы только на прошлой неделе переехали. А маму в больницу положили. Короче… сама понимаешь, – ответил Никита. – Понимаю, – произнесла я. Было непонятно, чего я с ним вообще церемонюсь. Такой чести не удостаивался никто. Но он все-таки не дал мне упасть. – Где этот класс? Нумерация вся вразнобой, – удивленно спросил он, рассматривая таблички на дверях. Такого бардака, как в нашей школе, больше в городе нигде не найти. Когда-то в ней делали капремонт и меняли двери. Так вот рабочие не стали разбираться, какая надпись куда предназначена, а поступили «по совести», прикрутив наглухо таблички, как они лежали в заготовленной стопке. С тех пор так и учились. Местные давно привыкли, автоматически находя нужные двери, а вот новичкам поначалу приходилось туго. – Спасибо, кстати, что лишил меня удовольствия полежать на новом полу, – проворчала я, подходя к нужному классу. – Вот два-пятнадцать, заходи первым. – Ты же местная. Вот ты и заходи. – Он внимательно посмотрел на меня своими серо-зелеными глазами. – Я даже не знаю, как училку зовут. – Как хочешь. – Я дернула ручку, открыв двери, – Анна Романовна, можно? – протянула, метнув злой взгляд в Никиту, что стоял в ожидании. – Симкина, почему опаздываешь?! На первый раз прощаю, но в следующий раз такого от меня не жди. Не пущу! – пригрозила стриженая блондинка средних лет в очках. – Заходи, твоя парта свободна. Я вырвалась вперед, плюхнулась на стул за первой партой. Это было отличное место, где я не видела своих одноклассников. И пусть меня видели все, мне не приходилось ловить взглядом их ухмылки. Никита вошел через несколько секунд, но оборона была уже пробита, ведь настроение Романовне еще не успели испортить этим сентябрьским днем. – Эй, опоздавший! – тормознула она его, когда тот уже направился по проходу назад. – Садись-ка к Симкиной. Нечего прятаться по последним партам. – Этого еще не хватало, – прошипела я, почувствовав посягательство на личное пространство. Но его сумка тут же опустилась на соседний стул, а Никита бесцеремонно уселся рядом. – Надеюсь, первый и последний раз, – фыркнула я. – Эй! Разговорчики в строю! – рявкнула вдруг грозным тоном Романовна, которой уже несколько минут не давали объяснить новую тему. – Ага, юмор «за триста», – вновь пробурчала я, поднимая голову с ядовитой ухмылкой. Остаток урока прошел быстро. Даже кошмар забылся, освободив место другим неприятным чувствам. Я старалась не обращать внимания на временного соседа, но он то и дело что-то спрашивал. А Лера с другого ряда метала разъяренные взгляды из-за того, что кто-то обратил на меня внимание. Как только раздался спасительный звонок, я первая подорвалась с места и бросилась в школьный коридор, куда высыпали толпы мальчишек и девчонок, громко галдя и обсуждая подробности прошедшего лета. Мне делиться было нечем, да и не с кем. Раньше у меня была подруга, Алина Боброва. Плотная светловолосая девчонка, обожающая вкусно поесть и громко посмеяться. Мы дружили с первых классов: ходили за ручку, провожали друг друга домой, вместе делали уроки, обсуждали по телефону знакомых и менялись одеждой. Она и сейчас училась в нашем классе и жила неподалеку, на соседней улице Пушкина, но с некоторых пор наше общение перешло в «привет-пока». Она была, наверное, единственным человеком, которого я не ненавидела в классе, но и любить тоже не могла. Она страшно раздражала меня своей болтливостью, и в один прекрасный момент я поняла, что нам не по пути. Алина и сейчас заливалась смехом на весь коридор, что-то тараторя прямо в ухо подружке, Машке. Я вдруг почувствовала на своем плече чью-то руку, резко повернулась. – Смотрю, ты вообще оборзела? – Прямо передо мной стояла Лера, а сзади ее вечный хвостик, Настя Калинина. – Что надо? – Я гордо подняла подбородок, глядя стерве прямо в глаза. – Я тебе еще вчера сказала, что новенький мой. И чтобы ты даже не смотрела в его сторону! – язвительно произнесла она. – Каткова, ты дура? – не выдержала я. – Зачем он мне нужен – это раз. А во-вторых, я его к себе за парту не сажала. Забери, чтобы он мне глаза не мозолил! – Сейчас же, не сажала. Вы пришли вместе. И он почти не разговаривает со мной, хотя вчера сам дал мне свой номер. Я вдруг вспомнила о проблемах, которыми делился Никита. Про переезд и маму в больнице. Естественно, ему пока неохота ни с кем общаться, да еще с такой идиоткой, как Каткова. Не думаю, что он и ей нужен. Слышала, у нее парень постарше. Скорее, сработало ее чувство собственности. А ведь Никита правда был симпатичным, высоким, широкоплечим. – Отвали, сказала! Вон он стоит. Бери! Чего ко мне привязалась?! – Я почувствовала, что уголок моей губы приподнимается от нарастающего гнева. Как же ненавижу Каткову! Никита, фамилию которого я не запомнила, действительно стоял неподалеку, беседуя около окна с Сашкой Маркиным. Сашка что-то показывал в смартфоне, а потом они вдруг вместе заржали, а мне стало до смерти обидно за себя. – Что ты мне сказала? – взъелась Лерка, повысив голос. – Ты как со мной разговариваешь? Ты вообще кто здесь, Симкина?! Ты никто! Поняла? Никто! Ничтожество! На этом слове я не выдержала. Долгое время старалась не обращать внимания и просто избегала общения с Катковой и ей подобными тварями. Ведь еще тогда, когда я замкнулась в себе, она мгновенно почувствовала слабину и начала меня щемить. Но сегодня просто накипело. Я набросилась на нее как разъяренная тигрица, вцепилась в темные волосы, липкие от литра вылитого на них лака. Мы вместе покатились по паркетному полу. От неожиданной атаки Лерка оказалась внизу. Я сидела на ней, царапая ногтями лицо, она закрывала глаза руками, истошно визжа при этом. Настя тоже пищала так, что даже стекла звенели, но не вмешивалась. Мальчишки окружили, наблюдая интересное зрелище. Никто не пытался разнять нас, но всем было любопытно, чем закончится потасовка. Кто-то, кажется, снимал происходящее на мобильный. Но я не могла остановиться, войдя в состояние аффекта. Не знаю, чем бы это закончилось, не появись в коридоре пожилой физрук, Сан Иваныч. Он растолкал локтями зевак, рванул к нам, оттащил меня за плечи от Катковой. Я пыталась лягнуть ее ногой вслед. Пока он держал меня, я отбросила длинные спутанные волосы назад, тяжело дыша. Каткова тоже поднялась, отряхивая пыль с новенького костюма. Сейчас она напоминала шавок с пустыря, что гонялись за прохожими, тявкая и угрожая укусить. Что-то общее между ними точно было. – Что произошло? – спросил Сан Иваныч, отпустив меня, когда я наконец-то перестала вырываться. – Она меня оскорбила, – спокойно произнесла, глядя прямо на помятую Леру, которую держала за руку Настя, второй рукой поправляя той прическу. – Я?! – смогла наконец-то вымолвить Лерка. – Да я ей слова не говорила! Спросить подошла, а она как набросится! Психичка! – Так кто из вас начал? – спросил Сан Иваныч, который не слишком верил Катковой и нормально относился ко мне. – Она! – закричала Каткова. – Идиотка! Посмотрите, всю юбку помяла новую! – Так, стоять! Кто-нибудь может подтвердить? – Это Каринка сама набросилась. Никто ее не трогал! – вдруг встряла крашеная подруга Катковой. – Я все видела. – Все понятно. Обе пойдете к директору, там разбираться будете. И не дай Бог хоть еще раз увижу такое около моего кабинета! – решил Сан Иваныч, указывая на двери в спортзал, который и называл «кабинетом». Прозвенел звонок, заставив любителей хлеба и зрелищ покинуть коридор и разойтись по классам. Ко мне вновь сел Никита, разглядывая меня по-другому, заинтересованно что ли. Я ничего ему не сказала, просто отвернулась, слушая тему по химии, в которой ни черта не понимала. Но на этом мои злоключения в тот день не закончились. На большом двадцатиминутном перерыве заявилась классная и заволокла нас с Катковой, в прямом смысле этого слова, к директору, Пал Палычу. Тот слушал нас по очереди. Жуть как не хотелось оправдываться за поступок. Меня даже угрызения совести не мучили. Я так и сказала, когда Пал Палыч заставлял просить прощения у той, что меня оскорбила. Естественно, он не желал портить отношения с Юрием Катковым – известным бизнесменом, что являлся другом Палыча и спонсором школы, и крайней во всей истории оставили меня. Я знала, что так произойдет. Но в душе остался очередной осадок несправедливости. Еще одна кроха моего терпения подорвана. Каткова ушла, а Надежда Ивановна, наша классная, оставалась в кабинете Пал Палыча. Марина, секретарша, тоже вышла. И я осталась одна в приемной. Сидела и смотрела в окно; за дверью шел разговор. Было слышно все, о чем они говорили, даже не нужно сильно напрягать слух. – Ума не приложу, что делать с этой девчонкой, – причитала за дверью Надежда Ивановна. – Нормально учится, способности шикарные. Но после развода родителей изменилась полностью. Да она вообще ни с кем не общается… Ага, как же, после развода! Развод я как раз восприняла адекватно. Дело было вовсе не в моем папе. Я знала, что он любил меня, хоть и виделись мы редко. Они не знали того, что произошло спустя два года. И никто не знал. Никогда и ни с кем я не обсуждала той темы и не собиралась делать этого впредь. Я действительно замкнулась в себе, пыталась разобраться в своих мыслях. Перестала общаться с людьми без крайней необходимости. Как я не сошла с ума за все время, скрывая то, что случилось? Хранить тайну невероятно тяжело. Было время, когда я просто головой о стену билась, желая выбросить из нее воспоминания. Если бы существовала таблетка, с помощью которой стерлась бы память, выпила бы без сомнений. А так… – Симкина! – Голос Надежды Ивановны выдернул меня из терзаний. – Я сегодня же позвоню твоей маме и приглашу в школу на беседу. – Звоните, мне то что, – пожала плечами, – она все равно не придет. – Вот и позвоню. Это же надо, только учебный год начался, а ты уже такое вытворяешь! Представляю, что будет дальше. После уроков к Алене Викторовне, поняла? Я ей позвонила, она будет ждать. Классная покачала седой головой, потом вышла, оставив меня одну. Я не стала спорить. Визит к Алене Викторовне подразумевал своеобразную порцию веселья. Она была нашим школьным психологом. Той самой, кто в прошлом году заваливал меня всевозможными тестами с целью изучения моей самооценки, по ее мнению, заниженной. Но тесты показывали нормальные результаты. Я долго училась скрывать эмоции. Знала, как отвечать на тот или иной вопрос. Посвятила этому несколько месяцев, прочитав массу литературы по психологии. Иногда возникало ощущение, что я знала больше, чем только пришедшая к нам на работу Алена. Да меня можно было проверять хоть на детекторе лжи. Они бы все равно ничего не узнали. Я невольно улыбнулась, вспомнив прошлогодние беседы. Интересно, что она выдумает на этот раз? Читать морали не в ее правилах. Неужели начнет заставлять меня отвечать на идиотские вопросы? Каткова больше не подходила, новенький не лез с разговорами. Даже Сашка Маркин молчал, не обращая на меня внимания. Надо было давно побить Каткову – она меня бесила все эти годы. Хотя я знала: придет время, и она станет наигранно вежливой, ведь наверняка понадобится что-то списать. Это не за горами. Или теперь она долго не подойдет ко мне? Она сидела надутая, держала в одной руке зеркальце, другой рукой пыталась закрасить небольшую ссадину, что осталась на лице. Странно, неужели не пойдет жаловаться папочке или снимать побои? Будет мстить? Кажется, она даже не смотрела в мою сторону или не считала меня достойной внимания. Следующий урок еще не начался, когда подошла Алинка. Я окинула ее взглядом, представляя себе, сколько пирожных та успела съесть за лето. Скоро будет как наша тетя Тамара, начнет ходить и жаловаться всем на одиночество. – Слушай, Карина! А здорово ты ее отделала! Давно пора проучить Лерку, – зашептала она тихо, чтобы никто не услышал, что против Катковой настроен еще кто-то. – А тебе чего? – спросила я, глядя на нее в упор. – Ничего. Просто подумала… – Алина запнулась, передернув головой. – Как ты вообще? Даже ни разу не позвонила за три месяца. – Нормально, – ответила, отвернувшись. Если бы у Алины было желание выяснить, как я поживаю, она позвонила бы сама. А так это пустые разговоры. Или то, что я ответила Лере, сыграло роль. – Ладно, потом поговорим. Звонок, – сказала Алина, отходя к своему месту. Я поспешила к себе, вновь встретившись взглядом с Никитой – виновником сегодняшнего происшествия. Послала ядовитую ухмылку, он улыбнулся в ответ, поправив лацкан пиджака. В нем чувствовалась выправка и строгое воспитание – недаром был сыном военного. Интересно, кто его отец? Да, впрочем, какая разница! Я вновь подняла глаза и поймала на себе его взгляд. Нет уж, завтра я не позволю ему сидеть со мной! Пусть катится назад, чтобы я его даже не видела, а то наживу еще проблем. – Слушай, Карина, – вдруг позвал он меня. – Чего тебе? – спросила недовольно. – Давай я тебя провожу домой. Окей? – Еще чего не хватало! Каткову провожай. Или ее подружку крашеную. Мне провожатые не нужны. Я бесцеремонно отвернулась, даже не став слушать ответ, в этот момент вошла классная, проходя мимо, бросила на меня недовольный взгляд. Предстоял еще визит к Алене Викторовне, чуть не забыла. Вечером наверняка будет скандал дома – моя мама просто так этого не оставит. Она молчала до поры до времени, но стоило ее зацепить, она тут же выходила из себя, разнося все на своем пути. Наверное, в чем-то мы с ней похожи. Дай Бог, чтобы у меня никогда не было дочерей! Глава 4 Я вновь находилась в страшном лабиринте. Поймала себя на мысли, что даже не удивилась возвращению. Меня встретил тот же мрачный коридор с окошками-бойницами и зеленоватым туманом за ними. Стало теплее, но каменный пол, на котором сейчас светились огненные узоры, все так же отдавал прохладой, что чувствовалось в легких кожаных сандалиях. Выдохнула с облегчением, поняв, что одна. Я знала, что это сон, поэтому начала бить себя по щекам, щипать руку. Но ничего не изменилось. Тяжело вздохнула и направилась вперед. Кажется, там должен находиться выход, куда бежала в прошлый раз. Вскоре уклон коридора пошел вверх. Я увидела тусклый свет, который означал, что туннель заканчивается. Зал, открывшийся передо мной, был гораздо больше предыдущего. В помещение сводились три прохода. По краям торцевой части возвышались ступени, переходя в невысокие площадки, над которыми находились окошки-бойницы, где пробегал туман. А посреди зала стояла колонна. Это была не простая колонна, в ней прорезались маленькие окошки, наполненные огненными вихрями. Казалось, она скрывает в себе столб огня. В целом это было довольно симпатичное помещение, если не смотреть на пугающую колонну и на потолок, выполненный из выпуклых многогранников, нависающих ярусами. Вдруг я обернулась, услышав леденящий душу звук. А потом почувствовала, как по моей щеке скользнули чьи-то пальцы, остановившись за ухом и приподняв мои волосы. Хотела отпрыгнуть в сторону, но оказалась зажатой в тисках рук, развернувших меня, и вновь увидела мужчину из кошмара. – Где ты была? – яростно смотрел он на меня, сведя густые четко очерченные брови к переносице. Я ощутила, что дыхание сперло от ужаса, попыталась сделать вдох, но не смогла. Воздуха не хватало, легкие свело судорогой. Каждое прикосновение добавляло больших мучений. Я открывала рот как рыба, выброшенная на берег; слезы выступили из глаз, капля упала на руку Дэнмириана. Он ослабил хватку и пристально посмотрел на меня, поняв, что сделал что-то не так. «Это лишь мой сон. Он всего мираж», – думала я, не сводя с него взгляда. – Почему ты боишься? – Он отпустил меня и отошел в сторону, встряхнув густой шевелюрой, длиной почти до плеч. Я смогла сделать вдох и опустилась на пол. Меж пальцами пробегали красные отблески, отражаясь от странного камня пола, закручиваясь причудливыми узорами и подсвечивая мне подушечки, будто они горели изнутри. Отдышавшись, я приподнялась, сидя на коленях, и вспомнила про его вопрос. – Не знаю, – прошептала я. – Это начинается, когда ты касаешься меня. – Я пытаюсь почувствовать Фор, – ровно ответил он. – Так где ты была столько времени? У тебя нет силы. Тогда как получилось исчезнуть? – Сколько времени? – поинтересовалась. Начало казаться, что я и не покидала этого места. – Не знаю точно. В Вариторе время течет странно. Может, один или два тэля. – Это сколько? – Примерно четвертая часть суток Эймара. В Вариторе нет дня или ночи. Здесь всегда сумерки. – Что такое Варитор? Расскажи мне! Дэн… Дэн… Как там тебя? – Дэнмириан вом Алистер, – перебил он, глядя на меня свысока. – Боюсь, не выговорю, – заключила я грустно. – Можно называть тебя как-нибудь проще? Например, Дэн. – До этого никто не удостаивался такой чести, – холодно бросил он в ответ, одновременно рассматривая зал. – Почему же? – поинтересовалась я. Это же надо! Персонаж из моего сновидения оказался чрезмерно наглым и надменным. – Потому что я старший сын правящей династии Эймара, принц Кантермонский, герцог Моонтельский, владелец артефакта силы эммов… – Угораздило меня связаться с такой титулованной особой, – изрекла я. – И чего тебя сюда вообще занесло? Он нахмурился, полыхнул синим огнем и исчез. А потом также неожиданно появился с другой стороны центральной колонны. – Ты все видела! Зачем спрашиваешь? – Я видела? – искренне удивилась. – Ты имеешь в виду ту дьяволицу? Это она затащила тебя сюда? – Кителла… Как ты ее назвала? – Дьяволица. Страшненькая, красненькая. С перепончатыми крыльями и когтями как у дракона. Отвратительное существо. – Ты правда так думаешь? – Он внимательно посмотрел на меня, а потом разразился смехом. – Вообще-то она мнит себя первой красоткой Ар'Магора. – У их жителей странные представления о красоте, – заметила, радуясь, что Дэнмириан прекратил попытки дотронуться до меня. – В ней есть свой шарм. Но при перевоплощении она может навести страху. – Ты это о чем? Она бывает другой? – не поняла я. Он безразлично пожал плечами и усмехнулся. – Как и все мы. Это я временно не могу стать таким. Но когда чувствую Фор, кажется, способность к перевоплощению возвращается. – Хочешь сказать, ты такой же? – насмешливо спросила я, но сама почувствовала, что голос дрогнул. Дэнмириан промолчал. Лишь недовольно фыркнул, метнув синюю молнию, которая при достигла потолка и рассыпалась на тысячи мелких искр, озарив своды помещения. – Я позволю называть меня просто Дэном. Но ты должна успокоиться, иначе я перестаю чувствовать артефакт. – Вот и спасибо, Дэн. – Я поднялась, рассматривая его. Больше не ощущала того страха, что испытала при нашей с ним встрече. – Не за что. Так как тебе удалось покинуть Варитор? – Просто проснулась, – пожала я плечами. – Это всего лишь мой сон. – Сон? Ты хочешь сказать, что появляешься здесь во сне? – Угу, – пробормотала я. – Скоро проснусь – и тебя не будет. Ты всего лишь плод моей фантазии. Мираж. Ох, зря я это произнесла. Он тут же очутился рядом и прижал к колонне, осветившей мои волосы ярким огнем, который усилился при прикосновении к полупрозрачному веществу. – Я мираж? Посмотри! Я так же реален, как и ты! – прошипел Дэн мне в ухо. – Чувствуешь меня? Сердце вновь бешено заколотилось, но я попыталась взять себя в руки. Дэн склонился надо мной, и я услышала тяжелое дыхание у виска. Его рука потянула вверх мой подбородок. Он медленно провел указательным пальцем по верхней губе и остановился. – Я похож на сон? – спросил он неожиданно. – Еще как, – ответила я, увернувшись от его руки. Второй рукой он держал меня, и я понимала, что сопротивление бесполезно. Дэн был на голову выше меня и гораздо мощнее. Его сила, как и синий огонь, исходящий из рук, пугали. Но я вспомнила, что скоро проснусь, и мне внезапно стало легче. Придется потерпеть еще немного. Я вдруг расслабилась в его руках, и он тут же понял это. – Вот и молодец. Хорошая девочка, – похвалил он, прижавшись ко мне полуобнаженным торсом. Между нами пробежала искра, замкнувшаяся в полумесяце на моей шее. Дэн чувствовал это. Его нос жадно вдыхал запах моих волос, рука поднялась к груди, но тут же опустилась вниз. Он получал странное удовольствие от контакта со мной. – Отпусти меня, прошу! – умоляла я. – Интересно, какова твоя другая ипостась, – хрипло прошептал он, не слушая меня. – Ты о чем? Какой облик? Я простой человек! Он отпустил меня. Я присела на корточки, опираясь на огненную колонну. Дэн стоял, поставив ногу на ступень, и рассматривал меня. Я тоже окинула себя взглядом, чтобы удостовериться, что и правда осталась человеком. – Хочешь сказать, люди всегда находятся в одной ипостаси? Удивительно! Как же вы живете? Хотя, у нас встречаются подобные существа. – Так и живем. И неплохо. Очень даже весело иногда, – пошутила я. – А вообще я не пойму, если мы с тобой из разных миров, то как же я тебя понимаю? – Откуда мне знать? Это странно. Возможно, влияет магия? – Возможно, – вытянула я ноги, усевшись на пол. – И что ваше высочайшее дарование хочет от меня? Может, все-таки расскажешь, коль стал моим навязчивым сновидением? – Мне нужно выбраться отсюда. Добраться до Кителлы. Это можно сделать лишь с использованием Фора, иначе я не смогу проникнуть в Ар'Магор или Эймар. Варитор состоит из оболочек-локаций. Мы находимся где-то в центральной части. А дальше нужно искать портал. – И мы проникнем в следующую часть? – удивленно спросила, пытаясь понять, о чем он вообще говорит. – Так можно всю жизнь искать! Ты готов потратить на поиски несколько годков? Я как-то нет. Давай я тебе все же твой камушек отдам и уберусь восвояси, пока чего не случилось. – Не говори ерунды! – оборвал он мою речь. – Я не могу пользоваться Фором, сама видишь. А с ним мы найдем портал гораздо быстрее. Он укажет направление выхода. – Боже… Какая вездесущая штука, твой Фор. А на вид простая безделушка. – Мой отец почти пятьсот лет использовал Фор, но я пока не знаю всех его способностей. – Сколько-сколько? Пятьсот? Или мне послышалось? – Я широко открыла глаза, разглядывая Дэна. – А вот тебе не дашь на вид больше тридцатника. – Мне всего лишь сто шестьдесят три, я еще молодой, – ухмыльнулся он. – Обалдеть! Я столько жить не хочу. – Мне вдруг стало жаль его. – Ладно, Дэн. Коль я уже тут, пойдем искать твой портал, а то я замерзла на одном месте. Только не трогай меня руками. – Ну наконец-то. До тебя туго доходит. – Как есть. Могу просто проснуться – и будешь искать выход сам. – Идем! – Он подал мне руку, подняв на ноги, наши взгляды вновь встретились. Я даже не испугалась бешеного оранжевого огонька в его глазах, позабыв страх. Он действительно был привлекателен, насколько может быть красивым мужчина. Но это был мужчина из моего сна, и не удивительно, что он соответствовал моему вкусу. Если бы еще руки не распускал, было бы вообще шикарно. Он приподнял бровь, рассматривая наверняка глупое в тот момент выражение моего лица, а я опустила взгляд на кубики мышц, что виднелись в прорехе его рубашки. – Слушай, Дэн, – внезапно сообразила. – А мы здесь одни? – В этой локации, видимо, да. А дальше есть вероятность повстречать кого-либо. И не факт, что настроенного к нам положительно. – Что, великие имперские наследники не пользуются здесь популярностью? – пошутила я. – Боюсь, многие даже не знают о существовании Эймара, – ответил он сухо, никак не среагировав на мою колкость. – Согласно легендам, Варитор создал демиург из-за Грани, что сотворил и ваш мир. Верно, поэтому, ты имеешь сюда доступ. – Короче, я попала в ад, и нам нужно пройти все его круги. – Не ад, а локации отражения, – поправил он меня. – Варитор находится где-то у Грани, между Эймаром и вашей примитивной Землей. Отец тоже использовал его, отправлял сюда предателей и агентов Кителлы, чтобы они пожизненно мучились в поисках выхода. – Странно, а что они будут тут кушать, чтобы пожизненно мучиться? – удивилась, едва поспевая за ним. – Внутренняя энергия лабиринта дает силы. И сама же черпает их в своих пленниках. Такой своеобразный круговорот энергии. – Ну прямо-таки закон сохранения, – прокомментировала я. – Видать, демиург был чокнутым, раз придумал такое развлечение. Как мыши в лабиринте, над которыми проводят опыты. Ты уверен, что Землю создал именно он? Дэнмириан остановился и посмотрел на меня удивленно. Верно, он еще не встречал того, кто может говорить столько глупостей подряд. – Я не знаю. Лично не был знаком. Не задавай мне лишних вопросов. – Куда нам идти? – спросила я, вспомнив, что мы пошли в центральный проход зала с колонной. Теперь же мы стояли на развилке двух коридоров, абсолютно одинаковых на первый взгляд. Потолок резко стал ниже, Дэн почти касался его головой, мне достаточно было поднять руку, чтобы достать до него. Сами же коридоры были довольно широкими. При желании туда мог въехать автомобиль, если бы он тут вдруг очутился. Мой красивый кошмарик тоже не знал, куда идти дальше. Он принюхивался, чуть скривив свой рот, будто мог найти выход по запаху. – Иди сюда! – произнес он приказным тоном. Я решила не испытывать судьбу. Лучше сделать то, что он говорит, чем связываться с этим типом. Поэтому подошла ближе, рассматривая тьму, что ждала нас в обоих коридорах. Дэн незаметно очутился сзади, взяв меня за плечи. – Идем сюда! – указал он в правый ход. Мы вошли туда, сделали пару шагов и остановились. Он с высоты своего роста смотрел на Фор, но ничего не происходило. – Не туда. Попробуем другой ход. Иначе придется возвращаться обратно. – Только не это. Мы час шагали, а ты предлагаешь идти назад?.. Хотя какая разница, где в лабиринте дожидаться времени своего пробуждения? Но, на наше счастье, в левом коридоре Фор вдруг издал мутное белое свечение. Мы направились дальше, во мрак, а он освещал нам дорогу. – Расскажи, как там, в твоем мире, – попросила я, чтобы скрасить тишину. – В моем мире? Неужели интересно? – Очень, – призналась, даже не солгав. – Наша планета – единственная обитаемая в системе. Правящая династия Алистеров управляет Эймаром уже много тысячелетий. До войны наши народы жили хорошо. Вся система мира устроена так, что сословия имеют четкое разграничение. Воин всегда остается воином, а маг – магом. Есть и простые крестьяне, они живут в отдельных поселениях. В общем, все, как и у вас, только власть одна, поэтому порядка больше. Есть элита: высшие веллины – эммы, маги, жрецы, дворянство, военачальники. Остальные же подчиняются им. Правят те, кто обладает силой. – Тогда точно, как и у нас, – ответила я, внимательно слушая его длинный рассказ. – Только правят те, кто владеет деньгами. А как там, с технологиями, совсем туго? – Мы против машин и прочего подобного. Все, что нам нужно, можно сделать при помощи магии: она гораздо эффективнее и затрат энергии меньше. Тем более, мы заботимся о нашей планете, в отличие от вас, людей. Я знаю, что происходит у вас. Некоторые обладатели силы умудрялись посещать ваш мир. Про вашу Землю у нас множество легенд, хотя до встречи с тобой я был уверен, что она всего лишь вымысел. – Обалдеть, как все просто. А что за война у вас была? – Войну затеяли давно. Мир Ар'Магора умирает. Конечно, это произойдет не скоро, но все прекрасно знают, что планета, где проживает Кителла, медленно, но верно с каждым годом приближается к своей звезде. Это происходит мизерными долями, но когда-нибудь придет время, и жить там станет просто невозможно. Сначала она превратится в безлюдную выжженную пустыню, а потом поглотится солнцем. – И почему так происходит? – У Ар'Магора был спутник с большими залежами драгоценного металла. Так вот местные маги не поделили его, а император Страурум разозлился и уничтожил его при помощи магии, разнес на кусочки, чтобы никому не достались те богатства. Тогда и нарушилась орбита планеты. – Думала, в других мирах не знакомы с устройством планетных систем, – вспомнила я наблюдения из прочитанных книг. – Есть и такие миры. Но Ар'Магор, как и Эймар, стоят выше по своему развитию. Есть миры, где до сих пор темные века или средневековье. Там обитают разные расы. – Если они такие продвинутые, то почему бы просто не найти другую планету в вашей галактике и не переселиться туда? – удивленно спросила я Дэна. – У нас нет космических кораблей, я же объяснял тебе. Для этого придется осваивать целый комплекс новых технологий. Проще использовать магию открытия порталов и проникнуть в параллельную реальность. – Вот как? Хорошо, хоть на Землю не лезете. – Земля не подходит нам, у нас все иначе. Пересечь Грань непросто. Не знаю, как тебе удается. Но это делает Фор. Поэтому ты и оказываешься здесь лишь во сне. – Слава нашему демиургу! Знал, где домик строить, – обрадовано заметила я. – За границей! – Так рассказывать дальше про войну? – спросил он, пока мы медленно, но верно шагали вперед. – Валяй! – согласилась я. С такими разговорами мы шли час, не меньше. Несколько раз Фор указывал дорогу, при этом еще и освещал путь. Единственное, смущало, когда Дэн обнимал мои плечи; иногда его шаловливые пальцы лезли мне под рубашку, заставляя дрожать, хотя в душе я его уже не боялась. В довершение всего, мы встали перед очередной развилкой, откуда шли сразу несколько лестниц: некоторые из них взмывали вверх, маня мерцающими ступенями; другие, напротив, уходили вниз резко, идти по ним было бы опасно. Все они выходили из круглого зала, подсвеченного моргающими факелами. Я по очереди сунула нос в каждый из проемов, но так и не поняла, где проходил верный путь. Дэн тоже не спешил, рассматривал каждый проход, прищурив глаза. – Дэ-э-эн, – протянула я. – Куда нам идти дальше? Ты уверен, что мы не сбились с пути в прошлом зале? – Уверен, – резко ответил он. – Артефакт не может ошибаться. Иди сюда! Он притянул меня к себе, и я снова задрожала. Ненавижу, когда меня трогают посторонние. Я и в реальной жизни стараюсь делать все сама в гордом одиночестве. Будем считать, это одна из моих фобий. Дэн же решил преступить все мои устоявшиеся принципы. Его боялась особенно, потому что он был взрослым мужчиной. Умом понимала, что не нужна ему, и он делает это только для поисков выхода. А душа рвалась как можно дальше от него, пыталась ретироваться, убежать, улететь прочь. Он уже понял это, но, видимо, его терпение было стальным, как и руки, что держали меня. Он ощущал мои страхи, но делал все наоборот. Или же мои кошмары нашли отражение в моем сне? – Вот наш коридор, – указал он на самый простой, невзрачный проход, потянув меня за собой. Я лишь успела отойти от очередной порции полученного адреналина. Стены сами подсвечивали дорогу мерцающим голубоватым светом. Мы шли долго, спускались по ступеням, потом поднимались, и так раз двадцать пять. Ноги безумно болели, и я всю дорогу мечтала о том, что вот-вот проснусь. Но этого не происходило, и мне приходилось догонять, спотыкаться, падать в руки, которые подхватывали меня и ставили на пол. – В следующий раз надумаешь попасть сюда – прихвати карту местности, – посоветовала я, когда мы остановились, чтобы отдышаться. – Главное, чтобы в следующий раз мне в спутницы не досталась такая идиотка, как ты, – парировал он. – Я терплю тебя лишь потому, что по-другому не смогу найти выход. – А если бы я встретилась тебе не в лабиринте? – Этого бы не произошло. Вряд ли я вообще обратил бы внимание на человека. – Так ты же тоже человек с виду! – Я обладаю силой эммов. А ты – нет. В этом и состоит разница. Мы живем в основном в этом облике, лишь при необходимости мы принимаем вторую и третью ипостаси. Когда нужно применить силу, или эмоции превышают допустимые пределы. – Есть еще и третья? – удивленно спросила я. – Третья – это призрачная. Я при тебе несколько раз пытался ее принять, но надолго не могу в ней удержаться. – Понятно. Посмотри, где мы. Кажется, мы собираемся пойти назад! А то придется еще долго терпеть такую бестолочь, как я. Как же он меня раздражал циничностью и высокомерием! – Сюда! – Он потянул меня за руку, и мы продолжили путь. Ноги заплетались, став ватными, не хотели идти, но Дэн непоколебимо направлялся вперед, не обращая внимания на мое состояние. – Больше не могу, – прошептала, опустившись на пол. Он обернулся, глядя на то, как я растираю ступни и икры ног. – Ты действительно не можешь идти? – спросил быстро он. – Осталось немного, я уверен. – Вот и иди сам, – огрызнулась я. – Какие же вы, люди, слабые существа. Ноете постоянно. – Было много человеческих знакомых? – Пока ни одного, но мне тебя теперь на всю жизнь хватит. – С этими словами он легко подхватил меня, завалив на плечо. – Эй! Ты что делаешь? – попыталась возмутиться, но никто уже не слушал. Я расслабилась и повисла, положив голову Дэну на лопатку. – Вот портал. – Дэн вдруг сбросил меня на пол, чуть придержав, чтобы я не грохнулась с высоты его роста. – Выход из этой локации? – тихо спросила, рассматривая то, что он мне показывал. На вид это было силовое поле, размерами напоминающее обычную двухметровую дверь. Синее мерцание распространялось на ширину всего прямоугольника, но оно было абсолютно плоским. Если обойти с другой стороны, можно было увидеть то же самое. – Что теперь делать? Ты хочешь, чтобы мы прошли сквозь это? – испуганно спросила я. – Туда не пойду! Даже не проси. – Я не пройду без тебя и Фора. Портал не пустит меня. – Ты прям кладезь информации, ходячая инструкция по использованию артефакта и прохождению порталов. Ты же не пробовал! Откуда тебе знать, кого он пустит, а кого нет? – Это поле убьет каждого, кто сунется туда просто так, – как ни в чем ни бывало ответил Дэн. Лучше бы он не говорил. Желание проникнуть туда сразу же исчезло. – Нужно сделать это вместе, – произнес Дэн после недолгих раздумий. – Ты должна чувствовать меня, а я тебя. А ты меня боишься. Испортишь переход – погибнем вдвоем. Он обнял меня сзади, прижавшись всем телом, руки свелись вместе, пальцы переплелись воедино. Грудью он касался моих плеч. – Неужели я настолько тебе противен? – прошипел он мне в ухо. – Могла бы просто расслабиться и получить удовольствие. – Великое удовольствие – сгореть заживо в силовом поле, – ответила я, проигнорировав его слова. Оправдываться не хотелось. Пришлось бы объяснять причины моего поведения. Я просто попыталась представить, что Дэна нет рядом. Но он напоминал о себе, дыша прямо в затылок. – Прошу тебя… Я никогда никого ни о чем не просил. Расслабься и почувствуй меня. И тогда Фор проведет нас обоих. Я закрыла глаза, потому что сияние поля портала ослепило меня. И вдруг ощутила тепло, исходящее от Дэна. Стало комфортно, и я прижалась к нему спиной, тяжело дыша. – Вот так лучше, – прошептал он мне прямо в ухо. – Он работает! Только не думай ни о чем больше. Идем! С этими словами мы шагнули вперед. Потом еще шаг и еще… Разноцветный калейдоскоп заставил прищуриться. Но зато я была уверена, что жива, и это радовало. Внезапно краски начали блекнуть. Я и забыла, что это всего лишь сон. Сейчас все прекратится… «Карина! Вернись!» – раздался далекий голос из пустоты, но я уже не слышала окончания фразы. Будильник в мобильном вовсю голосил. Пора было подниматься, а я все еще ощущала тепло тела Дэна. Впервые за последнее время я поняла, что прикосновение может быть приятным. Глава 5 Сон вновь навеял тоску. Проснувшись, я долго смотрела на свой кулон. Видимо, надо просто снять его, и все станет по-прежнему. С этой мыслью я сняла амулет и забросила его в шкатулку. Может, я просто начала медленно, но верно, сходить с ума? Надежда Ивановна так и не позвонила моей маме. Либо просто не успела, либо мама не ответила на звонок. Она вернулась, когда я уже засыпала. Мама работала в частной фирме бухгалтером. Работы у нее на самом деле хватало, все остальное время она раскатывала по городу со своим новым увлечением – женатым начальником завода, на котором изготавливали железобетонные конструкции. Я знала это, хотя она мне не рассказывала о своих приятелях. Слышала разговор соседок по подъезду. Случайно. Я вообще никогда не была любителем подслушивать чужие разговоры. Но говорили они слишком громко – не знали, что я в тот момент выходила из квартиры. На улице моросил мелкий дождик, и небо затянулось серыми тучами. На солнечную погоду не было и намека. Дождь начался еще ночью, потому как все ямки двора заполнились водой. А я даже не додумалась взять зонт. Но возвращаться не хотелось, поэтому, натянув на голову капюшон, я старательно перепрыгивала лужи, смахивая капли с лица. День пролетел незаметно. Меня никто не трогал, и я ни с кем не разговаривала. И меня это очень даже устраивало, потому как слышать голосок Катковой вовсе не хотелось. А вечером началось самое противное. Моя мама заявилась домой вовремя. И сделала она это лишь потому, что наша классная все же смогла ей дозвониться. И не успела я смотаться в свою комнату, как моя мать, допив чай, позвала меня не обещающим добра тоном: – Карина, надо поговорить! – Мама сидела на табуретке, сняла очки и смотрела на меня. – Зачем ты побила Леру Каткову? Как же мне не хотелось оправдываться за вчерашний поступок. – Она сама напросилась. Могу побить опять, мне не сложно! – ответила, отвернувшись в сторону и разглядывая цветочки на обоях. – Ты считаешь это нормальным? – Она повысила голос, и этот тон мне совсем не понравился. Когда в нем проявлялись раздраженные нотки, я сразу просекала, что добром это не закончится. – Я считаю нормальным. Она меня оскорбила, да и просто достала. – Это не повод сразу лезть в драку. Тебе почти семнадцать, а ты ведешь себя как маленький ребенок! Только год начался, а у меня от тебя одни проблемы! Лучше бы тебя вообще не было! – крикнула она, задев за живое, и будто некая струна зазвучала внутри. – Тогда почему ты не отдала меня папе, когда вы разводились? Почему?! – Я почувствовала, как слезы наворачиваются на глаза. – Об этом даже и речи не было. Несносная девчонка! Ты мне всю жизнь испоганила! – крикнула мать в ответ, хлопнув дверью. – Я больше не собираюсь краснеть за тебя! Может сдать тебя в интернат? – Боюсь, ты опоздала по возрасту! – крикнула в ответ. И почему я не поехала учиться куда-нибудь в профколледж еще год назад? Жила бы себе спокойно в общежитии. Так нет же, собралась поступать в университет. Так и хотелось крикнуть, что жизнь испортила не я ей, а она мне. Но от этого вряд ли что-то изменилось бы – я еще рисковала схлопотать пощечину. Я поклялась никогда не говорить ей то, что рвалось наружу в такие моменты. Я ушла, легла, накрывшись пледом с головой, чтобы не слышать криков, которые все еще раздавались из-за дверей спальни. Я ненавидела весь мир. Кроме папы. Почему-то к нему у меня было особое отношение. В ту ночь я не видела снов. Я и не спала полночи, обдумывая, как жить дальше и стоят ли все мои мучения хоть чего-то. Иногда казалось, что проще рассказать те события кому-либо, но понимала, что лишь усугублю ситуацию. Тогда точно не жить нормально. Так еще есть шанс все забыть и начать новую жизнь, где не будет воспоминаний и тайны, которую я скрывала. Амулет так и остался в шкатулке. А я твердо решила уехать, но куда и как, соображала весьма смутно. Под утро смогла уснуть. Сон был наполнен невнятными видениями, но страшного лабиринта не было и в помине. Я проснулась от того, что входная дверь захлопнулась. Матери все равно, позавтракаю ли я, не просплю ли школу. Ее волновала лишь работа и репутация. В тот момент я и решилась уехать. Поспешно забросив под тахту учебники из рюкзака, вытряхнула из шкафа вещи. Джинсы, водолазка, футболка. До вокзала шагала медленно, оглядываясь по сторонам, будто кто-то мог остановить меня. На часах было полдевятого, когда я увидела желтое здание, как ядовитое бельмо, выделяющееся на фоне серых пятиэтажек. Из нашего городка не шел ни один прямой поезд в Москву, да и как я буду туда добираться, я пока тоже не знала, ведь денег у меня не было. Я твердо решила уехать к папе, искренне веря, что смогу убедить его забрать меня хотя бы на год, пока я не поступлю. Нужно было бы позвонить ему, но я боялась, что отец тут же перезвонит маме, и меня с позором вернут обратно. Тет-а-тет его легче убедить в правдивости моих слов, тем более, он не понаслышке знал ее тяжелый характер. Четыре ветви железнодорожных путей лежали передо мной как бесконечные линии жизни. То и дело мимо пробегали работники железки, дворник с метлой недоверчиво косился на курящих около скамейки парней с большими рюкзаками, голуби подбирали семечки, которые кто-то успел рассыпать на перроне. Турникетов не было. До областного центра около часа пути, там придется думать, что делать дальше. Поезд пришел быстрее, чем я ожидала. Я запрыгнула в вагон, пробираясь между деревянными скамейками в середину. Скоро придет контролер. Знаю, они обычно начинают с противоположного конца поезда, так что если повезет – успею выйти раньше. Возможно, стоило ехать автостопом, но при поездках автостопом водителей все чаще интересовали альтернативные методы оплаты, а рисковать не хотелось. Сегодня я ошиблась, или просто стратегия проверки проездных билетов поменялась за год. Так или иначе, минут через десять после того, как поезд тронулся с места, я услышала скрипучий голос тетеньки, что шла по вагону с определенной целью. Я бросилась, скрываясь за стоящими людьми, присаживаясь за скамейки, но голос приближался. Можно было попробовать перескочить в другой вагон. Но успею ли? Нет, следующая станция минут через десять, это ничего не даст. Как-то раньше мне удавалось обмануть контролеров этим способом, но сейчас нужно нечто другое. Я встала, вытянувшись в струнку, мечтательно глядя в окно. Но взглядом искала, кого бы мне сделать сегодня героем в моих глазах. Два парня, что стояли на перроне с рюкзаками, находились тут же, о чем-то оживленно беседуя. Я прижалась спиной к огромному рюкзаку, рассматривая обстановку. Контролер подошла быстро. Даже чересчур. Я еще не успела придумать ни одного довода. От безысходности повернулась к парням, которые стояли позади. Один из них, белобрысый, напоминал чем-то нашего Маркина, но в данный момент выбирать не приходилось. Я обратилась ко второму, лицо которого показалось более адекватным. – Помогите, прошу! – быстро зашептала, напустив для пущей значимости на глаза пару слезинок. – Меня сейчас высадят! Дайте на билет, пожа-а-алуйста! – А ты чего, сбежала? – спросил второй, рассматривая меня. – Нет… – Я запнулась. – Забыла дома кошелек. К папе еду. Белобрысый недоверчиво посмотрел на меня, потом перекинулся со вторым вопросительным взглядом. – Да ладно, я заплачу, – вдруг отозвался первый. – Не убудет. Куда едешь, малая? – До города… Спасибо… – прошептала в ответ. Парень достал мелочь и отсыпал проходящей мимо контролерше. – И далеко едешь? – спросил первый, блондин. Отчитываться перед незнакомцами не хотелось, но благодарность за то, что меня выручили, взяла верх, поэтому я ответила на его вопрос: – В Москву… к папе. – Знаем, как вы к папам ездите. Только потом вдоль трассы почему-то стоите, – проворчал он в ответ. – Да ладно, посмотри, нормальная девчонка, – вступился первый, что повыше. – Мы тоже в Москву валим. Новую ветку метро строим. Вахта: две недели там, две дома. Так ты с нами? – Я не с вами, – пояснила я. – Но добраться как-то надо. – Ладно. Меня Витька зовут, – представился белобрысый. – А это Вадик. У нас, правда, тоже денег в обрез, но сейчас приедем, чего-нибудь придумаем. – Карина, – сказала, отвернувшись к окну. Передо мной уже вставали картины прекрасного будущего, и я вдруг поверила, что мир не без добрых людей. Я уже представляла себя в новой столичной школе, где меня никто не знает. Больше не увижу мать и не вернусь в опостылевшую квартиру, где каждый уголок напоминает о нехорошем. На мгновение я почувствовала себя самым счастливым человеком на свете. – Выходим! – прервал мои мечтания Вадик. – Приехали! – Угу, – пробормотала, подхватывая свой рюкзак. Вадик помог мне забросить его на плечо, сам взял баул. Мы вышли на знакомой станции, где я бывала не раз. Но сегодня все казалось иным, будто веяло запахом новой жизни и свободы. Сели на выступающий фундамент здания вокзала, отделанный черным пыльным мрамором. Виктор достал сигареты. – Будешь? – предложил и мне. – Не курю. – Ну как знаешь. Чего с тобой делать будем? – спросил вдруг он. – Денег надо раздобыть. У нас все под счет. Да и выпить в дорогу взять не помешает. Поможешь нам. Он наклонился к Вадиму, что-то шепча на ухо, потом они переглянулись. – Какой из меня помощник? – Да тебе ничего делать и не надо. Смотри! – указал он на бабку, продающую рядом пирожки и воду. Старушка в темном платок, из-под которого выбивались седые волосы, громко зазывала покупателей, рекламируя на все лады свой супер-товар, только выпеченный в печи и приготовленный из наисвежайших продуктов. Причем делала она это так убедительно, что, если бы я ни разу их не пробовала, возможно, поверила бы в искренность слов. Ее полные красные щеки забавно раздувались при каждом крике, будто воздушные шарики. – Покупайте пирожки! Не проходите мимо! – орала она. – Не проходите мимо! Пирожки в дорогу! Беляши! На миг она куда-то исчезла, а потом вынырнула вновь с другой стороны перрона. – Наш поезд через два часа, время еще есть, – сообщил только что вернувшийся из здания Вадим. – Нормально. Проходящий? – Да, из Краснодара. – Пойдет. Так что, хочешь заработать себе на билет? – спросил меня Виктор. – А как? – Видишь, бабка деньги в карман сумки прячет? – Ну, и? – не понимала я. – Подойдешь, будешь отвлекать. Сочиняй, чего угодно, хочешь про потерянные телефоны, хочешь – дорогу спрашивай. Главное, чтобы она от своей сумки отошла. А дальше мы сами. – Разве так можно? – тихо спросила я, поняв, чего они задумали. – А разве можно покупателей обманывать? Ты знаешь, что она в пирожки кладет? Их же есть невозможно! По три дня потом греет, о них уже зубы можно сломать. Да еще и налог не платит. Для меня это не являлось весомым аргументом, но остаться без денег вот так, на вокзале, не слишком хотелось. Москва стояла передо мной, как город, где сбываются мечты. – Ладно. Попробую, – сама не знаю почему, согласилась я. – Идем! – ткнул меня в бок пальцем Виктор, оставив Вадима караулить наши вещи. Он шел позади, делая вид, что мы не знакомы. Денис Ветров День не задался с самого утра. Да и как можно было назвать его нормальным, если рабочий телефон не умолкал, в машине пришлось перед работой менять ремень ГРМ? Ладно, если бы еще не на личной ездил. Голова болела, сигареты уже не лезли. Почему-то вчера долго не мог уснуть, все смотрел в потолок, а в голову пробирались всякие мысли. Теперь даже кофе не помогал расслабиться. Давно пора уволиться с этой работы, начать нормальную жизнь. Так нет же, бегу, лечу куда-то. Протоколы, допросы, поездки. Хотя подполковник Кравцов мной доволен. С зарплатой российского следователя можно ноги протянуть, но проблема вовсе не в этом. Мне и правда нравится моя сумасшедшая работа. Я о ней с детства мечтал. Точнее, стал мечтать после случая, когда на моих глазах мать едва не прирезал грабитель. Тогда обошлось. Она отдала ему все, что у нее было: кошелек с месячной зарплатой, золотые кольца. Потом мама сидела и рыдала беззвучно дома, но мне не жаловалась. Как мы выжили в тот месяц – а дело было еще в девяностые – осталось для меня загадкой. А отца уже тогда полгода как след простыл. Опять нужно было ехать в район. Не очень-то я любил это делать. Постоянно приходилось мотаться туда-сюда, иногда дважды в день. Вот и сегодня я только вернулся, а теперь снова нужно в местное отделение. Дело об ограблении. Я вспомнил маму и тот случай. Чувствую, поездка затянется надолго. Может, действительно, взять да написать рапорт? Перспектива есть и неплохая, вот только уезжать не хочется, хотя засиживаться в провинции – тоже не мое. Что-то держит меня здесь, гложет и мешает покинуть это место. Сам не пойму, почему я тут настолько задержался. Ведь давно можно было перевестись куда получше. Телефонный звонок отвлек меня от мыслей. Это моя бывшая, Аня, расстались месяц назад, но она все не унимается и звонит, будто что-то изменится. – Да… я слушаю. – Денис, как дела? – Приторный голос в телефоне. Повернул в сторону железнодорожного вокзала. Сейчас выскочу на кольцо, там до места уже рукой подать. – Нормально. Хотела чего? – ответил напряженно. Не очень хотелось с ней общаться. Нужно было вообще не брать трубку. – Может, мы встретимся? Все же было хорошо. – Ты сама ушла, – ответил ей, но прекрасно понимал, почему так вышло. На ее месте ушла бы любая, если бы ей уделялось столько времени. Это всего лишь отговорка. – Денис… я люблю тебя. Мы попытаемся еще раз? – Боюсь, что не взаимно. Ань, если звонишь ради того, чтобы это сказать – не теряй время… И чего они все звонят? Аня не единичный случай. А я не влюблялся серьезно еще со студенческих времен. Всегда предпочитал «одноразовые» отношения, без всяких на то обязательств. Было пару девушек, которые задерживались на месяц или два, но это, скорее, исключения из правил, и Анна одна из них. Сам не знаю, что мне надо в этой жизни. Все друзья и бывшие однокурсники уже давно женились, некоторые даже детей успели завести, а я, в свои двадцать восемь, все еще холостяк. Работа зачастую заменяет мне женщин, хотя не могу сказать, что я их не люблю. Просто не те встречаются, а я не знаю, кого хочу видеть рядом с собой. Бросил телефон на сиденье. Посмотрел, где припарковаться. Машину поставить здесь как всегда негде. Но все-таки нашел свободное место. Погода была пасмурной, опять собрался дождь. По асфальту, покрытому вчерашними лужами, стелился чуть заметный туман, но тепло еще держалось в воздухе. Но вот солнце наконец показалось из-за быстро бегущих облаков, ослепив меня, и небо стало ярко-голубым, будто лето вернулось снова. В бардачке лежали темные очки. Может, они и не нужны особо, но старался держать их при себе. Вообще предпочитаю смотреть людям в глаза – они тогда быстрее теряются. Это начало сентября выдалось не слишком жарким, но на следующей неделе наверняка опять потеплеет. Сегодня пришлось накинуть куртку, хотя в машине она не нужна вовсе. До дверей опорки ровно шесть ступеней – три секунды ходьбы. Я уже бывал здесь не раз, но сегодняшнего дежурного не знал. Нужно было забрать у него документы, которые оставил перед командировкой Кравцов. Еще одна поездка – и можно выспаться дома под звук телевизора. Я надеялся, что история с бессонницей сегодня не повторится. *** Очередной поезд двинулся, гремя составом. Бабулька успокоилась, поняла, что пока покупателей не будет. Под шум колес отходящего поезда я подошла к ней, тронула за плечо. – Извините! – пробормотала я. – Вы не видели здесь собачку? Конечно же, я несла первое, что пришло в голову. Но это подействовало, потому как она повернулась ко мне и внимательно посмотрела. – Какую собачку, девочка? – Щенка… Белого, с рыжими пятнами. Джек-рассела. – Не знаю, – проворчала бабка в ответ. – Ну, он такой… маленький, три месяца! Потерялся утром, здесь, недалеко! – Я начала отчаянно размахивать руками, показывая размер вымышленного потеряшки. – Не видела, иди в ларьке спроси. Не отвлекай. Краем глаза я заметила, как Виктор уже направляется к своему другу, и поняла, что разговор можно заканчивать. – Ладно, пойду искать там, – протянула я. Не успела даже дойти до угла вокзала, куда скрылись мои новые знакомые, как услышала истошный крик позади себя. – Людечки! Обокрали! Держите воров! Бабулька оказалась не такой уж обессиленной. Она мчалась, размахивая баулом, и поднимала шум на всю площадку. Прохожие шарахались в стороны; некоторые смотрели мне вслед, не понимая, что происходит. Но, на мою беду, откуда-то вынырнул наряд полиции. Один полицейский кинулся мне наперерез, второй уже вел, пристегнув наручниками друг к другу громко возмущающихся Витьку и Вадика. – Эти? – спросил полицейский не умолкающую бабку. – Эти, сынок! И девка с ними! – Не с ними! – возмутилась я. – Как же! Видала, как шушукались неподалеку. Да и приехали они вместе. Это же надо, последние три тыщи достали! Ироды! – кричала она, надрывая голос. – Ладно, сейчас пойдем в участок, там разберемся, кто чего украл. Идем! – А как же?.. – бабка показала на баул с пирожками. – Это с собой. Или заявление писать не будем? Бабка засомневалась, что-то бубня себе под нос. Три тысячи для нее, конечно, были большой суммой, но и уходить она не желала. Я же увидела, как из кармана Виктора выпали деньги и полетели по тротуарной плитке, подгоняемые ветерком. – А вон то не ваши деньги? – спросил он, указывая на купюры свободной от наручников рукой. Бабка от волнения даже бросила котомку, побежав как молодуха за ними. – Мои! Мои родимые! – Так что, мы свободны, сержант? – спросил Вадик полицейского, что держал их. – Пройдем в участок. Проверим вас по базе, – засомневавшись, произнес старший. – Если все нормально – отпустим. Через сколько ваш поезд? – Через полтора часа, – ответил Виктор. – Да все у нас нормально, чисто. Можете проверять. – А девчонку куда? – спросил тот, который держал меня за руку. – С собой. – Мне мои вещи отдайте! Я к папе еду. – Вот там и разберемся, кто куда едет. – Он толкнул в спину, и мне пришлось плестись с ними, прихватив рюкзак. Здание полиции располагалось через дорогу. Мы поднялись по ступенькам, прошли по коридору, пару раз свернули, затем нас втолкнули в большую комнату, в углу которой находилась клетка. Я видела такие по телевизору в бесконечных сериалах, но лично попала в такое помещение впервые. В клетке стояла лишь одна лавочка, а в самом кабинете по краю располагались откидные деревянные стульчики в ряд, как когда-то стояли в актовом зале нашей школы. В другом же конце кабинета располагался стол, и за ним важно восседал усатый мужчина в форме. – Иваныч, принимай! Надо их проверить! – произнес молодой сержант, что привел нас. – Давай туда! – усатый бросил ключи от клетки, и через минуту возмущающихся парней затолкали за решетку, поставив рюкзаки в углу кабинета. – Девчонку оставь, не сбежит, – проворчал он, одновременно сетуя на недопитый чай. – Чего вытворили? – Митрофановну обчистить хотели. Что пирожками на вокзале торгует. – Ее обчистишь, сама кого угодно облапошит, – буркнул он в ответ. – Ладно, оставляй! Сейчас глянем, что за фрукты. – Здравия желаю! – С этими словами молодой сержант покинул помещение, а усатый уставился на нас с недовольным видом. Я ерзала на неудобном стуле, пытаясь пристроить ногу на ногу, но с высотой сиденья это было сложно сделать. А еще разболелась спина. В данный момент я понимала, что папе все-таки придется позвонить, но телефон лежал в рюкзаке в выключенном состоянии. Усатый полицейский медленно нажал кнопку, включая свой допотопный компьютер, на мониторе которого загорелся значок Windows. Агрегат издал протяжный скрип. – Документы есть? – протянул он, глядя на парней. Вадик вытащил из-за пазухи паспорт и подал его через решетку, второй сделал то же самое. – Сейчас посмотрим, кто такие… – Смотри быстрее, командир. На поезд опоздаем, правда. Усатый полез в свой компьютер, практически уткнул нос в монитор, что-то бубня. Но в этот момент в коридоре раздались ровные шаги, и в кабинет без стука вошел молодой высокий парень, лет двадцати шести-двадцати восьми. На темные короткие волосы были подняты солнечные очки, глаза прищурены, губы чуть заметно улыбались. В левой руке он держал кожаную папку для документов, в правой ключи от машины, которые ловко перебрасывал через палец. Глаза сверкали, шаги были ровными и четкими. Одет он был по гражданке – в синие джинсы и черную рубашку. Его взгляд на секунду остановился на мне. Не знаю, что произошло со мной в тот момент, но я почувствовала, как сердце застучало сильнее. Кажется, я где-то видела его раньше. Парень отвел от меня глаза, а потом обратился к усатому: – Майор Телегин? Вам тут для меня документики передавал подполковник Кравцов. – Стучаться не пробовали? – произнес в усы наш новый знакомый. – А вы кто? – Капитан Ветров, уголовный розыск. – Парень достал удостоверение и ткнул усатому майору Телегину прямо под нос, невзирая на ранг. Лицо его казалось знакомым. Не знаю почему, но я не могла отвести от него взгляда. Но и не могла вспомнить, при каких обстоятельствах мы с ним встречались. Внезапно капитан повернулся, пристально рассматривая меня, и я поспешно отвела глаза. Телегин наклонился, открывал сейф, а я вновь поймала на себе взгляд вошедшего. – А это кто? – вдруг спросил молодой капитан, указывая на меня. – Это? На вокзале задержал наряд, пытались бабу одну обчистить эти трое. Я замерла, осознав, что влипла хуже, чем мне показалось сразу. Все мечты рухнули в один момент, и я поняла, что ничего хорошего этот день уже не предвещает. – Я знаю эту девушку! – уверенно произнес Ветров. – Расследовал одно дело три года назад на районе. Знаю, живет одна с матерью. Родители в разводе. Я подняла голову от неожиданности и удивленно посмотрела на него. – Куда собиралась? – уточнил усатый. – К… к… к папе в Москву. – А мать в курсе? – вдруг спросил меня Ветров. – Не-а, – покачала головой. – А с этими чего связалась? – Он махнул рукой в сторону незадачливых парней. – Я связалась? Ехали вместе просто в дизеле… я ничего не делала. – Начала рассказывать, как было на самом деле, умолчав о моменте кражи и причастии к ней парней. – Понятно, – прервал меня молодой капитан. – Сергей Иваныч, я заберу ее. Все равно еду в их город. А то будет всю ночь шататься без денег. – Я не… – попыталась возмутиться. – И даже спрашивать не буду. Едешь со мной. Идем! – Его тон был резок, и я поняла, что лучше не спорить. Я поднялась, схватила свой рюкзак, прижав к себе, испуганно посмотрела на нового знакомого. – Всего доброго, – кивнул он Телегину и вывел меня за руку в коридор. Я вздохнула с облегчением. В Москву, конечно же, не попаду, но хоть здесь пронесло. Интересно, кто же такой этот Ветров? Неужели так и не вспомню? Мы вышли на улицу и прошли к площадке, где я увидела припаркованный серебристый внедорожник. Ветров нажал кнопку, и автомобиль пропищал сигнал приветствия. – Присаживайся, – по-джентльменски открыл он двери, сам уселся за руль, и машина медленно тронулась. Денис Ветров В дежурке помимо майора, зевающего за столом, сидели трое. Двое парней-гастарбайтеров, на деревянном стуле сбоку девчонка в синих джинсах. – Майор Телегин? Вам тут для меня документики передавал подполковник Кравцов. – Стучаться не пробовали? – пробубнил Телегин себе под нос. – Капитан Ветров, уголовный розыск, – представился я. Понимал, что одет по гражданке, но форму я надевал лишь по крайней необходимости. На моей должности это было вовсе не обязательно, а зачастую мешало расследованию, привлекая лишнее внимание. Показал удостоверение. Повернулся к девчонке. Черт возьми, это же она! Та самая, о ком я постоянно думал! Сколько не пытался выбросить из головы эту малолетку – все впустую. А она здорово изменилась, похорошела. Вид растерянный. Сразу понятно – что-то произошло. Не смотреть! Отвернись же от нее! Голова сама поворачивалась, чтобы еще раз поймать ее взгляд. Она не помнила меня, сразу видно. Отвернулась, о чем-то задумалась, взгляд устремился вдаль, в окно. Интересно, о чем она думала? А ведь она даже не подозревала, что мне было все о ней известно. Как же она попала сюда? – А это кто? – спросил майора, указав на честную компанию. – На вокзале задержал наряд, пытались бабу одну обчистить эти трое. – Я знаю эту девушку! Расследовал одно дело три года назад. Знаю, живет с матерью. Родители в разводе. – Куда собиралась? – поинтересовался Телегин. – К…к…к папе в Москву. – А мать в курсе? – Не-а… – А с этими чего связалась? – Я связалась? Ехали вместе просто в дизеле… я ничего не делала… – Она смотрела так невинно, как это было и в момент нашего знакомства. Пропустил большую часть информации мимо ушей. Понятно, что случилось. Поругалась со своей безалаберной матерью. А ведь она у нее не подарок. Карина… я отлично знал, как зовут девчонку. Это имя запомнил навсегда. Кажется, я понял, что держало меня, и почему не мог перевестись. Сколько не пытался забыть то дело, выбросить из головы все, что мне стало известно, ничего не получалось. Не представлял, как вообще можно три года хранить в себе столько негатива. Да любая другая уже плакала бы, билась в истерике, проходила курсы реабилитации у психологов. А эта молчала, все держала в себе. Не хотела, чтобы узнали, что произошло у них дома в тот день. И кажется, вовсе не из-за убийства. Просто слишком большой стресс перенесла. Нужно забирать ее отсюда, пока не случилось чего. Кто знает, что за компания с ней… *** Ехали долго. Я молча смотрела в окно, представляя, что будет твориться дома и как станет орать мать. Чуть пожелтевшие деревья вдоль трассы пролетали мимо. А Ветров расслабленно держал руль одной рукой, второй нажимал кнопки магнитолы. То и дело поворачивал голову, чтобы посмотреть на меня, а я отворачивалась. Почти уснула, когда он внезапно обратился ко мне: – А ты меня не помнишь? – спросил он. – Нет… А должна? – удивленно проговорила я. – Я был у вас дома три года назад, когда пропал без вести знакомый твоей мамы, Зорин. Я запомнил тебя… Что-то екнуло в груди, добавив паники, но я постаралась сразу же взять себя в руки, чтобы не выдать эмоций. Это же надо… первый человек, кто напомнил о том уроде, с которым были связаны самые худшие воспоминания в жизни. То, о чем старательно пыталась не вспоминать, просто стереть в памяти. А этот молодой капитан и есть следователь, который приходил к нам, долго беседовал со мной, потом с мамой. Он ничего не заподозрил, ведь я тщательно подготовилась к его визиту. Это же надо, встретить его вот так, по глупости. Если бы сегодня не сбежала, никогда бы и не увидела следователя, ведь с тех пор нам не приходилось встречаться. – Я вас не помню, – повторила, отвернувшись. Но он не унимался. – Что у вас произошло дома? Почему сбежала? – Я не сбежала. Просто к папе хотела, – заявила, стараясь не смотреть на Ветрова. – А ты подумала, что может случиться в дороге? И вообще, ты предупредила своего папу о том, что ты едешь к нему? Это был настоящий допрос с пристрастием. Ветров начал выпытывать все по порядку. Нашему школьному психологу было далеко до него по способностям, а за эти три года он еще поднабрался опыта. Буквально за час ему удалось выудить из меня информацию по поводу обстановки дома и в школе, про драку с Катковой и визит к директору, про постоянные наезды со стороны моей мамы и полное отсутствие внимания. Даже про то, какие я книги прочла за лето, мы умудрились с ним поговорить. В душе я молила, чтобы он не начал разговор про Олега Зорина. Эта тема была для меня запретной, и не знаю, как бы стала выкручиваться, вспомни он тот случай. Но все обошлось. – Знаешь, Карина… – Он немного промолчал в момент обгона по встречной полосе. – Я, кажется, понял, в чем дело. Ты переживаешь за развод родителей, а мать не дает тебе видеться с отцом. Я прав? – Правы, наверное, – согласилась, желая поскорее закончить эту тему. – Я сам поговорю с твоей матерью. Не думаю, что она обрадуется твоему побегу. И одну тебя не отпущу. Покатаешься со мной, иначе я опасаюсь за твою жизнь. – Он рассмеялся, и я поняла, что он пошутил, хотя тон был довольно серьезен. Часы на экране начищенной панели его автомобиля показывали три часа дня. Что же, скоро мать вернется домой. Зато недолго кататься с этим полицейским. Хотя, он вдруг перестал меня напрягать, и я почувствовала защиту в его лице. Использую его дар убеждения, чтобы сгладить обстановку. Может, мама прислушается к его словам? Было похоже, что он на моей стороне, а мне это не помешало бы. Позвонить папе смогу и на следующий день. – Держи, кстати. Вдруг что понадобится, – протянул он свою визитку, а я быстро прочла, что там написано. Значит, Ветров Денис Андреевич. Хорошее имечко, складное. Не то, что у меня. Я спрятала ее в карман и расслабилась, слушая радио. Время прошло быстро. Правда, мне пришлось таскаться за Денисом Андреевичем по коридорам местного управления полиции, но это оказалось довольно забавным мероприятием. Я столько нового услышала, что просто глаза на лоб лезли от такого разнообразия происшествий в нашем городишке. Никогда бы не подумала, что такое вообще может происходить у нас. Хотя кому, как не мне, про это думать?.. Он не отпускал меня ни на шаг, опасаясь, что могу просто сбежать и желая доставить маме прямо в руки. Уже в полседьмого вечера, когда мы добрались до моего дома, я быстро, стараясь не попадаться маме на глаза, прорвалась в ванную. Мама ничего не успела сказать, хотя, как ни странно уже была в курсе моего исчезновения. Видно, вновь классная накапала, что меня нет в школе. Но следователь сразу же преградил маме путь, дав мне возможность ретироваться. – Марина Степановна, капитан уголовного розыска, Денис Ветров. Мы уже встречались. Разрешите войти и побеседовать по поводу вашей дочери. Эти слова оказали на мою маму прямо-таки волшебное воздействие. Тон сразу же сменился, а на лице отразилась наигранная улыбка. Этим шансом я и воспользовалась. Ветров сам пошел с ней на кухню. Я была уже в постели, слушая обрывки фраз, доносящихся с кухни. Похоже, мама еще варила ему кофе. А мне безумно хотелось спать. Мне искренне стало жаль симпатичного капитана Дениса Ветрова. Незавидная работка. Целый день промотался, теперь мои проблемы решает. А ведь ему еще ехать обратно за рулем, это займет не меньше часа. Скоро стемнеет, а он будет совсем один на трассе. Я вдруг сообразила, что в страшном лабиринте моего сна, в непонятной локации находится человек с созвучным именем. Он там совсем один и нуждается в моей помощи… Черт, что же мне делать?.. Рука невольно потянулась к тумбочке, где стояла шкатулка с амулетом. Денис Ветров Она отвернулась и снова смотрела в окно. А я то и дело поворачивался, глядя на ее профиль. Чуть вздернутый нос и красивые глаза в обрамлении длинных ресниц. Чувствовал, что нервничаю сам, пытался поймать радиоволну, но пальцы попадали совсем не на те кнопки. Интересно, сколько ей сейчас лет? Шестнадцать? Семнадцать? Помнил ее совершенно другой, теперь это была вполне сформированная девушка. Нужно срочно начинать разговор о чем-то постороннем, чтобы выбросить из головы все глупости. О чем я только подумал?! Я же не тот, кого она убила! – Ты меня не помнишь? – спросил, пытаясь отвлечься. – Нет… А должна? – Она удивленно смотрела на меня, хлопая ресницами. – Я был у вас дома три года назад, когда пропал без вести знакомый твоей мамы, Зорин. Я запомнил тебя. Черт возьми, зачем это сказал? Хотелось проверить ее реакцию, но Карина вдруг сделала безразличное лицо. Такое, каким его запомнил еще с момента первой встречи. – Я вас не помню, – отвернулась она. – Что у вас произошло дома? Почему сбежала? – Я не сбежала. Просто к папе собиралась. – Она не хотела смотреть мне в глаза. Подозревает что-то, или дело в другом? Не стану больше напоминать про того урода. Нужно срочно менять тему. Карина не слишком желала рассказывать о себе. Пытался вытащить из нее информацию, но оказалось, даже это сделать непросто. Старался подходить с разных сторон. Мне был очень интересен способ ее мышления, отличающийся от большинства людей. Дома обстановка не из лучших, с отцом видеться не дает мать, а она ведь его любит, слышно сразу по голосу. Наверное, это один из немногих людей, кого она любит на самом деле. Было страшно за нее. Как можно жить так вот, когда нет ни друзей, ни поддержки? Жаль девчонку, даже у меня на душе какой-то осадок. Я знал это и раньше, но постоянно пытался забыть и выбросить ее из головы. Почему наши пути снова пересеклись? Если бы я только мог помочь ей… Опять дурацкие мысли! Нужно отвернуться и смотреть на дорогу. Или все-таки?.. Достал из козырька над моим сиденьем визитку. – Держи, кстати. Вдруг что понадобится. Знал, что она не позвонит. Ну, а вдруг?.. Что же мне с ней делать? Снова выбросить из головы? Или попытаться изменить ситуацию. Но вот как? Как бы я хотел помочь ей! Глава 6 Не успела прийти в себя, как меня сильным ударом отбросило на спину. Как будто воздух сконцентрировался в огромный кулак. Я ударилась спиной о шершавую поверхность и стиснула зубы, пытаясь сообразить, что происходит. Но светящийся шар, внезапно появившийся в воздухе, помешал увидеть, что творится за ним, а свист ветра в ушах заглушил все остальное. Я двигалась назад, пока спина не коснулась холодной поверхности. Не поняла, где же мой кошмарик, Дэн? Я медленно поползла вдоль стены, опасаясь, что шар двинется в мою сторону, но вокруг лишь нарастало давление воздуха, которое давило на барабанные перепонки. А шар на глазах рос в размерах, заполняя помещение. Казалось, он вот-вот доберется до меня. За пределами магического свечения ничегошеньки не было видно, черная пустота пожирала все вокруг. Шум стих, а в сфере появился водоворот. В нем проносились неясные картинки, размазываясь и тут же исчезая в центре. Если бы в тот момент у меня получилось проснуться, я бы без зазрения совести сделала это, но, увы, не могла. Тревога нарастала, но я боялась кричать, чтобы не выдать своего присутствия. А потом я услышала слова. Они не были произнесены вслух, я почувствовала их внутри. «Ты не уйдешь отсюда никогда!» Не поняла, кому предназначена эта фраза? Уж точно не мне. «Подойди ближе. Тебе не тягаться со мной!» Кто-то был здесь помимо меня, я чувствовала противостояние невидимых существ. «Ты ничего не сможешь мне сделать, у тебя нет силы. Зря стараешься, веллин». Какое знакомое слово. Значит, я точно попала по назначению. Вот только где же Дэн? «А попробуй-ка это!» Яркая молния озарила помещение вспышкой, а шар стал голубым, и волшебные разводы появились в нем. «Моя энергия не достанется тебе! Я буду сражаться до последнего!» Что начало происходить потом, было фантасмагорией, неподвластной человеческому разуму. Синие молнии, яркие всплески энергий, чьи-то мысленные ругательства. Интонация в них не присутствовала, но душой я начала понимать, что происходит страшное. «Рина, где же ты!?» Этот безмолвный крик я услышала последним, и вдруг поняла, что Дэн здесь. Еще немного – и он не выдержит натиска невидимого существа. Мне стало страшно, но не за себя, а за него. Что же делать? – Дэ-эн, – произнесла осторожно. В ответ увидела лишь новую атаку невидимого духа, а шар переместился вверх, начав медленно вертеться. – Дэнмириан! Ты здесь? Где ты! – крикнула я, встав на ноги. Боязнь непонятного существа затмил страх за Дэна. Яростная вспышка, сопровождаемая чьим-то криком, заставила на секунду закрыть глаза, а потом я увидела, что из тьмы, материализуясь на лету, вылетает мой знакомый и падает передо мной, еле успев подставить руки, чтобы лицо осталось целым. Мне показалось, что он мертв, но я увидела тут же, что Дэн шевелится. Он был цел, хоть и обессилен. Подняв голову, в отблесках магического свечения он увидел меня и вдруг улыбнулся, чего я и вовсе не ожидала. – Рина, как хорошо, что ты вернулась! Хоть где-то и кому-то я была нужна. Даже как-то обрадовалась, что он здесь. Все же лучше, чем встретиться с такой штукой наедине. Но, оказывается, все только начиналось. Он поднялся, не оглядываясь. Невидимый противник тоже взял тайм-аут, потому как свечение поубавилось. Дэн выглядел не ахти. Часть его и без того порванной одежды вовсе пришла в негодность, добавились новые ссадины и порезы, сквозь которые сочилась вполне человеческая кровь. Но хуже всего было то, что его глаза не излучала той энергии, которая присутствовала в них в прошлые наши встречи. – Дэн, я здесь. Что это было? – Я подошла к нему, протянув руку к кровоточащей ране на плече, но тут же отдернула как от огня. Мне хотелось помочь, но как это сделать, не знала. – Где ты был? Почему я не видела тебя только что? – Я был здесь. В третьей ипостаси, призрачной. Бороться с противником надо его же методами, – устало ответил Дэн. – Иди-ка сюда! Сейчас мы сделаем это вместе! – В призрачной ипостаси? Шутишь? – Ты останешься в своей. Ну же! – Нет! – отпрянула я. – А что, другого выхода отсюда нет? – Позади тупик. Выход лишь один.  Я должен его одолеть, – злобно произнес он, потом вновь глянул на меня. – Мы должны, если ты еще не поняла этого. Артефакт поможет нам это сделать! – Обрадовал, – ляпнула в ответ. – Что надо, говори! Он вздохнул, представляя, как объяснить действия человеческой девочке, которая не знает, что такое ипостаси. – Я все сделаю сам, просто расслабься и постарайся меня почувствовать. И не поступай больше так, как было в момент перехода. Вспомнил же, зараза, как я его бросила. Я разве виновата, что так получилось? Я пока еще не научилась контролировать свои сны. – А что, все было так плохо? Ты жив и вовсе не сгорел в силовом поле, – пошутила я, хотя было не до смеху. – Ты бы этого хотела? – насмешливо спросил он, поворачиваясь к невидимому противнику, который как раз в этот момент нанес силовой удар. Меня пронзило противным ощущением, будто лишили возможности дышать. «Иди сюда, осталось немного, Дэнмириан!» – произнес насмешливый голос. – Рина! Возмущаться будешь потом! Нет времени! – крикнул Дэн, подхватывая меня на руки, а потом я услышала продолжение фразы, которое сразу изменило мое отношение к происходящему. – Меня сейчас не стоит бояться. Просто слейся со мной. Бояться нужно это… Невидимая сила подхватила меня, прошвырнув между колоннами, а Дэн просто исчез. Я не видела его, лишь чувствовала тепло, которое исходило от него. Он перешел в ту самую, призрачную ипостась, преобразился. Я и себя не видела, казалось, мои руки стали полупрозрачными. Было очень страшно осознавать, что происходящее реально. Я решила переквалифицировать все в сон – так было легче воспринимать действительность – и просто прижалась к нему, испытывая перегрузки как в парке аттракционов. Но на самом деле бой шел на смерть. Словами это передать было невозможно, даже если сильно захотеть. Все слилось в едином порыве. И вдруг я поняла, что нахожусь в той самой страшной сфере. Передо мной проносились картины из моего детства. Причем не самые лучшие. На смену им пришли другие, из более позднего периода жизни. Было ощущение, что все мои кошмары вылезают наружу из глубин моего подсознания. В самый неприятный момент я увидела изображение мужчины, что лежал передо мной, лицом в белую плитку пола, и не дышал. Я успела передернуть головой, и противная картина испарилась, сменившись на следователя, который сидел на стуле в моей комнате, а я смотрела в окно. В тот момент я его очень боялась. Меня крутануло на триста шестьдесят, и я увидела страшную женщину в демоническом обличье и себя со стороны. Черт, это уже не мой кошмар! Все закончилось внезапно. Я ощутила, что лежу на каменном полу, ни жива, ни мертва, а надо мной склонился Дэн. Тишина с непривычки резала слух, все еще воспроизводя в памяти остатки свиста ветра. – Рина, Рина! Очнись! – О-о-о… – простонала я, поворачиваясь на другой бок. Я чувствовала, как Дэн приблизился ко мне, а его дыхание согревало кожу в вырезе рубашки. Рука скользнула от груди выше, дотронувшись до моей шеи, а потом его палец остановился на моих губах, нежно очерчивая контур. Я делала вид, что ничего не чувствую, хотя внутри меня боролись мои эмоции. Пальцы двинулись дальше, гладя скулу, замерли в ямочке около уха. – Рина! – другой рукой я получила легкий шлепок по щеке и резко открыла глаза. – Спасибо! А по-хорошему нельзя? – Я попыталась подняться. – Можно. Но на тебя только это действует. Я приподнялась, рассматривая последствия того, здесь творилось. Свет появился: тихий, моргающий, бледно-зеленоватый. Это был тот же лабиринт. В стенах расползались трещины, длиной по несколько метров каждая, одна мраморная черная колонна упала поперек зала, а потолок угрожающе прогнулся. Выбитые из стен камни были разбросаны вокруг. А в центре лежал некто белоснежно белый, как фарфоровая статуя. Лишь на груди сквозь ткань было видно подсыхающее пятно бурой крови. – Дэн, а это кто? – спросила, поняв, что мой голос дрожит. Дэн повернулся, рассматривая тело. – Так это и есть тот неар. Тот, кто хотел убить меня. Еще немного – и тут лежал бы я. – Кто он? – испуганно спросила я. – Он такой же заключенный, как и я. Анмгрин. Дух света. Рина, как мне сделать так, чтобы ты больше не исчезала? Он говорил об этом спокойно. Подумаешь, убил некоего Анмгрина за то, что он мешал ему пройти. Противостояние высших. Почему для него все так просто? – И чегой-то ты надумал сократить мое имя? – решила я перевести тему. Я увидела, как труп просто испаряется, уходит в стены и в потолок, будто его высасывает само помещение. Передернулась от ужаса, что такое могло произойти с нами. Он просто исчез. Но Дэн не обратил на это внимание. Зато не преминул ответить на мой вопрос. – Ты знаешь, я тут подумал, почему должен коверкать язык, выговаривая твое полное имя, потому, что этого хочется тебе. Ведь я же не возмущаюсь, что ты сократила мое. – Он произнес это абсолютно серьезным тоном, что мне даже стало не по себе, хотя совесть по поводу сокращения его высочайшего титула вовсе не мучила. – Ладно, – согласилась я, желая скорее покинуть это помещение. Он тоже оглянулся, услышав шум. – Идем-ка быстрее отсюда. У меня предчувствие, что потолок скоро не выдержит, – поднял он за руку. Мы рванули к выходу, откуда начинался длинный освещенный коридор. Так быстро мне никогда не приходилось бегать, а ведь зал был метров двадцать, не меньше. Успели. Мы услышали оглушающий грохот. До нас донеслись крупицы пыли, что наполнили туманом весь проход. – Успели, очень хорошо, – остановился Дэн. Я пыталась отдышаться. – Что за… – Он вдруг осмотрел себя, а потом с недовольным лицом рванул остатки своей рубашки, которые бросил в туман. – Так будет лучше, только мешает. – Это уж точно, – отвела взгляд, стараясь не смотреть на полуобнаженное тело, покрытое шрамами. Кожаные браслеты на руках с вкраплениями драгоценных камней и ремень, что охватывал стройные, но накачанные бедра, поблескивали в этом свечении, отражая блики крупиц света, проникающего сверху. – Что будем делать дальше? – спросила я, когда мы перевели дух. – Пойдем! Это лишь второй круг. Мы должны пройти все оболочки, в этой локации есть выход. Когда ты исчезла, я шел наугад, но попал в западню. Я же говорил тебе, что здесь идет игра на выживание, когда заключенные встречаются друг с другом. – Опять? – расстроено произнесла я. – Это хоть когда-нибудь закончится? – Мне нужно попасть к Кителле. Вернуть себе силу управления Фором, снять с него заклятие. А потом ты будешь свободна, – раздраженно ответил Дэн, пока мы пробирались через узкий проход. – Как же я рада. Стой! Хочешь сказать, что мы будем искать выход так же, как в прошлый раз? Я не собираюсь каждую ночь шататься тут с тобой, рискуя отправиться на тот свет. Чего-то я ляпнула лишнего. Я и так была в аду и проходила все его круги. Дэн яростно сверкнул глазами. Уж не знаю, какие мысли крутились в его голове. Я лишь потом поняла, что он тогда думал, если человеку можно вообще понять мысли неземного существа. Мы вышли в странное место. Потолка над головой больше не было, лишь стены, уходящие ввысь. Вверху закручивались серо-зеленые облака, изредка освещаемые вспышками синих и фиолетовых молний. Пол под нами был прозрачным как горный хрусталь, под ним полыхал огонь. Но тепло не проникало сквозь толщу материала, поэтому от пола тянуло все той же прохладой. Представляю, что было бы, проломи они вместо потолка этот пол. Кажется, мы бы просто сгорели заживо. Выйдя на середину, поняла, что туман, образовавшийся вокруг, мешает рассмотреть что-либо дальше моей руки. Но вот Дэна видела отлично. Он все еще обдумывал мои слова. На холодном красивом лице не было эмоций, он просто молчал. Но я понимала, что молчание неспроста. Я даже не заметила, как он исчез. Стояла одна посреди туманного анклава в бесконечном лабиринте моего сна. – Дэн! Где ты? Вернись сейчас же! Мне страшно! Я чуть продвинулась вперед, но остановилась, поняв, что не знаю, куда идти дальше. – Дэнмириан! Куда ты пропал? – возмутилась я, поняв, что голос дрожит. Отбросила назад надоевшие локоны и дотронулась до Фора, что все так же висел на шее. Я не знала, что делать дальше. Варианта два – остаться на месте и ждать, пока сон закончится, либо идти вперед. Куда идти я тоже не могла понять, ибо пользоваться артефактом мне было не под силу. Дэн появился так же внезапно, как и исчез. Дернувшись от неожиданности, я замерла, почувствовав, что его руки находятся у меня сзади на талии, а сам он стоял передо мной на коленях. Наши взгляды встретились, его огненные глаза горели дьявольским огнем, от которого я не могла оторваться. Казалось, все вокруг померкло и перестало существовать. Осторожно, не делая резких движений, он запустил руки мне под рубашку, и пальцы ловко скользнули по обнаженной спине, поднявшись вверх. Он изучал каждую точку моего тела, а я боялась пошевелиться. Мне было приятно, хоть и страшновато. – Какая у тебя гладкая кожа, Рина… – прошептал Дэн. – Хочу исследовать ее всю. Он поднялся, оказавшись напротив меня, поднял мой подбородок. Губы приблизились к моим, оставив легкий поцелуй. Потом он несколько отстранился, наблюдая за моей реакцией. – Никогда бы не подумал, что так приятно касаться человека, – произнес он бархатистым тоном. – Ты возбуждаешь меня. Тебе это известно? – Потому что ты столько времени провел без женского общества? – съязвила я, пытаясь отстраниться, но это оказалось бесполезно. – Вовсе не поэтому. Я сам не понимаю, что со мной. Именно ты… – Он остановился, не отпуская меня. – Я мог бы дать тебе гораздо больше. – Например? – попробовала выбраться, но он лишь зажал меня сильнее. – Я мог бы показать тебе наслаждения, которые ты не знала. – Я не… – попыталась ответить, но ничего не успела произнести. Его губы властно впились в мои, полностью захватив в сладкий плен. Это было настолько волшебно, что голова начала кружиться от ощущений, которые Дэн во мне вызывал. По телу разлилось неведомое ранее тепло, ноги дрожали. Его язык настойчиво исследовал каждую клеточку моего рта, то ускоряя свой темп, то медленно проводя по моим губам. Руки держали меня так, что шевелиться вообще не было возможности, да и не хотелось. Я осторожно протянула руку, запустив пальцы в густые волосы, которые оказались не жесткими, как я ожидала, а упругими, шелковистыми на ощупь. Я начинала входить во вкус его игры. Но потом он сделал то, что прервало мои приятные ощущения. Его пальцы ловко расстегнули верхнюю пуговицу моей рубашки, дотронувшись до груди. Я воспользовалась моментом, отскочила от него, как от огня, тяжело дыша. Дэн остался на месте, невозмутимо глядя на меня. Для него это было очередной забавой, а я искренне не могла понять, зачем он это делает, когда ему угрожает опасность. В небе сверкнула лиловая молния, за которой последовал раскат грома, а между нами пронеслась легкая дымка. – Рина! Что с тобой? Тебе же это нравится! – Он скрестил руки на груди, глядя на меня с высоты своего роста. – Не знаю… Как-то все не так. Я боюсь тебя. – У тебя никогда не было мужчины? – вдруг спросил он напрямую. Я даже не знала, что ответить на этот неожиданный вопрос. Пришлось бы объяснять то, о чем говорить абсолютно не хотелось. Или напротив, нужно кому-то рассказать? Может, Дэн единственный, кому я могу довериться? – Если тебе это очень интересно, то я не девственница. Надеюсь, теперь твое любопытство удовлетворено? Он удивленно посмотрел на меня. – Ты же врешь мне! Ты боишься каждого моего прикосновения, я чувствую это. Ты дрожишь даже при мысли, что кто-то дотронется до тебя. – Потому что мне не нравится! Ты понимаешь? Противно от этого! – Даже во сне я не могла говорить о том, на что поставила блокировку в своей памяти. – Хочешь стать моим личным психологом? – постаралась сменить тему, но на Дэна это не подействовало. – Иди сюда, Рина. – Нет уж! – Я попыталась отойти дальше, но он настиг меня. – Скажи мне правду! – Правда и есть в том, что я сказала тебе. Мне это не понравилось. И не лезь ко мне больше, лучше давай искать выход. Я согласна вести себя смирно. – Ладно, идем, – согласился Дэн, отстав от меня. – Чем быстрее я попаду в свой мир, тем скорее сниму с Фора заклятье, и мы забудем все как страшный сон. – Вот в этом ты прав! Ты и есть мой страшный сон, – огрызнулась в ответ. – Я тут тебе про это битый час толкую, а у тебя на уме лишь руки распускать. – Но ведь тебе понравилось со мной целоваться? – не унимался он. Не могла же я сказать ему, что это был первый поцелуй в моей жизни. Действительно, самый лучший, хотя сравнивать и не с чем. Надо постараться, преодолеть свои комплексы, хоть во сне. Я до сих пор ощущала на своих губах вкус, чувствовала тепло и нежность. Неужели все может быть вот так, приятно? Но в то же время я боялась Дэнмириана. Мне было не по себе от его исчезновений и того, как он крутил меня словно игрушку. Вообще, он был очень странным. Но что тут говорить, когда он, по его словам, вовсе и не человек. Человеческие мужчины на такое не способны. – Да, мне понравилось. Наверное, – уклончиво согласилась я. – Идем искать твой портал! Он потянул меня в туман, где оказался один единственный выход. Дальше нас ждала долгая дорога по новой локации, в которой я стала проводником. Путь затянулся на несколько часов, в течение которых я не раз ощущала, как бьется сердце Дэна, когда он обнимал меня. И пусть ноги устали и не желали идти, я уговаривала себя и двигалась вперед. Знала, дома ждет серое уныние и неприятный разговор, и не хотела, чтобы этот сон прерывался. Портал оказался там, где мы не ожидали. В самом дальнем углу одного из коридоров, куда без подсказки амулета, мы бы даже не решили сунуться. Он сиял, освещая путь в следующую неизвестность, переливаясь всеми оттенками зеленого и синего цветов. В этот раз уже было не так страшно, ведь я знала, что Дэн рядом, и все будет хорошо. Я поверила ему. Просто взяла и поверила. При переходе ощутила, как энергетические волны пронзают меня. Мириады звезд неслись мимо нас, рассыпаясь на частицы, а потом объединяясь в пушистые облака. Возникла яркая радуга, прямо в необъятном пространстве перед нами выросла до неимоверно больших размеров и вдруг рассыпалась на лучи, а все вокруг померкло. Лишь сильные руки Дэнмириана и губы, что касались моей шеи, остались в кромешной тьме. И как это я пропустила такое в прошлый раз? Никогда в жизни не видела столь красивого зрелища. Мы очутились в новом месте. Заставить себя открыть глаза я не могла, Дэн все еще был рядом. Он не мог сделать мне ничего плохого, ему это просто не надо. Или напротив, он делает это лишь потому, что я пока нужна ему? Что же творилось в его мыслях? В этот момент он начал таять словно мираж. Реальность медленно возвращалась ко мне, а потом Дэн исчез вообще. – Я буду ждать тебя, Рина! – услышала его низкий голос где-то вдалеке. Мне показалось, или он немного дрогнул?.. Глава 7 Легкое сожаление, оставшееся после пробуждения, быстро сменилось насущными заботами. Разговор мамы со следователем Ветровым оказал должное воздействие: она не кричала, не спрашивала, почему я уехала, не пилила как обычно. Просто вела себя так, будто ничего и не произошло. Я ушла в школу, представляя, что начнется там. Но, как ни странно, никто меня не трогал. На перемене случилось то, что вовсе выбило из колеи. Когда я стояла у окна, вспоминая свой сон, ко мне подошла Лера Каткова. – Карина, я хотела бы поговорить с тобой, – тихо произнесла она. Я повернулась, рассматривая обидчицу. На лице Катковой не видать и тени привычного ехидства. С ней даже не было её вечного хвостика, Насти. – Чего хотела? Кажется, с ничтожествами не разговаривают, Каткова. Только запомни, ничтожество здесь – это ты. – Я отвернулась, не желая продолжать разговора, но Лера не отставала. – Карина, я сморозила глупость и хочу попросить у тебя прощения. Я резко повернулась, ожидая чего угодно, но не этих слов. Она стояла, немного опустив голову, глядя на меня из-под длинной уложенной челки. – Каткова, ты че, с дуба рухнула? – Я, правда, была не права. Понимаешь, виновата Настюха. Говорит, смотри, новенького уводят твоего. Вот я и взбеленилась. На самом деле он мне абсолютно не нужен. Прости меня. – Ладно, Каткова, – все еще пребывала я в некой эйфории, – так и быть. Но если ты еще раз на меня хоть что-то скажешь – я твои глаза-то повыцарапаю. Ты поняла? – Мы же с тобой дружили раньше, помнишь? Давай просто забудем тот день, пусть все будет как прежде. Если хочешь – общайся с новеньким, мне ведь не жалко. – Она кивнула головой в сторону Никиты, который стоял неподалеку, не обращая на нас никакого внимания. – Если ты имеешь в виду списывание домашек – так это и не дружба как-то. Ладно, живи, Лера, – язвительно произнесла я. – Мир? – Мир! – согласилась она. Временно разговор был завершен. Я выжидала, когда же закончатся занятия, чтобы позвонить папе. Наконец-то спасительный звонок оповестил всех о долгожданной свободе. Я набросила рюкзак на плечи, вышла на крыльцо, достала телефон и набрала заветный номер. Родной голос раздался в трубке через несколько секунд. Видимо, папа сейчас не ожидал моего звонка, потому как ответил удивленно: – Кариша, как ты? Было слышно, что он находится за рулем. Судя по его тону, он ничего не знал о вчерашнем происшествии. Да мать и не стала бы звонить ему. Этим она бы вновь подтвердила папе, что я любила его больше, чем ее. – Папочка! Я так соскучилась! Как ты там? – Работаю… Как школа? – спросил он, зная мое отношение к ней. – Как обычно. Разве там может быть что-нибудь новое? Папочка, – сделала я небольшую паузу, собираясь с мыслями, – можно я к тебе приеду? – Кариш… – Он немного промолчал. – Я не думаю, что твоя мама одобрит. Да и у меня работы невпроворот. – Папа, – протянула я, – работа у тебя есть всегда. – Карина, ты должна понять. Я приеду к тебе, как только у меня будет свободный день. И о подарке помню на День рождения. Ты разве забыла, о чём мы договаривались? Его тон стал серьезным. Как же объяснить, что нужны мне не его подарки, а он сам? Я прекрасно понимала, что с новой семьей у него больше нет свободного времени, но мне было обидно, что я не могу его видеть как прежде. Будто я хуже всех. Да и не только в этом дело. Если бы мать относилась ко мне лучше, было бы легче перенести эту разлуку. Теперь некому больше поплакаться и просто почувствовать себя маленькой девочкой, какой я давно не была, ведь обстоятельства моей жизни сыграли роль в том, что мне пришлось повзрослеть раньше времени. – Я позвоню тебе вечером, и мы поговорим. Обещаю, – ответил отец. – Я сейчас за рулем, извини, Кариш… – В трубке раздались короткие гудки. Я тяжело вздохнула. Я знала, что он не забудет позвонить, в отличие от моей мамы. И понимала, что сама позвонила не вовремя, но мне все равно стало легче после того, как услышала его голос. Солнце сегодня светило ярко, по-летнему. Не верилось, что еще месяц-полтора – и все изменится. Мир снова станет тусклым. Но пока даже бархатцы на немногочисленных клумбах вдоль тротуара напоминали, что лето еще где-то здесь, совсем рядом с нами. Даже вода в облезлом круглом фонтане, который находился в маленьком сквере по пути, журчала весело, переливалась солнечными бликами. Вокруг фонтана гуляли голуби, и мамы с колясками активно что-то обсуждали, сидя на скамейке. Кто вообще выдумал условные деления на месяцы, дни недели и другие мелочи, которые мешали людям просто жить и заставляли подчиняться своим порядкам? Если бы могла, я бы все изменила по-своему. Ведь это люди решили, что с сентября начинается осень. А я бы перенесла его к летнему периоду. И если бы не школа, можно было бы радоваться этому месяцу сполна. Я прошла большую часть пути, когда мой телефон вновь запищал. Это оказалась мама. Странно, обычно она не звонила мне в это время, разве что изредка, чтобы напомнить о домашних обязанностях. – Да, – коротко ответила я. – Карина! Ты уже закончила? Домой идешь? – напряженно спросила она. – Да! – Неприятность случилась… Твою бабушку забрали сегодня утром на скорой, отвезли в городскую четвертую больницу. Сердце… Мне ее соседка звонила. Ты же знаешь, бабушка никогда не поднимает трубку. Надо сходить к ней, посмотреть, как она там. – Что? – Я подпрыгнула, споткнувшись о бордюр. – Ты же знаешь, у меня работа. Придешь домой – возьми в тумбочке деньги. Пятьсот рублей. На маршрутке езжай. Купишь какого йогурта, да яблок. И печенья… Карина, ты меня слышишь? – Да! – произнесла я уже тише. – Сдачу принесешь. Я буду поздно, но позвоню тебе. Найдешь, чего поесть, сама. – Ладно. Схожу, – согласилась я. Эта новость взволновала. Конечно же, я пошла бы, даже, если бы меня не просили. Я не видела бабушку несколько месяцев, только разговаривала раз в неделю по телефону.  Но последние дни она не звонила совсем, а мне, в связи со всеми событиями, некогда было даже набрать ее. Бабушка никогда не жаловалась на жизнь, и это было ее главным отличием от моей мамы. Напротив, она старалась помочь всем, и не только своим родным. Я знала это не понаслышке, ведь раньше часто жила у нее на протяжении всех каникул. Соседи ее любили, но сама она лишний раз никого не беспокоила. Скорую, видимо, вызвала ее соседка, Воронина Наталья. Она одна из немногих, кто сам приходил к бабуле, чтобы принести продукты или просто помочь по дому, зная о ее слабом сердце. Она и меня звала всегда в гости, поила чаем. Ее дочери давно вышли замуж и разъехались, а муж погиб при исполнении, работал в милиции еще в девяностые, когда его пристрелили во время бандитских разборок. Его портрет в форме висел на стене, а рядом в рамочке местился его посмертный орден за героизм. С тех пор тетя Наташа стала другой, замкнутой, но ко мне и бабушке всегда относилась с теплом и заботой, хоть ей и нелегко пришлось в жизни, воспитывая в одиночку двоих дочерей. Не то, что моя мама, которая не могла найти время для меня единственной. Ехать пришлось на автобусе, ведь больница находилась в противоположной стороне нашего провинциального городка. Желтая маршрутка пролетела мимо, переполненная пассажирами, водитель даже не удосужился остановиться. Хорошо, хоть до места недалеко. Я вышла, направившись с остановки по мощеной дорожке туда, где располагались корпуса больницы. Вошла в справочную. Не слишком разговорчивая светловолосая девушка выглянула, когда я заглянула в окошко. – Чего? – Иванченко Раиса Павловна в какой палате? – спросила я. Моя фамилия не совпадала с бабушкиной, ведь я носила фамилию отца. Девушка покосилась на меня, ее отвлекли от телефона, где одно за другим сигналили сообщения. Еще бы, я бы тоже не хотела работать за такую мизерную зарплату. – Кардиология, сорок вторая, – быстро ответила она, сразу же переключившись в телефон. Бабушка сидела на кровати, молча глядя в окно. В переполненной палате сложно было дышать шестерым находящимся там, в основном, немолодым женщинам. Я заметила это как только вошла. О кондиционерах не могло быть и речи, ведь здесь было все, как и везде в нашей стране. – Здрасьте! – Я вошла, сразу же направившись к бабушке. – Привет, ба! – Карина! – Бабушка попыталась подняться в места, но я остановила ее жестом. – Как рада видеть тебя! Боже, какая ты большая, почти взрослая! – Да, ба! Как ты? – Я присела рядом, достав из пакета покупки. – Зачем все принесла?! Забери, сама съешь дома! – Нет уж. Мама велела тебе принести, – ответила я, не слушая ее возмущений. – Что доктора говорят? – Да что… все одно и то же. Стенокардия. Говорят, меньше нервничать надо, да отдыхать больше. – Так отдыхай, бабуль. Чего ты напрягаешься? – обеспокоенно взглянула на нее. Она здорово изменилась за время, которое никого не щадило. Под глазами выступили дополнительные морщинки, лицо похудело и осунулось. Но глаза сверкали ярко, будто ей до сих пор было лет двадцать пять. – Когда, Карина? Сама же знаешь, хозяйство. А если все заброшу, за что жить буду? Ведь пенсии той ни на что не хватает. Да и не могу я так просто сидеть, сложа руки. Мама как, все на работе? – Где ж ей еще быть, – не могла же я рассказать, что творится у нас дома на самом деле. Бабушке нельзя нервничать, ведь и так сердце шалит. – Бабуль, а что с твоим телефоном? Почему не отвечаешь? – Так вон он, в сумке лежит, – она кивнула в сторону тумбочки, – не звонит! – Настройки смотрела? – Какие? Я понятия не имею, где они находятся. – Давай, сделаю. А то мама тебе дозвониться не может, переживает. – Сделай. Только скажи, пусть не волнуется. Я сама ей позвоню ей, когда скажут, что к чему. Все равно меньше недели не продержат. Этот разговор затянулся на полчаса. А потом, когда я вышла из здания и направилась по дорожке, меня ожидал новый сюрприз. От звука знакомого голоса за спиной я резко остановилась и оглянулась. Я сразу же сообразила, кто это, ведь уже три дня этот «кто-то» раздражал меня своими нелепыми вопросами. – А-а-а, это ты, Королев, – протянула я. – Привет! – обрадовано сказал он, подходя ближе. – Вроде только недавно виделись! – огрызнулась в ответ. – У меня мама лежит в том корпусе, – указал он рукой на больницу. – На третьем этаже. Я повернулась, рассматривая Никиту. Он вел себя вполне естественно и почему-то не вызывал раздражения в тот момент. Мне вдруг стало жаль его. Я представила, что значит переехать в абсолютно иной город, где никого не знаешь, где нет друзей, мама в больнице, а отец постоянно на службе. Никита стоял передо мной, глядя прямо в глаза, приглаживая одной рукой темные волосы. В другой руке держал перекинутую через плечо куртку, а сам был в белой футболке с эмблемой какого-то клуба. – Серьезное что-то? – Да… неважно. А ты что тут делаешь? – осторожно спросил он. – Бабушка здесь… сегодня на скорой привезли, – ответила я, сделав небольшую паузу. – Ты сейчас куда? – Домой, наверное. Вот только отсюда ничего прямого не едет. Придется с пересадкой, через центр. А ты где живешь? Подозрение закралось мне в душу, но я тут же выбросила из головы все сомнения. Он всего лишь мальчишка, мой одноклассник. И он не представляет никакой угрозы. Мы медленно шли по дорожке, и я ковыряла ногой мох, проступающий между швами в плитке. Я немного нервничала, ведь я давно не ходила ни с кем вот так, рядом. Но Никита оказался неплохим собеседником. В разговоре о книгах, которые он, как выяснилось, тоже читал, мы добрались до остановки, а потом вместе ждали автобуса. Затем он ехал со мной до центра города, откуда мне предстояло идти домой уже пешком, но Никита увязался следом, не отставая ни на шаг. – Карина, подожди! Куда ты? Я остановилась, глядя в его серые глаза. – Вообще-то, я иду домой, если ты еще не понял. Мы вместе доехали, а тебе, кажись, пересаживаться теперь. – Я провожу тебя! – Эй! Не стоит этого делать! Предупреждаю, мне общение не нужно. Так что как-нибудь без тебя дойду! – огрызнулась я, шагая от него прочь по безлюдной в тот момент улице. Откуда-то подул ветер, неся мимо меня листву, и вдруг повеяло холодом, заставив ускорить шаг. – Карина, постой! – Нет! – отрезала я. – Завтра увидимся. Он не стал догонять, так и остался посреди тротуара, молча глядя мне вслед. А я хотела быстрее попасть домой, чтобы закрыться в своей комнате. Единственное, что омрачало момент, скоро должна была прийти моя мама, которую я еще не простила за вчерашний день. Зато я быстрее лягу спать и вновь встречу в своем сне Дэна, которого я хотела видеть больше всех остальных на этом свете, хоть и боялась его. В какой-то момент мне показалось, что мимо проехала знакомая серебристая машина, и возникла мания преследования, но потом я решила, что все это лишь моя фантазия. И почему Ветров так странно смотрел на меня вчера? А он симпатичный, этот следователь. Ветров очень напоминал мне кого-то, сама не знаю кого. Если бы я чувствовала что-либо, помимо ненависти, и не события прошлого, я вполне могла бы в него влюбиться. Я еще раз подняла взгляд и посмотрела туда, где мне померещился его автомобиль, и стало страшно. Вдруг кто-то знает о том, что я скрываю все это время? Что будет тогда? Почему все произошло именно со мной? Во всем виновата моя мама. Если бы она не развелась с папой, ничего бы не случилось. И если бы не водила никого домой… И смотрела бы за своим единственным ребенком, а не спихивала воспитание на бабушку и улицу. Бывал кто-нибудь в том месте, где находился мой секрет? Я боялась даже думать об этом. Интересно, есть ли в мире люди, которые могут вот так, три года подряд, носить в себе столь ужасные вещи, скрывая от всех окружающих? Мне не с кем про это поговорить… разве что с моим ночным кошмаром. Я не могла даже представить себе, что ждет меня в случае, если про Олега узнает кто-то здесь, на Земле. Что будет дальше? Перечеркнутое будущее? Всеобщее презрение и шушуканье за спиной? Тюрьма? Вселенский позор? Таскание по судам и кабинетам следствия? Еще большая ненависть к матери, которая не усмотрела за своим больным на голову любовником? Меня не устраивал ни один из возможных вариантов, но и носить в себе тайну я больше не могла. Душа кричала и хотела поддержки, но только не от матери или кого-то из знакомых. Где же найти выход из лабиринта, в который я сама себя загнала? Неужели прошлое – и есть причина ненормальных снов, где я вечно ищу выход из сложившейся ситуации? В тот момент я поняла, что не совсем здорова, ведь только психически больному человеку могут во сне мерещиться демоны и лабиринты с непонятными локациями. Но если этот сон приятней реальности, зачем противиться своему же наркотику, хоть там и страшно. Открывая двери в подъезд, я задумалась и не заметила, что оттуда выходит мужчина. Мы столкнулась с ним лбами. Я увидела своего соседа по площадке, который поднимал упавшие документы. Он выругался, потом уставился на меня, не зная, что и сказать. Мы впервые встретились со Станиславом лицом к лицу. – Извините! – пробормотала я, пытаясь пробраться мимо него в открытую дверь. – Ты что, слепая? – Он наступал, и мне вдруг стало страшно. – Я же извинилась… – Ладно, живи, – рассмеялся он как-то злорадно, а я сморщилась в ответ, не понимая причин его смеха. – Смотреть надо, куда прешься! – Хорошо, буду смотреть. Может, вам помочь? – предложила я. – Держи, – вручил он мне кипу разбросанных бумаг, в которых я узнала бухгалтерские отчеты, ведь много раз видела, как похожее делала моя мама, – я пока остальное подниму. Бумаги разлетелись по двору. Ветер так и не утих, а, напротив, усилился. Стас бегал, поднимал листки и складывал их на заднее сиденье своего автомобиля. Сейчас он был в костюме, поэтому несколько нелепо смотрелся, догоняя по двору документы. Пиджак снял, бросил на руль джипа, а галстук перекрутился и теперь висел на спине. Тут еще ко всему прочему зазвонил его телефон. – Да! – прокричал он в трубку, хватая на ходу листок с синей печатью, который кружил вокруг него и не давал себя поймать. – Я знаю, что завтра тендер! Все будет хорошо! Не мешай! В трубке что-то проговорили, а Стас скосился на меня, кивнув головой, чтобы я подошла к нему. – Да пошел ты! Говорю тебе, не успею заехать в банк! С утра деньги переведем! Я вжала плечи, опасаясь попасть под раздачу. Он повернулся ко мне, молча приняв из моих рук ценный груз. Краем глаза я видела, что суммы на документах проставлены немалые. Недаром он так переживал за каждый листок. – Станислав, – протянул он руку мне, – будем знакомы… соседка. – Карина… – тем же тоном произнесла я, впервые посмотрев в его глаза и протянув руку в ответ. Теперь я смотрела на него без боязни. Все с бумагами обошлось благополучно, и Стас, не говоря мне больше ни слова, сел за руль. Автомобиль развернулся, заехав задними колесами на клумбу, за которой ухаживали бабульки всего двора. Если бы кто-то увидел его злодеяние, не видать бы ему целых стекол в своей машине. Но сейчас их не было, и никто, кроме меня, не смог оценить его поступок. Я же лишь улыбнулась, когда он, добавив газку, выскочил со двора, проскрипев на выезде тормозами, чтобы кого-то пропустить. Из двора старого кирпичного дома выходила арка, выезд из которой был на одну из главных улиц городка. А во дворе росли старые толстые тополя. Чуть дальше, в густых зарослях колючей акации и высокого не стриженого можжевельника, скрывалась кирпичная будка с метр высотой, в которой сбоку была вмонтирована никогда не открывающаяся ржавая решетка. Ее не открывали уже лет десять или больше. Такое ощущение, что про бомбоубежище, скрывающееся от посторонних глаз за бугорком, мусорными баками, между растениями и бетонным забором, давным-давно забыли местные власти. Но я о нем помнила постоянно. Я отвела взгляд от этого места, тяжело вздохнула и направилась домой. Что со мной сегодня? Почему я так часто начала вспоминать прошлое? Наверное, мои сны так влияют на меня. Да еще и эта встреча со следователем… Мне стало страшно, когда я представила, что эта встреча могла быть не случайна, а все это закономерность, которая ни к чему хорошему не приведет. Мысли возвращались ко вчерашним событиям. Может, стоило бы встретиться и поговорить с Денисом Андреевичем, тогда мои сомнения отсеются, и все вернется на свое место? Я слышала из комнаты, как явилась мать. Она вошла и несколько минут спрашивала меня о том, как я съездила к бабушке, ни вспоминая, что я вчера сбежала из дома. Видно, Ветров хорошо проработал ее, и за это я была ему благодарна. Скорее бы наступила ночь! Я потрогала тонкую цепочку на своей шее Для меня даже Варитор лучше, чем моя настоящая жизнь… Глава 8 Я оказалась у него за спиной, молча стояла и смотрела, как Дэн принюхивается, будто кого-то ищет в этом полутемном помещении. Его скулы играли, он вытянулся, всматриваясь вдаль. Я осторожно сделала шаг навстречу, но остановилась, сама не знаю почему. Этого оказалось достаточно, чтобы он внезапно повернулся, заметив меня. – Рина, ну, наконец-то! – обрадованно произнес он. – Как получилось. Я же не виновата, что не могу быть с тобой постоянно. Ты знаешь, у меня и другие дела имеются, – огрызнулась в ответ, чтобы не мнил о себе слишком много. – Хотел бы я знать, что там у тебя за дела, да времени на это нет. А вообще, я как-то даже соскучиться успел по твоим выходкам. – У меня-то выходки? – возмутилась я. – Это ты постоянно издеваешься надо мной. И вообще, с какой это радости я должна тебе помогать, терпеть издевательства и домогательства? – Ты о чем? – удивленно спросил он, подходя ко мне, а я уже и не была рада, что ляпнула это. – Ты об этом? В этот миг некая сила подняла меня, опутав невидимыми цепями, вверх, удерживая в воздухе. Дэн приблизился ко мне, опалив своим дыханием, глаза яростно сверкнули оранжевым огоньком. Я начала дергаться, но поняла, что невидимые оковы затягиваются еще сильнее. Я отрицательно замотала головой. – Нет… нет… Отпусти меня, Дэн! – Ах, так значит ты об этом… – Он впился в мои губы поцелуем. Я почувствовала головокружение, пока его язык неумолимо что-то искал в моем рту, проводил по деснам и зубам, вновь нырял вглубь. Губы полностью захватили мои. Я закрыла глаза, чтобы не видеть страшного взгляда, а потом, резко открыв их, увидела, что Дэн наблюдает за моей реакцией. При этом он не касался меня руками и лишь своей странной магией удерживал на месте. – Нет, не об этом, – сказала, отдышавшись. – Странная ты. Я же не виноват, что Фор выбрал именно тебя, – ответил он, отпуская меня. Я села на холодный полупрозрачный пол коридора и осмотрелась. Ничего нового я не увидела, разве что освещение сменилось на тусклое. – И я тем более не виновата. Хотя иногда мне кажется, что лучше сдохнуть с тобой в лабиринте, чем моя жизнь на Земле. – Э-э-э! – пресек он. – Никто тут умирать не собирается. Нам еще предстоит выбраться, а потом до Эймара добраться. Правда, я и сам не знаю, получится ли у нас это сделать. – Уж скорее бы, чтобы избавиться от тебя. – А мне показалось, что я тебе нравлюсь, но ты сама боишься признаться. – Как ты мог такое подумать? – возмутилась я. – Ты абсолютно не в моем вкусе. – А кто тогда в твоем вкусе? – передразнил он, пока мы медленно двинулись вперед. – Непонятные существа, вроде тебя, в эту категорию точно не попадут, – выпалила я. Он рассмеялся, а потом легко подтолкнул меня, оказавшись сзади. – Многие почли бы за честь просто поговорить со мной, а наши женщины сами предлагают мне себя в качестве подарка. И до того никто не жаловался, что со мной было плохо. – Какая радость, что я не отношусь к вашим странным женщинам, – заметила я, не поворачиваясь к Дэну лицом. Я прекрасно знала, что его, скорее, забавляет этот разговор, да и сделать он ничего не мог, ведь меня защищал его же артефакт. – И много у тебя их было? – Чего? – не понял он. – Женщин, кого же еще! Он сглотнул, я слышала это краем уха, а потом даже как-то приотстал на время. – Ты что, думаешь, я считал? Достаточно, мне кажется, для того, чтобы немного разобраться в том, чего они хотят. – Да кто же правду скажет, если ты такой там титулованный перец? Они все просто льстили тебе. – А ты права, – согласился он вдруг, – правду мне скажешь ты. – Боюсь, это нереально. Я, конечно, не могу тебе сильно врать, но не дам мной пользоваться. – Ты сама скоро захочешь. – Как-нибудь постараюсь этого избежать. И вообще, как ты себе это представляешь? – пробормотала я, не слишком уверенная в своих же словах. – На полу лабиринта? Или опять подвесишь меня на невидимых цепях? Думаешь, это добавит мне желания? – Я постараюсь сначала выбраться отсюда. Кстати, эти цепи не могут держать долго, ты же знаешь, что мои силы работают лишь наполовину. Но думаю, что нам еще представится подходящая возможность. – Ох, надеюсь, что нет, – ответила я, не представляя, как у нас с ним вообще могло быть что-нибудь большее. От этой мысли меня охватывал панический страх, и Дэн, зараза, это чувствовал. – Расслабься. Смотри, развилка! – Вижу! – произнесла я, всматриваясь в кромешную тьму. Система нашей форо-навигации работала безупречно. Но лучше бы в тот момент я оказалась дома. Двигаясь во тьме, мы не заметили, как стены и потолок пропали вовсе, а потом внезапно все оборвалось, а впереди нас в тусклом бирюзовом свечении возник обрыв, за которым виделся лишь сплошной туман. Я, не удержавшись, едва не полетела вниз, издала крик, что улетел в дымку, но вдруг почувствовала, что рука Дэна крепко держит мое запястье. Я открыла один глаз, пытаясь рассмотреть, где нахожусь, потом второй. С ужасом увидела, что повисла над пропастью, а меня держит Дэн. Мне стало страшно даже представить, что случилось бы, не поймай он меня. Но об этом предстояло думать позже. – Рина, ты как? – произнес он, но доставать меня не спешил. – Может, ты меня поднимешь? – Я еще подумаю! – насмешливо ответил Дэн, не отпуская моей руки. – Дэн, пожалуйста! Мне страшно. Подними меня! – повысила я голос. Я знала, что это лишь фарс. Он не станет отпускать в пропасть того, на ком надет его бесценный талисман. Но смотреть вниз тоже не могла, ведь в сизой дымке даже не было видно дна этого котлована. – Ладно, считай, уговорила. – Он резко поднял меня вверх, ловким движением поставив перед собой. Я схватилась за его плечи, стараясь не смотреть, что там, внизу. – Дэн, кажется, мы зашли не туда! Как мы будем отсюда выбираться? – Мы шли правильно. Артефакт не может ошибаться, – уверенно произнес он. – Полетим? – спросила я, вспомнив бой с Анмгрином прошлой ночью. – Слишком опасно. Должен быть иной путь. Сейчас посмотрим. Он прошел вдоль обрыва, заглядывая под его края, а потом вдруг поднял голову, всматриваясь вперед. – Вот же она! Левитирующая платформа! – Чего? – не поняла я. – Какая, блин, платформа! Дэн, ты соображаешь, что говоришь? – Смотри! – указал Дэн вперед, где из тумана медленно выплывал плоский камень метра полтора в диаметре. Он парил в тяжелом сыром воздухе, но при этом двигался исключительно в плоскости на одном уровне с поверхностью пола, где стояли мы. Я широко открыла глаза, пытаясь осознать возможность существования этого чуда природы. Хорошие у меня сны, ничего не скажешь! Надо было меньше читать всякой фантастики в последнее время. Теперь чего только не надумаю! – Не стой на месте. Идем! – протянул мне Дэн руку. – Дэн, пойдем, поищем другой выход. Я не полечу на этой штуке! – У нас нет времени на споры. Чего ты испугалась? – Я впервые вижу такую. На чем она держится? – Магнитные антиполя… Ты чего? У меня весь дворец на таком находится! – И ты считаешь это нормальным? Ты что, летаешь оттуда? – Ну да… – Он промолчал, а потом резко схватил мою руку, перекинув на странный камень, где я едва удержала равновесие. – Нет времени, говорю тебе. Я с ужасом наблюдала, как дрожащая под нами платформа отъехала от края плато, за которым остался лабиринт, и двинулась в туман, постепенно раскрывающий перед нами новые картины. А вслед за этим Дэн меня снова обрадовал: – Уверен, что эта платформа не одна. Тут могут быть тысячи таких камней. – Ты надо мной явно издеваешься, – закатила я глаза в ответ, но мне тут же пришлось схватиться за его руку, так как платформа дернулась и вдруг изменила направление движения. Он прижал меня к себе, а сам вновь поднял голову. – Вот следующая. Ты готова прыгать? Я выглянула, пытаясь преодолеть свои страхи. Не было печали! А я-то думала, что самое ужасное позади. Камень примерно такого же размера выплыл из тумана, медленно двигаясь к нам, но вот траектории полетов несколько отличались. Судя по их направлению, прыгать нужно было всего-то ничего, пару метров. Подумаешь, ерунда какая. Эх! – Как это сделать? – Я помогу тебе, только не отпускай моей руки! – Мы же упадем! – Нет! Говорю тебе, держись за меня. Он использовал свою призрачную ипостась. Иначе невозможно было бы перемахнуть расстояние, разделяющее платформы. Но я не успела закрыть глаза, когда мы уже находились на следующей. – Ну и локация, – съязвила я. – Час от часу не легче! – Вероятно, мы приближаемся к выходу. – Хотелось бы в это верить! Полет над пропастью затянулся на пару часов. К концу я уже успела привыкнуть к этим платформам и даже получала некое удовольствие от прыжков, когда вдалеке забрезжил тот же странный зеленоватый свет. Мы прыгнули на ровную твердую поверхность и отдышались. – Какое счастье, что они закончились…. Дэн! Скажи, а если бы я упала, я бы умерла? Или проснулась? Глаза его вновь полыхнули огнем, будто пронзая меня насквозь в отместку за бесконечные нелепые вопросы. Даже как-то передернуло от этого. – Если бы ты умерла, я бы не смог выбраться из Варитора, это уж точно. Кажется, что при смерти в любом из миров, ты погибла бы и здесь. Хотя, я далеко не уверен. Судя по строению Метагалактики и свойствам Фора, если бы ты умерла у себя на Земле, Фор просто перестал перемещать тебя ко мне. Рина, прекрати задавать эти вопросы. – Так что, мне вообще молчать? – обиделась я. – Не надо молчать. Нам нужно идти! – Не слишком хочется с тобой никуда идти. Я устала, и вообще, ты можешь себе представить, что мне еще в школу завтра. И что у меня могут быть другие проблемы? А я должна появляться у тебя каждую ночь и помогать. Мне-то что с этого причитается? Даже если мы сделаем все, я твои богатства в свой мир вряд ли протащу! – Рина! – Он прищурил глаза, глядя на меня. – Что, Рина? Или я не права? – Неужели ты не можешь помочь мне просто так, бескорыстно… – Нет! – заявила я. – Завтра же спрячу твой артефакт куда подальше и начинаю нормальную жизнь! Видно, снова ляпнула что-то не то, ведь Дэн чувствовал, когда я врала. – У тебя там нормальная жизнь? Да у тебя секретов больше, чем у меня. Твоя аура вся затемнена, и я пока не пойму причин. Скажи, что у тебя был за мужчина? Дело в нем, не так ли? – Какая тебе разница? – раздраженно спросила я, шагая вперед, где начинался широкий коридор, стены которого светились уже привычным белесым светом, означающим, что скоро будет новый портал. – Просто не могу понять, что тебя во мне пугает! Я хочу почувствовать полный контакт с тобой, чтобы нормально управлять ситуацией. Иначе я не смогу принять свою вторую ипостась, а после того, как мы выберемся из лабиринта, мне бы она пригодилась. – Какой же ты корыстный, ваше притворство, Дэнмириан. А еще делаешь вид, что я тебе интересна. Мне вдруг стало обидно за себя. Не из-за того, что Дэн ко мне пытался приставать, а из-за того, что тот поцелуй и все остальное были лишь способом достижения цели. – Нет же, ты неправильно поняла! Я действительно хочу помочь тебе взамен за то, что ты делаешь для меня. Я вдруг вспомнила страхи последних дней. И то, что я хотела снять блокировку и попытаться рассказать хоть кому-то о том, что наболело. Точнее, не кому-то, а именно этому странному типу из моего сна. Может, он действительно даст какой дельный совет? Ведь он не станет упрекать меня после того, как узнает правду. – Понимаешь, Дэн… как тебе сказать… – Язык вдруг онемел. – Говори же! Неужели все так страшно? – Очень. Смотри, вот и наш портал! – обрадовано запрыгала я Допрос временно прекратится. – Точно. Ты быстро соображаешь, девочка! – похвалил он меня. – Еще бы научить тебя элементарной вежливости – и вообще будет чудесно! – Этому меня учить не надо! – осекла я его. – Поскольку ты мой сон, то и разговаривать с тобой я буду так, как считаю нужным. – Давай пройдем в следующую локацию! Вспомни, что от тебя требуется… Вскоре мы стояли в новой части лабиринта, который, как я тогда считала, Петр Алексеевич, не закончится никогда. Вновь ярчайшие краски и ощущение перехода, звезды перед глазами, будто тысячи световых точек. Дэн находился рядом. Он молчал, уткнувшись мне в затылок, словно это он сам только что отдал всю свою энергию, а не его странный амулет. Он не отпускал меня, а я боялась шевельнуться. Но он не забыл про наш разговор. Видно, решил сегодня добить окончательно. Я понимала, как скучно ему в лабиринте после веселой демонической жизни, хотя и не могла пока представить, что он бывает другим. – Так расскажи, чего у тебя там случилось? – попросил он, когда мы отошли от портала и двинулись дальше, рассматривая светящиеся красным огнем стены широкого прохода. Кстати, каждая локация, хоть и имела сходство с предыдущей, была индивидуальна по дизайну. Особенно если учесть, что весь этот лабиринт был на самом деле предметом творения неких демиурговских рук. – Не надоело спрашивать? – ответила я скучно, наблюдая за картинами, открываюшимися в каждом новом зале. – Нет. Я не привык, что от меня что-то скрывают, – холодно ответил Дэн. – Тогда почему ты вообще оказался здесь? Дэн, ты не думаешь, что тебя тоже подставили? – попыталась я перевести тему разговора. – Подставили? А возможно, ты права, – вдруг задумался он. – Вот только кто мог сделать это? – Уж мне откуда знать? Предатели, Дэн, они есть кругом. Иногда от самого близкого человека не ожидаешь подлости, а тут бац – и нежданчик! – Вот только кто это сделал? Постой, я находился в своем дворце, потом влетел мой личный слуга, сказал, что меня вызывает военный советник. Отец к тому дню уже погиб, и армады Кителлы крушили все на своем пути. – Слуга вряд ли замешан, – заметила я, опираясь прочитанные за жизнь всевозможные истории. – Скорее, дело рук кого-то посолиднее. У тебя есть родственники? Или другие претенденты на трон? – В случае моей гибели трон Эймара переходит к моему младшему брату, Орсиниану. Но вряд ли Орс в этом замешан. Какой ему смысл остаться без Фора? Да и власть ему не нужна, у него и свои территории немалые. – А что с советником? – осторожно спросила я. – Кто он? – Мой друг, Неро… Нет! – отмахнулся Дэн. – В любом случае, надо быть осторожнее. Ты права. Надо быть начеку со всеми, кто так или иначе может быть связан с Кителлой. Так теперь расскажи мне про себя. Вспомнил, это же надо! – Нет, Дэн! – Да! – Он остановился и развернул меня к себе лицом. – Мне надо знать, с кем я имею дело. – С глупой человеческой девочкой, с кем же еще… – Послушай меня, человеческая девочка! Я тебе не верю. Как ты оказалась рядом со мной в тот момент? Ты не так проста, как кажешься! Дэн наклонился, обжигая паром, вырывающимся из расширенных ноздрей, на миг мне показалось, что он меняется. Будто через красивое обличье в нем проявлялась абсолютно иная личность. Он скрутил мои волосы в хвост и оттянул к спине, заставив смотреть ему прямо в глаза. – Отвечай! Кто ты в своем мире? – Я простой человек. В школе учусь. Знаешь, математика, биология и всякое разное. Папа ушел от мамы, потому что она довела его своими бесконечными упреками, а друзей у меня нет. Я ненавижу всех! – Почему? – прошипел он мне в ухо. – Дэн… – Я попыталась отвернуться, но рука Дэна не давала мне этого сделать. – Ты сам не знаешь, чего добиваешься этими вопросами. Я уже мечтала, чтобы этот сон поскорее закончился. Стало не по себе, когда я увидела, как жилки на его лице и шее начинают светиться огнем, а цвет самой кожи меняется. Яркие языки пламени начали проскакивать по помещению, замыкаясь на теле Дэна. Они не обжигали, но обдавали странной энергией. Я встряхнулась, пытаясь прийти в себя, а через миг увидела, что это такой же Дэн, каким был перед тем. – Что это было? – спросила я шепотом. – Кажется, моя сила, наконец-то, возвращается. – Так ты такой… – Я не могла подобрать нужных слов. – Такой страшный? – Грозен в гневе, не поспоришь. Но я не могу вернуть себе этот облик. Когда Варитор не будет поглощать мою энергию, возможно, все получится. Это ты меня довела! – Тем, что помогаю? Заметь, абсолютно безвозмездно. – Я воспользовалась тем, что он отпустил меня, и выскользнула на пол, пытаясь отдышаться. – Ненавижу тебя! – Меня нельзя ненавидеть… Эммы – высшие существа Вселенной, нас можно бояться, любить, но ненавидеть таких, как я, себе дороже. – Ты просто мерзкий, заносчивый тип! Я не вернусь к тебе больше, можешь даже не мечтать! Надеюсь, вижу тебя в последний раз! Ты такой же, как все мужчины! – А какие все? – тихо спросил он. – Мерзкие существа, способные думать лишь про удовлетворение своих потребностей. – Да что тебе за мужчины в жизни попадались? Неужели все так плохо? – Один попался… Я же говорила о нем. – И кто он такой? – Бывший хахаль моей мамочки… Олег… Редкостный мудак… Сначала спал с ней просто, потом и вещи свои к нам перевез… Жил с нами два месяца почти. – Не знаю, зачем я это рассказывала. Не думаю, что Дэн разбирался в земных документах, но теперь я просто не могла остановиться. – Она ему отчеты подделывала, а он платил. Дела у них были совместные, бизнес какой-то нелегальный. А потом начал ее шантажировать, подписи на документах ведь ее стояли. Говорил, если выгонит, он ее сразу сдаст, и маму посадят. Я слышала, как они из-за этого ругались, хоть и не все тогда понимала. – И что произошло дальше? – Дэн опустился, рассматривая мое пылающее от гнева лицо. – Он находился у нас дома чаще, чем мама… Мать все время торчала на работе, говорила: «Дел много. Олег о тебе позаботится. Карина, доченька, останься с Олегом…» Он лишь делал вид, что заботится обо мне. Но на деле все обстояло иначе. Я знала, если скажу хоть слово о происходящем, мать посадят в тюрьму, а меня отправят в детдом. А папа тогда вообще пропал и не брал трубку… А Олег… начал ко мне приставать. Он практически не давал мне прохода, находил возможности, чтобы заставить меня раздеться, трогал везде. При этом закрывал мой рот так, что я не могла звать на помощь. – И что, никто бы не помог? – Дэн был спокоен и серьезен, но он точно не видел в моих словах ничего страшного. Может, для озабоченного демона, все это было в порядке вещей? – Я не смогла бы ничего доказать. А у него было прикрытие – те самые документы. – И чем все закончилось? – Чем это могло закончиться? В тот день он напился до чертиков, и все началось заново. Я не видела, что он пришел, не успела убежать. Но так он еще не издевался. Он связал меня и заткнул рот полотенцем, а потом… – Я замолчала, ощущая то самое чувство, что испытала тогда. Я не могла ничего больше сказать, мой язык онемел. – Он был ненормальным, больным человеком… – Он силой овладел тобой? – Дэн сам подтолкнул меня к тому, что я не могла произнести. – Да… В ванной на полу. Я лежала в крови, пытаясь пошевелиться, мне было страшно, больно и стыдно… Я не смогла бы никому признаться в этом… Надо было что-то предпринять раньше, но я не знала, что именно, плохо разбиралась в законах. Мне хотелось умереть самой… Мать была на работе, как всегда срочные дела. Потом Олег развязал меня и запер в ванной, пригрозив придушить, если только пискну. Я сидела голая, дрожала и просто ненавидела его. Но потом поднялась, решившись… Когда он пришел второй раз, я была готова к его визиту. Я чувствовала, что слезы льются рекой по щекам и шее, но не могла остановить этого потока. Вспомнила все до мелочей. Тот день как наяву, встал передо мной, будто и не заканчивался. Я вспомнила свою боль, безмолвные крики души в пустоту вечности. – И что ты сделала? Отомстила ему? – спросил Дэн, сидя со мной на холодном полупрозрачном мраморе, за которым внизу вились огненные языки пламени. – Я его убила…  Убила этого подонка… – хриплым шепотом ответила я, а потом почувствовала, что сон заканчивается. Я возвращалась в реальность, где ненавидела каждого, кто пытался влезть в мою жизнь. Какие-то фибры души звенели, передавая состояние, охватившее меня, когда я смогла впервые в жизни произнести это вслух, пусть и во сне. Будто что-то рвалось наружу, меняя меня изнутри, как и Дэна перед тем. А Дэн вдруг растаял как мираж, каковым он, судя по всему, и являлся… Глава 9 Денис Ветров И почему я вдруг стал думать о ней так часто? Прошло уже несколько дней, но Карина не выходила у меня из мыслей. Интересно, она хоть иногда улыбалась? Впервые я встретил столь серьезного человека, тем более, в ее-то возрасте. Кажется, у нее в жизни вообще не было ничего веселого. Хотелось запомнить тот задумчивый взгляд, когда она смотрела в окно автомобиля. Чуть повернутое лицо, эти ресницы. Почему-то на сердце от мыслей о ней было слишком тяжело. Интересно, где она все же спрятала труп Олега Зорина?.. Лучше бы я не делал той экспертизы, вообще бы ничего не знал! Словно камень на сердце. Не могла же она его спрятать далеко, не хватило бы сил! Расчленять вряд ли стала бы. Зачем? Да и не успела бы по времени до прихода матери. А может, мать тоже как-то замешана? Я стоял в магазине напротив кассы, в корзинке лежали готовые отбивные и салат в контейнере. Дома заканчивался кофе, да сигарет купить стоило, чтобы ночью не бежать в магазин, если опять будет бессонница. Взгляд мой остановился на канцтоварах. На автомате взял блок для рисования А3 и простой карандаш, хотелось что-то изобразить, но пока не знал, что именно. Я вообще не мог понять, что со мной происходит. Неужели это все из-за нее?.. Уже четвертая чашка кофе за вечер. Очередная пустая пачка от сигарет. Почему-то спать не хотелось. Я вспомнил о своей покупке, достал бумагу, карандаш, положил на кухонный стол. Перед глазами стояла Карина. Рука сама вспоминала то, чего не делала уже несколько лет, и постепенно на белом листе появился контур. Когда-то у меня неплохо выходило рисовать, талант имелся еще с детства. Никто не учил, само как-то получалось. Абсолютно бесполезное умение при моей профессии! Думал, никогда больше не возьмусь за карандаш, но, оказывается, ошибся. Постепенно вырисовывалось лицо, оно было чуть повернуто, взгляд направлен вдаль. Длинные локоны падали, чуть прикрывая глаза. Ресницы… Интересно, а какие у нее губы? Даже не обратил внимания. Стоило ли встретиться снова, чтобы посмотреть и запомнить их? Черт, я просто хотел опять ее увидеть! И зачем она мне? Хотел бы забыть все, что о ней знаю, но не получалось. Если бы только она рассказала сама, возможно, я бы смог как-то обойти законы. Но она не расскажет, я чувствовал. Спросить напрямую? Тоже не вариант. Поехал с самого утра в район, в местное БТИ. Хотел взглянуть на план ее дома. Что там может быть за тайник? Возможно, теплотрасса заброшенная или что-то в этом роде? Что-то точно должно было быть! Почему не подумал про это раньше, я не понимал. Как и не понимал, зачем вообще делал сейчас, три года спустя. Я сам виноват во всем, чертов следователь! Никогда бы не подумал, что смогу кого-то пожалеть, а тут… Как-то раньше я не слишком отличался благородными поступками. Некоторые вообще считали, что я не способен поступать по-человечески. А зачем, когда все прописано в законах? Но каждый закон можно обойти, если знать, как это сделать верно. Кажется, если мне был известен факт убийства, а я его скрывал, то я сам являлся пособником преступления. Хотя никто же не знал о моей осведомленности. Нужно было что-то делать со всем этим! Показал в БТИ свое удостоверение. Девушка в очках достала из архива толстую папку, всю в пыли. – Может вам нужно что-то еще, Денис Андреевич? – Скажите, а копию можно сделать? – указал на старый генплан двора. – Можно, конечно же. Но на одном листе не поместится. Скотчем склеить? – Да все равно. Мне не в дело подшивать. Она ушла, а я листал планы, пытаясь найти хоть какую-то зацепку. Куда девушка могла его спрятать? А что, если я ошибаюсь, и Зорина действительно не было в тот день у нее дома. Мало ли, что показала та экспертиза… Может, он не дошел или развернулся. Тогда откуда такое странное поведение Карины? У нее в день нашей встречи был взгляд загнанной в угол кошки. – Девушка, а что это здесь пунктирной линией указано? Работница БТИ с удивлением взглянула на меня. – Кажется, там раньше было бомбоубежище. – А сейчас его нет? – Откуда мне знать. – Она пожала плечами. – Документы еще шестьдесят шестого года. Как они вообще сохранились, удивительно. Скоро говорят, реформу какую-то наметили, и все документы пойдут в архив. Неужели там действительно что-то было? Выяснением этого я и собирался заняться. *** Что тут сказать… Дэн из моего сна стал первым, кто узнал тайну. С того самого дня, когда я ночью тащила тело вниз по лестнице в подвал, где начиналось то самое бомбоубежище, я не смогла спокойно спать ни ночи. Слез я не лила и вообще старалась даже не подавать вида, что это произошло, просто стала скрытной и молчаливой. Я зареклась никогда и никому не говорить об этом. Тела Олега не нашли. Удар пришелся старыми металлическими напольными весами по голове, а они были нелегкими. Похоже, произошло кровоизлияние в мозг. Его крови не было, как и следов. Возможно, там была моя кровь, но я тщательно удалила все моющими средствами с плитки пола ванной комнаты. Тащила ночью, когда в доме стояла мертвая тишина, и все спали. Было где-то часа три ночи, я точно не знала время. Олег не был тяжелым даже для меня – скорее, он был худощавого телосложения, иначе мне бы точно не удалось этого сделать. Но отступать некуда. Наступило состояние аффекта, потом нахлынули новые силы, чтобы довести все до конца. Моя мать пришла лишь утром, вспомнив, что у нее есть свой дом, а не только работа. В это время я находилась в кровати, притворившись спящей. Она тихо вошла, а потом я услышала шум воды из крана в той самой ванной. Я лежала и вспоминала, как эта тварь, Зорин, издевался надо мной там. Невозможно передать те чувства, которые прошли сквозь мой разум, никому в мире не дано испытать подобное! Не думайте, Петр Алексеевич, что меня мучила совесть или что-то в этом роде. Дело даже не в ней. Я знаю, мне ничего бы не было за это, разве пришлось бы проходить длительный курс реабилитации. А мне он был не нужен абсолютно. Мне же не исполнилось еще четырнадцати на тот момент, никто бы не посадил меня за превышение самообороны, тем более, факт насилия было бы несложно установить. Совесть по поводу смерти этого подонка меня вообще не тревожила – одной тварью на Земле будет меньше. Такие, как он, не достойны жить. У них просто нет права жить. Лишь утром, когда я, наконец-то, вышла из спальни, мать, допивая свой кофе и собираясь на работу, проронила: «Карина, а Олег вчера разве не приходил?» «Нет… – Я промолчала немного, а потом добавила. – Он даже не звонил, мама!» «Странно. Я думала, он будет здесь. И телефон его недоступен». «Ма… а ты не думаешь, что нам без него лучше?» – ответила я тогда, сглотнув слюну. Она как-то странно посмотрела на меня, потом тяжело вздохнула. Я знала, что происходит у нее в душе. Его постоянный шантаж мешал ей спокойно дышать. И именно она стала причиной того, что я ничего не рассказала. Решение пришлось принимать еще ночью и немедленно, так как убрать следы преступления было нужно очень быстро. Зато теперь я точно знала, что мою мать не посадят, ведь кроме Зорина никто не знал о их финансовых махинациях. Но я не собиралась говорить ей правду. Пусть считают, что Зорин просто исчез. Ведь бывает такое: человек пропал – и нет его? Верно, Петр Алексеевич? Некоторые вещи я спрятала вместе с трупом, который уже начал коченеть. Телефон тщательно протерла, хотя на нем и не должно было остаться моих следов – там могли быть лишь его отпечатки – и выбросила на следующий день в пруд за парком. Я сделала все возможное, чтобы полиция не нашла никаких улик пребывания Зорина у нас той ночью. Но самое невозможное, что я сделала тогда – это перекроила саму себя и свои мысли, пытаясь выбросить из головы все события. Я их практически забыла, но при этом возненавидела весь мир. Мама, конечно же, обзвонила его знакомых, и ей подтвердили, что Олег пил с ними в баре вечером накануне, а потом покинул их. Но никто не видел, как он пришел к нам около двенадцати. Через три дня заявили о его пропаже. Молодой следователь, Денис Андреевич Ветров, только получивший под свою ответственность наш районный городок, несколько дней ходил к нам домой, а потом вызвал в участок мою маму. Но никто и подумать не мог тогда, какой была истинная причина исчезновения Олега. Со мной беседа полицейского прошла в тот же день, что и с мамой. Отлично помню, как он сидел напротив меня, а я уткнулась носом в колени на своей кровати и наблюдала за ним. Он лишь задал мне несколько вопросов, получив на них исчерпывающие четкие ответы без тени слез и сомнений. Больше он меня ни о чем не спрашивал. Телефон нашли гораздо позже, после этого водолазы прочесали весь пруд, но тела, естественно, никто найти не мог. А поскольку пруд соединяется канавой с рекой, следствие пришло к выводу, что Зорин утонул по пути из бара, будучи не слишком трезвым, а тело снесло течением. На этом все и завершилось для других, но только не для меня. У меня лишь начался период душевных мучений и самотерзаний. Но никто не знал, чего мне стоило не показывать вида, что ничего никогда не происходило. И поэтому я даже не удивилась, что через три года мой мозг начал преподносить сюрпризы в виде оборотней и лабиринта во сне. А та странная безделушка, которую я нашла на пустыре, ничего не доказывала. Я никогда не верила в сказки. Их нет. Все, что происходит с нами либо реально, либо нет, и мои сновидения, судя по всему, попадали под случай номер два. Тоже мне, нашла магический амулет, который перемещает в параллельные миры! Выдумала же я себе такое… Но то, что я рассказала в этом сне моему кошмарику, Дэну, действительно помогло мне. В тот день, проснувшись, я почувствовала себя абсолютно другим человеком. Будто во мне возродилась новая жизнь. Это вовсе не означало, что в один миг я смогла полюбить весь мир. Я по-прежнему не выносила на дух своих обнаглевших одноклассников. Но я ощутила, что мне стало легче дышать и получать удовольствие от того, что я существую, а тот подонок мертв. Я даже представить себе не могла, что было бы со мной или с моей мамой, случись все иначе… Я шла в школу, не задумываясь о том, что ждет меня. Просто шагала, рассматривая, что происходило вокруг, каким-то другим взглядом. Радовалась, что в тот день не было дождя, пинала желтые листья, что, весело кружась, падали мне под ноги. А потом около школы повстречала Никиту Королева, который шел с потерянным видом. Он даже не сразу заметил меня, и я не обратила внимания, пока мы практически не столкнулись с ним лбами. Но в этот раз я отнеслась более благосклонно. – Ты чего такой хмурый? – спросила я его, открывая двери. – Случилось что? – Нет… Что могло случиться? Все одно и то же. Мать завтра выпишут из больницы, не берутся делать операцию здесь, говорят, в центр надо ехать, а там очередь. – Представляю, – тихо произнесла я. – Знаешь, Карина, я тут подумал, ты все время твердишь мне, что я тебе мешаю, что ты со мной сидеть не хочешь. Я решил пересесть на другое место. – Да ладно, можешь сидеть рядом со мной столько, сколько влезет. Мне не жалко, на самом деле. – Да? Правда? – Он как-то наивно посмотрел на меня, и я едва не рассмеялась от его растерянного вида. – Точняк. На этом разговоры временно закончились, а потом произошло еще одно странное событие. Та самая Алина, которая когда-то являлась моей подругой, подошла ко мне на перемене с глупой ухмылочкой, оторвав от прочтения скучной брошюры о вреде наркотиков, что нам всем раздали волонтеры на прошлом перерыве. – Карина! Здравствуй! – И тебе не хворать! – Карина, а приходи ко мне на днюху! Я несколько раз моргнула, глядя на нее, и не знала, что на это ответить. Она единственная приглашала меня почти каждый год, но я упорно отказывалась. Но в прошлом году Алина даже не напомнила, зная, что я все равно не приду. Сегодня же мое хорошее настроение, видимо, передалось и другим, и она решила рискнуть. – Это послезавтра? – уточнила я, отложив в сторону предмет своего чтения. – Надо же, помнишь! – обрадовано затрещала Алина, не понимая причин моей к ней благосклонности. – Помню, чего же не помнить. Во сколько? – Каринка! – Она бросилась ко мне на шею, но я аккуратно отстранила ее от себя. – Неужели придешь?! – Приду, можешь не сомневаться, – согласилась я, не зная, почему это сделала. – В пять. Адрес помнишь еще? – По-твоему, у меня проблемы с памятью? – Да я же не об этом, – смутилась она вдруг. – Мало ли… Наш разговор прервался приходом Надежды Ивановны, которая обвела класс строгим взглядом, а потом остановилась напротив меня. – Симкина, ты не забыла, что тебя ждет Алена Викторовна? – Обязательно приду к ней, Надежда Ивановна. – Я попыталась изобразить наигранную улыбку, этого оказалось достаточным, чтобы она оставила меня в покое. – Договорились. Если чего – звони, – отозвалась откуда-то сбоку Алина, которая так и не успела отойти. – Ладно, – бросила я ей в ответ и поспешила за парту, ведь звонок прозвенел уже минуту назад. Решила – так решила. Поздно было что-то менять. Надо пытаться жить дальше. Хотя я не слишком горела желанием идти на День рождения Алины, я смогла себя уговорить, пока шел урок, а Ивановна упорно рисовала на доске знаки интегралов, производных и некие непонятные мне графики, объясняя новую тему. Поход к Алене Викторовне выдался веселым. Когда я вошла в ее кабинет, она сидела за столом, что-то рассматривая в своем телефоне. Она, судя по всему, и забыла, что я должна была прийти к ней, вид ее был несколько удивленный. Она отложила в сторону мобильник и уставилась, быстро моргая длинными накладными ресницами и поправляя крашеные светлые волосы с прической а-ля каре. – Чего тебе, Симкина? – спросила она. – Так сами же звали. – Я плюхнулась на стул рядом с ней, потирая руки о свои синие джинсы. – Точно… сама чуть не забыла, – попыталась оправдаться она. Желания меня видеть у нее имелось не больше моего, но перечить нашей классной она не смела, поскольку Ивановна была женщиной строгой и иногда не в меру дотошной. – Говорить будем? Или тесты проходить? – подколола ее я. – Я просто задам тебе пару вопросов, а то у меня сегодня времени мало. – Она взглянула на часы, что светились на телефоне. – Ну, тогда давайте, задавайте. А то у меня тоже его не слишком много. – Знаешь, Карина, ты не первая, у кого родители развелись. Да еще и переходный возраст… Существует масса методик, которые позволяют избавиться от этого комплекса. – А у меня что, комплекс? – не поняла я. – По данным статистики, эти проблемы испытывают восемьдесят процентов детей после того, как их родители расстались. Возникает чувство неполноценности, депрессии, а зачастую дети винят себя в этом. Потом начинаются конфликты с одноклассниками… – Я отношусь к другим, двадцати! – перебила я ее. – К двадцати чему? – не поняла она сразу. – К тем процентам, которые не испытывают проблем. У меня их нет. – Тогда, как ты сама можешь объяснить свое поведение? Я понимаю, что Лера не подарок и что она тебя обидела. Но это же не повод бросаться на нее? Тебе так не кажется? – Нет. Дело не в этом. Знаете, Алена Викторовна, – пропела я в ответ, а потом в голову пришла веселая мысль. – Мне каждую ночь кошмары снятся. Да еще такие… – Какие? – удивленно спросила она меня. – Левитирующие платформы, духи света… Продолжать? Она судорожно кивнула головой, пытаясь понять, серьезно ли я говорю. Но сейчас мне даже не пришлось особо ничего сочинять. – Локации мира отражений, порталы между ними… И… – Что-то еще? – Она нервно сглотнула. – И демоны! – выпалила я, еле сдерживая смех. Она едва не подскочила с места в возмущении. – Симкина! Я с тобой абсолютно серьезный разговор веду, а ты мне зубы заговариваешь. Какие еще демоны? – Симпатичные и весьма обаятельные. Правда, временно обессиленные и запертые в том самом мире. Скажите, как я могу после этого адекватно реагировать на своих одноклассников? Алена вздохнула, глядя на меня. – Иди, Симкина. Я доложу, что провела с тобой беседу. Но впредь я не буду слушать твои выдумки. Поняла? – Поняла, – выдала я, стараясь как можно быстрее смотаться от нее. Надо же, меня это спасло! Я чуть не рассмеялась, еще не выйдя из кабинета. Первый в жизни раз сказала истинную правду, а тут такая реакция. Вот спасибо тебе Дэнмириан Демонический! Хоть где-то ты мне помог. Даже настроение поднялось на время. Но очередная встреча вновь выбила меня из колеи. Когда шла по дорожке в сторону нашего местного проспекта, рядом со мной остановилась серебристая машина. Я подняла голову, прикрыв рукой солнце, мешавшее обзору. Тот самый Денис Ветров на своем внедорожнике сидел за рулем, он открыл полностью окно с пассажирской стороны и сигналил. – Карина! – Он позвал меня, улыбаясь при этом. Интересно, чего он хочет? Странно все это, ведь я прекрасно знала, что он работает в областном управлении, недаром провела с ним столько часов, когда он таскал меня за собой в качестве хвостика. – Здрасьте! – повернулась и попыталась изобразить улыбку. На самом деле я только и думала, зачем он здесь находился. – Домой? Садись, подвезу. – Нет, спасибо. Мне же недалеко, сами знаете, – попыталась ретироваться я. – Давай! – скомандовал он, открывая дверцу автомобиля. По его тону я поняла, что он все равно не отстанет. Я подняла глаза, рассматривая следователя. Бояться мне с ним было нечего. Возможно, лучше согласиться? Он не вызывал во мне никаких отрицательных эмоций – напротив, даже притягивал своей открытой улыбкой, которая изредка появлялась на красивом лице. – Ладно. – Я присела в его внедорожник, бросив под ноги рюкзак, и мы тронулись, обгоняя немногочисленные автомобили, что ползли как черепахи. В нашем провинциальном городке никто не ездил быстро, здесь просто негде было разогнаться, да и ямки на асфальте не позволяли делать этого. – Как дела? Как с мамой? – спросил он вдруг, нарушив равномерный гул двигателя и песни, что раздавалась из радиоприемника. – С мамой все нормально. В школе тоже, – ответила я, отвернувшись в окно, где отражение от стекла было видно наилучшим образом. На его лице не проявлялось никаких эмоций. – Я волновался за тебя. Она сказала, что ты с ней совсем не ладишь. – Это она просила поговорить со мной? – недовольно спросила я. – Нет. – Он вдруг усмехнулся. – Она меня ни о чем не просила. Это моя инициатива. Он вновь улыбнулся, чуть подняв вверх уголок губы. При этом прищурил правый глаз, а его скула чуть заметно дернулась. – Странно. Обычно, она всех просит поговорить со мной. Самой-то некогда. – Представляю, каково тебе, – отозвался он. – Знаешь, я сам рос без отца, а мать работала сутками. Я оставался дома один, приходилось самому учиться всему. – Сочувствую. Нет, мне наоборот хорошо одной. Вот только иногда раздражает, что она, не видя меня днями и не интересуясь моими проблемами, в конце четверти вдруг спрашивает, сделала ли я домашнее задание, когда уже начинаются каникулы, или что-нибудь в этом роде. Когда привыкаешь жить в одиночестве, неожиданно нелепое внимание лишь начинает раздражать. – Согласен. – Он ловко вывернул руль, и я заметила, что мы едем уже не в сторону моего дома, а к местному отделению полиции. – А мы куда? – удивленно спросила я. – Вспомнил, мне же надо заскочить минут на пять, человек ждет. – Он набирал скорость, а я сжала зубы, чтобы не высказать свое негодование. Но решила промолчать, тем более, дома все равно было нечего делать. – Поступать куда собираешься? – Ветров плавно остановился у светофора. – Не знаю. В медицинский, возможно. Хотя… – Пора бы уже и определиться, – заметил он. – Да ладно! – Я отмахнулась. Он пригладил волосы, а потом надел вдруг свои солнечные очки, за зеркальными стеклами которых я уже не видела его глаз. – Посидишь в машине, я быстро. Хорошо? – Вообще-то, я бы уже была дома, Денис Андреевич. – Прости. Я увидел тебя и совсем забыл о встрече, – улыбнулся он. – Ладно, подожду, – вздохнула я. Через пять минут мы уже были на месте. Он вышел из машины, аккуратно закрыл дверь и закурил, а я осталась внутри, пытаясь разобраться с его магнитолой. А сама краем глаза наблюдала за Ветровым. Статный, в черной выглаженной рубашке и черных брюках, он неплохо выглядел для мужчины. Я представила, каков он в форме, верно, она ему очень шла. Я видела, как он встретился с незнакомым мужчиной, о чем-то ожесточенно споря, но сделала лишь громче музыку, не вникая в суть их разговора, ведь он не предназначался для моих ушей. Ветров что-то доказывал, а в конечном итоге второй согласился с ним. Они обменялись чем-то и разошлись, а он направился обратно к машине. – Извини… – пробормотал он. – Ничего. Домой надо! – произнесла я. Мне бы так научиться доказывать свою правоту. Я наблюдала внимательно за ходом их разговора, читала по лицам. А ведь Денис Андреевич был очень спокоен при этом и уверен в себе. Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/olga-gron-18521922/net-prava-zhit-net-prava-umirat/?lfrom=390579938) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.