Сетевая библиотекаСетевая библиотека

Я для тебя остановлю эту планету

$ 109.00
Я для тебя остановлю эту планету
Тип:Книга
Цена:114.45 руб.
Издательство:SelfPub
Год издания:2019
Просмотры:  33
Скачать ознакомительный фрагмент
Я для тебя остановлю эту планету
Ирина Васильевна Давыдова


Никогда не стоит играть чувствами женщины, однажды она изменится, и ты не заметишь, как окажешься в аду (Максим Вишневский).Использовано фото автора Slava_14 с сайта depositphotos.Содержит нецензурную брань.

Пролог


Он стоял посреди кухни в одних джинсах, и с серьезным, слегка надменным взглядом наблюдал за изящными, раскованными движениями красивой голубоглазой блондинки. Весь ее вид говорил одно – уверенность, она была до безумия уверена в себе, ни взглядом, ни жестом не выдавала какого-либо страха или признака нервозности. Наоборот, глаза сверкали задорными искорками, а в уголке губ можно было прочесть заигрывающую улыбку, которая страстно увлекала мужчину в свои сети. Нет, он не впервые видит эту улыбку на губках, которые уже успел опробовать, даже вкусить, наслаждаясь пьянящим ароматом клубники. Точно, клубники, и сама девушка выглядела настолько сладко, настолько красиво, что другое сравнение и не придумаешь, просто не посмеешь.

С грацией, подобной кошке, она стояла у обеденного стола, слегка касаясь бедром стула, и призывно, одним взглядом, словно хищника, манила его к себе. Изумительная, в его белоснежной рубашке, которая едва прикрывала ей попу, и он не был уверен, есть ли на ней трусики, но до зуда в пальцах скорее хотелось выяснить это. Конечно то, что она была без лифчика, сомневаться не приходилось, соски, призывно торчащие под тонкой рубашкой, возбуждали его с невероятной силой, и мужчина уже готов был сорваться, отпустить свою напускную сдержанность и наконец-то овладеть этим стройным, сексуальным телом. Погрузиться в него настолько, чтобы из ее дурной головы вылетели все глупые мысли, чтобы стонала под ним там громко, как только позволяет ее голос, и дрожала, чтобы дрожала в конвульсиях, испытывая дикий оргазм от его глубоких и мощных толчков.

– Что смотришь так, словно хочешь меня тра*нуть? – совсем не приветливо и без капли нежности произнесла Марго, откидывая белокурую прядку волос за плечо, да так изящно, что у него не оставалось сомнений – сейчас точно сорвется, набросится, как изголодавший тигр, и вы*бет из нее всю дурь.

– Ты раздетая передо мной, и смеешь спрашивать такие вещи? – ехидно произнес он, делая расслабленные шаги в ее сторону, и наблюдая за выражением лица, прищуренным хмурым взглядом.

– Извини, после вчерашнего мне больше нечего надеть, – тут же состроив из себя милую невинность, очень ласково произнесла она, хлопая длинными ресницами, и умудряясь при этом с ним кокетничать.

– Не делай из себя суку, – совсем грозно прорычал Максим, и одной рукой рванул пуговицы на своей рубашке, представляя своему взору небольшие округлые груди, которые, как он догадался раньше, оказались без лифчика. – А бюстик тоже не в состоянии надеть?

– А я и есть сука, Вишневский, – злобно ответила на первую его фразу и, пропустив мимо ушей вопрос, она рывком попыталась притянуть его к себе за ремень, что, к слову, вышло очень плохо, учитывая его габариты. А сама, оказавшись прижатой к сильному телу слишком близко, грудью скользнув по крепким мышцам, встала на колени, и пока пальцы проворно расстегивали пряжку кожаного ремня, язык изящно выводил влажные узоры на каменном прессе горячего мужчины.
Глава 1


2016 год. Офис Вишневского.

– Максим Иванович, к вам Маргарита Герц, говорит, вы лично назначили встречу, – прозвучал голос его секретарши из селектора, отрывая мужчину от чтения очередного контракта, который он уже несколько дней не может подписать из-за отсутствия своего помощника.

Дело не в том, что мужчина глуп или не образован, наоборот, его уму могли позавидовать многие, просто такие важные дела он предпочитал обговаривать с Константином Вениаминовичем или со своим отцом. Иван Сергеевич был профессионалом в своем деле, и сына научил тому же. А такие вопросы, как подписание контракта на очередное поступление строительных материалов евро-класса, не решаются в одиночку, ибо рискуешь поплатиться не только своим положением в обществе, но и материальным благосостоянием.

– Катерина, я никого не жду, – вот и все, большего говорить он был не намерен, его не волновало, кто и что именно от него хочет, Макс всегда делал только то, что нужно ему!

Больше не отвлекаясь на ненужные вещи, мужчина продолжил изучать документы, как вдруг дверь с грохотом открылась, ударяясь ручкой о стену, а в кабинете появилась статная блондинка с разъяренным взглядом голубых глаз. Он ни хрена не понимал, что происходит, но тут же поднялся с кресла и, не спеша, достал сигарету из пачки, лежавшей на его столе. Прикурил, сделал глубокую затяжку и, преодолев расстояние, выпустил дым прямо в лицо наглой сучки, которая посмела побеспокоить его.

Девушка слегка, совсем немного, скривилась, но взгляд выдержала достойно, ни на миллиметр не опустив свой гордо поднятый подбородок. А она не привыкла отступать, и сюда пришла не для того, чтобы быть униженной, ей нужна работа, и она ее получит. Здесь, сегодня, сейчас. Но, черт возьми, почему ей кажется, что она где-то видела этого Максима? Да и поведение его кого-то ей напоминает, но вот кого?

Мужчина грозно смотрел на нее с высоты своего роста, делая очередную затяжку, и девушка чувствовала себя маленькой по сравнению с ним, возвышающимся над ней сантиметров на двадцать. Кем он себя возомнил, пупом земли, или президентом? И что с того, что она нагло ворвалась в кабинет директора фирмы, это лучше, чем сидеть в приемной, часами выжидая, когда этот тип все же соизволит ее принять. Его там толпы ждут, и что, он себе спокойно сидит здесь и курит, даже не думая о людях.

А Вишневский, и правда, не привык думать о людях, которые не были ему дороги. Кто он такой, чтобы заботиться обо всех?

– За такое вторжение я могу наказать очень жестко, и поверь, мне за это ничего не будет, – без эмоций проговорил он, приближаясь к лицу девушки так близко, что она могла чувствовать его дыхание, смешанное с сигаретным дымом.

За спиной послышались шаги, и в проеме двери показалась Катерина, видимо, пришедшая объяснить шефу это недоразумение, но Вишневский рукой показал, что все нормально, и секретарь, кивнув, прикрыла дверь, удаляясь подальше.

Приструнив внутреннюю ярость, которая бушевала в ней после тех его слов, услышанных из селектора, Маргарита очень медленно повернула голову, и буквально наткнулась на взгляд точно таких же, как у нее, голубых глаз. Он не смотрел. Он пожирал, пытаясь пробраться в нее, прочитать мысли, залезть в душу, но точно не смотрел. Слишком глубокие его глаза, и злые, точно, злые. А губы – они были так близко, что ей захотелось провести по ним языком, попробовать на вкус, отдаться им, но она гордо держалась, не поддаваясь этому искушению.

Так же медленно девушка отвернулась и плавно прошлась по кабинету, удобно устраиваясь в кожаном кресле с противоположной стороны от хозяйского.

Максим задержался, стоя на том же месте, уделив внимание разглядыванию ее стройных ножек, облаченных в черные чулки, которые, су*а, он точно видел, держались на подвязках пояса. Ее юбка – она не была слишком короткой, нет, но разрез сзади дал четко определить части ее гардероба, и будь он проклят, если ошибся, ему срочно стоило бы это проверить.

Он тут же сорвался с места и в три шага оказался около этой наглой особы, посмевшей вести себя так по-хамски, как и он ведет себя со всеми. И ему это не нравилось, будто видит свое отражение. Наклонившись, он руками уперся в ручки кресла, нависая над девушкой, и губами касаясь ее уха, отчего та почувствовала мимолетные мурашки по телу.

– Я не приглашал тебя присесть, не люблю наглых девиц, но твои ноги смягчат наказание, это твое везение, – хрипло прошептал он, так и продолжая касаться губами ее кожи, от чего красотке захотелось замурлыкать, прильнув затылком к его груди.

– Ты не можешь заставить эти прекрасные ноги стоять целый день, да еще и на таких каблуках, – продолжая смотреть перед собой, произнесла она, и тут же, за секунду, оказалась лицом к лицу с разъяренным Вишневским. Мужчина сделал последнюю затяжку и потушил окурок в пепельнице, стоявшей на его столе, все это время не отпуская ее взгляда.

Он возбужден, Маргарита не была дурой, чтобы такое не заметить – его напряженные скулы, плотно сжатые губы и жилка, пульсирующая на шее, выдавали его с головой. Но, по всей видимости, мужчина не переживал по этому поводу, скорее наоборот, гордился, что в принципе не казалось глупым. Было бы куда хреновей, если бы он не возбуждался.

– Я бы предпочел оказаться между ними, – и его рука с жадностью легла на коленку, отчего Марго вздрогнула, но не от страха, а, скорее, от неожиданности, но не отстранилась, продолжая смотреть ему в глаза.

Сильная рука поднялась выше, проникая под юбку, и наконец-то касаясь кружева, которое он увидел несколькими минутами раньше. Макс немного сжал бедро, а девушка задержала дыхание, не в силах противостоять такому соблазну. Бред полнейший, впервые видит мужика, и так возбуждается от его прикосновений. Да что там, его взгляд завел ее еще у двери, точно, с ума сошла.

Он пальцами коснулся кожи над чулками и едва не зарычал от ее нежности, которая манила в свои сети, а он хотел в них попасться, и чем скорее, тем лучше, но с этой штучкой не знал, что будет через секунду. Рука поднялась еще выше, нащупав подвязку, и, не зная предела проворности своих рук, он щелкнул крючком, который тут же поддался натиску пальцев и немного освободил места для мужчины. Максим полностью положил ладонь на голое тело. Большим пальцем он ощущал жар ее лона, но туда он сам себе запретил лезть, иначе сорвется, а у него и так выдержка уже ни к черту.

Небольшая округлая грудь, идеально упакованная в красную блузу, то и дело нервно вздымалась перед его глазами, а страстное дыхание девушки горячило его кровь. А он не железный, да и далеко не монах, чтобы не реагировать на такие вещи.

– Нравится то, что чувствуешь? – прозвучало над его ухом, и он, не спеша, повернул голову, заглядывая в ее небесные глаза.

– Иногда лучше попробовать, чем трогать, – ответил и отстранился от нее, усаживаясь, наконец, в свое кресло, а она не поняла, не смогла так быстро отреагировать на смену его поведения, и почувствовала какое-то опустошение, или даже обиду. – Но меня интересуют совершенно другие женщины.

– Прости, силикон не в моем предпочтении, – уела су*ка, но он не мог не согласиться – она права, мужчина привык к силиконовым куклам, у которых, порой казалось, даже вместо мозгов вставлено это холодное вещество.

– Перейдем к сути. Кто ты, и зачем пришла? – тут же сменил тему, не собираясь обсуждать свою личную жизнь с этой девчонкой.

– Ты слышал, меня зовут Маргарита Герц, – ее голос звучал уверенно, что добавляло ей плюсы в его глазах.

– Меня не интересует твое имя, – холодно ответил мужчина, продолжая держать ее взгляд, а она не растерялась, хмыкнула и провела языком по верхней губе.

Зараза, знает, как мужика отвлечь. Такая умная, или действительно обольстительная?

– Мне нужна работа!

Он локтями уперся в стол и с вызовом посмотрел на те самые пухлые губы. И вспомнил, вспомнил, откуда она показалась ему знакомой. Надо же, года три прошло, а она только похорошела, ярче стала, эффектнее, что уж скрывать – сексуальнее.

– Зареванная девочка из темно-синего ауди, так быстро утром исчезнувшая из моей кровати… – задумчиво произнес красивый, подкачанный мужчина, который продолжал пожирать ее взглядом, а она дернулась от этих слов, но осталась сидеть на месте. Вспомнила, она тоже его вспомнила. – Разве у меня на двери написано, что мне нужны работники?

– Ты можешь подписать этот контракт, останешься им доволен, я тебе гарантирую, – стрельнув глазками на бумаги, которые лежали под его руками, проговорила она, немного подвигаясь ближе, так, чтобы он мог снова ощутить аромат ее духов.

– Я не нуждаюсь в твоей помощи, женщине не место в моем офисе!

– Ах, да, в твоем понимании, они должны быть только в постели.

– Не всегда, но в твоем случае!

– Не забывай, Максим, у нас в стране демократия.

– Плевать. Плевать, как ты считаешь, плевать на твое мнение, я в тебе не нуждаюсь.

В дверь осторожно постучали, и, не ожидая ответа шефа, в кабинет вошла та самая секретарша, держа в руках поднос с двумя чашками кофе. Поставив его на стол, девушка принялась расставлять чашки, а Марго, ничуть не смущаясь, задрала юбку и, приподняв левую ножку, демонстративно принялась застегивать подвязку.

Катерина сделала вид, что не заметила этого, а вот Вишневский – наоборот, уставился на нее во все глаза, в принципе не имея сил оторвать взгляд от красных кружев ее трусиков. Маргарита нарочно долго застегивала крючок, при этом слегка поправляя чулок, проверяла его, Максима, сто процентов. Он понял это по ее лукавому взгляду, который она мимолетно бросила на секретаршу.

Когда они остались одни, Максим рывком поднялся из-за стола и, обойдя его, снова оказался впритык к девушке, только на этот раз он слегка грубовато схватил ее за локоть, поднимая из кресла и усаживая на стол, удобно разместившись между стройных ножек.

Она руками уперлась в стол позади себя, и с вызовом продолжила смотреть ему в глаза, ни капли не стыдясь своего поведения. А мужчина тем временем мгновенно расстегнул две пуговицы ее блузки и отодвинул осточертевшую ткань в сторону. Его взору предстали два упругих небольших холмика, обтянутых таким же красным кружевом, что и ее трусики.

Блондинка видела голод в его глазах и возбуждение, доказательством которого являлась твердая плоть, упирающаяся ей в бедро. И она могла поклясться, что слышала его рык, перед тем как он погрузил свои пальцы в ее волосы на затылке, и крепко прижал свои губы к ее губам, терзая их в грубом поцелуе.

Он впился в них настолько сильно и жадно, с пониманием того, что не хочет отпускать ее, по крайней мере – сейчас. Ему хочется снова ощутить ее всю, как раньше, давно, и услышать стоны, взрывающие его мозг, ведь сейчас она явно еще более страстна, чем тогда. Весь ее вид кричал – взять ее и отт*ахать, и он жутко хотел поддаться этому желанию. Ее губы отвечали ему не менее страстно, порождая в нем бурю эмоций, вызывая мурашки по телу. Мужчина почувствовал, как по спине покатилась капля пота. Су*а, как же он ее хотел.

А Маргарита едва не стонала под его губами, грудь высоко поднималась при каждом вздохе, и она чувствовала, как горячо и мокро у нее в трусиках. Девушка все порывалась прекратить это, ведь пришла действительно устраиваться на работу, услышав от Константина Вениаминовича о должности в этой фирме. Но она хотела еще хоть чуточку насладиться ласками красивого мужчины, который когда-то подарил ей кучу эмоций и страсти.

На секунду она почувствовала, что поцелуй прекратился, и услышала слова, которые ну никак не вязались с нынешней ситуацией.

– Даю тебе месяц, – тяжелое дыхание, и глухие слова, вырвавшие ее из мыслей. – Нет – вышвырну к чертям собачьим.

Девушка поняла, о чем он говорит. Чрезвычайно обрадовавшись, она силком оттолкнула мужчину от себя и, встав на пол, принялась быстро приводить себя в порядок. Глазами метала молнии в его сторону, а Макс ошарашенно смотрел на девушку, не до конца понимая происходящее.

– Не разочарую, обещаю, – и, подмигнув, она резко развернулась, так что при повороте ее волосы взметнулись, задевая кончиками его лицо, и снова развевая свой аромат, который тут же ударил ему в нос.

Плавно покачивая бедрами, она покинула его кабинет, оставляя мужчину с его каменным стояком, а сама, довольно улыбнувшись секретарше, грациозно прошла по приемной, вызывая интерес находящихся там мужчин.

– Вот су*а, – громко произнес Вишневский, проводя рукой по волосам. И как раз в этот момент в двери оказался его друг и по совместительству замдиректора. Тот удивленно, немного с насмешкой уставился на шефа, не понимая его взрыва, но умышленно промолчал, зная характер Макса. – Меня только что уела баба. Но красивая, чертовка!

***

Он никак не мог прийти в себя после такого неоднозначного собеседования, перед глазами стояла эта шальная блондинистая красотка, которая смогла легко обвести его вокруг пальца, как никому и никогда не удавалось. Всегда мог держать свои эмоции при себе, тем более – с женщинами, которых с некоторых пор не слишком-то и уважал, но единственная правда в том, что эта Марго – не силиконовая кукла. Может, потому он так и возбудился, что она не была одной из его подружек? Да, женщин в свою постель он получал легко, стоило только глянуть своим фирменным глубоким взглядом, и любая красотка вешалась на него с радостью. Главной задачей было сразу показывать той ее место, чтобы не рассчитывала на дальнейшие отношения. И пока с этим проблем у мужчины не было.

– О! Кофе, – восторженно проговорил Глеб, который удобно разместился в кресле, в котором недавно сидела причина задумчивости его друга. – О! Остыл, – уже грустно добавил мужчина и отставил чашку с холодным напитком.

Глеб Варшавский – симпатичный коренастый мужчина со светлыми волосами и карими глазами. Не женат, постоянной подружки нет, но очередь выстроилась давно, и достаточно большая, о чем он, не скрывая, болтает на каждом шагу. Макс к другу претензий не имеет, ну или практически не имеет, учитывая характер самого Вишневского. Сам Глеб такого же возраста, как и его друг, но иногда ведет себя, как подросток, о чем напоминают ему сами же женщины.

С Максом они дружат еще с детского сада, потом родители повели их в одну школу, и ребята едва ли не все одиннадцать лет сидели за одной партой. Девчонок никогда не делили, считая, что дружба должна быть куда сильнее. Если нравилась одна и та же девочка, они просто прекращали с той общение, а если разные, то шли в разгул, и надолго. Молодость – как у всех, кто же не любил позависать на вечеринках, да еще и с красивыми девушками. Потом из парней выросли красивые мужчины, которые так и остались верны дружбе.

В ВУЗы поступили разные, учитывая выбор будущих профессий: Макс – адвокат, а Глеб – финансовый менеджер, но в итоге судьба свела их снова вместе, и теперь Максим Вишневский являлся шефом своему другу.

– Глеб, ты что-то хотел? – прозвучал злой голос, отрывая друга от созерцания чашки с холодным кофе.

– Вообще-то кофе, но, смотрю, ты меня не ждал, – разочарованно проговорил Глеб, но увидев рассерженный взгляд шефа, немного стушевался, дабы не накалять обстановку. – Константин Вениаминович звонил, просил передать, что придет девушка на собеседование, он лично ее рекомендует.

– Я ни х*ра не понял, он что, на пенсию собрался?

– Собрался, сердечко у нашего старичка шалит.

– А меня, значит, уже не нужно предупреждать лично.

– Макс, ты же знаешь Вениаминыча.

– Допустим, но что это он всяких девиц посылает? Он знает, как я отношусь к женщинам в офисе, мне его Катерины хватает.

– Так что, позвонить, сказать, что мы не нуждаемся?

– Я сам позвоню ему.

– Как жаль, говорят, эта Маргарита очень красивая…

– Кто? – удивленно переспросил Макс, уставившись на друга вопросительным взглядом.

– Константин Вениаминович сказал, что ее зовут Маргарита Герц, очень смышленая, сильная, красивая, а еще сказал, что она и нам может нахлопать. Только я не понял – это физически или словесно?

– Черт, – тяжело вздохнул мужчина, потирая лицо ладонями. – Ладно, разберемся. Ты что-то еще хотел?

– Ага, – легкая ухмылка и заинтересованный взгляд. – Кто эта цыпа, которая так красиво выпорхнула из кабинета?

– Мой новый помощник.

Глеб замер с открытым ртом и неопределенно начал махать рукой в сторону двери…

– Все вопросы к нашему многоуважаемому пенсионеру, – Глеб так же молча закрыл рот и, поднявшись с кресла, кивнул другу, отправляясь в свой кабинет.

А голубоглазый мужчина остался один, размышляя над сложившейся ситуацией, которую он пока не до конца понимал. Константин Вениаминович был с ним уже семь лет, и все по наводке отца, который упорно желал сыну самого лучшего, а его нынешний помощник таковым и являлся. И Максу совершенно не хотелось заменять мужчину кем-то другим, тем более – женщиной, тем более! Марго.

Почему он согласился взять ее на испытательный срок, еще не зная того, что ему потребуется помощник? Почему давний друг отца прислал ему именно женщину? И как он теперь собирался работать с ней, если только от одного взгляда в красивые небесные глаза хотелось позабыть о прочих делах, только бы вонзиться в ее изящное тело, и доказывать, насколько она не права в своем поведении. Сколько вопросов крутилось в его голове, только бы теперь получить на них ответы.

Около десяти лет назад он, не сомневаясь, принял бы девушку на работу, но сейчас, после того, через что ему пришлось пройти, он не мог так поступать. Нет, не физически не мог, а морально, просто запретил себе когда-либо устраивать женщину на работу в свой офис. Катерина была единственным исключением из его правил, внучка того самого Вениаминыча, и никто, даже сам Макс, ни разу не покусился на ее честь. Уважал, как и помощника, так и его внучку, да и не тот он человек, чтобы приближаться к девушке, которую сам не интересует.

Отмахнувшись от своих мыслей, мужчина поднялся с кресла, натянул пиджак, схватил ключи от машины и пачку сигарет с зажигалкой со стола и покинул кабинет, отправляясь в гости к своим родителям. А незадачливому пенсионеру он позвонит завтра с утра, чтобы выяснить всю нужную информацию, и насчет контракта – он его подпишет, понимал ведь, что девочка неглупа, и просто так на рожон не полезет.

Квартира Марго.

Довольная собой, Марго зашла в квартиру, кинула ключи на полочку и, сбросив туфли, босыми ногами прошлепала по паркету, направляясь прямиком в ванную. Включив кран с теплой водой, скинула с себя юбку и блузку, и в одном белье прошла в гостиную к мини-бару. Достала любимое красное вино и наполнила им бокал на высокой ножке. Все, как она любила – изыск и роскошь, два ее верных друга, сопутствующих последние годы повсюду.

Приподняв бокал к свету, она с оценивающим взглядом посмотрела на красную жидкость и, поднеся к губам, сделала маленький глоток, пробуя на вкус терпкий напиток. Ей понравилось то, что она ощутила, и, забрав его с собой, девушка вернулась в ванную, где уже достаточно набралось воды. Отставив бокал на стиральную машину, она взяла с полочки маленькую капсулу с ванильным эфирным маслом и капнула несколько капель в воду, тут же ощутив любимый аромат.

Марго с улыбкой, блуждающей на губах, осмотрела себя в зеркале, подняла волосы на затылке, заколов заколкой, и изящно, со всей своей грацией подняла ножку, облаченную в чулок, и поставила ее на бортик ванны. Пальцы скользнули по бедру и задержались там, где пару часов назад была рука страстного мужчины с пронзительным взглядом.

Она вспомнила его, вспомнила, как стонала под этим мощным, каменным телом, извиваясь, словно змея, билась в конвульсиях от оргазма, и жалела, что сбежала утром, не попробовав этого мужчину вновь. Но тогда все в ее жизни было иначе, она не смела думать о развлечениях, не имела права даже представить, что достойна такого мужчины, не после того, что произошло с ее жизнью. Чувствовала ли она себя грязной? Нет! Но разбитой и униженной – в первую очередь, и не из-за этого Макса, которого забыла в ближайшие дни, чтобы не питать себя пустыми иллюзиями, а из-за другого человека, перевернувшего ее жизнь навсегда. Безвозвратно сделав ее замаскированной, надменной и холодной, какой она себя прекрасно продемонстрировала в офисе наглого красавца.

Отметая ненужные мысли, Марго расстегнула крючки, сняла белье, спустила по ногам чулки, и все с тем же изяществом окунулась в воду, полностью расслабив тело. Она погрузилась в сладкую полудрему, которую сопровождала классическая музыка, льющаяся из динамика ее телефона. Всегда предварительно включала мелодию и нежилась под нее, лежа в ванне, так поступила и сегодня, дабы немного успокоить напряженное тело, помнящее прикосновения сильных рук.

Спустя минут пятнадцать, девушка снова пригубила вино и, отставив бокал на пол, принялась с легкостью намыливать тело гелем со вкусным запахом манго.
Она уже облачилась в банный халат, когда из коридора ее светлой квартиры послышался звонок. Распустив волосы, которые плавно рассыпались по спине и плечам, девушка с легкостью в теле пошла открывать дверь незваному гостю. На секунду остановившись около зеркала, Марго с каким-то девичьим взглядом осмотрела себя в нем и, забавно подмигнув, открыла входную дверь, негромко щелкнув замком.

– Добрый вечер, Вы Маргарита Герц? – уверенным голосом поинтересовался парень, с интересом пройдясь взглядом по голым ступням, уделив особое внимание пальчикам, на ногтях которых был ярко-алый лак.

В руках молодой человек держал недешевую охапку красных роз, а на губах его блуждала надменная улыбка, говорящая о его мнении об этой девушке. Но саму Марго то не интересовало, и она, слегка приподняв брови, кивнула, и все также молча ожидала объяснений от наглого паренька.

– Эти цветы просил передать Ваш очень хороший знакомый, – она поняла, о ком речь, и, приняв букет, сухо поблагодарила парня, закрывая дверь прямо перед его носом.

Девушка знала, от кого этот щедрый жест, и, поставив себе на заметку поблагодарить завтра этого человека, она отправилась в ванную, чтобы набрать в высокую вазу воду для шикарных цветов.
Первый рабочий день. Нет, она не проснулась пораньше, чтобы все успеть, и, не дай Бог, не опоздать на работу к грозному шефу. Все шло свои чередом – несколько минут среди простыней, потом душ и, конечно же, любимый кофе, сваренный в кофе-машине, и выпитый на лоджии с видом на море, и с зажатой между пальцами с аккуратным маникюром тоненькой сигаретой.

Так начинался любой ее день, только в различное время, естественно, в зависимости от ситуации. Всегда выпивала чашку кофе, выкуривала одну сигарету, и только потом шла наряжаться, опять же, если это следовало дальнейшим планам ее дня.

Вот и сейчас, потушив окурок в пепельнице, поднимаясь из плетеного кресла, девушка блаженно потянулась и, вернувшись в спальню, скинула шелковый халатик, отбросив его на край кровати. Вчера вечером она долго думала, что бы ей такое надеть, перебрала уйму вариантов и остановилась на самом подходящем, к которому грех придраться в чем либо.

Раньше все ее рабочие наряды начинались и заканчивались обычными классическими костюмами и блузками, застегнутыми на все пуговицы, теперь же она решила немного погрешить, учитывая, что работать ей придется с сексуальным шефом.

Нет, блузка, а вернее – ее отсутствие, не была с глубоким вырезом – наоборот, кофта, которую она собралась надеть, полностью скрывала все Воротник практически под горло, кружевная ткань с подкладкой отлично как прятала тело, так и выделяла все его изгибы, а вот руки хорошо очерчивались, затянутые в прозрачную ткань. Сама кофта доходила до середины живота, ее продолжением была не менее шикарная кожаная юбка-карандаш длиной немного ниже колен. И если немного нагнуться, то будет прекрасно видно тонкую осиную талию.

Вот здесь-то, на юбке, и был разрез, он прятался, но кому нужна эта скромность, когда дело касается красивого мужчины? Впереди, на правом бедре, красовалась длинная молния, и если замочек потянуть вверх, глазам предстанет красивый вид стройной ножки через тонкое черное кружево. А значит, сегодня в ход снова пойдут чулки.

Нанеся макияж и подкрутив волосы в легкие локоны, Марго облачилась в свой сексуальный наряд и, завершив образ черными матовыми туфлями, закинула в миниатюрную сумочку телефон, зеркальце и сигареты, взяла ключи от квартиры и машины и уверенным шагом покинула свою маленькую берлогу.

В общей сложности дорога заняла около получаса, и до начала рабочего дня оставалось еще пятнадцать минут, которые девушка решила посвятить себе, любимой, оставшись на улице и прикурив тонкую сигарету.

Сделав затяжку, она разомкнула ярко-красные губы и выпустила дым, поворачивая голову в сторону ступенек, по которым поднимался невысокий мужчина в черном костюме. Она еще вчера его заметила, когда выходила из кабинета Вишневского, тот с удовольствием пялился на нее, не скрывая своего интереса, в принципе, сейчас происходило то же самое.
– Ох*еть, с утра, и так меня завести, – это и различная брань послышались со стороны двери кабинета хозяина фирмы.

Сегодня Макс приехал раньше, и уже изучал какие-то документы, попивая из своей чашки кофе без сахара. Мания друга заваливаться без стука давно прекратила его удивлять, и поэтому он сейчас просто выжидающе смотрел на Глеба. Тот, закрыв дверь, подошел к столику, где всегда стояла бутылка виски, и, откупорив ее, приблизил к стакану:

– Закрой, и поставь на место, – строго проговорил Вишневский, откладывая свои бумаги.

– Жмот! – наигранно выпалил мужчина, но бутылку отставил и, скинув пиджак, удобно развалился на диване. – Там эта блондинка вчерашняя, – начал он, а шеф только слегка склонил голову, требуя объяснений. – Теперь я понимаю, что она и есть Маргарита Герц.

– К сути, Варшавский!

– А ты сейчас сам увидишь, только предупреждаю – работа остановится, наши мужики с таким помощником – цей – дольше пяти минут не протянут, – исправившись, пожаловался он.

– Что ты имеешь в виду? – не понимая, о чем именно говорит Глеб, решил уточнить начальник и, не дождавшись ответа, застыл с изумленными глазами, когда после тихого стука в двери показалась миниатюра с изящно выставленной ножкой вперед, как раз там, где находился разрез.

– Тук-тук, мальчики. Можно?
Глава 2


2012 год. Дом Ржевских.

По всей гостиной разливался задорный смех белокурой красавицы, которая то и дело убегала от своего любимого мужа, гоняющегося за ней по всему дома. Они часто так развлекались, играя в догонялки, смеясь, после чего все перерастало в страсть и заканчивалось любовью в их спальне, ну, или не только в спальне. Парочка буквально светилась счастьем, стоило им только оказаться на горизонте друг друга, и тут же появлялись море улыбок и искр, которые сверкали вокруг Риты и Сергея.

Познакомились они совершенно случайно на дне рождения общей подруги два года назад, долго улыбались друг другу, а потом мужчина пригласил ее прогуляться по парку, в котором в тот же вечер и сделал предложение. Девушка, конечно, долго смеялась тогда, не веря в происходящее, а вот Ржевский на утро пришел и увез ее в ЗАГС, где уже через месяц их поженили.

Рита иногда до сих пор не верит, что вот так просто доверилась человеку, но она уже два года замужем, и не просто замужем, а еще и очень счастлива, что является прямым доказательством. И никто из друзей не верил, что они продержатся больше месяца, но вышло совсем наоборот. Только, чем могло для молодоженов это все обернуться, никто предвидеть не мог.

Все также хохоча, Рита остановилась на заднем дворе около бассейна, чтобы хоть немного отдышаться, и не ожидала, что муж так быстро нагонит ее, и с диким визгом они оба рухнут в воду, погрузившись полностью, с головой. Немного погодя, вынырнули, и Рита, набрав в ладошки воды, плеснула ее на мужа, и снова расхохоталась, глядя, как тот отплевывается от неожиданного броска.

– Это тебе за мое промокшее новое платье, – без капли злобы пояснила свою проделку девушка и для наглядности показала мужу язык.

– Совсем маленькая девчонка, – посетовал он с улыбкой на устах и схватил жену за талию, придвигая поближе к себе. – Озорная, красивая и сексуальная,– уже шепотом добавил он, от чего девушка вздрогнула, почувствовав мурашки по телу от его слов.

– Я всегда рядом с тобой становлюсь такой, так что все жалобы к мистеру Ржевскому, – в тон мужу ответила она и рукой нежно коснулась его щеки, спустилась к шее и, наклонившись, слегка прикусила ключицу, а в ответ услышала тихий стон.

– Проказница, – он приподнял ее голову за подбородок, чтобы было удобно смотреть в голубые глаза, и с возбужденным взглядом кивнул на грудь, которая четко очерчивалась под мокрой тканью. – Твои соски требуют, чтобы я их наказал…

– Что поделать, и здесь твоя вина, – намекнула на то, что она возбуждается даже от легкого его касания.

Сергей передвинул ее ближе к бортику и рукой провел от талии к груди, одну помещая в свою ладонь, и большим пальцем надавливая на затвердевший сосок. Рита застонала, откинув слегка голову назад, отчего белокурые пряди упали на кафель бассейна, а ее ручки крепко схватились за мужские плечи.

– Моя любимая, страстная девочка, – снова приглушенным шепотом произносит муж, после чего его губы обрушиваются на тонкую изящную шею в сладком поцелуе.

Он целует так, словно в губы, иногда прикусывает, а Рита стонет от очередного маневра языка и просто расслабляется от ласк мужа.

– Сергей Захарович, пришла Ваша мама и попросила передать, что ждет в гостиной, – сухо, без каких-либо эмоций произнесла женщина невысокого роста, лет сорока, с вечно скучающим выражением лица.

Не ожидая ответа, она так же, молча, как и появилась на террасе, покинула хозяев, и выглядело это так, словно ее здесь и не было. Конечно, именно так прислуга и должна вести себя – незаметно, но это не значит, что ей позволено поведение нахалки. Ведь, по сути, Сергей с Ритой могли заниматься в бассейне чем угодно, а та даже не извинилась за то, что помешала или прервала их.

– Наша домработница иногда меня бесит, вроде, взрослая женщина, но тактичности ей очень не хватает, – немного зло пробурчала девушка, отстраняясь от мужчины, и приближаясь ближе к ступенькам.

– Не злись, любимая, пойдем лучше, узнаем, с чем пожаловала моя мама, – спокойно ответил Сергей, помогая выбраться ей из воды.

Марию Геннадьевну спасало только то, что Рита, если и злилась, то максимум пять минут, и никогда бы не смогла уволить женщину, которая появлялась в их доме три раза в неделю, и прекрасно выполняла свою работу, а именно – убирала все помещения.

Что касалось приготовлений в кухне, молодая хозяйка полностью отдавала себя этому, а муж с радостью пробовал ее всё новые и новые кулинарные шедевры. Маргарита любила готовить, и никогда себе в этом удовольствии не отказывала, тем более, раз уж было кому поглощать ее стряпню. А Сергей даже пару раз предлагал ей отправиться на известное кулинарное шоу, на что девушка только качала головой и с видом «сейчас тебя отругаю», отвечала:

– Я без тебя так долго не смогу.

А ведь на шоу действительно нужно было находиться несколько месяцев, а эта парочка расставалась максимум на день, когда уходили на работу.

Сейчас они, мокрые и босые, вошли в гостиную, и Рита сложила руки, прикрывая грудь, и немного покраснела, а Сергей улыбнулся на это и, приобняв, поцеловал в висок.

– Обожаю тебя, – прошептал он и тут же отстранился, чтобы подойти и поприветствовать мать. – Здравствуй, мама.

– Привет, дети мои, – с любовью улыбнулась женщина пятидесяти двух лет и по очереди поцеловала молодежь.

– Здравствуйте, – негромко поздоровалась блондинка, все больше смущаясь своего вида. – Я скоро, только переоденусь, – и, взбежав по лестнице, исчезла на втором этаже.

Алиса Романовна только улыбнулась вслед невестке и перевела добрый взгляд на сына – единственного и обожаемого. Вообще она славилась своей добротой и заботой, и многие часто не понимали, как такая мягкая женщина смогла выстроить серьезный бизнес, одна. Это только когда Сергей вырос, то присоединился к маме, и даже принял от нее большую часть акций.

Ржевская не выглядела на свой возраст, и зачастую ее принимали за сестру Сергея. Она была невысокого роста, но всегда с прямой спиной, показывая свою силу и статность. Седина уже коснулась русых волос, всегда прекрасно уложенных в замысловатую прическу, и женщина стала краситься в черный цвет, что, к слову, ей очень шло, придавая еще большей строгости, которая так необходима в их бизнесе. А вот глаза были точно такие же, как у сына, серые и холодные, но если присмотреться, как, например, это делала Рита, которая в своих единственных родственниках видела только хорошее, то можно было заметить в них добрые искорки.

– С чем пожаловала к нам? – с интересом спросил мужчина, снимая свою мокрую футболку и отбрасывая ту на пол около дивана.

– А просто так я не могу прийти? – с лукавой улыбкой ответила вопросом на вопрос мама, слегка приподнимая аккуратную тонкую бровь.

– Мама-мама, – шутливо покачал головой мужчина и поднял взгляд на лестницу, по которой уже, со счастливой улыбкой, спускалась к ним его жена, переодетая в другое платье.

– Я все, Сережка, иди, переоденься, а мы с мамой в кухню пойдем пока, – он подошел, поцеловал девушку и отправился наверх, с легкой душой оставляя своих любимых женщин наедине.

Те вдвоем прошли в смежную с гостиной кухню. Алиса Романовна уселась за обеденный стол, а Рита прошла к плите и, включив чайник, принялась готовить заварку.

– Ритуля, повезло моему сыну, хозяйственная ты, – с теплом сказала женщина, отпивая апельсиновый сок, принесенный раннее домработницей.

– Вы же знаете, Алиса Романовна, это все благодаря нашей любви. Разве можно не ухаживать, не заботиться о любимом мужчине?

– Тут я с тобой согласна. Кстати, Сережка постоянно в уши жужжит, как вкусно ты готовишь, а мне вот удавалось попробовать твою готовку, чтобы так, с толком, с расстановкой, всего-то несколько раз.

– Ой, так мы легко сейчас это исправим, давайте, я что-нибудь вкусненькое наколдую, – с блеском в глазах предложила кулинарка.

– Э, нет, красотка, не сегодня, я ненадолго приехала, – отказалась мама, и даже немного расстроилась из-за того, что снова не удастся насладиться обедом, приготовленным невесткой.

– Ну вот, потом не сетуйте на меня, – наигранно обиженно покачала головой Ритой.

– Не буду, – так же ответила Алиса, после чего по кухне раздался веселый женский хохот.

Редко, но они проводили время вместе, и очень даже ладили, что также удивляло многих друзей. Казалось бы, что молодая девушка может обсуждать со взрослой женщиной? Но этим двоим всегда удавалось найти легкие темы, и они никогда не упускали возможности посмеяться и просто отдохнуть в хорошей компании.

Смех – это вообще любимое занятие Риты, нет, она не была дурочкой, просто любила позитив и все, что с ним связано. Конечно, если находилась с мужем на важной встрече, или же в суде, она вела себя достойно и презентабельно, даже не придерешься, что очень часто норовили сделать.

– Так и знал, стоило мне только выйти, и вы начнете надо мной смеяться, – словно ругая, проговорил Сергей, который уже переоделся в сухие штаны и футболку.

– Ты же знаешь, милый, женщины любят перемывать косточки мужчинам, – Алиса говорила так, словно именно это серьезно и имела в виду, а Рита видела задорные смешинки в ее глазах, единственное, что выдавало ее настроение.

Пока они перебрасывались веселыми словечками и репликами, девушка успела заварить ароматный чай и разложить по тарелкам пирог, испеченный ею же утром.

– Ну, вот, Ритуль, все же умудрилась и я отхватить кусочек, – свекровь поддела ложкой ломтик пирога и положила в рот, с наслаждением прикрыв глаза. – Вкуснотища…

– А я тебе о чем всегда говорю, мамуль? – прищурив серые глаза, поинтересовался Сергей, и сам откусил пирог, только держа его в руке, более по-домашнему.

– Ты прав, ничего лучшего я не ела, даже в европейских ресторанах.

– Не преувеличивайте, я самоучка, а там известные шеф-повара.

– Спасибо, что напомнила, нужно будет их к тебе отправить, пусть поучатся у тебя.

Они снова все засмеялись, и продолжили пить чай уже более спокойно. Когда с десертом было покончено, Маргарита быстро вымыла посуду, и все вместе перешли в гостиную, где удобно устроились на диване и кресле.

– Ребят, я, вообще-то, зачем к вам заглянула. Завтра состоится юбилейный вечер в честь нашей компании, двадцать лет, как ни как.

– Ух, ты, круто, – с восторгом отозвалась Рита, захлопав в ладоши.

– Я что-то совсем подзабыл об этом.

– Это и не удивительно, дома красавица жена, любой нормальный мужчина больше бы ни о чем и не думал.

– Ты права, мама, – ответил Сергей и с любовью глянул на жену, в глазах которой плескалось счастье. – А что с приготовлениями?

– Не переживай, все отлично, я об этом позаботилась, – будничным тоном ответила Алиса, улыбаясь своему сыну, и тут же перевела взгляд в сторону девушки. – Рита, дорогая, у тебя нет сейчас никакого дела?

– Нет, к сожалению, или к счастью. Сижу теперь, бездельничаю, это так скучно.

– Значит, завтра устрой шопинг и купи потрясающее платье для такого вечера.

– Чтобы Сережка от моего вида в обморок упал?

– Чтобы все мужчины были у твоих ног.

– Эй, эй, эй, хотите, чтобы все эти мужики остались без зубов? Мама, тебе ведь тогда придется подыскивать новый персонал.

– Ой, да ладно тебе, ревнивец, – пожурила сына женщина и перевела взгляд на Риту. – Твоя жена всем отпор даст.

Со стороны двери послышался звонок, и Сергей хотел пойти узнать, кто пожаловал в гости, но девушка остановила его:

– Болтай с мамой, родной, я посмотрю, кто там пришел, – и, поднявшись с дивана, она легонько чмокнула мужа в губы и направилась к экрану домофона.

Мария Геннадьевна вряд ли спустится, ведь ее время сейчас – убирать комнаты, а раз внизу находятся хозяева, значит, сами откроют, так они делали всегда. Вот и Рита подошла к двери, и на небольшом экране увидела засвеченное солнцем лицо женщины и, нажав на кнопку открытия, вышла на улицу, чтобы встретить неизвестную гостью.

Девушка спустилась с высоких ступеней, прошла по выложенной кирпичом узкой дорожке, с двух сторон обсаженной высокими красивыми кустами, и, практически дойдя до кованой калитки, застыла с едва приоткрытым ртом. По телу прошел озноб, живот скрутило в тугой узел, а в горле встал ком. Она не знала, что нужно делать, как себя вести, в голове грохотала кровь и бился учащенный пульс, а язык не хотел поворачиваться, чтобы произнести хоть что-то, кроме одного единственного тихого слова:

– Мама…

Рите казалось, что она вросла в землю, даже пальцами на ногах не могла пошевелить, настолько онемело ее тело, но только не душа. Там как раз происходили невероятные вещи, будоражащие прошлое и сотрясающие настоящее, рушащие ее спокойный устойчивый мир. Разум вопил «беги», а тело не давало никаких шансов, только принимать еще один удар, чувствовать боль, которую она все эти годы старалась прятать, подавлять. И ей даже в какие-то моменты это удавалось, по крайней мере – до этой минуты.

Что здесь делает этот человек, здесь, у них дома, где Рите так хорошо и уютно, где она больше не чувствует себя одинокой и брошеной? Зачем снова эта женщина появляется в ее жизни, что хочет от нее? Снова выскажет, кто виноват во всем случившемся, или потребует чего-то взамен?

Девушка по-прежнему не могла сделать ни шага, а ей так хотелось убежать к мужу, обнять его, уткнуться в родную шею, чтобы вдыхать любимый запах, который так успокаивал и дарил надежность, защищенность. Только с Сергеем она ожила, или даже вернее будет сказать – зажила, ведь то, что было прежде, нельзя назвать жизнью. Разве есть жизнь в детдоме, где не услышишь ласкового слова, не почувствуешь родных и таких важных объятий, где все игрушки – общие, а на ужин – извечная каша, да компот. Это ли жизнь счастливого ребенка?

Когда маленькой Риточке было пять лет, она мечтала поскорее стать взрослой и отыскать свою маму, но этого делать не пришлось. На третьем курсе университета «мама» пожаловала сама, ожидая девушку возле учебного корпуса.

– Рита, – громкий окрик со стороны небольшого сквера заставил молоденькую девушку обернуться, и заприметить там невысокую женщину лет сорока. Та стояла и беспрерывно смотрела на нее. Одетая в серое пальто и черную шапку, она не выглядела богато, скорее наоборот, потрепанная жизнью или же спитая.

Маргарита подошла немного ближе и увидела в глазах этой женщины что-то такое знакомое, но что, понять не могла. Сначала не могла.

– Рииита, – протянула незнакомка и, слегка скривившись, хмыкнула, плотнее кутаясь в свой шарф зеленого цвета. – Так вот ты какая – Маргарита Герц. Откуда только имя такое дурацкое взяли?

– Кто Вы такая, и какое Вам дело до моего имени? – ничего не понимая, поинтересовалась девушка, за что снова получила кривую ухмылку.

– Я Наталья Олеговна Долматова, тебе это о чем-то говорит? – слишком грубо прозвучали слова, отчего Рита немного сжалась, но тут же подняла подбородок повыше, чтобы не показывать свою слабость.

– А разве должно? – постаралась ответить холодным тоном.

– Еще и как. И ты мне должна, – все так же грубо говорила Наталья Олеговна.

Девушка сглотнула и, немного прищурив глаза, спросила:

– Что же я Вам должна?

– Жизнь! Целую жизнь, дорогуша… Я твоя мать, подарившая тебе жизнь в этом мире, и ты должна быть мне благодарна.

Девушка стояла, как громом пораженная, тело задрожало, в горле встал ком, перед глазами – пелена, а в голове закрутилась, словно метель, только одна фраза: – «Мама, это моя мама, она родила меня. Мамочка…»

Глаза, полные слез, нос защипал, губы приоткрылись, и девочка смогла выдавить из себя такие дорогие ей слова:

– Ма-ма…

– Стой там, где стоишь! – едва ли не выкрикнула женщина, когда ее дочь хотела подойти к ней, чтобы обнять. – Прокаженная, и зачем только Бог создал тебя?

– Что?.. – практически прошептала Рита, а глаза все больше и больше наполнялись слезами, нос покраснел от холода, тонкие пальчики на руках онемели, воздуха не хватало, потому что она не смогла сделать очередного вдоха.

– Ненавижу тебя, всю жизнь ненавижу, ты моя ошибка, ты и твой папаша, который подвернулся мне по молодости, нищета никчемная, – злобно плевалась Наталья, сверкая своими злыми глазами, и казалось, что она вот-вот набросится на свою дочь.

– А я… в чем… в чем я виновата перед тобой? – еле выдавила из себя эти слова, так больно чувства резали душу молоденькой девочки.

– Из-за тебя меня выдали замуж за нелюбимого, с которым я практически двадцать лет мучаюсь. Из-за тебя! А знаешь, что приятного во всей этой ситуации? Не одна я страдала все эти годы. Я рада, что твоя жизнь прошла в детдоме, а не у приемных родителей, это Бог тебя наказывает за ошибку. За то, что ты родилась.

На этих словах у Риты по щекам покатились два ручья горьких слез, нет, она не рыдала на всю улицу, не кричала, не билась в истерике, а просто глотала тихие слезы, кусая губы до крови и заламывая пальцы, не в силах сдерживать эмоции. Ей было так больно, и в то же время так пусто внутри, словно все ее чувства вырвали руками, потоптались по ним и уничтожили. Это была та боль, которая больнее физической. Та, которая может быть только из-за ненависти собственной матери. Боль, которая не лечится.

Та маленькая девочка, мечтавшая найти свою маму, она не собиралась упрекать ее в том, что ее бросили, она мечтала просто обнять, почувствовать такое важное тепло, запах, почувствовать все то, что так необходимо ребенку. Но Рита никак не ожидала, что мама сама найдет ее для того, чтобы оттолкнуть от себя, ударить побольнее, уничтожить. Зачем? Зачем она пришла?

– Плачь, дорогая, плачь, девочка, мне нравится видеть твои слезы, хоть они и не смоют твоих грехов, но мне радость принесут, – сколько злобы сочилось изо рта этой ужасной женщины! И кто бы знал, как та ненавидит свою дочь.

– Зачем ты так говоришь? – снова шептала девушка, глотая слезы. – Неужели тебе не хочется меня обнять? Я же твоя дочь, мамочка, – зубы стучали, подбородок дрожал, а предательские слезы так и продолжали литься из глаз, затмевая собой взор. – Я всегда мечтала тебя обнять, мама…

– Не подходи ко мне, я сказала, – снова прикрикнула Наталья, когда Рита сделала вторую попытку обнять маму. – А я всю жизнь мечтала сказать тебе, как ненавижу, презираю за то, что родила тебя, как ненавижу твоего отца. Да будь проклят тот день, когда ты появилась на свет! – снова выкрикнула женщина и засмеялась, заливисто, так, словно произошло что-то прекрасное, да, по сути, для этой жестокой тетки это и было прекрасным. Ей понравилось видеть боль дочери, она ею упивалась, мстила и наслаждалась.

– Мама, ты ведь не можешь так говорить, это же неправда, мамулечка, – Рита почувствовала, как ее ноги ослабли, и она начала оседать на землю, в снег.

– Могу, мечтала об этом всю жизнь! Ненавижу тебя, дрянь! – выплюнула та последнюю желчь и, развернувшись, просто ушла, словно и не она была здесь и говорила ужасные вещи своему брошенному ребенку.

А девушка рухнула в снег и зарыдала во весь голос, сжимая в кулаках белые пушистые хлопья, так отличающиеся от ее разодранной души.

– Мама, – кричала она во все горло, и била рукой по земле. – Мама, прошу, не уходи…. Мама, – она звала удаляющуюся женщину, а та делала вид, что не слышит, что нее зовут. – Мамочка, ты не можешь, – уже шептала девушка хриплым голосом.

Маргарита долго еще рыдала, лежа в снегу, на морозе, и даже не помнила, кто вызвал врача, и как она оказалась в больнице с воспалением легких.

Прошло почти восемь лет, и она заглушила свою боль, отодвинула подальше в своей душе, старалась никогда не вспоминать о случившемся. Один Бог знает, чего ей стоило тогда не сойти с ума, не убить себя, а продолжать жить. Это сейчас вместе с Сергеем она счастлива, именно этот мужчина подарил ей любовь, о которой она раньше не ведала, и все сейчас казалось иначе. Но не тогда, когда она сидела в серой палате, и игнорируя врачей и их указания принимать таблетки. Когда жить не хотелось, разговаривать, и даже есть, одно удивляло, как ее в дурку не упекли. Видимо, здесь Бог смиловался.

Но сегодня судьба распорядилась иначе, решив снова вскрыть старые раны, встряхнуть ее душу, истерзать и так искалеченное сердце. Ее мама снова рядом, так же, как тогда, восемь лет назад, и стоит только протянуть руку, и она сможет коснуться, почувствовать, попробовать. Только на этот раз Рита этого не хотела. Нет, она хотела обнять маму, которая без всяких «но» должна любить своего ребенка, но не эту женщину, ненавидящую ее.

– Здравствуй, дочка, – мягко произнесла Наталья, так, кажется, ее зовут, и слегка улыбнулась, что Рите на миг захотелось поверить – это мама, любимая и любящая, но в памяти всплыли воспоминания. Нет, это не так. – Не хочешь обнять?

– Кого? – хриплым голосом поинтересовалась Рита, сделав шаг назад. – Чужую женщину?

– Я же твоя мама…

– У меня никогда не было мамы, и не будет. Теперь можете уходить! – чуть громче попросила она, и тут же развернулась на пятках, кое-как преодолев свой страх, и мигом покинула Долматову, рванув в дом, на пороге которого столкнулась со взволнованными мужем и свекровью. – Там эта… Женщина, которая родила меня. Я больше никогда не хочу ее видеть, – едва сглотнув ком в горле, прошептала девушка, почувствовав, как по щеке покатилась первая слезинка.

Новая вспышка боли пронзила израненное сердце, и было такое чувство, что кто-то вцепился ногтями в тело, нанося новые раны, свежие, которые сразу начали сочиться. А девушке заново придется обрабатывать их, залечивать, только жаль, что ни зеленка, ни перекись здесь не помогут.

В этот момент Рита не знала, что это только первый удар судьбы, и нанесен он с неожиданной стороны, и совсем не сильно, ведь это самое малое, что могло произойти. Обычное появление «мамы».

Успокаивало девушку только одно – у нее есть Сережа и Алиса Романовна, которые всегда поддержат, и никому не дадут ее в обиду, единственные ее родные люди.
Глава 3


2012 год. Дом Ржевских.

– Любимая, я тебе чай принес, – спокойно произнес Сергей, заходя в спальню в одних спортивных штанах, и держа в руках поднос, на котором удобно разместились чашка с ароматным чаем и любимые сырники девушки.

Он уже давно проснулся и успел принять душ, позволив Рите еще немного насладиться сном. Вчера она поздно уснула, постоянно находясь в размышлениях о той женщине, которая пожаловала совсем неожиданно, и которую теперь она не считала своей матерью. Теперь нет. Теперь, когда Рита встретила Сергея, ее жизнь круто изменилась, настолько, что порой самой до конца не верилось. Но сомнений нет, она заслуживает счастья, заслуживает, чтобы ее любили; и ее любят, самые близкие, а больше никто ей не нужен.

Вчера девушка пожелала остаться одна, попросив мужа, чтобы он пришел только когда она уснет, а он и пришел, взял из шкафа подушку и одеяло и ушел в гостевую комнату, спокойно устроившись на одинокой кровати.

– Ммм… Заботливый мой, – она сладко потянулась, отметив про себя, что настроение значительно улучшилось, да и солнце светит в окно яркими лучами, что вообще не оставляло сомнений – пора прекращать хандру.

Муж чмокнул ее в губы и поставил поднос на кровать, придерживая его, пока Рита приподнимется на подушках. Она взяла чашку и с огромным удовольствием вдохнула приятный аромат, сделала глоток и немного виновато посмотрела в серые глаза. Вчера они так и не поговорили, оттого ей и было неудобно, даже немного стыдно за свое поведение.

– Прости меня, – сказала как-то неуверенно.

– Ты у меня спрашиваешь?

– Спрашиваю, – произнесла Рита совсем тихо и отхлебнула чай, опустив взгляд в чашку.

– Как ты себя чувствуешь?

– Сегодня уже хорошо, – улыбнулась Рита, понимая, что муж не злится, и взяла любимый сырник, макнув его в сметану, откусила, снова прикрыв глаза от наслаждения. – Я так крепко спала, что даже не слышала, как ты вчера пришел спать, и утром не слышала.

– Я был очень тих, не хотел тревожить свою принцессу.

– Спасибо, – так же улыбаясь, сказала она и потянулась за поцелуем, – Спасибо за все. И за завтрак.

Мужчина почувствовал теплые губы на своих губах, и вкус сметаны, от чего скривился, но так легонько, чтобы Рита не заметила. Не любил он сметану, с детства не любил.

– Пора вставать, сегодня праздник, тебе платье нужно купить, – на одном дыхании произнес Сергей и, поднявшись, поставил поднос на тумбочку.

Чай она уже выпила, теперь с удовольствием уплетала сырники, не особо заботясь, что находится в кровати.

– Ты прав, – положив в рот последний кусочек, произнесла она и, вытерев пальцы о салфетку, выбралась из-под одеяла. – Я в душ.

Стоя под теплыми струями воды, девушка понимала, что не должна больше страдать из-за человека, который привел ее в этот мир. Больше не хотелось называть ту женщину мамой, потому что она не мама, просто женщина, незнакомая и чужая. Мама бы так не поступила, не отправила бы в детдом, не причиняла бы боль, снова отрекаясь и ненавидя, не выкрикивала бы те гнусные слова при их первой встрече. Мама бы любила – всем сердцем, всей душой, но Рите этого никогда не понять, не почувствовать. Она тяжело вздохнула и нанесла гель на мочалку, с удовольствием вспенила и принялась намыливать тело.

Смывая мыло, она представляла, что смывает с себя прошлое, смывает ту грязь, которую оставила Наталья вчера. Да, недолгим присутствием, взглядом и словами « я же твоя мама» нанесла на Риту грязь, которая снова могла поглотить девушку, но она не позволила. Маргарита не позволила саму себя утопить, она захотела вынырнуть из болота, сюда, в свет, к мужу, и она это сделала, проснувшись утром от его ласкового взгляда.

Да, больно, да, тяжело, ведь ее презирала та, кто должен любить, но после услышанных слов тогда, восемь лет назад, и после перенесенной боли, она не хотела больше страдать, закрыв ту часть души на семь замков, и еще не представляя, как легко их скоро сорвут.

***

Юбилей.

Банкет проходил в большом конференц-зале, в котором удобно разместились все приглашенные гости. Рита чувствовала себя вполне удобно и к месту, учитывая, что бывала здесь всего несколько раз.

Присутствующие разделились по интересам. Кто просто наблюдал за происходящим, кто-то стоял со своими товарищами и обсуждал насущные дела, кто-то, вроде девушек, искоса поглядывали друг на друга, и саркастично ухмылялись, оценивая наряды и драгоценности. Рите нравилось за всем этим наблюдать, да и сама она чувствовала чужие взгляды, особенно женского пола, ведь являлась невесткой президента компании, и все так и норовили узнать, сколько стоит ее шикарное длинное платье, в котором она сегодня блистает на вечере. Бред, подумала про себя девушка, они бы еще трусами интересовались, чтобы уж наверняка быть уверенными, что на ней все брендовое.

– Что это моя девочка скучает? – За спиной послышался голос свекрови, и девушка обернулась, послав ей теплую улыбку.

– Вовсе не скучаю, Алиса Романовна, я забавляюсь.

– От чего же? – вздернув бровь, поинтересовалась та.

– Да вот, стою и думаю, какие же женщины все разные. Вы посмотрите на них, они просто готовы сожрать друг друга, лишь бы выглядеть в глазах других самой лучшей.

– Да, Ритуля, увы, сейчас так все и живут, деньги правят миром, – пропела женщина, слегка раскинув руки.

– Но я ведь так не делаю, мне совершенно безразлично, в чем они пришли, какой бренд, и какого года. Главное, что все нарядные, красивые, и это же здорово! – едва ли не воскликнула девушка и улыбнулась своей очаровательной улыбкой, обнажая белоснежные ровные зубы.

– Тоже мне, нашла, с кем сравнивать, ты у нас, Рита, особый экземпляр, таких больше нет.

– Вы преувеличиваете, Алиса, – милая улыбка и лукавый взгляд так и не сходили с ее лица, настолько хорошо было девушке и тепло, в душе тепло, не только телу.

– Ты же знаешь, ни грамма! А где Сергей? – неожиданно спросила она, когда глазами пробежалась по залу, выискивая сына.

– Ушел в свой кабинет с каким-то мужчиной, документы просмотреть.

– Да, твой муж – прирожденный трудоголик, не может без работы и дня.

– Согласна с Вами, но, к тому же, он очень заботливый.

– Попробовал бы он не заботиться о тебе, имел бы дело со мной, – Алиса улыбнулась и подмигнула блондинке, после остановила возле себя официанта, взяла два бокала с шампанских и один передала Рите, – Давай выпьем за хороший вечер.

– А я выпью за Вас, за сильную и мудрую женщину, которая сама возвела такой бизнес, – искренне проговорила Маргарита и, легонько стукнув бокалом о бокал, поднесла его к губам и сделала сладкий глоток.

– Спасибо, – ответила статная женщина и тоже отпила шампанское. – Ммм, мне вот что интересно, что вы думаете о детях?

– Последний месяц очень думаем, – немного неуверенно ответила Рита.

– Что такое, милая? – ее неуверенность заметила и свекровь, которая тут же поспешила узнать причину.

– Мне, конечно, уже двадцать девять, но я боюсь…

– Это из-за?..

– Да. Из-за той женщины. Я боюсь, что, не дай Бог, или со мной, или с Сергеем что произойдет… – она замолчала на некоторое время, а потом попросила. – Простите, не хочу об этом.

– Не переживай, Рита, все будет хорошо, – приободрила девушку Алиса Романовна и, снова стукнув бокалом о бокал, они выпили немного сладкой жидкости.

Женщины еще некоторое время стояли около огромного фикуса и наблюдали за гостями и тем, чтобы все проходило по статусу. Чтобы на столе не заканчивались закуски, чтобы официанты ходили с завидной регулярностью и подносили выпивку, и чтобы звучала теплая, атмосферная музыка.

Насчет ребенка Рита не солгала, они в последний месяц с мужем очень старались забеременеть, хоть девушка и боялась. Она часто представляла себя вот такой крохотной, никому не нужной, брошенной на произвол судьбы. Ведь дети – самые беззащитные в мире, ей ли об этом не знать…

Со стороны кабинета прозвучал громкий, оглушающий выстрел, вырывая Риту из задумчивости. Она вздрогнула и выронила свой бокал, который тут же разлетелся на мелкие осколки, разбрызгивая остатки шампанского на коралловое платье. По позвоночнику прошел озноб, и, совсем не замечая замершую публику, девушка мгновенно рванула на поиски мужа, стараясь не думать о худшем, и не обращать внимания на окрик Алисы.

***

– Снова ты.

– Снова. Снова нужна твоя помощь.

– Что на этот раз?

– Дашь показания в суде, и помусолишь девчонке глаза.

– Надеюсь, это того стоит…

– Тебе до конца жизни хватит!

– Тогда давай подробности…
Спустя полгода.

Сегодня Рита впервые осталась дома, не потому, что не хотела никуда ехать, или кому-то помогать, осталась потому, что была обессилена, подавлена, у нее просто не было того «хочу», которое заставило бы что-то делать. А что, собственно, делать, когда вокруг тебя, твоей жизни рушится мир, устойчивый, когда-то, казалось, нерушимый, а теперь в один момент все изменилось. Все вокруг – все стены, предметы, и даже люди – поменяли краски, утратили возможность как-то придавать настроение, приносить хоть толику тепла и уюта в ее душу. Она же такая светлая, такая теплая, словно лучик солнца, никто и никогда не слышал от этой девочки плохого слова, приносящего в мир зло. Ей всегда хотелось поделиться своей добротой, своим заливистым смехом, хотелось, чтобы люди улыбались так же. Рита не знала, откуда это в ней взялось, кто заложил в нее добро, может быть, отец, которого она и вовсе никогда не видела, но хотела верить, что он совсем не такой, как та женщина. Она верила, что, возможно, в один прекрасный момент в ее жизни появится тот, кто подарил ей право на существование, действительно подарил, а не так, как сделала это мать. Верила до последнего, но не теперь. Не сейчас, когда тяжело даже вдох очередной сделать, который ни к чему ее не приблизит. Перестала плакать, чем занималась в первый месяц после случившегося, душа рвалась, терзая и разум, и сердце, а слезы закончились, в один миг, как и ее жизнь. Жизнь Маргариты закончилась полгода назад, на том юбилейном вечере, рядом с мертвым телом мужчины, лежавшего на деревянном паркете темного кабинета.

***

Наступил сентябрь, холодный, как никогда, без бабьего лета, с легким запахом ночных заморозков, все так, как в душе этой ныне одинокой девушки, потерявшей цвет жизни. Ее отстранили от важного дела, которое она, по всей вероятности, смогла бы раскрыть, доказать, но не позволили, и причину этого она не знала. Просто отгородили от всего, что связанно с ее мужем, и пригрозили даже не лезть в это дело, что еще больше пугало хрупкую и ранимую девушку.

Через два месяца после случившегося судьба преподнесла ей подарок, вселив в ее голову, что все наладится, образуется, и снова будет так, как раньше. Теперь под ее сердцем билось еще одно сердечко, совсем крохотное, еще не видевшее свет сердечко, и Рита пообещала любым путем все исправить. И она исправляла, помогала сама себе, в ее душе горел маленький огонек счастья, но на лице так и продолжалась таиться боль. Тут-то Бог и умерил ее пыл, так скоро отняв то маленькое, крохотное сердечко, отнял, словно оторвал часть ее души, снова, еще раз. И хоть когда-то девушка боялась, что может стать мамой, то теперь она едва ли не сошла с ума, понимая, что никогда не увидит этого ребеночка, частичку ее любимого мужчины. Еще один месяц безумных, безутешных страданий, и еще одна стена в ее душе. Если так будет и дальше продолжаться, то внутри у нее будут одни сплошные стены, которые отделят теплого человека от внешнего мира, и она превратится в непробиваемую скалу.

Маргарита заварила чай, стащила с дивана теплый плед и, удобно разместившись возле огромного окна на первом этаже гостиной, сделала глоток горячего ароматного напитка. Виском облокотилась о холодное окно и устремила пустой взгляд на пожухлые листья, плавающие в лужах дождя. Практически все ветки были голые, только розы странно цвели на ее клумбах ярко красным цветом, резко выделяясь из серой осенней массы. По щеке покатилась слеза, тут же плюхнувшись в чашку хозяйки, душу снова сдавило, будто тиски сжали со всей мощью, и желудок связало тугим узлом. Снова не получилось попить спокойно чай, ведь раньше в эти моменты с ней был Сергей, и они часто разговаривали по душам, или хохотали, после чего уединялись в своей спальне. Все слишком сказочно было у них, за что теперь и пришлось расплачиваться. Иногда Рите казалось, что ей проще было бы перенести еще один порыв презрения матери, нежели то, с чем столкнулась сейчас.

Со стороны холла послышался шорох, а через несколько секунд в большом проеме арки показался темно-русый мужчина среднего роста с легкой улыбкой на губах. Девушка замерла от изумления и, неосознанно ставя чашку на пол, немного не рассчитала, поместив ее на плед, и с порывом отбрасывая его и поднимаясь, столкнула ту, от чего она перевернулась, разливая почти остывший чай. Так быстро рванула в объятия мужа, за секунду пересекая гостиную, и буквально цепляясь за Сергея, обхватив его руками и ногами.

– Отпустили! – как-то неосознанно произносит, и тут же ощущает теплые, любимые руки, которые уверенно держат ее за спину.

Она подрагивающими ладошками касается его лица, проводит по щекам, пальцами очерчивает родные губы, и с особой пылкостью жадно приникает к телу, наслаждаясь любимым теплом.
Когда они, наконец-то, немного успокаиваются, Рита быстро накрывает на стол, слава Богу, еды много, за что спасибо Марии Геннадьевне. Та регулярно приходила убирать, а теперь еще и готовить, ибо сама хозяйка не особо заботилась о себе последние два месяца.

Ужин проходит в более спокойной обстановке, Сергей с удовольствием уплетает мясные рулеты, а его жена не положила и кусочка в рот, не может налюбоваться лицом мужчины. Он дома, что ей еще нужно?

– Через три месяца будет суд, – говорит Ржевский, когда девушка ставит перед ним чашку с чаем. Она окаменевает рядом с ним.

– Я верю, что все будет хорошо, – произносит Рита, и мужчина усаживает жену к себе на колени.

– Тогда мы с тобой, наконец-то, сможем заняться зачатием ребенка, – от этих слов у нее мурашки по коже пробегают, и девушка прикрывает глаза, утыкаясь в его шею. – Что такое, родная?

Прежде, чем ответить, она глубоко вздыхает и набирается смелости, ведь в случившемся винит только себя:

– Я потеряла ребенка, – совсем неуверенно, очень тихо, едва различимо произносит она и тут же на щеках ощущает горячие слезы боли.

***

Три месяца пролетели, как три дня, и с каждым прожитым мгновением Рита боялась все больше и больше, боялась, что ничего не выйдет, и тогда она надолго потеряет мужа. Боялась, что его признают виновным, и тогда их жизнь изменится навсегда. Все было бы ничего с ее нервами, если бы едва ли не каждый день появлялась Наталья около их дома, и даже пару раз пыталась пробраться к ним, что еще больше причиняло девушке боль.

Один раз Сергей даже предложил жене поговорить с матерью, а вдруг та воспылала чувствами к дочери, но Рита наотрез отказалась, не веря в такой бред.

Долматова не унималась. Она явилась в день суда, явно решив окончательно подпортить нервы дочери.

– Идет, вся такая гордая, и до ужаса отвратительная, ничего, скоро тебе подрежут планку, – слова прозвучали очень грубо и, как всегда, словно резали и так израненную душу.

Рита старалась всем своим видом показать, что не обращает внимания на женщину, и с напускным спокойствием уселась в машину. Сергей захлопнул дверцу с ее стороны и прошел к своему авто, как раз в момент, когда Наталья подошла к открытому окну Риты.

– Чтобы ты всю жизнь мучилась, тварь! – злорадно произнесла та и ногой стукнула дверь.

Рита вздрогнула и с особой силой сжала руль руками при этом, глубоко вздохнув, завела машину и тронулась с места. Как же ей было больно снова и снова, но девушка старалась не выпускать свои эмоции наружу, не показывать, чего ей стоят эти слова, она просто молча вела ауди в направлении набережной. Ей нужно побыть одной, хотя бы несколько секунд, а суд все равно состоится только через час, это Сергею нужно быть раньше, оттого они и поехали на разных машинах. Девушка просто не хотела оставаться дома одна, снова, ведь стены давили на нее тишиной.

***

– … суд ухвалив визнати громадянина Ржевського Сергiя Захаровича невинним у вчиненнi злочину, i звiльнити вiд варти в залi суду. Оскарження…

Что судья говорил дальше, Рита не слушала, ее взгляд был прикован к мужу, который довольно улыбался, смотря на своего адвоката. Девушка с легкостью выдохнула, понимая, что теперь, наконец-то, все станет на свои места, все успокоится, и они снова заживут, как раньше, без этих проблем и трудностей. В их дом снова вернутся смех и счастье, и, даст Бог, у них появится долгожданный малыш.

В знак поддержки Алиса Романовна сжала ее руку, лежавшую на подлокотнике, и, обернувшись, они со спокойствием во взгляде улыбнулись друг другу.

– Все закончилось, – шепотом произнесла Рита, до сих пор не веря в благополучный исход дела.

– Да, детка, теперь да, теперь точно все закончилось, – ответила свекровь голосом, от которого у девушки почему-то мурашки по телу пробежали.

Но она не придала этому значения и поднялась, видя, что муж, наконец, направляется в их сторону. Они обнялись, крепко, счастливо, так, словно не виделись снова полгода, и последними покинули зал суда.

Идя по коридору, Рита все крепче и крепче прижималась к мужу, прильнув под бочок, он также обнял ее за талию, и ей было так хорошо чувствовать тепло его руки, что она на миг прикрыла глаза, и тут же ощутила крепкий удар спины о стену. Пораженная, она открыла глаза и наткнулась на два неожиданно злых серых взгляда, которые так и сочились ненавистью и презрением.

– Что случилось? – удивленно спрашивает девушка и потирает ушибленное плечо. – Зачем ты…

– Закрой рот! – зло выпаливает мужчина.

– Ну, сынок, тише, тише, не кричи так на девочку, можно спокойно объяснять, – начала Алиса, похлопав сына по руке, и Рита непонимающе перевела на нее взгляд. – Дело все в том, Ритуля, что ты заигралась, засиделась на наших плечах…

– Что???

– Эдакая сиротка отхватила богатого мужика и удобно устроилась на его шее.

– Я, я работаю… – неуверенно начала она.

– Да, что приносят твои заседания?! – чуть громче произнесла женщина, и спокойнее добавила: – Ты думаешь, это твои победы в судах возят тебя по курортам, одевают тебя в шелка и меха? Думаешь, хватает твоей адвокатской зарплаты на нынешнюю шикарную жизнь? Да если бы не Сергей, жила бы до сих пор в каком-нибудь загаженном районе, и носила бы легкие курточки зимой, а, может, и того хуже – подохла бы уже.

– Это неправда, я никогда у Сережи ничего не просила, – с болью в голосе проговорила девушка, она слышала, как к горлу подступают слезы, но держалась, из последних сил держалась.

– Конечно, не просила, ему стоило глянуть на тебя, обиженную, и он понимал, что скандала не избежать, вот и выполнял все твои прихоти.

– Нет, зачем Вы так? Сережа, любимый, – от этих слов он поморщился. – Скажи, что все не так, скажи, мы ведь с тобой никогда не ссорились, у нас не было скандалов, скажи.

– Нет! Это ты мне скажи, зачем ты вот это сделала? – он резко протянул руку к ее глазам, крепко держа пальцами какую-то бумажку.

– Прежде… что? – она не смогла выговорить до конца написанное, внутри все сковало болью, девушка схватилась за живот и сильно укусила нижнюю губу, почувствовав привкус крови во рту.

– Какая же ты тварь, убила нашего ребенка, всю вину свалив на нервы и стрессы, – он рывком подался вперед и схватил пальцами ее подбородок, желая ближе заглянуть в глаза. – Каково было идти на аборт? Какие ощущения, когда убиваешь собственного ребенка? Говори! – крикнул он, и щеку обжог хлесткий удар, а по лицу покатились первые горячие слезы.

Рита схватилась за ушибленное место и огромными глазами уставилась на мужа, который так и горел яростью.

– Что, мразь, думала, меня посадят, а я пожалею тебя, такую несчастную, с выкидышем, и отпишу часть своих акций?

– Сереженька, зачем ты так, ты же знаешь, что я никогда…

– Да заткнись ты лучше, достала со своими соплями!

– Рита, в общем, ты же понимаешь, что мы не могли все это так оставить, – начала Алиса, и девушка резко обернулась в сторону выхода, откуда шла та женщина, именуемая ее матерью. – Мы нашли свидетеля.

Маргарита молчала. И не потому, что не знала, что сказать, а потому что не могла, слишком ее душила боль, боль и непонимание происходящего.

– Развод дали без проблем.

– Снова встретились, как неожиданно, – счастливо пропела Долматова, остановившись около их компании. – Знаешь, доченька, я вот не ожидала от тебя такого, требовать у несчастного мужа, который ни за что попал за решетку деньги, да еще и угрожать абортом, это надо быть последней су*ой. Но я так счастлива, что у тебя ничего не вышло, – женщина подошла к ней ближе, точно так же, как недавно Сергей, и негромко произнесла, схватив за подбородок. – Но еще более счастлива видеть тебя сейчас растоптанной и униженной, это именно то, чего ты заслуживаешь за свое появление на свет!

Оттолкнув Риту, Наталья отошла подальше, и три пары глаз уставились на подавленную девушку с презрением.

– Кстати, – спохватилась «свекровь». – Работы у тебя тоже больше нет, и не будет в адвокатской конторе. Об этом мы тоже позаботились.

После этих слов Сергей оставил копию свидетельства о разводе на окне, и они все вместе покинули ее, словно там никого и не было. Да, собственно, и не было, ведь девушка теперь – просто пустое место.

Разбитая, растоптанная и униженная, Рита смотрела вслед уходящим. Она тяжело съехала спиной по стене, выдавив из себя вымученную улыбку.

– Сережа, – вполголоса позвала она, хотя и знала, что ее никто не услышит. Никто не обернется, и больше никто не защитит, дежавю, не иначе. – Почему… За что?…

Она еще долго сидела в укромном углу на полу, а потом, кое-как поднявшись, стащила листок с окна, сжав его в кулаке, и, едва передвигая ногами, побрела в сторону выхода.
Вишневский.

– Я тебе перезвоню, Дмитрий, похоже, у меня кошечка под машину попала, – отстраненно проговорил мужчина лет тридцати четырех. Не слушая ответа, он тут же нажал на сброс и, не мешкая ни секунды, вышел из презентабельного авто премиум класса.

Уверенной походкой он подошел к темно-синей ауди, не наклоняясь, постучал по стеклу двери и принялся ждать, пока хозяин машины соизволит почтить его своим вниманием. Признаться, он ожидал увидеть какую-нибудь пьяную рожу небритого урода, который посмел помять его тачку, но удивился, когда, спустя пару минут, наконец-то тонированное окошко открылось, и из салона показалась светлая головка заплаканной девчонки.

На вид девушке лет двадцать семь, и она до безумия красива, как показалось Максу, но он тут же отмел эту мысль и внимательнее, прищурив глаза, посмотрел на мокрые от слез губы. Пухлые, не от силикона, а естественно красивые, слегка искусаны зубами, и покрыты тонким слоем прозрачного блеска. Они притягивали к себе, просили поцеловать их, испробовать на вкус, впиться в них так жадно и влажно, чтобы и секунды в голове не промелькнуло о чем-то другом, совершенно неважном.

– Твою мать! – громко выругался мужчина, и сам не понимая, что именно на данном этапе вызвало в нем злость. Эта красотка, продолжавшая закусывать губу и всхлипывать, или она же, только тем, что конкретно вмяла его машину.

– Простите, – тихо прошептала она, глотая слезы, и стараясь вытереть мокрые щеки. – Простите, я все опла-аа-чуу, – снова заревела она, на что мужчина лишь тяжело вздохнул и достал платок из внутреннего кармана пиджака, протянул девушке, выругался, устало потирая глаза.

– Не реви, ладно? – попросил он, чем вызвал очередной приступ, от которого только взбесился в разы сильнее. Немного грубо схватил девчонку за локоть, вытаскивая ее из машины. – Что случилось?

Несколько долгих минут она молчала, а потом слегка, насколько позволяли ее силы, оттолкнула незнакомца и, развернув тот самый платок, смачно высморкалась, позволяя себе такую вольность в присутствии чужого человека.

Замолчала и впилась взглядом в мужчину, летая мыслями явно где-то далеко. Да уж, подивился Макс, разные женщины у него были, но чтоб вот так реагировали на него – это впервые. Наглая, су*ка.

– С мужем развожусь, – огорчению в ее голосе не было предела, но он не тот, кто жалеет девочек, или кого бы то ни было еще, он, Максим Вишневский, привык общаться только с достойными людьми, и вся его жалость к женщинам предоставлялась только в постели.

– Пи*дец, приплыли, кошечка. А машину-то подрезать на кой хер тебе сдалось? Или ты решила теперь всех мужиков ненавидеть? – он устал, очень. Ехал с трехчасовых переговоров, которые не принесли ему хороших результатов, так еще этой барышне въехал в зад, вернее, в ее авто, к сожалению.

– Нет, я не специально, правда. Давайте я вам заплачу и поеду, не хочется уже никаких разборок, – после этих слов мужчина обратил внимание на ее глаза, вернее, на темные круги под ними, и понял, что девчонка плачет не первый раз, да и не просто плачет. Весь ее вид говорил о том, что жизнь преподнесла ей нехилые испытания, потрепав девушку не только в душе, но и снаружи.

Тяжело вздохнул и, сам не осознавая своих действий, притянул ее за плечи и крепко обнял, выказывая свою поддержку. Какого черта он творит, спрашивается?

– Куда тебя отвезти? – тут же поинтересовался, отстраняясь, а она растерянно посмотрела на него, потом на машину, и снова на него. – Я отвезу тебя, не парься, просто в твоем состоянии опасно садиться за руль. Или хочешь еще кого-нибудь подрезать?

– Нет, уж, спасибо, мне хватит и тебя.

– Вот и отлично.

Он смягчился, сам это заметил, но размышлять не стал, не до этого было, просто хотелось как можно скорее оказаться дома, и завалиться спать.

– Поехали, – приказал мужчина и отправился к авто, бросая очередной взгляд на нехилую вмятину, как раз возле фары. Сделал мысленную заметку позвонить в сервис и тут же уселся за руль своего BMW.

– Подожди, – воскликнула блондинка и, схватив сумочку, закрыла ауди, а сама притормозила возле той самой вмятины.

Максу пришлось снова выбраться из машины. Опершись левым локтем на дверцу, надменно посмотрел на нее, приподнимая свою красивую бровь.

– Мне теперь некуда ехать, – произнесла неуверенно, но честно, вряд ли ее теперь ждут дома.

Маргарита устала от перипетий в ее жизни, а сегодняшняя ситуация окончательно сломила все устойчивые принципы, и она поняла, что больше нет смысла вести себя правильно. Ведь человек, которого она любит, предал ее, посмеялся и унизил, так разве она не заслужила хоть немного развеяться от всей этой грязи, и позволить себе уйти в отрыв, один раз. Всего лишь один раз, а потом она исчезнет, нет, не навсегда, но надолго. И как знать, кем она вернется обратно?

– Не думаю, что ты захочешь ночевать у незнакомого мужчины, тогда остается только гостиница, – услышала она голос, ворвавшийся в ее мысли. Подняв взгляд, заметила, как внимательно смотрит на нее этот мужчина, это он, что, берет ее на слабо?

– Почему нет? Я не против, – и, в последний раз глубоко вздохнув, она уселась на пассажирское сидение кожаного салона его авто.

Ей было слишком плохо и больно, поэтому девушка не собиралась отступать, а если бы ее увидел сейчас муж, то точно бы сказал, что она – шлюха, но ей плевать, теперь – да, теперь – точно.
Глава 4


2012 год.

Они ехала минут сорок, прежде чем автомобиль завернул на подъездную дорожку. Рита не особо обращала внимание на окружающую обстановку, и даже не увидела, как водитель покинул свое место, только услышала стук двери, а через некоторое время и со своей стороны почувствовала холодок. Видимо, мужчина посчитал нужным помочь ей и сам открыл дверь с пассажирской стороны, и теперь ждал, когда заплаканная блондинка явит свое личико белому свету.

– Малышка, давай, вылезай, я устал и хочу отдыхать, – на его голос она вздрогнула и обернулась, замерла взглядом на красивых мужских чертах.

Голубые. Глубокие голубые глаза, он на нее так смотрит, что ей впору утонуть в них, но девушка набирает полные воздуха легкие, с выдохом поворачивается и опускает ножки на землю. Она чувствует, что вся дрожит, но рывком все же поднимается, ее правая нога скользит на затоптанном снегу и начинает съезжать, но тут сильные руки хватают девушку за талию и прижимают к задней двери БМВ. Он удержал ее, удержал всего лишь от обычного падения, а муж… Нет, не сейчас, здесь она о Сергее думать не будет, сейчас ей нужно немного отойти от всего происходящего и охладить свои чувства, притупить их, хотя бы на некоторое время.

Красивый незнакомый мужчина все так же продолжает прижимать ее к машине, крепко ухватившись за талию обеими руками, нависнув над ней, словно стена, ограждая от внешнего мира. Выше ее сантиметров на двадцать, точно, широк в плечах, с мощным телом, а его глаза – теперь не дают ей покоя эти глубокие озера, и кажется, что он пригвоздил своим взглядом всю ее сущность. Желваки подрагивали, придавая лицу еще больше мужественности. Он немного наклонился к девушке и прошептал так, что она точно почувствовала, как по телу пробежали мурашки. Или, быть может, это от холода, который проникал под не застегнутую шубку.

– Будь осторожна, шейку не сломай, – и, резко оторвавшись, закрыл дверь, включив сигнализацию, а девушка так и стояла, облокотившись о машину.

Она не знала, отчего медлила – или так голос повлиял на нее, или боялась ступить шаг и снова заскользить, но так и продолжала стоять на месте. Незнакомец уже подошел к двери, но поняв, что за ним не последовали, обернулся и, прищурив глаза, замер взглядом на взволнованной девушке.

– Кошечка, чего застыла? – блондинка только немного вздернула подбородок, но продолжала молчать. – Послушай, ты сама вызвалась ехать ко мне домой, так что давай, пойдем, – Рита не знала, почему стоит и любуется угрюмым лицом этого красавца, а ей бы действительно сейчас о другом думать. Мужчина понял, что так они могут простоять до вечера, и, вернувшись, осторожно взял ее за руку и повел к подъезду. – Давай, малышка, не бойся, насиловать я тебя не буду.

Наконец-то она оторвалась от машины, и они спокойно зашли в подъезд и поднялись на пятый этаж лифтом. Остановившись около его квартиры, она спиной навалилась на стену и, прикрыв глаза, тяжело задышала.

– Проходи, – прозвучал властный голос, когда дверь открылась, но она снова будто не слышала, и тогда Максим наклонился так близко, что Рита почувствовала теплое дыхание на щеке, по которой тут же скатилась слезинка.

Он крепко выругался про себя и, смахнув слезу с нежной щеки, отлепил красавицу от стены и буквально затащил в квартиру, захлопнув за собой двери.

Рита только наблюдал, как он разулся, снял пальто, потом помог с ее шубой и прошел вглубь квартиры. Она присела на стоявший в прихожей пуфик и принялась расстегивать сапожки, замочки которых никак не хотели поддаваться ее дрожащим пальцам.

– Красивая, я вообще мужчина грубый, но ты на меня неправильно влияешь, поэтому пойдем, проведу тебя в свою спальню, там есть отдельный душ, а сам в этом искупаюсь.

Кое-как все же удалось справиться с замком, и теперь она, освободившись от обуви, смогла пройти в гостиную, откуда с ней и говорил сегодняшний спаситель.

– Ты можешь не уступать мне свою комнату…

«Черт, какой сексуальный хриплый голос», – подумал Максим, любуясь ее красивыми розовыми губками.

– Комнату я тебе и не уступаю, всего лишь душ, – пояснил, слегка покачав головой.

– Прости…

– Бегом.

Он головой кивнул в сторону, в которой, вероятно, находилась его спальня, и сам пошел вперед, ведя ее в нужном направлении. Оказавшись в небольшой темной комнате, мужчина открыл шкаф, выудил оттуда черную футболку и протянул блондинке.

– Надо же тебе в чем-то спать, – пояснил в ответ на недоуменный взгляд, и она приняла из его рук вещь. – Там ванная, можешь воспользоваться банным халатом и тапками. Я пока постелю тебе в гостиной.

– Спасибо.

Пока девушка уединилась в его ванной, Максим успел застелить постель на диване для его гостьи и ушел принимать душ, надеясь, что после этого наконец-то сможет спокойно лечь спать. Слишком устал, и дело, наверное, не в переговорах, а в том, что и прошлую ночь ему практически не удалось поспать.

Всей семье они находились в роддоме и целых восемь часов выжидали, когда на свет появится долгожданный малыш, первый внук его родителей. Первенец у Сони – дочь, и их мать затискала малышку Таню, а их отец и муж Сони с нетерпением ждали сына, который, к слову, появился сегодня в половине пятого утра на свет. Дмитрий, крепыш, весь в своего отца, сладко посапывал в маминых руках, которая его показала родным через стекло своей палаты.

Вытершись насухо, надел одни спортивные штаны, намереваясь только пересечь гостиную и уединиться в спальне, чтобы погрузиться в сон, но когда открыл дверь, взгляд тут же остановился на девушке, которая, забившись в угол дивана, укуталась в одеяло и, подобрав под себя ноги, лицом уткнулась в колени. Прикрыв за собой дверь, он на полпути остановился, не в силах бросить ее вот такую, беззащитную и разбитую. Мужчина подошел к дивану, присев на край, осторожно коснулся светлых волос, упавших на девичий лоб. Она вздрогнула и приподняла голову, слегка щурясь.

– Давай выпьем кофе, и, если захочешь, ты расскажешь, что произошло.

Он, не дожидаясь ответа, поднялся и прошел в кухню, чтобы сварить обещанный кофе, а Рита проследила за ним взглядом, сама не понимая своего поведения. Словно в ступор входила, как только он оказывался рядом. Даже душ быстро приняла, чтобы хозяина не застать в спальне, прибежала сюда, хотела попробовать заснуть, да так и не смогла, не получилось из-за всяких дурацких мыслей. А сейчас сидит и наблюдает, как красивый огромный мужчина готовит для нее кофе, вместо того, чтобы послать ее куда подальше и идти отдыхать. Ведь видно же, что он уставший, вымотанный, а все равно возится с ней, сопли утирает.

Не понятно, когда это произошло, но уже в ее руках красовалась белая чашка с горячим кофе, аромат которого тут же распространился по светлой комнате. Рита сделала глоток, наблюдая, как мужчина присел в кресло, стоявшее около дивана, и тоже отпил горький напиток. В его огромных сильных руках эта маленькая чашка смотрелась так нелепо, что впору было хмыкнуть, но девушка сдержалась, соблюдая правила приличия и, сделав еще один глоток, произнесла:

– Я не хочу, – голос звучал по-прежнему хрипло и неуверенно, а взгляд был опущен в чашку.

– А сразу сказать нельзя было? – немного повысив тон, произнес Максим и, схватив ее чашку, со стуком поставил на деревянный столик, едва не расплескав кофе.

Она застыла, испугавшись, вздрогнула, не понимая, чем вызвала его злость, и хотела уже встать с дивана, но он схватил тонкое запястье, удерживая ее на месте:

– Я говорил, что грубый, плюс к этому – очень устал, и, поверь, у меня едва ли остались силы, чтобы дойти до кровати.

– Я всего лишь имела в виду, что не хочу рассказывать, что произошло, – негромко объяснила она, а Макс глянул на нее виновато и вздохнул.

– Прости, пей свой кофе и отдыхай, – вернув ей чашку, он устало развалился в кресле и принялся пить напиток.

Потом они сидели молча, каждый был погружен в свои мысли. Рита думала о том, что ей делать уже завтра, как жить, куда идти, а Максим думал о сидевшей рядом девушке. И хрен знает, отчего, но он не мог понять, почему она его так волнует, в первую очередь – не как женщина, а как человек, которому очень плохо. В тишине квартиры раздался резкий звонок телефона, и, поднявшись, хозяин прошел к тумбочке, на которой лежала трубка.

– Алло… Да, все хорошо… Прости, Ласточка, наверное, телефон в машине оставил… Нормально добрался, сейчас пойду отдыхать… Договорились. И я тебя. Целую.

Услышав такое прозвище, Рита почувствовала себя совсем неудобно. Если звонила его девушка, то неправильно, что она находится здесь, а с другой стороны – этот мужчина не позволил бы ей переночевать у себя дома.

– Возможно, мне стоит уйти…

– Тебе не о чем переживать, уверяю, – ответил он, вернувшись, и, больше не присев, допил свой кофе одним глотком. – Как тебя зовут? – поинтересовался уже из кухни, куда понес свою чашку.

– Неважно…

– И мне тоже очень приятно, меня – Максим, – наконец понял, что пора познакомиться, но для себя решил – если она не хочет называть свое имя, то так и останется кошкой. – Хоть еще и рано, но нам придется поспать. Хороших снов.

Оставшись одна, Маргарита задумалась о случившемся, о муже, свекрови и даже о матери, которая и здесь пришла над ней поглумиться, добить, чтобы посмотреть, как ее дочь тонет в болоте, как ее засасывает, уничтожает вязкая рутина. Пришла насмехаться над ней, в то время, когда боли уже нет предела, все, что так дорого и важно было – исчезло, превращая чувства девушки в пустой вздох, в ненужный хлам. И возможно раньше, как когда-то с мамой, она еще надеялась, что та переосмыслит жизнь и вернется, пожелает встретиться, что-то изменить, но сейчас, в этот момент, сегодня, в данной ситуации, Рита никогда больше не пожелает, чтобы хоть что-то изменилось. Никогда не позволит этой, еще вчера – своей семье, снова ворваться в ее жизнь, не после того, что они с ней сделали. И она предпримет все, чтобы ее душа, ее чувства были под семью замками, не знает еще, как, но она научится жить, не чувствуя боли.

Покрутившись на диване еще около получаса, она все же сползла с него, не в силах уснуть, и, прошлепав голыми ногами по паркету, осторожно приоткрыла дверь в спальню хозяина, вошла и застыла в полумраке комнаты. Он лежал на спине, подложив под голову правую руку, укрывшись одеялом по пояс, левая рука вздымалась по мере дыхания, удобно расположившись на животе.

– Закрой двери с той стороны, – хрипло приказал Максим, не открывая глаз, но девушка и не подумала уйти, а так и продолжала опираться на стену, спрятав руки за спиной.

– Там светло, и я не могла уснуть…

– Зажмурь глаза, значит. И мне не мешай спать.

– Позволь остаться здесь.

– Пошла отсюда.

– Прошу, – произнесла так, и чувствовала, как к глазам подступают слезы.

Максим недовольно вздохнул и откинул свободный край одеяла, а Рита, не веря в происходящее, мгновенно пересекла расстояние от двери до кровати и, как мышка, проворно заняла предложенное место.

Вся постель была пропитана ароматом этого мощного мужчины, будоража не только тело, но и мозг девушки, которая теперь не раз пожалела, что пришла сюда. Здесь вообще невозможно спать, разве только заткнуть нос, но тогда придется умереть от нехватки воздуха. Но вот что, а умирать она не собиралась, не теперь – тем более, когда в жизни грядут большие перемены.

– Блиин, – совсем тихо простонала блондинка, не в силах не обращать внимания на такой невероятных запах.

Она не могла объяснить самой себе этого вкуса, который ощущала и носом, и языком, но это точно смесь терпких духов и тела этого большого крепкого мужчины. Убедившись, что он наконец-то заснул, девушка, не имея сил сдержать свой порыв, тихонько подвинулась к соседу по кровати и так же аккуратно положила ручку на каменный пресс, ощутив его тепло. И совсем неожиданно оказалась перевернута и прижата таким же каменным телом, которое только то и делало, что выдавало свое возбуждение.

– Девочка, ты хоть понимаешь, на что нарываешься? – хрипло поинтересовался Максим, совершенно точно ощущая каждый ее изгиб.

– На что? – сдавленно ответила вопросом на вопрос, не в силах вздохнуть полной грудью.

– Я взрослый здоровый мужчина, ты тоже уже не девочка.

– Может, я сама этого хочу, – быстрый взгляд на губы.

– Ты на эмоциях, понимаешь? Плохое настроение, потом будешь жалеть, – он пытался отговорить, видел, что для нее непросто согласиться на секс, да и вообще, она не одна из его подружек.

– Не буду, я хочу, чтобы ты меня взял, – умоляющий голос, будто он сам того не хотел. За кого она его принимает?

– Вот дура.

– Дура, но хочу, чтобы сейчас нам обоим было хорошо.

– Я даже имени твоего не знаю, – раньше Максим не пытался как-либо останавливать девушек, попадали в постель, значит, сами хотели, а об имени тем более не заботился. Только об удовольствии обоих. Только об удовольствии.

– Тем лучше, быстрее меня забудешь, да и не думаю, что такую серую мышь когда-то вспомнишь, – он прищурился на этих словах и нежно убрал с лица прядки волос, пальцами проведя по щеке.

– Действительно, серая, – прошептал он с легкой улыбкой на устах и примкнул к розовым губкам в сладком поцелуе.

Она разомкнула свои губы под натиском его языка и встретилась с ним своим, проворным, лаская и пробуя, то медленно, то быстро, наслаждаясь губами, которые то и дело смыкались с ее.

Губы. Они у него такие пухлые, что ей хотелось кончить только от одного поцелуя, хотелось ощутить их на всем теле, на груди, животе, шее, везде. Главное, чтобы он не прекращал целовать, ласкать, чтобы не прекращал дарить удовольствие, которое влекут за собой ЭТИ губы.

Максим с особой нежностью приподнял ее руки, убирая их наверх, за голову, лаская пальцами, проводя по нежной коже с внутренней стороны, к одной наклонился, провел языком до локтя и слегка прикусил, вызывая очередные мурашки в ее теле. И стон. Она протяжно застонала от его касаний и выгнулась, животом натыкаясь на твердый член, задержала дыхание и, наконец, снова почувствовала на губах сладкий поцелуй с еще немного ощутимым вкусом кофе.

Он руками прошелся вдоль женского тела, чувствуя жар сквозь футболку, спустился ниже, к бедрам, и она снова застонала, приподнимаясь, желая ощущать его всего. Тогда Максим опустился и совсем немного осторожно прикусил сосок сквозь ткань и почувствовал, как его кошечка вздрогнула и задрожала, крепко сцепив ручки на кованых прутьях изголовья кровати.

Помедлив, мужчина дал возможность ей успокоиться, за что получил взгляд, полный нежности и тепла, который раньше видел только в глазах своей матери, когда та могла просто обнять, желая передать свою любовь. Господи, что это за девушка такая?

– Прошу, еще… – умоляюще произнесла она, и, не в силах отказать, Максим проворно стянул с нее свою футболку, откидывая ту в сторону, и с удовольствием улыбнулся, глядя, как ее белокурые волосы прекрасно расположились на подушке.

Рита язычком мазнула по губам, вызвав его рык и очередной порыв погрузиться в сладкий ротик, что он мгновенно и сделал, но не задержался надолго, принялся целовать подбородок, тонкую шейку, ключицу и наконец добрался до груди. Небольшая, наверное, едва ли второй размер будет, но упругая, с красиво торчащими сосками, и тем больше манящая к себе. Левой рукой он нежно коснулся правой груди, полностью помещая ту в ладони и немного сжимая, почувствовав тепло и нежность. Больше не имея сил сдерживаться, мужчина набросился на обе, лаская по очереди одну за другой, не желая отрываться ни на секунду. Ласкал так, словно целовал губы, жарко, влажно, глубоко, а она стонала и выгибалась, когда он снова и снова несильно прикусывал зубами сосок.

Ощущала его руки везде, получала от его ласк непередаваемый кайф, и улетала от пережитых эмоций высоко, казалось, даже в небо, парила над облаками, и молила, чтобы это никогда не заканчивалось. А Максим и не заканчивал, он, наконец-то, стащил с нее трусики и широко раздвинул ножки, оказавшись слишком близко к ее жару.

– Еще не передумала? – прозвучал вопрос в тишине, в которой было слышно только их разгоряченное дыхание. В ответ Рита только покачала головой и почувствовала, как мужчина немного отклонился.

Он достал из тумбочки презерватив и, наконец-то, снял с себя трусы, которые до сих пор находились на нем как возможность дать передумать девушке, но она не желала все останавливать, а наоборот, потянулась за ним. Нежно провела ладошками по спине, пока он надевал защиту, поцеловала под лопаткой, и тут же была завалена обратно на кровать и придавлена горячим телом.

Максим снова как можно шире развел ее ножки, наклонился, целуя плоский животик, продвигаясь к груди, сжимая соски пальцами, и не спеша начал входить во влажное тело, как вдруг ощутил некую скованность в теле девушки.

– Тихо-тихо, ты чего, кошечка? Я же не причиняю тебе боли,– это было правдой, и он никогда не делал ничего грубого и плохого, что не понравилось бы его партнерше.

– Ты слишком большой для меня, – простонала, когда он продвинулся чуть дальше.

– Сейчас привыкнешь, и тебе будет хорошо, – к слову, он не соврал, двигался медленно, но уверенно.

Дал возможность привыкнуть к его размеру, и когда она все же расслабилась, Максим подхватил ее под коленками и, выйдя из горячего лона, снова погрузился с порывом, на всю длину, глубоко, насколько позволяло ее тело, а позволяло оно отлично, до конца. Он знал, как удовлетворять женщин, и этой прелестнице тем более хотел доставить удовольствие, еще больше, чем она получила во время ласк. После его первого мощного толчка Рита задрожала и крепко сжала его плоть, обволакивая своими стеночками, и он сам застонал, так хорошо ему было полностью в ее объятиях. Снова помедлил, целуя шею и плечи, а как только она успокоилась, возобновил свои глубокие, но от этого не менее нежные толчки, все больше и больше клеймя собой изящное тело блондинки.

В тишине раздавались глухие хлопки, когда их тела соприкасались друг с другом при каждом погружении в ее лоно, а малышка, не сдерживая стонов, крепко цеплялась пальчиками за его плечи, чем вызывала в нем еще большее возбуждение.

В комнате витал запах секса, смешанный с ароматом дорогих духов Максима, тела давно покрылись испариной, а они все продолжали наслаждаться друг другом. Тогда они поменяли позу, и девушка с удовольствием оседлала крепкие бедра и, упершись руками в широкую грудь, со стонами насаживалась на тугой, длинный член, ощущая его глубоко внутри себя.

Понимая, что больше не сможет продлить это прекрасное время, он протянул руку туда, где соединяются их тела, пальцами легонько потер влажный клитор и почувствовал, как кошечка взорвалась, снова сжимая его плоть, и сам, пару раз толкнувшись в нее, содрогнулся, получая непередаваемое удовольствие.

Обмякшее женское тело повалилось на него, и Максим, аккуратно собрав волосы в кулак, поцеловал девочку возле ушка и, перевернувшись, положил на бок, крепко обняв со спины.

Теперь он смог погрузиться в сон, о котором мечтал последние сутки, смог расслабиться, ощущая легкость в теле, смог глубоко вдохнуть запах своего шампуня на белокурых волосах.

А утром обнаружить свою квартиру пустой, без единого намека на недавнюю гостью.

***

С особой осторожностью Рита выползла из объятий Максима, нашла свои вещи, которые после принятия душа оставила в ванной на вешалке, и, одевшись, покинула уютную спальню. Сказать, что она не хотела здесь оставаться, означало соврать, но ей нужно было уйти, сделать этот шаг, нужно было еще раз окунуться в то прошлое, в котором буквально сутки назад была счастлива. А этот мужчина – она запомнит его только как отличного любовника, не более, ведь он проходящий в ее жизни, как поезд, сделавший недолгую остановку на перроне.

Девушка бросила взгляд на диван, на котором, предполагалось, она будет спать, и, подойдя к нему, сложила постель, оставив на кресле, помыла чашку и, надев шубу и сапоги, выскочила в подъезд, решив там вызвать такси и дождаться саму машину.

Утро. Пусть это утро и было горьким и одиноким, но чем-то особенным от него тоже веяло, ведь девушка проснулась в кровати мало того, что с другим мужчиной, так еще и незнакомым. Что она о нем знает? Всего лишь имя, но ей этого достаточно, ведь она никогда его больше не увидит, и не будет опускать глазки от стыда, что, возможно, повела себя неправильно. Все правильно. Все, как велела душа.
Расплатившись с водителем, Рита посмотрела на массивные ворота и, сделав глубокий вдох, приложила ключ к магниту. Высокая калитка щелкнула и гостеприимно пропустила бывшую хозяйку во двор. Дальше, стараясь не обращать на окружающую обстановку внимание, она прошла по дорожке к двери, открыла ее и, наконец, оказалась в прихожей с таким родным для нее запахом. Пройдя по холлу в гостиную, подошла к лестнице и замерла, прислушиваясь к удушливой тишине. Раньше девушка любила тишину, когда они с мужем наслаждались объятиями друг друга, окунались с головой в любовь, не замечали ничего вокруг. И как все глупо оказалось, ведь любила только она, дарила всю себя, а он… От Сергея только притворство, и ничего больше… Больно… Очень. Так больно, что даже очередной вздох давался трудно. Но разве Рита имеет право на страдания, есть ли у нее возможность, жалеть себя, особенно сейчас, когда не знаешь, что жизнь преподнесет в следующую секунду?

Оказавшись в спальне, первым делом она открыла шкаф со своими вещами, да так и застыла на месте, пораженная увиденным. Внутри было пусто, совсем, не единого намека на то, что там всегда висели или были сложены ее вещи. Сейчас же здесь не было ничего, абсолютно, голые полки и пустая рейка с вешалками.

– Ты что-то забыла здесь? – неожиданно громко прозвучал голос мужа, вернее, уже бывшего мужа, на что она вздрогнула и неспешно обернулась.

Сергей выглядел невозмутимо, так, будто ничего и не произошло, абсолютно никаких чувств и эмоций. Вернее, было одно чувство – холод в глазах, и все. Рите казалось, что он ее и не знает, этот мужчина, с которым она больше двух лет делила постель.

– Сережа, – неуверенно начала Рита, когда молчание затянулось. Сначала хотела подойти, но почему-то в ушах прозвучали слова матери: «Стой там, где стоишь!», и ей показалось, что он так же сейчас прикажет ей, а девушка не хотела снова слышать такие простые, но в то же время убийственные слова, – Сережа, неужели ты мне ничего не объяснишь? Неужели ты ничего не чувствуешь?

– К таким, как ты, не чувствуют, – резко отчеканил мужчина и замолчал.

– А какая я, милый, какая, скажи? – умоляюще попросила девушка, прижав правую руку к груди.

– Подлая тварь, убившая нашего ребенка и мечтавшая заарканить мои деньги.

– Ты, правда, веришь, что я могла бы убить свою кровиночку?

– Так или иначе, но ты это сделала. Теперь же я не желаю видеть тебя в своем доме.

– Ты же знаешь, что я не делала аборт, и знаешь, я бы никогда не смогла убить нашего ребенка.

– Есть справка, большего доказательства мне не надо. И я хочу, чтобы ты ушла, прямо сейчас.

Она смотрела на него несколько долгих секунд, просто не в силах понять, откуда в ее любимом, нежном и заботливом Сереже столько злости и безразличия? Куда делись все те чувства, которые он выражал ей, где он, настоящий?

– Это твой паспорт, – он положил документ на тумбочку. – Это – мнимое свидетельство о рождении, – еще одна книжечка оказалась рядом с первой. – А это, на всякий случай, чтобы ты не забывала, что мы теперь не муж и жена, свидетельство о расторжении брака, – последний листок лег рядом с остальными документами, после чего Сергей обернулся и пристально посмотрел на бывшую жену.

– Позволь собрать мне мои вещи. Куда ты их положил?

– Вот они, – он указал на тумбочку.

– Но это документы, а одежда…

– У тебя ничего нет…

– А как же…

– Все, что куплено на мои деньги, я приказал Марье Геннадьевне сжечь, что она незамедлительно и сделала.

Очередная вспышка боли прошла сквозь грудь, и Рите жутко захотелось плакать, но она понимала, не здесь, не рядом с этим человеком, теперь нет.

– Как ты вообще посмела прийти в мой дом после того, как неизвестно где бл*дствовала всю ночь.

– Ты прав, неизвестно, где. А ты бы позволил вчера мне переночевать здесь? – вдруг неожиданно для самой себя спросила она, даже не осознавая, хочет ли знать ответ.

– Тебе не место здесь, даже лишней минуты не задерживайся. Машину кстати, я уже забрал, спасибо, что стукнула ее, мне как раз деньги некуда девать, – голосом, полным сарказма, произнес Сергей и немного отошел к двери, освобождая путь для Риты.

Девушка скованными движениями собрала документы, крепко прижав их к груди, и прошла к выходу, остановившись у порога спальни, буквально в метре от бывшего мужа.

– Раз уж ты меня сделал такой су*ой, то я желаю тебе однажды прочувствовать всю ту боль, которую сейчас ощущаю я.

Она сказала это сквозь сжавшееся сердце, на самом деле не желая того, а просто вынуждая саму себя произнести такие слова. Быстро сбежав по лестнице, Рита обула сапоги, укуталась в свою шубку, схватила документы и маленькую сумочку, с которой не расставалась со вчерашнего дня, и буквально выбежала из дома, убегая прочь из логова несносного зверя.
В глазах пекло от непролитых слез, в горле стоял ком боли, и душа рвалась на части от невыносимого предательства и лжи, но Рита с гордо поднятой головой шла по городу, даже мимикой не выдавая своего состояния. Сначала ей нужно найти место, где она сможет пожить первое время, ну а там уж, в четырех стенах, позволит себе немного пореветь, пожалеть себя, чтобы потом собрать осколки души воедино, насколько это будет возможно, и определить, что делать дальше с ее жизнью.

Пройдя мимо одного ларька, девушка почувствовала запах кофе и вспомнила, что ничего не ела с утра. Конечно, она могла сама себе объявить голодовку, но кому от этого легче? Ведь теперь ей, как никогда, нужны силы, чтобы самостоятельно выстроить свою жизнь. Да уж, даже после детдома куда легче было, ведь государство выдало ей квартиру и последнюю пенсию суммой пятьсот гривен. Тогда было проще…

А сейчас – да, может, и сейчас не все потеряно, у нее есть карта, ее личная, деньгами Сергея она точно не будет пользоваться, выбросит пластик, а лично заработанных хватит на несколько месяцев точно.

Рита зашла в стоявшее неподалеку кафе и, сняв шубу, удобно устроилась за одним столиком, заказала у подошедшего официанта кофе и два круассана с яблоками. Достав сигарету из новой пачки, купленной в том же ларьке, с удовольствием прикурила ее, сделав глубокую горькую затяжку. Немного закашлялась – курила впервые, но не бросила свою затею, так сейчас хотелось побаловать себя этой гадостью, не зная еще о том, что на ближайшие годы сигареты станут ее постоянным спутником.

Она уже успела докурить, прежде чем ей принесли горячий дымящийся кофе и еще теплый любимый десерт. Круассаны – ее любимое лакомство, особенно, если они с яблоками, наверное, целыми днями бы ела их, совершенно не заботясь о фигуре.

Развернув салфетку, она с осторожностью взяла выпечку, поднеся ко рту, откусила небольшой кусочек, с наслаждением прикрыв глаза, и, наконец, почувствовала, как по правой щеке покатилась горячая соленая слеза. Не хотела, не так, не здесь, среди людей, но разве человеку под силу сдержать рвущиеся наружу слезы? Она попыталась вытереть мокрую дорожку, но это не помогло, слезы безмолвно катились одна за другой, совершенно не обращая внимания на старания хозяйки. Тогда она плюнула на это дело и продолжила свой завтрак, который теперь смешивался с солеными каплями, попадавшими на ее губы.

Когда Маргарите принесли счет, она полезла в сумочку и, к сожалению, обнаружила там всего сто пятьдесят гривень, что на самом деле не густо. Оставив пятьдесят в книжке, она забрала свои вещи и вышла на улицу, где уже вовсю шел пушистый лапатый снег. Рита очень грустно улыбнулась, снова почувствовав резкую боль в груди, и не спеша потопала в сторону, где, вероятнее всего, должен находиться банкомат. Ей срочно нужны деньги, чтобы снять квартиру, потому что с грядущим морозом недолго протопчешься на улице. Особенно учитывая, что на дворе конец декабря.
– С Новым Годом, Рита, – еле слышно, скорее, сама себе сказала девушка, которая уже практически не чувствовала пальцев на руках, и едва ли могла нажимать на экран.

Собственно, что-либо изменить там, на этом экране, она не могла, даже если согреет руки. Обе карты заблокированы. Сергей позаботился и об этом, не удосужив поставить ее в известность, и теперь девушке ничего не оставалось, как пойти на набережную и утопиться, именно это была ее первая мысль.

Она голая, действительно, голая, без денег, без еды, жилья и одежды. Кто она? Кем сделал ее когда-то любящий муж? Ничтожеством. Растоптал, раздавил ее, как букашку, оставив на произвол судьбы, выкинув на улицу без гроша. А за что? За что так поступил человек, который кричал о вечной любви, который боготворил ее, не замечая ничего вокруг. Что вдруг произошло в ее жизни, с ней, с людьми, окружавшими Риту? Где делось все то, что было так дорого, что она безумно ценила, как только неожиданно нашла? Где теперь сама Рита? И как еще смеет думать, кто она? Бомж.

Наверное, это то, о чем мечтала Наталья, матерью ее больше не хочется называть, и это единственное, что сейчас радовало беззащитную одинокую девушку. Женщина так и светилась от счастья в том коридоре, когда снова поливала ее грязью, радовалась, что Рита наконец-то получит по заслугам. Мама, смешно, да разве настоящая любящая мама сможет так презирать свое дитя? Нет, только такая женщина, как Долматова. Только она!

Ноги понесли хрупкое тело совсем не к набережной, и разум это понял, когда Маргарита, едва переводя дыхание, остановилась возле дерева, заледеневшими руками схватившись о замерзшую кору. Ноги устали брести по снегу, силы с каждой минутой покидали тело, лицо жгло от не прекращавшихся слез, которые моментально прихватывал мороз. Она зарыдала буквально в голос, не зная, не понимая, что происходит, и пальцами сильнее впилась в дерево, отчего проступила кровь около ногтей. Но даже эта боль, физическая, не могла перебить страдания ее души.

– Господи, за что? – рыдая, громко выкрикивает Рита. Кое-как сделав несколько шагов, в прямом смысле обрушивается на рядом стоящую скамью и, не в силах удержаться, наклоняется набок, чтобы хоть немного дать передышку своему телу. – За что? – последний тихий шепот.

А очнулась она не иначе, как в раю, потому что просторную теплую светлую комнату с приятным цветочным запахом точно не назовешь той холодной морозной улицей, где еще недавно она так мечтала умереть.
Глава 5


2016 год. Офис Вишневского.

– Тук-тук, мальчики. Можно?

Макс резко поднялся с кресла от такого захода его новой помощницы, которая сейчас стояла в дверях с призывно отставленной ножкой и, что уж говорить, практически выставляющая напоказ все свои прелести. Эта девица точно решила его довести, а ведь сегодня только ее первый рабочий день, утро, а значит, ему понадобятся силы, а потом он найдет, как снять стресс. Выйдя из-за стола, высокий мужчина подошел к девушке, точно, как вчера, и, наклонившись к уху, прошептал:

– Ты точно пришла в офис, а не клуб? Видела, как Катерина одета?

Марго невыносимо медленно поворачивает голову, и так же тихо отвечает.

– А что, я больше не похожа на серую мышку?

– Как по мне, так ты Тигрица! – довольно провозгласил Глеб, прикусив губу, и просканировал взглядом тело девушки.

– Вот и прекрасно, а теперь я жду ваших поручений, и готова приступить к работе, – она проходит вглубь кабинета и, сексуально выгнув спинку, усаживается в кресло около стола, достает из маленькой сумочки пачку сигарет, выуживает одну и подносит к ярко-алым губам.

– У меня в кабинете не курят, – строго проговорил Вишневский, забирая тонкую сигарету прямо из губ девушки, и ломая ту пополам.

– Вчера ты курил здесь, – посетовала Марго, слегка покачивая головой и доставая новую сигарету.

– Прошу, – поддержал Варшавский и щелкнул зажигалкой. Подкурив, девушка кивнула тому в знак благодарности и снова устремила свой взгляд в сторону шефа.

– Подайте пепельницу, – она взглядом указала на хрустальный сосуд, стоявший на другом конце стола.

– Глеб, оставь нас, – приказал Макс, и заместитель, не спеша, покинул кабинет, успев при этом подмигнуть красотке.

Она же продолжала расслабленно курить, удобно восседая в кресле, и чувствуя себя абсолютно спокойно. Новый шеф помедлил, глядя в окно, после чего все же поднес пепельницу и, усевшись на стол, посмотрел на блондинку, прищурив глаза. О чем он думал, девушка не знала, но и страха он в ней не вызывал. Да, собственно, уже давно никто не вызвал страха, перестала бояться. А здесь-то и некого бояться, раскусила его еще вчера, когда начала вести себя развязно и увидела реакцию. Если бы он действительно был так груб, каким хочет показаться, то выгнал бы ее еще в первую минуту их разговора, так нет же, вот она, здесь, уже работает, ну, почти, но сам факт – он ее принял. Или у него выбора не было?

– С сегодняшнего дня ты зовешь меня Максимом Ивановичем и ведешь себя подобающим образом, – сквозь зубы процедил он, смотря в голубые глаза, а когда замолчал, перевел взгляд на оголенную ножку, на которой был виден край черного чулка.

– Маргарита Владиславовна, очень приятно, – потушив недокуренную сигарету, ответила она и быстро поднялась, проходя к двери, и, не оборачиваясь, добавила. – Покажите мне мое рабочее место.

Дверь хлопнула, оставляя Макса наедине с тишиной, и он не мог не заметить, как сильно изменилось настроение этой блондинки после его просьбы. Но что именно послужило этому? Неужели она так мечтала подружиться с боссом, что обращение к нему по имени отчеству испортило все ее планы? Зараза, смеет приходить на работу едва ли не голой, так еще и тыкает начальству! И неважно, что когда-то они занимались сексом, это было давно, и ничего не значило. Теперь они снова – незнакомые друг другу, и он не позволит ей вести себя так нагло, правила здесь одни для всех.

Поднявшись со вздохом, он выходит из кабинета, намереваясь провести Маргариту в ее новый кабинет, но перед глазами предстает занимательная картина. Встав у окна, девушка выставляет правую ножку немного вперед, еще больше предоставляя вид на резинку ее чулок, и красиво, чего уж греха таить, подносит белоснежную чашку к по-прежнему алым губам. Но образ дополняют четверо мужчин, окруживших сексуальную девушку. Они что-то ей говорили, Рита призывно улыбалась и порой закатывалась смехом, и это немного бесило Максима, потому что офису есть, чем заняться, помимо обхаживаний непонятной девки.

– Я что-то не понял, вам что, заняться нечем? Рабочее время началось полчаса назад, какого черта вы все здесь? – голосом, не терпящим возражений, спросил Вишневский, грозно уставившись на Марго.

Та невинно захлопала ресничками и сделала глоток из чашки, пряча свою улыбку:

– Мальчики, встретимся в обеденный перерыв, – ласково проговорила она, и один из мужчин нежно коснулся ее плеча, когда покидал приятное общество.

Макс зло зыркнул на него, но промолчал, возвращая взгляд виновнице этого сборища.

– Пойдем!

– Что, не понравилось увиденное, да? – будничным тоном поинтересовалась Марго, следуя за шефом по коридору и плавно покачивая бедрами. – Привыкайте, Максим Иванович, мужчины меня очень любят.

– Не забывай, что ты на испытательном сроке, и твои мужчины тебе не помогут, в случае чего.

– Ты не посмеешь меня выгнать, – сказала все тем же тоном, и неожиданно врезалась в его грудь.

Мужчина резко развернулся от ее слов, и теперь прижал к стене, наклонившись совсем близко к красивому лицу:

– А кто мне запретит? Может быть, Константин Вениаминович?

– Нет, не думаю, что он в силах это сделать, – она посмотрела на его губы и, слегка мазнув языком по своим, приблизилась к его лицу и ответила. – А тебе совесть не позволит…

– Ты считаешь, что я совестливый человек?

– Уверена.

Он резко отстранился от нее и прошел к ближайшей двери, открыл ее и пропустил вперед девушку, которая еще секунду назад стояла, словно прикованная к стене.

Кабинет оказался в кофейных тонах, небольшой, буквально шесть на шесть метров, с окном, выходящим на запад, очень уютный, включающий в себя минимальное количество мебели: рабочий стол с креслом, шкаф с документами и кожаный белый диванчик с кофейным столиком. На рабочем столе стоял комнатный цветок, ноутбук и телефон, а в правом углу от входа – кулер с водой и закрытая полочка с кофе и чаем. На полу лежал молочного цвета ковер, по которому так и хотелось пройтись босыми ногами.

Маргарите понравилось то, что она увидела, ведь очень большую роль играет обстановка, в которой ты собираешься работать. Нужно, чтобы все было с комфортом и душой, а иначе и на работу ходить не захочется, но здесь все было отлично. Она осталась довольна.

– Там ванная комната, лично твоя, а вот здесь, – он подошел к двери, которая находилась сразу за шкафом, – дверь в мой кабинет.

– Это еще зачем? – недовольно спросила блондинка, зло уставившись ему в глаза.

– Мой помощник всегда должен быть у меня под рукой, и чтобы ты не шла через весь коридор, можешь просто войти через эту дверь.

– Ужас, как собачка на привязи.

– Константин Вениаминович всегда так делал.

– Хм, ладно. Хорошо, мне все нравится, с чего нужно начать?

– Для начала опустить молнию на юбке пониже.

– Что касаемо работы? – проигнорировав его приказ, снова задала вопрос девушка.

– Подготовь для себя место, может, что-то нужно изменить, убрать, главное, чтобы тебе было удобно.

– Спасибо, заботливый шеф.

– Я не о тебе забочусь, а о качестве работы, которую ты будешь выполнять для моей компании. После обеда придет твой предшественник и полностью передаст дела. Теперь мне пора, не скучай.

– Благодарю, мой Господин, за ваше потраченное время.

– Не выделывайся, я бессовестный.

На этих словах они улыбнулись друг другу, и Вишневский прошел к себе в кабинет через соединяющую дверь, а Марго осталась стоять посреди комнаты, рассматривая окружающую обстановку и пытаясь понять, с чего же ей начать.

Ее хорошее настроение поднялось на отметку выше, когда она увидела реакцию Макса на окруживших ее мужчин. Он был зол, и главное, девушка понимала, в чем проблема, и была рада, что смогла оставить след в душе этого красавчика, ведь не просто так он разогнал всех по рабочим местам, не из-за того, что уже пора работать, не только, лишь частично.

С легкостью вздохнув, Маргарита нажала кнопку на селекторе и приступила к своим действиям.

– Катюша, а можно мне попросить тряпочку для мебели и моющее?

– Марго, я сейчас вызову уборщицу, – ответила дружелюбно девушка на том конце связи.

– Ну, уж нет, подруга, я сама могу протереть пыль, не хочу, чтобы здесь работала чужая женская рука.

– Как знаешь, сейчас принесу тебе все, что попросила.

– Спасибо.

С Катюшей они дружили уже несколько лет, и она была единственной подругой Марго, действительно очень близкой. Они доверяли все секреты друг другу, часто выходили в бары и клубы, чтобы отдохнуть, или могли просто ночевать вместе, перед этим хорошо заправившись вином. Катя была младше на десять лет, но возраст абсолютно не был помехой, девушки прекрасно находили общий язык и разговаривали на все волнующие темы. И когда Константин Вениаминович предложил свое место Маргарите, сославшись на свой возраст и на то, что ему пора отдыхать на пенсии, девушки обрадовались, что и там будут вместе. Кате намного легче будет, ведь она – единственная девушка в офисе, а Маргарите уютнее на новом рабочем месте, где будет хоть один близкий человек.

– Как все прошло, босс не ругал тебя за сцену в коридоре? – шепотом поинтересовалась вошедшая подруга и, поставив небольшую пластиковую миску с моющим средством на стол, быстро подошла к Марго.

– Сказал, еще раз такое повторится, отстегает своим ремнем по моей голой попке, – совершенно серьезно ответила девушка и так пристально посмотрела в глаза подруге, что, не выдержав, они вместе расхохотались, разнося смех по всему кабинету.

– Дурочка, – прошептала Катерина, пытаясь подавить смех. – Я же переживаю.

– Прости, моя дорогая. Прости. Все хорошо, правда.

– Вот и отлично. Может, все-таки, уборщицу?
Конец ознакомительного фрагмента.


Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/irina-davydova-18520692/ya-dlya-tebya-ostanovlu-etu-planetu/?lfrom=390579938) на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.