Сетевая библиотекаСетевая библиотека
Только для мертвых Владимир Васильевич Гриньков Миссия выполнима Бизнесмена Александра Воронцова подозревают в выводе капиталов на Запад. Его деловая поездка в Англию истолкована как бегство. За ним начинается охота. К поискам бизнесмена и исчезнувших денег подключаются бойцы спецгруппы «Антитеррор». Чем обернется для Воронцова райская жизнь с возлюбленной на тропическом острове и удастся ли оперативникам отыскать пропавшие пятнадцать миллионов долларов? Владимир Васильевич Гриньков Только для мертвых Глава 1 Пятнадцать миллионов долларов. Воронцов скользнул взглядом по цифре – в ней было много нулей – и едва сдержался, чтобы не улыбнуться самодовольно. Ленард Бэлл, похожий на примерного школьника в своем аккуратном синем костюме и таких же аккуратных очках, сидел напротив, демонстрируя кротость. Он уже поставил свою подпись под контрактом. Воронцов размашисто расписался, еще раз посмотрел на сумму контракта. Он впервые в жизни распорядился такими деньгами. – Ну, поздравляю! – пробасил сидевший рядом с Бэллом Богдан и хлопнул англичанина по спине своей широкой тяжелой ладонью. – Живи, Европа! Гуляй на наши денежки! Бэлл виновато и настороженно улыбнулся. Он так и не успел привыкнуть к богдановским манерам. Чтобы сгладить неловкость, Воронцов пожал англичанину руку и с чувством произнес: – Поздравляю! Но это только начало нашего сотрудничества, мистер Бэлл. Англичанин опять заулыбался и закивал головой. – Ему нравится, – сказал простодушно Богдан. – Еще бы не нравилось – пятнадцать миллионов «зеленью» как с неба упали. Жаргонные словечки были не очень понятны англичанину, он обернулся к Богдану, глядя на того недоумевающе, и это позволило Воронцову незаметно погрозить Богдану кулаком за спиной Бэлла. – А чё? – оскорбился тот. – Я что-то не так сказал? Но надолго расстраиваться он не умел и через минуту уже заигрывал с воронцовской секретаршей Светочкой, которая принесла в кабинет шампанское и фужеры. Светочка всегда очень страдала, когда в кабинете находился Богдан, и в этот раз все было как обычно. Пока Воронцов разговаривал с Бэллом о том о сем, Богдан успел ущипнуть девушку и даже пытался усадить ее к себе на колени, отчего произошел некоторый шум. Бэлл оглянулся, и опять из-за его спины Воронцов показал Богдану кулак. Пунцовая от смущения Светочка выпорхнула из кабинета. – Поднимаешь волну, Богдаша, – пропел с доброй улыбкой Воронцов. – Не на свое заришься. Бэлл опять ничего не понял. Слова все были русские и вроде бы ему знакомые, но он никак не мог уловить общий смысл. – Выпьем! – предложил Богдан. Он разлил шампанское по фужерам. Бэлл с фужером в руках никак не смотрелся. Хотелось спросить о его возрасте – не рановато ли молодой человек прикладывается к спиртному. Богдан рядом с ним выглядел человеком пожившим и видавшим виды. – За нашу сделку! – провозгласил Воронцов. – За партнерство! – И за здоровье королевы! – вдруг вспомнил Богдан. – Ленард, ты королеву свою видел? Бэлл кивнул с обычным выражением виноватости на лице, словно за королеву ему было неловко. – Она мне как-то не глянулась, – объявил Богдан. – Приезжала к нам, видел я ее по телеку. Ничего особенного. У меня соседка точно такая же, на лавочке все время сидит. И чего вы носитесь с ней? Бэлл терпеливо слушал. Богдан за эти дни стал для него досадной неизбежностью, от которой было невозможно избавиться. Это надо просто перетерпеть. Дождаться обратного авиарейса до Лондона, и только тогда можно будет укрыться на родном туманном острове от этого невыносимого русского. – А вот Тэтчер у вас – это да! – проявил познания Богдан. – Вот ее я уважаю. Классно она вами командует. – Она уже не командует, – буркнул Воронцов. – Почему? – изумился Богдан. – У них другой премьер. Уже давно, Бэлл кивнул, подтверждая. Богдан опечалился. Воронцов использовал возникшую паузу для того, чтобы повторить свой тост. Вновь выпили шампанского. Бэлл, правда, до конца не допил, но тут Богдан всполошился и заставил англичанина осушить фужер. – Теперь водочки, – оживился Богдан. Бэлл опять виновато улыбнулся и протестующе замотал головой. – В Англии будешь командовать, Ленард, – сказал ему Богдан. – А здесь мы сами знаем, что делать. Все должно быть по-человечески. Через пять минут на столе стояли три бутылки «Кремлевской», баночное пиво «Хольстен» и закуска – тонко нарезанные ломти копченой колбасы. На Бэлла было больно смотреть. Он совсем побледнел. – По чуть-чуть, – сказал успокоительно Воронцов. – Нам необязательно пить все, Ленард. Богдан при этих словах хмыкнул. Он уже сбросил пиджак, и его ярко-оранжевые подтяжки пламенели на синем фоне рубашки. – Мы же теперь компаньоны, Ленард, – сказал он. – Посидим, покалякаем. Ты нам про Англию расскажешь. Житуха у вас, я слышал, ничего. А? Вот только туманы… Богдан налил водку прямо в фужеры. Ленарду – столько же, сколько и остальным. Англичанин следил за происходящим остановившимся взглядом, но вмешиваться даже не пытался. У себя дома, наверное, будет рассказывать о России жуткие истории. И все время у него перед глазами будет маячить лицо Богдана. Страшилка для взрослых. – Ну, давай! – предложил Богдан и протянул Бэллу наполненный водкой фужер. – Чтоб ты не мерз в своей холодной Англии. Зазвонил телефон. Воронцов снял трубку. Это был Кочемасов. – Здравствуйте, Павел Константинович, – сказал в трубку Воронцов, и Богдан тотчас же присмирел, будто Кочемасов был не где-то далеко, а прямо здесь, в воронцовском кабинете. – Какие новости? – спросил Кочемасов. – Подписали, – коротко ответил Воронцов. – Англичанин еще у тебя? – Выпроваживай его поскорее и приезжай. Расскажешь подробности. – Хорошо. Воронцов положил трубку. Богдан с видимым облегчением откинулся на спинку кресла. – В общем, за тебя пьем, Ленард, – повторил он тост. – В следующий раз, – объявил Воронцов. – Нас ждут. – Кочемасов? – Да. Не то чтобы Воронцов так уж спешил к Кочемасову, просто ему было жаль Бэлла. Англичанин это понял и оценил. Он торопливо поставил на стол фужер с водкой и благодарно улыбнулся Воронцову. – Я жду вас в Британии, Алекс, – сказал он. – Как мы и договаривались. – Билет у меня на двенадцатое число, – кивнул Воронцов. Поднялись, пожали друг другу руки, прощаясь. Богдан хлопнул Бэлла по плечу. Тот ответил своему мучителю жалким подобием улыбки. – Где это он тебя ждет? – спросил Богдан Воронцова, когда они остались одни. – Я лечу в Англию двенадцатого. Бэлл пригласил меня в гости. – А почему только тебя? – обиделся Богдан. – А я? – Потому что я – президент «Дельты». А ты – всего лишь начальник отдела, – сказал безжалостно Воронцов. – Начальник отдела безопасности! – Мне в Англии ничего не грозит, – широко улыбнулся Воронцов. – Спокойная страна, мирные люди. – Вот сука! – сказал в сердцах Богдан. – Кто? – Бэлл, кто же еще. Игнорирует. – Просто он тебя боится. – Ты так думаешь? – Уверен. Глава 2 Пропуска были заказаны на обоих: и на Воронцова, и на Богдана. Милиционер в вестибюле привычно проверил документы, показал в сторону лифта: – Пятый этаж, направо. Они сами знали и про пятый этаж, и про то, что направо, – к Кочемасову наведывались пару раз в месяц, а бывало, что и чаще. В лифте они были одни. Богдан мрачно разглядывал в зеркале свое отражение и теребил яркий галстук. Наверное, волновался. Как-никак к хозяину идет… Боялся он Кочемасова, и Воронцов об этом знал. – Не дрейфь, – покровительственно сказал он Богдану. Тот судорожно вздохнул и промолчал. Он сам на себя был сейчас не похож. В приемной секретарша встретила их без улыбки, сухо кивнула в ответ на приветствие и скрылась в кочемасовском кабинете. Через несколько секунд появилась опять и с прежней холодностью во взгляде пригласила: – Проходите. Павел Константинович ждет вас. Кочемасов утопал в огромном кожаном кресле. Ему было там так уютно, что он даже блаженно сложил на животе руки. Идиллическая картина, сплошное благолепие – если бы не кочемасовский взгляд, всегда подозрительный и недовольный. Богдан теперь уже совсем смешался, не знал, куда деть руки, и Кочемасов прикрикнул на него: – Чего руками-то сучишь, деревня? «Деревня» – это было очень обидно, и если бы не Кочемасов это произнес, а кто-то другой, Богдан уже давно размазал бы этого наглеца по стенке, но сейчас он только побагровел и отвел взгляд. – Что так долго? – спросил недовольно Кочемасов. – Буквально только что контракт подписали, Павел Константинович. Кочемасов резко и требовательно протянул вперед руку, и понятливый Воронцов положил перед ним на стол папку с контрактом. Кочемасов читал контракт долго и вдумчиво, после чего бросил его на стол и опять поднял глаза на своих гостей. – И что дальше? – спросил он. – Пара дней уйдет на то, чтобы устроить все бумажные дела, – ответил Воронцов. – Потом сбрасываем деньги на счет в Англии. Сразу после этого Бэлл начинает отгрузку оборудования. Через десять дней после получения от нас денег оборудование уже придет в наш порт. – Значит, две недели как минимум? – Да, Павел Константинович. – На заводе все готово? – Там уже ждут оборудование. Как только транспорт из Англии прибудет, завод приступит к монтажу. Кочемасов повернулся к Богдану: – Твои люди готовы? – Да. – Смотри у меня, чтоб без неприятностей. Под охрану груз бери сразу же, как только он пройдет таможню. Если хоть один болтик пропадет, я тебя… – Кочемасов сжал пальцы в кулак так, что даже хрустнуло. – Все будет нормально! – вытянулся в струнку Богдан. Кочемасов отдал еще кое-какие распоряжения, не без любопытства расспросил о Бэлле и вскоре дал понять, что аудиенция окончена. Воронцов и Богдан дружно поднялись. – Работайте, работайте, – напутствовал их Кочемасов. Он выглядел вялым, и казалось, что он заснет сразу, едва за гостями закроется дверь. – Я на несколько дней уеду, – сказал Воронцов. – Куда? – В Лондон, к Бэллу. Он меня пригласил. Кочемасов широко раскрыл глаза, будто проснулся от подобной новости. – С какой стати? – осведомился он. – У тебя разве нет работы? – На пару дней я могу вырваться. – Не можешь! – жестко отрезал Кочемасов. Возникла пауза. Воронцов не знал, что и сказать. И Кочемасов тоже молчал, глядя на собеседника почти враждебно. Под его взглядом Воронцову даже жарко стало. Богдан преданно таращился на Кочемасова, не совсем понимая, что происходит. – Бэлл меня пригласил, – повторил наконец Воронцов. – Я обещал, что приеду. Неудобно получается, Павел Константинович. Кочемасов расцепил на животе руки и почесал ухо. – Ты поедешь, Саша, – произнес он неожиданно доброжелательным тоном. – Но не сейчас. Позже… – Выдержал паузу. – Когда придет отгруженное Бэллом оборудование. Он говорил вроде и добродушно, но что-то нехорошее в его интонации послышалось Воронцову, а что – Воронцов еще не мог понять. – Я не люблю неожиданностей, Саша. Ты меня понимаешь? До тех пор пока отправленные согласно подписанному тобой контракту деньги не вернутся к нам в виде оборудования, ты останешься в России. Вот что? Заложником, стало быть. Чтоб не исчез, переправив предварительно за границу пятнадцать миллионов долларов. – Я не ожидал такого от вас, – оскорбился Воронцов. – Э-эх, Саша, мы много чего друг от друга не ожидаем – до поры, – все так же добродушно сказал Кочемасов, а глаза смотрели настороженно. – Дружок твой, Зубков, тоже ведь ничего плохого никому прежде не делал… При упоминании о Зубкове Воронцов дернулся и процедил сквозь зубы: – Во-первых, он мне не друг, а просто знакомый… – А все остальное – и во-вторых, и в-третьих, и в-десятых – верно, – сказал с усмешкой Кочемасов. – Мальчик сделал нам ручкой, всех облапошив. – Если вы мне не доверяете… – Знаешь, чего я особенно не люблю? – перебил его Кочемасов. – Когда ты в позу обиженного встаешь. У тебя тогда из ушей дым идет и выглядишь ты очень потешно. Богдан за спиной Воронцова хмыкнул, словно тоже увидел этот самый дым. – Если вы мне не доверяете, я уйду из «Дельты», – все-таки закончил свою мысль Воронцов. – С завтрашнего дня. – Никуда ты не уйдешь, – отчеканил Кочемасов, и вдруг его лицо стало совсем каменным. – От меня просто так не уходят. Он никогда не произносил каких-то конкретных угроз. Он будто и не угрожал вовсе. А все равно сразу становилось не по себе. Воронцов услышал, как тяжело задышал за его спиной Богдан. Его тоже пробрал, наверное, хозяйский гнев. – Загранпаспорт у тебя с собой? – спросил неожиданно Кочемасов. – Н-нет, – с запинкой ответил Воронцов, почему-то растерявшись. – Дома? – У матери. На прошлой неделе к ней ездил, паспорт выложил и забыл. – Привезешь. – Да, – кивнул Воронцов, все еще не совсем понимая. – Ты не понял, наверное. Мне привезешь, – сказал Кочемасов. Воронцов почувствовал, что его лицо багровеет. Но Кочемасов не собирался щадить его самолюбие. – Пусть твой паспорт у меня полежит, – продолжал он. – Недельки две, потом заберешь. – Мне еще к матери надо съездить, чтобы его забрать. – Вот и съездишь. Завтра. Билет твой где? – Какой билет? – не понял Воронцов. – До Лондона. Ты ведь уже взял билет? – Да. – Где он? Воронцов молча достал билет из кармана. – Давай сюда! – требовательно протянул руку Кочемасов. – От греха подальше… Ого, на двенадцатое число. Быстро же ты засобирался. Он сложил билет и небрежно бросил его в ящик стола. – Я мог бы его сдать, – пробормотал Воронцов. – Богдан его сдаст. А ты свой паспорт мне завтра не забудь завезти. Кочемасов отвернулся к окну, давая понять, что им не о чем больше толковать. Воронцов и Богдан вышли из кабинета. – Да, Полкан сегодня не в духе, – сказал Богдан сочувственно. Полканом он называл Кочемасова. Того звали Павел Константинович, если сокращенно – Пал Константиныч, и если и отчество подсократить, то как раз Полкан и получался. Воронцов скрипнул зубами. Такого унижения он давно не испытывал. – Брось, – посоветовал Богдан. – Забудь. Просто он мужик очень жесткий. «Не жесткий, а просто сволочь», – хотелось сказать Воронцову, но он не осмелился – замечал иногда, что Богдан Кочемасову нашептывает. Ему даже временами казалось, что Богдан специально и приставлен за ним, Воронцовым, присматривать. Вошли в лифт, Богдан нажал кнопку первого этажа. – Сейчас поедем в «Лас-Вегас», Шурик, – сказал он. – Водочки попьем – и все забудешь. Мало ли в нашей жизни огорчений. Да, а что это там Кочемасов про друга твоего говорил? – полюбопытствовал он. – Про какого друга? – Зубков, что ли, его фамилия? Что за человек? – Это тот, который на три миллиона «зеленых» насобирал кредитов, отправил их за кордон и сам туда уехал, – неохотно пояснил Воронцов. – И с концами, – вспомнил эту историю Богдан. – Да-да, было дело. Молодец кореш, своими руками кует собственное счастье. Он тебе не говорил перед отъездом, где собирается осесть? – Да не знал я ничего! – взорвался Воронцов. – Для меня самого его исчезновение как кирпичом по голове! – Ну-ну, не кипятись, – сказал примирительно Богдан. Двери лифта открылись. – В «Лас-Вегас», – сказал Богдан. – Я вижу, что ты в горячке и на подвиги готов. А там водочки попьем… Они как раз проходили мимо дежурного милиционера. – Хорошо водочки попить, а? – обратился Богдан к милиционеру. Сержант опешил от такой наглости и на всякий случай сделал страшные глаза. – Во, точно я сказал, – определил Богдан. – Там тоже живые люди, Шурик, – в милиции-то. На улице они сели в богдановскую машину. – Командуй, шеф! – усмехнулся Богдан и завел двигатель. – В «Лас-Вегас»! – зло бросил Воронцов. – Вот это я понимаю. Вот здесь ты молодец. Глава 3 О «Лас-Вегасе» Воронцов не слышал ничего хорошего и поэтому никогда прежде в этом ресторане не бывал. Чутье его не подвело, оказывается: в полутемном зале ресторана сидели крепкие ребята с бритыми затылками, и все они были как на подбор – такие лица Воронцов не раз видел на милицейских стендах. Неприветливое место. Но Богдан был здесь своим. У него обнаружилось неожиданно много знакомых, и едва ли не с каждым из сидящих за столиками он перебросился хотя бы парой фраз. Откуда-то из полумрака зала вынырнул официант с плутовской физиономией, доброжелательно пропел: – Давненько не видно было вас, Богдан Батькович. – То-то ты соскучился, я вижу, – усмехнулся Богдан. – Организуй как обычно, только сегодня нас двое. – Понял, – расшаркался официант и растворился в полумраке. Сели за свободный столик. Воронцов осмотрелся – без особой опаски, но с настороженностью. – Классное место, – сказал Богдан. – Вертеп, – возразил Воронцов. – Рожи у всех бандитские. – Не обижай понапрасну людей, Шура. Все они – уважаемые члены общества. И у каждого, заметь, есть трудовая книжка. – Большинство из них работают воспитателями в детском саду, – съязвил Воронцов. – А некоторые поют в хоре. – Зачем же в хоре? Кто в охране служит, кто еще где. Большинство, конечно, относилось ко второй категории – к тем, кто служит «еще где». Мальчики-рэкетирчики. Официант принес бутылку водки, пиво и закуску. Богдан разлил водку по рюмкам. – Встряхнемся, Шура, – предложил он. – А то ты что-то совсем плохо смотришься. Выпили. На эстраде музыканты с тоскливой обреченностью людей, проделывающих одно и то же ежедневно, настраивали инструменты. – Бэлла надо было сюда привести, – хихикнул Богдан. – То-то была бы потеха. Воронцов невесело усмехнулся: да, Бэлл здесь испытал бы немалое потрясение. Русская мафия гуляет – так ему представилось бы все происходящее. Зрелище не для слабонервных. Было бы о чем рассказать на родине. – Устроим ему, а? – воодушевился Богдан. – Сегодня он вывернулся, не прочувствовал, а я его так хотел накачать. Вывезем его на природу, водочки возьмем, я ему подругу прихвачу… – Он улетает завтра, – напомнил Воронцов и засмеялся. – К счастью для него. Он тебя боится, Богдан. – Меня бояться не надо, – повел плечами Богдан. – Меня надо уважать. К их столику подсела девушка, его знакомая судя по всему, но Богдан грубо выпроводил ее: – Иди-иди. Я сегодня не в форме. Девушка обиженно поджала губы и удалилась. – Ты груб и неотесан, Богдаша, – попенял ему Воронцов. – С ними по-другому нельзя. – С ними – это с кем? – С проститутками. Здесь одни шлюхи, Шура. Нормальных баб нет. Настоящий притон. – Я сейчас подумал о том, с каким удовольствием уволил бы тебя, – мечтательно произнес Воронцов. – За что? – За твое бескультурье, за то, что шатаешься по таким вот местам, за то, что Бэлла запугал до смерти… – Меня нельзя увольнять, Шурик. Без меня тебе крышка. У тебя, конечно, голова светлая и понимаешь ты в делах больше моего, но какой был бы у тебя бизнес без меня? Как бы ты получал деньги с должников, которые не хотят платить? Где бы ты дешевые кредиты брал, если бы я не договаривался с этими очкастыми банкирами? Воронцову представилось, как именно договаривался Богдан с «очкастыми банкирами». Не все они привыкли к грубому обращению и потому деньги после таких бесед давали без писка. Воронцов вздохнул. Его вздох Богдан истолковал на свой манер. – То-то же, – сказал он важно. – Нечем крыть. Да и не выгонишь ты меня. Не ты мне работу предлагал, а Кочемасов. Лично! Богдан даже палец к потолку поднял, чтобы было понятно: Кочемасов – это не шутки. – Не выгоню я тебя, – легко согласился Воронцов. – А знаешь почему? – Ну? – с интересом спросил Богдан и опять разлил водку по рюмкам. – Я сам уйду. Завтра же. – Куда? – Не знаю еще. Зато знаю, откуда уйду. Из «Дельты» от Кочемасова. – Ну, это ты врешь, – недоверчиво засмеялся Богдан. – От Кочемасова не уходят. – А я уйду! – сказал Воронцов со злобой. – Давай выпьем, Шура. Я вижу, у тебя уже шарики за ролики заходят и понятия в тебе сейчас никакого. Выпили водки. Воронцов осушил рюмку поспешно и сердито. – Ты спину не выгибай, – посоветовал Богдан. – Остынь, потом уже действуй. От кого ты уйти хочешь, дурень? Кочемасов, если захочет, сделает так, что от тебя один пшик останется. Только рассерди его – и свое получишь сполна. Мне и самому наш Полкан не нравится, ну так что ж теперь? Бабки нам текут хорошие, прикрытие у нас железное – чего еще надо? Подумаешь, чуть-чуть хвост он тебе прижал. Ну и что? Он хозяин, за бабки свои трясется, а ты вот пятнадцать миллионов за бугор запулил и запросто можешь сделать ноги. Что тогда? – Ты полегче! – осерчал Воронцов. – Так это не я говорю, это Полкан, – сказал примирительно Богдан. – Ты остынь, Шура. Отдай ему паспорт, как он требует, через две недели груз придет в Россию – и все дела. Ты опять свободен, езжай куда хочешь. Музыканты грянули традиционный ресторанный шлягер. Полумрак в зале еще больше сгустился из-за плавающего над столиками сигаретного дыма. Богдан усердно разливал по рюмкам водку. Голова у Воронцова уже закружилась, и лица окружающих становились неразличимыми. Опять к Богдану подсела проститутка, но и в этот раз он отмахнулся от нее. Один из посетителей подошел к эстраде, переговорил с музыкантами, сунул им купюру, и полилась совсем другая мелодия. Что-то из «Битлз», как смутно вспомнилось Воронцову. Мелодия была медленная и немного печальная. Это-то Богдану и не понравилось. Он направился к эстраде и что-то раздраженно сказал музыкантам. Мелодия оборвалась и через мгновение сменилась чем-то разухабистым. Тот парень, что заказывал «Битлз», не стал отсиживаться, подошел к эстраде и опять дал музыкантам деньги. Богдан следил за происходящим с мрачным выражением лица. Парень даже не взглянул на него, ушел за свой столик. Все повторилось: «Битлз» – недовольство Богдана – пауза – и вместо «Битлз» опять что-то полублатное, из Миши Шуфутинского. Любитель «битлов» еще раз поднялся из-за своего столика, направился к эстраде, но не дошел – его перехватил Богдан, приобнял и повел между столиками к выходу. Сидевшая напротив Воронцова проститутка вздохнула и сказала осуждающе: – Богдаша ничего не может решить по-человечески. Вечно у него все мордобоем заканчивается. Воронцов обеспокоенно вскинул голову. Богдан и его спутник уже скрылись за дверями. Проститутка еще раз вздохнула, поднялась и пересела за соседний столик. Воронцов побежал к дверям. Он рассчитывал найти Богдана в туалете, но дойти туда терпения у Богдана, похоже, не хватило – он бил любителя «битлов» прямо в фойе. Тот уже получил изрядную порцию ударов и стоять на ногах не мог, все время норовил соскользнуть вдоль мраморной колонны на пол, и проделал бы это непременно, если бы его не поддерживал Богдан. Одной рукой он держал свою жертву – почти на весу, другой методично наносил удары в голову. Все лицо несчастного было разбито и залито кровью. Швейцар на входе старательно отворачивался, демонстрируя полнейшее равнодушие к происходящему. Воронцов прыгнул Богдану на спину и повис на нем. Это было так неожиданно, что Богдан выпустил свою жертву. Парень упал на пол и остался лежать без движения. – Убьешь ведь! – крикнул Воронцов. – У тебя что – белая горячка? – Черная! – зло огрызнулся Богдан. Он еще не остыл после случившегося и тяжело дышал. Воронцов отпустил его и оттолкнул от себя, а сам склонился над лежащим на полу парнем. Тот дышал судорожно, со странными всхлипами. Воронцов перевернул его на бок. Парень открыл глаза. В его взгляде читались страдание и ненависть. – Не бойся, – пробормотал Воронцов. Он хотел своим платком вытереть кровь с лица несчастного, но тот отстранил его руку резким движением и с трудом поднялся. – Вам нужен врач? – спросил Воронцов. – Нет. Парень, пошатываясь, побрел к туалету. Богдан проводил его взглядом, полным неутоленной ненависти. – Ты что, Богдан? – Он же волну на меня погнал. Ты разве не видел? Бабки сыпал в пику мне. – Заплатил бы музыкантам сам! – сказал Воронцов, раздражаясь. – Больше, чем этот парень. И они бы сами его завернули. – Бабки платят дураки, Шура, – сказал наставительно Богдан. – Умные люди поступают иначе. – Да уж я видел. Богдан хлопнул Воронцова по плечу и примирительно сказал: – Пойдем выпьем. – Все, с меня хватит. Я уезжаю. – Брось. Ты обиделся, что ли? – Пошел ты к черту. – Точно, обиделся. Воронцов не ответил, подошел к висевшему на стене телефону-автомату. Особой необходимости звонить не было, но он хотел, чтобы Богдан от него отвязался. За окном, на улице, он увидел молодую женщину, безуспешно пытавшуюся открыть дверцу ярко-красного жигуленка. Казалось, она была близка к отчаянию. – Ого! – сказал Богдан. – Вконец уже расстроилась. Щас ее можно брать голыми руками. – И хрустнул пальцами, разминаясь. Воронцов вздохнул и поспешно повесил трубку на рычаг. – Пойду помогу ей, – сказал он. – Ты звони, я сам. – Нет-нет, – запротестовал Воронцов. Он не хотел близко подпускать Богдана к прекрасной незнакомке. Жалко женщину. Общение с Богданом вряд ли ее утешит. Женщина, похоже, уже готова была расплакаться. – Что случилось? – доброжелательно поинтересовался Воронцов. – Я могу вам чем-то помочь? Она обернулась. У нее были синие глаза. Если у женщины синие глаза – все непременно заканчивается большой и безумной любовью. Воронцов дрогнул, представив на мгновение, как волшебно может измениться в одночасье его жизнь. – Я не могу открыть дверцу. – А это ваша машина, мадам? – игриво осведомился выросший из-за спины Воронцова Богдан. Женщина метнула в него полный негодования взгляд. – Он пошутил, – примирительно сказал Воронцов. – У него вообще такой юмор, это я вас на будущее предупреждаю. – Не надо меня ни о чем предупреждать на будущее, – сердито произнесла женщина. – Надеюсь, это первая и последняя наша встреча. Воронцову не хотелось так думать, и поэтому он улыбнулся как можно более учтиво: – Так что же у вас произошло? – Спичка. – Спичка? – не понял Воронцов. – Да. Там, в замке, спичка. Какие-то хулиганы испортили мне замок, теперь ключ не вставляется. – Вставлять – это для нас не проблема, – подал голос Богдан. Воронцов шумно вздохнул. – У вас действительно остроумный спутник, – заметила женщина. – Да, мы пережили с ним немало веселых минут, – покорно согласился Воронцов. – Дайте-ка ключ. Замок и вправду заклинило. Убедившись в этом, Воронцов обогнул машину. Другой замок не пострадал. Щелчок – дверь открылась. – Вы волшебник, – ахнула женщина. – Не забывайте, что замок есть и в правой дверце. – В машине я пока не освоила ничего, кроме руля, – смущенно улыбнулась она. При этом на ее щеках образовались ямочки, и опять сердце Воронцова дрогнуло. – Я вас могу как-то отблагодарить? – спросила женщина. – Подвезти, например. – Я тоже на машине, – поспешно сказал Богдан, которого, к его досаде, совсем не принимали в расчет. – Ну, с вами в машину я ни за что не села бы. – Это почему? – Потому, – парировала женщина и опять обернулась к Воронцову: – Так вы поедете, мой спаситель? Она демонстративно игнорировала Богдана, и Воронцову это сейчас понравилось – он изрядно разозлился на него за безобразное происшествие в ресторане. – Едем, – охотно согласился он. В голове шумело от выпитого, и хотелось подвигов. Вот чтобы такая безумно красивая женщина была рядом и с нею – только он, сильный и уверенный в себе. – Ну-ну, – сказал сердито Богдан. – Валяйте. Он, похоже, обиделся не на шутку. Но Воронцову сейчас было не до него. В салоне жигуленка было уютно и пахло дорогими духами. У Воронцова голова закружилась еще больше. – Кто вы, мой спаситель? Давайте познакомимся. – Александр. – Хельга. – О?! – округлил глаза Воронцов. – Так вы иностранка? – Это не настоящее, – засмеялась женщина. – Псевдоним. – Вы – писательница? – Журналистка. Меня зовут Марина, но разве Марина – это звучит? А вот Хельга Ронси – это класс! Она звонко рассмеялась. И ее смех, и манера держаться были неотразимы. У Воронцова снова сердце заныло при мысли, что вот сейчас они расстанутся и никогда больше не встретятся. – А Ронси – тоже псевдоним? – Конечно. – Я буду звать тебя Хельгой, – рискнул перейти на «ты» Воронцов. – Согласна. Мне и самой так больше нравится. Хельга тряхнула головой, отчего ее волосы взметнулись рыжим лисьим хвостом. Озорно и трогательно. – Куда мы поедем, кстати? – Куда? – Воронцов задумался лишь на мгновение. – К тебе, конечно. – Ты из простых, оказывается, – засмеялась Хельга. – Я таких шустрых обычно отшиваю в два счета. Но сегодня случай особый – не имею права на грубость. – Почему же? – Ты спас меня. – Ой, не надо громких слов, – шутливо сказал Воронцов. – Нет, правда. Меня еще никто не видел рыдающей, но сегодня я была к этому как никогда близка. Две вещи способны довести меня до слез – моя машина и компьютер. Когда они меня подводят, я теряюсь. – Да, пожалуй, – согласился Воронцов. Это и ему доставляло много хлопот. Особенно компьютер. Тут они с Хельгой вполне могли понять друг друга. – Здесь останови, пожалуйста, – попросил он. – Почему? – Мне надо зайти кое за чем. – Я пью шампанское и сухие вина, – сказала догадливая Хельга. – Вас понял. Воронцов вернулся через десять минут, неся в каждой руке по набитому снедью пластиковому пакету. – Кстати, я только что вот о чем подумал. Может быть, у тебя не совсем удобно? Так поедем ко мне. – Я живу одна. – Какое счастье! – Не иронизируй. Для женщины это трагедия. По ней нельзя было сказать, что для нее одиночество – трагедия. – Тяжелые воспоминания, – понимающе кивнул Воронцов. – Он ушел, и сердце твое разбито. – У тебя настроение какое-то такое… – Какое? – Разочарование, – подобрала нужное слово Хельга. – Это точно. Жуткий день, сплошные отрицательные эмоции. – Я тебе чем-то могу помочь? Воронцов взглянул Хельге в глаза и обнаружил, что взгляд ее совершенно серьезен. – Нет, вряд ли. – Ну, тогда и не плачься. Она была очень рациональным человеком, оказывается. – Если вот только… – мечтательно протянул Воронцов. – Что? – Ты можешь, конечно, меня утешить, если честно. – А вот это уж дудки, – сказала проницательная Хельга. – Даже думать об этом не смей. В своей постели я сплю одна. – Ты придерживаешься на редкость строгих правил, – вынужден был признать Воронцов со вздохом. – Вот это ты точно подметил. Родители меня воспитывали в строгости. У Хельги, оттого что она нажимала на педали, немного приподнялась юбка, совсем открыв ее колени. Воронцов в который раз вздохнул и отвернулся к окну. Зеленый «опель», который уже несколько кварталов следовал за ними как приклеенный, он не заметил. А машина знакомая была. Приметная очень машина. Глава 4 Утром, едва открыв глаза, Воронцов увидел на потолке трещину. Трещина была небольшая, потому, наверное, он ее и не приметил раньше. Голова, к счастью, не болела, но общее состояние было на «двоечку», как определил Воронцов. Даже на «двоечку с минусом», так точнее. Он повернул голову и вдруг понял, что проснулся не в своей комнате. Вот почему потолок показался ему незнакомым. На пуфике перед зеркалом, спиной к Воронцову, сидела Хельга. Она так была занята своим лицом, что ни на что другое не обращала внимания. Воронцов опустил глаза и обнаружил, что лежит в костюме Адама. Наверное, его поразил этот факт, потому что он издал какой-то нечленораздельный звук, и Хельга, не оборачиваясь, взглянула на его отражение в зеркале. – Привет, – сказала она просто и беззаботно. Воронцов поспешно прикрылся простыней. – Ого! Ты, оказывается, жутко стеснительный, – усмехнулась Хельга. На ней был наброшен короткий, очень короткий халатик, да и тот был не застегнут – в зеркале Воронцов видел отражение ее обнаженной груди. – Я ничего не помню, – признался Воронцов. – Ты не очень-то оригинален. У вас, у мужчин, это способ обороны, да? Сослаться на амнезию? – Мы… мы… Воронцов замялся, подыскивая нужные слова. – Мы… спали вместе? – А ты как думаешь? Значит, вместе. Черт побери, он и не предполагал, что все произойдет так стремительно. – Ты еще о чем-то хочешь спросить, да? – догадалась проницательная Хельга. – Ну, в общем, да. – Знаешь, после произошедшего вчера ты, как честный человек, должен на мне жениться. Хельга иногда говорила так, что Воронцов не сразу мог понять – серьезно это или в шутку. – Шучу, – словно прочла его мысли Хельга. – Нет, что было, то было, – поправилась она. – Но я не в претензии. Когда твоей любви добивается двухметрового роста красавец с телосложением Аполлона и лицом римского патриция… – Продолжай, продолжай, – попросил Воронцов. – Такого мне еще никто не говорил. Он ерничал, но ему сейчас было так плохо, что хотелось умереть. Даже казалось, что тело ему не подчиняется. Интересно, а сколько рюмок водки выдержит Бэлл? Бэлл! Воронцов обеспокоенно приподнялся на локте. – Который час? – Половина девятого. Хельга поднялась с пуфика и сбросила халат. Тело у нее было ослепительное, кожа – идеально гладкая. До нее нестерпимо хотелось дотронуться кончиками пальцев. Воронцов мгновенно забыл о Бэлле и потянулся к женщине, но Хельга оттолкнула его руку мягким, но решительным движением. – Все! – сказала она. – Шутки кончились, милый. Вчера, когда ты был пьян и несносен, я сдалась, но сейчас, когда ты способен контролировать свои поступки, будь добр, собирайся – и вперед! – Что, вчера все так плохо было? – опечалился Воронцов. – А? – Я не хочу об этом говорить. Хельга неторопливо одевалась. У нее, наверное, были сегодня дела. Свои заботы. И Воронцов снова вспомнил о Бэлле. Его самолет, кажется, вылетает в двенадцать. Если очень постараться, то запросто можно успеть. Надо проводить англичанина, иначе обидится. У них там, наверное, не принято так обходиться с партнерами. – Как насчет кофе? – поинтересовался Воронцов. – Хотя бы на это я могу претендовать? – Ну конечно. – Я люблю крепкий. – И тут я ничего против не имею. – И чтоб сахару побольше. – Хоть полчашки. – Послушай, ты злишься на меня, что ли? – Какая чушь, – пожала плечами Хельга. – Если бы я на тебя злилась, ты уже давно был бы не здесь, а там, внизу, в кустарнике. Меня однажды один тип рассердил по-настоящему, так я его выбросила в окно. – Бр-р-р, – передернул плечами Воронцов. – Какой у тебя этаж, кстати? Я ни черта не помню. – Второй. – Все равно удовольствие сомнительное, – определил Воронцов. – А ты жестокая, милая моя Клеопатра. – Жизнь такал, – рассудила Хельга, прихорашиваясь перед зеркалом. – Чему только не научишься. Воронцов покинул наконец измятое ночными забавами ложе и подошел к окну. До зеленевшего внизу кустарника было далековато. – Он не убился? – Кто? – не поняла Хельга. – Тот, которого ты выбросила в окно. Хельга рассмеялась: – Да я пошутила! Ты что, действительно поверил? Ты посмотри на меня! Разве я бы смогла? Комплекция у нее была в самом деле достаточно хрупкой. – Шутница! – буркнул Воронцов. Дом, в котором жила Хельга, стоял в тихом месте. Неширокая улочка, заросшая высокими деревьями, и никаких прохожих, будто все здесь вымерло. За те несколько минут, что Воронцов стоял у окна, он не увидел ни одного человека, и ни одна машина по улице не проехала. Только напротив стоял одинокий зеленый «опель». – Тихо здесь у вас, – сказал Воронцов и отошел от окна. – Ты бы оделся, – посоветовала Хельга, будто не расслышав его слов. – Фигура у тебя, конечно, что надо, но эксгибиционизм – не моя стихия. Воронцов с неожиданной поспешностью вернулся к окну, но встал так, чтобы его прикрывала стена, и осторожно выглянул на улицу. – Вот эта машина, – сказал он после недолгой паузы, – там, внизу… Она часто здесь стоит? Хельга подошла к окну. – Поосторож-ж-жнее! – зашипел на нее Воронцов. – Встань так, чтобы тебя не видели с улицы! – Это еще почему? – изумленно вскинула брови Хельга, но подчинилась. – Зеленый «опель» видишь? – Вижу. – Он часто здесь останавливается? – Я вижу его первый раз в жизни. – Я так и думал, – сказал Воронцов похоронным голосом. – Там кто-то сидит, кажется, – заметила Хельга. – Я в этом и не сомневался. Воронцов торопливо оделся. Хельга следила за ним с настороженным любопытством. В конце концов любопытство в ней пересилило, и она уже не могла его скрыть: – Кто эти люди? Ты их знаешь? – Я не вполне уверен, что это именно они. – Они – это кто? – Они – это они. Воронцов опять подошел к окну и долго всматривался. – Может, я и ошибаюсь, – с сомнением произнес он через несколько минут. – Но уж больно машина знакомая. Если бы ее еще с другой стороны увидеть. Там дверца, передняя правая, должна быть в грунтовке. Не зеленая, как вся машина, а коричневая. – А если коричневая – тогда что? – Тогда это за мной. Хельга, похоже, встревожилась не на шутку. – Объясни мне, в чем дело, – попросила она. – Тебе лично ничто не угрожает. Да и я по большому счету головы вряд ли лишусь. – Но это опасно – то, что они здесь, под нашими окнами? Какие у нее синие глаза! Глядя в такие глаза, невозможно лгать. – Да, – сказал Воронцов. – Если это они, то хорошего мало. – Может быть, просто похожая машина? – Может быть. Но уж слишком похожая. – Я выйду и посмотрю! – неожиданно выпалила Хельга. – Зайду с той стороны, и все будет ясно. – Не надо! – Не командуй! – Не смей! – Посмею! – Ну хорошо, – сдался Воронцов. Он понял, что эта женщина не привыкла подчиняться. – В том доме булочная, зайди туда. Когда будешь выходить из булочной, та сторона машины окажется прямо перед тобой, даже голову поворачивать не придется. И если дверца там действительно в грунтовке, руку вот так поднимешь и поправишь блузку. Стоя у окна, Воронцов видел, как Хельга вышла из подъезда, пересекла по-прежнему пустынную улицу и скрылась в дверях булочной. Она пробыла там всего минуту или две, а когда вновь появилась на улице, на ее лице читалась полная безмятежность. Она скользнула взглядом по дверце «опеля» с той стороны, которая не была видна Воронцову. На мгновение у него екнуло сердце, но Хельга тут же отвела от машины скучающий взгляд, и Воронцов вздохнул с облегчением. Значит, он ошибся. И тут Хельга подняла руку и поправила блузку. Именно так, как они договорились пять минут назад. Тот самый «опель»… Глава 5 – Пасут меня, – сказал Воронцов. Он сидел на кухне, держа в руке чашку с дымящимся кофе. Рука с чашкой не дрожала. Хельга это заметила и оценила. – Ничего страшного, в общем-то. Просто неприятно. Моя фирма сейчас заключила контракт, пятнадцать миллионов долларов уйдут за границу. Мой босс, тот, кому фирма реально принадлежит, боится, что я следом за этими деньгами на Запад подамся. Поэтому пустил за мной «топтунов». Вот эта машина, зеленый «опель», – их. Я ее не раз у офиса своего видел. – А что, и вправду можешь сбежать? – поинтересовалась Хельга. Опять было непонятно – всерьез спрашивает или шутит, сохраняя на лице маску невозмутимости. – Сбежать бы, конечно, я не сбежал. Но своего шефа насторожил, потому что засобирался в Англию. – Зачем? – В гости. Партнер меня пригласил. – И ты согласился? – Ну конечно. Это же Англия! – Скажите пожалуйста! – фыркнула Хельга. – Подумаешь, Англия. – Тебе этого не понять! – оскорбился Воронцов. – Я об Англии с детства мечтаю. Страна с такой историей, с такой литературой, столько великих людей… – Романтик, – улыбнулась Хельга. – Ну и как, поедешь? – Патрон против. Отобрал у меня билет до Лондона, потребовал привезти ему мой загранпаспорт, теперь вот еще «хвост» за мной пустил, чтобы я не сбежал-таки ненароком. – Боже, как я люблю таких мужиков! – покачала головой Хельга. – Каких? – не понял Воронцов. – Таких, как ты. Нет, я не шучу, поверь. Чтоб миллионами долларов распоряжался и при этом оставался незакомплексованным, чтобы не корчил из себя крутого. Ты просто находка для меня. – Зачем я тебе нужен? – вяло запротестовал Воронцов. – Нужен, нужен. Я такой материал напишу, статья будет убойная. Ты – герой нового времени. Уже не дебильный качок, а человек мыслящий. Мятущийся и неравнодушный. У тебя есть и мозги, и чувства. Класс! Хельга, похоже, уже разрабатывала концепцию своей будущей статьи. – Нашла героя, – беззлобно буркнул Воронцов. – Меня пасут, как овцу… – В том-то и соль! – рассмеялась Хельга. – Новый поворот в нашем сознании. Человек, который ворочает миллионами долларов, оказывается, несвободен! Он вынужден подчиняться жестким правилам, он, как выясняется, еще более зависим, чем мы, простые смертные… – Да пошли они все к черту! – взорвался Воронцов и со стуком поставил на стол чашку. Хельга посмотрела на него выжидательно. – Я просто уйду от него – и все. – От кого? – не поняла Хельга. – От Кочемасова. – А кто это? – Мой патрон. Большая шишка. – В бизнесе? Воронцов засмеялся: – Он чиновник, Хельга. Очень крупный. Сам светиться не желает, а урвать хочется: через его ведомство протекает большая денежная река. Знаешь, как это делается? Организуется фирма, директором там человек со стороны, вот как я, к примеру, а чиновник сам вроде бы никаким боком к этому не причастен. Ни по бумагам он нигде не проходит, ни в офисе не появляется никогда. Но все мы на него работаем… Воронцов подумал и поправился: – Работали. – Уйдешь? – Да. Вот только сделку эту провернем. А пока буду делать то, что посчитаю нужным. – В Англию поедешь? – Может, и поеду. А пока нужно хотя бы Бэлла проводить. – Какого Бэлла? – Партнера своего, англичанина. Он улетает сегодня в двенадцать. Хельга посмотрела на часы. – Времени очень мало осталось, – заметила она. – Точно. Но мы успеем. – Мы – это кто? – Мы – это я и ты. – Как это легко ты все решил за меня, – вскинула голову Хельга. – У меня, между прочим, свои дела. – Какие такие особые дела могут быть у журналистки? – пожал плечами Воронцов. – У тебя рабочий день ненормированный. Я в последний раз спрашиваю – отвезешь меня в Шереметьево? – Это ты не в последний раз спрашиваешь, а в первый, – не сдавалась Хельга. – Так как? – настойчиво повторил Воронцов. Хельга вздохнула: – Конечно, отвезу. Наверное, ей действительно очень хотелось сделать убойный материал о новом русском. Глава 6 В «опеле», как обнаружил, выйдя из дома, Воронцов, сидели двое. Они не засуетились и даже головы не повернули, когда Воронцов вышел, и он тоже решил не суетиться. – Возьми меня под руку, – предложил он Хельге. Они прошлись под ручку вдоль дома, за углом которого была открытая охраняемая стоянка. Красный жигуленок Хельги был заметен издали. Воронцов, сев в машину, только теперь позволил себе оглянуться. Зеленый «опель» продвинулся поближе к ним и явно дожидался их у въезда на стоянку. – Наглые, сволочи, – беззлобно проворчал Воронцов. – Даже ради приличия не таятся. Хельга завела двигатель. Воронцову показалось, что ее движения излишне порывисты. – Ты не дергайся, – подбодрил он ее. – Говорю же – ничего особенного не происходит. – А я и не дергаюсь. Хельга вывела автомобиль с автостоянки, едва удержавшись от того, чтобы не взглянуть на настырных преследователей. Выехали на проспект. «Опель» не отставал. – Они действуют мне на нервы, – через некоторое время призналась Хельга. – А тебе? – Мне – нет. Взгляд, который Хельга бросила на своего спутника, был полон недоверия. – Я тебе поражаюсь, – сказала она, поразмыслив. – Ты презанятный тип. – Никогда больше не называй меня «типом». – Почему? – Мне это слово не нравится. – Ну хорошо, – сказала Хельга. – Не буду. Остановились перед светофором. В зеркале заднего обзора по-прежнему нахально маячил «опель». – Они просто следят за тобой? – Просто следят, – подтвердил Воронцов. – Чтобы не сбежал, да? – Я же тебе уже объяснил. – А если ты попытаешься сбежать – что они будут делать? Этот вопрос интересовал и самого Воронцова. – Не знаю, – признался он после паузы. – Мы ведь едем в Шереметьево. И они могут подумать все, что угодно. – Значит, будем отрываться, – сказал Воронцов. Он произнес это просто так, полушутя, а Хельга его слова расценила как руководство к действию. На следующем перекрестке светофор уже перемигнулся с зеленого на желтый, когда Хельга, резко вывернув руль вправо, направила «жигули» в узкое, в корпус машины, пространство на соседней полосе и далее – через перекресток. Ряды машин за ними сомкнулись, заперев «опель»-преследователь в ловушке. Все произошло так быстро и неожиданно, что Воронцов запоздало почувствовал нечто похожее на изумление. Хельга казалась невозмутимой. – Тебя, наверное, очень любят гаишники, – высказал предположение Воронцов. – Ты такой ездой обеспечиваешь им план по штрафам. – Я никогда не плачу штрафов, – парировала Хельга. – Им достаточно моей улыбки. – Часто же, наверное, тебе приходится улыбаться, – ревниво съязвил Воронцов. – Случается. «Опель» их так и не нагнал. Преследователи отстали, упустили жигуленок. Кочемасов наверняка будет очень недоволен. Воронцов почувствовал облегчение. И еще – благодарность к Хельге. С ней стоит иметь дело, оказывается. …Бэлла они обнаружили у стойки регистрации пассажиров. – Алекс! – выдохнул довольный Бэлл. – Ты приехал! – Я хочу тебя проводить, Ленард. Хельга была поблизости, но не высовывалась, держалась в сторонке, предоставляя мужчинам возможность поговорить на прощание. Возможно, она уже начала продумывать материал о новых русских – так внимательно приглядывалась к Воронцову и Бэллу. – Ты настоящий друг, – тараторил обычно сдержанный Бэлл. – Приезжай, Алекс, я тебя жду. У тебя ведь билет на двенадцатое число? Воронцов, не зная, что на это ответить, с некоторой задержкой кивнул. – Я тебя встречу в Лондоне. Только ты обязательно приезжай! И опять Воронцов молча кивнул. Он никак не мог решиться рассказать этому простодушному парню о свалившихся на него осложнениях. Не надо Бэллу об этом знать. Он не поймет ничего. И так мало понимает, а тут еще больше запутается. – Непременно приеду, – пообещал Воронцов и легонько похлопал англичанина по плечу. – Если только меня не задержат дела. Про дела, которые могут его задержать, – это он неплохо придумал. Даже самому понравилось. Пожали друг другу руки. Бэлл подхватил легкую дорожную сумку и смешался с толпой пассажиров. – Можем ехать, – сказал Воронцов Хельге. – Куда? Воронцов не успел ответить, потому что увидел нечто такое, что целиком завладело его вниманием, и это «нечто» было не слишком приятным. Хельга проследила за его взглядом и увидела знакомое лицо. Это был Богдан – собственной персоной. Она вздохнула и вопросительно взглянула на своего спутника. Богдан, поняв, что его увидели, не стал таиться и подошел. Он улыбался так широко, что его улыбку трудно было назвать естественной. – Ты оказался здесь совершенно случайно, – с ходу определил Воронцов. – Угу. – Улыбка Богдана стала еще более лучезарной. – Люблю наблюдать, как прилетают самолеты. – И как улетают – тоже. И опять Богдан отозвался: – Угу. Он, конечно, был пошире в плечах, чем Воронцов, но роста оба они были почти одинакового, и поэтому Воронцов решительно взял Богдана правой рукой за лацкан пиджака и сказал откровенно: – Ты слишком рьяно выполняешь приказы Полкана, Богдаша. – При чем тут Полкан? – вяло запротестовал Богдан. – Только не говори мне, что ты случайно завернул в Шереметьево, чтоб сигарет купить. Окружающие на них уже оглядывались. – Можем и на улице поговорить, – предложил Богдан. – А то как-то мы очень уж светимся, Шура. Воронцов отпустил пиджак компаньона. Хельга за его спиной с облегчением перевела дух. Вышли из здания аэровокзала. – Ты напрасно на меня злишься, – миролюбиво сказал Богдан. – Я на тебя не наезжаю, как ты. Так, Кочемасов попросил, вот я и приехал. – Все-таки он тебя сюда прислал? – Ну конечно. Узнал, что Бэлл сегодня улетает, говорит, махни, мол, Богдан, в аэропорт, посмотри, как там что… Не за Бэллом его Кочемасов посылал следить, а за Воронцовым, это было ежу понятно. Нюх у Кочемасова на зависть тонкий, всегда знает, кого где искать. Зеленый «опель» сплоховал, так есть на такой случай запасной вариант – Богдан. Глаз не спускают, сволочи. – И еще Кочемасов велел про паспорт напомнить… – Паспорт? За ним еще ехать надо, – невозмутимо сказал Воронцов. – Так поехали, – проявил добрую волю Богдан. – Моя машина на стоянке. – Мне есть с кем поехать. – О, конечно! – наконец обратил внимание на Хельгу Богдан. – Как прошла ночь, мадам? Шурик не слишком храпел? Хельга ответила ему взглядом, полным презрения. – Не надо так на меня смотреть, – прикрылся ладонью Богдан. – Я пугаюсь и начинаю видеть кошмарные сны. Вскрикиваю по ночам. Он самодовольно засмеялся, и его толстая шея побагровела. Сейчас Воронцов готов был задушить его собственными руками, но вместо этого только сказал: – Я паспорт вечером завезу в офис. Жди. Богдан, не уловив подвоха, согласно кивнул. Хельга и Воронцов сели в «жигули». Богдан, оставшийся снаружи, прощально махнул им рукой. – Что может тебя связывать с этим ублюдком? – спросила Хельга. – Он по-своему неплохой парень, – заступился Воронцов за компаньона. – Я вижу. Выехали на шоссе. Лицо у Хельги было задумчивым и немного мрачным. Воронцов, наверное, поломал ей сегодня весь распорядок дня. – У метро меня высадишь, – сказал Воронцов. Хельга словно очнулась. – Что ты собираешься делать? – поинтересовалась она. – Поеду к матери за паспортом. – Чтобы отдать его этому… как его… – Черта с два я им паспорт отдам! – буркнул Воронцов раздраженно. – А где твоя мать живет? – В Медведково. Хельга внезапно заложила крутой вираж. – В Медведково так в Медведково, – сказала она. – Высади меня возле метро, – настаивал Воронцов. – Хватит уже с тебя этих приключений. – Э-э нет. Хочу посмотреть, как живет мать простого российского миллионера. Я уже начала собирать материал, Саша, и от меня теперь так просто не отделаешься. – Так ты это серьезно – насчет статьи? – наконец обеспокоился Воронцов. – Мы ведь так не договаривались, милая. – Ну, если не хочешь, я не буду твою настоящую фамилию называть, – покладисто предложила Хельга. – Вообще никакой статьи! – отрезал Воронцов. Он все больше и больше раздражался и уже готов был выплеснуть свое раздражение на Хельгу, как вдруг она сказала негромко: – А твой друг очень настырный, оказывается. Воронцов хотел спросить, что она имеет в виду, но вдруг догадался, резко обернулся и увидел машину Богдана, увязавшегося за ними следом. – Мне иногда хочется набить ему морду, – в сердцах сказал Воронцов. – Я же говорю – странная у вас дружба. – Это не дружба, Хельга. Это вынужденное сосуществование. – Мы можем от него оторваться. – Бесполезно. Он, наверное, уже понял, что мы едем в Медведково, знает ведь, что моя мать там живет, так что настигнет нас в два счета. – И что тогда? Хельга повернула голову и взглянула на своего спутника с любопытством. И совершенно неожиданно для себя Воронцов пожал плечами и засмеялся: – А я не знаю, что будет. Не полезет же он в драку, чтобы отнять у меня паспорт. Рассмеялся он от души, и Хельга тоже не удержалась от улыбки. – Нет, и не думай протестовать, – сказала она после минутной паузы. – Обязательно напишу о тебе статью. Ты – просто находка. Я таких непосредственных миллионеров в жизни еще не видела. – А что – многих доводилось видеть? – ревниво осведомился Воронцов. – Если честно, ты – первый, которого я узнала так близко. – Да уж, – усмехнулся Воронцов. – Ближе некуда. Он с удовольствием побеседовал бы с Хельгой на эту тему, но ему уже пришло в голову, как действовать дальше, и он посерьезнел. – Мы его обманем, – сказал он деловито. – Кого? – не сразу поняла Хельга. – Богдана. Сейчас я выйду, пересяду к нему в машину, и мы с ним поедем в офис. А ты отправляйся в Медведково, я тебе дам адрес матери и записку для нее, она тебе отдаст мой паспорт. – А дальше? – Я позвоню тебе вечером, и мы обо всем договоримся. Воронцов набросал на листке из блокнота короткий текст. – Держи. Вот здесь, на обороте, адрес. Останавливай. «Жигули» замерли у тротуара. Богдан тоже остановился и с безучастным выражением лица наблюдал за происходящим. Он состроил такую же безучастную физиономию, когда Воронцов сел на переднее сиденье рядом с ним. – В офис! – коротко бросил Воронцов. И, не сдержавшись, добавил: – Ну и сволочь же ты! – Я ведь не со зла это делаю, Шурик, – флегматично произнес Богдан. – Просто мне моя работа нравится, деньги платят неплохие. Красные «жигули» Хельги нырнули в боковой проулок. Богдан на это никак не отреагировал, спокойно вел машину. Воронцов почувствовал облегчение. – Уволил бы я тебя, Богдаша, – сказал он уже почти дружелюбно. – Да руки все не доходят. – Я еще тебя в «Дельте» переживу, – отозвался Богдан. – Это точно, – подтвердил Воронцов. – Тут я с тобой спорить не стану. Он не собирался задерживаться в «Дельте» надолго. Глава 7 Мать позвонила Воронцову прямо в офис: – Саша, здесь пришла какая-то девушка и говорит… – Да, – резко сказал в трубку Воронцов. – Все верно! Богдан сидел напротив, и не было никакой возможности что-либо объяснить. Тон его, наверное, обидел мать, и она сказала сухо: – Хорошо, я это сделаю. И положила трубку. Воронцов два часа потратил на подготовку необходимых для перечисления денег документов. Богдан ходил за ним по пятам, и это страшно раздражало. Вечером в офис позвонил Кочемасов. – Мы так не договаривались, Александр! – заявил он. Он всегда называл Воронцова Александром, когда был им недоволен. – Что случилось, Павел Константинович? – безмятежно ответил Воронцов. Присутствовавший при этом Богдан подтянулся, и даже лицо у него побагровело – так разволновался при упоминании имени шефа. – Ты ваньку не валяй! – резко сказал Кочемасов. – Почему паспорт свой не привез? – Я же вам объяснил – он сейчас не у меня. Надо заехать к матери и забрать. – Ну так поезжай и забери! – Я бы и рад, Павел Константинович, но не могу, дел невпроворот. Спешно готовим бумаги по этому самому контракту, завтра срочно надо деньги отправлять. – До шести вечера чтобы привез паспорт! – приказал Кочемасов и положил трубку. Без четверти шесть Воронцов сказал Богдану: – Пора за паспортом. Отвези меня. Он уже все продумал и знал, как будет действовать. Возле универсама попросил Богдана остановить машину, достал из бумажника деньги, протянул компаньону: – Сходи, купи чего-нибудь молочного. Сметаны там, творога, что будет. Это было для них обычным делом, что Богдан ходил за покупками, поэтому не вызвало у того подозрений. Когда Богдан скрылся в магазине, Воронцов вышел из машины и припасенным заранее ножом проткнул покрышку, после чего вернулся в салон. Часы показывали пять минут седьмого. Кочемасов, наверное, уже звонил в офис и ему сказали, что Воронцов уехал. Радиотелефон Воронцов предусмотрительно «забыл» в офисе. Все складывалось как нельзя лучше. Вернулся Богдан. Он ничего поначалу не заметил и обнаружил неладное, лишь когда машина тронулась с места. – A-а, черт! – сказал он с досадой. – Колесо! Воронцов изобразил удивление: – Что-то случилось? – Покрышку пробили! Богдан вышел из машины, потоптался вокруг нее, после чего злобно поинтересовался: – Ты не видел разве, как ее резали? – Кого резали? – Покрышку! – рявкнул Богдан и воздел руки к небу: – Как же можно было не заметить! Ты сидел в машине – и не видел? – Не видел, – скорбно подтвердил Воронцов. Он знал, что у Богдана нет с собой запаски. Очень безалаберный тип. Все у него не как у людей. – У меня запаски нет! – объявил Богдан. – Что же ты за лопух! – изобразил неудовольствие Воронцов. – Я теперь из-за тебя опоздаю! Фамилии Кочемасова он не упомянул намеренно, опасаясь, что от страха Богдан добудет покрышку из-под земли. – Останови любую машину, пусть подбросят! – огрызнулся Богдан. – Я тебя не оставлю. Не по-человечески это. У них ушло полтора часа на то, чтобы разыскать ближайшую мастерскую. Богдан был мрачен и непрерывно матерился. Без десяти минут восемь он водрузил накачанную покрышку на ступицу. Нечего было и думать в это время застать на месте Кочемасова. – Так куда едем? – поинтересовался Богдан. – Домой, – со спокойной душой ответил Воронцов. – Я уже везде опоздал. Поздним вечером ему позвонил Кочемасов. Он еще не успел произнести ни слова, как Воронцов ему уже бойко доложил: – Не успели, Павел Константинович. Ехали с Богданом за паспортом, остановились на пять минут возле магазина, и какие-то подонки нам покрышку проткнули. – Завтра в первой половине дня привезешь этот чертов паспорт, – буркнул Кочемасов. Он, казалось, был не так уж и разозлен. Это поначалу удивило Воронцова, но потом он понял – Богдан уже успел позвонить Полкану и доложить обо всем, что с ними сегодняшним вечером произошло. Воронцов погасил свет в квартире и подошел к окну. На улице уже было темно, и цвет стоящей у подъезда машины Воронцов вряд ли смог бы определить, но марка была до боли знакомой – «опель». «Черт бы их побрал! Даже на ночь выставили дозор». В половине двенадцатого из Лондона позвонил Бэлл. Он был радостно возбужден. Наверное, и сам еще не мог поверить в то, что выбрался живым и невредимым из этой жуткой России. Для него Россию олицетворял Богдан, возможно, уже на всю оставшуюся жизнь. Картина – пакостнее не придумаешь. – Я хочу поблагодарить тебя, Алекс, за теплый прием в России, – с чувством говорил Бэлл. – Я долго буду вспоминать эту поездку. «Это уж точно», – подумал Воронцов. – Жду тебя, Алекс! Двенадцатого, да? Я тебя буду встречать двенадцатого. – Да, – с запинкой отозвался Воронцов. – Непременно приеду. Бэлл, наверное, с комфортом потягивает виски, сидя у камина… – У тебя есть камин, Ленард? – Что? – удивился англичанин. – В твоем доме есть камин? – Есть. Голубая мечта детства. Огонь горит в камине, медвежья шкура на полу… И главное – рядом ни Кочемасова, ни Богдана, вообще никого. Все это очень далеко и потому почти нереально. – Я приеду, – повторил Воронцов. – Обязательно. Потом он позвонил Хельге. – Привет! – сказал он просто. – Это я. Все в порядке? Это он спросил о паспорте – осторожно, опасаясь, что его разговоры могут прослушивать. Хельга, умница, все поняла и ответила коротко: – Да. – Я перезвоню тебе. Имелось в виду, что паспорт у нее останется до тех пор, пока он не даст сигнал. – Мы встретимся? – спросила Хельга. – Ты хочешь взять у меня интервью? – Да. Такое, знаешь, продолжительное. – До утра, – подсказал Воронцов. – Почему бы и нет в самом деле. – Уже лечу! – воодушевился Воронцов. Ему понадобилось полчаса на то, чтобы побриться и вообще привести себя в божеский вид. Шампанское он взял из холодильника, конфет только не было, но это поправимо. Захлопнул дверь, спустился вниз. Едва он вышел из подъезда, как в «опеле» произошло какое-то шевеление. Воронцов, не таясь, подошел к машине, открыл заднюю дверцу, сел на сиденье и предложил доброжелательно: – Поехали, ребята. Те двое, что сидели в машине, похоже, несколько растерялись. – Все равно – куда я, туда и вы, – развел руками Воронцов. – Так чего ж нам в разных машинах ездить. Именно так сейчас надо было с ними – ни в коем случае от них не прятаться. Пусть успокоятся. – Куда едем? – поразмыслив, спросил тот, что сидел за рулем, и завел двигатель. – Туда, где ты сегодня утром дежурил, – засмеялся Воронцов. – Не забыл еще? Парень рванул рычаг коробки передач – излишне резко, как показалось Воронцову. – Да ты не нервничай, – еще больше развеселился Воронцов. – Я не в претензии. У каждого своя работа. Да, и вот еще что, – вспомнил он вдруг. – Останови где-нибудь у ночного магазина, конфет купим. К даме едем все-таки. – Все вместе? – осведомился тот, что за рулем. – А ты шустрый, – оценил Воронцов. – Но сегодня тебе придется ночевать в машине. Я же тебе объяснил уже – каждому свое. Глава 8 Хельга была в вечернем платье. На столе горели, негромко потрескивая, свечи. Неплохо у них, у журналисток, это поставлено. – Умеешь обольщать, – признал Воронцов. – Это у тебя профессиональное, да? Нравиться людям. – Это как-то само собой получается, – проявила скромность Хельга. – Оно и видно. Кстати, мне сегодня вечером звонила мама и рассказывала о тебе. Ты ее очаровала, честное слово, и это самая удивительная новость из всех. – Ну почему же… – Ты не знаешь мою маму. Ты первая из моих знакомых дам за последние несколько лет, о ком мама отозвалась не просто благосклонно, а… Воронцов повел рукой в воздухе, словно где-то рядом с собой пытался нащупать нужное слово. – В общем, ты ее покорила. Я не знаю, как тебе это удалось… – Мы просто посидели с ней, поболтали, выпили пару чашек чая. У тебя очень симпатичная мама… – Спасибо. – Только ты – непутевый сын. – Я?! – возмутился Воронцов. Такое он слышал впервые. – Ты слишком занят собой и своими делами. И мне показалось, что мало внимания уделяешь матери. – Она ни в чем не нуждается, – сказал Воронцов. – Продукты, одежду – все я ей покупаю. Она в июне в Карловых Варах лечилась, я ей это устроил… – А кран течет, – вставила Хельга. – Какой кран? – На кухне. – Ну не могу же я за всем уследить! Ладно, вызову слесаря, завтра же. – Ты бы лучше сам. – Мне некогда. – Вот об этом я тебе и толкую. Ты вечно занят, и тебя не хватает на то, чтобы просто приехать и посидеть с мамой. Поезжай и займись этим краном, проведи хотя бы полчаса с родным человеком. – Хорошо, – буркнул Воронцов. Не слишком приятно, когда тебя поучают. – Не будем больше об этом, – смилостивилась Хельга. Свечи уже оплывали. Воронцов поднял фужер с шампанским. – Когда начнется наше интервью? – поинтересовался он, придвигаясь к Хельге поближе. Она улыбнулась и опустила глаза, наблюдая, как поднимаются со дна фужера воздушные пузырьки. – Интервью будет, Саша. Но не то, которое ты имеешь в виду. – А что я имею в виду? – Я надеюсь, что сегодня ты поведешь себя более пристойно, чем в прошлый раз. – Я был так плох? – Ты был груб. – Сегодня я буду нежен как голубь. – Ничего этого не будет. Так что извини. – Какого же черта ты меня к себе пригласила? – нахмурился Воронцов. – Я хотела с тобой поговорить, узнать о тебе побольше. Моя статья… – Не будет никакой статьи! – Тогда и я не понимаю, зачем мне с тобой встречаться. – Это просто какое-то стечение обстоятельств, – огрызнулся Воронцов. – Случайность – и только. – Поражаюсь я вам, мужикам, – оскорбилась Хельга. – Когда мы нужны, вы используете нас на полную катушку. Поезжай туда, привези то, пусть паспорт пока у тебя полежит, отвези меня туда, ложись со мной в постель, потому что я этого хочу. И потом все это называют просто стечением обстоятельств. Она, похоже, не на шутку обиделась. – Извини, – сказал Воронцов. – Я, конечно, не всегда бываю прав. Никак он не мог понять, как следует вести себя с этой женщиной. То она казалась ему совсем свойской и доступной, то представлялось, что таится в ней что-то такое, чего не разгадать никогда. – Давай выпьем, – предложил Воронцов. – Ничего такого нет, что могло бы нас поссорить. Он, демонстрируя свое миролюбие, положил свою ладонь на руку Хельге, и она не отстранилась, только едва заметно улыбнулась. Простила. – В какой газете ты работаешь? – поинтересовался Воронцов. – Я внештатник. Свободный журналист. – Трудно устроиться, да? – А я и не пыталась. Я не умею работать с девяти до шести и два раза в месяц получать фиксированную зарплату. Я – вольная птица, сама по себе. Пишу, о чем хочу, никто над душой при этом не стоит, потом статьи отношу в редакции. Не взяли в одной – возьмут в другой. Такая вот жизнь. – А обо мне ты для кого напишешь? – Смотря какая статья получится. Я еще пока с трудом представляю. Ты каждый раз открываешься мне с какой-нибудь новой стороны. – Ну и как впечатления? – Честно? – Да. – Ты мне интересен. Чисто по-человечески. Я бизнесменов себе представляла иначе. Знаешь, сложился такой стереотип: из бывших комсомольских деятелей, разжирели на партийных деньгах, очень быстро срослись с мафией, и все там мерзко, грязно, жутко. – А разве не так? – Ты, например, совсем не похож на мафиози, и не такой уж крутой, и неприятности твои все такие понятные, и мама у тебя чудесная, и все как-то по-человечески, так обыкновенно. Мне вот это и интересно показать в статье: человек распоряжается миллионами долларов, а жизнь у него такая же, как у простых смертных… – Точно, – поддакнул Воронцов и показал за окно: – Все как у всех. Например, машина, дежурящая у подъезда… – Что – та самая? – обеспокоилась Хельга, поняв, что речь идет о зеленом «опеле». – Я с ними и приехал. – Они опять следили за тобой? – Ты не поняла. Я приехал к тебе в их «опеле». К чему эти шпионские страсти, если всем все понятно. – Ты сумасшедший! – покачала головой Хельга. Но, похоже, в ее тоне не было осуждения. – Все-таки я напишу о тебе статью. – Только без упоминания моей фамилии, – уже почти сдался Воронцов. – Хорошо, пусть будет по-твоему. Но ты расскажи о себе поподробнее, – попросила Хельга. – Мне ведь все интересно. – Что именно? – Как приходят к большим деньгам? Это всегда интересно. – Ты обратилась не по адресу. – Почему? – Потому что лично у меня больших денег нет. – Ты – наг и бос, – понимающе сказала Хельга. – Ну почему же… Я этого не говорил. Ты пойми: распоряжаться большими деньгами и иметь большие деньги – не одно и то же. Возьмем, к примеру, большой завод, он стоит миллиарды. Назначают директора, и он этим заводом руководит. Он как бы распоряжается всем имуществом, но на самом деле не может, например, продать один из цехов и деньги положить в свой карман. Потому что деньги эти будут принадлежать не ему, а хозяину. Тому, кто его, директора, нанял. – Значит, ты – директор? – Меня называют президентом компании, но, по сути, это то же самое. – И у тебя тоже есть шеф? – Хозяин, так точнее. – Ладно, пусть будет хозяин. Тот самый чиновник, о котором ты рассказывал? – Да. – Ты чувствуешь себя наемным работником? – Да, конечно. Они не мои, эти деньги. И даже не я их раздобыл. – Хозяин, – подсказала догадливая Хельга. – Именно. Без его связей кредит в пятнадцать миллионов долларов нам бы ни за что не получить. – Но все-таки это дело ты считаешь своим? – Какое дело? – Ну, свою фирму. – Это моя жизнь, Хельга. – И твой хлеб. – Да, и мой хлеб. – И все-таки ты много зарабатываешь? Воронцов поморщился: – Я не люблю разговоров о заработке, Хельга. – Извини, это у меня профессиональное любопытство. – Во всяком случае, я ни в чем не нуждаюсь. – У тебя есть собственная квартира? – Ну конечно. – Сколько комнат? – Четыре. – Автомобиль? – «Мерседес». – Загородный дом? – Нет. – Почему? – Не знаю, – развел руками Воронцов и засмеялся. – Как-то никогда об этом не задумывался. Не хочу – и все. – А мог бы себе это позволить? – Да. Хельга вздохнула. – Я начинаю в тебе разочаровываться, – призналась она. – Все у тебя как-то до обидного тривиально. Жизнь заурядного российского буржуа. – А чего бы ты хотела? – Представь: ты, при твоих деньгах, живешь в перенаселенной коммуналке, на работу ездишь на горбатом «запорожце», к ужину покупаешь полуфабрикаты. Вот это сюжет. – Ну почему у нас человек с деньгами непременно должен быть мучеником? – удивился Воронцов. – Почему бы ему все-таки не быть счастливым, а? – А ты счастлив, Саша? – Пока нет. Самую малость осталось подождать. – Чего же тебе для полного счастья не хватает? Она попалась-таки в ловушку. – Для полного счастья, – веско сказал Воронцов, – мне не хватает твоего поцелуя. Его всегда тянуло на подвиги, стоило только немного выпить… Глава 9 Стас позволил девушке выйти из метро на улицу и пройти полквартала и только тогда ее окликнул: – Извините, это не вы потеряли? Он протянул ей кошелек. Девушка посмотрела на кошелек, на свою расстегнутую сумку и растерянно улыбнулась: – Спасибо. Стас тоже улыбался и демонстрировал свое дружелюбие. Девушка взяла из его рук кошелек, бросила его в сумку, но застегнуть ее не успела, потому что Стас уже что-то увидел там, в глубине сумки, и сказал, все еще продолжая улыбаться: – А это что у вас такое? Девушка еще ничего не ответила, а Стас уже ловким жестом фокусника извлек из ее сумочки маленький прозрачный пакетик с белым порошком. – Ого! Да я ошибся в тебе, милая, – сказал он, мрачнея на глазах. – Ты кто такая будешь? Девочка по вызову? Или просто курьер? Это было ей не совсем понятно, но пока еще и не страшно – вокруг было множество людей, и девушка почти не испугалась, лишь нахмурилась и сердито спросила: – Что вам надо? Стас ожидал подобной реакции, был к этому готов и знал, как должен действовать. – Ну-ну, не дерзи, – сказал он и помахал в воздухе пакетиком с подозрительным содержимым. – Наркотики! А другой рукой уже доставал удостоверение. На фотографии он был в гражданской одежде, но все равно документ выглядел внушительно. – Отдел по борьбе с наркотиками, – добавил Стас для полной ясности. – Так кому же ты посылочку несла? – Это не мое, – растерянно сказала девушка и оглянулась по сторонам. Мимо них проходили люди, но никому не было дела до происходящего. – Хранение и сбыт, – сурово объявил Стас. – Свои три года ты заработала. Он взял девушку под руку так крепко, что она вконец растерялась. – Куда вы меня ведете? – Обратно в метро. Там есть комната милиции, подождем, пока машину за тобой пришлют. – Это не мое! – испуганно воскликнула девушка. – Я не знаю, как это оказалось в моей сумке! – Все именно так поначалу и говорят, – засмеялся Стас. – Так кто ты, кстати, прекрасная незнакомка? На кого работаешь? Что-то раньше я тебя на своем участке не видел. Его жертва, казалось, уже готова была разрыдаться. – Только без истерик! – предупредил Стас. Едва он это произнес, как девушка заплакала. – Ну я же попросил! – поморщился Стас. Он усадил плачущую девушку на скамью, сам остался стоять, возвышаясь над ней. Девушка достала из сумки носовой платок. – Я не виновата, – сказала она сквозь слезы. – Это не мое. – Там разберемся, – буркнул Стас. – Это не мое! – Без истерик, я сказал! – Но это действительно не мое! – На кого ты работаешь? – Ни на кого я не работаю! Я – референт! – Секретарша, что ли? – Да. – А зачем наркомафии секретарши? – Ну какая мафия?! – заломила руки девушка. – Я в коммерческой фирме работаю! Называется «Альянс»! Проверьте! – Проверим, – спокойно кивнул Стас. – Ну что – пошли, подружка? – Послушайте, это ошибка какая-то! Ну позвоните на мою фирму… – А телефончик дашь? Девушка торопливо и сбивчиво продиктовала номера телефонов. Стас старательно записал их в свой блокнот, сказав при этом наставительно: – Это еще ничего не доказывает. Девушка судорожно вздохнула. – Как шефа твоего зовут? – Олег Николаевич. – Фамилия? – Филатов. Но его нет сейчас на месте. – А где он? – Не знаю. Стас вздохнул и закрыл блокнот. – Интересная ты девица. Но и я парень не промах. Он спрятал блокнот в карман. – Я не люблю, когда меня лопушат. – Я правду говорю! – Где Филатов-то твой, а? Кто мне невиновность твою подтвердит? – Он уехал. – Куда? – Не знаю. – Ты же его референт. – Я действительно не знаю, – сказала девушка, и опять по ее щекам покатились слезы. – Он никому ничего не сказал. – Сбежал, что ли? – Ну откуда мне знать? – Значит, сбежал. Стас резким рывком поднял девушку со скамьи. – Я никуда не пойду! – запаниковала она. – Я не виновата, не виновата, не виновата! Снова истерика. – Ну а как я могу проверить правдивость твоих слов? – сказал Стас, придав голосу немного теплоты. – Если бы твой Филатов мог подтвердить… – Да кто угодно может подтвердить! – Нет уж, пусть Филатов лично мне скажет, что ты – та, за кого себя выдаешь, что с наркотиками не связана… – Он уехал! – Куда? – Не знаю! – Думай! Вспоминай! Где его искать? Иначе схлопочешь свои три года – я тебе гарантирую. Девушка при этих словах даже глаза закатила. – Ну! – сказал требовательно Стас. – Где я твоего Филатова могу найти? Кто мне подскажет? Кто-либо из друзей? Или компаньоны? Или родители? Соображай побыстрее! Чтобы ей лучше соображалось, Стас извлек откуда-то наручники. – С кем он чаще всего общался? Фамилии! – С Зубковым, – поспешно ответила девушка. – Зубков – это кто такой? – Директор фирмы «Транзит». – Так, еще кто? – Некипелов Владик, из фирмы «Русский лес». – Еще! – Это самые близкие его друзья. – Они могут сказать, где искать Филатова? – Некипелов, наверное, может. А Зубков за границу уехал. – Надолго? – Не знаю. И никто не знает. Там темная какая-то история. Девушка снова всхлипнула. – Не реви, – сказал Стас. – Ладно, проверим все, что ты сказала. Документы есть у тебя какие-нибудь? – Пропуск. Вот, с фотографией. – Давай хоть пропуск. Стас переписал данные пропуска в свой блокнот. – В общем, так: если проверка ничего такого не покажет, то мы и на работу тебе ничего не будем сообщать, – сказал он, возвращая девушке пропуск. – Так что помалкивай пока. Может, и вправду ты ни при чем. Сейчас я тебя отпускаю. – Спасибо! – Иди-иди, – буркнул Стас. – И чтоб не попадалась мне больше. Глава 10 Утро вошло в сознание Воронцова женским голосом. То ли в соседней комнате был включен телевизор, то ли Хельга сама с собой разговаривала. Воронцов снова лежал в измятой постели в чем мать родила, стало быть, все повторилось. Он помнил, как они с Хельгой пили шампанское, как потом он улизнул ненадолго и вернулся к ней с двумя бутылками водки, помнил, как Хельга отказывалась пить, а он ее упрашивал, дурашливо стоя перед ней на коленях… А дальше уже был провал. Но результат налицо. За окном было солнечно. Воронцов осторожно выглянул наружу и, разумеется, увидел знакомый «опель». Бедные шпионы. Всю ночь просидели в прокуренном салоне и, наверное, не осмелились даже сомкнуть глаз. Один раз они Воронцова упустили, а второго промаха Кочемасов им уже не простит. Крутой мужик, с ним шутки плохи. Все-таки это Хельга разговаривала за дверью. Наверное, болтала с кем-то по телефону. Воронцов распахнул дверь. Там действительно была Хельга. Но кроме нее в соседней комнате сидела еще одна молодая женщина, как раз лицом к двери, и, когда на пороге появился Воронцов, с ней едва не случился удар. Ее нижняя челюсть резко отвалилась, отчего губы сложились в букву «о», а глаза распахнулись так широко, что на лбу появились морщинки. Смотрела она не в лицо Воронцову, а куда-то в низ его живота. – Извиняюсь, – пробормотал Воронцов и захлопнул дверь, отгораживаясь от нескромного взгляда потрясенной гостьи. Одевался он очень медленно. За дверью воцарилась полная тишина. Его торжественного выхода, похоже, не ждали. Глупо, что он так подставил Хельгу. Теперь она выставит его в два счета. Воронцов вдруг понял, что ему это небезразлично. Последнее, что он натянул на себя – маску безмятежности. С таким выражением лица он и вышел к столу. Хельга и ее гостья вкушали утренний кофе. Хельга старательно делала вид, что ничего особенного не произошло. Ее собеседница, напротив, проявила живейший интерес. – Александр, – представился Воронцов. – Для вас – просто Саша. – Тома, – мягко и приветливо сказала гостья, чуть склонив голову набок. В ее глазах не таилось насмешки, скорее восхищение. У нее были тонкие черты лица, словно талантливый художник любовно прорисовал все детали. И еще – потрясающие ножки. Воронцов позволил себе лишь скользнуть по ним взглядом, но от Томы это не укрылось, и она грациозно закинула ногу на ногу. «Опытная обольстительница», – понял Воронцов. Хельга все еще сохраняла невозмутимость, но ее синие глаза потемнели – верный признак приближающейся бури. – Дорогая, приготовь мне, пожалуйста, кофе, – чинно попросил Воронцов, напустив на себя кроткий вид. Хельга несколько мгновений раздумывала, потом поднялась и ушла на кухню. – Вы – ее подруга? – поинтересовался Воронцов. – Да. Но не только… – Вы меня хотите заинтриговать? – Нисколько. Просто я не успела закончить фразу. Я работаю в «Космополитене». Хельга пристраивает у нас свои статьи. Такие вот отношения. Рассказывая это, Тома продолжала разглядывать Воронцова с интересом, который и не пыталась скрыть. Просто не хотела. Потому что при желании запросто могла бы притвориться. – Хельга рассказывала мне о вас. – Вот как? – изумился Воронцов. Ему не верилось, что о нем можно рассказать что-нибудь интересное. – Да. И не только рассказывала. Ту статью, которую сейчас пишет Хельга, я заказала у нее для «Космополитена». Отличный материал. Новые русские и секс. Слово «секс» Тома произносила как-то особенно. Эта тема была для нее весьма животрепещущей, судя по всему. Воронцов в глубине души поблагодарил судьбу за то, что в квартире они не одни. Если бы не было Хельги, Тома наверняка проявила бы излишнюю активность, что сейчас Воронцова никак не воодушевляло – он чувствовал себя совершенно разбитым после бурной ночи. Вернулась Хельга и поставила на стол перед Воронцовым чашку с дымящимся кофе. – Я непременно возьму твою статью, – сказала ей Тома. Хельга пожала плечами: – Еще надо посмотреть, что из всего этого получится. – Не скромничай. Я не помню у тебя ни одной неинтересной статьи. А здесь еще такая фактура… – Тома перевела взгляд на Воронцова. Выражение ее глаз было манящим и многообещающим. – Но вы должны ей помочь, Саша. – Каким образом? – Пусть она войдет в вашу жизнь, хотя бы на время. Пусть будет рядом с вами – позвольте ей собирать материал. Публикация в «Космополитене» того стоит, поверьте. Воронцов неопределенно пожал плечами. Хельга демонстративно глянула на часы. – Мне пора, – догадалась Тома. – И мне, – присоединился Воронцов. В прихожей он придержал Хельгу за локоть и спросил шепотом: – Что-то случилось вчера, да? Что-то было не так? И Хельга, не оборачиваясь, ответила ему: – Я ненавижу тебя за вчерашнее. Мерзкий, наглый тип. Вот почему сегодня у нее каменное выражение лица. «Опять не угодил», – с тоской подумал Воронцов. Глава 11 Хельга, однако, сменила гнев на милость, когда увидела неотвязный зеленый «опель» на противоположной стороне улицы. Она посмотрела на Воронцова встревоженным взглядом. – Не волнуйся, все в порядке, – сказал ей Воронцов и улыбнулся. Улыбнулся не потому, что надеялся приободрить, а потому, что прочел в глазах Хельги свое прощение. Она, несмотря ни на что, волновалась за него, оказывается. Тома, не посвященная в детали происходящего, выглядела беспечной и щебетала что-то легкомысленное. Они расстались почти у самого подъезда – здесь Тома припарковала свой миниатюрный «фольксваген» и теперь, кажется, несколько опечалилась оттого, что придется распрощаться. – Я жду твою статью! – сказала Тома Хельге и почему-то погрозила ей пальчиком. – И надеюсь на вас, Саша. Помогите ей с материалом. – За мной не заржавеет, – пообещал Воронцов. «Фольксваген» отъехал. Парни, что сидели в «опеле», проводили его подозрительными взглядами. Они уже совсем не таились. Воронцов помахал им рукой. Хельга вцепилась в его рукав и увлекла за собой – к стоянке, к своему «жигуленку». – Я все-таки боюсь их, – призналась она. – Славные ребята. Не надо их бояться. Хельга недоверчиво заглянула в глаза Воронцову: – Если честно, я тебе не верю. – Напрасно. – У них такие выражения лиц… Хельга замялась, подбирая определение. – Бандитские рожи, – подсказал Воронцов. – Нет, даже хуже. У них на лицах – выражение тупого равнодушия. Они способны спокойно убить, мне кажется, и само убийство для них – такая же скучная работа, как за мухами гоняться. Хельга оглянулась. «Опель» медленно подъезжал к стоянке. Все это выглядело зловеще. – Я бы на твоем месте уехала, Саша. – Куда? – К своему другу, англичанину. – К Бэллу? – А что, есть варианты? При упоминании о Бэлле Воронцов помрачнел. – Я так и сделаю, наверное, – сказал он после паузы. – Пошли они все к черту! – Я могу купить тебе билет, если хочешь. Они ведь следят только за тобой и поэтому ничего не заподозрят. Воронцов посмотрел на свою спутницу так, словно видел ее впервые. Вот это женщина! – В душе я немного авантюристка, – призналась Хельга. – Я заметил. – И еще – я хочу оставить с носом всех этих твоих «славных ребят». Хельга скосила глаза, давая понять, что она имеет в виду не только пассажиров «опеля», но и тех, кто ими руководил. Свои «жигули» Хельга вывела со стоянки так, будто боролась за призовое место в престижном авторалли. «Опель» погнался следом, но не всегда успевал – Хельга постоянно маневрировала в потоке машин, дразня преследователей. – Ты поосторожнее, – сказал ей Воронцов. – Разобьются ведь ребята. Они провели бессонную ночь, и реакция у них сейчас никудышная, ты это учти. – Я не буду плакать, если с ними что-то случится, – пожала плечами Хельга. Она проехала всего три квартала, но уже столько раз успела нарушить правила, что, окажись здесь гаишник, он мог бы обеспечить свою семью на ближайшие полгода, как минимум. – Куда тебя отвезти? – спросила Хельга. – Домой. Воронцов назвал адрес. Хельга кивнула и на ближайшем перекрестке свернула направо, не снижая скорости. Машину занесло. Встречные водители прижимались к обочине и с ожесточением сигналили. Зеленый «опель» окончательно отстал. Опять у ребят будут неприятности. – Слабоваты они, конечно, – подвела итог состязанию Хельга. Эти слова она произнесла совершенно спокойно. Не хвасталась, а просто констатировала факт. – Так я куплю тебе билет? – Я тебе позвоню, – оттянул решение Воронцов. Он уже почти решился, но не хватало какого-то толчка, который заставил бы его сделать последний шаг. У подъезда своего дома Воронцов попрощался с Хельгой. Кажется, она уже совсем не сердилась. Выигранный у преследователей заезд привел ее в хорошее расположение духа. – Я буду ждать, – напомнила она. – Позвоню обязательно, – кивнул Воронцов. Они наконец расстались, и Воронцов поднялся на свой этаж. Дверь квартиры почему-то была приоткрыта. Воронцов еще не успел удивиться этому, как за его спиной раздался щелчок замка, и сосед, дядя Боря, поспешно сказал: – Ты не заходи пока домой, Шурик. На всякий случай. Вдруг они еще там. Воронцов оглянулся. Дядя Боря выглядывал в узкую щель приоткрытой двери своей квартиры. – Милицию я уже вызвал, Шурик. Ждем. Часа два будут ехать, ты уж мне поверь. Глава 12 Дядя Боря ошибся на пятнадцать минут – милицейский наряд прибыл через час сорок пять. Воронцов встретил милиционеров, сидя на стуле посреди своей разгромленной квартиры. Вокруг него был ужасающий беспорядок: книги, папки с бумагами, видеокассеты – все было разбросано на полу, так что ходить приходилось очень осторожно, чтобы ненароком не наступить на что-нибудь ценное. Приоткрытую дверь воронцовской квартиры дядя Боря обнаружил ранним утром, и это его очень удивило – Воронцов слыл человеком не трусливым, но понимающим, что при его образе жизни и при его заработках оставлять входную дверь открытой более чем рискованно. Так дядя Боря и объяснил прибывшим на место происшествия милиционерам. Еще он рассказал, что войти в квартиру не осмелился, а, выждав некоторое время и убедившись, что никто не собирается дверь запирать, почуял неладное и позвонил в милицию. За старшего был лейтенант – одних примерно с Воронцовым лет, небольшого роста и очень вежливый. Обнаружив учиненный в квартире разгром, он первым делом поцокал языком и незамедлительно выразил свое сочувствие. – Что пропало? – поинтересовался он. – Уже определились? – Почти ничего не взяли. – Деньги? Драгоценности? – Деньги на месте, они их не нашли. Радиоприемник пропал, «Сони», – вот здесь стоял, на столе. – Что еще? – Пока не знаю, – развел руками Воронцов. – Все в таком беспорядке, что сразу не поймешь. – Пройдите еще раз по комнатам, – посоветовал лейтенант, доставая из кожаной папки листы бумаги. – Только ни к чему не прикасайтесь. Воронцов вернулся через пять минут. Милиционер оторвался от своих бумаг и взглянул на хозяина вопросительно. Воронцов снова развел руками. – Когда это могло произойти, по-вашему? – поинтересовался лейтенант. – Сегодняшней ночью. Я отсутствовал со вчерашнего вечера. В комнату вошел упитанный парень в кожанке. – Что-нибудь интересное есть? – обернулся к нему лейтенант. – Плохо со следами, парниша, – сказал «кожаный». – Дверные ручки чистые, шкафы тоже без следов. Похоже, что погромщики никуда не торопились и успели затереть все отпечатки. Так что думайте, парниша, как еще этих ребят можно вычислить. От меня вам сегодня толку будет мало. Лейтенанта эти слова нисколько не обескуражили, он только пожал плечами, давая понять, что и не с такими делами удавалось справляться. – Странно, – вдруг заметил Воронцов. – Я часов не вижу. – Каких часов? – Настенных. Вот здесь гвоздь, видите? – А что – дорогие часы? – Да ничего особенного, – пожал плечами Воронцов. – Такие обычно в офисах висят. Довольно оригинальные, правда. Может, из-за того и польстились? – Петя! – крикнул лейтенант. – Ты входной замок смотрел? «Кожаный» выглянул из соседней комнаты, держа в руках цветочную вазу. – Смотрел. Хороший замочек, швейцарской сборки, ему сносу нет. – Ты мне о качестве сборки потом расскажешь, на досуге. Просвети меня вот по какому вопросу – открывали его как, по-твоему? Грубо? – Не-е-ет, – протянул «кожаный». – Открывали его нежно. Я его потом подробнее осмотрю, но по первому впечатлению – ключики к нему заранее подбирали. А поскольку замок не из простых, то и занимался им человек понимающий. Улавливаешь? – Улавливаю, – кивнул лейтенант и с широкой улыбкой повернулся к Воронцову: – Странное какое-то ограбление. Не «шестерки» к вам в гости наведались, а серьезные люди, знающие толк в швейцарских замках. И в результате взяли приемник и часики настенные. Сколько же это в сумме получается? Долларов пятьдесят? Ай-я-яй! Он, продолжая улыбаться, показал рукой на музыкальный центр, потом обратил внимание Воронцова на оставшийся стоять на своем месте дорогой японский телевизор. Все это стоило больших денег, но почему-то не привлекло внимания грабителей. – Что-то все-таки еще у вас пропало, – предположил лейтенант. – Что-то очень важное. Подумайте. Радиоприемник они забрали так, для отвода глаз. Прихватили то, что на виду, чтобы вы сразу обнаружили пропажу. Но забрались они к вам за чем-то другим. Конечно же! Наконец-то Воронцов понял. Они искали его загранпаспорт. Ах, Кочемасов, хитрый лис! Решил не искушать судьбу и сам заслал к нему своих пинкертонов. – Ну! – поторопил лейтенант. – Вспомнили? – Нет. – Подумайте хорошенько. Что могло интересовать посторонних людей в вашей квартире? Вы ведь, кстати, бизнесом занимаетесь? – Да. – Очень хорошо, – кивнул лейтенант, хотя сам Воронцов ничего особенно хорошего сейчас в этом не видел. – Может быть, бумаги какие-то, а? Коммерческая тайна, то да се. Может быть, конкуренты ваши? У вас ведь есть конкуренты? – Есть, конечно. – Кто? – встрепенулся лейтенант и привычным жестом придвинул поближе чистый лист бумаги, приготовившись записывать. – Э-э нет, – развел руками Воронцов. – Так мы не договаривались. – Это в ваших же интересах. – Я сам способен определить, что в моих интересах, а что нет. Такой ответ Воронцова нисколько не отразился на поведении лейтенанта – тот по-прежнему оставался доброжелателен и учтив. – Хорошо, давайте начистоту, – предложил он. – Мы здесь с вами в комнате одни и можем говорить откровенно. Вам, лично вам, наша помощь нужна? – Помощь в чем? – В раскрытии вот этой загадки. – Лейтенант обвел рукой разгромленную комнату. – Почему вы меня об этом спрашиваете? – А потому, что очень часто люди вашего круга предпочитают вообще в милицию не обращаться. У вас своя, обособленная жизнь и собственные представления о законности. Потерпевший может прекрасно знать, кто является его обидчиком, но ни за что не скажет об этом сотруднику милиции. Сам рассчитывает восстановить справедливость – на свой манер, разумеется. И вот в результате на нас «висяк»… – Что, извините, на вас? – не понял Воронцов. – «Висяк», нераскрытое преступление. А потерпевший уже давно сам посчитался со своим обидчиком. А? Так бывает? – Лейтенант заглянул собеседнику в глаза. – Бывает, – согласился Воронцов. – Все бывает. – Так что же они искали-то у вас? – вдруг спросил лейтенант таким тоном, будто Воронцов уже обо всем ему рассказал и теперь осталось только уточнить кое-какие детали. Переход был таким неожиданным, что Воронцов на мгновение смешался. Лейтенант, заметив эту заминку, вздохнул. Теперь он уже не казался веселым и беззаботным. – Значит, так, – сказал он, глядя на Воронцова так, как будто ждал от него сочувствия. – Если хотите, чтобы мы искали преступников, давайте работать вместе. Если у вас нет ни малейшего желания делиться с нами информацией – воля ваша, но тогда не вешайте на нас это дело. Отзовите свое заявление… – Да я и не заявлял, – напомнил Воронцов. – Это сосед звонил. – Ну и что, что сосед? – пожал плечами лейтенант. – Вызов зафиксирован, мы должны принимать меры. Вот только если вы документ оформите… – Какой документ? – Воронцов с готовностью достал из кармана ручку. – Расписку в том, что вы отменяете свой вызов и считаете расследование происшедшего нецелесообразным. Воронцов написал расписку. Лейтенант опять повеселел. Оказывается, человека иногда очень легко сделать счастливым. – Петя! – крикнул лейтенант. – Отбой! «Кожаный» вынырнул из соседней комнаты. – Гражданин Воронцов отменяет вызов, – сообщил ему лейтенант. «Кожаный» понимающе кивнул и бережно поставил на стол шкатулку, которую до того дотошно изучал. Воронцов дождался, когда они уедут, спустился вниз и поймал такси. Зеленый «опель», который вновь исправно дежурил под его окнами, привычно пристроился следом. – В Медведково, – сказал таксисту Воронцов. Он хотел хотя бы ненадолго уединиться, чтобы все спокойно обдумать. Он почти наверняка знал, что разгром в его квартире – происки Кочемасова. Для того чтобы убедиться в этом окончательно, требовался маленький пустячок – чтобы Кочемасов ему позвонил. И тогда все сразу встанет на свои места. Глава 13 – У тебя неприятности, – с ходу определила мать, едва лишь Воронцов возник на пороге. Он знал, что отнекиваться бесполезно, и нехотя признался: – Ты, как всегда, права, мама. Есть немножко. – Ну, насчет «немножко» ты слукавил, конечно. – Правда, ма. Пустяки, не хочется морочить тебе голову. – По работе или сердечные дела? – Сердечные, ма. Воронцов знал, что так ответить удобнее всего. – Это та самая? – Кто? – Вот эта красавица, что за твоим паспортом приезжала. – Да, – опять солгал Воронцов. Его ответ заметно расстроил мать. – Я удивляюсь твоей безалаберности, Саша. Ты вряд ли когда-нибудь женишься, потому что не сможешь ужиться даже с ангельской душой. Я уже потеряла всякую надежду. – Я понял, что ты от нее в восторге, – вздохнул Воронцов. – Очаровательная женщина. Мы проболтали с ней целый час… – И ты уже полюбила ее, как родную дочь… – Не иронизируй! – Я только хочу, чтобы ты смотрела на жизнь более трезво. – Яйца курицу учат! – Она журналистка, ма. Ты можешь себе представить семью, в которой жена – журналистка? – Могу! – отважно ответила мать. – Тем более что женщине совсем необязательно работать. Уж ты-то способен прокормить семью. – Ма! Мне кажется, что она не за кусок хлеба сражается. Понимаешь? – Нет. – Это своего рода страсть. Во все совать свой нос, нарываться на неприятности, днем докучать людям, ночью строчить статейки, связываться с кем угодно, без разбора… Ужас! Женщина-вамп. Бр-р-р! Я ее просто боюсь. – Не паясничай. – Правда, ма. Я ее знаю не очень давно, но могу тебе сказать, что она уж чересчур независима для женщины. – И тем не менее она здравомыслящий человек. Она способна вправить тебе мозги, мне кажется. Воронцов воздел руки к потолку, шутливо капитулируя: – Все, не будем больше об этом! Я приехал, чтобы поворковать немного с мамочкой, а не скандалить по пустякам. Прошел на кухню, подошел к раковине. – Какой кран у тебя подтекает? – Что это ты вдруг озаботился? – Мне сказали, что у тебя кран течет. Воронцов вдруг поймал себя на мысли, что к матери он приехал с подачи Хельги. И мать это, кажется, тоже поняла, но ничего не сказала, только улыбнулась еле заметно. Она присела на стул и молча наблюдала за сыном. – Я уеду на несколько дней, наверное, – сказал Воронцов, не оборачиваясь. – Куда? Он хотел откровенно ответить: «В Англию», но вместо этого почему-то сказал: – К друзьям, ма. Мне надо немного отдохнуть. – Устаешь сильно? – Конечно. Еще он хотел предупредить, что, если кто-нибудь будет о нем спрашивать, отвечать надо как можно уклончивее, но вовремя прикусил язык, понимая, что мать встревожится. – Что у вас произошло? – А? – обеспокоенно обернулся Воронцов. – Ты о чем? – О вас. О тебе и о Марине. – О какой Марине? – Женщина, которая приезжала за твоим паспортом, – ее ведь Мариной зовут? – Ах да, – кивнул Воронцов, вспомнив. – Марина, конечно. Он уже и забыл, что Хельга – ее псевдоним. – Ты мне не ответил, что же у вас произошло? – Ничего. – Так я и поверила, что ты уезжаешь просто так, развеяться. Это ты от Марины хочешь скрыться. Ну и дурак. Потом будешь жалеть. Если бы она знала, что не от Хельги он хочет скрыться, а от Кочемасова… – Все готово, ма. Воронцов крутанул кран. С журчанием побежала вода. – Отличная работа. Высший класс. – От скромности ты не умрешь, – усмехнулась мать. – Но ты все-таки молодец. Спасибо. Она вдруг снова вздохнула. – Да что с тобой, ма? – Тревожно мне за тебя, – призналась она. – Руки у тебя золотые, мог бы жить по-человечески. Из-за этого твоего бизнеса у меня уже все сердце изболелось. – Да не волнуйся ты, мама. – Не могу, Саша. Все время мне кажется, что с тобой что-то нехорошее должно произойти. – Ну ты мне накличешь! – сказал Воронцов, рассердившись. – Что ты такое говоришь? Мать давно, наверное, беспокоилась за него, но молчала до поры. А сегодня вот не выдержала. – Все будет хорошо, – сказал Воронцов и обнял мать. Она была такой маленькой и беззащитной… Раздалась трель радиотелефона. Воронцов взял трубку. – Ну? – спросил требовательный и недружелюбный голос. – Долго будем в кошки-мышки играть? Это был Кочемасов. – Здравствуйте, Павел Константинович, – вежливо ответил Воронцов, выигрывая время. Мать, поняв, что речь пойдет о делах, вышла из кухни и плотно прикрыла дверь. – Мне твои приветствия ни к чему, – сказал Кочемасов. – Ты что должен был сделать? – Паспорт привезти, – послушно отозвался Воронцов. – Ну? – Я и хотел вам его сегодня завезти. – Так в чем дело? Воронцов решил рискнуть. – Не виноват я, Павел Константинович. Паспорт украли. – Кто?! – Сегодня ночью в мою квартиру забрались грабители и здорово набезобразничали. Кое-что из ценных вещей украли, немного денег и в придачу – паспорт. – Паспорт? – недоверчиво переспросил Кочемасов. Еще бы ему не удивляться – его орлы паспорт не нашли и уже давно, конечно, шефу об этом доложили. А Воронцов утверждает, что паспорт у него увели. Кочемасов призадумался, судя по всему. Догадывается, что Воронцов врет, но, поскольку такого оборота разговора не ожидал, не знает, что и сказать. – Увели паспорт, подонки, – подтвердил Воронцов скорбным голосом. – На кой леший он им нужен, ума не приложу. – В милицию обращался? – А как же! – с чистой совестью ответил Воронцов. – Приезжали, разбирались. Те, из «опеля», подтвердят в случае чего прибытие милицейской машины. Так что здесь Воронцов был в безопасности. – Но разве они найдут что-нибудь, – добавил Воронцов. – У них раскрываемость близка к нулю. – Вот черт, – сказал Кочемасов. – Ладно, звони, если что. Он, похоже, пребывал в растерянности. Воронцов, пользуясь тем, что собеседник его не видит, злорадно усмехнулся. Если бы Кочемасов не подослал прошлой ночью своих бандитов, то сейчас мог бы его, Воронцова, взять за жабры. А так – крыть нечем. И спросить не с кого, сам подставился. Воронцов торопливо набрал номер Хельги. Она, к счастью, была на месте. – Я по поводу билета, – сказал Воронцов. – До Лондона, на завтра, на любой утренний рейс. Денег хватит? – Хватит. – Покупай за свои, потом рассчитаемся. Он вдруг почувствовал пьянящий азарт, и ему хотелось окончательно умыть Кочемасова. То-то поднимется шорох, когда Воронцов исчезнет без следа. Небольшая встряска Кочемасову не повредит. Плохо себя ведет босс в последнее время. Совсем перестал с людьми считаться… Воронцов попрощался с матерью, пообещав привезти ей из поездки всякой всячины, но так и не сказал, куда именно он уезжает. Спустившись вниз, он увидел неизменный зеленый «опель», мирно греющийся на солнышке. Воронцов сел на заднее сиденье и весело скомандовал: – В офис, братва! И засмеялся, обнаружив, что они опять ему подчинились. – С вами веселее, ребята, – признался Воронцов. – Жизнь не такая пресная. – С тобой тоже не соскучишься, – сквозь зубы процедил тот, что сидел за рулем. – А вот ты не отвлекайся, – строго сказал ему Воронцов. – За дорогой следи. Опыта у тебя еще совсем никакого, салага. Водитель нервно задышал и явно хотел нагрубить, но Воронцов его опередил. – Ну-ну, не пыжься, – сказал он наставительно. – Как ты машину водишь, я сегодня утром видел. Понятия у тебя, брат, никакого. Девка тебя обставила. Усек? Женщина и та машину лучше тебя водит. Мы от тебя оторвались шутя. Хотя скорость была изрядная, водитель оглянулся и бросил на Воронцова тяжелый долгий взгляд. Наверное, он готов был сейчас его задушить. Но Кочемасов пока ему такой команды не давал. Придется потерпеть. – Ты меня взглядом не сверли, – посоветовал Воронцов. – Дам между глаз – и на асфальт вывалишься на всем ходу. Глава 14 Офис «Русского леса» располагался в тихом переулке. Войдя в переулок, надо было свернуть во двор, попетлять между домов старой постройки, и в самой глубине двора наконец обнаруживался двухэтажный особнячок. На нем не было никакой вывески, но Стас все здесь предварительно узнал и действовал уверенно. Приехали впятером на двух машинах. Стас подошел к входной двери первым, следом за ним подскочили его спутники. У двоих были короткоствольные автоматы Калашникова. Стас позвонил, дверь почти сразу открылась, и молодой охранник в камуфляжной форме спросил: – Вы к кому? Автоматчиков он обнаружил слишком поздно, заметно побледнел и попытался было захлопнуть дверь, но Стас распахнул ее резким сильным движением, вошел, оттеснив охранника, и впустил своих парней. У охранника, как выяснилось, не было никакого оружия, если не считать обычной милицейской дубинки, поэтому Стас не стал проявлять излишней агрессивности. – Сиди смирно! – Он показал рукой на стул. – Мы из налоговой полиции. – Я доложу. – А вот этого делать не надо, – произнес Стас сурово. – Мы сами о себе доложим. Один из автоматчиков остался рядом с охранником, другой вместе с остальными сопровождал Стаса по недлинному, ярко освещенному коридору. Позвонили во входную дверь. Охранник, словно повинуясь накрепко вбитому в него рефлексу, вскочил. – Сидеть! – негромко, но твердо сказал автоматчик. – Никто не входит, никто не выходит. И, чтобы было еще понятнее, повел стволом автомата. Охранник медленно опустился на стул. Он совсем скис. Тем временем Стас уже находился в кабинете директора «Русского леса». Секретарша, увидев автомат, даже не пыталась их остановить. – Некипелов? Владислав Викторович? – осведомился Стас. – Да, – сказал Некипелов. – Чем обязан? Он пытался быть учтивым, но Стас видел, как нервничает хозяин кабинета. – Мы потревожили вас потому, что нам поступил сигнал, – сказал Стас, не уточняя, откуда этот сигнал поступил. – Будем проводить проверку документации. Он положил на стол перед Некипеловым листок с лиловой печатью. Некипелову бросилось в глаза крупно вписанное от руки: «…с правом изъятия всех необходимых документов». – По налоговой части у вас совсем плохо, – просветил Некипелова Стас. – У нас все бумаги в порядке. – Вот это мы и проверим. – Нас недавно проверяли, и я не позволю… – А мы имеем право не спрашивать разрешения. У нас ведь кто прав? – Стас сделал паузу. – У кого больше прав. Согласны? Сопровождавший его автоматчик демонстративно передвинул автомат на живот. Некипелов покосился на оружие. – Главбуха сюда! Живо! – скомандовал Стас. Некипелов заглянул ему в глаза и, смирившись, нажал клавишу переговорного устройства. – Лидия Дмитриевна! Зайдите, пожалуйста, ко мне! – Значит, так. Все документы выложить, без утайки. Это раз, – сказал Стас. – Никто не входит в здание и никто не выходит, пока мы не закончим проверку. Это два. И неплохо бы мне и моим ребятам горяченького кофеечку – это три. – Стас улыбнулся, давая понять, что ничего страшного не происходит и они еще запросто могут стать друзьями. Тем временем в кабинет вошла немолодая, с копной крашеных волос женщина. Она бросила быстрый взгляд на «гостей», но ни на ком надолго его не задержала, и даже автомат ее нисколько не насторожил, как могло показаться. – Это наши гости… э-э… из ведомства… э-э… Некипелов пребывал в явной растерянности. – Налоговая полиция, – подсказал Стас. Главбух картинно закатила глаза: – Сколько можно? Последняя проверка у нас была неделю назад. И никаких нарушений не нашли. – Значит, так искали, – буркнул Стас, и женщина тотчас же насторожилась, почуяв близкую опаснось. – Покажите нашим гостям… э-э… – Мои люди сами знают, что им необходимо, – оборвал Некипелова Стас и обернулся к своим молчаливым спутникам: – Приступайте. Некипелов не успел рта раскрыть, как кабинет уже опустел. Он остался вдвоем со Стасом. – Что-то я не видел вас прежде, – заметил Некипелов. Он уже начал избавляться от охватившей его растерянности. – Москва – город большой, – неопределенно ответил Стас. – Я говорю о том, что никогда не видел вас в налоговой полиции. Вы ведь из нашей, из местной? – Я оставлю вам свой телефончик, – пообещал Стас, демонстративно игнорируя вопрос. – Вы в любой момент сможете меня найти. Некипелов нервно забарабанил пальцами по столу. В его взгляде не было подозрительности, но озабоченность уже проступила. – Вы знаете Зуева? – спросил он. – К нашей проверке это не имеет никакого отношения. – Позвольте, я ему позвоню? – Зачем? – Мне не совсем понятна цель вашего визита, – сказал Некипелов. – С налоговой полицией у нас полное взаимопонимание… – Это вы о чем? – осведомился Стас. Некипелов смешался и бросил на собеседника тяжелый взгляд. Он заметно помрачнел. – Не советую вам говорить, что у вас с налоговой полицией полное взаимопонимание, – наставительно сказал Стас. – Слишком двусмысленно звучит. Допустим, я ваши слова пойму правильно. А ведь бывают такие настырные люди, как пристанут – что это, мол, за особые отношения с налоговой полицией – и, поверьте, до самого донышка докопаются. Есть большие доки по этой части. Зажимают в двери пальцы подозреваемого, и тот так охотно обо всем повествует, что в протокол не успевают заносить, просят, чтоб не так быстро говорил. Некипелов потемнел лицом. Спекся, понял Стас. У него был наметанный глаз, и он еще ни разу не ошибался. Через четверть часа в кабинет вошел один из его спутников и положил на стол несколько папок. – Интересные бумаги, – доложил он. – Посмотрите, пожалуйста. Стас придвинул папки к себе. Некипелов следил за происходящим безмолвно и обреченно. – Так-так-так, – пробормотал Стас, пробежав взглядом несколько страниц. – А вы говорите – проверять у вас нечего. Некипелов побагровел, но не сделал попытки заглянуть в бумаги. – Фирма «Таруса», – прочитал Стас. – Они вам отправляли деньги еще в феврале. Где их офис находится? – Я точно не знаю, надо поднять договор. Если хотите, я вызову начальника отдела… – Не морочьте мне голову! – вспылил Стас. – Такие деньги вам фирма перечислила, а вы даже не знаете, где она находится! – Я действительно точно не знаю! – взмолился Некипелов. – Где-то в районе Нового Арбата… – Фамилия директора «Тарусы»? Живо! – Желтицкий. – Имя-отчество? – Борис Игоревич. – Извольте вашу записную книжку. – Какую книжку? – не понял Некипелов. – Книжечку записную мне дайте, где у вас все телефончики отображены. – Зачем? – Координаты Желтицкого будем искать, – пояснил Стас. – И я еще хочу об одной вещи предупредить – не надо мне объяснять, что как раз Желтицкого телефон вы и не записали. Не могу утверждать стопроцентно, но сдается мне, что Желтицкий влип, и влип серьезно. И я бы не хотел, чтобы и вы вместе с ним в ближайшие годы лес в тайге валили. Некипелов достал из внутреннего кармана пиджака записную книжку. У него, как заметил Стас, дрожали руки. Чтобы не наблюдать этой неприятной картины, Стас быстрым и ловким движением выхватил книжку из его руки. – Я сам посмотрю, – сказал он невозмутимо. – Так: буковка «ж». Жора, журналист Бараболькин… Боже, как же он живет с такой фамилией, бедняга. Ага, вот и Желтицкий Борис Игоревич. Это рабочий телефон? – Да. – А домашний? – Домашнего он мне не дал. – Ай-я-яй, – опечалился Стас. – Какая жалость! Что ж, хотя бы рабочий телефончик запишем. Он, кстати, сейчас в Москве? – Кто? – Желтицкий, кто же еще. – Не знаю. Я видел его на прошлой неделе. – Где? – В нашем банке. – Вы в одном банке обслуживаетесь? – Да. Стас удовлетворенно кивнул и сделал какую-то пометку в бумагах. – Проверим, – сказал он. – Это для нас проще простого. Книжку он Некипелову так и не отдал, положил возле себя и опять вернулся к лежащим перед ним бумагам. Он просматривал их так внимательно, словно пытался постичь пока неведомый ему, скрытый между строк смысл. Опять появился его «коллега» с папками. – Вот здесь тоже посмотрите, пожалуйста. – Хорошо, – кивнул Стас, не отрываясь от бумаг. – А вы лес фирме «Стайер» отгрузили? – Это уже Некипелову. – Да. – Какой процент от суммы они заплатили вам наличными? – Мы лес за наличный расчет не отпускаем. – Ты вот только мне ничего такого больше не рассказывай! – неожиданно заорал Стас, и его лицо вмиг побагровело. Некипелов вздрогнул и отшатнулся. – У нас данные неопровержимые! Вам ни укрыться, ни отмазаться! – орал Стас, перестав сдерживаться. – Ведь все расскажете, суки, наперегонки друг на друга будете стучать! Про зажатые в дверях пальцы – это ведь я не просто так тебе рассказывал, если ты еще этого не понял! Стас долго еще кричал, страшно и матерно, и глаза Некипелова за стеклами очков совершенно потухли. Не выдержал напора, вшивый интеллигент, скис. – Что, отшибло охоту лапшу на уши вешать?! – никак не мог успокоиться Стас. – По «Стайеру» рассказывай, живо! – Я не знаю подробностей! – взмолился Некипелов. – Техническую сторону обеспечивают начальники отделов… – Так я всю твою контору в кутузку упеку, падаль! – рявкнул Стас. – И тебя, и твоих начальников отделов! Он нервно перевернул несколько листков, заглянул мельком в бумаги и хлопнул по ним ладонью. – А с «Альянсом» у тебя что? – спросил он грубо. – С «Альянсом»? А что с «Альянсом»? – Голос Некипелова дрожал. – Ты мне ваньку не валяй! – опять взорвался Стас. – У нас полная информация, я же тебя предупредил, бестолочь! Филатов, директор «Альянса», сбежал! Из-за ваших с ним афер, наверное. – Это никак с моей фирмой не связано! – поспешно заявил Некипелов. – А с чем это связано? – С исчезновением Зубкова. – Врешь! При чем здесь Зубков? Вы с Филатовым дело имели, вот они, бумаги-то. – Стас хлопнул ладонью по папке. – И после этого он скрылся. – Но мы здесь ни при чем! – испуганно воскликнул Некипелов. – Поверьте! – Где его искать? Некипелов замялся. – A-а, пр-р-ризадумался! – торжествующе зарычал Стас. Он вдруг резко поднялся, подбежал к двери и крикнул: – Толик! Неси из машины наручники! Забираем его с собой! Когда он вернулся к столу, лицо у Некипелова было уже совсем белое. – Там тебе будет не так комфортно, как в этом кабинете, – посулил Стас. – А очки здесь оставь, кстати. Разобьют. Там люди грубые. – Не надо меня запугивать! – срывающимся голосом выкрикнул Некипелов. Стас рассмеялся. Это был смех сильно уставшего человека. – Дурашка! – произнес он почти жалостливо. – Это ты называешь «запугивать»? Да ты жизни, оказывается, совсем не знаешь. Есть, к примеру, вот это, – он обвел рукой кабинет. – Шикарная мебель, секретарша приносит кофе по первому требованию, у подъезда поджидает иномарка. А есть совсем другая жизнь, Владик… Стас впервые назвал своего собеседника по имени, и Некипелов почувствовал, что волосы на голове зашевелились. – В той жизни все грязно и грубо. Ты сам сегодня увидишь. Возьми себя в руки. Там не любят слабых. У Некипелова дрожала нижняя губа. – Не покрывай их, Владик, – мягко сказал Стас. – Они плохие люди. Не надо их жалеть. Он склонился к собеседнику. – Ну! – повторил негромко, но требовательно. – Где мне искать Филатова? Открылась дверь, вошел автоматчик. В его руке безжалостно блеснула холодная сталь наручников. – Лида знает! – поспешно сказал Некипелов. – Какая Лида? – Это подруга Филатова. – Сведения точные? – Абсолютно! – с горячностью выпалил Некипелов. – Она ездила к нему! – Куда? – Куда-то на Урал. Он сейчас там. – Прячется, да? – понимающе произнес Стас. Некипелов пожал плечами – а что ж ему остается делать, если не прятаться. – Где мне эту Лиду искать? – Она работает в «Дарах моря». Как зайдете, сразу направо – и в самый конец зала. В том отделе ее найдете. – Фамилия ее как? – Не знаю. Некипелов отвечал, а сам смотрел не на собеседника, а на наручники в руках автоматчика. Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=42354422&lfrom=334617187) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
КУПИТЬ И СКАЧАТЬ ЗА: 149.00 руб.