Сетевая библиотекаСетевая библиотека
Психодиагностика Ю. М. Забродин Виктор Эдуардович Пахальян Настоящий справочник посвящен одному из основных видов работы практического психолога – психологической диагностике. Собранные авторами-составителями материалы дадут читателю возможность представить современное состояние проблем психодиагностики, понять ее сущность, специфику использования в разных условиях. Отдельно рассматриваются вопросы психодиагностической работы практического психолога в системе образования, а также проблемы использования компьютерных технологий в современной психодиагностике. Материалы справочника могут помочь как преподавателю – организовать и провести учебные занятия по данному учебному предмету, так и студенту – подготовиться к занятиям и успешно сдать зачет или экзамен. Кроме того, книга будет полезна практическим психологам, а также другим специалистам, использующим психодиагностические методы в своей работе. Ю. М. Забродин, В. Э. Пахальян Психодиагностика ОТ АВТОРОВ Сегодняшнее время, характеризующееся резко возрастающими темпами социального и научно-технического прогресса, которые радикальным образом изменяют сам способ существования и образ жизни современного человека, требует все большего и качественно иного развития наук и практик, направленных на заботу о личности, на обеспечение ее безопасности, сохранение ее физического, психического и психологического здоровья. Понятно, что в современных условиях существенно возрастет роль психологической науки и практики, открывающих законы поведения человека; ответственных за истинность и точность знания внутреннего мира и способов, обеспечивающих его сохранность и развитие. При этом надо иметь в виду, что создаваемая человеком новая техника – это скрытые возможности Человека вообще, а не данного конкретного субъекта конкретной деятельности. Это позволяет увидеть неочевидное противоречие – между растущими опытом Человечества и реальными возможностями человека, которое часто порождает иллюзию невероятных возможностей и бесконечного потенциала конкретного индивида. Очень важно понять, что в процессе накопления опыта возможностей необходимо накапливать не только опыт позитивных решений – реализации возможностей, но и опыт человеческих ошибок – для последующей коррекции реальных действий. Психологически ясно, что эти якобы «растущие» скрытые возможности индивида все более и более актуализируют многообразие его (индивида и человека) реальных целей, потому что при наличии (и адекватной оценке) таких колоссальных возможностей современной техники и новых технологий практически все ранее казавшиеся фантастическими и несбыточными цели становятся достижимыми и потенциально реализуемыми. Это приводит к тому, что с расширением спектра целей расширяется спектр потребностей субъекта; но происходит это без соответствующего расширения спектра ответственности (т. е. адекватных оценок последствий собственных действий), без расширения спектра регуляции действий (на базе оценок последствий) и без увеличения диапазона функциональных и эмоциональных состояний человека. Сложившееся положение дел требует специального психологического внимания к таким процессам, как ответственность (и мера ответственности) за постановку цели, как выявление спектра и определение перечня конечных целей (а это все – психические процессы, по крайней мере, для конкретного субъекта). Дело в том, что даже самые далекие цели («дальность» которых соответствует «рангу» возможностей) должны быть осознаны сейчас, а последствия их реализации – сейчас предвидимы, с тем, чтобы дальнейшее, направляемое и частично управляемое человеком движение Мира[1 - Использование новейших средств, техник и развитие перспективных технологий которые (в множестве возможностей достижения цели) уже сейчас сопоставимы по силе действия с собственными законами движения Мира.] не приводило к катастрофам, а было согласовано с естественным, «правильным» движением Мира; чтобы это движение совершалось в соответствии с осознанным опытом и в направлении к ответственно поставленным, перспективным целям, с учетом всех возможных негативных последствий, которые могут быть следствиями неточно принятых сейчас человеческих решений. Следствия эти могут быть весьма отдаленными и, может быть, необратимыми для последующих поколений Человечества, для общественного и природного (натурального) его развития. В контексте человековедческих проблем чрезвычайно важно особо отметить так называемую «медиаторную роль» современной технологии и техники: во всех современных формах человеческой активности все менее важной, менее существенной по содержанию и менее значимой по объему становится роль непосредственного воздействия человека на Мир (на природу и общество). Можно сказать, что в наше время снижается и теряется (маскируется) смысл всех тех привычных (психо-) физических действий человека, которые он привык совершать, взаимодействуя с Миром в своей прежней истории. Все более важной становится роль опосредованных, т. е. управляющих воздействий. И значит – возрастает доля «сигнальных», управляющих, «командных» воздействий, когда утрачивается прямое соответствие, определенное и явное подобие действий с орудиями и действий по преобразованию Мира. Теперь действия становятся своего рода сигналом, а образ, план действия – «сигналом сигналов», и возникает проблема кодирования (и декодирования) реальных управляющих действий человека в терминах воздействий на преобразуемый Мир и оценки последствий этих воздействий. Заметим, что многие из этих последствий вообще не кодируются в действиях человека с современной техникой и значит – не могут быть декодированы прямо из этих действий. С этой точки зрения выглядят несколько по-иному, но по-прежнему оставаясь крайне острыми, современные проблемы управления. В современном понимании это не те, уже осваиваемые психологами проблемы менеджмента, которые, скорее, являются проблемами руководства людьми и коллективами. А именно по-иному психологически осмысленные проблемы исследования содержания и повышения эффективности процессов и систем управления в широком смысле, – т. е. таких процессов и систем, которыми управляет человек и которые по его командам, подчиняясь его управляющим действиям, преобразуют ход и течение мировых (природных и общественных) событий. Об особой необходимости специальной разработки и научного обоснования проблем управления социальными явлениями и процессами много писали Б. Г. Ананьев, В. Г. Афанасьев, В. П. Кузьмин. Важно обратить внимание на то, что теперешние человеческие потребности формируются именно в этом сложном естественном и искуственном окружении, и искусственное, созданное человеком окружение все больше влияет на формирование его актуальных потребностей. Эти и многие другие проблемы, возникающие в реальной практике, ставят научную психологию и практического психолога перед необходимостью существенного качественного скачка, качественного сдвига научного мышления в познании Мира и человека. Качественные сдвиги в мировоззрении связаны, в первую очередь, с необходимостью научного отражения перспективных явлений, перспективных тенденций развития общества, человека, культуры, техники и т. п. В то же время качественное изменение научно-психологического мышления потребует отражения не только «текущего момента», но и тенденций развития состояний мира, в котором живет человек. Психологическое знание сопряжено с отражением, раскрытием и оценкой возможных последствий влияния такого рода изменений: социальных и природных, естественных и искусственно созданных событий, процессов, явлений – на формирование, на развитие человеческой психики, на формирование и жизнь (жизнедеятельность) будущего человека. На ближайшем этапе развития познания это наиболее важное, хотя и не единственное, что может и должна осознавать и делать психология. Главное – это поворот, решительный поворот психологической науки к практике; решительная связка фундаментальных разделов психологической науки с практическими потребностями развития человеческого общества: связывание фундаментальных проблем психологии с теми проблемами, которые становятся определяющими в процессе современного социального и научно-технического прогресса. В первую очередь, это дальнейшая разработка связного понятийного аппарата и конкретной методологии психологии; специальная разработка и дальнейшее развитие одного из важнейших принципов – единства теории, эксперимента и практики. Во-вторых, это исследование специальных вопросов, связанных с разработкой и пониманием роли расширяющегося инструментария познания, объяснения и преобразования явлений человеческой жизни и деятельности на базе знаний фундаментальных психологических законов, т. е. разработка проблем рациональной оценки и эффективного управления человеческим ресурсом. В-третьих, это отчетливое различение исследовательской и практической, преобразующей психологии. Это – понимание различия между реальными объектами и идеальными объектами психологии. С реальными объектами психолог сталкивается в реальной жизни, «отталкивается» от них в познании и возвращается к ним в процессе и в результате приложения знаний. Идеальными объектами являются собственно результаты познания, отражающие и фиксирующие существенные стороны и сущностные моменты движения (в том числе, развития) человека в мире. Это означает помимо прочего осознание существенной разницы реального и идеального объектов в объектно-предметном контексте психологических рассуждений, включающее понимание специфического своеобразия метода познания и метода практического преобразования объектов психологической реальности. В-четвертых, существенно иное оформление базовых ориентации психологической науки – построение научной психологии не только на аналитической, но на конструктивной (т. е. потенциально преобразующей) основе. В новом понимании роли психологии должна быть заложена принципиальная возможность синтеза научного знания как из разных разделов самой психологической науки, так и психологического знания с результатами других (смежных) наук в направлении решения главной реальной задачи – оценки и управления человеческими ресурсами самого человека и человеческого общества. В настоящее время на передний план выдвигаются именно эти, очень жесткие, но не всегда очевидные связи между психологической теорией, экспериментом и социальной практикой: специалист в области человекознания должен обнаружить и явно показать «движение» – специфику зарождения, разрешения и возвращения в практику фундаментальных психологических проблем; показать многослойность и многоуровневость этого «движения». Во многом этим объясняются трудности взаимной интерпретации, взаимного движения разных форм психологического знания, обобщенного человеческого опыта в упомянутой триаде. В этом же ключе необходимо ясно понимать то, каким образом связаны и как взаимодействуют психологическая теория и эксперимент (когда эксперимент становится, с одной стороны, особой формой научной практики, а с другой – является действующей моделью реальной действительности). Ретроспективно рассматривая историю различных школ и направлений психологии, можно обнаружить, что практически весь анализ человеческого поведения и деятельности идет как бы в трех плоскостях. Первая, привычная для современной отечественной психологии «объективная», а точнее – объектная плоскость, где все уровни и компоненты человеческой жизнедеятельности и поведения представлены в наблюдаемой объектной форме и поддаются объективной регистрации, контролю и измерению. В этой плоскости все указанные явления рассматриваются в привычном для естественника «объективном контексте», и здесь применяется классический для естественных наук метод внешнего наблюдения. Однако, как можно показать, этот аспект анализа далеко не полон, а его основания не вполне логически завершены. Вторая плоскость также более или менее привычна для отечественной психологии – это «субъективная» плоскость, на которой отражаются, «рефлексируются» все упомянутые выше уровни и компоненты человеческой деятельности. Эта плоскость представляет «субъективную проекцию», субъектное отражение объективной плоскости. На ней представлены: исходная ситуация, цель как желаемое будущее, способы достижения цели (это целевой уровень); далее следует уровень технологического и алгоритмического описания деятельности (нормативный уровень), связанный с орудиями труда и совместной организацией работы с другими людьми. Таким образом на этой плоскости как бы представлено все то, что происходит в объективной деятельности, и что, по-видимому, отражается «в голове» субъекта. Здесь основным методом становится метод так называемого внутреннего наблюдателя, основанный на научном самонаблюдении. Понятно, что отражение субъектом нормативных уровней описания деятельности приводит к тому, что он отражает то, что происходит в реальности, а это, в свою очередь, определяет нормативный характер его (субъекта) поведения и деятельности. Наконец, третья плоскость отображает внешне наблюдаемые и вполне объективно существующие результаты деятельности человека (более широко – жизнедеятельности), особенности которых несомненно отражают особенности самого человеческого субъекта, его индивидуальные характеристики. Здесь применяется сравнительно новый для естествознания метод, достаточно общий для целого класса наук – метод исследования следов взаимодействий. В нашем случае – это метод исследования продуктов деятельности, позволяющий исследовать особенности субъекта в его отсутствие и тем самым существенно расширяющий объективную основу психологического анализа. Таким образом психология, в отличие от классических наук, использует не два, а три фундаментальных метода как три основных источника психологического знания. Во-первых, это метод непосредственного или прямого наблюдения, классический метод всякой опытной (экспериментальной) науки, при котором изучаются феномены, связанные с присутствием самого объекта наблюдения (в случае психологии – наблюдаемого субъекта). Во-вторых, это метод изучения следов взаимодействий, объективно остающихся в мире как эффект движения наблюдаемого объекта (для психологии – наблюдаемого субъекта), его наблюдаемая траектория, отражающая те изменения во внешнем мире, которые произошли вследствие осуществленных взаимодействий с ним объекта, интересующего исследователя. Этот метод равно применим как для ненаблюдаемых прямо объектов, так и для объектов (в психологии – субъектов), отсутствующих в данный момент времени. Перечисленные два метода относятся к компетенции так называемого внешнего наблюдателя и с точки зрения современной теории познания дают в итоге объективное знание об изучаемых явлениях и процессах. Третий, собственно психологический метод был разработан и обоснован в трудах В. Вундта и Е. Титченера в конце XIX – начале XX вв. Это метод «внутреннего наблюдателя», метод самонаблюдения, с помощью которого психология получает объективное знание о внутреннем мире субъекта. Другими словами, метод научного самонаблюдения позволяет объективизировать знание о субъективном мире человека, о содержании его душевных переживаний. По нашему мнению, наиболее важной для исследования поведения и деятельности человека является комбинация указанных трех общих методов, открывающая реальные перспективы дальнейшего развития психологической теории: это переход в пространство собственно субъектного анализа, связанного с идеей «субъективного разрешения задачи, возникающей в жизни человека». Здесь заложен важнейший исходный пункт субъектного анализа, который состоит в ясном понимании того факта, что первоначально «в голове» субъекта отражается задача (или проблема), важная для его жизнедеятельности. О чрезвычайной важности понятия задачи писали крупнейшие зарубежные психологи, изучавшие законы мышления (см. Д. Дьюи, Ж. Пиаже, Д. Миллер, Ю. Галантер, К. Прибрам и др.). В известном смысле это понятие пронизывает работы всех современных отечественных исследователей человеческого мышления, в числе которых С. Л. Рубинштейн, А. М. Матюшкин, Я. А. Пономарев, В. Н. Пушкин, Е. А. Кулюткин, О. К. Тихомиров, А. В. Брушлинский и др. В некотором смысле здесь важны также идеи, развитые в работах Б. Г. Ананьева, А. Н. Леонтьева, Д. Н. Узнадзе. И это начальное, исходное отражение задачи реальным субъектом жизнедеятельности порождает действительно более ясное понимание многих психологических феноменов. Как показывает опыт наших исследований, работы наших коллег и учеников, с этой точки зрения становятся более ясными «множественность» и «многодетерминантность» индивидуального поведения. Сюда относятся: • понимание мотива деятельности как внутренней, субъектной интенции, в которой отражена наличная ситуация вместе с наличным (или будущим) предметом потребности; • отражение объективной наличной ситуации, «окрашенной» наличной потребностью человека; • отражение ситуации желаемой (целевой), также «окрашенной» соответствующей потребностью и т. д. Такая «отраженная» задача, «окрашенная» потребностью субъекта, выступает своеобразной «разверткой» реальной предметной ситуации, проявляет необходимость получения предмета удовлетворения потребности из данной ситуации (вместе с предыдущей историей движения субъекта в мире). Это означает, что вся наличная жизненная ситуация в целом, весь спектр наличных состояний мира становятся субъективно окрашенными интенциями (потребностями и интересами) данного субъекта. По нашему мнению, такая «проекция» потребности индивидуального субъекта на спектр состояний окружающего его мира позволяет понять, как и почему в человеческой деятельности, в едином и целостном движении объективного мира, в процессе целенаправленной смены его состояний действующим субъектом мотив с образом цели оказываются связанными в таком же едином и целостном движении. Именно в этом непрерывном движении: «мотив – образ цели», при «теоретическом», мысленном решении задачи человеком как раз и находится искомая технология или способ решения возникшей перед субъектом задачи. Это решение далее может оцениваться субъектом с точки зрения приемлемости технологии (плана и стратегии действия). И затем уже, представленное в кодах или «образах» движений, это решение реализуется, субъект осуществляет управление «внешними» действиями, реальными операциями «над миром», которое преобразует исходную ситуацию и формирует приемлемую технологическую цепочку практического решения данной задачи. В этом случае теоретическое решение как бы объективизируется, возвращается обратно в окружающий мир в виде наблюдаемого практического действия, которое и воспринимается нами как действительное решение задачи. Так найденная «технология» впервые становится введенной в формулу объективного движения мира, т. е. помещается туда, где начинается объективный анализ деятельности в нормативных аспектах, туда, где технология фактически и существует как часть человеческой культуры. Сравнивая найденное решение с уже существующими, приемлемыми и принятыми социумом, а также с наличными ресурсами и орудиями труда, субъект переходит к решению другой задачи – изменения или сохранения существующих норм. При этом возможно изменение этих норм с точки зрения найденных решений (в том числе новых, необычных, и таким образом субъект осуществляет нормотворчество) или, наоборот – сохранение их, – и происходит подчинение индивидуально найденных решений существующим социальным нормам. Таким образом видно, что элемент творчества (сравни позицию Я. А. Пономарева) появляется именно на стыке рассмотренных выше плоскостей. Важно отметить, что возникающая потребность субъекта, «окрашивающая» процесс достижения цели[2 - И сама субъективно «окрашенная» в процессе решения задачи.] как предмета удовлетворения потребности, далее детерминирует весь процесс удовлетворения потребности. В этом контексте становится понятным, что человеческая эмоция может выступать как своеобразная проекция субъекта (личности) на «градиент (удовлетворения) его потребности». Это означает, в частности, что если потребность удовлетворяется постоянно, то и эмоции быть не должно. Если удовлетворение потребности вдруг прерывается, то упомянутый «градиент» максимален – и максимальной должна быть эмоция. Приведенный пример представляет, конечно, крайний (экстремальный) случай, но подобные примеры все же наблюдаемы в реальной жизни. Однако нужно помнить, что эти эмоции конечно же представляют собой личностные реакции и отражают индивидуальные потребности, поэтому конкретное содержание эмоциональной реакции будет зависеть от структуры и свойств самой личности, т. е. от характеристик субъекта, реагирующего на возникающую ситуацию. Наконец, важно, что во всей рассмотренной выше пространственной структуре психологического анализа можно обнаружить те моменты и те элементы, которые были найдены и исследованы в истории психологии. Так, например, в экспериментальной психологии давно, широко и подробно исследуются следующие понятия и явления: • мотив, потребность, цель; • информационный синтез образа исходной ситуации; • «образ наличной ситуации»; • образ потребного результата (хотя это и не очень ясный термин); • процесс решения задачи; • вектор «мотив-цель»; • сдвиг «мотива на цель» и т. д. Многие из названных выше концепций до последнего времени не были связаны единым теоретическим контекстом, не были найдены как соединяющие их связи, так и разъединяющие их границы и признаки. Рассмотренный субъектный анализ вносит новый момент в работу психолога: он состоит, во-первых, в ясном – и существующем в реальности – пространственном «расщеплении» рассмотренных ситуаций, элементов и их признаков на объектные и субъектные; во-вторых, в переходе от функционального и процессуального к «задачному» подходу. Напомним, например, что еще на заре развития политэкономии было отмечено, что процесс торговли есть процесс обмена товарами (объектный процесс); но при этом не было установлено, что здесь, за этим обменом товарами скрыт субъектный процесс обмена стоимостями. И именно в процессе и в результате обмена стоимостями возникает необходимость установления их субъективной (точнее – субъектной) эквивалентности, – а это уже причина и субъектное основание появления всеобщего эквивалента стоимости – денег (сравни фетишизм товара и денег у К. Маркса). Аналогичным образом, еще С. Л. Рубинштейн определял и мышление, и практическую деятельность человека как процесс решения задач, не раскрывая того, что именно целостный процесс формирования и решения задачи порождает и мышление, и процесс деятельности, т. е. является его сутью. Поэтому анализировать следует не столько процессы решения поставленных задач – если мы хотим проникнуть в природу психического, – а особенности и закономерности формирования задачи, отражения задачи субъектом, т. е. как раз процесс возникновения задачи, разрешение которой приводит или не приводит к удовлетворению потребности субъекта. Ранее психологи полагали, что задача уже дана субъекту и, естественно, изучали лишь процесс ее решения. Отсюда, конечно, ясно, что процесс развития и прогресс в развитии психологической науки оказываются теснейшим образом связанными с пониманием того, что «человеческий фактор» нужно не только «учитывать» в разных сферах человеческой деятельности, но нужно активно управлять человеческим ресурсом как на социальном, так и на индивидуальном уровне. Это означает, что развитие фундаментальных разделов психологии должно идти по линии раскрытия психологических механизмов (причин и структуры их действия), которые в действительности раскрываются только в комплексном пространстве рассмотренных выше плоскостей анализа, т. е. в ненормативном, творческом, субъективном, индивидуальном решении задачи. Раскрытие психологических механизмов регуляции поведения позволяет понять именно то, как субъект понимает и/или принимает задачу, как он приступает к ее решению, как он находит новые решения, как он эти решения возвращает в «объективный мир» в виде зафиксированного социального (социализированного) человеческого опыта. Такое «движение» субъекта во множестве задач и анализ этого движения в контексте задачи позволяет, помимо прочего, довольно точно связать между собой различные психические функции, а также – психические функции, процессы, состояния и свойства индивидуального субъекта и т. д. Отмеченные ранее особенности реальных объектов психологического анализа с учетом обозначенных выше центральных идей конструктивного подхода позволяют нам определить психику как систему, управляющую поведением и деятельностью субъекта, его взаимодействием с окружающим миром. Данное определение в принципе не сильно отличается от других существующих определений и вполне совпадает с пониманием психики, сформулированным в русле системного подхода (Ломов Б. Ф., 1975–1984). В то же время данное определение позволяет сформулировать другое важное утверждение. Современный подход требует изучать психические явления не только в состояниях взаимодействия субъекта с миром, не только в контексте смены этих состояний в отдельные моменты времени (т. е. в известной мере – статично), – но в движении субъекта взаимодействия в системе этих взаимодействий, то есть в реальной экологической нише субъекта. Специалист XXI века немыслим вне информационных систем. В первую очередь это касается использования различных экспертных систем, позволяющих ему быть в курсе самых современных данных о профессиональной деятельности и получать поддержку в практической работе независимо от места нахождения. Можно по аналогии, смысл которой станет достаточно ясен из последующего, сказать, что искусственные информационные машины в будущем могут быть и, вероятно, будут использованы не только и даже не столько для того, чтобы обрабатывать информацию и производить алгоритмические, «рутинные» вычисления, сколько для того, чтобы на них отрабатывать различного рода теоретические модели решения реальных задач; строить мысленные, теоретические решения этих задач по аналогии с тем, как это делает человек; создавать сложные «мысленные» модели для проведения «идеальных»,[3 - В противовес реальным экспериментам.] мысленных экспериментов. Обработка сложных мысленных моделей, постановка «идеальных» мысленных экспериментов представляет собой, по нашему мнению, одну из перспективных функций и сфер применения новейшей вычислительной и информационной техники. Важно еще раз специально отметить то обстоятельство, что центральной идеей современного подхода в психологии является концепция психологического проектирования субъекта, взаимодействующего с Миром и его преобразующего, т. е. субъекта деятельности. Поэтому психологическое обоснование и выработка «дидактик», тактик и технологий преобразования этого субъекта в значительной мере зависит от того, к каким уровням, к каким блокам, системам и подсистемам психики мы апеллируем. В некотором смысле можно сказать, что задача проектирования субъекта деятельности – от разрозненного, неупорядоченного, неорганизованного контингента до организованного целенаправленного сообщества, организации как социального института – в соответствии с общей логикой должна быть подчинена поиску границ или пределов возможных преобразований самого субъекта, т. е. спектра его психических состояний. Тем самым, решение этой задачи требует определенной методологической «увязки» всей системы психических явлений – функций, процессов, состояний и свойств – в некоторое упорядоченное и связное множество. Кроме того необходимо выяснить границы действия тех законов, которые определяют динамику этого движения субъекта. Таким образом, важной теоретико-психологической задачей становится отыскание возможных зон, выделение границ возможных и невозможных преобразований субъекта, т. е. определение области возможных решений для класса задач преобразования субъекта деятельности. Далее уже совершается выбор конкретных траекторий движения внутри этих границ; поиск траекторий, оптимальных в некотором ясном смысле, и наконец, – выбор и оптимизация средств осуществления найденных преобразований данного субъекта, т. е. движений вдоль выбранных траекторий. В контексте всего вышесказанного мы рассматриваем как в целом проблему отношений науки и практики, так и проблему отношений между различными составляющими современной психологии. В современной психологии выделяют три основных составляющих ее структурных элемента: научный, прикладной, практический. Важно отметить, что здесь есть и переходные, или промежуточные, звенья, которые позволяют говорить о следующих составляющих современной психологии – научно-исследовательской, научно-прикладной, практика-прикладной и практической. Соответственно можно говорить и о типах задач, решаемых психологией в целом: • собственно научные (научно-исследовательские) задачи; • научно-прикладные задачи; • задачи прикладной практической психологии; • задачи психологической практики. 1. Специфика решения собственно научных (научно-исследовательских) задач предполагает абстрагирование от отдельных свойств реальности, т. к. здесь на первый план выходят сущностные проблемы исследуемых феноменов, которые проявляются относительно независимо от контекста. Целью такой работы может быть выделение самого феномена, его природы, установление общих психологических закономерностей, внутренних механизмов его существования и развития и т. п. 2. Решая же научно-прикладные задачи, психолог-исследователь направлен на то же самое, но уже в рамках заданной области, сферы приложения. Здесь он обнаруживает частные свойства выделенного феномена, специфику проявления его природы и т. п. 3. Другое дело – решение практика-прикладных задач. Здесь на первое место выходит не открытие феномена, не исследование как таковое и не установление частных свойств психологического феномена, а те изменения в нем, которых необходимо добиться с помощью конкретных действий специалиста в контексте задач, выдвинутых заказчиком. Естественно, что речь идет только об изменениях, направленных на психологическое благополучие людей. Это не исключает исследований как таковых, но они здесь имеют статус средства (инструмента), с помощью которого может быть, например, получена специфическая информация, необходимая для реализации практической помощи в данной сфере. Изучать закономерности и особенности психологической перестройки развивающейся личности при переходе из младшего в среднее звено школьного обучения в условиях определенных образовательных сред – это не то же самое, что решать задачи психологической поддержки детей в данный период и осуществлять комплекс превентивных мер, направленных на избежание психологически неблагополучных последствий такого перехода. В то же время при решении таких задач практический психолог опирается на уже установленные в теоретических и научно-прикладных исследованиях закономерности и использует их для обоснования целей и задач, выбора тех или иных средств и т. п., в целом «в фундаменте» своей конкретной программы. 4. Психологическая практика – это та составляющая целостности, называемой психология, где специалист решает задачи человека, напрямую обратившегося за помощью, где психолог работает непосредственно с внутренними составляющими личной жизни конкретного клиента (или группы клиентов), абстрагируясь от всех других составляющих его (их) жизни. Специалисты, работающие в этой области, достаточно четко различают тип задач, заданных клиентом, и берутся за их решения только в том случае, если они относятся к феноменологии той предметной области, с которой работает данный практик. В качестве грубого примера можно сказать, что если это задачи, относящиеся к феноменологии психоанализа, то высокопрофессиональный практик, работающий в парадигме поведенческой или гуманистической психологии, не возьмет на себя смелость ими заниматься, а посоветует клиенту обратиться к психоаналитику. Условно выделяя составляющие современной психологии, мы не противопоставляем их, а стремимся показать характер их связи, которая заключается в единстве, неразрывности, невозможности отдельного существования. При этом допускаем, что каждая составляющая имеет внутреннюю логику своего развития, связанную с ее сущностью и историей возникновения и становления. В данном контексте необходимо выделить роль и место психологической науки как источника и фундамента всей конструкции, в которой происходит постоянный процесс взаимообогащения. Основная задача психологической практики – помочь человеку обрести внутреннее благополучие. В этом смысле можно сказать, что современный практический психолог и психолог-практик – это специалисты по обеспечению психологического здоровья личности в условиях той или иной социокультурной среды. Такая помощь оказывается через разные виды профессиональной деятельности, среди которых важное место занимает психодиагностика (диагностическая работа). Прагматическая ориентация и «житейский» интерес к психологическим знаниям уже с самого начала предполагали, что полученные в ходе психодиагностики описания позволят с достаточной надежностью судить о статусе, роли и причинных основах человеческого поведения не вообще, а в отношении каждого конкретного человека. При этом неявно подразумевалось, что все это может служить достаточным основанием также и для оценки возможностей управления поведением и деятельностъю другого человека и, стало быть, определит направления поиска и разработки средств такого управления. В соответствии с такими представлениями в рамках психодиагностики сформировались две группы взаимосвязанных проблем: 1) собственно диагностика индивидуальных особенностей человека с целью оценки его отличий от других субъектов во множестве субъектов; 2) построение на базе индивидуального диагноза причинно-обоснованных прогнозов о возможностях управления поведением данного человека. При этом решение первой группы проблем можно рассматривать как поиск необходимых «технологий» – для постановки психологического диагноза в отношении конкретного человека. Реализация указанных выше технологических проблем предполагала применение соответствующих постулатов измеримости психики и соответствующих техник измерения психологических характеристик, а также – способов интерпретации результатов подобных измерений. Обобщение попыток разрешить возникающие при этом вопросы и привело к появлению психодиагностики как самостоятельного раздела психологического знания и отрасли психологической практики. Вторая группа проблем имеет «каузальный оттенок», – она возникает при попытке связать внешние (по отношению к субъекту) воздействия на человека с возможными их последствиями в поведении или в состоянии человека. Эта группа проблем определяла возможности прогнозирования индивидуальных особенностей поведения и деятельности, основанных на представлениях о наличии общих психологических (интериндивидуальных) регуляторов поведения, например, побуждениях к определенным действиям и поступкам. При этом естественно возникали вопросы о возможности влияния на такие регуляторы с помощью изменения объективных факторов и условий жизни субъекта. Обе группы названных выше проблем имеют прямое отношение к развитию теоретической психодиагностики: • построению основ теории измерения психических явлений; • теории интерпретации психодиагностических данных (теории психологических моделей личности); • общей и дифференциальной теории индивидуальности, каузальной теории психической регуляции индивидуального поведения. Понятно, что научно обоснованная практическая психодиагностика рассматривает индивидуальные особенности развития и функционирования психики конкретной личности. Она опирается на результаты теоретической психодиагностики, на теоретические положения и экспериментальные данные классических отраслей психологии: общей (теоретической и экспериментальной), дифференциальной и других, а также на разработки соответствующих направлений прикладной психологии, тестологии и психометрики. Рассматривая вопрос о нынешнем состоянии и перспективах практической психологии, следует отметить тот факт, что развитие коммуникационных систем позволяет развиваться новым способам оказания психологической помощи. В частности, виртуальной психологической службе (ВПС), которая рассматривается рядом специалистов как тип человеко-машинной системы, когда оказание психологических услуг и сам акт взаимодействия психолога и клиента опосредованы интернет-средой (Рубцов А. В., Лебедева С. В, 2002). В центре внимания специалистов, занимающихся вопросами развития такого рода психологической службы, стоит вопрос о том, насколько функциональная структура, содержательное наполнение сайта, техническая поддержка смогут обеспечить различные формы организации совместной работы пользователей этой службы. Среди основных проблем, решаемых в этом направлении, можно выделить следующие: • какие классы задач обеспечены возможностями того или иного портала; • выявление целей потенциальных пользователей, т. е. потребностей потенциальных клиентов-посетителей, и дальнейшее соотнесение этих целей с условиями работы в ВПС; • выявление способов организации работы различных групп клиентов друг с другом и способов построения работы между клиентом (клиентами) и психологом; • возможности контроля динамики появления информации в ходе взаимодействия пользователей, дискуссии, огромного количества очень быстро меняющихся условий работы и т. п. Современная техника оказывает все большее влияние на развитие психологической диагностики – от разработки и конструирования диагностических методик до их проведения, от подсчета «сырых» баллов до оперативного сообщения результатов и их интерпретации. Современные достижения в области психодиагностики, разработки психологического инструментария и диагностических процедур сегодня неразрывно связаны с уровнем развития компьютерных технологий и техническими возможностями компьютеров. На сегодняшний день в диагностической практике западных стран компьютер активно включен во все ее этапы. В России также идет интенсивная работа по разработке программ практической работы психологов, неразрывно связанных с использованием возможностей современных компьютерных технологий. Сегодня уже во многих российских научно-методических центрах при разработке диагностических методик используется сбор данных в режиме диалога с компьютером, нормы накапливаются именно для компьютерной формы проведения диагностических процедур. Компьютер и современные технологии эффективно используются на стадии стандартизации разрабатываемых диагностических методик, где существует необходимость сопоставления и оценки больших массивов данных как для определения надежности и валидности психодиагностических методик, так и для разработки нормативов для различных категорий выборок испытуемых, составляющих генеральную совокупность. Использование современной техники значительно сокращает сроки как разработки диагностических методик, так и внедрения их в практику. На основе современных информационных технологий сегодня разрабатываются различные инструменты, обеспечивающие поддержку профессионального роста практического психолога. Однако ни один из ныне развиваемых подходов не позволяет решать проблему комплексно, обеспечивая как интерактивность доступа молодого специалиста к знаниям профессионалов, так и полноту необходимых ему знаний в области диагностики и консультирования. В области прикладной информатики и искусственного интеллекта средства, обеспечивающие аккумуляцию знаний специалистов высокого класса для передачи их молодым специалистам, стали разрабатываться еще в 1990-е гг. и получили название экспертных систем (ЭС). Такие системы используются в плохо формализуемых предметных областях: например, в медицине, где они доказали свою необходимость для повышения эффективности практической деятельности профессионала в информационном обществе. Последние годы отмечены тем, что идет активная работа по созданию ЭС, способствующих повышению эффективности работы практического психолога. В частности, в рамках Инновационного образовательного проекта МГППУ[4 - Руководители проекта: доктор психологических наук, профессор Ю. М. Забродин, доктор физико-математических наук, профессор Г. С. Осипов.] была разработана экспертная система «Психология», представляющая собой комплекс аппаратно-программных средств, обеспечивающий доступ начинающего практического психолога к интегрированному знанию опытных специалистов.[5 - Подробнее об этом см.: Часть 2. Раздел 2 данного пособия.] Обучение специалистов работе с экспертной системой «Психология» обеспечивает повышение профессиональной культуры, расширение и углубление знаний по данной специальности, позволяет выработать оптимальный для данного специалиста стиль профессиональной практической деятельности, сформировать у него внутреннюю систему ориентиров профессиональной деятельности. В данном пособии, представляющем из себя своеобразный справочник, авторами-составителями собраны материалы, дающие возможность представить современное состояние проблем психодиагностики, помочь практическому психологу понять сущность психодиагностики как одного из важнейших видов работы и специфику ее использования в разных условиях. Материалы пособия также могут помочь преподавателю организовать и провести учебные занятия по данному учебному предмету. В Приложении к данному пособию представлена та дополнительная информация, которая поможет читателю глубже и шире взглянуть на ряд важнейших аспектов этой работы. Сегодня грех жаловаться на дефицит литературы, посвященной проблемам психодиагностики. Составители данного пособия понимали, что в одном, даже самом объемном труде сегодня невозможно описать все, что входит в проблематику психодиагностики – от понимания ее сущности до конкретной технологии проведения диагностического обследования клиентов определенного пола, возраста и профессии. Этим и объясняется направленность и ограниченность вопросов, вынесенных в содержание этой книги. В процессе подготовки к этой работе будущему специалисту принципиально важно познакомиться с взглядами и опытом разных ученых и практиков, представленными как в напечатанных ими работах (см. рекомендованную литературу и материалы мини-хрестоматии, представленной в Приложении, где помещены выдержки из работ ведущих отечественных специалистов в области психодиагностики), так и в рамках программ многообразных семинаров, практикумов, «мастер-классов», которые проводят профессионалы высокого уровня. Посещение учебных занятий, активная работа с учебными пособиями и первоисточниками, участие в непосредственных встречах с мастерами этого дела – все это может помочь молодому и начинающему специалисту значительно приблизиться к уровню необходимой профессиональной компетенции в психодиагностике и успешно справляться со всем многообразием возникающих в деятельности практического психолога задач. ЧАСТЬ I ТЕОРЕТИКО-МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ ПСИХОДИАГНОСТИКИ КАК ОДНОГО ИЗ ОСНОВНЫХ ВИДОВ РАБОТЫ ПРАКТИЧЕСКОГО ПСИХОЛОГА Раздел 1 Методологические и теоретические основания психодиагностики как одного из основных видов работы практического психолога Глава 1 Методологические основания понимания психодиагностики как одного из основных видов работы практического психолога Место и роль практической психологии в контексте проблем отношений науки и практики Прежде чем непосредственно перейти к вопросу о психодиагностике как виде работы практического психолога, важно определиться с тем, как мы представляем современное состояние практической психологии. В частности, как нам видится решение данного вопроса в контексте нынешнего состояния проблемы отношений науки и практики. Обратим внимание прежде всего на тот примечательный факт, что на сегодняшний день официально специальность с названием «Практический психолог» существует только в рамках системы дополнительного высшего профессионального образования. Это означает, что поступающие обучаться по данной специальности уже имеют высшее профессиональное образование по другим специальностям и, в большинстве своем, хотят получить еще одно – именно «дополнительное» к основному (в нашем случае чаще всего – педагогическому). Данный факт накладывает существенный отпечаток на весь образовательный процесс и его результаты. В то же время существующие на сегодня некоторые психологические специальности в системе основного высшего профессионального образования относятся к тому, что мы связываем с понятием «практическая психология». В частности, изначально задумывались как практические: • специальность 050706 Педагогика и психология, квалификация – «педагог-психолог»; • специальность 030302 Клиническая психология, квалификация – «клинический психолог» и еще ряд специальностей. Проблема отношений науки и практики возникла отнюдь не вчера и существует не только в психологии. В этом пособии мы ее затрагиваем лишь в связи с необходимостью решения вопроса об отношениях теоретических и практических аспектов практической психологии. Решение выделенной здесь проблемы имеет важнейшее значение, т. к. от этого во многом зависит не только дальнейшее развитие всей психологии, но и то, как будет решаться вопрос о подготовке специалистов, о требованиях, предъявляемых к ним при аттестации и лицензировании и т. п. В последнее время эта актуальная тема обсуждается во многих современных работах. Специалисты различных отраслей психологической науки и практики обеспокоены последствиями существующего ныне хода развития событий, при котором научная и практическая психология станут не просто двумя различными направлениями внутри одной дисциплины, а двумя разными дисциплинами. В частности, в одном из современных изданий, посвященных развитию психологии в организациях, обсуждаемый здесь вопрос представлен следующим образом: «… взгляды психологов, которые занимаются преимущественно или исключительно прикладной деятельностью, вероятно, всегда будут отличаться от взглядов чисто академических ученых. Тем не менее „научная оценка поведения сильно отличается от обычных способов мышления“… Вопрос, по-видимому, можно сформулировать так: достаточно ли сильна приверженность психологов к научному способу мышления, чтобы не допустить раскола в области психологии?» (Джуэлл Л. – СПб., 2001, с. 36). В последние десятилетия в отечественной психологии происходят именно такие изменения, которые связаны с очень интенсивным развитием практики. Еще в конце XX в., когда психологическая практика стремительно завоевывала свое место на пьедестале психологии, многие отечественные специалисты пытались показать, как они понимают основные тенденции в развитии психологической науки, ее отношений с психологической практикой, определить способы, которые, по их мнению, могут обеспечить ее продуктивное продвижение вперед.[6 - См., например: Асмолов А. Г. XXI век: психология в век психологии // Вопросы психологии. 1995, № 1; Василюк Ф. Е. Методологический смысл психологического схизиса // Вопросы психологии. 1996, № 6; Василюк Ф. Е. От психологической практики к психологической теории // Московский психотерапевтический журнал. 1992, № 1; Забродин Ю. М. Проблема разработки практической психологии // Психологический журнал. 1980, т. 1, № 2; Забродин Ю. М. Развитие советской психологии и задачи психологической службы // Психологический журнал. 1984, т. 5, № 6; Климов Е. А. Гипотеза «метелок» и развитие профессии психолога // Вестник Московского ун-та. Сер. 14, Психология. 1992, № 3, с. 3–12; Психологическая служба в школе (круглый стол) // Вопросы психологии. № 2, 3-1979; № 3, 4-1982; Юревич А. В. Системный кризис в психологии // Вопросы психологии. 1999, № 2; Юревич А. В. Методологический либерализм в психологии // Вопросы психологии 2001, № 5 и др.] В частности, еще в 1980 г. Ю. М. Забродин выделил данную проблему как одну из актуальнейших в отечественной психологии, показал общее и специфическое в отношениях между психологической наукой и практикой, неразрывный характер связи между ними: «Именно ориентированные на практику отрасли психологии образуют связь между фундаментальными разделами психологической науки и практикой… Для них объект исследования дан в более узких конкретных условиях» (Забродин Ю. М., 1980, с. 7). В начале 1990-х гг. эту тему поднимают Е. А. Климов и Ф. Е. Василюк. Ниже приведены достаточно пространные цитаты из их работ и работ других авторов, т. к. в них наиболее полно и точно обозначается сущность проблемы. Е. А. Климов, рассматривая особенности развития профессии психолога, обращает внимание на то, что в недрах того, что мы называем «советской психологией», зарождался другой тип профессионала-психолога. В контексте нашего предмета обсуждения важно замечание данного автора о том, что этот новый тип существенно отличен от того, который составлял основной костяк специалистов данного периода развития психологии. Автор упоминаемой работы пишет: «Он настолько иной, что для него совершенно не годятся те процедуры профессиональной аттестации, которые были традиционно установлены (наличие научных в общепринятом смысле публикаций, ведение занятий в вузе или работа в научном учреждении, успешная работа над диссертацией и пр.) и которые, кстати, остаются в ходу еще и сегодня. Этот иной психолог, как бы он ни был успешен в практической работе (непосредственно с людьми или в области доведения психологической информации до потребителя и т. п.), остается не только не оцененным, но неизменно категоризуется как неудачник ("ну, когда же ты напишешь диссертацию" и пр.); а в серьезных книгах, в учебниках психологии просто не имеют "законной прописки" многие понятия и проблемы психолого-практического плана (психологическое консультирование, психотерапевтическая помощь, психодиагностика, информационно-психологическое обеспечение исследований и т. п.). Некоторые формирующиеся психологи идут таким путем – пишут и защищают требуемую диссертацию, чтобы потом по возможности к ней не возвращаться; некоторые продолжают чувствовать себя несостоявшимися и находят удовлетворение в «живой» работе с людьми уже не в статусе психолога как такового (феномен кажущегося ухода из профессии – "психолог в душе и начальник или воспитатель по должности" и т. д.). Тем не менее, рано или поздно в общественном и профессионально-психологическом сознании утверждается понятие «психолог-практик», или "практический психолог". Хотя он иногда воспринимается традиционно ориентированными специалистами как нечто одиозное, а его деятельность – как нечто неуместное в храме науки, как «шаманство», тем не менее появляются веские логические обоснования этого типа специалиста, и он входит в жизнь профессионального сообщества, сам, в свою очередь, заостряя свою позицию и противопоставляя ее традиционному сциентизму, физикализму как чему-то неуместному в условиях современности» (Климов Е. А. Гипотеза «метелок» и развитие профессии психолога // Вестник Московского ун-та. Сер. 14, Психология. 1992, № 3, с. 6). Ф. Е. Василюк в ряде публикаций отмечает существенные изменения в отечественной психологии и показывает свое понимание проблемы соотношения науки и практики. В частности, он определяет психологическую практику как источник и венец психологии, с которой должно начинаться и ею завершаться (хотя бы по тенденции, если не фактически) любое психологическое исследование. По его мнению, примерно до 80-х годов XX в. «… психологию и практику разделяла граница, хоть и пересекаемая, но в одну сторону – от психологии к практике. Отношения между ними определялись принципом внедрения. Для психологии это всегда были «внешнеполитические» отношения, ибо, даже включившись во внутреннюю жизнь той или другой практики, войдя в самые ее недра, психология не становилась сродственным ей ингредиентом, т. е. не становилась практикой, а оставалась все-таки наукой. Так существует посольство в чужом государстве, сохраняющее всегда статус частички «своей» территории». В указанной работе автор показывает отличие психологической практики от практической психологии, которое видит в том, что «… первая – «своя» для психологии практика, а вторая – «чужая». Цели деятельности психолога, подвизающегося в «чужой» социальной сфере, диктуются ценностями и задачами этой сферы; непосредственно практическое воздействие на объект (будь то личность, семья, коллектив) оказывает не психолог, а врач, педагог или другой специалист; и ответственность за результаты, естественно, несет этот другой. Психолог оказывается отчужденным от реальной практики, и это ведет к его отчуждению от собственно психологического мышления» (Василюк Ф. Е. От психологической практики к психологической теории // Московский психотерапевтический журнал. 1992, № 1, с. 16–17). Факт перехода, если воспользоваться его же метафорой, на «двустороннюю» границу, т. е. на принципиально другие отношения между наукой и практикой стал реальностью с появлением различных психологических служб. Это означало собственно появление психологической практики как таковой, в которой принципиально меняется социальная позиция психолога. Здесь он сам формирует цели и ценности своей профессиональной деятельности, осуществляет необходимые действия, несет ответственность за результаты своей работы. Естественно, что в этой позиции резко изменяется и его отношение к людям, к самому себе, к другим специалистам. Но главное, по мнению автора, заключается в изменении самого стиля и типа его профессионального видения реальности. В другой своей работе того же периода тот же автор, активно используя метафоры, так описывает состояние психологии: «Недавняя пустыня между академическими крепостями и ведомственными бастионами превратилась в неспокойное море психологической практики. Есть в нем уже и глубокие чистые течения, хотя, разумеется, преобладают пока мутноватые воды самоуверенного дилетантизма… разрыв между психологической практикой и наукой стал увеличиваться и достиг угрожающих размеров. Самое тревожное, что это расщепление, проходящее по телу психологии, никого особенно не волнует – ни практиков, ни исследователей. Психологическая практика и психологическая наука живут параллельной жизнью как две субличности диссоциированной личности: у них нет взаимного интереса, разные авторитеты (уверен, что больше половины психологов-практиков затруднились бы назвать фамилии директоров академических институтов, а директора, в свою очередь, вряд ли информированы о «звездах» психологической практики), разные системы образования и экономического существования в социуме, непересекающиеся круги общения с западными коллегами» (Василюк Ф. Е. Методологический смысл психологического схизиса// Вопросы психологии. 1996, № 6, с. 25–26). Выход из сложившейся ситуации, по мнению Ф. Е. Василюка, может быть найден в смене той теории, на которой может строиться современная психологическая практика. Такое основание он видит в психотехнической теории. Отмечая принципиальное различие традиционного и нового подходов, автор пишет, что в психотехническом познании происходит парадоксальный для классической науки методологический переворот: метод здесь объединяет участников взаимодействия (субъекта и объект познания – в неадекватной старой терминологии) (Василюк Ф. Е. От психологической практики к психологической теории // Московский психотерапевтический журнал. 1992, № 1, с. 20–21; Методологический смысл психологического схизиса// Вопросы психологии. 1996, № 6, с. 32–33). А. Г. Асмолов обратил внимание на своеобразное положение современной психологии, метафорически описывая его формулой старых русских сказок: «Поди туда – не знаю куда, найди то – не знаю что». По его мнению, ведущей наукой о человеке в XXI в. имеет шанс стать практическая неклассическая психология, вырастающая из работ школы Л. С. Выготского, А. Н. Леонтьева и А. Р. Лурия. В качестве примера он показывает, как практическая психология становится фактором конструирования вариативного развивающего образования (Асмолов А. Г. XXI век: психология в век психологии // Вопросы психологии, 1995. № 1, с. 7). Обсуждение данной проблемы продолжается и в начале XXI в. В частности, А. В. Юревич, рассматривая основные особенности методологического состояния психологической науки и описывая ее «комплексы», подчеркивает сильную зависимость психологии от социальных факторов и считает, что данная особенность лежит в основе одного из ее главных «комплексов» – практической неполноценности: «Принято считать, что академическая (исследовательская) психология непрактична, а практическая – ненаучна, т. е. это уже совсем другая психология, да и практические возможности последней невелики и уж во всяком случае несопоставимы с практическими возможностями, скажем, физики. В данной связи следует отметить, что при оценке практических возможностей психологии точка отсчета вновь неоправданно сдвинута – и опять на идеализированный образ естественных наук. Результаты практического воплощения естественнонаучного знания не так уж однозначны: самолеты падают, орбитальные космические станции выходят из-под контроля, атомные электростанции взрываются – и не только из-за чьего-то головотяпства, но и потому, что не все можно предусмотреть, а знание, полученное в процессе изучения «абсолютно идеальных» объектов, не всегда применимо к их реально существующим аналогам. Параллельно с преувеличением практических возможностей естественных наук, как правило, совершается ошибка и на другом полюсе – явно занижаются практические возможности психологической науки, заключенные даже не в так называемой практической психологии, а, во-первых, в том знании, которым обладает исследовательская психология, но не может его применять в силу различных социальных ограничений, и во-вторых, в том психологическом знании, которым обладает почти каждый» (Юревич А. В. Методологический либерализм в психологии // Вопросы психологии. 2001, № 5). Проблема соотношения теории и практики обозначается и при решении задач, связанных с подготовкой специалистов. В частности, В. А. Иванников отмечает, что «… работа психолога-практика, который не ограничивается решением прикладных задач учреждений и предприятий, а пытается помочь отдельному человеку справиться с проблемами, возникающими в его личной жизни, требует не только, и может, не столько владения ремеслом, сколько профессионализма в понимании человека. Увы, академическая психология не имеет прямого выхода к человеку, а создание жизненной психологии, у которой были бы свои понятия и методы исследования, теория и рекомендации практикующему психологу, еще только начинается» (Иванников В. А. Проблемы подготовки психологов // Вопросы психологии. 2006, № 1, с. 49). Неудивительно, что практическая психология в России стала активно развиваться в образовании, т. к. исторически данная сфера одна из первых притягивала внимание тех ученых, которые стремились реализовать научный потенциал в практике. Именно здесь существуют оптимальные возможности для предупреждения и предохранения развивающейся личности от возможных психологических проблем, оказания своевременной психологической помощи в решении возникающих внутренних трудностей, психологической поддержки в наиболее важные для становления личности периоды ее жизни. В этих работах было обращено внимание на необходимость создания в системе образования специальной психологической Службы, которая рассматривалась как: • одно из направлений педагогической и возрастной психологии, т. е. ее теоретико-прикладное направление; • психологическое обеспечение всего процесса обучения и воспитания; • непосредственная работа психологов в школе или ином детском учреждении.[7 - Дубровина И. В. Школьная психологическая служба. – М., 1991; Психологическая служба школы / Под ред. И. В. Дубровиной. – М., 1995.] В основе такого понимания психологической службы образования лежит представление о единстве основных аспектов, каждый из которых имеет свои задачи и требует определенной профессиональной подготовки: «Научный аспект предполагает проведение научных исследований по проблемам методологии и теории практической психологии… Отличие подобных исследований от академических заключается в том, что они не только выявляют те или иные психологические механизмы или закономерности, но и определяют психологические условия становления этих механизмов и закономерностей в контексте целостного формирования личности конкретного ребенка. Научный сотрудник, выполняющий такие исследования, ориентируется на практического психолога как основного своего заказчика. Прикладной аспект предполагает использование психологических знаний работниками народного образования. Главными действующими лицами этого направления выступают воспитатели, педагоги, методисты, дидакты, которые или самостоятельно, или в сотрудничестве с психологами используют и ассимилируют новейшие психологические данные при составлении учебных программ и планов, создании учебников, разработке дидактических и методических материалов, построении программ обучения и воспитания. Практический аспект службы обеспечивают непосредственно практические психологи детских садов, школ и других образовательных учреждений, задача которых – работа с детьми, группами и классами, воспитателями, учителями, родителями для решения тех или иных конкретных проблем… Организационный аспект включает в себя создание действенной структуры психологической службы образования.» Опыт работы в этом направлении привел к выводу о том, что все содержание работы практического психолога в условиях образовательного пространства является важной частью психологии развития, а целью деятельности психолога-практика является психологическое здоровье личности.[8 - Практическая психология образования / Под ред. И. В. Дубровиной. – СПб., 2004, с. 32–33.] Итак мы видим, что уже в 90-х гг. XX в. в отечественной психологии сложилась ситуация, в которой существует, по крайней мере, две линии, два пространства профессионального становления специалиста психолога: 1) практическая психология как прикладная отрасль, т. е. такая профессиональная деятельность, которая связана с приложением психологических знаний к различным сферам человеческой жизни, деятельностям, где они являются востребованными; 2) психологическая практика как непосредственная помощь человеку в решении тех внутренних проблем, которые рождаются из контекста его личной жизни, а не из задач какой-либо социальной сферы. В первом пространстве профессионального становления специалист-психолог действует по заказу определенной социальной сферы, конкретного ведомства и т. п. Здесь специалист-психолог должен выстраивать свою деятельность по законам и правилам того «чужого монастыря», в который со своим уставом не суются. Но, как показывает, например, анализ деятельности отечественной практической психологии в образовании, который проводят специалисты, стоящие у истоков организации этой деятельности или постоянно занимающиеся ее проблемами, здесь далеко не все так благополучно, как предполагалось.[9 - См., например: Берулава Г. А. Методологические основы деятельности практического психолога. – М., 2003; Битянова М. Пятое колесо // Школьный психолог. 2004, № 22; Все ли спокойно в датском королевстве? Интервью с И. В. Дубровиной // Школьный психолог. 2004, № 35; Пахальян В. Э. Каким должен или каким может быть психолог, работающий в условиях современного образования? // Вопросы психологии. 2002, № 6; Сартан М. Шесть проблем и одна тема // Школьный психолог. 2002, № 17, с. 103–112; Степанова М. А. Практическая психология образования: противоречия, парадоксы, перспективы // Вопросы психологии. 2004, № 4, с. 91–101.] В частности, М. Р. Битянова, анализируя трудности взаимодействия психолога и других специалистов, пришедших в школу в последние десятилетия, считает, что, внедрив в школу специалистов, ориентированных на развитие, мы изначально поставили их в объективное противоречие с целями и задачами системы и с теми, кто должен по долгу службы эти цели и задачи воплощать в жизнь.[10 - Битянова М. Пятое колесо // Школьный психолог. 2004, № 22.] Рассматривая эту проблему в более широком контексте, можно отметить, что во многом такое положение дел связано с объективными причинами, среди которых следует особо выделить: • несоответствие между принципами философии и психологии гуманизма, духом «Закона об образовании», декларациями о переходе от «школоцентрического» к «детоцентрическому» подходу в образовании и практикой их внедрения в образование; • неопределенность целей и предмета Службы практической психологии в системе МОРФ, специфики содержания работы педагога-психолога и его компетенций; • нескоординированность организационных и содержательных аспектов межпрофессиональной деятельности специалистов учреждений образования; • несоответствие компетенций, развивающихся в процессе профессионального обучения, и реальных требований практики к специалистам учреждений образования; • отсутствие или неопределенность критериев, соответствующих провозглашенным гуманистическим идеалам, при оценке деятельности специалистов. Такие же проблемы обнаруживаются и в других сферах. При этом мы не должны забывать и о личности субъекта профессиональной деятельности, его самосознании, чертах характера, переживаниях и т. п., что может значительно отличать его от других людей, в сфере деятельности которых он выполняет свои профессиональные обязанности. В частности, И. В. Дубровина, анализируя со своими сотрудниками причины трудностей в развитии практической психологии в образовании, пишет о таких качествах как «профессиональный снобизм», «неспособность видеть и понимать», «невысокая психологическая культура».[11 - Все ли спокойно в датском королевстве? Интервью с И. В. Дубровиной // Школьный психолог. 2004, № 35.] Во втором пространстве профессионального становления специалиста-психолога он сам формирует цели и ценности своей профессиональной деятельности, реализует их в профессиональных действиях и несет ответственность за результаты своей работы. Это изменяет и его отношение к людям, которых он обслуживает, и его отношение к самому себе и к участвующим в работе специалистам другого профиля и, главное, сам стиль и тип его профессионального видения реальности. Особо остановимся на проблеме культурной ответственности специалиста.[12 - В частности, интересующиеся профессиональным анализом данной проблемы могут почитать об этом в следующих источниках: Гришина Елена Николаевна Становление психологической культуры государственного служащего средствами развивающих игр. Дис. … канд. психол. наук. 19.00.13. Москва, 2001; Ковалевич Татьяна Федоровна Приобщение студентов к психологической культуре в высшем учебном заведении. Дис. … канд. пед. наук. 13.00.01. Красноярск, 1999; Колмогорова Л. С. Возрастные возможности и особенности становления психологической культуры учащихся. Дис. … д-ра психол. наук. М., 2001; Корнеева Алена Викторовна Трансформация психологической культуры личности на разных этапах вхождения в иноязычное пространство. Дис. … канд. психол. наук. 19.00.01. Барнаул, 2004; Лужбина Наталья Анатольевна Социальный интеллект как системообразующий фактор психологической культуры личности. Дис. … канд. психол. наук. 19.00.01. Барнаул, 2002; Селезнева Наталья Тихоновна Закономерности и факторы развития психологической культуры руководителей системы образования. Дис. … д-ра психол. наук. 19.00.13. Москва, 1997; Семикин Виктор Васильевич Психологическая культура в педагогическом взаимодействии. Дис. … д-ра психол. наук. 19.00.07. Санкт-Петербург, 2004; Смирнова Елена Евгеньевна Формирование психологической культуры педагогов в процессе повышения их квалификации. Дис. … канд. пед. наук. 13.00.08. Великий Новгород, 2002; Шубницына Татьяна Владиславовна Формирование психологической культуры студентов технических специальностей вуза: Дис. … канд. психол. наук. 19.00.07. Москва, 2004 и др.] В упомянутой ранее статье Ф. Е. Василюка обращается внимание на то, что чем больше развивается психология как особая социальная практика, тем более психологизируется культура. Автор отмечает, что в то же время идет встречный процесс «культуризации» психологии. От специалиста в психологической практике зависит, что будет искать человек с его помощью в своей душе.[13 - Василюк Ф. Е. От психологической практики к психологической теории // Московский психотерапевтический журнал. 1992, № 1.] В другом контексте видит эту проблему И. В. Дубровина. В частности, она обращает внимание не только на проблему психологической культуры специалиста, но и на проблему психологического образования в школе, которое, по ее мнению, направлено на овладение школьниками основами психологической культуры. Здесь обращается внимание на то, что психологические знания, которые сейчас есть у очень многих, – это еще не психологическая культура. Психологическая культура, по ее мнению, это психологические знания, оплодотворенные общечеловеческими гуманистическими ценностями. Автор констатирует, что сейчас в нашем обществе в большей степени востребованы психологические знания, чем культура. Это создает благоприятную почву для всевозможного манипулирования людьми. Большую популярность приобретают методики управления человеческим поведением и мышлением, основанные на знании психологии человека.[14 - Все ли спокойно в датском королевстве? Интервью с И. В. Дубровиной // Школьный психолог. 2004, № 35; Психологическая служба в современном образовании. Рабочая книга / Под ред. И. В. Дубровиной. – СПб., 2009, с. 72–73.] В целом, рассматривая условия эффективного решения специалистом профессиональных задач, она пишет: «Круг задач, который решает педагог-психолог, широк и многообразен. Качество решения этих задач зависит в значительной степени от уровня профессиональной и личностной культуры психолога» (Психологическая служба в современном образовании. Рабочая книга / Под ред. И. В. Дубровиной. – СПб., 2009., с. 67). Свое мнение о понимании термина «психологическая культура» высказал уже цитируемый ранее известный отечественный психолог Евгений Александрович Климов. Он предложил применять выражение, противоположное понятию «психологическая культура», – душеведческое невежество. «Не следует думать, что удовлетворительный уровень психологической культуры может возникнуть сам собой. Здесь требуется именно бум специальных просветительских усилий, которому должен систематически предшествовать и бум исследовательских усилий…» (Климов Е. А. Введение в психологию труда. – М., 1998, с. 310–311). Несколько в другом аспекте применяет обсуждаемый термин Б. Д. Парыгин. Он определяет социально-психологическую культуру личности как «культуру ее психического состояния, предполагающую способность человека к испытанию стрессом, или стрессоустойчивость, а, следовательно, достаточно высокий уровень психологической готовности к психической саморегуляции и самокоррекции всех форм и видов собственной жизнедеятельности. А это, в свою очередь, предполагает воспитание и самовоспитание внутренней собранности, готовности как к полному психологическому включению в действие, так и к снятию психического напряжения, релаксации… Не менее значимым компонентом названной культуры является коммуникативная культура деловых и межличностных отношений будущего специалиста». Последняя, по мнению автора, – это умения и навыки практического взаимодействия с людьми (Парыгин Б. Д. Социально-психологическая культура специалиста как одно из условий его готовности к предстоящей деятельности // Проблемы и перспективы высшего гуманитарного образования в эпоху социальных реформ. – СПб., 1998). Особенности развития практической психологии Чтобы понять особенности практической психологии, неразрывной связи ее целей и предмета с историей психологии в целом, необходимо обратиться к вопросу об истоках возникновения и характере становления этого направления. Анализ истории становления психологического знания показывает, что на протяжении веков педагогика и медицина представляли две главные области практического приложения психологических знаний. Но на рубеже XX в. психология была востребована в сфере производственной, трудовой деятельности. Здесь зарождалась психотехника (В. Штерн), которая понималась как использование психологии в экономике и промышленности. Можно говорить о том, что психология труда возникла на рубеже XIX и XX вв., когда формировались новые сложные виды трудовой деятельности, предъявившие повышенные требования к скорости реакции, однозначности восприятия и другим психическим процессам. На первоначальном этапе развития психология труда и ее проблематика входила в более широкую сферу психотехники. Дальнейшее ее развитие связано с индустриальной психологией (Мюнстерберг Г., 1913). Здесь на первое место ставились вопросы научного руководства предприятиями, профотбора и профориентации, производственного обучения, приспособления техники к психологическим возможностям человека и другие факторы повышения производительности труда.[15 - Ярошевский М. Г. История психологии. – М., 1976, с. 298.] Как одно из направлений традиционной психологии труда в связи с автоматизацией производства в 40-50-х гг. XX в. возникла и развивалась инженерная психология, основным объектом которой было исследование непосредственного взаимодействия человека с предметами и орудиями труда (инструменты, станок, конвейер, средства транспорта и т. п.). Первоначально задачи инженерной психологии сводились в основном к критическому анализу ошибок проектирования оборудования или подготовки операторов и выявлению факторов, влияющих на эффективность систем «человек-машина». Благодаря разработкам в этой сфере практической психологии, внутри нее интенсивно развиваются новые направления – авиационная и космическая психологии. Первая исследует и создает психологические основания эффективной деятельности человека в авиационных системах. Вторая же направлена на изучение психологических особенностей человека, проявляющихся в условиях космического полета, исследование зависимости этих особенностей от ряда специфических факторов (невесомости, гиподинамии, относительной сенсорной депривации и др.). В ее задачи входит поиск способов и методов оптимальной деятельности человека-космонавта в ходе подготовки и осуществления космических полетов; психологическое обеспечение стадии проектирования, разработки и создания пилотируемых космических летательных аппаратов с учетом особенностей и свойств человека; разработка специальных тренажерных устройств и имитаторов условий деятельности космонавта, которые с максимальной степенью приближения моделировали бы реальные условия и факторы космического полета. Но, как уже отмечалось выше, до нового времени практическое приложение психологических знаний было наиболее представлено в педагогике и медицине. Рубеж XIX–XX вв. характеризуется в этом плане тем, что в области педагогики появляются работы, в которых, с одной стороны, центр исследовательского внимания находится в педагогике, а, с другой, – все большее место занимают психологические данные, которые начинают играть роль неизбежных предпосылок. Именно в это время известный немецкий педагог И. Ф. Гербарт пишет о том, что для характеристики психологически ориентированных сочинений, в отличие от тех педагогических трактатов и статей, которые совсем не связаны с психологическим анализом, правильно будет употреблять термин «психологическая педагогика». В этот же период возникает и другой термин – экспериментальная педагогика, который предложил немецкий педагог и психолог Э. Мейман для обозначения исследований, ставивших целью всестороннее изучение ребенка и обоснование педагогической теории экспериментальным путем. Основная цель экспериментальной педагогики – дать общей педагогике эмпирическое основание. Данная отрасль науки развивалась из изучения детей, но у нее была особая практическая цель, а именно: исследовать влияние различных видов школьной работы на дидактически значимые качества школьников. Особое место в этом ряду занимали проблемы преподавания психологии. Можно сказать, что все эти новшества стали основанием для выделения позже особой отрасли психологии – педагогической психологии. В большинстве работ, посвященных становлению этой прикладной отрасли психологии, отмечается, что непосредственными предшественниками ее выделения в специальную область психологической теории и практики были френология (Ф. Галь) и месмеризм (Ф. Месмер). Их идеи нашли свое продолжение в работах Жана Шарко, а позже – Зигмунда Фрейда. Значительный вклад в становление этой отрасли психологического знания и практики внесли такие специалисты как П. Жане, Т. Рибо, Г. Роршарх, Э. Кречмер, К. Г. Юнг. Именно эти ученые и практики показали конкретную роль психологических феноменов в болезни и лечении человека. Благодаря данным работам появляется новая отрасль психологии – медицинская психология и определяется ее предмет – влияние психических факторов на возникновение, течение болезней, на процесс выздоровления человека. Сегодня медицинская психология наиболее ярко представлена в двух основных областях – клинике нервно-психических заболеваний и клинике соматических заболеваний. Формирование юридической психологии связывают с интенсивным развитием в конце XIX в. криминалистики и криминологии. Название данной отрасли психологии ввел в употребление в начале XX в. известный французский психолог Э. Клапаред, читавший курс по судебной психологии в Женевском университете. Становление юридической психологии также связывают с именем основоположника криминалистики – Ганса Гросса, который создал фундаментальный труд «Криминальная психология». Он отмечал необходимость особой отрасли прикладной психологии, чтобы знать правила, которые руководят психическими процессами в судебной деятельности. По его мнению такая психология занимается всеми психологическими факторами, которые могут идти в расчет при установлении и обсуждении преступления. Вплоть до первой половины XX в. данная отрасль психологии оставалась в основном эмпирической, описательной наукой, но уже с середины XX столетия она стала развиваться как полноценное самостоятельное направление. В этот период уже проводятся специальные работы, направленные на исследование психологических факторов преступного поведения, социальных и социально-психологических причин криминализации личности (Г. Тох, М. Липманн, Д. Абрахамсен, Р. Луваж, Н. Джонстон, Г. Тобс и др). Сравнительно «молодой» можно считать такую отрасль психологии, как «спортивная психология», которая направлена на реализацию психологических достижений в культуру подготовки спортсменов и команд. Здесь определяются психологические основы физической, технической и тактической подготовки, особенности достижения тренированности, спортивной формы, готовности к соревнованию, а также психологические предпосылки успешности соревновательной деятельности; ведется изучение психологических особенностей различных видов спорта, возрастных и индивидуальных особенностей формирования двигательных навыков и психолого-педагогических условий успешного освоения спортивной деятельности; исследуются психологические характеристики личности спортсмена, социально-психологические проблемы спорта. Спортивные психологи оказывают помощь в определении психологических аспектов того или иного вида спорта, в сотрудничестве с другими специалистами помогают людям в преодолении психологических трудностей, возникающих в ситуациях спортивной деятельности. Современный этап развития практической психологии отмечен интенсивным развитием политической психологии, психологии массовых коммуникаций и рекламы, кросскультурной и этнической психологии и др. Определяя направления практической психологии, специалисты обращают внимание на тот факт, что они неразрывно связаны с решаемыми в их рамках задачами. В частности, любой практикоориентированный психолог может содействовать другим лицам (специалистам, управленцам, клиентам и т. п.) в достижении некоторой более общей, не психологической цели. На этом основании мы можем различать сферы практического применения психологического знания специалистом. Например: • психолог на предприятии (в учреждении). Здесь он содействует достижению целей, поставленных перед предприятием (учреждением), успешному ведению дел, бизнеса (например, промышленный психолог, консультант по социально-психологическим вопросам, организатор и ведущий тренингов и т. п.); • психолог в образовательных учреждениях. Здесь он способствует образовательному процессу, решению задач эффективного (благополучного) развития внутреннего мира ребенка в тех или иных образовательных условиях (например, педагог-психолог, психолог ПМС-центра или центра профориентации и т. п.); • психолог в медицинских учреждениях. Здесь он принимает участие в создании и реализации психопрофилактических мероприятий, в постановке диагноза (особенно психиатрических и психосоматических больных) и немедикаментозном лечении (психотерапия и психокорекция). В то же время, обслуживая цели и задачи какой-либо сферы деятельности, практический психолог решает и собственно психологические задачи. По этому основанию можно выделить основные направления и виды деятельности практикоориентированного психолога. В частности, в большинстве пособий сюда относят: • психологическое консультирование; • психологическую коррекцию; • немедицинскую психотерапию. В одном из переведенных в конце XX в. на русский язык зарубежных учебных пособий в рамках прикладных отраслей психологии выделяются отдельные профессии, ставшие собственно профессиональной практикой специалиста с психологическим образованием. В частности, здесь идет речь о таких профессиях как клинический психолог, психолог-консультант, школьный и промышленный психолог, педагогический психолог, психолог-эргономист и др.[16 - Годфруа Ж. Что такое психология. В 2 т. Т. 1. – М., 1996, с. 102–107.] Анализ различных учебных пособий и справочников, выпущенных в свет за последние десятилетия, показал, что далеко не в каждом из них мы можем найти упоминание о практической психологии. В тех, где не только признается ее наличие, но и осуществляется попытка описания ее проявлений и специфики, мы встречаем самые различные определения: от тех, которые не проводят границы между прикладной и практической психологией, до тех, где практическая психология отождествляется с психотерапией. Наиболее корректное определение, которое нам встретилось в проанализированных источниках, выглядит следующим образом: «Практическая психология – это особый вид деятельности психолога, направленный на решение конкретной практической задачи и предполагающий получение психологической информации о конкретном человеке или группе людей, анализ полученной информации на основе знаний, полученных в фундаментальной или прикладной психологии, разработку (планирование) и реализацию воздействия (как психологического, так и непсихологического) на конкретного человека или группу людей с целью их изменения или изменения их поведения» (Психология. Учебник для гуманитарных вузов / Под ред. В. Н. Дружинина. – СПб., 2003, с. 44–45). Практическая психология в России В анализе особенностей развития практической психологии в России можно условно выделить три основных аспекта: 1) условия для зарождения практической психологии; 2) организационное оформление (формальная легализация) практической психологии; 3) своеобразие становления практической психологии. Первый аспект хорошо выделяется в контексте анализа конкретных этапов общей истории психологии. В данном случае можно говорить о том, что уже в конце XIX в. были сформированы необходимые условия для зарождения практической психологии в России. «Психология, – писали Л. С. Выготский и А. Р. Лурия в 1926 г., – прежде всего должна была оставить изучение отдельных, не связанных между собой и искусственно выделенных „элементов“ психической жизни, какими были „представления“, „восприятия“, „воля“, „ощущение“ и т. п., и обратиться к изучению поведения цельной личности, стать наукой о поведении личности, живущей в определенных условиях социальной среды».[17 - Выготский Л. С, Лурия А. Р. Предисловие // Шульце Р. Практика экспериментальной психологии, педагогики и психотехники. – М., 1926, с. 3–4.] Второй аспект касается, прежде всего, общественных и правовых аспектов организационного становления практической психологии. Здесь следует обратить внимание в первую очередь на документы, в которых провозглашается необходимость формального определения места и роли практической психологии, ее конкретного содержания и функций или констатируется правовой статус. Третий аспект проявляется в том, каким образом идет процесс становления практической психологии в каждый из моментов развития психологии в различных сферах человеческой деятельности. Вопрос о необходимости активной разработки практической психологии в России стал активно обсуждаться на первых форумах специалистов, организованных и проведенных в начале XX в. В частности, на таких как: • первый и второй Всероссийские съезды по педагогической психологии (1906; 1909); • второй и третий Всероссийские съезды по экспериментальной педагогике (1913; 1916); • первый и второй Всероссийские съезды по психоневрологии (1923; 1924); • Всесоюзная конференция по психофизиологии труда и профотбору (1927); • Всероссийский педологический съезд (1927); • Всесоюзный съезд по изучению поведения человека (1930); • Всесоюзный съезд по психотехнике (1931). После известного постановления ЦК ВКП(б) «О педологических извращениях в системе наркомпросов» (1936) процесс развития отечественной практической психологии был надолго приостановлен. В начале XX в. в контексте общих тенденций развития психологии в России особое значение для предмета нашего обсуждения имеют те ее отрасли, в рамках которых зарождается и получает свое дальнейшее развитие психологическая практика. Кратко охарактеризуем эти отрасли и специфику их развития. Психология труда и психотехника. Психология труда с момента своего зарождения использовала ценные завоевания, имевшиеся в развитии русской общественной мысли, отечественной психологии и физиологии. В частности, работы И. М. Сеченова, который большое внимание уделял прикладным аспектам физиологии и психологии труда.[18 - Ярошевский М. Г. Психофизиология труда и принцип деятельности в советской психологии // Вопросы психологии. 1977, № 6, с. 3–15.] При рассмотрении проблем истории отечественной психологии труда отмечается, что с самого начала развитие прикладных отраслей психологической науки сталкивалось с серьезными противоречиями между методологией, на которой они строились, и конкретным социальным заказом. Очень ярко это проявилось в становлении психотехники, которая рассматривалась как научное движение, содержанием которого было приложение психологии к решению практических вопросов (Мунипов В. М., 1983). Важно подчеркнуть, что для психотехники был характерен широкий диапазон решаемых задач: от профессионального отбора и профессиональной консультации до профессионального обучения, рационализации труда и борьбы с профессиональным утомлением и несчастными случаями, создания психологически обоснованных конструкций машин и инструментов, а также – психической гигиены, психологии воздействия (плакат, реклама, кино и т. д.), психотерапии. Анализируя особенности становления отечественной психологии труда многие специалисты отмечают, что кроме общих с психологией теоретических проблем перед прикладными отраслями вставали проблемы методологического плана, обусловленные спецификой их возникновения и развития. В частности, общей для психотехники и других прикладных отраслей психологии является проблема двух источников возникновения – технического и психологического. Эти два источника с самого начала выдвинули на первый план методологические проблемы соотношения технических знаний и знаний о человеке в ее структуре. Рассматривая специфику становления прикладного психологического знания, специалисты подчеркивают, что отмеченная особенность возникновения и развития психотехники наблюдается и при формировании инженерной психологии и эргономики в современных условиях. По их мнению, развитие современной техники и производства в целом выдвинули ряд проблем, которые были связаны с человеческим фактором. Но к их решению ни психология труда, ни другие науки о трудовой деятельности не были готовы. Именно поэтому за это дело в то время взялись представители технических наук, инженеры и конструкторы. Само по себе это явление имеет принципиальное значение, по крайней мере, в трех отношениях: • оно свидетельствует о том, что проблемы человеческого фактора органически связаны с техническими проблемами; • данное явление способствует сближению технических наук и наук о трудовой деятельности; • оно стимулирует развитие наук о трудовой деятельности и, в частности, методов исследования.[19 - Ломов Б. Ф. О состоянии и перспективах развития психологической науки в СССР // Психологическая наука в социалистических странах. – М., 1981, с. 130.] В советский период основной областью практического применения психологии стали организация, рационализация и оздоровление труда. Ведущей отраслью здесь была психотехника (И. Н. Шпильрейн, С. Г. Геллерштейн, Н. Д. Левитов, А. М. Мандрыка, А. А. Толчинский, М. Ю. Сыркин и др.). Именно психотехника нашла себе применение в ряде разделов народного хозяйства, и прежде всего в промышленности, на транспорте, в торговле, на предприятиях связи, в системе ФЗО, в деле политехнизации средней школы и т. д. Специалисты отмечают, что психотехническое движение 20-30-х гг. XX в. представляло сложное и противоречивое явление. Оно выходило за рамки лабораторных психологических исследований и смыкалось, во-первых, с движением за научную организацию труда, реконструкцию и совершенствование производства, а во-вторых, с нарождавшимися проблемами целого комплекса медико-биологических дисциплин.[20 - Психология труда. Информационный бюллетень. № 17, 18. В 2 ч. – М.: Институт конкретных социологических исследований, 1969.] Но под давлением практики пробивалась тенденция к психологическому изучению предметной трудовой деятельности. Ведущими специалистами того времени обращалось внимание на синтетическую природу психологического анализа трудовой деятельности, отправного пункта многих психотехнических исследований. «Только… совмещая чисто профессиографические задачи с интересами биомеханики, охраны труда и НОТа, – психологический анализ профессий приобретает теоретико-практическую значимость. В то же время, иллюстрируя единство в многообразии отдельных нотовских проблем, такого рода анализ вскрывает объективную ценность, хотя и многопланового, но не эклектического в дурном смысле, и единство внутреннего содержания спаянного методического подхода к общей проблеме научной организации труда и производства» (Шпилърейн И. Н. Предисловие // Трудовой метод изучения профессий. – М., 1925, с. 172). Как известно из истории отечественной психологии, на определенном этапе идеология возобладала над наукой, что привело к перечеркиванию всех достижений отечественных специалистов и к ликвидации практически всей прикладной проблематики. В частности, в 1936 г. закрываются все лаборатории по промышленной психотехнике и психофизиологии труда, в значительной степени свертывается работа ЦИТа и местных институтов труда и т. д. Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/viktor-pahalyan/psihodiagnostika/?lfrom=334617187) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом. notes Примечания 1 Использование новейших средств, техник и развитие перспективных технологий которые (в множестве возможностей достижения цели) уже сейчас сопоставимы по силе действия с собственными законами движения Мира. 2 И сама субъективно «окрашенная» в процессе решения задачи. 3 В противовес реальным экспериментам. 4 Руководители проекта: доктор психологических наук, профессор Ю. М. Забродин, доктор физико-математических наук, профессор Г. С. Осипов. 5 Подробнее об этом см.: Часть 2. Раздел 2 данного пособия. 6 См., например: Асмолов А. Г. XXI век: психология в век психологии // Вопросы психологии. 1995, № 1; Василюк Ф. Е. Методологический смысл психологического схизиса // Вопросы психологии. 1996, № 6; Василюк Ф. Е. От психологической практики к психологической теории // Московский психотерапевтический журнал. 1992, № 1; Забродин Ю. М. Проблема разработки практической психологии // Психологический журнал. 1980, т. 1, № 2; Забродин Ю. М. Развитие советской психологии и задачи психологической службы // Психологический журнал. 1984, т. 5, № 6; Климов Е. А. Гипотеза «метелок» и развитие профессии психолога // Вестник Московского ун-та. Сер. 14, Психология. 1992, № 3, с. 3–12; Психологическая служба в школе (круглый стол) // Вопросы психологии. № 2, 3-1979; № 3, 4-1982; Юревич А. В. Системный кризис в психологии // Вопросы психологии. 1999, № 2; Юревич А. В. Методологический либерализм в психологии // Вопросы психологии 2001, № 5 и др. 7 Дубровина И. В. Школьная психологическая служба. – М., 1991; Психологическая служба школы / Под ред. И. В. Дубровиной. – М., 1995. 8 Практическая психология образования / Под ред. И. В. Дубровиной. – СПб., 2004, с. 32–33. 9 См., например: Берулава Г. А. Методологические основы деятельности практического психолога. – М., 2003; Битянова М. Пятое колесо // Школьный психолог. 2004, № 22; Все ли спокойно в датском королевстве? Интервью с И. В. Дубровиной // Школьный психолог. 2004, № 35; Пахальян В. Э. Каким должен или каким может быть психолог, работающий в условиях современного образования? // Вопросы психологии. 2002, № 6; Сартан М. Шесть проблем и одна тема // Школьный психолог. 2002, № 17, с. 103–112; Степанова М. А. Практическая психология образования: противоречия, парадоксы, перспективы // Вопросы психологии. 2004, № 4, с. 91–101. 10 Битянова М. Пятое колесо // Школьный психолог. 2004, № 22. 11 Все ли спокойно в датском королевстве? Интервью с И. В. Дубровиной // Школьный психолог. 2004, № 35. 12 В частности, интересующиеся профессиональным анализом данной проблемы могут почитать об этом в следующих источниках: Гришина Елена Николаевна Становление психологической культуры государственного служащего средствами развивающих игр. Дис. … канд. психол. наук. 19.00.13. Москва, 2001; Ковалевич Татьяна Федоровна Приобщение студентов к психологической культуре в высшем учебном заведении. Дис. … канд. пед. наук. 13.00.01. Красноярск, 1999; Колмогорова Л. С. Возрастные возможности и особенности становления психологической культуры учащихся. Дис. … д-ра психол. наук. М., 2001; Корнеева Алена Викторовна Трансформация психологической культуры личности на разных этапах вхождения в иноязычное пространство. Дис. … канд. психол. наук. 19.00.01. Барнаул, 2004; Лужбина Наталья Анатольевна Социальный интеллект как системообразующий фактор психологической культуры личности. Дис. … канд. психол. наук. 19.00.01. Барнаул, 2002; Селезнева Наталья Тихоновна Закономерности и факторы развития психологической культуры руководителей системы образования. Дис. … д-ра психол. наук. 19.00.13. Москва, 1997; Семикин Виктор Васильевич Психологическая культура в педагогическом взаимодействии. Дис. … д-ра психол. наук. 19.00.07. Санкт-Петербург, 2004; Смирнова Елена Евгеньевна Формирование психологической культуры педагогов в процессе повышения их квалификации. Дис. … канд. пед. наук. 13.00.08. Великий Новгород, 2002; Шубницына Татьяна Владиславовна Формирование психологической культуры студентов технических специальностей вуза: Дис. … канд. психол. наук. 19.00.07. Москва, 2004 и др. 13 Василюк Ф. Е. От психологической практики к психологической теории // Московский психотерапевтический журнал. 1992, № 1. 14 Все ли спокойно в датском королевстве? Интервью с И. В. Дубровиной // Школьный психолог. 2004, № 35; Психологическая служба в современном образовании. Рабочая книга / Под ред. И. В. Дубровиной. – СПб., 2009, с. 72–73. 15 Ярошевский М. Г. История психологии. – М., 1976, с. 298. 16 Годфруа Ж. Что такое психология. В 2 т. Т. 1. – М., 1996, с. 102–107. 17 Выготский Л. С, Лурия А. Р. Предисловие // Шульце Р. Практика экспериментальной психологии, педагогики и психотехники. – М., 1926, с. 3–4. 18 Ярошевский М. Г. Психофизиология труда и принцип деятельности в советской психологии // Вопросы психологии. 1977, № 6, с. 3–15. 19 Ломов Б. Ф. О состоянии и перспективах развития психологической науки в СССР // Психологическая наука в социалистических странах. – М., 1981, с. 130. 20 Психология труда. Информационный бюллетень. № 17, 18. В 2 ч. – М.: Институт конкретных социологических исследований, 1969.
КУПИТЬ И СКАЧАТЬ ЗА: 129.00 руб.