Сетевая библиотекаСетевая библиотека

Рабыня в тюрьме на краю вселенной

Рабыня в тюрьме на краю вселенной
Рабыня в тюрьме на краю вселенной Эндлесс Рейн Желая узнать правду об убийстве брата-детектива, я проникла в галактическую тюрьму, куда вел нащупанный им след. Здесь дозволено все: избить, изувечить, изнасиловать. И кто знает, как быстро бы я сошла с ума от групповых забав заключенных, если бы тот, кого зовут королем тюрьмы, не захотел взять меня себе как вещь. Бесправную, молчаливую, обязанную делать все, что ей прикажут… иначе ее выбросят на потеху другим. Я должна узнать правду любой ценой! Но что делать, если единственные, кого мне теперь следует опасаться в этом месте – король тюрьмы и главный надзиратель? Содержит нецензурную брань. Глава 1. Пламя мести Я сделала всего один шаг, и за мной гулко захлопнулись врата ада. Впереди виднелись лишь семь его кругов… на которые я сама себя обрекла! Совершенно сознательно и по доброй воле. Потому что лишь так у меня был шанс узнать правду. «Звездный крест» – самая страшная, самая жестокая и самая надежная тюрьма, изолированная космическая станция. Если верить слухам, которые ходят по галактике, в ней царят порядки настолько зверские, что недостаточно сильные для этого места либо умирают, либо ломаются, становясь безвольными зомби, игрушками для тех, кто оказался позубастее. И попасть в нее действительно значит ощутить крест, поставленный на твоей жизни. Отсюда не возвращаются, в «Звездный крест» сажают пожизненно, и здесь оказываются только отъявленные мерзавцы… либо те, кого кто-то очень и очень влиятельный захотел навеки упечь в самое сердце преисподней. Что же касается меня, то я не являюсь ни отмороженной преступницей, ни жертвой богатого хозяина жизни, по каким-либо причинам решившего от меня избавиться самым бесчеловечным образом. Моя причина нахождения здесь совершенно иная, и лично для меня она была достаточно веской, чтобы сфабриковать для самой себя ложное обвинение в нашумевшем массовом убийстве, по которому меня упекли сюда. Официально – пожизненно. Но как только я узнаю то, что мне нужно, и что можно узнать только здесь, Трид, моя подруга-адвокат, сразу же пустит в ход улики, безоговорочно доказывающие мою невиновность, и меня быстро вытащат отсюда. Только вот прежде я, как бы тяжело ни было, должна узнать правду о смерти моего старшего брата. Арон был мне не просто самым дорогим человеком, но и единственным существом во вселенной, имевшим для меня значение. Я, конечно же, любила и наших родителей, и других родственников, и нескольких своих друзей. Но никто из них не мог и близко сравниться с тем, насколько важен был для меня мой брат. Потому я не думала ни о боли, которую причинила им своим безумным планом, ни о том кошмаре, что мне предстоит пережить самой. Все это меркло рядом с агонией, поглотившей меня из-за убийства Арона… которая разожгла во мне желание отомстить настолько яростное и неудержимое, что уже не существовало ничего, способного остановить меня. И вот эта самая жажда мести стала главной движущей силой для расследования, которому я полностью себя посвятила. Вскоре мне удалось разнюхать то, чего так и не узнала полиция, и дело сдвинулось с места. В результате я выяснила, что в гибели брата были замешаны торговцы звездным взрывом – самым популярным наркотиком в галактике. Качественный препарат стоил бешеных денег и распространялся только среди тех, кто мог себе это позволить. Зато порошок качеством похуже был доступнее, и его активно употребляли всякие отбросы, готовые на какие угодно преступления ради новой дозы. Их не волновало, что звездный взрыв паршивого качества часто приводил к сердечным приступам, кровоизлияниям в мозг, смерти от удушья, либо нервному параличу. А если какому наркоману и везло на этот счет, рано или поздно он все равно умирал от оседающих в теле токсинов, которые возможно было вывести лишь за очень большие деньги. Увы, по части привыкания звездный взрыв тоже держал уверенное лидерство среди всех возможных наркотических веществ. Тем не менее, желающих отравить себя этой дрянью не убавлялось. Говорят что те, кто попробовали ее, ощущали нечто настолько потрясающее, что рядом с этим кайфом меркла вся вселенная. Так что причастные к сему бизнесу, которым удавалось устоять перед соблазном самим подсесть на звездный взрыв, были неприлично богаты. Ну а тот, кто стоял на вершине пирамиды, был теневым королем галактики. Официально полиция вела борьбу с наркоторговцами. Вот только все это было лишь ширмой, чтобы создать картинку для прессы. По факту, не задерживали никого крупнее распространителей, правящих балом торговли низкокачественной дурью в пределах района. Это была мелочь, пожертвовать которой являлось обычным делом ради стабильной работы системы. На их места радостно выбирались новые пешки, напрасно мечтающие однажды дойти до противоположного конца шахматной доски. Действующий порядок устоялся и мало изменился за последние три сотни лет. Но, увы, Арон был тем редким видом принципиальных хороших копов, которые не могли смотреть на подобное сквозь пальцы! Работа детектива стала его мечтой с малых лет, и несмотря на все несправедливости, что настигли брата во взрослом мире взрослых правил, он не собирался так просто отступать от своих идеалов. Именно это и привело его к смерти. Ни у кого из знавших брата не было даже капли сомнений в том, что пробираясь по лестнице к истокам звездного взрыва, Арон узнал слишком много, и потому его убрали. Вместе с напарником, который был единственным, с кем брат делился полной информацией. Последнему, кстати, повезло еще меньше – вместе с ним убили его жену и двоих детей, младшенькому не исполнилось и года. Арона от подобной участи спасло лишь отсутствие жены и детей. Оплакав брата, я принялась воплощать затею, показавшуюся совершенно самоубийственной тем немногим, кому я о ней сообщила – начала расследование его смерти. Чтобы узнать, кто убил Арона, я должна была выяснить, до чего же он докопался в своем деле. И вот, в результате, тоненькая ниточка фактов и полунамеков привела меня в «Звездный крест». По всем остальным направлениям я утыкалась в тупик, и сомнений не оставалось: только проникнув туда, я сумею продвинуться в своем расследовании и найти убийцу моего брата. Тогда я любой ценой дотянусь до этого ублюдка, и моя месть свершиться. А что будет дальше – меня не волновало. Так я, при помощи Трид, повесила на себя взрыв в столичном космопорту империи Сайгар, получив пожизненный билет в самое ужасное место галактики. И теперь, вместе с одиннадцатью другими заключенными из последней партии «новоприбывших», – потупив взгляд, дабы не вызывать подозрений, – размеренным шагом направлялась по длинному, ярко освещенному коридору. Вскоре нас остановили, приказали раздеться и начали проводить чрез стерильный сухой душ, чтобы в тюрьму не проникла никакая лишняя зараза. Каждому дали набор таблеток, приказав выпить. Тщательный медосмотр и лечение от заразных заболеваний приговоренные проходили перед отправкой на станцию, так что сейчас была лишь профилактическая мера. После этого нам выдали тюремную форму и приказали одеться в нее. Как ни странно, не стали стричь, так что мои огненно-рыжие волосы до лопаток остались при мне, заплетенные в тугую толстую косу. Когда со всем этим было покончено, нас повели дальше. И минуту спустя меня оглушил гул, с которым новичков встретили заключенные, уже давно ставшие частью этого места. Однако первым, на что задержался мой взгляд, был не какой-нибудь жуткий элемент грязного общего зала, не один из множества заключенных, собранных сюда со всей галактики, и даже не охрана, стоявшая перед нами. Потому что в считанных метрах от нас, не обращая внимания на главного надзирателя и его свиту, покрытый синей чешуей мускулистый мужчина насиловал прижатую к стенке женщину с красной кожей и длинным, похожим на толстый кнут хвостом. Хотя… не знаю, можно ли применить термин «насиловал» к жертве, которая совершенно не сопротивлялась? Просто стояла, глядя куда-то в сторону абсолютно безучастным, пустым взглядом. И когда мужчина, закончив, вышел из нее, она лишь пошатнулась, опираясь ладонями на холодную, грязную серую стену, застегнула свои штаны и поплелась в случайном направлении. Несколько секунд спустя женщина молча опустилась на стоявшую у стены скамейку и без малейших эмоций уставилась в пустоту. – Мое имя Альден Шнейр, и вы можете считать меня богом в этом аду. Не буду многословен, – холодно проговорил главный надзиратель, одетый в черный китель с серым кантом и погонами на широких плечах. С его строгого, словно высеченного из камня красивого лица на нас смотрели жестокие серые глаза. Черные волосы были коротко пострижены, на голову надета фуражка со стальной эмблемой в виде звезды, перечеркнутой крест-накрест. В руках, затянутых в черные кожаные перчатки, был зажат контурный хлыст. – Здесь, в «Звездном кресте», заключенным позволено делать друг с другом все, что им вздумается, кроме убийства. За него, в случае обнаружения виновного, будет строгое наказание, которое определит комиссия, изучившая обстоятельства смерти. Каждая из ваших шкур у нас на учете, и за них мы должны отчитываться. Что же касается всего остального, пеняйте на себя. То, что будет здесь с вами происходить, зависит лишь от того, насколько высоко вы взберетесь среди других заключенных. Сумеете стать кем-то в обществе мразей и отбросов – мои поздравления. Не сумеете – вас будут избивать и насиловать, сколько кому захочется. В этом ограничений нет ни для кого. За медицинской помощью можете обращаться в санчасть, если сумеете до нее доползти. Каждой женщине раз в сутки будет выдаваться одна таблетка противозачаточного, которую она может принять, либо смыть в унитаз и родить очередного ублюдка. Если он доживет до своего рождения, то отправится в приют на ближайшей планете, а мамаша продолжит веселиться в нашей милой семье. Первую вам уже выдали в базовом списке препаратов, который вы приняли по пути сюда, так что можете смело пускаться во все тяжкие. Душевые, камеры и залы отдыха общие для мужчин и для женщин. Каждый из заключенных получает подушку, матрас, одеяло, полотенце и тюремную форму. Стирка постельного белья – раз в месяц. Стирка одежды и полотенец – раз в неделю. Чистка матрасов и подушек – раз в три года. Новая одежда выдается раз в год. Испортите свою – имеете доступ к мастерской, где вам выдадут нитки и иголку, чтобы зашить ее. Если форма придет в полную негодность раньше, чем через год – можете заработать себе новую, выполняя поручения завхоза. Но не надейтесь, что сможете раздвинуть перед ним ноги, и все получить – он и так имеет право отодрать любого из вас, если захочет. Так что напрягаться все равно придется, и не думайте, что отделаетесь легко. Кормежка три раза в день, по десять минут, после сдаете посуду. Не успеете пожрать за эти десять минут, или опоздаете – ваши проблемы. В какой камере поселиться – решаете сами… если, конечно, старожилы не решат за вас. Можете менять камеру хоть каждый день, всем плевать. Главное, сообщайте коменданту о переездах, и носите с собой свое барахло, вместе с матрасом, подушкой и постельным бельем. На этом все, приятного времяпрепровождения, – хмыкнул надзиратель с холодным цинизмом, прежде чем четким, вымуштрованным шагом покинул общий зал вместе со своей свитой. Глава 2. Правила собственности Еще до того, как за надзирателями захлопнулась дверь, я огляделась и поймала на себе бесчисленное множество жадных взглядов. Именно в этот миг мне, наверное, впервые стало по-настоящему страшно. Я знала, что местные порядки жестоки. Однако даже подумать не могла, что надзиратели дают заключенным добро на избиения и изнасилования. Да, после смерти Арона я была уверена, что мне уже на все наплевать, в том числе и на несколько изнасилований в стенах тюрьмы. Тем не менее, если речь шла о том, чтобы регулярно становиться забавой для сотен мужчин… не уверена, что при таком раскладе мне попросту удастся оставаться в здравом уме. Первой стала прибывшая со мной слегка полноватая молодая женщина с фиолетовым оттенком кожи и ярко-желтыми глазами. Она пыталась сопротивляться, когда выскочивший из толпы двухметровый зеленокожий мужчина с костным наростом, подобным черепаховому панцирю на спине (в котором я узнала коренного обитателя планеты Ценсея) грубо схватил ее. Бедняга даже шипела, отбивалась, угрожала. Только вот ценсеятца это, похоже, лишь раззадорило! Схватив женщину за горло одной рукой, второй он грубо стащил с нее штаны, припер спиной к стенке, закинул ее пухлые ноги себе на бедра и вонзил в жертву высунувшийся из-под панциря толстый полуметровый орган, головка которого была широкой, словно голова разозлившейся кобры! Он однозначно был слишком большим для ее тела не только по длине, но и в толщину. От того каждый раз, когда внушительный орган вторгался в женщину, она не могла сдержать криков не только злости и унижения, но и невыносимой боли. Как я успела заметить, в «Звездном кресте» народ собрался самый разношерстный. Были среди них и те, кто являлся представителем типичной человеческой расы в исходном фенотипе. Хоть человечество уже давно ступило за пределы Земли, но таковые, как ни странно, не только не переводились, но и не шибко уступали по численности всем остальным. Так же в этом месте мельтешило множество представителей тех рас, далекие предки которых были выходцами с Земли. Но когда они колонизировали те или иные планеты, то со временем эволюция взяла свое, и их фенотип изменился, в большей или меньшей мере адаптируясь под условия заселяемых планет. У некоторых эти отличия были совсем незначительными, в то время как другие и вовсе почти не имели ничего общего с людьми. Кроме того, на глаза мне здесь попалось немало представителей народов, не имевших с человечеством ничего общего. В пределах нашей галактики таких было всего двое, и оба относительно малочисленные. Но поскольку «Звездный крест» находился в пограничных секторах, то сумел «собрать в коллекцию» и несколько представителей инопланетных народов из других галактик. Когда ценсеятец закончил со своей жертвой и швырнул всхлипывающую женщину на пол, ее тут же подхватил мускулистый лысый мужчина с тремя выбитыми зубами. В то время как массивная женщина двух с половиной метров ростом схватила за шкирку молодого человеческого парня с жестким взглядом. Парнишка в ответ попытался ударить ее, но цепкие щупальца, росшие по бокам на бедрах женщины, словно хлысты, обвили его руки и ноги. После этого заключенная, ухмыляясь, сняла с себя штаны, под которыми оказался длинный, но относительно тонкий член. Так значит, она горейланка, представитель расы гермафродитов? Тем временем женщина, изнасилованная ценсеятцем, уже перешла к третьему. Но следующего из новичков никто не трогал, пока горейланка не закончила со своим. – Приветствую в нашем раю, юная леди, – внезапно услышала я грубый голос за своей спиной. И, вздрогнув, оглянулась, увидев возле себя высокого, мускулистого мужчину человеческой расы, со светлыми волосами, собранными в короткий хвост. Его красивое лицо было рассечено большим белым шрамом, тянувшимся наискось ото лба до левого уголка губ. Что? Меня уже… сейчас… – Смотрю, белочка, ты уже дрожишь от страха? – с издевкой прошептал мужчина, склонившись над самим моим ухом. Белочка? Никогда не задумывалась, что меня можно ассоциировать с этим земным животным. Конечно, я всегда была миниатюрной и ловкой, с большими темно-карими глазами, слегка заостренными ушами (вероятно, кто-то из моих дальних родственников в каком-то колене решил разбавить кровь человеческой расы в наших жилах союзом с кем-нибудь из жителей других планет). Тем не менее, мысли о белке ни разу не приходили мне в голову. – Знаешь, а ты мне нравишься, – ухмыльнулся мужчина, проведя указательным пальцем по моей шее. – Как тебя зовут, белочка? – Райна Астрон, – механически ответила я вместо того, чтоб хотя бы напоследок проявить гонор и плюнуть ему в лицо. Черт, я ведь собиралась быть сильной, а не дрожать от страха с первых минут! – Райна… красивое имя, – задумался заключенный. В то время как групповое изнасилование новоприбывших продолжалось за моей спиной. И, как я увидела периферийным зрением, уже не ограничивалось классическим раскладом «один старожил на одного новичка». Были среди насильников и несколько матерых женщин, которые с азартом валили новеньких мужчин на пол, чтобы секунду спустя уже остервенело скакать на них, нанося при этом удар за ударом. – Весело им там, правда? – поинтересовался мой собеседник, своим дыханием беспокоя мои выбившиеся из косы пряди волос. – Ты как, хочешь присоединиться к этому веселью? Скажи мне честно, белочка. – Нет, – обессилено, и как-то по-глупому прошептала я упавшим голосом. Проклятье, почему я подыгрываю этому подонку, который решил лишний раз позабавиться со мной? – А вот придется. Если только… – неожиданно коварно протянул мужчина, накручивая рыжий локон на палец своей огромной сильной руки. – Знаешь, в этой тюрьме каждый имеет право отодрать кого угодно. Если, конечно, этот кто-то ему по зубам. Так вот, белочка, я из тех, кто не по зубам никому в этом месте. А у сильных, как ты догадываешься, всегда есть свои привилегии. В «Звездном кресте» некоторым статус позволяет иметь собственные вещи, находящиеся у них в полном распоряжении. Красивые, интересные им вещи. И никому даже в голову не придет к этим вещам прикоснуться. Так вот, белочка, я предлагаю тебе стать моей личной вещью. Тогда никто из заключенных не посмеет сделать тебе ничего – ни изнасиловать, ни ударить, ни даже нахамить. Потому что портить мои вещи не посмеет никто. Право на все это будет только у меня, – жадно прошептал он над самым моим ухом. – Это не значит, что я круглосуточно буду драть тебя, при этом избивая до полусмерти. Но у меня будет на это право. Ударить, изнасиловать, унизить, приказать сделать что угодно. И ты должна будешь безропотно покоряться. Иначе… плохие вещи выбрасывают, Райна, – холодно проговорил мужчина. – А здесь выброшенная вещь, лишенная защиты ее хозяина, моментально идет по рукам, – хмыкнул он, взглядом указав на вакханалию, продолжавшуюся с новоприбывшими. – Так что решай, хочешь ли ты быть моей личной послушной вещью? Или мы гордо вздернем наш маленький носик и отправимся на забавный аттракцион длиною в жизнь? Я всеми силами старалась не выдать того, как у меня подкосило ноги, и сдержать захватившую тело дрожь. Мне предлагали добровольно стать чьей-то собственностью – молчаливой, покорной, без права голоса. Выполнять все, что мне прикажут, какими бы унизительными ни были эти приказы. Хоть я и готовилась морально к суровой жизни в «Звездном кресте», но согласиться на такое было для меня немыслимо. Вот только вряд ли я смогу продолжать расследование, если сойду с ума после этого «посвящения». За которым, безусловно, последует еще не одна такая вот забава. Я, наверное, просто переоценила свою выдержку, когда решила пробраться сюда как заключенная. Если мне придется раз за разом переживать ЭТО… я либо просто свихнусь, превратившись в овощ, либо в слезах кинусь выходить на связь с Трид, и умолять ее вытащить меня отсюда. А значит, если я хочу добраться до убийц Арона, у меня только один выход. – Хорошо, я согласна, – прозвучал мой дрожащий голос, который я так старалась сделать потверже! – Очень рад слышать, белочка, – ухмыльнулся заключенный. – Тогда слушай внимательно. Сейчас я объявлю, что беру тебя себе. После этого ты встанешь передо мной на колени и скажешь: «Я, Райна Астрон, передаю себя в собственность Джену Лайрону и обещаю быть его послушной вещью». Затем спустишь свои штаны и упрешься руками вон в тот стол, а я тебя трахну. Да, именно, белочка, при всех. Чтобы каждый ублюдок в этой тюрьме увидел, как я закрепляю свое право собственности. Таковы местные порядки, не обижайся! Ты поняла меня? Я хотела что-то сказать, но ощущала тиски, сдавливающие мое горло, которые не позволяли выдавить из себя ни одного звука. Потому все, что мне удалось, это совсем слабо, едва заметно кивнуть. – Вот и хорошо, белочка. И не нужно так бледнеть! Еще не хватало, чтоб ты грохнулась в обморок до того, как я с тобой закончу, – хохотнул мужчина. Не чувствуя даже того, как дышу, я совершенно не сопротивлялась, когда он схватил мое запястье и, вскочив на стол (при этом сама я, споткнувшись, едва не упала и повисла на его сильной руке), громко крикнул: – Эй! Едва его мощный голос прокатился по огромному общему залу, отбившись от серых стен, все замолчали, устремив взгляды на мужчину. Даже те, кто в этот момент насиловали новичков, так и остановились. – Эту я забираю себе! – твердо заявил он, дернув меня за руку и немного приподнимая над землей, от чего мое плечо просто чудом избежало вывиха. Заключенные тут же расступились, и мужчина спрыгнул, уволакивая меня на пол. Грубым движением он поставил меня перед собой, отпустил, наконец, запястье, и с наглым выжиданием посмотрел в мои глаза, заставив тут же отвести взгляд. Сжав кулаки, я медленно, неуклюже опустилась на колени, ощущая, как под ними горит пол. Опустив голову, я растоптала всю свою гордость, чтобы смиренно проговорить: – Я, Райна Астрон, передаю себя в собственность Джену Лайрону и… – прошептала я, сбиваясь. – …И обещаю быть его послушной вещью. Подождав еще несколько секунд, я, пошатнувшись, поднялась на ноги, чтобы подойти к столу, спустить с себя штаны и белье. Мои пальцы дрожали так сильно, что казалось, я случайно порву свое белье, оставшись и вовсе без него. И когда ладони, наконец, легли на крышку стола, пальцы так сильно вцепились в его край, что короткие ногти до боли вдавились в столешницу. Я слышала каждый шаг Джена за моей спиной. Как он ступал по грязному полу, как остановившись возле меня, расстегнул свои форменные штаны в черно-серую полоску. Как зашуршала их старая ткань, когда он доставал свой орган. То тяжело дыша, то и вовсе задерживая дыхание, я старалась отгородиться от всего происходящего, вот только проклятое сознание лишь острее воспринимало малейшее колебание воздуха вокруг меня! Его загрубевшая рука коснулась моей ягодицы, и шероховатые пальцы жестко скользнули по коже, замерев меж ног. Со всей силы закусив губу, я старалась просто не двигаться, когда его подушечки начали ерзать туда-сюда, пробуя на ощупь выступающую склизкую влагу. Медленно смакуя, толстый палец проник в меня – ненадолго, словно пробуя, какова я на ощупь. А после я ощущала тонкую влажную дорожку, которая тянулась от этого пальца по коже, когда Джен провел ладонью по моим бедрам, прежде чем ухватиться за них и грубо войти в мое тело! Внушительных размеров орган сразу же заполнил меня. И мне потребовались все мои силы, чтобы в панике не закричать, попытавшись вырваться! Я помнила, что должна быть «послушной девочкой», и не противиться, иначе он попросту отдаст меня на забаву всей тюрьме. Только вот взять себя в руки было слишком трудно! Впервые в мое тело проник другой мужчина. И он был так не похож на того, кто брал меня целых восемь лет, что это… пугало. Именно пугало. Другой размер, другие движения, другие ощущения. И совершенно другие, ни капельки не похожие чувства. Двигаясь во мне под всеобщие одобрительные улюлюканья, Джен пролез второй рукой под мою форменную рубашку и ухватился шершавой пятерней за маленькую грудь. Тяжело дыша, он сдавил сосок так сильно, что мне не удалось сдержать болезненный стон… вместе с которым по телу прокатилась постыдная волна наслаждения. Проклятье! Чертов адреналин. Никогда не думала, что вообще возможно испытать оргазм в таких условиях – когда бугай, который больше тебя раза в три, насилует на глазах у целой тюрьмы!.. Хотя, ну конечно же, не насилует! Я ведь совершенно «по доброй воле» встала перед ним со спущенными штанами, буквально попросив его сделать это со мной, чтобы все видели! – А ты, белочка, оказывается, еще и извращенка, – тихо засмеялся Джен над моим ухом, прежде чем властно прикусить его. – Вот так обкончаться, пока тебя дерут при всех… – выдохнул он, когда я ощутила пульсацию, с которой в меня выливалось его семя. Сильные, немного влажные от пота бедра замерли, прижимаясь ко мне, а пальцы с удовольствием сдавили мою кожу. Так прошло еще несколько секунд, прежде чем нависавшая надо мной гора мускулов вытащила из меня свое мужское естество. Возможно, я бы в этот момент просто упала на пол, не в силах держаться на ногах даже в таком виде, стоя раком и держась за стол. Но Джен вовремя подхватил меня и забросил себе на плечо, даже не поправляя моих спущенных штанов. – Теперь она – вещь короля этой тюрьмы. А я – так, для справки, – не люблю, чтобы кто угодно трогал мои вещи. Если у вас будут какие-либо возражения, можете приходить ко мне на частную беседу, – хмыкнул Джен, шлепнув меня ладонью по оголенным ягодицам. – Ну, а теперь я, наверное, покину вас, достопочтенные господа! Веселитесь дальше без меня, – саркастично засмеялся он. Только вот я уже не могла воспринимать ничего, происходящего вокруг, потому не понимала, куда он пошел, неся меня с собой. Мое воспаленное сознание, пылающее адским пламенем от унижения, ненависти и осознания собственной реальной беспомощности, полностью застлало все перед моими глазами черно-красной пеленой. Глава 3. Ищейка в оковах Не знаю, когда я пришла в себя и поняла, что лежу на койке, застеленной старой, но очевидно свежевыстиранной простыней. Попытавшись порыться в памяти, я смутно припомнила, как меня положили на нее и оставили одну. После этого мое сознание, очевидно не выдержав всей яркости эмоций от произошедшего, попросту отключилось на неопределенное время. Приподнявшись на локтях, я осмотрелась и поняла, что нахожусь в довольно просторной, строго обставленной камере. Здесь стояла двухэтажна широкая койка, и я лежала на верхней. Окон не было, источником освещения служила установленная на потолке лампа, яркость которой, очевидно, регулировалась. В углу стояли унитаз и рукомойник. Рядом с ними – небольшой письменный стол. Хозяина камеры я, что странно, заметила не сразу. Хотя, казалось бы, что может быть проще, чем заприметить такого громилу? Однако мне это удалось! Лишь приглядевшись, я поняла, что он на самом деле тихо-мирно расположился на нижней койке. При этом его крупные пальцы с легкостью скользили по голографическому экрану планшета, в который он полностью погрузился. – О, уже очнулась? – хмыкнул Джен, сворачивая экран и пряча устройство под матрас. – Хорошенько выспалась? – Сколько… я провалялась так? – робко спросила я, ощущая слабость, которая сковывала меня от тембра его голоса. – Достаточно, чтобы пропустить обед, – пожал плечами мужчина. – Но до ужина время еще есть, не переживай, белочка. И мой тебе добрый совет: жри все, что дают, не оставляй ни крошки. Потому что в этом месте далеко не факт, что поесть удастся всегда по расписанию. Мало что может случиться, и неизвестно, когда ты после этого снова окажешься в столовой во время раздачи. – Ясно, – прошипела я сквозь стиснутые зубы, сжимая пальцами матрас. Нужно не быть мямлей, собраться, поскорее сделать то, ради чего пробралась сюда! И тогда я смогу убраться из этого места к чертовой матери! – Мне можно немного прогуляться? – решилась спросить я. – Сколько угодно, – безразлично бросил Джен. – Тебя теперь здесь никто из заключенных не тронет. А вот с надзирателями не расслабляйся, белочка. И, естественно, не вздумай расставлять ноги перед кем-нибудь, кроме меня. Если попробуешь, я узнаю об этом, и тогда не завидую ни тебе, ни тому, на чей член ты запрыгнешь. Помни: ты моя вещ. Я же не люблю, чтобы мои вещи трогали. Уяснила? – Да, – сглотнула я, прежде чем слезть на пол со своего «этажа». Проводив меня насмешливым взглядом, Джен снова достал голографический планшет, казавшийся в этом месте экзотикой, и продолжил в нем копаться. Я же как можно тише и незаметнее начала пробираться по коридорам тюрьмы. Мне нужен был заключенный по имени Дорфин Рейзар. Именно он, если верить добытым мною сведениям, был последним информатором, с которым брат встречался перед своей смертью. И вскоре после того Дорфина упекли в «Звездный крест». С тех пор прошел уже почти год, однако сведений о его смерти в тюрьме не было, по отчетам он все еще был жив и отбывал свой пожизненный срок. А значит, у меня были все шансы встретиться с ним и узнать, что же он сообщил Арону. Вот только допросить его было не так-то просто. Не завалюсь же я к нему в камеру с прямыми расспросами! Да и найти его здесь казалось той еще задачкой. В файле личного дела, который мне удалось изучить благодаря щедрому гонорару знакомому хакеру Трид, была лишь фотография, сделанная при задержании. А вдохнув воздух этого места, я поняла, что здесь этот человек теперь может выглядеть совершенно по-другому, причем отпущенные волосы и борода были бы самыми незначительными изменениями. Тем не менее, у меня не оставалось другого выбора, кроме как попытаться. На удачу полагаться не стоило. То, что она не на моей стороне, я поняла, едва переступила порог общего зала. Следовательно, нужно усиленно работать головой. Если припомнить слова главного надзирателя, любой заключенный мог при желании сменить камеру, но притом должен был об этом отчитаться (хотя не думаю, что этим правом особо злоупотребляли). А значит, место его ночевки фиксировалось охраной в каком-то журнале. Каждая шкура здесь была на счету, и за ней внимательно следили, хоть на первый взгляд и складывалось впечатление хаоса. Возможно, сумей я добраться до этих данных, и там смогу отрыть по имени, где же нынче остановился мой клиент? Когда эта идея пришла мне в голову, уголки губ нервно дрогнули, потянувшись вверх. Конечно, у меня ведь сейчас как раз был повод для визита к коменданту! Скорее всего, Джен уже и сам сообщил ему, что я буду жить в его камере. Но я могла честно признаться, что не знала этого, потому что мне стало плохо, и отключилась на несколько часов сразу после «приветствия» новичков. Кабинет коменданта я отыскала довольно быстро. Пройдясь немного по коридорам тюрьмы, вышла в общий зал, где послонялась, слушая обрывки разговоров заключенных, не особо обращавших на меня внимание. После незаметно проследила за одним из них, и успешно оказалась в нескольких метрах от заветной двери. Когда тот, кто невольно провел меня сюда, вышел из комендантской и направился обратно в общий зал, я проскользнула в кабинет, оказавшийся серым и угнетающим, но в то же время чистым, опрятным. Казалось, каждая вещь здесь находится на своем месте, причем место это не на глазах у кого попало. Сам комендант был высоким, крепким светловолосым мужчиной в строгой черной форме, сидевшим за письменным столом. – Чего надо? – бросил он, даже не утруждаясь вставать. – Я из новичков, хотела сообщить о том, в какой камере остановилась, – стушевавшись, прошептала я, ощущая давление его колючего взгляда. А после, сглотнув, добавила: – Райна Астрон. – Да-да, тебя я уже отметил два часа назад, – холодно сказал мужчина. – Камера Джена Лайрона, 247-я. Можешь проваливать. Или ты еще что-то хотела? – Нет, спасибо, – ответила я сиплым голосом и поспешила покинуть кабинет. После чего, тяжело дыша, подперла спиной стену. Проклятье, еще раз убеждаюсь, что переоценила себя, пробираясь в это место! Мне не справиться с ним, с этими людьми. Я не могу им противостоять. Все они настолько сильнее, жестче и страшнее всего, с чем я имела раньше дело (даже с учетом того, что последний год был далеко не сахар)… Вот и сейчас все, что я смогла, это поджать хвост и убраться куда подальше! Причем он даже не стал доставать при мне устройство, в котором ведет журнал переселений заключенных. Так что я понятия не имею, где оно может лежать, и на какие замки заперто. Следовательно, если решусь как-то рискнуть и попробовать стащить его, сделать это будет еще сложнее. А с учетом того, что там явно установлена сигнализация… Ощущая себя полным ничтожеством, я отчаянно закусила губу и направилась обратно в общий зал. Где забилась в самый неприметный угол, какой только нашла, и принялась наблюдать за другими заключенными. Словно смутно надеялась, что это мне чем-нибудь поможет. Нет-нет, узнать среди них Дорфина в эти самые надежды никоим образом не входило! В конце концов, я отдавала себе отчет, что год в этом месте способен изменить кого угодно до неузнаваемости. Однако чего-то я, все же, ждала. Вдохновения? К моему величайшему удивлению, нечто вроде вдохновения ко мне действительно внезапно пришло! Наблюдая за узниками «Звездного креста», слоняющимися по общему залу, я случайно заметила краснокожую женщину с похожим на кнут хвостом, которая показалась мне знакомой. Наверное, это прозвучит странно – потратить пару минут на то, чтобы вспомнить женщину, которую видела всего лишь несколько часов назад, да еще и при таких ярких обстоятельствах. Тем не менее, здесь, наверное, сыграло роль желание в принципе забыть обо всем, что произошло со мной с того момента, как я переступила порог этой тюрьмы. Ее взгляд по-прежнему оставался пустым и безучастным, однако она не производила впечатления окончательно сошедшей с ума. Сломленной – да, безвольной – да. Но не чокнутой. Следовательно, был шанс, что она способна на нечто, отдаленно напоминающее конструктивный диалог. Решившись рискнуть, я покинула свой неприметный уголок и направилась к ней. На мое приближение заключенная отреагировала не сразу. Хотя что там, она далеко не сразу ответила на мое приветствие после того, как я села рядом с ней! Я уж было подумала, что поспешила с выводами, решив, что она в своем уме, когда женщина, наконец, отрешенно проговорила: – Ты что-то хотела? – Просто я здесь новенькая… – пробормотала я, растерявшись от неожиданности. – Да, я видела. И что? – бросила она, заставив меня в который раз сжать кулаки. Ну конечно, она видела! Как и все остальные. Так же, как я тогда видела ее. – Ничего такого, – вздохнула я после того, как сосчитала до пяти и медленно выпустила воздух из легких. – Мне показалось, что я рехнусь, если не найду здесь того, с кем можно было бы перекинуться парой слов. – И почему же вещь короля «Звездного креста» решила, что этим «кем-то» могу стать для нее я? – безучастно спросила женщина. – Даже не знаю, – соврала я. – Просто захотелось к тебе подойти. – Ты странная. – Думаю, все здесь, в той или иной мере, странные. – Возможно, – пожала плечами собеседница с каменным лицом. – Я работала воспитательницей в детском саду для отпрысков мажоров, – неожиданно заговорила женщина. – Мой малолетний сын вляпался в неприятности, и тогда мне дали выбор: либо его разрезают на куски у меня на глазах, либо я убиваю пятерых детей из списка. А после отрезаю им головы, запихиваю в рот каждой записку с посланием для их семей, и раскладываю оные на крыше детского сада. Когда я пришла сюда, меня драли с особым энтузиазмом. А этот ублюдок, которого я зачем-то родила, все равно подох чуть больше, чем через год после того. Подсел на звездный взрыв и скопытился от кровоизлияния в мозг. – Как-то все это не особо справедливо. – Умоляю тебя! В нашей жизни справедливость встречается настолько редко, что в нее остается только верить, словно в какого-то бога: не видя никаких доказательств того, что она реальна, просто принимать, будто она где-то есть, но невидима для наших глаз. – Меня зовут Райна. – Фрид, – коротко ответила заключенная, все еще не оборачиваясь ко мне, и рассматривая невидящим взглядом шумный общий зал. До вечерней кормежки оставалось около получаса, когда я закончила болтать с Фрид. И, похоже, вполне успешно расположила ее к себе! Конечно, все это займет куда больше времени, чем мне бы хотелось. Но вариантов получше у меня пока не было. Так что я решила придерживаться плана: втереться к Фрид в доверие, а после, как бы невзначай, в непринужденной беседе, выпытать у нее, как найти Дорфина. Она была из тех, кого регулярно пользовали все, кому не лень. Следовательно, должна была знать большинство (если не каждого) мужчин в этой тюрьме. В том числе и того, кто мне нужен. Фрид сидела в «Звездном кресте» не первый год, и хорошенько здесь все изучила за прошедшее время. Таким образом, у меня появлялся не только потенциальный указатель на нужного человека, но и универсальный «справочник», что было более чем неплохо. Все же, я не питала иллюзий на счет того, что Джен станет утруждать себя моей адаптацией в этом месте, и подробным объяснением тонкостей местных обычаев. Закончив на сегодня с Фрид, я направилась в камеру, где теперь обитала вместе с «королем тюрьмы». И, как ни парадоксально, едва открыв ее дверь, увидела картину, заставившую меня шокировано замереть, не зная, что делать дальше: так и продолжать стоять? Развернуться и убежать? Или, может, просто пройти в комнату, пытаясь не обращать на ЭТО внимания? Она стояла, упираясь ладонями в перила койки. Блондинистые волосы до плеч были растрепаны, штаны спущены, а рубашка расстегнута. На пухлых губах и пышной груди угадывались следы мужского семени – очевидно, эта женщина только что работала ртом, и часть вылилась из него, капнув на бледно-розовую, похожую на резину кожу. Что для нее, похоже, не было в списке вещей, на которые стоит обращать внимание. Носа на ее лице не было вовсе, большие глаза обладали ярко-красным цветом, а кончики длинных ушей причудливо завивались. Стоя позади нее, Джен интенсивно и сосредоточенно двигал бедрами. Причем делал это настолько грубо и неистово, что у меня сложилось впечатление, будто тогда, в общем зале, мне еще повезло, и он просто не разошелся в полную силу. А сейчас срывал злобу на этой женщине, которая пошло стонала с каждым его толчком. Которыми он, казалось, старался выбить из нее дух… только вот на выходе все равно получались лишь похотливые визги. Схватив женщину за взмокшие от пота золотистые волосы, Джен резко потянул ее на себя и ухватился второй рукой за подскочившую грудь. Его крупные большой и указательный пальцы с силой сдавили синий сосок, заставляя женщину заорать то ли от боли, то ли от наслаждения. – Еще, ваше величество! – закричала она, закатывая глаза. – Отдерите меня по самую глотку! Шлепнув своей огромной ручищей по тощему заду, Джен подхватил женщину за худощавые бедра, упал на стул, стоявший у письменного стола, и принялся поднимать и опускать ее на свой длинный орган, доводя блондинку до неистовства. Задыхаясь от криков, она лишь выкрикивала брань, умоляя драть ее до полусмерти. И, похоже, таки получила желаемое! Потому что когда Джен, наконец, кончив, швырнул ее на пол, женщина, блаженно хохоча, осталась лежать на нем. – Что, белочка, захотелось посмотреть со стороны на то, как это – быть оттраханой мной? – ухмыльнулся Джен, глядя на меня с откровенной презрительной насмешкой. Не найдя, что сказать, я попыталась было развернуться и убежать. Но прежде, чем мне удалось сорваться с места, мужчина схватил мое запястье и резко дернул на себя! – Куда это ты собралась? – хмыкнул он, прижимая меня к своему обнаженному телу. – Я… не хочу мешать… – позорно промямлила я. – Ты не мешаешь нам, белочка, – прошептал Джен, склонившись над моими губами. А после, больно прикусив подбородок, потянул меня вглубь камеры и бросил на нижнюю койку. На миг мне показалось, что он сейчас подомнет меня под себя, едва не раздавив своим огромным телом, и опять изнасилует. Но вместо того безразлично отвернулся и бросил все еще лежащей на полу женщине: – Никси, ты еще долго здесь валяться собираешься? Ужин уже, между прочим, скоро. – Простите, ваше величество, – вульгарно хохотнула женщина, вначале поднимаясь на четвереньки, а уже после вставая на ноги. В процессе игрищ ее рубашка и штаны, слетев, упали в разных частях камеры. Так что она принялась собирать свою одежду, медленно ее на себя натягивая. Я же всеми силами пыталась понять: она что, в самом деле занималась этим по доброй воле? Не потому, что принуждали? Просто брала и… – Чего пялишься? – захихикала Никси, неожиданно склонившись надо мной в не до конца застегнутой рубашке. – Ничего! – сразу запаниковала я. – Просто удивилась немного, и… – Все еще удивляешься? – рассмеялась женщина. – Обычно одного дня в «Звездном кресте» людям достаточно, чтобы перестать удивляться чему угодно. – Так ты Джену… Ты его… – Шлюха, – подмигнула она. – И не только Джена. – Никси бывшая проститутка, – пояснил мужчина, и сам неторопливо одеваясь. – Мы ее здесь зовем «безотказная Никси». – Каким же образом проститутка оказалась здесь? – удивилась я. – Один мажорчик, по пьяни, ради веселья, прикончил мою подружку. А я замочила его, за что его папаша отправил меня сюда, – пожав плечами, сообщила женщина. – Ну, а потом я пришла к логичному выводу: раз уж меня здесь будут драть во все дыры до конца моих дней, лучше расслабиться и получать удовольствие! – Хватит трындеть, – бросил Джен, с силой шлепнув Никси по заднице… что ее, похоже, только завело. – Я не собираюсь расплачиваться ужином за светскую беседу шлюхи и вещи. Потому выметайтесь из камеры, обе. Понимая, что выговорить хоть слово у меня сейчас попросту не получится, я молча вышла в коридор. И, потупив взор, поплелась следом за спокойным Дженом и весело хихикающей Никси. Глава 4. Черные огни В «Звездном кресте» безумие было нормой. Я хорошо это поняла за те две недели, что провела здесь. И вряд ли подобного возможно избежать, если несколько сотен отборных негодяев получат возможность делать что угодно с кем угодно. В том числе и сексуальное насилие, которому регулярно подвергались почти все заключенные женщины. За исключением тех немногих, что были действительно страшными отморозками, коих лишний раз трогать боялись. Такие, как ни странно, и сами при желании насиловали мужчин послабее себя. Причем совершенно не смущаясь чужих глаз. Казалось, этим они наоборот показывали всем свое превосходство в этом месте: то, что насилуют не их, а они. И у таких женщин, конечно же, тоже были свои вещи – что мужского, что женского пола, что гермафродиты. Здесь тебя могли изнасиловать где и когда угодно. А общая душевая и вовсе была местом, в котором странно было увидеть женщину, которую не имели… если, конечно же, эта женщина – как и я – не была вещью кого-то влиятельного. Разве что, сам этот влиятельный хозяин и драл ее посреди душевой. Однако я в этом плане чувствовала себя довольно странно. Можно сказать, в каком-то роде «изгоем». Потому что Джен, с самого дня «посвящения», не брал меня в душевой, общем зале, тренировочном зале, на прогулочном мостике, посреди коридоров, или где бы то ни был. Более того, не делал он этого и в нашей общей камере. За все две недели король тюрьмы больше ни разу ко мне не прикоснулся. Иногда даже казалось, что этот мужчина и вовсе меня не замечает! Как будто из «вещи» я превратилась в «мебель». Старую, не интересную мебель. Нет-нет, меня это ни в коем случае не задевало как женщину, потому что я начала чувствовать себя непривлекательной из-за того, что не получала внимания от мужчины, сделавшего меня своей собственностью! Текущее положение меня более чем устраивало. Беспокоилась я о другом: уж лучше бы пусть меня регулярно натягивал один только Джен, чем вся тюрьма. Но может я и вправду перестала быть ему интересной? Что, если в скором времени он просто откажется от меня? Выбросит, сказав, чтоб валила восвояси? Даже не сомневаюсь, что едва я переступлю порог его камеры, меня ждет наверстывание упущенного! И за «посвящение» новичков, где меня не успели изнасиловать всей толпой. И за прошедшие две недели, на протяжении которых ни один мужчина, похотливо смотревший на меня, не сумел воплотить в жизнь свои фантазии с моим миниатюрным телом. Потому, как бы мне ни была противна мысль спасть с Дженом, я прекрасно понимала, что лучше держаться за него. Возможно, стоило попробовать самой предложить ему еще раз взять меня? Безусловно, это была неплохая идея. Вот только мне никак не удавалось заставить себя ее воплотить. Так что я просто тратила день за днем на то, чтоб втереться в доверие к Фрид, дабы у нее не было малейшей настороженности при беседе со мной. Пока что в этом деле у меня замечались успехи! И уже сегодня я готовилась предпринять свою первую попытку выведать у нее, не знает ли она ничего про Дорфина Рейзара. К разговору я тщательно готовилась морально, надеясь выглядеть непринужденно, и даже немного неуклюже. Более того, дождалась, пока нашу болтовню прервет уже хорошо знакомый мне ценсеятец, которому захотелось изнасиловать ее своим огромным «черепашьим» членом. После того, как он закончил, взгляд Фрид затуманился – хоть она и переносила это уже довольно долго, но ее собственное сознание все еще не могло полностью отгородиться от унижения, как и до конца принять его. Потому каждый раз после того, как ее насиловали, она впадала в отрешенное состояние. Я же решила подло воспользоваться тем, что в этом самом состоянии ее бдительность притуплялась, а еще она хуже запоминала то, что происходило следующие несколько минут. – Так ты знакома с Дорфином? – переспросила я – так, словно продолжала разговор, начатый до того, как к ней подошел ценсеятец. – Дорфином? – проговорила Фрид, традиционно глядя куда-то вдаль. Так, словно надеялась, что ее взгляд пронзит стены станции, и она сможет рассмотреть бескрайние просторы космоса, которые можно было увидеть лишь на прогулочном мостике: единственном месте, где имелись смотровые окна. По крайней мере, из тех помещений, куда допускали заключенных. – Дорфина Рейзара, – уточнила я. – Не знаю, есть ли у него здесь кличка, и какая… Вроде как сел около года тому назад. – Кажись, я поняла, о ком ты, – отрешенно протянула Фрид, зародив во мне надежду. – Патлатый маркиз, знаю его. Вроде как обосновался в 174-й. – А-а-а, ясно, спасибо, – спокойно кивнула я, всеми силами стараясь не завизжать от триумфа. Неужели повезло? Хотя это «патлатый маркиз» немного насторожило. Как я уже поняла местный жаргон, «дворянские титулы» присваивались тем, кто сумел стать в «Звездном кресте» важными шишками среди заключенных. А если Дорфин из таковых, то иметь с ним дело будет сложнее и опаснее. Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/helga-mirengeylm/rabynya-v-kosmicheskoy-turme/?lfrom=334617187) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
КУПИТЬ И СКАЧАТЬ ЗА: 119.00 руб.