Сетевая библиотекаСетевая библиотека
Не бойся. Не дай себя сломать Дарья Новицкая Жизнь юной Ванессы Милтон размеренна и стабильна.Казалось бы, что все вокруг идеально. Но однажды на ее пути появляется загадочный и таинственный музыкант, который перевернет весь мир с ног на голову.Сумеет ли она справиться с новыми обстоятельствами? Сумеет ли удержаться на карусели собственных эмоций? Ведь даже за самыми сладкими словами может скрываться опасность… Не бойся Не дай себя сломать Дарья Новицкая © Дарья Новицкая, 2019 ISBN 978-5-4496-4721-4 Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero Глава 1 Четверг, двадцатое октября. Сквозь серый дождь, блекло горят огни ночной улицы. Холодный пронизывающий ветер жадно обволакивает город, закрывая небо густыми тучами. Рядом мелькают сутулые силуэты, поглощенные своими тревогами и переживаниями. Осень Бостона во всем ее проявлении. Мы идем по улице без зонта, я держу его под руку, ноги устали от высоких каблуков. Разговор не складывается, потому иду молча, наблюдая за прохожими и дождем. Наконец-то дома. Кажется, я промокла до ниточки. Развешиваю пальто, чтобы просохло. О, как же приятно снять обувь и постоять уставшими ногами на холодном кафеле. Захожу в комнату, Марк в темно-синих джинсах стоит около кровати, снимает влажную рубашку, оголяя хорошо сложенный торс, надевает футболку и принимается доставать из дорожной сумки книги, проверяя, не намокли ли они. Разговор начинается совсем не романтично. – Как можно быть такой глупой, Ванесса? – Марк возмущенно смотрит на меня. – Ты вообще в школе училась? – Училась. Но, сложные науки не для меня, – отвечаю, будто в оправдание на оскорбление. – Ты знала, что мне нужно было уехать. Ты могла нормально помочь с сессией? – продолжает пищать злым голосом брюнет передо мной. – А я разве не помогла? Я сделала тебе курсовые работы по всем предметам, которые были в списке. – На глаза наворачиваются слезы, нужно их сдержать. – В нескольких темах мне теперь придется переделывать материал. На это нужно время, а я работаю! – Там ведь нет ошибок! Лишь малейшие придирки твоих преподов! Я ночами сидела, после смены, не вставала из-за компьютера, перечитывая научную литературу. Но, видимо про твою благодарность не стоит даже мечтать. Ты к своим умным книжкам относишься нежнее, чем ко мне. Он меня сильно пугает, когда с размахом атлета, кидает книгу в дальнюю стену комнаты. Она с грохотом валится на пол, переплет явно поврежден. – Вот, видишь, как нежнее? – почти со злостью произносит Марк, внимательно глядя мне в глаза. Никогда не могла смотреть в его глаза. Взгляд пронзает от головы до пят, будто видит насквозь каждый твой темный уголок. Все, начинаю плакать. Мне больно и обидно от его слов. Постоянно слышу, что я глупая. Марк садится на кровать, упершись локтями в ноги, обхватывает опущенную голову двумя руками и глубоко вздыхает. – Ну вот, опять ты воешь. Как это бесит. – Пренебрежительно на меня взглянув, он идет в прихожую, накидывает черную куртку и выходит из квартиры. Мы с Марком Бэйлом встречаемся уже почти четыре года. Он работает шефом радиостанции на ролкере – грузовом транспортном судне. Иногда надолго уходит в рейс, чтобы заработать на новую квартиру. Параллельно с работой, учится в Бостонском Университете. Он очень умный, даже слишком, ему легко даются сложные науки – математика, радиофизика и прочая ерунда, которую я никогда не осилю. Высокий, жгучий брюнет, с глазами цвета зеленого омута, прямой острый нос, спортивное ухоженное тело. Марк безумно красив. Особи женского пола постоянно обращают на него внимание, строят глазки и стараются затянуть разговор, чтобы насладиться его обществом. Ему это доставляет удовольствие, потому он всегда реагирует на кокетство, применяя свое природное обаяние. Каждый месяц, начиная со дня нашего знакомства, двадцатого числа, он покупает мне розу на высокой ножке, сорт «Freedom», наши любимые цветы. Наверное, такие отношения можно назвать любовью. Первые года были очень романтичными. Мы дарили друг другу открытки со стихами, разговаривали несколько часов по телефону, могли гулять всю ночь по городу, не замечая, как пролетает время. Проводили лето в поездках и отдыхе, жаль не вдвоем, а всегда с его друзьями. Уже тогда, мы стали находиться меньше времени вместе, он предпочитал компанию, а не меня. С тех пор как Марк переехал ко мне, прошло полтора года. Общение сошлось к нулю, ему скучно со мной и он постоянно об этом напоминает. Ради Марка я стараюсь, развиваюсь, изо всех сил, чтобы ему не было стыдно, в компании его, таких же умных, друзей. Я немного выучила про корабли, неплохо знаю компьютер, мне нравится тема автомобилей и мототехники. Знаю все о современной политике, так как пишу о ней статьи для газеты. Мужская большая компания меня давно не смущает. И потому, когда мы гуляем с его друзьями, рядом со мной всегда есть желающий поболтать. Но, Марк видимо этого не замечает. Слышу шорохи в коридоре. Вернулся. Я у плиты на кухне, делаю мятный чай, чтобы немного успокоиться. Вовсе не ожидала, что вместо теплых объятий, после возвращения из командировки, буду выслушивать его недовольства. Он заходит с букетом бардовых, практически черных роз – своим стандартным способом примирения. – Ладно, солнышко, успокойся. Я был не прав. Спасибо тебе за помощь! – мягко шепчет он и целует в волосы у моего виска. – Конечно, «успокойся», – фыркаю я, – проще всего сказать «успокойся», после того, как сделал больно. – Я дурак, как обычно, тебя обидел, еще и сегодня. – Он крепко обнимает меня, прижав к себе сильными, мускулистыми руками. – Ты ведь знаешь, какой я вредный бываю. Как только терпишь мой характер? – Привыкла. – Значит, уже не любишь, а просто привычка? – заглядывает он в мои глаза, приподняв голову за подбородок. – Я твоя привычка? Иди ко мне, плакса. Обида потихоньку отходит на второй план, когда он меня обнимает. Видимо почувствовав, что я уже не сержусь, Марк садится рядом за стол, забирает мою чашку с чаем, делает глоток и, наклонив голову набок, улыбается, как хулиган. – Я из-за тебя книгу рабочую порвал, – задумчиво глядя в потолок, заявляет он. – Не нужно так злиться, вот и все. – С тобой по-другому не получается. Ты еще слишком юная, не всегда понимаешь, как тебе нужно говорить, поступать. Для двадцати лет ты слишком обидчивая. – А ты для двадцати семи слишком сложный! – он снова начинает нравоучения. – Ничего, подрастешь и все поймешь. – Марк грустно смеется, делает последний глоток чая и уходит в спальню. – Ты как всегда! Он меня очень хорошо знает, я взрослею у него на глазах. Все изменения, которые происходят со мной, как ломается мой характер, меняются интересы, все происходят рядом с ним. Марк очень надежный, не признаю слабых мужчин, для меня они в таком случае маленькие мальчишки, не способные на серьезные поступки в своей жизни. С ним я всегда уверена, что в доме есть и будет все, что нужно – еда, ремонт, техника, удобства. Он все держит под контролем, за это даже волноваться не надо. Его зарплаты хватает, чтобы оплатить жилье, съездить на летний отдых, но я все равно продолжаю работать в своем любимом бостонском баре, параллельно пишу и редактирую дома статьи для местной газеты. Когда у меня выходная неделя, занимаюсь со студентами в театральном кружке местного университета, помогаю им ставить речь и режиссирую постановки. Жизнь наполнена движением только вперед, планов на будущее предостаточно. Но, огромной проблемой является то, что наши отношения угасают, я не чувствую себя счастливой, несмотря на налаженный и успешный быт. Мне кажется, что я для Марка как глупая домработница, которая вместе с ним спит, не более. На часах уже час ночи, я перекусила, приняла душ и иду ложиться в постель. Укрываюсь большим одеялом, обнимаю подушку и чувствую, как каждая клеточка моего тела расслабляется после насыщенного дня. Оборачиваюсь на Марка, мы спим спиной друг к другу, он, уставший после поездки и от разговоров со мной, уже давно уснул. Я привыкла, что мы не обнимаемся по ночам, потому закрываю глаза и проваливаюсь в черную бездну остатка ночи. Ночь, поистине волшебное время. Только ночью в голове появляются сумасшедшие мысли и рождаются гениальные идеи, только ночью мы можем загадывать желания, глядя на падающие в небе звезды, только ночью зажигаются самые сладкие огоньки страсти, только ночью мы особенно остро можем чувствовать себя одинокими. Звон будильника. 5:15 утра. Сажусь на кровати, ноги все еще болят. Марк продолжает нежиться в постели. Нужно идти делать ему завтрак. Придя в холодную, в голубых тонах кухню, включаю музыку, чтобы как-то разбавить утреннюю тишину. Из колонки начинает литься тонкая мелодия моей любимой Кэйко Мацуи – японской пианистки, исполняющей музыку в стиле нью-эйдж и джаз. Она пишет замечательные композиции, оригинальные, ни на что не похожие, чувственные, обожаю слушать ее. Достаю из большого белого холодильника яйца, бекон, молоко. Сделаю ему яичницу, а себе кофе. Уф, мне бы сейчас под теплое одеяло. Пару часов сна пролетели совсем незаметно. – Ванесса, ты где? – слышу по голосу, что Марк чем-то снова не доволен. – Ты вообще ничего не можешь для меня сделать? – он показывает мне пакет со своими костюмами для химчистки. Я молча продолжаю готовить. Не хочу с самого утра скандалить. Вижу, как он яростно кидает свои вещи в угол кухни и направляется за стол, к своему рабочему ноутбуку. Что же, значит, придется ругаться, ведь спокойных диалогов, как «Ванесса не права», у нас не бывает. – Ты сам знаешь, до какого часа я работаю, Марк. До одиннадцати вечера, пока доберемся домой уже и полночь. – Стараюсь вести себя невозмутимо, будто вообще не взрываюсь внутри себя от накатывания злости. – В свою выходную неделю я в театре и за написанием статей. Ты и сам бы мог, с легкостью, отнести вещи в химчистку или прачечную. Вот зачем опять перед ним оправдываюсь в своих действиях или бездействиях? Да сколько можно, Несс? В мыслях я ругаю саму себя. – Я работаю. – Черт побери, а я что гуляю? Я ведь тоже работаю! И не мало! Нет, мне это уже крайне надоело. С громким стуком ставлю перед ним тарелку с завтраком и, захватив чашку с кофе, удаляюсь на балкон. Я больше ничего не услышу, его поглотил ноутбук, а милые утренние беседы мы никогда не ведем. Два человека, страдающих от упрямства, которые признавать это не собираются, к сожалению или к счастью, не могут нормально общаться. Глубокий вдох. Никотин приятно обжигает горло и легкие. Привкус яблочный, мои любимые сигареты. Как я без вас? Глоток крепкого кофе с молоком. Это божественно! На часах 5:37 утра, осеннее солнышко не спешит выходить из-за высоких стен небоскребов. Укутываюсь в свой синий плюшевый халат, делая очередную успокаивающую затяжку. Мне бы еще пару часов вздремнуть. На работу только к одиннадцати, но каждое утро мне нужно вставать раньше Марка, готовить ему завтрак. Сам он этого никогда не сделает. Так приучила его мама с детства, прививая то, что женщина должна стараться, чтобы мужчина был сыт и доволен. Кофе закончился, но заходить в квартиру я не тороплюсь, хоть на улице еще довольно прохладно. Лучше побуду тут, нежели идти смотреть на его недовольное лицо. Слышу, как захлопнулась входная дверь. Я вздыхаю с облегчением, чувствуя себя из-за этого неловко. Уже через минуту вижу выходящего из подъезда Марка. Эх, он очень красив, мой прекрасный эгоист. Поднимает голову в сторону балкона, слегка машет мне рукой и нежно улыбается. Это ежедневная традиция, прощаясь, мы можем даже не поцеловать друг друга, но помахать ему вслед я просто обязана. Это довольно мило, если учитывать наши сухие отношения. Ухожу в комнату, у меня появилась возможность отдохнуть перед работой. Настроения нет еще после вчерашней ссоры. Мысли тревожат меня, одолевает знакомое чувство самокритики. Неужели, действительно наши скандалы из-за меня? Может, я мало для него делаю, мало стараюсь? Возможно, это я эгоист, а не он, не хочу слушать поучительные наставления? Наконец, улегшись в постель в одиночестве, пытаюсь уснуть. Нельзя постоянно чувствовать себя во всем виноватой, это крайне выматывает. Сквозь волнистые персиковые шторы комнату озаряет ярким, оранжевым солнечным светом и сон, как-будто исчезает вместе с утренним туманом. Лежу, смотрю на окно, прислушиваясь к тому, как на улице начинает просыпаться жизнь. Ко мне доносится звук заводящихся машин, приглушенные голоса людей, спешащих по своим делам. Видимо выспаться не суждено, поэтому нужно навести в доме порядок, приготовить обед и ужин, а не тратить время на бессмысленные раздумья. С неохотой, вылезаю из теплой постели и принимаюсь за домашние дела. Марк любит, когда дома все идеально. Немного подумав, решаю, что приготовлю сырный суп, мясо по-французски, с гарниром из стручков спаржи, оливок и томатов, добавив для сытности картофельные шарики. Если хватит сил и времени, придумаю какой-нибудь салат. Сделав музыку громче, начинаю готовить. Не очень люблю возиться на кухне, но если сделать что-то простое, получу порцию насмешек. Его мама гуру готовки, она идеал женщины для него, потому мне нужно быть на уровне. Марк приходит после работы примерно в семь вечера. Ест, потом отдыхает или делает рабочие чертежи. Около одиннадцати ночи едет меня забирать из бара. Иногда, если он слишком уставший, может уснуть или просто ждать меня дома, а я добираюсь на такси или пешком. Так и проходят наши семейные, традиционные будние дни. Время за готовкой пролетает незаметно, пора бежать на работу. Быстренько влезаю в узкие джинсы, черные сапоги с прямым голенищем, на толстом, устойчивом каблуке и кашемировое пальто кофейного цвета. Бар находится довольно далеко, примерно в сорока минутах ходьбы от дома, но я люблю пройтись пешком, по дороге насладиться любимой музыкой в наушниках и стаканчиком сладкого капуччино, купленного в местной кофейне по пути. – Привет, Джеки. Сделай мне, как обычно. – Хорошо, Несс, я мигом, – голубоглазый продавец всегда приветлив и улыбчив. GEMINI 11—23 WELCOME «Gemini» – большое одноэтажное отдельное здание, выполнено в стиле хай-тек, с террасой для летнего отдыха. Оно делится на два больших гостевых зала: кафе – спокойная и тихая обстановка, для романтичного ужина, с накрахмаленными белыми скатертями, живой музыкой и горящим камином; бар – молодежный зал, вечером включаются неоновые огни, ультрафиолет, лазеры и громкая музыка. На широкой плазме, во время футбольных сезонов транслируются матчи. Весь интерьер наполняют синие, серые, темные тона. Столы и барная стойка сделаны из глянцевого черного каленого стекла. Стулья глубокие, удобные. На стенах, рай для перфекциониста – прямые линии и круги, создающие невероятную, слегка фантастическую атмосферу. Дополнительно, в подвальном помещении планируется реконструкция, для еще одного зала, кальянного. Все очень крутое, ничего лишнего, уютно и современно. – Привет, Ванесса! – с широкой улыбкой, меня встречает официант Кери. – Сегодня будет веселая ночь! – он громко и страшно смеется, завывая, как маньяк из фильма ужасов. – Бу-га-га, Кери, такова наша миссия – развлекать людей в пятницу, – подмигиваю я и заливаюсь смехом, этот парнишка всегда меня смешит. Но это правда, в пятницу и субботу самые сложные рабочие дни. Посетители много пьют, танцуют и отрываются за всю рабочую неделю. Захожу за стойку и принимаюсь очищать святыню бара, отдыхающие часто предпочитают сидеть за ней, а особенно изливать мне свои больные души. В голове немного проясняется, мысли о доме ушли на второй план, стало легче. Все-таки, я люблю свою работу. Поздний вечер складывается тяжело. Всем хочется пить, иногда чересчур много, драться, кричать, ссориться, выяснять отношения. Почему-то люди любят это делать именно в баре, после пятой рюмки текилы. На часах уже около полуночи, а администратор не торопится закрывать заведение. Конечно, прибыль нужна, но моим ногам это не объяснить. Громкая музыка в конце смены не придает энергии, а вызывает головную боль. – Несса! – меня окликнул Кери и показал руками на груди крест. Вздыхаю с облегчением, это знак, что пора закрываться. Выключаю по очереди несколько рядов неоновых лампочек над баром, затем на зеркальных полках с множеством бутылок и постепенно всю иллюминацию нашего молодежного бара. Сигнал клиенты понимают, потихоньку шум от них угасает, они что-то бормочут друг другу, обсуждая незаконченные беседы и подсчитывая купюры из бумажников. Все, пятница, до встречи через неделю! Официанты заканчивают уборку столов, а я уже бегу в гардероб переодеваться. Мне хочется скорее снять пропитанные табаком вещи. Следующую неделю я буду работать в кафе, там немного легче, чем в шумном баре. – Ванесса! Оглядываюсь и вижу, что ко мне навстречу идет Макс, наш постоянный клиент. Невысокий, русый парень, с большими глазами, он примерно моего роста. – Да? – Привет! – Здоровались уже. Ты что-то хотел? Я спешу домой. – Накидываю пальто, мне сейчас не до разговоров. – Сильно спешишь? Я хотел тебя провести. Он протягивает руку и касается моих волос, помогая достать их из-под пальто. Меня это очень сильно удивляет, поправляю воротник, откидывая хвост назад. Не люблю, когда трогают мои волосы. – Спасибо, Макс, но меня парень забирает. – Парень? Эмм… Прости! – Ничего страшного, спасибо тебе за заботу, – мне становится его слегка жаль, потому я смягчаю тон, стараясь не обидеть. – Все в порядке? – Да, конечно, я долго не решался подойти. Нравишься ты мне. Но я не прав, потому прошу забыть об этом. Он очень скромен, глаза опущены вниз, пальцами нервно теребит пуговицы на куртке. Кажется, у него даже появился румянец на щеках от смущения. Действительно, неожиданное признание. Не найдя подходящих слов, я просто прощаюсь. – До встречи, Макс. Извини. Почти выбегаю из зала, чтобы поскорее уйти от этой неловкой ситуации. Выходя из бара, вижу около дороги Марка. Он облокотился на капот машины, сложа руки на груди, мрачно и задумчиво смотрит в сторону главного входа. – Я ждал тебя, кажется, целую вечность. – Извини, ты ведь знаешь пятницы. – Много раз звонил и писал смс. – Видела, но не было времени ответить. – Ладно, поехали, – он садится в машину и начинает заводить двигатель. Я усаживаюсь рядом, на переднее пассажирское сиденье. Засмотревшись в окно, распускаю тугой хвост, от которого голова болит еще больше, молча наблюдаю за мелькающими огнями ночного Бостона. – Мне скоро нужно будет уехать. Возможно, надолго. Это рабочая поездка в Австралию. С нее получится снять хороший куш. Но придется потратить полгода жизни. – Что? – я сижу в полном замешательстве. Его слова разрезали не только тишину, но и мое сознание. – Так надолго ты еще не ездил. Почему полгода? – Наша компания будет перевозить на «ро-ро» запчасти для морских военных судов Австралии. Быстро это не получится сделать. Потом сборка и установка, на мне будет полностью вся проверка электроники и связи, – он загадочно замолчал, – но после поездки, мы сможем купить квартиру и жить не у тебя, а в совместном жилье. – Заманчиво, но мне не нравится такая перспектива, остаться одной так надолго. – Пойми, я не могу отказаться. Контракт уже подписан. Не хотел говорить заранее, чтобы ты меня не отговаривала. – Когда ехать? – это единственное, что меня сейчас интересует. Как бы мы не ругались, не хочу, чтобы он уезжал. Прошлый раз Объединенные Арабские Эмираты, а теперь нас разлучает Австралия. Такая далекая, неизвестная Австралия. – Через неделю. Сейчас мы еще занимаемся кое-какими формальностями, это сложно и занимает много времени. Бумажки, бумажки. Они больше решают, чем люди и время. – Его фраза звучит двусмысленно, но я не вникаю, все мои мысли озадачены предстоящим одиночеством. – Нужно составить список всего необходимого, я этим займусь. – Мне хочется плакать. Он уже уезжал на пару месяцев, но тогда мы только начинали жить вместе, ждать было несложно, потому что была нежность и любовь даже на расстоянии. А сейчас… – Марк, обязательно напиши, что тебе нужно, я все куплю. Он удивленно на меня смотрит, видимо не понимая, почему на моих глазах слезы. – Не плачь, я еще никуда не уехал, – протягивает руку ко мне и нежно поглаживает по волосам. Стягивает губы в тонкую улыбку, ехидно поглядывает, стараясь, не отвлекаться от дороги. – Будешь скучать? – Будет сложно. – Ты справишься? – Не знаю. Огни Бостона меня уже не интересуют. Расплываюсь в сиденье, закрыв глаза, вспомнив, что сильно устала. Мы едем молча. Тихо играет музыка, Стинг поет лирическую песню. Маленькая холодная слеза незаметно катится по щеке. Не буду плакать, он не любит слез. Стараюсь не думать над своим ответом, но слова так и режут мысли. «Ты справишься?». Боже, что я ответила? Зачем сказала, что не знаю? В чем не уверена? В нем или может, наоборот, в себе? Я привыкла быть с ним, засыпать только с ним, просыпаться с ним. Он мой единственный, несмотря на частое присутствие чувства одиночества. Приехав домой, мы практически не разговариваем. Оба уставшие и грустные. – Ты будешь чай? – Не знаю. Нужно не так спрашивать. – Тебе сделать чай? Да какая, к черту, разница? – закатываю глаза и иду в кухню. – Сделай, – кричит Марк из душа. Ставлю чайник на плиту, а мысли крутятся о предстоящей поездке. Полгода, как это много! Он правильно сделал, что не сказал мне раньше, я бы его не отпустила. Меня вполне устраивает, что мы живем в моей квартире. Конечно, я бы очень хотела красивую и пышную свадьбу. Но ведь и это не самое главное. Марк заходит в кухню, он обвернут ниже пояса в белое мягкое полотенце. По груди стекают капли воды, мокрые волосы блестят своей чернотой и вьются мягкими волнами. Вторым полотенцем он начинает протирать голову, его мускулистые руки напрягаются, косые мышцы живота под ребрами вызывают у меня сдавливающее ощущение в области солнечного сплетения. Я не хочу чай, я хочу его. Последнее время между нами не было страсти. Но сейчас, в моих глазах Марк очень привлекателен. Особенно, когда осознаешь, что через пару дней он уедет, я не смогу к нему прикоснуться полгода. Ставлю перед ним чашку с чаем и иду в душ, надеясь, что когда выйду, он уже будет в кровати. Сладкое предвкушение вызывает улыбку, наверное, первую искреннюю, связанную с Марком за последние дни. Сама не понимая зачем, наношу на губы блеск, красиво укладываю мокрые волосы, надеваю темно-зеленый шелковый халат, без белья, и иду в комнату. Марк лежит, укрывшись одеялом, одна рука под головой, вторая ровно лежит на моей стороне кровати, как-будто маня в свои еще влажные объятия. Глаза прикрыты, на лице заманчивая ухмылка. Он облизывает свои тонкие, алые губы, желание накрывает меня с головой… Мне снятся корабли, шум работающих портовых кранов, огромный океан и крик белоснежных чаек, парящих над головой. Я иду по песчаному пляжу на рассвете, босая, волны омывают холодной водой мои ноги. Солнце постепенно появляется из-за синего горизонта и ослепляет своим оранжевым теплым светом. Шторы не закрыты полностью, и свет попадает прямо мне в лицо. Делаю глубокий вдох и слышу запах кофе. Наверное, это все еще сон. Но мое сознание распознает стук посуды, доносящийся из кухни. Неужели, Марк сделал мне кофе? Слышу приближающиеся шаги, замираю, будто сплю. – Ванесса, просыпайся. – Его голос звучит необычно нежно.– Несса, я принес кофе. Открываю глаза и не верю сама себе: передо мной Марк, с деревянным разносом, на котором стоит чашка кофе, молоко и два маленьких канапе на блюдце. – Ого! Спасибо! Сон как рукой сняло. Невероятно! Он на самом деле сделал такое впервые за все годы, которые мы вместе. Мысленно ухмыляюсь, думая, что он тоже осознал, как и я вчера, что это последняя неделя, которую мы проводим вдвоем. Марк уходит в кухню, а я включаю телевизор, усаживаюсь удобнее на кровати и начинаю расправляться с завтраком, таким долгожданным завтраком в постель. Мм, кофе отличный. И почему он раньше так не делал? Божественно… – Ну как тебе? – улыбается, возвращаясь в комнату. Видно, что он в хорошем расположении духа. О, это такая редкость! – Я приятно удивлена, Марк! Честно говоря, не ожидала от тебя завтрака в постель. – Лукаво улыбаюсь, облизывая губы после последнего глотка кофе. Неожиданно, он подходит ко мне и страстно целует. Вот это да! Марк, ты или это? – Я поехал на работу. Лежи, отдыхай, можешь меня не провожать! – чмокает меня в лоб и уходит в прихожую. Разглядываю его красивые плечи, довольно улыбаясь. На нем синий джемпер, черная куртка и коричневые ботинки, в тон широкому ремню в джинсах. Волосы аккуратно уложены. Вспоминаю, какими они были влажными вчера… – Все, пока! Я ушел. – До вечера! Мне хочется встать и выйти на балкон ему помахать, но я борюсь с этим желанием и остаюсь под одеялом. На часах 6:15, у меня есть еще пару часов для наслаждения сегодняшним утром. Несколько дней пролетели в сумасшедшем ритме – работы было много, меня завалили огромным списком тем из газеты, статьи для которой я печатала по ночам, после смены в баре. Когда начались мои выходные, я старалась ничего не упустить нужного для поездки. Медикаменты, вещи, все самое необходимое для долгого пути по океанам. Тоска накатывала с каждым днем все сильнее. Но расслабляться не давала постоянная критика Марка. Из-за каждой мелочи я получала ценные нравоучения и указания. Все дни я вспоминала тот сладкий, пятничный вечер и следующее утро. Больше Марк таким нежным не был. Сегодня среда, мне нужно многое успеть сделать. В субботу Марк уже уезжает, остались последние приготовления. Заезжаю в редакцию отдать написанный материал, потом спешу на автобус, чтобы в ателье забрать несколько комплектов, пошитой на заказ для Марка, формы. С самого утра я чувствую себя как-то странно, голова болит и периодически сильно тошнит. В автобусе меня окончательно укачивает, кажется, я сейчас не выдержу, и меня вырвет прямо на сиденье. Становится страшно, поэтому встаю около двери и на ближайшей остановке выползаю на улицу. Я даже не знаю, где вышла. Бегу в переулок, сдерживаться больше не получается. Поднимаю голову, с трудом осматриваюсь, чтобы никто не видел моего позора. К счастью, вокруг ни души. Ой, нужно найти в сумке салфетки… Так сильно хочется пить, в глазах все нечеткое, словно я только что сошла с американских горок. Приведя себя в порядок, набираю Марка, в таком состоянии я не доберусь домой. Он берет трубку только после второго звонка. – Чего ты звонишь сто раз? – Мне стало плохо прямо в автобусе, пришлось выйти раньше. Ты можешь меня забрать домой? Правда, мне совсем не хорошо. – Я занят, заехал в деканат, мне некогда за тобой кататься. Садись в автобус и езжай домой. Плохо ей… – Я не доеду, ты понимаешь? У меня кружится все в глазах, еще немного и я отключусь, прям на остановке! – Не могу все бросить, слышишь? Выпей воды, может, станет легче? – Вот как? Ну что же, ладно. Делай свои дела. Злиться у меня нет сил, я выключаю телефон и ищу деньги на воду. Высшие силы видимо забыли про меня, так как денег осталось ровно на билет в одну сторону. Сижу на лавочке, а меня качает, будто на волнах. Быстро приехавший автобус, заставляет меня собрать всю волю в кулак. В салоне столько неприятных запахов, что желудок снова стягивает рефлекс. Я поднимаю воротник пальто и ним прижимаю нос, стараясь дышать мелкими вдохами через рот. Помогает. Как мы долго едем! Это что автобус на Марс? Ура, моя остановка! Звонит телефон. Марк решил узнать, не лежу ли я под деревом? – Ты где? – Иду домой. – Подожди, я тебя догоню. Упираюсь плечом в фонарный столб, чтобы не упасть. Марк идет ко мне резким шагом, замечаю, что его губы сжаты, глаза прищурены – злится. – Спасибо, что приехал, – без капли сарказма, еле выговариваю пару слов. – Чего тебе плохо? Зачем ты выходила, нужно было ехать сразу домой! Мне в университете много вопросов надо было решить, по поводу сессий. Это важно, понимаешь? А мне пришлось все бросить и ехать! – Мог не приезжать. Я, как видишь, справилась и без тебя. – Значит, не звонила бы мне, а справлялась с самого начала! – его голос срывается на крик. От ходьбы мне снова начинает тошнить, потому я ничего ему не отвечаю, сжала крепко губы и прерывисто тяну холодный воздух. – Если тебе было плохо, почему ты не поехала домой раньше? Когда уже начнешь головой своей думать? Может пора… Его красноречивое выступление прерывает то, что меня тошнит прямо на кусты декоративной бардовой сливы возле магазина. Не в силах разогнуться, становлюсь на колени, чтобы не поцеловать асфальт. В глазах темнеет, встряхиваю головой, пытаюсь привести себя в сознание. Чувствую, как Марк поднимает меня под локоть. – Вставай, – голос звучит тихо и испуганно. Навожу резкость, мысленно проклиная это ужасное состояние. Нащупываю в кармане салфетки. Марк подставляет руку, чтобы я держалась. Но мне не хочется даже смотреть на него. Делая вид, что его нет рядом, начинаю идти, изо всех сил контролируя свою координацию, стараясь не шататься. На удивление, оставшуюся дорогу он молчит, не произносит ни слова. Зайдя в квартиру, сразу иду умываться. Вода, какая радость, пью ее прямо из-под крана. В зеркале меня встречает серо-зеленое лицо с покрасневшими глазами. Хочется скорее упасть куда-нибудь. По пути в комнату, замечаю, что Марк курит на балконе, надеюсь, он не будет ко мне подходить. Ложусь в кровать, в джинсах и свитере, руки ослабли, не хочу ничего, только лечь и закрыть глаза. Я разочарована. Последний вечер перед отъездом, Марк тщательно собирает два чемодана, стараясь ничего не забыть. Все строго по списку. Когда с вещами было закончено, мы решили немного отдохнуть перед следующим сложным днем. На стеклянном журнальном столике стоит открытая бутылка красного вина. Я сижу на пуфе, пью маленькими глотками и ем молочный шоколад. Марк с бокалом сидит у компьютера. – Со связью у тебя ситуация сложнее. У меня будет спутниковая, а тебе придется потратиться, когда захочешь позвонить. Разговаривать будем по вечерам, так как днем я на работе, не всегда смогу поднять трубку, – слова остро отлетают от его красивых губ, он прирожденный учитель. – Ждать меня будешь? – он меняет тон и настороженно смотрит мне в глаза. Его взгляд полон тепла, но в тоже время недоверчивый. – Купи кольцо, буду, – лукаво отвечаю я и залезаю к нему на колени, обнимаю за шею, запуская обе ладони в его густые волосы. – Нет, я так не хочу. Он резко отворачивается от меня к экрану и включает «Nightwish», композицию «Wishmaster», взгляд стал холодным и отдаленным. Слезаю с его колен и ухожу в кухню, терпеть не могу эту музыку. Утро отъезда. Вещи собраны, никаких острых диалогов или споров между нами сегодня нет, потому завтрак проходит в спокойной атмосфере. Он, на мое удивление, пьет кофе со мной, что-то рассказывает об Австралии и постоянно на меня смотрит. Мне грустно, хочется прижаться к нему всем телом и кричать, плакать и просить, чтобы он не уезжал, чтобы он не оставлял меня одну. Подхожу к нему и обнимаю сзади за шею, уткнувшись носом между его плеч. – Ты рано грустишь, солнышко, я еще тут! – Я грустить начала еще в тот момент, когда ты сказал о поездке. – Вот этого не надо было делать. Плохое настроение влияет на твою жизненную энергию. Старайся находить даже в грустных моментах что-то полезное, то, что может облегчить твое состояние. Может не сейчас, но в будущем, ты поймешь, что этот момент был пережит не зря. И ты не говорила мне, что грустишь, почему? – Не думала, что для тебя это важно. – Ничего, я приеду, и все изменится. Ты только жди меня! Провожаю Марка к автобусу. Он попросил в порт с ним не ехать. – Лучше иди домой. Так легче прощаться. Как – будто я вечером вернусь обратно. – Не уезжай! – Все, солнышко, беги. – В его глазах грусть, но он продолжает улыбаться. – Прощай, Марк! Глава 2 Встав с постели, сразу укутываюсь в свой любимый синий халат – уф, как холодно в комнате после ночи. За окном ноябрь, целую неделю идут дожди, а я так не люблю мерзнуть. Босыми пальцами касаюсь пола, кажется, его холод обжигает мои ноги. Быстрее иду в кухню, чтобы сделать чашечку горячего, согревающего кофе. Я люблю кофе – это как часть меня, нужно взбодриться – пью кофе, успокоиться – тоже кофе. После отъезда Марка прошел почти месяц. Их ролкер уже давно доплыл до Австралии, он наслаждается теплом, солнышком и шикарными новыми пейзажами. Хотела бы я сейчас оказаться там, вместе с ним. Все мои сладкие размышления прерывает телефонный звонок. – Алло, доброе утро! – слышу веселый и задорный голосок Джил, – ты уже проснулась, соня? Джиллиан моя коллега, мы вместе работаем в театре. Она юная, кудрявая блондинка, с волосами до пояса и голубыми глазами, беззаботная и полна веселья. – Привет, Джи! Я сейчас пью кофе и буду выезжать. Встретимся где обычно? – Конечно, буду тебя ждать! Точнее, будем, – уточняет она, с легким смешком в голосе, – я буду с ребятами. Все, Несс, давай, скоро увидимся! Не успев ничего спросить, слышу в трубке гудки. Как быстро начинается день и его бурное течение. Угнаться бы за ним. Поспешно влезаю в свои любимые черные джинсы, джемпер цвета спелой вишни и допиваю последние, уже холодные, глотки кофе. Несомненно, ботильоны на высокой шпильке, черное, короткого кроя пальто и сумка, подаренная Марком. Очень удобная вещь, он заботится, чтобы у меня все было качественное и красивое. Возможно, если бы Марк был чуть нежнее и благосклоннее ко мне, я назвала бы его идеальным мужчиной. Высокий каблук, макияж, длинные волосы – добавляют уверенности в себе. Потому на публичные встречи я стараюсь выглядеть отлично. Выбегаю из автобуса и мчусь, как можно быстрее, нет, не опаздываю, хочу скорее окунуться в работу и до вечера забыть про одиночество. В театре я становлюсь другим человеком. Сцена, музыка, доносящееся эхо твоего голоса, аплодисменты – это вдохновляет, накрывает с головой, хочется создавать что-то новое, что-то еще лучше. Когда пишешь сценарий, в первую очередь проживаешь его сам. Представляешь, как по твоим словам будут проживать такие же эмоции актеры, зрители. К сожалению, я многого не умею, судьба не давала шанса. Но, стоит мне переступить порог театра, все мои мечты оживают, золотые лучики счастья осветляют внутреннее состояние и дарят новые надежды. Дарят новый кусочек счастья. На высоких ступенях около коричневого кирпичного здания стоят знакомые мне лица – Джил, ее возлюбленный Оливер, Александр и рядом его друг, который поет с ними в труппе. Пока подхожу, пытаюсь вспомнить, как зовут этого высокого брюнета. Украдкой рассматриваю его, он стоит ко мне в профиль. Черное пальто до колен, идеальное, без малейшей пылинки, на шее виднеется белый ворот рубашки, элегантные перчатки, черные брюки и туфли, натертые до блеска. Модная стрижка со слегка взъерошенным верхом. Его волосы черны, как графит… Засмотревшись, осознаю, что мне нравится, когда мужчины в таком образе. Строго, стильно, сексуально… Хочется прогнать мысли прочь, неудобно, ведь у меня есть жених, а я тут любуюсь. – Оу, ну наконец-то, – выкрикивает Джиллиан и заставляет сознание очнуться. Она радостно обнимает меня за шею, – ты приехала. Мы замерзли, а ты? Пойдем, выпьем кофе перед началом? – Когда я отказывалась от кофе? Мне хочется взглянуть на высокого брюнета. Кажется, он совсем не замечает меня, увлеченно обсуждая с Александром детали репетиции. В легком и незнакомом для меня разочаровании, беру подругу под руку и уверенно иду в здание, чтобы скорее согреться в это пасмурное утро. – Как у тебя дела? – словно в душу, пытается заглянуть мне в глаза Джил. – Он звонит? – Звонит. Каждый вечер. Поверь, он даже оттуда находит причину поругаться, – не поднимая глаза, кручу чашку по блюдцу, – это невыносимо, Джиллиан. Чтобы мой тон не перешел на истерический, быстренько делаю глоток кофе. – Да уж. Как ты с ним живешь? Это, конечно, не мое дело, но он постоянно чем-то недоволен. – Он стабилен. Он уверен в себе и силен. Надежных мужчин мало и было бы глупо терять такого человека. Я улыбаюсь, ведь говорю правду и надеюсь, что Джил это понимает. Она лишь пожала плечами. – Не знаю, Несс. Как-то это странно. Он точно на свадьбу поехал зарабатывать? Он ведь ни разу на людях тебя ни обнял, ни поцеловал. В чем проявляется его любовь к тебе? – Я тоже не знаю, Джил. Целоваться на улице, при посторонних, для него постыдно. Привыкла уже к его капризам, хоть и сложно. А любовь – она проявляется в заботе, чтобы я ни в чем не нуждалась. – Тебе бы развеяться немножко, пока есть возможность, – она лукаво подмигивает, – и нервишки твои поправим. – Вот с этим я согласна, – настроение слегка улучшается от мыслей о прогулке. В суете последних месяцев, совсем не было времени и сил на встречи с друзьями. – Предлагаю, сегодня вечером пойти в бар, пропустить стаканчик пива. Можно к тебе, будешь со скидкой брать нам выпивку? – Джил хохочет и хлопает меня по плечу. – Э, нет, только не ко мне! Я и так провожу жизнь на работе, еще там и отдыхать? – быстро размахиваю руками, из-за чего она начинает громко смеяться, заражая меня своей легкостью и весельем. – Отлично, значит, за день собираю компанию и к вечеру решим, куда пойдем! Джиллиан так уверенно об этом говорит, что я не стала спорить, мне не помешает слегка отвлечься от стандартных будних дней. Попрощавшись с подругой, иду в маленький кабинет, в котором мне выделено место для работы над сценариями. Студентов сегодня не будет, так что я полностью поглощена в бумажный мир. Нужно составить праздничный сценарий для рождественской постановки первокурсникам. Около полудня, я понимаю, что мои мысли витают где-то под потолком театрального зала. В этом кабинете им тесно и ничего хорошего на бумаге я не вижу. Может сходить к Джиллиан? Сейчас репетиция мюзикла, она вместе с Оливером поет в нем. Медленно иду по коридорам. Люблю запах театра, он пахнет историей, деревом, бумагами, свежей малярной краской и запылившимися, тяжелыми занавесками. Это восхитительно. Как-будто находишься в прошлом, во времена королевств, больших витражных окон, придворных и множества дорожек из красного, дорогого полотна под твоими туфлями. Вдыхаю снова и чувствую легкое послевкусие. Аромат способен передать не только запах предметов, но и запах момента, в котором ты его чувствуешь. Зайдя в зал, усаживаюсь в левый сектор, не очень далеко, ряд четвертый, чтобы хорошо видеть происходящее на сценической площадке. Помимо меня, здесь еще много людей – шумные режиссеры, отдыхающие артисты, изучающие сценарий, и гости, которые пришли поглазеть на своих друзей. Так что, я не сижу, заметным пятном, среди леса бардовых сидений. С высокой сцены начинает литься мужской голос. По телу пробегает озноб, невероятной красоты музыка очаровывает слух. – Бу! – резко и неожиданно меня кто-то бьет по плечам сзади. – Твою мать, Джиллиан! Как ты меня напугала! – Ха-ха, попалась, – тихонько смеется эта неугомонная блондинка, – глянь, какие красавцы, а? Она перелезает через ряд и садится в соседнее кресло, обхватив в объятия мою руку. Красавцы, это мало сказано. Особенно высокий брюнет, который был в утренней компании с Джил. Его партия звучит второй, поет он глубоким, грудным баритоном. Парни исполняют песню «Belle» из французского мюзикла Нотр-Дам де Пари. Божественная сила музыки. Искренне наслаждаюсь, наблюдая за таинственным незнакомцем. И вдруг, он словно почувствовав взгляд, поворачивает голову в нашу сторону и пристально смотрит прямо на меня. Скорее всего, это получилось случайно или видел, как Джил сюда направилась и ищет ее взглядом. Но нет, он снова смотрит. Глаза издалека кажутся совсем черными. Живот слегка сводит от волнения, от смущения. Это вызывает у меня странную улыбку, зажав губы зубами, невольно вжимаюсь в кресло, думая, что стану так менее заметной. – Ого, ты это видела? – Что? – Мне кажется, Дэвид только что пялился на тебя! – ах вот как его зовут! – Не придумывай, это он тебя ищет, твоя очередь дальше? – Нет, нет, Несса, – Джил снова ехидно улыбается, – мои партии уже спеты. Сейчас только мальчики репетируют. Хорошо поет, да? – Да, голос очень необычный, – пытаюсь не выдать своей растерянности перед подругой. – Кажется, я знаю, кто пойдет с нами вечером, – шепчет она мне на ухо, а затем снова лукаво подмигивает. Свет приглушенный, играет громкая музыка, мы сидим на кожаных больших зеленых диванах, на которых лежат мягкие подушки, столы низкие, удобно дотянуться до бокала. Интересный бар, чем-то напоминает ночной клуб в стиле фьюжн. – Еще пива! – громко кричит Оливер, обнажая белоснежную улыбку. Вечер начался хорошо, нас пятеро – я, Джил с Оливером, Александр и Ребекка. У всех отличное настроение и, впервые за долгое время, я смеюсь не переставая. – А вы видели, как его подстригли? Да я бы сам лучше подстриг, – Оливер делает пальцы ножницами и машет ними вокруг головы, – пусть в следующий раз приходят к мастеру, ко мне! За столом снова раскаты смеха. Оливер хороший шутник, у него это получается с легкостью, кажется, он даже не делает ничего специально. – Добрый вечер! Голос раздается позади меня. Глубокий, грудной баритон. Я замираю, понимая, кто пришел. – Привет! Тебе штрафной! – кричит Оливер и подает запотевший бокал холодного пива. Все хохочут, а парни пожимают руки. По воле случайности, свободное место оказывается именно возле меня и Дэвид усаживается. Ох! Рядом со мной! От него пахнет мягким одеколоном, с нотками корицы. Неожиданно для себя, замечаю, что он пришел в мотоциклетной куртке, темных джинсах и в белоснежном джемпере. – Привет! – он всем телом повернулся в мою сторону и улыбнулся уголком рта. Это он мне? Да ну… – Привет, я Ванесса. – Я знаю. Дэвид. – Он протягивает мне руку, ладонью кверху. – И я знаю. – Кладу свою руку поверх его и он целует мне костяшки пальцев. Джентльмен. Глупая улыбка не сходит с моего лица. Почему-то, от его голоса пробегает дрожь, как от музыкальных басов. – Как проходит вечер? – Отлично. Я рада, что ребята меня вытащили. – Одариваю друзей благодарным взглядом, получая в ответ улыбку Джил. – И правильно. – Дэвид, а расскажи-ка мне про Льюиса, – зовет Александр, наклоняясь над столом, чтобы перекричать громкую музыку в баре. И они увлеченно начинают что-то обсуждать. Я выдыхаю. Вот это реакция! До сих пор ощущаю влажность на руке от его губ. Разговоры делятся, будто бы по парам, я оказываюсь посередине и молча наблюдаю за веселыми спорами друзей. – Скучаем? – Дэвид снова повернулся ко мне, его глаза блестят, в ультрафиолетовом свете белый джемпер отливает синим цветом. – Нет, просто отдыхаю. Наслаждаюсь. – Как тебе музыка? Какую ты любишь? – он кивает в сторону потолка, кажется, звук исходит именно оттуда. – Я могу слушать почти все. Зависит от настроения. Иногда это фортепиано, саксофон или скрипка, иногда и современные басы, туц-туц. – Что ты несешь? Это пиво так на тебя действует или он? – Я тоже так, – на мое удивление, он одобрительно кивает, – не понимаю, как можно слушать один жанр музыки? Если весело, Шопен тебе не друг. – Моцарт печальнее, – искренне отрицаю я, – Шопен мне нравится больше. Он смеется. Надо же! У него, как для парня, пухлые губы, хорошо очерченные скулы, глаза темные, глубокие, брови низко расположены и когда он серьезен – взгляд нереально таинственный. Улыбка у него широкая, светлая. Мне кажется, он добрый человек. – Разбираешься в музыке? – видимо, он хочет продолжить со мной беседу. Что же, я не против. – Я бы так не сказала. Знаю всего понемногу, но ничего полностью. Единственное, что меня не интересует – это живопись. Картины, художники, не мое это. Он, молча кивает, внимательно прислушиваясь к моим словам. – Это замечательно! Я восхищен людьми, которые стремятся к новым знаниям. Чувствую, что мои щеки сейчас багряные от его слов. Вот это комплимент! Приятно, что кто-то одобряет твою жизненную позицию. – А я люблю музыку и мотоциклы. Пишу сам и собираю сам, – он стеснительно улыбается, опустив взгляд вниз. – Сам пишешь музыку? – не скрываю своего восторга. – Угу, – кивает он и запускает ладонь в свои черные волосы. Незаметно, темы переходят с одной на другую, успеваем обсудить все, начиная от христианства и заканчивая чистотой посуды в данном заведении. Он – то серьезен, то весел, то молчаливо слушает, смущая тем, что смотрит прямо мне в глаза. Я отвечаю взаимностью на настойчивый взгляд, так легко смотреть в его темные, слегка опьяненные глаза. Я совсем забыла, что мы здесь не одни, да и ребятам весело без нас. Они часто бегают танцевать, покурить или за новой выпивкой. Время приблизилось к полуночи. Пора домой. Копошусь в сумке, в поисках телефона. Вот черт! Три пропущенных и пять сообщений от Марка. Как я могла забыть? Теперь будет скандал. Нужно заранее подумать, как ему объяснить мое отсутствие допоздна. От хмельного настроения не остается и следа. – Мне пора! – говорю на ухо Джил. – Спасибо за вечер. Она дружески хлопает меня по плечу. – Ты все правильно сделала. Тебе нужно было отдохнуть. Не думай о плохом. Мы сейчас тоже будем уезжать, тебя провести? – Я проведу. Если, конечно, ты не против, – снова баритон за моей спиной, перебивший Джиллиан на полуслове. Я не против, но улыбаться больше нет желания. Хочу скорее домой. Меня напрягает то, что я забыла про вечерний звонок Марка и что даже не предупредила его о походе в бар. Со всеми попрощавшись, бегу на улицу, ловить такси. Про Дэвида я уже тоже забыла. Но он догоняет меня. – Ты так быстро убежала… Я тебя чем-то обидел? – его взгляд встревоженный. – Нет, вовсе нет. Мне просто нужно скорее домой. Спасибо за приятную беседу. – Мне было тоже очень приятно пообщаться с такой умной девочкой. Интереснее собеседниц я не встречал. Его слова ласкают мое самолюбие, но я знаю, кто мне все вернет в привычное русло. – До свидания, Дэвид. – До встречи, Ванесса. – Он снова протягивает руку, целует мои пальцы, неуловимо касаясь теплыми губами, и пристально следит за тем, как я сажусь в такси. Оглядываться не хочу. Внутреннее сознание грызет меня металлическими клыками. Меня слегка трусит от волнения, от холода, от прошедшего вечера. Запрокидываю голову на сидение и наблюдаю за мелькающими огнями ночного Бостона, вспоминая, как сдерживала слезы у Марка в машине. Наконец-то я дома. Быстро беру телефон, пока набираю номер, перевожу дух, чтобы не сорваться на слезы от переживания. Марк находится в городе Фримантл, а их база в порту Кокберн – Саунд, разница во времени двенадцать часов, значит он сейчас на работе. Гудки эхом звенят в моей голове. – Пожалуйста, только возьми трубку! Осознаю, что поступила ужасно. Боюсь, что скандал оставит в наших отношениях очередную рану. Набираю третий раз. – Да! – голос жесткий, отрывистый. Вот это я сейчас выслушаю! – Где ты была? – Привет! Прости, пожалуйста, что я не подняла трубку! Я была в баре с Джил, – говорю очень быстро, чтобы успеть все сказать за один раз, – телефон лежал в сумке, я не слышала звонки. Мне очень неудобно, что так вышло. В подсознании всплывает едкая мысль, что он не поинтересовался, все ли в порядке со мной. – Гуляла? – в его голосе звучит насмешка и обида. – Отрываешься без меня уже, да? – Нет… – У меня сейчас нет времени с тобой говорить, да и желания тоже. Я на работе, вечером наберу. Гудки… Вот и все. Он рассержен. Я мысленно представляю его сжимающиеся скулы и холодный, ровный взгляд. Утешаю себя надеждой, что получится все наладить, когда он успокоится, и я смогу ему обо всем рассказать. Рассказать, что мне было одиноко без него, что я была в компании своих коллег и друзей… В компании Дэвида, который меня восхвалял. Да, Ванесса Милтон, где твоя голова? Кладу телефон на тумбочку, ближайшее время он точно не понадобится, звонить Марк не станет. Иду в душ. Нужно хоть немного выспаться, завтра целый день писать статьи, а в моих мыслях бушует марокканский карнавал. Струя горячей воды дождем омывает мое лицо. Закрываю глаза, в надежде, что душ поможет успокоиться. Я прожила день, наполненный всеми существующими эмоциями: одиночеством, смущением, весельем, восхищением, разочарованием и болью. С наступлением рассвета, мой внутренний будильник дает о себе знать. 5:47, а я уже не хочу спать. Голова слегка кружится после вчерашнего пива. Все-таки наливать гораздо легче, чем пить. Смотрю на телефон: GSM T-MOBILE BOSTON 5:49 Пропущенных звонков и сообщений нет. Не хочет со мной говорить, да и я не хотела, когда он вваливался в дом в три часа ночи, в пьяном виде, после празднования дня рождения коллеги. Надо заставить себя хотя бы позавтракать. Когда ты летишь в ногу со временем, нужно искать источник энергии. И если рядом нет человека, который о тебе заботится, сделай это сам. Ведь иногда, такие простые жизненные мелочи, например, завтрак, имеют невероятную силу – изменить обстоятельства. В голове мелькают образы. Дэвид и его влажные, такие розовые и пухлые губы, целующие мою руку. Последние годы я предана одному мужчине, который этого не ценит. И такие порывы, как поцелуй на руке, от чужого, таинственного брюнета, слегка перевернули мое сознание и понимание, насколько разным может быть отношение. Кто-то, тебя умышленно гасит, подавляет твой внутренний огонек, заставляя чувствовать себя худшим созданием на земле. А кто-то, двумя лишь словами, назвав «умной девочкой» делает тебя внутренне сильнее. Пусть на мгновение, но перестаешь бояться, что ты хуже всех. Собираю всю волю в кулак и вылезаю из-под одеяла. Сделаю себе чашку самого крепкого кофе, налью в него вкуснейших сливок и закурю любимую сигарету. Мм, непроизвольно улыбаюсь. Это и есть сила изменения обстоятельств. Пока кофе заваривается, иду включить компьютер, сегодня мне надо постараться написать хороший материал, времени понадобится много. Начну сразу после завтрака. Приготовлю себе яичницу, возможно в холодильнике где-то остались томаты. Нет, ну и ладно, так сойдет. Снимаю турку с кофе и вместо нее ставлю сковороду, разбиваю яйца. Кухню наполняет треск раскаленного масла. Еще чуток и готово. Выкладываю на тарелку, пусть стынет. Тем временем, выйду на балкон, кофе с сигаретой не дают мне покоя. Открываю дверь и слышу, как раздается глухой звонок телефона. Неужели, Марк? Бросаю сигареты и зажигалку на подоконник, чашку на стол и бегом в комнату, нужно успеть поднять трубку. Да, это он. Снова становится тревожно. – Алло! – Привет, Несса. – Здравствуй, Марк. Ты еще сердишься? – Нет, я не сержусь. В компьютере есть моя папка, она подписана, там некоторые документы. Нужно, чтобы ты их выслала мне по электронке. Сможешь? – Да, конечно, как раз буду садиться работать и отправлю. – Хорошо, спасибо. Я устал, буду отдыхать. Свяжемся завтра? – Да. – Пока. Что и это все? А где крики? Где долгий монолог о том, что я все делаю неправильно? С чувством полной пустоты, возвращаюсь в кухню. Аппетит пропал. Пойду покурить и начну работать, иначе не избавлюсь от размышлений до следующего его звонка. Сажусь в коричневое кресло, на широкой круглой стальной поворотной ножке. Вспоминаю, как мы его долго выбирали, когда покупали. Отправлю сначала документы Марку, а затем буду работать, чтобы случайно не забыть о просьбе. Захожу в папку «Документы Марка», в ней несколько файлов с подписью «Работа». Открываю браузер и Гугл – почту. На свой почтовый ящик я давно не заходила, последним пользовался Марк, его почта осталась открытой. Провожу стрелкой мыши на крестик в правом углу, но мой взгляд останавливается на одном из писем. Отправленные Кому: Мэри М. «Спасибо за массаж!» 25.03.2005 23:02 Что? Массаж? Какой, кому? Сжимаю зубы крепче. Нет, я не открою это письмо, я выше этого. Черт! Что происходит? С бешенством нажимаю кнопку мыши, наводя на письмо с этими противными словами. В нем несколько сообщений, переписка ведется с некой Мэри. …конечно, у тебя очень чуткие руки. Спасибо за массаж! Не выдерживая приступа ревности и злости, быстро выключаю монитор, чтобы эта гадость исчезла с моих глаз. Что за ерунда? Кого Марк благодарит за массаж, и почему я об этом ничего не знаю? Где он был? Кто такая Мэри М.? И почему он так поздно с ней переписывался? Вопросов больше чем ответов, обида преодолевает ревность и появляется ненавистное жжение в глазах. Он меня предал… Изменил? Возможно, нет. Но то, что он что-то скрывает, это уж я уверена. Когда осознаешь, что тебя обманули, ты, словно получаешь огромную горсть льда за шиворот рубашки. Тебя бросает в дрожь от резкого холода, ты просыпаешься, открываешь глаза, в тоже время ничего не понимая, словно вся твоя жизнь была иллюзией. Сижу в кресле, крепко зажав ладонями глаза. Это была папка «Отправленные», а ведь есть еще и «Входящие». Есть вероятность, что прочитав полную переписку, я пойму, в чем дело. Открываю глаза, передо мной черный монитор, с мигающим зеленым диодом внизу экрана. Пристально смотрю на него. Нет, я не буду это делать. Не хочу больше ничего знать! Включаю, зажмурившись, нажимаю сочетание клавиш. Браузер моментально закрылся. Фух. Откидываюсь на спинку и прокручиваюсь в кресле пару раз, оглядываю комнату, словно с карусели. Приняв такой удар, одной сигаретой и чашкой кофе не обойтись. Иду по бежевой комнате в сторону кухни, как в беспамятстве. Ноги, будто набиты свинцом, я еле отрываю их от паркета. Проходя мимо стола, бросаю прощальный взгляд на яичницу, ее точно никто не будет есть. Сгребаю пачку с сигаретами и выхожу на балкон. Холодно. Дрожащими руками подкуриваю. Дым, мой любимый дым. Делаю глубокую затяжку и задерживаю дыхание, прикрываю глаза, и слезы мгновенно градом катятся по щекам, неистово напоминая мне о разбитом сердце. Выдох. Затушив сигарету, еще пару минут просто стою и наблюдаю за небом. Головокружения уже нет. Хочется забыть обо всем на свете и стать птицей, парящей среди холодных облаков. Как им хорошо, легко, они не предают друг друга, они одна стая. А я? У меня есть стая? Возвращаюсь в комнату, сажусь за компьютер, нахожу необходимые папки, быстро перехожу в браузере на свою почту и отправляю Марку файлы, которые он просил. Посмотрев в сторону прикроватной тумбочки, на которой стоит наше совместное фото, комок в горле снова накатывает. Полностью все выключаю и иду под одеяло. Укрываюсь с головой и незаметно, сама того не ожидая, проваливаюсь в глубокий, тревожный сон. Просыпаюсь, на часах полдень. Вот это меня выключило! Беру с тумбочки телефон, нужно позвонить в редакцию. Вдруг раздается звонок. Марк. Странно. У него сейчас около полуночи. – Алло. – Привет, спасибо, документы получил. – Пожалуйста. – Что-то не так? Ты работаешь? – Нет, я спала. – Спала? Днем? Много выпила с друзьями? – Нет. Нашла твою переписку с какой-то массажисткой. – Ой, зачем это говорю, я ведь не хотела… – Зачем ты лезла в мою почту? – А я и не лезла, она была открыта. – Единственное, что его волнует, это то, что я читала его почту?! – И что ты мне теперь хочешь сказать? – Я тебе? Ты что издеваешься, Марк? – истерический смех вырывается из моего рта. – Может, ты мне хочешь объяснить, что это за Мэри М.? – Если ты читала письма, зачем спрашиваешь? Ого, значит и правда что-то скрывает, нужно было прочитать все. – Я не читала. Лишь одно сообщение, где ты благодаришь за массаж и хвалишь ее руки. Чуткие. Кто она? – Она сестра Стивена, моего коллеги. И она профессиональная массажистка. – Господи, и что из этого? Как она могла делать тебе массаж? Это хоть не происходило у нас дома? – еще секунду и мою голову просто разорвет на части, от всплывающих картинок Марка и Мэри М. на нашей кровати. – Мать твою, что ты несешь, истеричка? Какая кровать? Это было дома у Стива, когда я приходил к нему помогать с машиной. Я не слышу его. Я представляю, как он лежит обнаженный, обвернут в белое мягкое полотенце, а она сидит на его ягодицах и растирает массажное масло по мускулистой спине. – Я не верю. – Не сомневался. – Правда, у меня было много вопросов, но я больше ничего не хочу знать. – По крайней мере, она была заботливее, чем ты! – выкрикивает он и из трубки раздаются гудки. Ах, вот как? Заботливее? Сажусь на кровати и смотрю в стену, туда, куда летела книга. Испуская глубокий выдох, я изо всех сил кидаю туда же свой телефон. Вот так тебе! Исчезни! Падаю на подушку. Слезы катятся из глаз, затекая в уши, руки дрожат, губы искусаны до крови. Не могу поверить в то, что произошло. Режущая боль пронзает грудь, словно лезвие острого ножа. Я не верю, что у них ничего не было. Он скрыл от меня это, он вел с ней переписку по ночам, пока я была рядом. Что же, он всегда предпочитал друзей, а теперь и их сестер. Или это тоже ложь? Мысленно листаю календарь, переписка за март этого года, сейчас ноябрь. Как часто он с ней был? А может до сих пор? Нет, это невыносимо. Все эти догадки, все эти картинки в голове, порождают необратимый наплыв ревности и боли, создавая вокруг меня невидимый, замкнутый круг. Если ему настолько плохо со мной, почему не уйдет? Если я не идеальная женщина, хозяйка и любовница, почему мучается, находясь со мной? Он давно мог уйти… Глава 3 У Джиллиан день рождения девятнадцатого ноября, будет большая гулянка. Она выбрала тот же бар, с зелеными диванами. Людей приглашено много, она у нас девочка общительная. Чувствую, планируется что-то грандиозное и веселое. Но скорее всего, не для меня. Мы с Марком не общались пару дней, моя обида прошла, а ему видимо нечего мне сказать. Он не я, оправдываться не станет. Звонит Джил, голос весел и бодр. У этого человека вообще бывает плохое настроение? – Не разбудила? – Нет, лежу, думаю о твоем дне рождения. – Я знала, что ты меня любишь! – хохочет она. – Надеюсь, останешься до конца? – Да, останусь. Я не могу такое пропустить. Да и дома делать ничего. Меня никто не ждет. – Ой, подруга, не кисни. Послезавтра все изменится. Тебе будет хорошо. А не такая грусть – тоска, как сейчас. Благодаря ее коварному чувству юмора, мне всегда становится легче. Неоднозначные шутки, с тонким подтекстом, который каждый понимает сам для себя по-своему. Это как приправа к хорошему блюду, вкусно и так, но с ней будет интереснее. Пятница, восемнадцатое ноября. Марк трубку не берет, на мои сообщения ответил, что у него все в порядке, работает. После разговоров о Мэри М., мне уже стало все равно, что он будет думать обо мне. Хотя, зачем я себя обманываю? Завтра я иду гулять, потому сегодня активно пишу для газеты, чтобы заработать чуть больше обычного. Хочу купить себе ботфорты выше колена, на тонкой шпильке. Увидела их в витрине магазина и просто влюбилась. С поставленной задачей справляюсь раньше обеда, потому скорее мчусь на автобус и в редакцию. – Привет, Бернард, я принесла материалы, – улыбаюсь, словно Чеширский Кот, довольная проделанной работой. – Привет, мой юный гений. Наконец, ты взяла себя в руки! Написала столько, что хватит на пять выпусков. Бернард пожилой мужчина, лет шестидесяти пяти, с большой седой бородой и свисающими очками на носу. Он очень добрый и всегда мне помогал, давая больше тем для статей, чем другим внештатным авторам. Это один из немногих людей, который всегда меня хвалил и поддерживал. Узнав, каким сложным было мое детство, он назвал меня «стойким оловянным солдатиком». Я благодарна ему, всей душой. – О, ты даже написала про «Украденное рождество»? Маленькая умница, эта тема актуальна, народ совсем с ума сошел. Политкорректность к названию елки… – он смеется, протирая очки с коричневой оправой. – Подойди к Луизе, пусть выпишет тебе премию. Джон, возьми на верстку. Он отдает мои рукописи помощнику, с рыжими волосами и спичкой в зубах, а сам направляется в сторону своего кабинета. Довольная, что мой план сработал, разворачиваюсь идти к Луизе, как вдруг Бернард меня окликнул. – Ванесса, ты можешь многое! Не дай никому тебя сломать! Он взглянул на меня из-под очков, добрым, отцовским взглядом, махнул кулаком около груди и закрыл за собой дверь в кабинет. На секунду останавливаюсь, сначала недоумевая, почему он так сказал. Но принимаю его слова, как жизненное напутствие, широко улыбаюсь и иду за долгожданной, заслуженной премией. Вот я и в магазине. Ботфорты стоят на витрине, с насыщенным чувством предстоящего удовольствия, прошу продавца дать мне их на примерку. Тонкая, гладкая, слегка блестящая кожа, от одного прикосновения к такой обуви получаешь экстаз. На ощупь очень мягкие, нет лишних швов, молнию на голенище практически не видно. Словно чулок, они красиво обтягивают ногу, давая при этом возможность с легкостью шевелиться. Хорошо, что они не слишком высоко над коленом, иначе выглядело бы вызывающе. Современный тренд моды, вот я его держу в руках. Высокий худощавый консультант магазина стоит невдалеке от меня и пристально следит за тем, как я примеряю сапоги. Это меня слегка смущает, но покупка сейчас важнее. – Я могу вам чем-то помочь? – прокашливаясь, он решается задать мне вопрос. – Нет, спасибо. Я их беру. Упакуйте, пожалуйста. – На ваших ногах они смотрятся великолепно. – Он говорит это и даже не краснеет. А вот я сразу начинаю нервничать. – Это очень мило с вашей стороны. Спасибо за комплимент. – Это не комплимент, это правда! Ого, не знала, что к шикарным покупкам можно получить еще и шикарные комплименты. Что же, это довольно приятно. Жаль, что бывает очень редко. Сжимая губы, чтобы спрятать довольную улыбку, оплачиваю покупку и несу коробку с сапогами перед собой, словно маленький трофей. Вспоминаю, какое могу надеть платье, чтобы завтра пойти в них на день рождения Джил. Придя домой, оглядываюсь по сторонам. Я одна. Все чисто, есть не хочется. Чем заняться? Вдруг, осознаю, что я ведь могу вообще ничего не делать! Просто отдыхать, посмотреть фильм и никто мне не скажет, что я лентяйка и смотрю «крокодильи слезы». Беру из холодильника колу, в шкафу нахожу чипсы и усаживаюсь перед телевизором, включив нынче популярный, арабский мелодраматический сериал. Лед приятно шипит в стакане с колой, я расслабляюсь и погружаюсь в виртуальный мир чужой жизни. Черное облегающее вязаное платье с длинными рукавами и воротником, закрывающим все горло, новые ботфорты, волосы выровнены утюжком, макияж с акцентом на глаза. Я готова. Смотрю на себя в зеркало. Платье до середины бедра, слегка чувствую себя некомфортно, хочется обтянуть его ниже. Не считаю себя красивой, единственное, что радует, это сапоги, в которых очень удобно, несмотря на большую высоту шпильки. Беру пакет, с подарком для Джиллиан, надеваю свое кофейное пальто и спешу к лифту, меня ждет такси. На улице сильно похолодало, потому я радуюсь, что одела не трикотажное платье, а теплое. Подъезжая к бару, замечаю, что у входа стоит уже целая компания, помимо именинницы, там еще около пятнадцати человек. Сразу бросаются в глаза кудрявые, пшеничного цвета волосы Джиллиан. Они отлично уложены в шикарные волны до поясницы. Черное кожаное пальто, высокий каблук. Видно, что она хохочет, сегодня ее вечер. Такси подъезжает прямо к большой компании, останавливая движение напротив них. Расплачиваюсь с водителем, открываю дверь и начинаю вылезать из машины. Поднимаю голову на толпу, мой взгляд резко встречается с глазами Дэвида. В пятки бьет током от первых шагов к нему навстречу. Лишь бы не споткнуться и не упасть. Вот это будет позор! Напрягаю ноги, чтобы идти увереннее, спасибо вам, мои любимые трофейные, шаги получаются плавные, легкие. – Добрый вечер, Ванесса. – Меня приветствует открытая кверху ладонь. Легонько кладу краешки пальцев в его руку. Он сжимает их, проводит большим пальцем по каждому, по очереди, словно по клавишам, а затем мягко целует. Кажется, что этот момент растянулся на несколько минут, словно в замедленной съемке кинофильма. – Добрый вечер, Дэвид. Тоже пришел поздравить Джиллиан? – Она пригласила меня в тот вечер, когда ты убежала, прыгнув в такси. Смущенно улыбаюсь, да, я запомнила тот вечер, он был каким-то другим, непринужденным, спокойным, а главное он был полон разговоров, видимо, поэтому моя память не стирает его. Когда меня зовет Джил, я осознаю, что мои пальцы все еще в ладони Дэвида. Мы стоим на расстоянии вытянутой руки, но он держит меня, я еле чувствую его прикосновение. Закусив губу и опустив взгляд, убираю руку в карман, сжимая ее в кулак, чтобы избавиться от ощущения присутствия его пальцев. Дэвид, наблюдая за моими движениями, улыбается краешком губ и начинает надевать черную перчатку. Пока он наклонил голову, мельком его рассматриваю, на нем снова пальто, брюки и лакированные туфли. И не холодно ему? Эта мысль закрадывается от холодного порыва ветра, скользящего по моим бедрам, там, где заканчивается платье. – Вау, Несса, ты просто превосходна, – с громкими вздохами, ко мне подошла Джил и высоко подняла брови. В руках у нее, наверное, целый десяток букетов, как у звезды, и еще столько же пакетов держит Оливер, который стоит позади. – Не преувеличивай, мне тебя не затмить! Крепко обнимаю ее, через всю кипу цветов, вдыхая сладкий аромат ее парфюма, который исходит из копны волнистых волос. Замечаю, что под пальто у Джиллиан красное блестящее платье, обшитое сверкающими пайетками. Под ее ноги сегодня упадут все присутствующие мужчины бара. Она худенькая, длинноволосая, с ногами от самых ушей, да еще и с красной помадой на губах. Как тут устоять? – Что ты мне подарила? – без нотки смущения, спрашивает Джил. – Это небольшой сюрприз, думаю, тебе понравится. – Я знала, что ты не такая как все. Сюрпризы, я их обожаю! Это будет самый лучший подарок. Тогда я его дома открою, можно? Ведь все остальные подарки я уже знаю. – Она невинно пожимает плечами, из-за чего мне становится смешно. – Конечно, я на это и рассчитывала. С днем рождения, дорогая! Правда, я без букета, но вижу, что у тебя их достаточно. – У меня сейчас будет приступ аллергии, от такого количества цветов, так что ты меня спасла. – Джил смеется и тянет меня за руку в здание. Бар украшен блестящими золотыми и красными гелиевыми шарами, на столах стоит огромное количество свечей и бокалов, которые сверкают яркими отблесками и уже наполнены холодным шампанским. Свет также преобладает красный и желтый, по залу парят разноцветные лучи, манящие окунуться в танец вместе с ними и музыкой с очень низкими басами. Вот как! Все сделано под красное платье Джиллиан! Великолепная, праздничная атмосфера. Несколько столов совмещены в один большой ряд, добавлены кресла и огромное количество подушек на диванах. Вся компания приглашенных гостей, с легкостью разместилась. Я сажусь в одно из кресел, рядом с углом стола, чтобы не нужно было пролезать через всю толпу. Джиллиан сидит в центре, напротив меня, только с другого края праздничного застолья. Рядом возле нее Оливер и Александр, некоторых людей я вижу первый раз. Слегка расстроена, что буду так далеко от Джил, придется завязывать новые знакомства с соседями по столу, чтобы не провести весь вечер в одиночестве. Делаю глоток шампанского. Холодное, колется на языке, но очень вкусное. Держу запотевший бокал в руках, рассматривая струящиеся пузырьки. – А ты снова грустишь одна? – вздрагиваю. Грудной баритон, раздается прямо возле моего уха. Дэвид наклонился так низко, что я слышу аромат его духов, тех самых, с нотками корицы. – Так получается. Я не знаю всех гостей, еще и неудачно села, вдалеке от своих друзей. – Ты очень удачно села. Дэвид говорит это ехидным тоном и в этот же момент садится в кресло, которое стоит рядом, с другой стороны стола. Упирается локтем о спинку, прижав пальцы к губам, загадочно и пристально смотрит на меня. Я смущаюсь от его взгляда. Он такой напористый, загадочный, внимательный. Кажется, что он следит за каждым взмахом моих ресниц. На нем белая рубашка, с распахнутым воротом, так, что видна впадинка между ключицами. Он расстегивает запонки на рукавах и подкатывает их на два оборота. Понимаю, что все это время не свожу с него глаз. Каждые несколько минут раздаются тосты в честь Джиллиан, которая не церемонится с бокалами шампанского, выпивая их один за другим. – А сейчас, я хочу пожелать тебе креативного мышления и еще больше главных ролей, – громко произносит Александр, поднимая бокал в сторону Джил, – ты у нас и так маленький огонек, так что таланта тебе хоть отбавляй! Ты моя хорошая подруга, Джиллиан, потому я рад за тебя, что все тобой задуманное получается. Поздравляю! Он выпивает бокал до самого дна, наклоняется и крепко чмокает Джил в щеку. Оливер одобрительно смеется, при этом машет указательным пальцем, предостерегая, чтобы не посягали на его женщину. Приятная, дружеская картина. Наблюдаю за ними, широко улыбаясь, круто понимать, что это хорошие друзья, коллеги, которые вместе и в сложные минуты и такие как сейчас, легкие, веселые, праздничные и счастливые. Джил молодец, что собрала такое количества народа, несмотря на то, что есть устоявшаяся компания, она не забыла про других коллег и знакомых, которые хорошо к ней относятся. Это означает уважение с ее стороны к ним, ведь на свой праздник не будешь приглашать того, кто тебе не важен. – Вы давно знакомы? – мои размышления прерывает Дэвид. – С кем, с Джил? Не так уже и много, года два. – Это разве не много? – удивляется он. – Для меня дружба и любовь измеряются годами. То, что заканчивается очень быстро, не может быть серьезным. – У вас серьезная дружба? – ухмыляясь, спрашивает Дэвид. – Джиллиан, одна из самых позитивных людей, которых я знаю. Мы доверяем друг другу маленькие секреты. – Я все понял. У тебя нет близких друзей, и ты не доверяешь никому полностью, на все сто процентов. Как? Откуда он это знает? – Почему ты так решил? – пристально смотрю на него. – Потому что я сам такой. Если бы ты верила Джил полностью, так бы и сказала, что она твоя лучшая подруга. Но… Когда-то тебя предали и ты теперь ко всем осторожна. Удивленно моргаю. Он сказал так, как я чувствую себя внутри. – Ты прав. – Огорченно подтверждаю его слова. – Я это понял сразу, как только познакомился с тобой. Ты добродушна и легка, но в тоже время чувствую закрытые, тайные двери твой жизни, кажется за ними, ты прячешь боль. Я бы хотел открыть эти двери и вытащить оттуда весь яд, который давит на тебя. Облегчить твое душевное состояние. Смотрю на него настороженно и тревожно. Зачем он впадает в такие крайности? Зачем пытается влезть в мою душу? Она закрыта и так будет дальше! Опускаю голову на пузырьки шампанского в новом, холодном бокале. – Вижу, что озадачил тебя. Прости, я не хотел. Мои мысли иногда немного странные. – Глубоко и громко вздыхает. – Теперь я должен вернуть улыбку на твоих прекрасных губах. Не хотел ее украсть. Дэвид подается телом вперед, протягивает руку и касается моего подбородка, поглаживая большим пальцем щеку едва уловимо. Невольно закрываю на мгновение глаза. Неизведанное, новое чувство сжимает все мышцы живота. Он медленно рассматривает мои волосы, брови, губы, шею. Затем снова смотрит в глаза, его черный взгляд заставляет меня замереть. Мне кажется, что я чувствую прикосновения в тех местах, куда он смотрел. Вот это да! Какую нежность он проявляет, ненавязчивую, легкую, слегка таинственную. На самом деле это все занимает несколько секунд, но ощущения длятся так томительно, словно прошло полчаса, не меньше. – А сейчас, расскажу интересную историю, о том, как я удачно съездил в Италию. – Он так резко прекращает все действия и начинает разговор, что я еле успеваю переключиться. Большая компания веселится, шумная музыка играет без остановки. Джил, Оливер и еще половина гостей ушли танцевать. Я сижу и общаюсь с Дэвидом. Уже забылось, что он хотел открыть двери моей души, просто наслаждаюсь легкостью общения с ним. Он меняется, когда я что-то рассказываю, его взгляд становится такой серьезный, как-будто читает книгу, а не слушает меня. – Может, выпьем не шампанское, а коктейль? Я принесу. – Я не против. Выбери на свой вкус. Дэвид возвращается очень быстро. В его руках высокий бокал с коктейлем, под названием «Сладкий контраст», в составе яблочный сок, сироп из ягод и абсент, сверху несколько кубиков льда. Интересный выбор! Выпивать его нужно залпом, задерживая губами лед. Сначала чувствуешь горький вкус абсента, плавно переходящий к кислому яблоку и сладкому сиропу. – Удивил! – улыбаясь, принимаю бокал. – Я старался подобрать, чтобы ты оценила. Знаю, что мастера удивить сложно, но у меня получилось и я этому рад. Видно, что он говорит искренне, мое внутреннее самолюбие просыпается, я стеснительно улыбаюсь, опуская глаза вниз. – Да какой я мастер, ты что? – Не нужно себя недооценивать, Ванесса! Таких, как ты, мало! – Каких, «таких»? – Очень смышленых для своего юного возраста. Таких, которые не живут на родительской шее, а зарабатывают сами, при этом настолько разносторонне развиты. – Спасибо большое. Мне такого никто никогда не говорил. Время словно остановилось на одном месте. Я уже познакомилась с остальными гостями, все очень милые ребята. Джиллиан отрывается на полную катушку. Не успеваю за ней следить, вот она зажигает с Оливером сексуальный танец, в следующую секунду она уже сидит за столом, топчет креветки. Танцевать я не хожу, не чувствую себя уверенно, как остальные девчонки, крутящие бедрами под горячие взгляды окружающих парней. После нескольких бокалов я полностью расслабилась, настроение спокойное, меня ничего не волнует, просто отдыхаю. – Я бы хотел поговорить с тобой наедине. Может, выйдем на улицу? – Давай, у тебя что-то случилось? – я в недоумении, что Дэвид хочет мне рассказать? Последний час мы с ним почти не общались. – Здесь слишком шумно. – Мягко говорит на ухо, практически касаясь носом моих волос. От его голоса, который так близко, я замираю, дыхание сводит и останавливается, не могу сказать ни слова. Кажется, он на мгновение задерживается, делая вдох у моего плеча, а затем резко встает и вопросительно смотрит на меня. – Пойдем? Замечаю, что Джил подняла брови, видя, что мы собираемся уходить, потом расплывается в странной улыбке, будто одобряя происходящее. Дэвид одевается и выходит первый, я в растерянности, что-то тревожное внутри меня говорит «стой», но ведь так хочется узнать, о чем будет разговор. Укутываюсь в пальто и выхожу за ним на крыльцо бара. Ноябрьский холод слегка отрезвляет меня после темного шумного помещения и после долгих разговоров. Он становится напротив меня, невольно поднимаю глаза. Черт, какой он высокий! Мне неудобно. Молчу, абсолютно не зная, что сказать. – Я давно хотел это сделать. Что хотел? Чего он тянет? Переминаюсь с ноги на ногу, от холода или от наплывающего волнения, смотрю сквозь него, делая вид, что я спокойна. Дэвид снимает перчатку и теплыми пальцами касается моей щеки. Наклонив голову, хмурится и пронзительно смотрит мне в глаза. Я боюсь его слов. Я не готова к ним. Он проводит рукой по своим волосам, кажется, волнуется не меньше меня. – Я наблюдал за тобой все это время. Слушал тебя. Каждое твое слово, я ловил его, как глоток свежего воздуха. Я восхищен тобой! Стоп. Нет, этого не может быть, я просто сплю, о каком глотке речь? Но его бархатный голос продолжает кружить мою голову. – С первой нашей встречи, как только посмотрел в твои зеленые глаза, мне кажется, я потерял себя. Ты мне очень нравишься, Ванесса. Я бы хотел пригласить тебя на свидание, чтобы только мы вдвоем. Возможно, ты не захочешь свидание, тогда подари мне вечер встречи или разговоров, можно придумать любое название. – На его лице проскальзывает тень улыбки. – Ты верно подметил, я против свидания. В мыслях восстало лицо Марка. Как давно я его не вспоминала. Начинаю испытывать невероятное чувство стыда. Но почему? Я ведь не сделала ничего плохого, я лишь слушаю признание постороннего мужчины в чувствах ко мне… – Я буду настаивать. – Резко произносит Дэвид. На его лице полное спокойствие и уверенность в своих словах. Ух, до дрожи. – Возможно, один раз мы бы могли встретиться. Но это не будет свидание! Мое противоречие спорит само с собой. Заталкиваю его куда подальше. Он не собирается делать мне массаж, тайной переписки у меня нет. Встречусь, выпью с ним кофе, расставлю все точки и забуду. Да, так и сделаю! Сейчас я под впечатлением, все равно ничего толкового сказать не могу. – Ты даже не представляешь, как я рад, – он одергивает пальто в области сердца, – волновался, как первоклассник. – Да ты и меня заставил волноваться! Не каждый день признаются в том, что восхищены мной. Это, как минимум, неожиданно. Мы возвращаемся в бар, настроение уже не такое как было, мне хочется еще выпить, чтобы снять с себя этот маленький стресс. – Принесу еще шампанского, – шепчет Дэвид, словно прочитав мои мысли. Я тихонько киваю и смотрю ему вслед. Какая красивая, уверенная походка. У него длинная шея, плечи не имеют солдатской выправки, слегка опущены. Интересно, он занимается каким-то спортом? Пока его нет рядом, достаю из сумки телефон, ни звонков, ни сообщений. Делаю глубокий выдох, какая-то тревога накатывает. Почему Марк молчит? Все ли у него в порядке? Завтра обязательно буду ему звонить, пока он не поднимет трубку. Становится грустно. Может поехать домой? Лечь и исчезнуть. – Потанцуем? Дэвид стоит надо мной, закрывая собой летающие разноцветные лучи, которые все время бьют по глазам. Он ставит бокал на стол и протягивает мне руку. На лице ни единого волнения, лишь улыбка уголком рта. После нескольких бокалов шампанского и коктейлей, я чувствую себя смелее, можно и потанцевать. Встаю, одергивая платье вниз и смахивая волосы, упавшие на лицо. Он берет меня за руку и ведет прямо на середину зала. Ого, не уверена, что настолько могу раскрыться, чтобы быть в центре внимания всей толпы. Начинает играть медленная, манящая, очень красивая музыка, с нотками секса в своих басах. Дэвид прижимает меня правой рукой за талию, левой закидывает мои руки к себе на плечи. Не в силах сопротивляться, начинаю танцевать. Не замечаю вокруг никого. Он так близко, я слышу его запах… Скрещиваю пальцы у него на шее, касаясь кожи возле воротника рубашки. Он подходит ближе, так, что я грудью чувствую его тело. Наклонив голову, он носом зарывается в мои волосы возле уха, опускается все ниже, не отрываясь. Пальцами отодвигает высокий ворот платья и еле уловимо касается губами моей шеи. – Как же ты пахнешь, Ванесса… Ты просто божественно пахнешь… Разжимаю руки и скользящими движениями тянусь к его волосам, прижимаю ладони к ушам и поднимаю голову, убирая от моей шеи. Он смотрит мне в глаза, своим черным, таинственным взглядом. Собрав дыхание в один глоток воздуха, делаю небольшой шаг назад. – Не нужно, Дэвид, у меня есть парень! – Знаю. Я немного озадачена его ответом, направление мыслей снова разбежалось по углам. – Знаю, но я не смог удержаться! Ты будешь моей… я украду твое сердце… вот увидишь… Он делает шаг ко мне, слегка наклоняется и тянет рукой за талию к себе. – Ни о чем не думай! Просто потанцуй со мной. Медленно качая бедрами, он начинает танцевать и заставляет мое тело двигаться в такт с ним. Его движения плавные, мягкие, он танцует вокруг меня, слегка касаясь руками, словно змей искуситель, прижимаясь к распущенным волосам и глубоко вдыхая мой запах. Он кружит меня, такую неловкую и неуверенную в себе, в самом центре толпы. Глядя прямо в глаза, он нежно поглаживает меня по спине. Чувствуя прикосновения, мое лицо бросает в жар. Дэвид заводит свою ладонь мне на шею, под волосами, нежно тянет, заставляя меня запрокинуть голову и на мгновение закрыть глаза, окунувшись в омут музыки, танца и горячих рук на моем теле. Сладкий контраст… Контраст, между критикой и восхищением, между холодностью и завуалированным желанием… Контраст между двумя мужчинами. Коктейль эмоций, которые я испытываю рядом с ним. Когда мелодия снова начинается танцевальная, он берет меня за руку и ведет к столу, за которым стало меньше гостей. Ко мне подсаживается Джил, как хорошо, что она ничего не спрашивает про наш танец с Дэвидом, ее глаза довольно пьяны, но речь уверенная и ровная. – Мы хотим пойти прогуляться, – она окидывает взглядом Дэвида, который сидит возле меня на диване, – вы пойдете с нами? – Куда вы хотите идти и кто еще будет? – Мы с Оливером, Ребекка с Александром, остальные еще думают. Наверное, пойдем к причалу, в парк Фан Пир. – Но это же далеко! – А мы прогуляемся, пройдемся по Либерти-Драйв, а там и выйдем к гавани. Мне хочется спросить, что мы там будем делать, да еще и в такую холодную погоду, но я обещала остаться до конца празднования, потому соглашаюсь. – А как же цветы и подарки? – Сейчас приедет папа и все заберет домой. Не волнуйся, Несс! – Джил кивает в сторону Дэвида, вопросительно поднимая брови. – Дэвид, ты пойдешь с нами в Фан Пир? – С удовольствием, – он поглядывает на меня, видимо желая узнать, как я буду реагировать. Нас шестеро, больше никто не захотел идти мерзнуть к воде. Ребята захватили с собой перекусить, несколько бутылок шампанского и каким-то чудом, у Александра оказалась с собой гитара. Где она была весь вечер? Я удивлена этим мастерам выдумки, вот что значит творческая, романтичная личность. Мы идем по Либерти-Драйв, небольшой узкой улочке, заполненной стеклянными витринами и тонкими деревцами вдоль дороги. Дэвид около меня, не оставляет ни на минуту, постоянно что-то рассказывает, не давая скучать и задумываться о доме. Он ведет себя сдержанно, лишь один раз останавливает меня, когда ветер закинул волосы мне на лицо, поправляет их, проводя пальцами по всей длине и прищурив глаза, словно любуясь. Его прикосновения не вызывают раздражения, я только чувствую, как краснеют мои щеки от пристального взгляда. В конце улицы поворачиваем направо, сильный порыв ветра приносит вместе с собой запах воды. Вот мы и на месте, идем по алее Харборуолк, которая устелена плиткой красных, синих и серых оттенков, звон каблуков по ней слышен издалека, он, отбиваясь от воды, раздается громким цоканьем среди ночной тишины. Красота Массачусетского залива не передается просто словами, его нужно видеть, нужно слышать его неповторимый, шелестящий мелкими волнами, звук. Мы сейчас гуляем по огромной, исторически известной, Бостонской бухте, в которой находится речной порт. В дали открывается шикарный вид из оранжевых огней небоскребов финансового центра восточного побережья Америки. В гавани стоят несколько больших туристических паромов и белоснежных яхт, они сияют разноцветными лампочками и манят своим сказочным блеском в дрожащем отражении воды. Корабли… На секунду замираю, глядя на волшебный ночной пейзаж и вспоминая Марка. Почему он меня не приводил сюда гулять? Тут ведь его мир, мир воды, истории… Как много он мог бы мне рассказать… Слева от нас огромное коричневое десятиэтажное федеральное здание суда Джона Джозефа Моукли, со стеклянным фасадом, в виде полумесяца, в котором переливаются все мерцающие огни гавани. Деревья украшены осенними красками, словно полотно картины. Неспешно иду, наслаждаясь звуками воды и свежим воздухом. На душе немного грустно. Как здесь красиво и тихо. И холодно. В свете высоких фонарей мы находим две больших лавочки расположенных рядом и решаем остановиться именно на них. – Мы будем тут пить? – я испуганно оглядываюсь по сторонам, но в ответ слышу сдержанное хихиканье. – Да кому мы нужны в два часа ночи? Нормальные люди в это время спят, – смеется Оливер, громко открывая бутылку с шампанским, из нее льется большим фонтаном пена, которую он поспешно разливает по стаканчикам. – Ванесса, все будет отлично, получай от жизни удовольствие. А если нас и найдет патруль, мы сбежим на украденной яхте, вон той, с синими огнями. – Я согласна куда-нибудь сбежать, – задумчиво, но вполне серьезно отвечаю, глядя на водную даль, туда, где заканчивается свет и начинается черное небо. – Со мной сбежишь? – шепчет на ухо Дэвид, сев рядом, очень близко, закинув одну руку на лавочку за моей спиной. Не ожидая такого вопроса, чувствую, что снова краснею. Опускаю глаза на стаканчик с шампанским, тихонько отвечаю, на его коварный вопрос. – Я тебя плохо знаю. – Все впереди. – Он запрокидывает голову, закрывает глаза, глубоко вздохнув, затем долго смотрит в ночное небо. Что же в нем такое таинственное? Почему меня бьет током от каждого его взгляда, который испепеляет, обжигает, обволакивает, словно демон в человеческом облике? Он хочет украсть тебя и твою душу, закрывая собой яркий свет и ведя в другую вселенную. Вселенную его темного сознания. Настроение у всех преобладает романтичное, Джил с Оливером много целуются, Ребекка ведет себя стеснительно, не подпуская к себе губы Александра. Он явно этим разочарован, достает гитару из чехла, подкручивает струны и начинает играть медленную мелодию. Я не узнаю что это, наверное, его авторская композиция. Очень красиво. Замечаю, как Ребекка тает от музыки, восхищенно следя за руками Александра. Она кладет голову ему на плечо, улыбается и закрывает глаза. Как ей повезло, он играет, чтобы завоевать ее сердце! Это зрелище завораживает. Я с умиротворением смотрю на волны, разбивающиеся о каменный причал. Поскрипывающие звуки струн под умелыми пальцами и плавные переходы аккордов задевают самые тонкие ниточки в сердце, заставляя их всколыхнуться и дребезжать. – Нравится? – Очень! – Дэвид, наконец-то заговорил, в полтона, глядя на то, как ловко Александр перебирает пальцами по холодным колючим струнам. – Ты умеешь играть на гитаре? – Немного. – Сыграешь? – Не сейчас, Ванесса. – Он слегка качает головой, улыбаясь с придыханием и рассматривая мое лицо. Когда Александр заканчивает играть, Ребекка привстает и мягко, но долго, прижимается к его губам. В поцелуе он расплывается в улыбке, ласково касаясь ее затылка рукой. Он добился своей цели, растопил стеснение, показал свою нежность и сразу получил взаимность. Отворачиваюсь, широко улыбаясь, чтобы не смущать влюбленных голубков. Дэвид пристально смотрит, разглядывая мои губы, в его черных глазах сверкают ночные огни, словно маленькие горячие искорки, взлетающие в небо от пламени костра. – У тебя очень красивая улыбка, Несс. Жаль, что ты так редко радуешь ней. Я бы мог смотреть бесконечно. Стеснительно сжимаю губы, стараясь спрятать лицо под волосами. Как сложно принимать комплименты! Сложно, но очень приятно. За спиной раздается звук гитары, только теперь мелодия знакомая. Закрываю глаза и хмурюсь. «Duran Duran», песня «Come undone». Никогда не следила за творчеством этой группы, но в руках Александра музыка заиграла по-новому. Мне даже так больше нравится. Он тихонечко начинает петь, и я чувствую, как по коже пробежала дрожь. Как красиво поет! Хорошо, что я осталась, пропустила бы выступление такого талантливого артиста. От этой мысли снова улыбаюсь. – Потанцуем? Дежавю? Стоп. Что? Танцевать? На улице? Я удивленно поднимаю глаза на Дэвида, который стоит передо мной, протягивая руку с уже знакомой на ощупь, ладонью кверху. – Тут? – Угу. Почему бы и нет? Мельком оглядываюсь по сторонам, не решаясь согласиться. Черт побери… Я поднимаю руку, он легонько тянет меня к себе, нежно обхватив за талию и крепко сжимая мою ладонь. Его дыхание согревает, замерзшее тело немного расслабляется, позволив ногам уловить ритм медленных покачиваний. – Я плохо танцую. – Оправдываюсь из-за своих неловких движений. – Ты великолепно танцуешь. Просто закрой глаза и чувствуй… Мгновенно делаю как он сказал, удивляясь тому, как легко он ведет меня в танце и… и в моем восприятии самой себя… Прислушиваюсь к музыке и к словам песни… Мы постараемся закрыть глаза На надежду и страх. Эй, дитя, стань сильнее, чем ветер, И заставь меня плакать. Кто тебе нужен, кого ты любишь, Когда ты доведен до отчаяния? Кто тебе нужен, кого ты любишь, Когда ты доведен до отчаяния? Неожиданно начинается мелкий дождь, я поднимаю голову к небу, холодные капли падают мне на лицо, плавно затекая в уши, словно слезы. Вздрагиваю и открываю глаза. – Не бойся. Это просто дождь. – Шепчет Дэвид. Я успокаиваюсь и кладу голову ему на плечо. Мы танцуем под музыку гитарных струн и тихий шелест осеннего дождя, окутанные неуловимой дымкой ночи. Шум волн становится громче, ветер раскачивает спящие деревья, срывая листья, словно ноты из рук музыканта. Впервые за всю жизнь мне не хочется останавливаться. Я танцую, увлеченная неизведанным чувством безмятежности, вдыхая окружающие ароматы осенней природы, океана, и тонкого, слегка горького, аромата корицы… Дождь усиливается, музыка позади меня стихла, девчонки шутливо пищат из-за холодных капель, падающих с неба. Дэвид меня не отпускает, мы еще пару секунд смотрим друг другу в глаза. – Это было превосходно, лучший танец в моей жизни! – Спасибо тебе, первый раз я танцевала на улице, да еще и под дождем. – Нужно быстрее выбираться на главную дорогу, иначе ты простудишься, – он берет меня за руку, окидывая взглядом мои оголенные ноги, – вот, возьми. Дэвид снимает свой шарф, поднимая ворот пальто до самого подбородка, и надевает его мне на шею, обмотав несколько раз под влажными волосами. – Спасибо, за заботу, Дэвид. Я помогаю ребятам собрать все пакеты, мы почти бегом начинаем возвращаться в сторону Либерти-Драйв, так как дождь льет уже ливнем. На часах около четырех утра, такси нам удается найти, лишь поднявшись к Сипорт – Бульвару. Первыми отправляю уезжать Джил с Оливером, затем и влюбленных голубков с гитарой. Остаемся мы с Дэвидом, стоять под проливным дождем, укрыться негде, все еще закрыто. – Ты сильно замерзла? – перекрикивая шум ливня, он спрашивает, наклонившись к моему лицу. – Я очень волнуюсь, чтобы ты не заболела после такой прогулки! – Все будет хорошо, я не первый раз попадаю под ливень… – В следующий раз выберем местечко потеплее. В следующий раз? Мы еще ни о чем не договаривались. Он даже не спрашивал мой номер телефона. Наверное, это просто такая мужская игра, строить из себя загадочного принца, чтобы дамочки истекали слюнками. Не замечаю, как начинаю расстроено сердиться, что он ничего не говорит про наше «не свидание». Странно. Я хочу пойти с ним на свидание? Но зачем? Ведь я хотела расставить точки и объяснить, что не свободна… – Я бы поехал с тобой, чтобы провести, но уверен, что ты откажешься. – Да, спасибо, я доберусь сама. Возле нас останавливается такси, водитель недовольно оглядывает меня, всю промокшую, но деваться ему некуда. Я усаживаюсь в салон и, не закрывая дверь, оборачиваюсь на Дэвида. Под струями дождя его волосы упали на лоб, капли стекают с ресниц, прищурившись, он смотрит мне в глаза, улыбается уголком рта и, прижав пальцы к губам, посылает воздушный поцелуй. Смущенно машу ему рукой и захлопываю дверь. Машина моментально начинает отъезжать, оставив его одного стоять под ливнем. Оглядываюсь на него сквозь заднее стекло, он смотрит вслед уезжающему такси, такой таинственный силуэт в черном пальто. Что в тебе такого, парень? Облокотившись на сиденье, закрываю глаза. Я сильно устала, но эта усталость приятная, не угнетающая. Обхватываю себя за локти, замерзла, промокла и все равно чувствую себя отлично. Мои внутренние батарейки зарядились сегодняшним вечером. За окном наступает рассвет, такси везет меня в новый день… Просыпаюсь от того, что яркий солнечный свет бьет мне в лицо. На настенных часах уже далеко за полдень. Ого! Ничего себе, вот это я спала! Сажусь в кровати и оглядываюсь по сторонам, в комнате тихо и спокойно. За окном ни звука, воскресенье. К своему удивлению, понимаю, что голова не болит, я отдохнувшая и полна сил. Кривлю губы, закатив глаза, нельзя так поддаваться незнакомым эмоциям. Иду умываться и чистить зубы. Приняв вчера душ, я даже не развесила вещи на сушку. Недовольно качаю головой, расслабилась Ванесса, да? Сейчас, только кофе выпью и примусь за дела. На кухне я вспоминаю, что давно не курила, потому отправляюсь в прихожую, доставать сигареты из сумки. В комнате звонит телефон. После того как я его разбила, он еле работает. Номер неизвестный. Может Марк? Да ладно, ты решила его вспомнить? Моя отдохнувшая совесть тоже решила проснуться. Накатывает грусть, глубоко вздыхаю и нажимаю кнопку. – Добрый вечер! – в трубке раздается грудной баритон. Мои удивленные брови уползли почти на макушку головы. – Дэвид? – Угу. Выгляни на балкон! Гудки. Ничего не понимаю. Откуда у него мой номер? Не убирая телефон из рук, выхожу на балкон и смотрю вниз на улицу. Около дороги стоит черный мотоцикл, сверкающий своей чистотой и блеском отполированной поверхности. Возле него, облокотившись, стоит Дэвид, в руках у него два больших картонных стаканчика из моей любимой кофейни. Он широко улыбается и поднимает их, кивком головы показывая, чтобы я выходила к нему. Я стою в полной растерянности, глядя на него с балкона, так как всегда смотрела на Марка. Это сравнение не дает моим губам растянуться в ответную улыбку Дэвиду. Захожу в комнату в замешательстве. Что делать? Идти? Надеваю джинсы, джемпер, куртку и ботинки. В зеркале недовольно отмечаю волнистые волосы и лицо без косметики. Пока лифт едет вниз, тревожно размышляю, что я буду говорить Дэвиду. Как деликатно остановить его, как объяснить про Марка, про его отсутствие? Сегодня нужно это все закончить. Мне безумно приятно его общество, то, как он уважительно и нежно ко мне относится… то как смотрит на меня… то как он пахнет… Встряхиваю головой. Хватит. Выхожу на улицу. В ярких лучах солнца его улыбка еще светлее. Он идет мне навстречу, глядя прямо в глаза. От него веет свежестью, волосы привычно взъерошены наверх, белый джемпер, мотоциклетная куртка и черные джинсы. Осмотрев его с ног до головы, непроизвольно обо всем забываю, мысли сносит ураган Катрина. Он протягивает мне стакан, не говоря ни слова. Делаю глоток. Сладкий, горячий капуччино. Улыбаюсь. Сила обстоятельств. – Я составил план нашего побега. Поехали? – он показывает на мотоцикл, на котором лежит два шлема. Делаю еще глоток. Обжигает. Смотрю ему в глаза и киваю, соглашаясь. Обхожу вокруг мотоцикла, задумчиво его разглядываю, делая глотки сладкого напитка. – Круизер «Honda Shadow Sabre», модель «VT1100». Стальная рама, пятиступенчатый КПП, карданный привод и двухцилиндровый двигатель, диски литые. – Двигатель «Спирит» и задний дисковый тормоз… – медленно добавляет Дэвид, чуть не подавившись капуччино. Его отвисшая челюсть меня очень смешит. – Одна из последних моделей. Хорошенький! – игриво приподнимаю бровь. – Ты не перестаешь меня удивлять, юная леди! Невинно пожимаю плечами и отворачиваюсь, чтобы он не видел моей довольной улыбки. Видишь, Несс, оказалось, ты еще умеешь удивлять! Выбросив пустой стаканчик, скрещиваю руки на груди и смотрю на него в ожидании. – Когда-нибудь каталась? – Нет. – Будь готова, что после того как попробуешь, больше не сможешь отказаться. Это адреналин, это свобода, это весь мир… Это зависимость! Он помогает мне надеть шлем. Знал бы он, что мой адреналин – это его присутствие… Дэвид застегивает куртку с косой молнией, надевает шлем и перчатки, садится на мотоцикл и оглядывается на меня, наблюдая, как я залезаю позади него. – Держись крепко. Я обнимаю его за живот, хотя он мне не сказал, за что держаться. Чувствую, как он напрягся. – Готова? – Угу, – неуверенно отвечаю я, кажется, что сердце сейчас вырвется из груди. Он заводит круизер, двигатель начинает басисто рычать, словно дикий тигр, каждая клеточка моего тела отзывается на этот звук легким дрожанием. Мы начинаем ехать. Ух, кровь ударила в лицо, все мышцы сжались в предвкушении скорости. Прижимаюсь к Дэвиду сильнее. Он касается моих скрещенных пальцев на его животе и медленно продолжает увозить меня все дальше от переживаний, все дальше от дома. Мы проезжаем по знакомому пути, которым я добираюсь в театр. Страх от езды на мотоцикле потихоньку исчезает, я наслаждаюсь новыми эмоциями, разглядывая улицы, словно вижу в первый раз. Дэвид едет медленно, видимо, чтобы я не волновалась. – Ты скажешь, куда мы едем? – Тебе понравится, – он громко отвечает, перекрикивая двигатель, слегка повернув голову ко мне. Проезжаем одну из самых живописных дорог города, Чарльз-стрит, она расположена между двумя замечательными парками Бостон-Коммон и шикарным Общественным садом. Багряные, коричневы и желтые деревья переливаются в лучах солнца яркой палитрой красок. Листья колышутся, словно машут нам вслед, тихонько нашептывая мелодию ветра. Мы останавливаемся на парковке. Дэвид помогает мне снять шлем и берет за руку. – Дальше пойдем пешком. – Здесь очень красиво. – Да, мне тоже очень нравится. Сходим как-нибудь в сад? – С кем? – Вдвоем, – слышу легкое удивление в его голосе. – Я подумаю. Он слегка сжимает мою руку, реагируя на мой лукавый ответ. – Вредничаешь? Ничего не придумав, я улыбаюсь, сжав губы, отворачиваюсь от него, разглядывая деревья. Он резко останавливается, взяв меня ладонями за щеки, упрямо глядя в глаза. Он так близко к моему лицу… – Не вздумай больше прятать свою улыбку, слышишь? Когда ты улыбаешься, в небе рождается новая звезда, а цветы распускаются от твоего чистого света. Не держи улыбку, словно охотник схвативший птицу за крылья. Отпускай ее, пусть она летит. Пусть она радует этот мир. Пусть радует… меня… Он еще несколько секунд смотрит на мои губы, затем убирает руки и улыбается примирительно, как-будто только что поругал маленькую девочку. Но, я не чувствую обиды, не чувствую унижения, я не чувствую себя маленькой девочкой. Я сияю внутри души ярким золотым светом, от восторга, от красоты слов, которые он сказал мне. Я чувствую себя… счастливой… Вот это да! Порыв ветра сдувает мои волосы с плеч и заставляет моргнуть глазами. Я смотрю на него с изумлением, с восхищением. Какой он милый, романтичный, красивый! В красных лучах заката его волосы восхитительно блестят, мне бы хотелось прикоснуться к ним. – Пойдем, моя хрупкая ласточка, нам нужно идти. Моя? Дэвид берет меня за руку, и мы наконец-то продолжаем путь. Повернув на Бойлстон – стрит проходим мимо небольшого ресторанчика. – Подождешь меня одну минуту? Я мигом! – Конечно. Я стою в раздумьях, оглядывая окна ресторана. Неужели мы сюда пойдем? Испытываю легкое разочарование. Переминаясь с ноги на ногу, замечаю, что Дэвид возвращается. Он открывает двери, и я вижу у него в руках большой букет цветов. Хризантемы, очень красивые, чистого, белого цвета с большими пышными бутонами. – Это для тебя, нежный цветочек, – он ласково улыбается и подает мне букет. – О, как приятно, спасибо большое! Они чудесные! – я прижимаю бутоны к лицу, вдыхая их горький, но приятный аромат. Прищурив глаза, искоса на него поглядываю. – А что, в ресторанах продают цветы? Он смеется в ответ на мой ехидный вопрос. – Для тебя – да! Все, что угодно! Лишь бы ты улыбалась и твои ясные глаза сверкали. – Мы договаривались, что это не будет свидание! – укоризненно напоминаю ему, да и самой себе, что между нами ничего не может быть. – Об этой встрече мы не договаривались, – совершенно спокойно отвечает Дэвид, глядя вдаль на дорогу, – мы говорили о вечере разговоров, но ведь так и не решили когда он будет. Вот когда решим, тогда и пойдем на «не свидание». – А сейчас тогда что? – А сейчас извинения за то, что вчера ты перестала улыбаться из-за меня. – За украденную улыбку? – Угу, именно за нее. – Он смотрит на меня довольным взглядом, видимо радуясь, что я помню его слова. Мы поворачиваем на Тремонт – стрит и я решаюсь снова спросить, куда же он меня ведет. – Куда мы идем? – В театр Катлер Маджестик. – Что? Но ведь сегодня воскресенье, там, наверное, закрыто? – Ты забыла? – Что? – Для тебя – все, что угодно! Вот мы уже на Тремонт – стрит 219 у двухэтажного здания театра. Нас приветствует большая черная вывеска, сияющая огнями, на ней яркими оранжевыми лампочками светится надпись «CUTLER MAJESTIC THEATRE». Деревянные черные двери и высокие арочные окна, люнеты, украшенные разноцветной росписью. Волшебно! Дэвид открывает тяжелую дверь, пропуская меня вперед. Едва переступив порог, меня охватывает ощущение восторга и восхищения. Театр невероятно красив, дух захватывает при виде архитектурных шедевров. В этих стенах слились воедино классические формы, модерн и акценты эпохи рококо. Каждый кусочек декоративной штукатурки позолочен, словно Версальский дворец во Франции. Внешняя часть театра с римскими ионными колоннами, а внутри колонны обвиты красным мрамором и увенчаны золотыми листами масок, херувимов и листьев. Геометрическими узорами вылиты густые гирлянды из цветов и фруктов. На стенах полные фигурные скульптуры, наклоняющиеся над гостями. На потолке золотая решетка, украшенная виноградными сплетениями, сквозь которые заглядывают красные лучики заходящего солнца. Я верчу головой по сторонам, стараясь разглядеть каждую деталь, увидеть каждый фрагмент фрески. – Театр называли «Дом золота», – тихонько рассказывает мне Дэвид улыбаясь, его забавляет моя реакция. – И не удивительно! Да тут все сверкает, как в сказочной золотой пещере! – Его построили в 1903 году. – Да, я знаю, ним занимается колледж Эмерсона. – Великолепно, Несс, ты все знаешь! Это невероятно! – он восторженно закатывает глаза и разводит руки в стороны. – Ты знаешь, что ты великолепна? – Не смущай меня, Дэвид. Слишком много комплиментов, смотри, я могу привыкнуть! Он улыбается, нежно глядя на меня, заставляя мои щеки слиться с красным цветом мрамора. – А что мы будем тут делать? – недоумевая, спрашиваю, когда мы начинаем заходить в зал. – Я буду играть для тебя! – Играть? На чем? Вспоминаю его слова на причале: « Не сейчас, Ванесса». – На гитаре? – Нет, увидишь. Идем. Он снова берет меня за руку, и мы заходим в зрительный зал, в форме подобной перевернутой чаше. По бокам консольные балконы, без колонн, линии визирования беспрепятственны. Зал изгибается и поднимается со сцены наверх, чтобы звук несся по всем сиденьям, чтобы акустика передавала волшебство происходящего действия. – Как тут много лампочек! – я не скрываю своих эмоций. – Это потрясающе, Дэвид! – Их тут четыре с половиной тысячи. Один из первых театров, который начал использовать электричество, а не канделябры со свечами. – О, если бы здесь были еще и свечи, я бы упала в обморок от такого зрелища. Дэвид громко смеется, звук его голоса разлетается эхом вокруг нас. Я смотрю на него и понимаю, что даже если это не свидание, то одна из лучших экскурсий в моей жизни. Он ведет меня к первым рядам около сцены. – Подождешь меня минуту, еще раз? – Теперь и в театре тебе продадут хризантемы? – ехидничаю я, укладывая букет на одно из сидений. – Только если ты захочешь, Несс, – он отвечает спокойно, но улыбается. – Нет, не нужно, я не Джил, мне не нужно усадьбу цветов. – Зря, ведь ты достойна большего! – он говорит это, поднимаясь по ступенькам на сцену, и исчезая в волнах бардовой ткани. Сажусь на сиденье, рассматривая красоту над головой, и тут слышу, знакомый звук раскрывающегося занавеса. Опускаю взгляд, тяжелые шторы медленно расходятся друг от друга. Томительно медленно… С левой стороны сцены вижу фортепиано, отполировано до блеска, сверху на нем стоят свечи, словно из прошлого. Я замираю. Дэвид выходит из-за кулис, в одной руке у него два бокала и бутылка вина, во второй корзинка для пикника. При виде ее мне становится смешно, но я сдерживаюсь. Наверное, во всем виноваты нервы. Да, именно они, не корзинка. – Я немного приготовился, – смущенно говорит Дэвид, – вот, сделал для тебя бутерброды, нарезка сыра, если ты любишь. Вот сладкое, бисквит и ягоды, если ты не хочешь бутерброд. Замечаю его первое волнение. За ним так любопытно наблюдать. Он открывает бутылку и наливает вино. – Я написал для тебя музыку и хочу, чтобы ты послушала ее, – он нежно улыбается и протягивает мне бокал. – Написал? Для меня? – Да. – Зачем? – Ты послушаешь? – Да, ведь для этого мы здесь? Мне неловко от того, что это будет игра только для меня. Дэвид возвращается на сцену, бокал ставит возле свечей. Открывает крышку фортепиано, кладет на клавиши свои тонкие длинные пальцы, на мгновение замирает и начинает литься звук. Это нежная, невероятной красоты музыка, словно переливы дождя. Первые ноты очень легкие, настолько плавные, что невольно хочется закрыть глаза и затаить дыхание. Но с каждой секундой ритм становится быстрее, прибавляются низкие звуки, словно раскаты приближающейся грозы. Когда он запевает, своим низким бархатным голосом, по моей коже проносится озноб. Невероятно! Он поет для меня! Я даже не слушаю слов песни, а лишь погружаюсь в глубину мелодии. Его красивые пальцы быстро перебирают клавиши, мой взгляд не сходит с них. Дэвид оборачивается на меня, продолжая петь и играть, задумчиво смотрит мне в глаза. Ой, кажется, заметил мой застывший взгляд на его руках. О, эти переливы дождя… Он играет все сильнее, звук увеличивается, сердцебиение ускоряется. Это как восход на вершину горы во время грозы. Громкий, напористый и жадный звук музыки врывается в мою душу, наполняя неведомым волнением. Я смотрю на него с восхищением, с восторгом от его таланта и от мысли, что написаны эти переливы для меня. И вот снова нежность, полет души с облаков вниз, парящий, легкий, медленный… полет в пропасть. Неужели можно влюбиться в музыку? Или… в него? Глаза обжигает желание заплакать. Я не могу себе это позволить, что он подумает, видя мои слезы? Мелодия обрывается, как мне показалось, на самой высокой ноте. Хочется крикнуть: «нет, нет, играй дальше, зачем ты остановился?». Я ведь еще не готова к разговору… Делаю глоток вина, нужно как-то собрать все мысли в порядок. Пока я пытаюсь подготовить речь, замечаю, что Дэвид закрыл крышку фортепиано. Он идет ко мне. Опускается по небольшим ступеням, словно Аполлон, в белом джемпере, с закатанными рукавами до локтя, с взъерошенными волосами и таким таинственным взглядом. – Это великолепно! – единственное, что я смогла выдавить из себя. – Ты достойна большего! Всех песен и всех мелодий мира! – он резко обрывает мою фразу. – Я очень волновался, ждал этой встречи. Я не знал, захочешь ли ты вообще пойти со мной, не знал, какой будет твоя реакция. Когда я писал эту музыку, думал о тебе. Поэтому для меня важно твое мнение. Тебе понравилось? – Мне нравится, даже очень. Я бы назвала эту композицию «Мелодия дождя», – задумчиво смотрю на фортепиано, – я не эксперт, но это было гениально! От моей похвалы у него появляется румянец на щеках, глаза загораются, ярче, чем тысячи лампочек в этом зале. Почему-то он молчит. Мне и так неловко, он заставляет меня волноваться все больше. – Ванесса… – он садится рядом и подается плечами ближе ко мне, – ты невероятна! Ты моя муза, мой ангел! Я просыпаюсь и засыпаю только с мыслями о твоих зеленых глазах! Он медленно касается пальцами моих волос, разглядывает их, проводит по прядке, начиная от щеки и до кончиков. Наклоняется к моему лицу и медленно, мягко целует мои губы. Толи от вина, толи от его поцелуя у меня закружилась голова. Что он со мной творит? Откуда в нем столько нежности и загадочности? Я хотела, чтобы он меня поцеловал, сейчас я это понимаю, но почему он сделал это, даже не узнав, хочу ли я? Мое негодование вытесняют ощущения на губах, он снова их целует. Я не отвечаю. Мои губы неподвижны. Я в замешательстве. Что делать? Марк… У меня есть Марк… Я не могу, нужно уходить, сейчас же! Вдруг, он подхватывает меня на руки, удерживая крепко за спину, от испуга и неожиданности я роняю бокал с вином на пол. Он разбивается, оставив на ковре темный след. – Эй! – вскрикиваю я, скорее не от того, что натворила, а от его непредсказуемых действий. Он держит меня руками под коленями и за спину так легко, будто делает это постоянно. – Я люблю тебя! – почти шепотом произносит он… – Люблю, слышишь, Ванесса? – Я не могу! Поставь меня, пожалуйста. – Ты уйдешь? – Просто поставь меня на ноги! – Хорошо, только не уходи… – он аккуратно опускает меня, в глазах искрится печаль. – Я не могу! Теперь ты слышишь меня? Не могу! У меня есть мужчина! У нас скоро свадьба! – Он не сделает тебя счастливой… Уходи от него! Будь моей! Я не представляю, как жил без тебя! Ты перевернула мой мир! Я не знал, что есть еще настоящие чувства, есть такие чистые душой, как ты. Поверь мне, я сделаю тебя счастливой! Прошу… – он садится в кресло и, притянув меня к себе, крепко обнимает за ноги, прижав голову к моему животу. Мне ужасно хочется плакать. Я понимаю, что испытываю к Дэвиду нежные и незнакомые чувства. Рядом с ним даже солнце ярче светит, рядом с ним очень легко, мне не нужно думать, что говорить, правильно ли я говорю, не нужно стараться быть правильной, образованной. Он меня смущает, но в тоже время окрыляет. – Пожалуйста, только не плачь! Я не достоин твоих слез! – он смотрит на меня снизу вверх, такой ласковый и беззащитный. – Ты мне нравишься, Дэвид. С тобой хорошо и легко. Но… – Не нужно «но», прошу тебя, не продолжай! – Моя жизнь… Она размеренна, работа, дом, мужчина. Как я могу все это взять и разломать? Ради чего? – Ради меня… Думаю о Марке, смогу ли я его предать? Его нет со мной, уйти от него сейчас – самый подлый поступок, который только можно представить! Готова ли я к этому? К скандалу, оскорблениям, разрыву долгих отношений? Это невозможно решить в один миг, нужно время, чтобы подумать. – Мне нужно время, Дэвид. Я не могу все в один миг перевернуть с ног на голову. – Иногда лучшие моменты в жизни случаются тогда, когда ты их не планируешь. – Тебе легко говорить, тебя ничего не держит! И никто! – А что тебя держит? Любовь? Любовь? Задумываюсь. Люблю ли я Марка? Наверное, да, а вот любит ли он меня… – Дай мне один шанс! Я покажу тебе, какой счастливой ты можешь быть! Я буду защищать тебя и беречь, я буду выпивать весь яд прошлого, который мешает твоей улыбке вырываться на волю. Я сотру в пыль каждого, кто захочет причинить тебе боль или посягнет на тебя. Я буду любить тебя всегда! Где бы ты ни была, я всегда буду рядом с тобой! Ты нужна мне! И как от таких слов можно не потерять голову? Я никогда не слышала в свой адрес такого, а даже если и слышала комплименты, я не верила им. А ему верю. Верю не только его словам, но и его глазам. Такой взгляд я видела только в кино, но вот сейчас он прямо передо мной, такой настоящий, влюбленный. Стоит ли ради этого отказаться от всего и всех? Может, это и есть счастье? А я его упущу… Дэвид встает, заводит свою руку мне на шею, разглядывает мое лицо и улыбается. – Ты будешь моей? – Буду… – его взгляд завораживает, чувствую себя любимой, желанной и нужной. Закрываю глаза. Его теплые губы прикасаются к моим, так нежно и легко, что я не выдерживаю и отвечаю ему взаимным поцелуем. Не убирая руки с шеи, он притягивает меня ближе к себе, крепко обняв за талию. Поцелуй становится напористым и страстным, он жадно зацеловывает меня, словно в последний раз, покрывая губами мои веки, щеки, подбородок и шею. – Будь со мной… Будь моя… Отдай мне свое сердце… Вот и все. Это начало конца моей прежней жизни. Пути назад нет. Глава 4 Огни ночного города угасают. 4:30 утра. Открываю окно нараспашку и глубоко дышу. Холодно. Осенний дождь и шум ветра заставляют меня закрыть глаза, чтобы прочувствовать этот аромат. По щеке невольно покатилась слеза. Что я наделала? Зачем рушу то, что давно построено? Неприятным ознобом проходит по моему телу порыв ветра… Оглядываюсь, на кровати, под белой простыней лежит Дэвид, спит, после невероятной ночи любви со мной. Это было превосходно, очень страстно, очень ласково с его стороны и бережно. Но сейчас, когда все закончилось, я чувствую себя ужасно. Я изменила. Я изменила Марку, изменила сама себе, сделав себя предательницей. Что теперь будет? Как я посмотрю в глаза человеку, которого обманула и предала? Мне больно, от одной только мысли, когда я представляю реакцию Марка на эту «ситуацию». Мне не больно за себя, мне больно за него. Я причиню ему боль, я разрушу всего его планы, сломаю его доверие ко мне, к людям, к женщинам… Я сломаю его, как он сломал меня. – Что с тобой, звездочка моя? – Дэвид подошел сзади и нежно поглаживает пальцами по моим бедрам. – Я чувствую себя отвратительно, – ничего не хочу скрывать, пусть знает, – я худший человек на земле. – Нет! Нет, ты не худший человек, – он нежно целует меня в шею и обнимает за плечи, – ты теперь самый любимый человек! Мой любимый человек! – Ты даже не представляешь, что меня ждет… – Я буду рядом! Прижимаюсь к нему спиной и кладу голову на плечо. Мне бы хотелось верить и надеяться, что разрыв пройдет быстро и без абсурда, но совесть рьяно заявляет обратное. С таким человеком, как Марк, не получится все легко. Перед глазами возникают картинки, как они бьют друг другу лица. О Господи, нет, Марк очень уважает себя, он не будет из-за меня драться, это не тот человек, он так не проявляет свои чувства. Они у него скрыты очень глубоко. Он лишь может морально подавить, уничтожить, раздавить, одним только взглядом. – Когда ты ему скажешь о нас? – Дэвид, не торопи меня. Ты слишком настойчив, я еще не успела очнуться от нашего сближения, как ты хочешь меня подставить под пули? Он ласково целует меня в ухо. – Тихо, тихо, солнышко… – Не называй меня так, никогда! Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=41831942&lfrom=334617187) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
КУПИТЬ И СКАЧАТЬ ЗА: 140.00 руб.