Сетевая библиотекаСетевая библиотека
Клад Белёвского Худеяра. Исторический детектив Георгий и Ольга Арси Книга создана на основании записок действительного статского советника по полицейской части Евграфа Тулина. Сюжет книги погружает в поиск клада XVI века, спрятанного на тульской земле боярином Тищенковым, наречённым в легендах разбойником Худеяром. Одновременно в 1882 году за кладом охотится банда сбежавших из-под стражи убийц-каторжников и потомок Худеяра. Для розыска преступников сыщик Тулин вынужден внедриться в жизнь бездомных и, таким образом, противостоять криминальному миру города. Клад Белёвского Худеяра Исторический детектив Георгий и Ольга Арси © Георгий и Ольга Арси, 2020 ISBN 978-5-4496-4732-0 Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero От авторов Детектив погружает читателя в поиск клада, спрятанного в XVI веке на Тульской земле известным разбойником Худеяром, единокровным братом Иоанна Грозного, если верить народным легендам. Книга является второй из серии книг авторов, повествующих о жизни и быте общества этого периода, однако полностью самостоятельна в сюжете. В книге наряду с вымышленными героями присутствуют реальные исторические фигуры, активно влиявшие на развитие общества XIX века. Однако авторы не дают им оценки, в отличие от выдуманных героев, они только констатируют их историческую роль и события, связанные с ними. Импровизируя и предполагая их поведение в духе и нравах того времени. Авторы не ставили цель создать историческое произведение. В связи с этим, степень ответственности за историческую ценность книги весьма условна. Они создали художественное время-пространство, ограничили его чёткими рамками, в которых исторические сюжеты имеют прикладное значение для раскрытия замысла книги. Авторы признательны и благодарны огромному историческому наследию, которое оставили потомкам, русские писатели: Матвей Комаров, Николай Иванович Костомаров, а так же Николай Герасимович Савин в своих записках. Труды этих замечательных людей помогли создать эту книгу. Посвящается старому и надёжному тульскому другу семьи Л. А. В., в знак признательности за десятилетнюю дружбу и взаимное уважение. Текст печатается в авторской редакции и пунктуации. Пролог Раннее апрельское утро было наполнено весенней свежестью. Светало. Три человека въехали в лес в экипаже, запряжённом парой лошадей. Уверенно выпрыгнув из пролётки, размялись. Один из них подошёл к лошадям, потрепал, погладил с любовью, прижался щекой к одной из них. Затем отойдя от пролётки, начал весело разговаривать с остальными. – Лошади умнее людей. Помнишь, Василий, какой конь у меня был в полку? Не конь, а ветер. Жалко Тишку, коня, теперь больше и не увижу его. Разошлись наши пути, дороги. Ты говорил – не получится, сомневался. Видишь, всё получилось отлично. Уже вёрст на тридцать от Орла ушли. Ещё поворуем, пограбим, потрясём мошну купеческую. Дурень этот, начальник тюрьмы. Как мы его обули! С запиской тоже хорошо придумали. Я думаю, до вечера ждать нас будет. Потом сам искать станет. Когда поймёт, что своих сил не хватит и не поймать нас, тогда доложит. Получается, через день—другой. Теперь вместо меня сам в тюрьму сядет. Хорошо, что начальник жадный до денег и мозгов у него немного, мне повезло. Да и ты, Василий, не подкачал, молодец. Век не забуду, пока жив помнить буду тебя. Отплачу и деньгами, и преданностью своей. Поверь на свободе лучше, чем в тюрьме, на похлёбке! Три месяца просидел в тюрьме на казённых харчах, а как будто бы вечность прошла. Да что тебе говорить, ты и сам всё знаешь. Не зря надзирателем служил. Понимаешь как нам сидельцам трудно. Голодно и холодно. Судьбу клянём, жизни хотим, а она мимо нас пробегает. Господь второй жизни не даст, как не проси. Хоть лоб в церкви разбей, об пол. Жизнь одна и хочется её прожить красиво и приятно. Молодец ты, вовек не забуду твоей преданности. Что скажешь? – Это точно, ваше благородие, что начальник полный дурень, коль нам поверил, – ответил подельник. – Помнишь нашего полкового командира, князя Бернского? Такой же был дурак. Всё считал, что мы глупее его. Полковую казну пропил. После войны все трофеи присвоил, орденов на нашей крови наполучал и считал, что нам это не известно. Хотел, чтоб мы служили за скудное государево содержание, а сам желал жить припеваючи на нашей крови и горбах. То есть себе деньги и вальяжную жизнь, а нам только совесть и честь. – Это точно, ваше благородие, не то что на людях, на конях воровал, – вновь ответил подельник. – Сколько раз тебе говорить! Я для тебя не благородие, а Михаил Иванович. Ты ж мне друг, каких не сыщешь. Сколько мы с тобой повидали. А ты опять заладил, благородие да благородие. Хватит! Ты для меня Василий Федорович Борундуй, по кличке Вася Бурундук. А я для тебя Михаил Иванович. – Михаил Иванович, что дальше делать будем? Куда жизнь наша поведёт? – спросил третий попутчик. – Дальше, Митяй, будем делать вот что. Сейчас отдохнём, костер разожжём, перекусим, вздремнём. После полудня, ближе к вечеру, дальше пойдём. Всю ночь ехать будем, к утру в Сергиевском остановимся, отдохнём. Там у меня свои люди есть. Весь день там переждём. А в ночь опять поедем, к утру у Тулы будем. Там, в Скуратовских двориках остановимся. От двориков этих до Тулы рукой подать. Можно с разных дорог въехать в город и выехать из города. Уйти тоже можно в любую сторону, на Рязань или на Калугу, хоть на Воронеж. Там постоялый двор свой имеется, хозяин наш человек. Если что, с нами и уйдёт. Семьи нет, держаться некого. Когда дела в Туле закончим, кубышки заберём, пойдём на Нахичевань-на-Дону.[1 - Нахичевань-на-Дону – современный город Ростов на Дону.] Там дальше решим что делать, видно будет. Жаль, что ватага уменьшилась. Постреляли мессеры, товарищей наших – Сашку и Афанасия при задержании. Земля пухом покойникам! Деньги заберём и уйдём в тёплые края. Заживём с вами как господа, денег хватит на всё и на всех. И на девок и на ресторации. С деньгами и «поросёнок – настоящий барин». – А, может, не пойдём в Тулу? Чего рисковать! Деньги сразу возьмём, из припрятанных кубышек, и соберёмся в тёплые края? – уточнил Митяй, внимательно послушав старшего. – Нет, дело есть в тех местах и очень важное, не терпит отлагательств, – ответил Ерш, переглянувшись с Борундуем, – обязательно сделать надобно! Глава 1 1525 год на Московии. Изгнание великой княгини Соломонии Княжеский возок трясло. Путешественники уже устали от дальней дороги и окружающего холода. Шутка ли, русская зима на улице. Да и дорога не близкая от Москвы до Суздаля, больше двухсот вёрст. Московский обоз двигался уже третьи сутки. К исходу дня должен был прибыть в Свято-Покровский Суздальский Монастырь. Состоял он, из четырёх возков и конного сопровождения – охраны. В первом находилась жена боярина Тищенкова, старшего отряда, во втором следовала бывшая великая княгиня Соломония. В двух последних перевозился скарб. Второй возок был основным, но немногим отличался от остальных по внешнему виду и только в мыслях путешественников был княжеским и главным. Встречающиеся холопы, служивые люди и прочие странствующие и путешествующие, увидев вереницу коней и повозок низко кланялись, не поднимая глаз. Всё дело в том, что охрана, сопровождавшая зимний поезд, была строгой и многочисленной, на хороших конях, имевших благородную упряжь. Одежда охранников состояла из рысьих шапок, кожухов, обшитых дорогим сукном, длинных до пят и расширенных к низу и тёплых сапог. Воинское снаряжение было практичным, но с дорогой отделкой, указывающим на высокий статус сопровождающих. Охрану возглавлял взрослый статный мужчина с красивым мужественным лицом, одетый в кожух с длинными рукавами, собольим воротником и обшлагом. Ехали споро, с серьёзными лицами, без веселья и расслабленности. При встрече со случайными лицами подбирались, брались за оружие, не обращая внимания на поклоны. На отдых останавливались по вечерам в домах бояр или богатых людей, светлый день проводили в дороге. Перед тем, как пристать на ночлег, высылали трёх конных вперёд, для подготовки мест. Ночью же, дом охранялся стражей по всему кругу. Все меры предосторожностей соблюдались. Боязно на плаху голову положить, за угрозу жизни великой монахини. Белёвский боярин Тищенков ехал мрачный, думы мучили: «Только бы не растрясти плод, жена на третьем месяце. Так давно ждали ребёнка и вот тебе на! Приказ от царя и великого князя, сопроводить бывшую княгиню в Суздаль, в женский монастырь. Остаться при ней, живя не в монастыре, а в миру для её охраны. При себе иметь двенадцать боевых холопов. Не ждал я такой чести, хотя больше пяти лет служу государю. Но как государю перечить будешь. Теперь честь ли это или бесчестье, только Господу Богу ведомо. Вот и имя Тихон, в переводе удачливый, не совпадает с бытием и поручением. Удачей такую службу не назовёшь. Однако род мой худородный, не богатый. Любой службе радоваться нужно. Но злости на царицу и великую княгиню нет. Жалко, конечно, царицу, тридцать пять лет всего, в самом расцвете женской красоты ещё. Старше жены всего на восемь лет. Хотел жену, любимую Марью, дома оставить, да царь приказал с собой взять. Чтоб значит не отрываться от службы и о семье не беспокоиться. Коль жену приказал взять, значит надолго отправил в Суздаль. Подъехать лишний раз к возку жены тоже нельзя, перед царицей нескромно». Соломония Юрьевна Сабурова, бывшая великая княгиня всея Руси, а ныне инокиня, тоже думала о своем. О своей жизни и женской доле. Как сейчас, помнила она. Двадцать лет назад, из пятисот девушек, представленных ко двору великого князя на смотр невест, выбрал Василий только её- Соломонию. Несмотря на то, что отец искал ему принцессу в Европе. Но Василий не послушал отца и женился на ней, дочери боярина из старинного рода Сабуровых. Свой род они вели от Татарского князя, мурзы Атун Чета из Золотой орды, который ещё при Калите принял православие. Такое на Руси было не принято. Впервые выбор невесты пал не на принцессу крови, а на боярскую дочь, хотя и из высшего сословия служивых людей. В пятнадцать лет вышла она замуж, венчалась в Успенском соборе Московского кремля. Вышла по любви и жила, любя своего мужа, великого князя Московского. Всё бы хорошо, жили душа в душу, но беда пришла, подкралась незаметно. Детей Бог не дал, обрёк на бесплодие. Как только она не страдала, что только не делала. Монастыри посещала, молилась денно и нощно, только всё без пользы. Но Василий терпел, ждал, надеялся, вместе с ней по монастырям ездил. Последнее время и знахарей не убоялась она, всевозможные заговоры начала применять. Но и это не помогло. Не давал Бог наследника. Только врагам своим повод дала. Начали клевету распространять в уши государю и мужу, всему боярскому кругу, что колдует Соломония, извести его желает с белого света. Пришлось Василию подчиниться воле большинства. Получилось у злыдней, убедили государя развестись с ней. Теперь вот в монастырь. Навсегда. Обратно вернуться надежды нет. Боярская дума князя поддержала, тех, кто против был, сослали, чинов и санов лишили. Постриг принимать не хотелось. Но воля мужа и государя. От этого спасенья нет. Бог даст, всё образумиться. Хотя уже нет, обратного не вернуть. Слухи доходят, что желает великий князь жениться на Елене Глинской, дочери литовского князя Василия Глинского. Она красива, слов нет. Только смутные мысли имеются. Не в положении ли она, бывшая царица Соломония, от мужа своего. Великого князя и царя Московии. Может и даст Бог ребёнка. Сказала она об этом Василию, да слушать не хочет. Думает, что хитрости это женские, уловки. Жизнь покажет. Охрану назначили крепкую и преданную. Старшим определили не знатного боярина, но служивого, надежного, из города Белёва. Проживать приказано безвыездно в Суздале. При нем боевые холопы, хорошо, что все его. Доносить не посмеют. Хотя уши и глаза и там наверняка имеются. Найдутся люди, кто великому князю сведения о ней сообщать будут. Скорее всего, пока в Московском монастыре была, уже направлены специальные люди в Суздаль на проживание. Выяснить это просто, кто поселился недавно, тот и прислан. Хотя, не к чему это ей. Смысла не имеет. О вечном думать надо, Богу молиться. То, что жена следует с боярином, старшим охраны, это хорошо. Спокойнее будет при жене, добрее. Да и она внешне мила, уважительна. Надо будет к себе приблизить. Места хорошие конечно, святые, на Суздальской земле. Монастырь известный, на берегу реки. Муж Василий III и отстроил. Как будто бы знал, что сошлёт её туда. Не зря большие средства монастырю жертвовал. Вечерело. Подъехали к монастырю. У ворот как будто ждали, при подъезде они немедленно открылись. Встретила мать игуменья, настоятельница монастыря. Бывшая великая княгиня вышла из возка пошатываясь от усталости. Боярин и холопы спешились. Взяв коней под узду, уважительно поклонились. Поблагодарив кивком головы и царственной улыбкой, бывшая Соломония Сабурова, а ныне в постриге инокиня София прошла к настоятельнице. Больше она не обернулась. Боярин подождал, смотря в след удаляющейся фигуре великой монахини. Не дождавшись приказания, знаком руки дал сигнал холопам. Конвой вскочил на коней и медленно последовал за боярином в Суздаль. Глава 2 1882 год. Начальник жандармского управления В дверь начальника губернского жандармского управления Тулы, генерал-майора Муратова Александра Ивановича, ранним апрельским утром воскресного дня, постучались. – Войдите! – ответил генерал. – Разрешите доложить? Желаю здравия, ваше высоко превосходительство! С приездом, – поздоровался вошедший. Это был помощник начальника губернского жандармского управления. Главный жандарм губернии отсутствовал в Туле четыре дня. По служебным делам выезжал в Санкт-Петербург, в департамент полиции, на служебное совещание при министре внутренних дел. Помощник имел при себе кожаную, представительскую папку с двуглавым орлом Российской Империи, полную документов. Необходимо было доложить о всех политических, уголовных и общественных происшествиях и проблемах, произошедших в отсутствие начальника. В компетенцию генерала, входило практически всё, что происходило в губернии. Предупреждение преступлений против личной и общественной безопасности. Правильность содержания питейных заведений и устройств развлечений для публики. Паспортное положение и рабочее законодательство. Политический розыск и охрана высших сановников империи. Гласный и негласный надзор за любыми лицами, проживающими на территории губернии, которые могли предоставить политические или уголовные неприятности государственному строю. Контроль за оружием и взрывчатыми веществами. Розыск уголовных элементов и многие другие дела, способные нарушить устои империи Романовых. День был выходным, но у начальника губернского управления выходных не было. За губернией «глаз» нужен постоянно. Но именно в выходной день можно было спокойно разобраться в накопившихся делах. – И вам не хворать! Заходите, жду вас. Присаживайтесь. Давайте, Иван Иванович, докладывайте, что у нас в губернии нового произошло в моё отсутствие. Пока я кабинеты присутствия обхаживал. Плохого и хорошего! Офицер открыл папку, сосредоточился и начал рассказывать. – Всё в целом спокойно и богобоязненно в губернии. Докладываю по порядку. По пункту первому. Революционных ситуаций не выявлено. Либеральный кружок, созданный по вашему распоряжению, пользы не приносит. Желающих участвовать в противоправной деятельности против государства особо нет. Политикой ныне заниматься никто не хочет. В памяти свежи еще наказания и казни за убийство покойного императора Александра II. Уже поступило с десяток доносов на этот кружок. Если так дело пойдёт, то закрыть придётся. Пользы мало, одни проходимцы посещают с целью поиска «глупцов» для займа средств или обмана каким другим путём наивных обывателей, по глупости своей увлекающихся либеральными идеями. – Это хорошо, что все приутихли, но закрывать подожди. Не для того государственные деньги потрачены. Не для того из Воронежа агенты прибыли и поселились у нас в губернии. Я в столице не зря был. Скоро с Женевы газета, революционная, начнет поступать, называется Вольное слово. Вот её и пусть распространяют среди рабочих, интеллигенции, обывателей. Конечно, с соблюдением жесточайшей конспирации. А мы будем переписывать желающих её почитать и тех, кто её распространяет, за исключение наших агентов. Всех на карандаш, потом за всеми надзор. Возможно и кого серьёзного вычислим. – Что за газета такая? Зачем нам революционную пропаганду проводить? – уточнил у генерала помощник. – Газета, Иван Иванович, революционная, хорошая. Задумана известной вам «священной дружиной», возглавляют которую самые именитые государственные чины. Министр двора и уделов граф Воронцов-Дашков, министр внутренних дел граф Игнатьев, обер-прокурор синода Победоносцев и другие не менее уважаемые люди. Как вы знаете, все в этой организации, как один- монархисты. Там и военные и гражданские чины имеются. Но военных больше. Вот они и придумали специальную газету-наживку. Под неё деньги выделены государственные и большие. Она является обманной, фиктивной газетой, с целью борьбы с революционной пропагандой. Давно уже выпускается. Только к нам в губернию пока не направлялась. Я убедил что нужно. Поэтому, со следующего месяца, тридцать экземпляров будет прибывать с соблюдением строжайшей конспирации. Перевозить и передавать в кружок будут секретные агенты «священной дружины», внедрённые в революционное движение. Не вздумайте изъять где-нибудь по дороге доставки. Об этом знаю я и теперь вы, больше никому, поняли? Операция секретна, полицию не информируйте. Посмотрим, как работать будет. Через какое время полицмейстер нам доложит об этой газете. Ради этих экземпляров к самому товарищу министра, фон Плеве, ходил. Хорошо, что Вячеслав Константинович к нам уважительно относится. Он же у нас в Туле три года отработал, был товарищем прокурора в окружном суде. Если память не изменяет, с 1870 по 1873 год. Так вот, в этой газете всё продумано, чтоб оппозиционеров с истинного пути сбить. Многих дискредитировать. Да и сам факт её укрытия и изучения даёт нам право на арест, при необходимости. Теперь поняли? – Теперь понял, Александр Иванович! Разрешите продолжить? – ответил удивлённый помощник. – Давайте дальше, по пункту второму, – строго ответил Муратов. – Сект, запрещенных сборищ, расколов всяких по религиозным мотивам не выявлено. Можно предположить, что или нет их вообще, в губернии, или тоже все присмирели после арестов и проверок в прошлом году. Тогда, когда общество скопцов выявили после кражи документов на императорском оружейном заводе. – По ним проблем больше не должно быть. Десять человек отправлено в тюрьму, в Белёвский замок, трое на каторгу, некоторых предупредили. Вот же страшные люди эти скопцы. Сами себя кастрируют. Чего только на белом свете не увидишь. Ну я думаю с ними все ясно и на долго, – ответил начальник жандармского управления. – А как там граф и графиня, Бобринские-Брежнёвы? За ними надзор должен быть постоянный! Особенно за либеральной Ольгой Владимировной! – после минутного раздумья продолжил Муратов. – Надзор ведем, как вы и приказывали, с прошлого года. Ни в чём противоправном не замечены. Пётр, как и раньше у начальника оружейного завода генерала Бестужева служит в помощниках по особым поручениям. Ольга Владимировна, по-прежнему преподаёт в женской гимназии французский и британский языки. Наш агент информировал, что имеет мысли переехать в Москву, якобы для изучения лекций профессора Чичерина. Тот избран городским главой в этом году, однако будет продолжать курс своих лекций по философии и русскому праву. Переписку ведут с Тулиным. На рождество, в Москве, у него оба гостили.[2 - Биография Тулина, брата и сестры Бобринских, изложена в первой книге автора, под названием «Дело о секте скопцов».] – Хорошо. Что по пункту третьему? – уточнил Муратов. – Особого лихоимства нет. Однако иметься донос на губернского чиновника управления общественного благоустройства губернского присутствия. Берет взятки с посетителей под видом государственных податей. Берёт деньгами, но не гнушается и подарками, и услугами. – А губернатор знает о казнокрадстве? – Не готов доложить, ваше высокопревосходительство. Может знает и глаза закрывает, и имеет что-то с этого. А может и не знает. Трудно сказать и предположить, – ответил помощник. – Подошлите агента. Пусть попросит что, да и посулит денег. Если возьмёт, будем закрывать. У губернатора я сам уточню потом, что с ним делать, – приказал генерал. – Будет исполнено! Рабочее законодательство исполняется. Нареканий нет. Иностранных граждан на территории губернии нет. Приезжих немного, пятьдесят человек. Из них двадцать по торговым делам, остановились в гостиницах. Тридцать прибыло из ближайших деревень, на заводы на сезонную работу. Документы у всех в порядке. Поселились в ночлежках. Большее количество в районе Чулковки, там к заводам ближе. Крупных мошенничеств за этот срок не выявлено. Так, по мелочам. По-прежнему артели нищих с Чулковки и Всехсвятских окрестностей понемногу промышляют. То оловянные часы за серебряные кому-то продадут, то медь за золото выдадут. Тут на днях казус, с Чулковским «Сочинителем», произошёл. Так-то он особой наглостью не отличается, не докучливый, спокойный, малым довольствуется. Написал он письмо об оказании ему возможной помощи в адрес одного зажиточного мещанина, в том числе с рассмотрением его кандидатуры на сватовство дочери. Через день узнав, что к нему прибывает какой-то уважаемый гость, как положено прибыл к дому в надежде, что ему подкинут денег, что б не мешал. Только не учел бедолага, что гость свататься приехал, был сильно избит, даже слегка покалечен, в ходе потасовки сломал палец на руке. Естественно, обратился в полицию, за ущербом в его сторону, со стороны мещанина. – Ну вот видишь! Какая разница. Не дали сразу, заплатят ущерб, в сто раз больше потом. Мошенник сейчас же в суд обратиться, эти «Сочинители» на том и живут. С кого бы какую копеечку правдами и неправдами забрать. Кто там сейчас старшие артелей? – уточнил Александр Иванович. – Всё по-прежнему, на Чулковки – Феня-король нищих, на Всехсвятском – Санька-солдат. Ведут себя прилично, лишнего не загребают, в уголовном не замечены. Артели у них человек по десять – пятнадцать. Промышляют в своих окрестностях, на закреплённых и поделённых территориях. – Продолжайте! – Пять общеуголовных дел. Два рабочих самоварной фабрики Баташёва подрались между собой, пьяные. Один другого порезал ножом. Второе, на вокзале, ограбили купца из Москвы, карманники обчистили, полиция занимается. Продолжается конокрадство, ещё двух лошадей увели со дворов, по-видимому, цыгане. Одного коня помещик Трескин пытался похитить, у купца второй гильдии Фролова, сейчас у золотой молодёжи это как спорт, развлечение такое. Многие этим балуются, только для Трескина плохо окончилось. Его, приказчики купца изловили и хорошенько отдубасили. Сейчас при смерти, дома лежит. Но это всё ничего, есть и плохие новости. Ориентировка пришла и к нам, и в полицейское управление, по розыску беглого. С Орловской тюрьмы сбежал осуждённый на каторгу. Непростой сиделец. Бывший дворянин с города Белёва, офицер-кавалерист, уланского полка. Распоряжения по поиску, в губернии отданы. Агенты и филеры проинструктированы, ориентировка в почте у вас. – Сколько раз говорить вам, не филеры, а филёры! Когда бежал? – раздражённо, уточнил Муратов. – Десять дней назад, прям из тюрьмы. Надзиратель помог. Найти бежавших, пока не могут. Подробности не известны. – Почему так долго не сообщали? – спросил генерал. – Не готов доложить. Скорее всего, сами знаете из-за безалаберности подобное случается. Вначале искали сами. Затем боялись доложить. Всё как обычно. – Как всё произошло? – уточнил начальник управления. – Информации нет, – доложил помощник. – Пошлите запрос в Орловскую тюрьму. Пусть подробно опишут всё что произошло. – Будет исполнено, – ответил Иван Иванович. – Что у нас нового в театральной жизни и по остальным зрелищам для публики и высшего общества? – Нового по зрелищам ничего нет. Только вот к нам в город, гастроль ожидается, из Крымского театра. Труппа прибывает из Крыма, из Симферополя. Дата прибытия неизвестна пока, директор обещал своевременно сообщить о прибытии и список актеров и актёрок непременно подать. Сказал, что репертуар состоит в большей степени из драм и комедий, костюмных пьес и опереток. Он помнит насколько ваше высокопревосходительство уважает театральные действия. Обещал лучшие места, рядом с губернатором. – Сколько раз говорить вам не «актерка», а актриса. Да и понятно, вы театр не любите, считаете только средством отвлечения публики от житейских проблем. Напрасно, надо посещать, развиваться. Это новость хорошая. Посмотрим, что за чудную постановку привезут гости. У них там в Симферополе театр известный, имеет богатейшую историю и прекрасных исполнителей. Обязательно посетим, передайте ему благодарение и поклон от меня и супруги за приглашение. Там даже американские актёры выступают. Слышал я, что приезжал с гастролями сам Айра Фредерик Олдридж, актёр-трагик. Эта новость радостная. Тем не менее список труппы получить необходимо заранее, проверить по прибытию на соответствие прибывших этому списку. Организуйте негласное наблюдение. Во-первых, для того, чтобы не допустить какой-либо угрозы для общественного спокойствия. Во-вторых, чтобы артистов никто не ограбил. У нас сами знаете, какие ухари встречаются, им что гости, что не гости всё едино. Давайте дальше, что газета пишет? – перешёл к следующему вопросу генерал Муратов. – В газете всё как обычно. Сплетни местные. Объявления обычные, обывательские, много из Московских газет перепечатывают. Губернские ведомости сейчас в цене, опять тираж подняли. Редактор отдыхает на водах в Германии, в Баден в Бадене. Помощник редактора в запое, третий день на службе отсутствует. Недавно серию статей начали публиковать, о «Кудеяровом кладе». Уже вторая дня четыре назад вышла. Обещают до конца года продолжать по одной статье в неделю. Вот радость для сумасшедших обывателей, кому делать нечего. Теперь наши дурни опять в поиске сокровищ. Все леса и болота обыскивают, шляются целыми ватагами. От мала до велика. – Пусть шляются. Для государства это не угроза. А вот по редакторскому помощнику, весьма странно! В запойных этот господин не числился ранее, знаю я его. Возьмите на контроль этот случай. Почту ежедневную рассматривали? – Точно так, все распоряжения отданы, почта расписана. За исключением писем на ваше имя. Их два, принес на рассмотрение, – с этими словами помощник передал папку с документами начальнику управления. – Спасибо, Иван Иванович, рассмотрю. Вы задержитесь часа на два на службе, если не вызову идите домой, отдыхайте, – с этими словами Муратов открыл папку и начал знакомиться с письмами, не обращая внимания на выходящего помощника. Отдельный жандармский корпус в России был создан в 1827 году. Основой корпуса являлись губернские жандармские управления. Причиной создания явилось распространение тайных обществ в империи. Александр Иванович исполнял должность начальника управления с 1862 года. Пережил реформы, многих умных и не умных начальников, закулисные интриги всех рангов и мастей. Особенно неприятными на закате службы, стали реформы 1880 года. Третье отделение и жандармский корпус вошёл в департамент полиции. Самостоятельность сильно уменьшилась, значит уменьшился страх перед жандармским управлением. Но для губернского города реформы мало что изменили. Он по прежнему подчинялся Московскому жандармскому окружному управлению. По-прежнему боролся с инакомыслием, угрозами государству, основными из которых были политические преступления. Раскрыв первое письмо, Муратов внимательно его прочёл. Это был донос. Неизвестный делился наблюдениями за мещанином Пышкиным, который держал небольшой трактир и малую мануфактуру-цех по пошиву одежды. Обвинял его в том, что тот собирает у себя темный люд по ночам, возможно революционеров. Просил проверить мещанина на уголовную и революционную деятельность. Вскрыл второе. Оно было более интересным, в нём излагалось следующее: «Ваше высокопревосходительство! Обращается к вам помощник редактора газеты «Губернские ведомости». Прошу вас принять незамедлительные меры к защите моей жизни. Уже два дня как ощущаю за собой слежку от незнакомых людей. Вполне уверен в том, что моя квартира обыскана, так как многие вещи лежат не на своих местах. Проживаю один, по адресу Почтовая улица. Снимаю часть дома у мещанина Петра Трофимовича Пышкина. При обращении к оному был обруган. Получил угрозы, что сгонит меня с жилья. При обращении к околоточному надзирателю был подвергнут смеху. Обеспокоен за свою жизнь. Прошу меня вызвать. С уважением, помощник редактора газеты Губернские ведомости. Федор Федорович Шламов». «Чушь полная, возможно кто-то хочет руками жандармского управления конкурента устранить, неприятность сделать Пышкину. Однако, дыма без огня не бывает! Опять же Шламов на него пишет. Надобно вначале этого редактора найти и опросить. А мещанина тщательно проверить», – прочитав оба письма, подумал Александр Иванович, отложив их сторону. Следующим документом была ориентировка на беглого. Александр Иванович внимательно ознакомился с ней. Суть была следующей: «Весьма секретно. Начальнику губернского жандармского управления генералу Муратову. Ваше высокопревосходительство, по поручению начальника окружного жандармского управления уведомляем вас. В течении длительного времени неизвестная преступная шайка грабила купцов на дорогах. Происходило это, вблизи Орла, Козельска, Белёва, Ефремова и других городов Орловской, Тульской и Калужской губернии. Имеются пострадавшие и убиенные в большом количестве. В апреле сего года сбежал из-под стражи из общей Орловской тюрьмы, предполагаемый главарь данной шайки, осуждённый к каторге первого разряда,[3 - С 1879 года все осуждённые к каторжным работам делились на 3 разряда. Первый – осуждённые к работам без срока давности или на срок свыше 12 лет. Второй – на срок свыше 8 и до 12 лет. Третий- на срок от 4 до 8 лет.] Михаил Иванович Ерш. Бывший дворянин Тульской губернии города Белёва. Разжалованный в солдаты корнет кавалерии, уланского полка. Был осуждён за нарушение общественного спокойствия и порядка. Возможно, часть шайки и пособников на свободе. Имеется мнение, что он и подельники вернутся в окрестности, где совершали свои преступные действия. Внешние приметы. Рост средний. Два аршина, пять вершков.[4 - Аршин – 71, 8 см. Вершок – 4,445 см.] Телосложение обычное. Волосы чёрные и короткие. Голова округлая. Лоб прямой. Подбородок острый выступающий. Выражение лица свирепое. Особые приметы – шрам от сабли на спине. От правой лопатки на четыре вершка вниз. Местом проживания считается город Москва. Бежал с места содержания вместе с надзирателем, Василием Борундуем. Надзиратель – бывший нижний чин уланского полка. На службу в тюрьму устроился в 1881 году. Родом с города Нахичевань-на-Дону. Внешние приметы. Рост средний. Два аршина, четыре вершка. Телосложение обычное. Волосы светлые и короткие. Голова яйцевидная. Лоб выпуклый. Подбородок квадратный. Выражение лица обычное. Особых примет нет. При выявлении задержать немедля. Особо опасны. Подробности и выписку из уголовного дела получите в ближайшее время. Вы назначены координатором поиска государственного преступника, со старшинством среди Орловского, Калужского жандармского управления. Дело на контроле у государя-императора. Помощник начальника окружного жандармского управления полковник Иванков». Муратов встал, прошёл по кабинету, задумавшись остановился у портрета Александру III, располагавшегося на стене. Посмотрел на другие. Значительно ниже от портрета государя имелись справа и слева портреты министра внутренних дел генерал-адъютанта, графа Игнатьева и директора департамента полиции, командира корпуса жандармов Вячеслава Константиновича Плеве. Постоял. Подумал. Вышел в приёмную. – Вызовите ко мне Ивана Ивановича, – приказал генерал, адъютанту. Через некоторое время вошёл помощник. – Вот что, Иван Иванович! Немедля прикажите направить людей на Почтовую. Сегодня ночью последите, ничего не предпринимайте. Завтра по раннему утру проведите обыск у мещанина. Допросите его и всех членов семьи, приказчиков, помощников, в общем всех. Основание – вот этот донос. Допросите и по помощнику редактора. Его комнату тоже обыщите. К обеду доложите. Впрочем, здесь, в письме всё сказано. С этими словами он отдал письмо помощника редактора Шламова, жандармскому офицеру. Сам вернулся в кабинет и написал телеграфную депешу в Санкт-Петербург, начальнику государственной полиции империи. Глава 3 Титулярный советник Тулин Молодой человек, около тридцати лет. Стройный и спортивный, с приятным лицом, небольшими раскосыми глазами, считающимися признаком врождённой осторожности, находился в кабинете сыскной части в воскресный день. Этим человеком являлся Евграф Михайлович Тулин, помощник начальника сыскной части Московской полиции по особым поручениям. Сыщик находился на рабочем месте, наслаждаясь спокойствием. В воскресный день всегда лучше будничного, преступлений меньше. Как правило, они происходят ближе к ночи, а сейчас было около полудня. Он читал газеты, Губернские новости, из города Тулы, их ему иногда передавали с поездом, через проводника. Обычно с опозданием от двух до четырёх дней. Вот и сейчас внимательно изучал прессу, которая вышла четыре дня назад. Такое правило сыщик завел после того, как в прошлом году принял активное участие в расследовании кражи документов особой важности с Тульского оружейного завода. В ходе которого познакомился с хорошими друзьями. Даже влюбился в одну очаровательную особу. «Что тут у нас нового? Как там в родном крае?» – думал Евграф, листая листы Губернских новостей и наслаждаясь свежезаваренным чаем. Его внимание привлекла статья, под названием: «Битвы за Тульскую землю во времена правления Ивана Грозного». Была подписана псевдонимом – Архивариус. В ней излагалось следующее: «Мы продолжаем серию публикаций об истории развития Тульских земель в XVI веке. Эта публикация вторая. В ней рассмотрим исторические события связанны с правлением на Руси Ивана Грозного и деятельностью Крымских ханов, правящих в этот период в Крымском юрте. В том числе их связь с разбойником Кудеяром. Крымская орда – феодальное государство, как известно, возникла после распада Золотой орды и существовала с 1441 по 1783 год. Четырнадцатый Крымский хан Девлет I Герай, родился в 1512 году. Правил Крымом с 1551 по 1577 год. Умер в возрасте 65 лет. Он являлся двоюродным братом Османского султана Сулеймана. Полностью пользовался его поддержкой, в том числе и в военном отношении. В основном, этот правитель Крыма воевал с Московским государством, которым правил, как мы уже писали в предыдущей статье, Иван Грозный. Хан добивался восстановления Астраханского и Казанского ханств, завоёванных русским царём. Летом 1552 года Крымский хан осадил город Тулу, но не удачно. В июне орда около семи тысяч воинов подошла к Туле и осадила город. Часть отрядов занималась грабежом и захватом пленников в окрестностях. Обороной города руководил воевода, боярин и князь Григорий Иванович Темкин-Ростовский. В Коломне в это же время находился и Иван Грозный с войском. Как только царю стало известно о нападении на Тулу, он направил в помощь около трёх полков. Вскорости к городу подошёл и сам хан с основным войском и турецкими янычарами. Начался обстрел города, вспыхнули пожары, янычары пошли на приступ. Однако защитники крепости не дрогнули, отбили штурм и смогли потушить огонь. На следующий день сражение за город возобновилось, однако ордынцы не могли взять город, так как осаждённые сопротивлялись очень мужественно. Узнав о том, что к Туле идут полки, орда дрогнула и отступила. В ходе боев русским силам удалось захватить всю артиллерию хана. Можно предположить, что в походе на Тулу участвовал и разбойник Кудеяр, которому к этому году могло исполниться двадцать шесть лет. Следующий поход хана Девлет I Герая, состоялся в 1555 году. И опять угроза нависла над Тульской землёй. Хан намеревался переправиться через реку Северский Донец и напасть на Тулу. Но навстречу ему с войском выступил сам Иван Грозный, который поспешил к Туле на помощь. Данное событие повлияло на решение хана, который в дальнейшем повёл орду по другому пути. В дальнейшем в 1558, 1562, 1563, 1564, 1965, 1570 годах вновь орды хана подходили к Туле и Рязани. Неоднократно подвергалась разорению Тульская земля в окрестностях городов и селений вблизи Мценска, Одоева, Болохова, Черни и Белёва. Самым опасным для русских земель стал поход 1571 года, когда орде удалось сжечь окрестности Москвы. Таким образом возможно сделать вывод. Практически четырнадцать лет Крымские орды не оставляли Русь и Тульскую землю, сея разорение и гибель для живущих на этой земле. Имеются исторические свидетельства, о том, что одним из близких, доверенных советников хана в этих походах являлся всё тот же Кудеяр. В конце жизни у хана обострились отношения с его сыновьями. Возможно предположить, что Кудеяру в этот год исполнилось 51 год и он по-прежнему находился в орде, являясь ближайшим помощником хана. Найдено письмо-докладная ближнего человека Ивана Грозного, который вернулся от Крымского хана Девлет I Герая, датированное 1571 годом. В нем бывший пленник свидетельствует, что шестнадцать человек боярских детей, сбежавших из Московского царства, проживали в великой милости у хана. Были допущены к нему в любое время, до того времени, когда тот скончался от чумы в 1577 году. Имеется переписка самого Кудеяра с Иваном Грозным в 1578 году, где он просит простить его и позволить вернуться в родные края. Возможно, он вёл переписку по причине того, что у него не сложились отношения с новым ханом Крыма. После смерти в 1577 году хана Девлет I Герая, новым правителем стал его сын Мехмед II Герай, который родился в 1532 году. Мехмед II Герай участвовал во всех походах отца на Русь. Но после прихода его к власти, пути Крымской орды изменились независимо от его желания. По требованию Османского султана, орда участвовала в походах в Закавказье, Иран, Персию. Скорее всего, эти походы не интересовали Кудеяра, и он решил покинуть Крым. Мехмед II Герай умер в 1584 году в борьбе за ханскую власть. В окрестностях Перекопа, был убит своим братом. В этом же году умер и Иван Грозный. С 1584 года теряются и исторические следы Кудеяра. В этом году, в год смерти хана Мехмед II Герая, ему могло бы быть пятьдесят восемь лет. В дальнейшем мы продолжим публикации по данной теме. С уважением к читателям газеты. Архивариус». «Очень интересно, даже и не знал обо всём этом. Занимательно про Кудеяра. Оказывается, реальная историческая фигура. Раньше думал, что это какой-то отрицательный герой русских сказок. Не зря о нём, в своей поэме: „Кому на Руси жить хорошо“, Некрасов писал», – подумал Евграф. – Позвольте войти, ваше благородие, – сказал вошедший дежурный надзиратель. Сыщик отложил газету в сторону. Оглядел вошедшего. – А, это ты Егор Егорович! Заходи. Тем более уже вошёл. Проходи, садись. Чаю попьём, поговорим. Ну, какие новости в личной жизни, как жена, детишки? С Егором Егоровичем Кротовым, Тулина связывали давние отношения. Старший надзиратель был, так сказать, давним товарищем по розыску преступником и всяким сыскным делам. Несмотря на то, что старший надзиратель был из мещан и далеко не ровня титулярному советнику Тулину, чиновнику IX класса, отношения были простыми и дружескими. Сыщик ценил надзирателя за необычайную полицейскую хватку, немногословность, порядочность и преданность делу. – Новости есть. Вот ориентировку принёс. Особый преступник. Из управления обер-полицмейстера Москвы поступила. Струков приказал довести до всех помощников и другого состава отделения. – Дай взглянуть и прочесть. А ты пока чай налей, по-свойски. Сегодня вот газету из Тулы передали и с ней пряников тульских. Угощайся! Продукт весьма полезный и необычайно нужный в медицине, особо влияет на развитие ума и приводит к омолаживанию. Но только по одному в день, так прописано в рецепте известных докторов. Иначе можно незаметно впасть в малое детство. – Ну вы и шутник, Евграф Михайлович, скажете тоже – в детство! Благодарствую. С удовольствием. Я, когда в Туле в прошлом году с вами был, очень к ним привык, хотя пряник ребёнку радость, а старцу – покой нужен. – Какой же ты старец, ты у нас молодец. Кушай, пока прочту. Сыщик взял ориентировку и начал внимательно читать: «Весьма секретно. Начальнику сыскной части полицейского управления города Москвы. В апреле сего года сбежал из-под стражи из Орловской тюрьмы, осуждённый к каторге первого разряда, Михаил Ерш. Бывший Тульский дворянин города Белёва. Разжалованный в солдаты корнет кавалерии, уланского полка. Бежал с места содержания, вместе с надзирателем, Василием Борундуем. Был осуждён за нарушение общественного спокойствия и порядка. В течении длительного времени преступная шайка под его руководством грабила купцов на дорогах вблизи Орла, Козельска, Белёва, Ефремова и других городов Орловской, Тульской и Калужской губернии. Имеются пострадавшие и убиенные в большом количестве. Возможно часть шайки или пособники на свободе. Был задержан Орловской полицией. Внешние приметы. Рост средний. Два с половиной аршина. Телосложение обычное. Волосы чёрные и короткие. Голова округлая. Лоб прямой. Подбородок острый выступающий. Выражение лица свирепое. Особые приметы – шрам от сабли на спине. От правой лопатки на четыре вершка вниз. Местом проживания считается город Москва. Надзиратель – бывший нижний чин уланского полка. На службу в тюрьму устроился в 1881 году. Родом с города Нахичевань-на-Дону. Внешние приметы. Рост средний. Два аршина, четыре вершка. Телосложение обычное. Волосы светлые и короткие. Голова яйцевидная. Лоб выпуклый. Подбородок квадратный. Выражение лица обычное. При выявлении задержать немедля. Особо опасны, возможна связь с революционерами». – Егорыч, ты читал? Вот так «рыба». Бывший офицер. Надзиратель небось его бывший подчинённый. Специально заранее устроился в Орловскую тюрьму. Скорее всего, такой же предатель в тульской и калужской тюрьмах должен быть. Этот Ерш предусмотрительный, грабил между городами Орёл-Тула-Калуга. Поэтому и предусмотреть должен был, что если попадётся, то везде свои люди внедрены. Хитёр! Помню я, в прошлом году много разговоров было о дерзких ограблениях в тех местах. Говорили, что какая-то шайка сильно зверствует. Никого в живых не оставляла при разбоях. В лицо главаря никто не видел. Что скажешь? – спросил сыщик. – Так и есть! Уланы оба. А кто такие уланы? Это разведчики. Смельчаки. Опасные «рыбы». Трудно его поймать будет. Видно, и места где схорониться есть. Но в Москву не пойдёт. Ему сейчас одна дорога, через Крым в Турцию. Или через Закавказье. Там затеряется, денег небось награбил! – ответил надзиратель. – Я, Егорыч, с завтрашнего дня получил свободные дни. Правда, всего неделю! Николай Никифорович пожаловал за последнее наше с тобой дело «Белый ювелир», в качестве благоволения! Тебе премию небольшую должен дать, не помешает. Кроме того, с начала года я начал увлекаться китайским языком и модными физическими упражнениями. Мастер китайский в Москве платные уроки проводит. Учит, как без оружия противника побеждать и всякие штучки применять для поражения соперника на расстоянии. Сегодня собирались с ним прогуляться, о философии жизни поговорить. Очень занятно, хочу я тебе сказать. Ты не желаешь? – радостно сообщил Тулин, небрежно бросив ориентировку на стол, – Так что ловите пока без меня, думаю справитесь, не впервой. – Что за мастер такой и откуда в Москве китаец? Что за штучки такие? – Если тебе интересно, тогда расскажу. Как открыли для торговли Российско-Китайскую границу в 1862 году, так и жители Поднебесной стали появляться в государстве, в большинстве своём в Приамурском крае. В начале этого года в Москве появился настоящий китаец, мастер Чан. Он долгое время прожил в Приамурье и достаточно сносно разговаривает на русском. Как его настоящее имя, для чего и отчего приехал, я не знаю. Заплатил пошлину, один рубль тридцать копеек и теперь имеет право весь год жить в России. Снял помещение у одного мещанина за небольшую плату, открыл школу китайского языка, преподаёт науку побед над противником без оружия, по-ихнему «Уи»[5 - Термин императорского Китая, обозначавший современное Ушу (общее название для всех боевых наук и искусств Китая). Состоит из двух иероглифов wu (y) – боевой и shu (шу) – техника.] и лечения массажем и травами. Умелец в своем деле. Такие вещи вытворяет, что просто позавидовать можно ловкости и гибкости. Как кошка изворачивается. Умеет разными мечами сражаться, шестами, палками на цепях под названием цзебянь,[6 - Китайское холодное оружие. Представляет собой несколько металлических колен, соединённые цепью между собой.] верёвками с грузами – лю син чуй,[7 - Верёвка около пяти метров с грузом на одном или двух концах.] верёвками с крюками – фэйгоу,[8 - Верёвка до десяти метров с крюком или крюками на конце.] много ещё чем. Он говорит, что первые ниндзя появились не в Японии, а в Китае и назывались они Лин Куэй, а в переводе лесные призраки и Мошух Нанрен, то есть рыцари тьмы. Рассказывал, что сам является учеником мастера, долгое время обучавшего охрану императрицы Китая, Цыси.[9 - Правила Китаем почти пятьдесят лет. Годы жизни 1835—1908.] Вот железные шары мне подарил, называются «баодинг», для тренировки кистей рук. Однако можно умеючи и в лоб отправить, но при хорошей сноровке. Думаю, мало не покажется. – Язык сломаешь, барство всё это. Ну их, китайцев, не по мне эти забавы. По-русски как дашь от души, иной раз, «Анчутке» какой в глаз, за воровство или другие грешные дела, вот и вся «ниндзя». Может, китаец ваш – иностранный лазутчик? Секреты наши изучает? Не думали об этом? – Думал об этом. Нет, не похож мастер Чан на лазутчика, слишком открыто живёт на публике. Кроме того, думаю, что он и без нас находится на контроле жандармского управления, там целое делопроизводство по этому направлению существует. Он больше похож на изгнанника, сбежавшего из своей страны не по собственной воле. Есть здесь какая-то тайна, узнаем! Всему свое время. – Баловство и забавы дворянские, одним словом. Все баре как баре, в крокет играют, в велосипедных клубах состоят. Только вам неймётся, всякими диковинами занимаетесь, – шутливо возмутился Кротов. – Да нет, Егор Егорович! Совсем ни баловство и ни забавы. Вон в Санкт-Петербурге, ещё при градоначальнике Фёдоре Фёдоровиче Трепове, начали изучать джиу-джитсу, такой японский бой. Очень помогает захватить преступника без оружия, без шашки. Хотя он может быть вооружён ножом или другим каким предметом. Как только у них начали всему этому учить, так удача в розыске и задержании всяких убийц, беглых и прочего незаконного люда сразу возросла. У нас тоже с этого года должны приступить к этой науке. Тебе тоже придётся попотеть, так что готовься пока. – Вот когда прикажут, тогда мы и начнём приказы выполнять. Всякие ваши «ниндзи» и «джитсы» учить и себя мучить. Это всё слабому человеку нужно, от слабости исходит. Наш русский человек и без этой науки побеждает. Баловство, да и только! Ну их всех. Вы лучше расскажите, куда ваше благородие собирается в свободные дни поехать? – уточнил Егор Егорович. – Куда, куда, в Тулу поеду, пряники есть и омолаживаться. К Брежнёвым! – радостно сообщил Евграф. – Что-то вы зачастили в Тулу? Что, мёдом там намазано? Они же были у вас на Рождество. Забавы всякие посещали, кулачные бои на Москве-реке, на санях в Сокольниках и Марьиной роще катались – хитро спросил надзиратель, с удовольствием надламывая уже второй пряник. – Да я не только к ним. Домик хочу приторговать в окрестностях. На усадьбу и поместье за всю жизнь не заработать. Присмотреться хочу, может и приобрету, надо же думать о будущем. Где-то и старость надо будет коротать. Мастер Чан говорит, что молодость мы летаем пташкой, в старости ползаем черепашкой. Потихоньку начну, глядишь, что и путное получиться из этой затеи. Ты же знаешь, я сирота. Хоть и говорят, что от старости только могила вылечит, но самому о себе думать нужно. Евграф Михайлович считал себя туляком отчасти. Кроме рождения в Тульской губернии, особо больше с Тулой ранее его ничего не связывало. Родился он в старинной дворянской семье. Отца практически не помнил. Будучи на военной службе, отец погиб в одной из многочисленных Турецких воин Российской империи. Семья значительно обнищала. То и оставалось, что дворянское положение, которое не давало ни денег, ни особых привилегий. Да небольшой дом в близи усадьбы Астебное, Тульской губернии. Дом в дальнейшем опекун продал за долги, даже не спросив его мнения. Матушка, женщина строгих правил замуж больше не вышла, несмотря на предложения поклонников. Когда Евграфу было десять лет, скончалась. Он в начале учился в Тульской Александровской военной гимназии, затем, после ее сокращения, продолжать учебу пришлось во второй Московской гимназии. После окончил Александровское пехотное училище в 1872 году, проучившись в нем два полных года. Затем был выпущен по первому разряду, с присвоением звания «подпоручик». Направлен в действующую армию, в Крымский 73-й пехотный Его Императорского Высочества Великого Князя Александра Михайловича, полк. Через четыре года ему было присвоено звание поручик. В 1876 году «запахло» войной. В апреле Крымский, 73-й пехотный полк перешёл границу Османской империи в составе Эриванского отряда и принял участие в войне на территории Турции. После окончания войны, по собственному желанию перешёл в Московскую полицию. Затем в сыскную часть, после её создания в 1881 году. Многое изменилось после того, как в прошлом году занимался поиском пропавших документов в Туле. Это дело вошло в уголовное делопроизводство под названием: «Тульское дело „Белые голуби. Кони белые и кони пегие. Царская печать“». Тогда, почти год назад, ему пришлось расследовать деятельность секты «скопцов». Эта секта, возглавляемая тульским купцом первой гильдии, похитила с оружейного завода чертежи секретного оружия. Затем пыталась их использовать в расширении своего влияния. Именно в то время Тулин познакомился с братом и сестрой Бобринскими-Брежнёвыми. Более того, увлёкся не на шутку графиней Ольгой Владимировной. – Знаю, знаю Евграф Михайлович, что вы сирота. Загодя надо готовиться к старости. Заодно и друзей-товарищей повидаете. А венчание скоро, аль нет? – опять хитро, спросил надзиратель. – Какое венчанье, с моим доходом? Ни кола, ни двора. Кротов ответ дать не успел. Вошёл коллежский советник Струков. Его гражданский чин соответствовал VI классу и приравнивался к армейскому званию-полковник. Николаю Никифоровичу шёл пятьдесят шестой год. Он стал первым начальником сыскной части после её создания. Тулин и Струков были знакомы уже четвёртый год. Николай Никифорович родился в Малоярославце, Калужской губернии, недалеко от Тулы. Отношения у них были земляческими, почти дружескими, так как искренне уважали друг друга за служебные качества. – Что, собутыльничаете с надзирателем? – войдя шутливо спросил Николай Никифорович. – Как можно, ваше высокоблагородие! Только чай. Сегодня собираться нужно на отдых, – с улыбкой ответил Евграф. – Шучу. Пойдёмте ко мне в кабинет, оба. Дело есть. Сыщик и Егор Егорович переглянулись и последовали за начальником. Войдя в кабинет, Струков пригласил обоих присесть за стол. Как только они заняли свои места, он начал говорить. – Вы, Евграф Михайлович, видимо изучили ориентировку на беглого каторжанина. Этот преступник весьма опасен. Думаю, что вы такого же мнения. Поступила телеграфная депеша из Санкт-Петербурга, от товарища министра внутренних дел – начальника департамента государственной полиции империи, фон Плеве. Полчаса назад её расшифровали. Прочтите! С этими словами он передал депешу. Евграф взял её в руки и прочёл: «Весьма секретно. Обер-полицмейстеру города Москвы генералу Янковскому. Начальнику сыскной части, коллежскому советнику Струкову. В апреле совершил побег из Орловской тюрьмы, государственный преступник Михаила Ерш. Пособник – бывший надзиратель данной тюрьмы, Василий Борундуй. Ориентированы все полицейские и жандармские управления империи. Основная преступная деятельность происходила в Тульской губернии. Старшим координатором розыска определён начальник Тульского губернского жандармского управления. В адрес департамента государственной полиции поступило ходатайство от генерала Муратова о выделении розыскной группы от Московской сыскной части. Приказываю выделить оную группу от Вас. Прибыть в Тулу завтра к исходу суток. Следовать под прикрытием обычных мещан или «хитровской деловой голытьбы», не раскрывая принадлежность к полиции. По прибытию поселиться в ночлежке Чулковской слободы. В ночь пройдёт обыск. Спровоцировать задержание, своим поведением. Инструкции получите позже. Помощник по особым поручениям, начальника департамента государственной полиции фон Плеве». – Прочёл? – спросил Струков. – Прочёл, Николай Никифорович. Я же получил от вас неделю отдыха. Домик хотел подобрать, землицы в Тульской губернии. — Во-первых, вы государственный чиновник, отдых вам положен в случаи болезни или как благодарность за службу, в случае благоволенья. В остальном отдыхать вы должны в дни праздников, вам это известно. Да, хотел дать за службу, но сейчас возможности нет. Обещаю, дело сделаете, можете задержаться в Туле на неделю. Вы знаете город и губернию. Вам эта задача по плечу. Выезжайте вместе с Кротовым. Да, вот ещё, что б соблазна не было. Письмо напишите Бобринским. Что приехать не можете. На испрошенное вами время для отдыха и поправки семейных дел, предоставлен отказ. Дело серьёзное, сам министр на контроле держит. Сам понимаешь, преступник бывший офицер и дворянин. Людей много поубивал. Там и дворяне, и купцы, и мещане. Никого не жалел. Муратов про тебя вспомнил, вот и постарался, связи свои поднял. У него с господином Плеве хорошие отношения, попросил и сразу депеша. – А если по-другому посмотреть, то если мы нужны для дел государственных, так этим только гордиться нужно. – Вот это правильно, Евграф Михайлович! Прикрытие сами продумайте. С гримом связываться нельзя потому как надолго в преступный мир внедряетесь, не будете же с собой всякие краски и накладные бороды носить. Нужно естественно выглядеть. Егор Егорович почти соответствует образу «хитровского босяка-делового», если его соответственно приодеть, – сказал Струков, с улыбкой осмотрев надзирателя с ног до головы. Кряжистая мощная фигура с короткими и широкими кистями рук, круглое лицо с большой бородой с проседью, седоватые прямые и густые волосы на голове, нависающие над глазами строгие и толстые брови, проницательный, тяжёлый и жёсткий взгляд глаз подходили под необходимый образ полностью. – А вот тебе, Евграф Михайлович, над собой надобно что-то сделать. Учить не буду, не в первый раз. Всё, господа, жду с хорошими новостями, – с этими словами Струков зарылся в бумаги давая понять, что беседа закончена. Тулин считал себя довольно привлекательным мужчиной, по крайней мере так говорили знакомые женщины.  Благодаря постоянному занятию гимнастикой и физическим тренировкам был строен и хорошо сложен. Придерживался современной строгой моды в причёске и ношении бороды, предпочитая стиль, «а-ля Пуританин». Данный стиль предусматривал боковой пробор, отсутствие усов и короткую аккуратную бороду. Однако небольшие усы по совету друзей, Евграф, всё-таки отрастил, так ему было лучше. С усами он выглядел мужественнее и серьёзнее. Борода была обязательной в современном обществе. В органах государственного присутствия, тем более. Даже являлась частью удачной карьеры, с ней не шутили. С воцарением на престол Российского государства, императора Александра III, носившего бороду лично, мода на «бороды» начала охватывать весь высший свет. Кроме того, Тулин считал себя воспитанным человеком и образованным, так как много читал разной литературы, в том числе научной. Строго придерживался скромности во всём, в также и в одежде. Скромность в одежде не приводит к зависти окружающих. Не бросается в глаза. С его работой, это было не просто принцип, а жизненная необходимость. Однако, для поездки в Тулу, эти достоинства скорее, являлись недостатками. Попрощавшись с начальником сыскной части, Евграф и Кротов наметили план своих дальнейших действий. Продумали каким образом им создать необходимые образы «деловых людей с Хитровской площади» и уговорились встретиться на следующий день недалеко от вокзала. Путь предстоял в губернский город в вагоне третьего класса. Актёрствовать и гримироваться им было не привыкать, буквально неделю назад они закончили одно дело в Москве под названием «Белый ювелир». Суть дела такова… Глава 4 Белый ювелир или алюминиевые украшения Один достаточно обеспеченный, но очень престарелый Московский князь «К», болевший сердцем, сдал ювелиру «С», видимо, имевшему хорошие рекомендации, алюминиевые украшения для работы. Именно, колье и ожерелье жены, для чистки и исправления погнутостей и добавления каких-то подвесок и кулонов. Обладание подобной роскошью было доступно малому кругу лиц. Или князь был действительно очень богат или очень любил свою молодую жену. В Европе к этому металлу испытывал искреннюю тягу император Наполеон III, племянник знаменитого Наполеона I Бонапарта. Именно того Бонапарта, которого русская армия разбила в России и гнала по всей Европе, аж до самой столицы – Парижа. Высшее общество судачило, что император переплавил весь запас алюминия Франции в столовые приборы. Более того, на приёмах, он и члены его семьи кушали на алюминиевой посуде, а остальные высокие гости на золотой и серебряной. Супруга князя, княгиня «Н», оказалась большой модницей и любительницей европейской ювелирной моды. Она была весьма молодой и задорной во всех отношениях, в отличие от своего сгорбленного мужа. Драгоценности, как выяснилось, очень дороги и приобретены во Франции у знаменитого ювелира Онорэ Бурдонклема. На выставке в Париже, проводимой под патронажем императора Наполеона III. Как узнал, сыщик, килограмм алюминия стоил около тысячи двухсот долларов и около тысячи пятисот рублей. Огромные деньги. Через неделю драгоценности были успешно забраны, самой, красавицей супругой в сопровождении служанки непосредственно у того самого мастера. Месяц, второй прошли прекрасно. По словам жены князя, в течении всего этого времени она неоднократно надевала украшения в свет, на различные балы и просто для посещения светского общества. Ничего не предвещало беды, но через некоторое время княгиня начала замечать, что алюминиевые украшения начинают чернеть, как самые обыкновенные плебейские – серебряные. Её охватил ужас и меланхолия от угрозы потерять такие ценности. Заподозрив мошенничество в ювелирной лавке, естественно, пожаловалась мужу. Князь недолго думая наведался в ювелирную лавку в сопровождении слуг и потребовал объяснений. В ответ он получил расписку, которую оставила его супруга. В ней черным по белому было написано, что его прелестница жена получила все изделия полностью и претензий не имеет, осмотрела их и даже оставила письменный лестный отзыв. Вызванные князем заслуженные в своем деле ювелиры путём проведения опытов, подтвердили инородный метал в украшениях, скорее всего, как серебро. Дело в том, что серебро трудно отличить от алюминия, но способы имелись. Серебро подвержено нагреванию, а алюминий нет. По этому простое содержание в горячей воде метала некоторое время показывает правду о составе. Серебро нагревается быстрее. Кроме того, алюминий окисляется от уксусной кислоты, а серебро нет. Имелись и другие способы. Разгневанный князь «К» подал в суд на обман и потребовал мастера, работавшего с украшениями, арестовать как мошенника, предъявив письменные записи привлечённых мастеров ювелирного дела. Перед этим объехав весь высший свет Москвы и везде рассказав о происшествии, случившемся с ним, обещая наказать мошенника и обманщика. В установленный день состоялось судебное разбирательство. На заседание был вызван ювелир «С» – виновник и ещё трое самых известных ювелиров Москвы, для проведения проверки подлинности. В течение нескольких часов каждый из них совершал замысловатые действия с колье и ожерельем, в целях выяснения правды и повышения своей известности в среде публики. Через три часа был вынесен вердикт – драгоценности подлинные. Все газеты раструбили о глупости старого князя, а он сам упал с разрывом сердца, когда узнал о позоре на всю Москву. Теперь уже ювелир «С» подал в суд на князя за «подрыв коммерческого уважения» со стороны клиентов и потребовал круглую сумму за деловой ущерб и потерю репутации. Вновь все газеты Москвы раструбили об этой новости. Князь «К» был приглашён в суд, вельможу вновь охватил удар, от которого он оправиться не смог и перешёл в иной мир. Сын князя, подпоручик гвардии, некий «М.К» прибыв из действующей армии, похоронив отца не поверил в случайность смерти и обратился по старым связям к обер-полицмейстеру Москвы. Тот, в свою очередь, к начальнику сыскной части Струкову, затем поручение перешло к Евграфу Михайловичу. В помощь ему был направлен Егор Егорович Кротов, старший надзиратель. Ситуация была не однозначна, злой умысел было предположить трудно, но возможно. Сыщик начал с простейшего изучения личностей этой драмы. Начал с ювелира «С», тот был мало известным специалистом в высших кругах общества белокаменной. Почему выбор князя выпал именно на него оставалось загадкой, князь то, уже умер. Можно было предположить, что кто-то ему посоветовал именно этого мастера. Сама очаровательная княгиня происходила из обнищавшей московской семьи дворян, раннее выступала в театре не на первых ролях. Там её и заметил большой любитель театров и женщин престарелый вельможа «К», живший один без спутницы жизни. После замужества дама с театром покончила окончательно и бесповоротно, поссорившись с бывшими товарищами и подругами по сцене, тем самым нажив среди них истинных завистников, завистниц и врагов. Узнать это не представляло труда, закрутив небольшую интрижку с бывшей подругой княгини по сцене, бездарной актрисой, но считавшей себя гениальной личностью. В ходе непродолжительных встреч, Евграфу удалось узнать, что отношений с прежними поклонниками княгиня «Н» не потеряла, среди них особо выделялся молодой и красивый офицер московского гарнизона, повеса и отчаянный пьяница. Организовав за ним слежку удалось узнать, что тот часто бывает у ювелира «С», замешанного в данной трагичной истории и, более того, как выяснилось, является его племянником. Это уже было интересно! Через несколько дней Тулин, переодевшись в форму своего бывшего военного формирования императорской армии, в одной из рестораций представился офицеру как штабс-капитан Крымского 73-го пехотного, Его Императорского Высочества Великого Князя Александра Михайловича, полка. Завязалось шапочное знакомство. После нескольких рюмок водки, сыщик спросил, не знает ли он хорошего ювелира способного сделать копию женских украшений, не поясняя цель. Тот предложил услуги своего дяди ювелира. Так же, в ходе застолья, офицер хвастался, весело ухмыляясь, о том, что скоро он жениться на очаровательной даме, ставшей внезапно вдовой. После этого вечера Тулину всё стало ясно. Мошенничество и злой умысел на лицо, но доказать их было сложно. Понаблюдав за служанкой сделали вывод, что та является сообщницей княгини, потому как каждые два дня захаживала в ювелирную лавку, видимо для предоставления информации и получения оной от молодого офицера. Тогда сыщик с Кротовым решили сделать следующее. Переодевшись в купцов заявились к ювелиру и предложили ему купить у него хорошие ювелирные изделия из алюминия и дубликат из серебра, пообещав не скупиться на деньги. Затем дождавшись, когда служанка посетит купца, предложили сыну князя «К», всё ещё проживавшему в доме покойного родителя, заявить всем, что он попросил учинить обыск в доме покойного князя и вскорости появиться полиция. Видимо, княгиня «Н» испугавшись и поверив в обещание, решила избавиться от ценностей и отправила их немедля со служанкой к ювелиру. Служанку арестовали, как только та вышла из дома, при ней были найдены ожерелье и колье, выполненные одни из алюминия, другие из серебра. Как две капли воды похожие друг на друга. В прочем, в суде дело развалилось, так как злой умысел доказать не удалось. Все, кто довёл князя до смерти были связаны круговой порукой. Но княгиня «Н» уступила наследнику – подпоручику «М.К» значительную часть наследства без судебных дрязг. Все остались довольны, кроме покойного князя, любителя театров, молодых женщин и алюминия. Как говорится, где чёрт не справиться, туда бабу пошлёт. Глава 5 Год 1526. Суздаль Белёвский боярин Тихон Тищенков военному делу был обучен достойно. Не раз с ордынцами в сражениях участвовал. Поэтому ко всему подходил очень ответственно. Первым делом он прибыл на посад ко двору Суздальского воеводы. Представил царскую грамоту и сам представился. Воевода удивлённым даже не казался, видимо, заранее был оповещён о прибытии царственной инокини. Местный начальник по виду и словам был гостеприимным, пригласил боярина поселиться у него вместе с женой. Боярин приглашение принял, поблагодарив за добрую встречу. Тищенкову, воевода не понравился, хитёр больно и пронырлив казался, но и служба не простая – воеводская. За всеми глаз да глаз нужен. Холопов разместили в приказной избе. Лошадей, возки и скарб в возках оставили до утра на улице, приставив к ним сторожа из своих. На следующий день воевода обещал выделить для них отдельную избу, уплотнив посадских. Своих людей боярин распределил на службу и на отдых, сразу назначив сторожевой разъезд, по два боевых холопа в ночь, со сменой в один раз. Приказ отдал смотреть во все глаза, вокруг монастыря и на посаде. Что бы покой, великой монахини, беречь надёжно. «Мало ли что случиться может, – думал боярин. – Великий князь на плаху голову боярскую положит, без раздумий. Хоть и опальная жена, великая княгиня и бывшая царица, но жена. Да и мало ли как повернётся. Род Сабуровых, хоть и не самый многочисленный и богатый, но и не последний на Руси. Куда ни кинь, везде клин». Поблагодарив воеводу и распрощался с ним до утра. Постоял на улице, посмотрел на месяц, подышал морозным воздухом и пошел к жене. – Как расположился? Все ли приказы отдал, отец? – спросила Марьюшка, надёжный спутник и любимая женщина. – Посты разъездом отправил. Возки под охрану взял. Воевода местный мне не нравиться. Услужлив на виду, а сам глазами так и ест. Помимо нас в Москву докладывать будет обо всём происходящим. Осторожней с женой его будь. Лишнего не говори. На вопросы не отвечай, пропускай, как будто не слышишь. Завтра по утру на молитву ступай. Сама знаешь, что без благословенья в женский монастырь, мужскому нельзя входить. Помолись, дождись княгиню. Увидишь её, спроси куда скарб? Поговори, окажи уважение и заботу. Может, пожеланья какие есть? Да и грамоту царя мне отдать ей нужно. Перед отъездом сам мне вручил и наказал на месте представить. Как сама, не растрясла дитё? – Нормально всё у меня, Тихон. Дорогу легко перенесла, да и плоду всего три месяца. Княгиню жалко, говорят, насильно постригли, – ответила Марьюшка, готовя постель. – Дело не наше, царское. Давай спать, устали в дороге. Утром разбираться будем, как жить и служить дальше. Ночь прошла без происшествий. Жена боярина Тищенкова с заутренней молитвы пришла радостная. С порога объявила, что великая инокиня ждет боярина. Кроме того, сообщила, что Соломония, вернее инокиня София, милостиво с ней поговорила и просила, что б чаще заходила, не чуралась. Справилась о здоровье, заметила её состояние, поинтересовалась, в каком месяце ходит. Кого ждем и желаем, уточнила. Приказала, что б скарб её в монастырь отправили. Все три её возка на монастырский двор определили. Боярин внимательно выслушал, немедля собрался и последовал в монастырь. Прибыв, был допущен без волокиты. Видно, что ждали. Вошел в церковь, помолился, затем выйдя увидел бывшую великую княгиню, гулявшую по монастырскому двору в сопровождении настоятельницы. Знакомилась с монастырём. Подошел, низко поклонился, попросил выслушать. Получив разрешение, вручил грамоту великого князя. Великая инокиня грамоту взяла, внимательно посмотрев на Тищенкова, прочла. – Откупился муж бывший, государь наш Василий Иоаннович. Села Вышеславское и Борисовское, со всеми починками, дарит, – обратилась она к настоятельнице, – о чём в грамоте писано. – Где эти села, не знаешь, боярин? – Не известно мне, государыня, – ответил Тищенков, уважительно кланяясь. – Не далече здесь, матушка-государыня. Вёрст в тринадцати от Суздали село Вышеславское и двадцати верстах Борисовское. Сёла хорошие! – ответила, обрадованная и удивлённая подарком, настоятельница. – Не кланяйся более, боярин. Не государыня я тебе. Инокиня я, в постриге София. Жена у тебя умная, смотрю, язык за зубами умеет держать. Пусть чаще ко мне приходит, по нраву мне. Не против? – обратилась вновь к боярину, бывшая княгиня. – Нет, госуд….. Нет, матушка. За честь почту! – ответил боярин и поклонился. – Вот и хорошо. Завтра в это время запряги и подготовь возок свой, мы с ней поедем в село Вышеславское, если он недалече. Сам сопроводишь конно. Охраны много не бери. Если не против, конечно, – с этими словами она, перекрестив боярина, повернулась и пошла по монастырской дорожке вглубь монастыря, в сопровождении настоятельницы. Весь день прошёл в хлопотах. Тищенков снял две избы, заплатив хозяевам, которые с удовольствием согласились за хорошую плату съехать к родственникам. В одной, похуже, поселил холопов. Во второй сам поселился с женой. Близких отношения с воеводой решил пока не налаживать. Своим людям поставил задачу задерживать всех, кто на Москву или Владимир вдруг соберётся. Или с Москвы и Владимира ехать или идти будет. В связи с чем поставил три разъезда. Все на дорогах в сторону Москвы и Владимира. Чем вызвал недовольство воеводы, который не понимал, зачем такие опасения по поводу безопасности. Выслушав воеводу, ссориться с ним не стал. Но и приказ не отменил, сославшись на государево слово. Головой отвечать за безопасность инокини, матушки Софии. На следующий день, в установленное время выехали в село сопровождая великую инокиню и свою супругу. С собой взял одного боевого холопа, не хотел снимать разъезды. Местечко действительно оказалось на расстоянии тринадцати верст от Суздаля. Только зимняя дорога была плохой. Поэтому ехали дольше, чем было бы возможно. Через три часа добрались. Бывшая великая княгиня село осмотрела. Отдала указания старосте. К вечеру вернулись в монастырь. Отношения между инокиней и его женой складывались добрые, всё время пока ехали в село и обратно, они живо о чём-то о бабьем разговаривали. Иногда даже весело посмеивались. Прошло три месяца. Наступала весна. Было ещё холодно, но приближение тепла отражалось на природе. Темнел снег. Морозы сходили на нет. Время шло долго, после веселья Москвы в Суздали, было скучно. Но делать было нечего, отмены приказа государя о службе в Суздали, не было. Дошли слухи о свадьбе великого князя с Еленой Глинской. Дочерью литовского князя Василия Глинского, по прозвищу Тёмный, сам то он к этому времени уже умер, поэтому опекуном был дядя, Михаил Глинский. Они оба в своё время бежали в Москву, после неудачного мятежа 1508 года, против великого Литовского князя Сигизмунда. Свои высокие места умудрились найти и занять. Михаил занимал и раньше высокое положение при дворе государя, великого князя Василия Иоанновича, а теперь и подавно стал самым ближним другом. В положении Тищенкова свадьба ничего не изменила. Служба неизменно продолжалась, тем же чередом. Один раз съездил во Владимир. Привёз подарки жене. Не забыл и инокиню, и настоятельницу. С воеводой отношения поддерживал, но редко. Но и повода не давал особо никакого, чтоб заподозрить его в двуличности. Один раз только задержали его холопа-гонца, который какие-то письмена во Владимир вывозил. Читать не стали. Скрывать было нечего, служили честно, как требовал государь. Воевода, видя подобное спокойствие и сам успокоился, следить перестал. Своими делами занялся. Друг другу не мешали. Отношения между женой и инокиней Софией с каждой неделей улучшались, виделись ежедневно. Жене ходить пешком стало уже не удобно, шёл шестой месяц положения. Ждали мальчика. Поэтому ездила в монастырь в возке. По праздникам и сам был гостем монастыря, с разрешения настоятельницы. Молиться ездил, в праздники мужчинам разрешалось на молебна ходить в женский монастырь. Однажды спокойствие закончилось. – Поговорить с тобой хочу о важном, – таинственно сказала Мария однажды, вернувшись от великой инокини. – Говори, послушаю тебя любовь моя, с удовольствием, – весело ответил боярин, думая, что жена желает поговорить о предстоящем появлении на свет ребёнка. – Великая княгиня в положении от царя и бывшего мужа! Плоду тоже, примерно шестой месяц пошел. – Ты что придумала? Как это? В каком положении? Что ж теперь будет? Как великий князь на это посмотрит? Беда! Так у него наследник появится. Но он же Елену Глинскую под венец привёл? – спросил боярин, ужаснувшись. – Так и есть, сама мне сказала. По срокам у неё всё сходится, дитё от Василия Иоанновича! Просьба у неё к нам, необычная и великая. – Какая просьба? – настороженно спросил боярин. – Просит взять ребёнка к нам в семью. Вывезти его от сюда и воспитать как своего, как родного. Матушка княгиня всё продумала. Рожать будем в одно время примерно. Если Господь даст, дети родятся здоровыми. Никто не должен узнать, один ребёнок у нас родился или два. Я с этой целью живот укутывать буду, что б казался больше. Если соглашаемся, ходить к ней перестаю. Она сама знак даст, когда нужна буду. После рожденья дитё передаст нам. А сама как бы его похоронит! Скажет, что умер, могилу никто не посмеет разрыть. Да и приказа такого никто не посмеет дать. – А как же настоятельница? – спросил удивлённый и испуганный Тищенков, в нервном состоянии, заходив по избе. – Настоятельница не наша головная боль. Княгиня сказала, что всё решит. Это дело богоугодное. Уничтожат Глинские дитя. Зачем им Сабуровский наследник на троне. Как только ребёнок родится, она письмо великому князю отправит. Там отпишет, что смирилась со своей участью. Напишет, что ребенок родился и умер сразу, остаток жизни проведёт в замаливании грехов людских. Будет молиться о судьбе княжества и о Василии Иоанновиче. Благословляет его на счастливый брак и зла не имеет. Там же попросит, что б отпустили нас со служения в Суздале и позволили уехать в вотчину, в Белёв. Княгиня прожила с Василием Иоанновичем почти двадцать лет. Знает его хорошо и считает, что Великий князь, поступит так как она скажет и попросит. Потому что любил её и любит. Просто не мог по-другому. Бояре заставили, заговор тёмный свой воплотили. Боярин Иван Шигона-Поджогин всему виной. Думный боярин и главный советник Великого князя. Он главный в обвинениях в колдовстве и знахарстве, против великой княгини Соломонии, насильно принудил её к постригу. Если и будет государь, догадываться, что дитя родилось и не умерло, противиться этому не будет. Будет только рад! Так как это всем на руку. Белёвское княжество удельное,[10 - Феодальное княжество в верховьях реки Ока. Впервые город Белёв упоминается в летописях с 1147 года. Входило в Одоевское княжество-государство. В 1494 году Белёвские князья перешли под власть Москвы. Белёвские князья относились к роду Рюриковичей.] Московским боярам недоступное. Совсем недавно от великого Литовского княжества отошли. Там рука Глинских дитё не достанет. Кроме того, попросит она, чтоб отписал государь Василий Иоаннович, Белёвскому удельному князю Ивану Ивановичу,[11 - Последний самостоятельный князь Белёвского княжества. Служил великим князьям Василию III и Ивану Грозному. Жил до 1558 года. В 1531 году был воеводой города Белёв, потом города Тулы. В 1558 году Иван Грозный сослал его в Вологду, где умер бездетным. Удельное княжество прекратило сосуществовать.] чтить нас и защищать! – А что далее? – спросил думающий боярин. – Просит княгиня воспитать его как воина и настоящего боярина, искусного в военном деле. Когда совершеннолетия достигнет всё рассказать без утайки. Кроме того, напишет именную грамоту, подтверждающую его высокое рождение и права. Просит, когда совершеннолетним станет перстень ему отдать старинный и ордынский. С тамга предков, родовым фамильным знаком татарских мурз, а потом бояр Сабуровых. Деньги и драгоценности великие она нам даёт на воспитание ребёнка. Что скажешь, Тихон? – спросила с волненьем жена, у боярина Тищенкова. – Боязно мне. Против государя пойдём. Страшно, а если узнает кто? Тогда не сносить головы. С другой стороны, может и правильно это, спасти ребёнка. Воспитаем как своего. Белёвское княжество удельное и самостоятельное. Нас там никто не достанет, если князь Белёвский не выдаст. Всё будет ясно по письму государя и великого князя. Если отпустит с миром в вотчину, значит великая инокиня права. Если нет, то головой своей ответим. Почему-то верю я матушке княгине. Согласен, так тому и быть! Завтра сообщи великой княгине, что на всё её воля, мы согласны. Дай Бог, всё получиться. Глава 6 Побег каторжников Новый день не принёс начальнику губернского жандармского управления, генералу Муратову никакой радости. Утром было доложено о результатах ночного наблюдении за домом мещанина Пышкина. Наблюдение, обыск и допрос его самого и родных результатов не дали. В ходе обыска и допроса было выявлено, что задержанный занимается скупкой старой и новой верхней одежды. Возможно и краденной. Что отрицал, клятвенно. Скупку он проводил от случая к случаю. Если подворачивался выгодный коммерческий интерес. Скупал всё больше очень дёшево, наживаясь на нужде продающих обывателей. Покупал не только предметы одежды, но и отрезы материала для шитья предметов обихода. Всё скупленное отправлял в швейный цех. Там их перешивали и давали новую жизнь, далее продавая на базарах и рынках в ближайшей округе. В том числе вывозя для продажи в Белёв, Алексин и другие уездные города. Для этой цели нанимал от случая к случаю приказчика. Обыск жилья помощника редактора, мещанина Шламова, ничего не дал. Следов грабежа не было. Всюду был порядок. Жилец был чистюлей и следил за своим местом проживания достойно. Пышкин пояснял, что Шламов задолжал ему за последние два месяца, видимо поэтому и написал кляузу. Клялся, что к его пропаже не причастен, понятия не имеет где находиться данный господин. В целом отзывался о помощнике редактора, как о человеке степенном и порядочном. По его словам, сам Шламов в дом не приходил уже несколько дней, чего за ним ранее не замечалось. Всё это было странным и загадочным. – Может, дама у него какая есть, у этого господина Шламова, – спросил Муратов. – Эту версию тоже отрабатываем, пока результатов нет. Никто из его приятелей про даму сердца не знает. – А что, Иван Иванович, на наш запрос в Орёл, ответ пришёл? – Так точно, ваше высокопревосходительство. – Что там? – спросил генерал. – Как ребенка тюремного начальника обвели вокруг пальца. Оказался жадным до денег. Я принес ответ, для ознакомленья. – Хорошо, прочту. Сегодня поездом Тулин с помощником прибывает. Следует в третьем классе. Будет под прикрытием, в образе «босяков с Хитровской площади». Может, и в гриме. Должен поселиться в ночлежке, в Чулковской слободе. Как стемнеет, проведите проверку в ночлежке с пристрастием. Тулина и помощника его арестуйте. Еще кого-нибудь вместе с ними за компанию. Хватайте самых дерзких, подозрительных и опасных. Человек шесть, не меньше. Причину придумайте сами. И тащите в управление. Жду часам к десяти вечера. Тулина, поместите вместе со всеми задержанными. Потом я скажу, что дальше делать. Полицейскую операцию сам возглавь. Поиск мещанина Шламова, продолжайте. Описание всем дворникам раздайте, агентам, филёрам. В общем, всем. Начинайте розыск. Мещанина Пышкина на три дня закройте в камеру, если факты скупки краденого не подтвердятся, отпустите. А если подтвердятся, то действуйте по закону. – Ваше высоко превосходительство, так к нам группа с сыскного отделения Москвы приезжает? Я так понимаю, по поиску Ерша и его подручных. Но уверенности в том, что Ерш в Тулу соберётся никакой нет. Я думаю, что он в бега уйдёт. Зачем нам эта группа? – Знаете, Иван Иванович, если в Туле группа не понадобится, отправим её в Орёл или ещё куда. Лишние специалисты розыска всегда пригодятся. Хочу, чтобы Тулин в уголовный мир вошёл, своим там стал. Для этого и ночлежка, для этого и облава. Потом побег ему устроим. Подскажем куда бежать и с кем связаться. Тех, кого с ним возьмёте, свидетелями будут в его уголовных делах и поступках, подтвердят в «деловом мире». – Как узнать Тулина, если в гриме будет? – уточнил помощник. – Сам вас к задержанию спровоцирует. Он знает про облаву. Всё ясно? – Всё предельно понятно, – ответил жандармский офицер. – Вот и выполняйте! Желаю удачи! После убытия помощника, генерал Муратов взял представленный документ, присланный с Орла и начал внимательно изучать. Документ представлял собой описание случившегося: «Весьма секретно. Начальнику жандармского управления города Тулы. Ваше высокоблагородие. Уважаемый Александр Иванович! По вашему запросу сообщаю. Второго апреля сего года, был задержан в уездном городе Мценск, Орловской губернии преступник совершивший ранее ограбление купца второй гильдии Фанасьева. Ранее, месяц назад, следовавшего после коммерческих дел из уездного города Чернь, Тульской губернии в Мценск. Расстояние между городами тридцать четыре версты. При нападении был убит приказчик купца, служивший в этот день за кучера и управлявший лошадьми. Сам купец выжил, притворившись убитым, но получил ранение по касательной в область груди. Время было вечернее, преступники испугались приближающейся пролётки. В связи с чем проверить состояние ограбленного поленились или не успели. Тем более, что по словам купца лежал он весь в крови не столько в своей, сколько в крови приказчика, боясь пошевельнуться. Преступники подумали, что купец тоже убит, в связи с чем проверять не стали. После ограбления скрылись с места преступления в лесу, уйдя по просёлочной дороге. Задержание проводило губернское жандармское управление города Орла. Помощь оказывали губернская и уездная полиция. Причиной задержания явилась информация купца Фанасьева. Купец признал данного человека среди публики на базаре в Мценске. По его показаниям он являлся главарём. Купец виду не подал, но немедля организовал наблюдение через своего доверенного человека. В ходе которого ему удалось выяснить, где остановился данный преступник. После чего, через час постоялый двор был окружён. В это время в уездном городе находились три офицера жандармского управления по делам службы, принявшие участие в облаве. В ходе захвата преступник оказал вооруженное сопротивление. С ним находились два близких человека. Оба были убиты при задержании. В ходе задержания главарь банды был ранен в правую руку. В связи с показаниями купца был захвачен и помещён в Орловскую тюрьму. При проведении следствия выяснилось, что задержанный никто иной как Михаил Иванович Ерш. Дворянин Тульской губернии из города Белёва. Родственников нет, родители были убиты при невыясненных обстоятельствах вовремя ограблении дома. Преступники были не пойманы и не определены. До 1881 года служил в уланском полку в звании корнета. Разжалован в рядовые за пособничество в покушении на жизнь императора Александра II. Бежал и скрылся от наказания. При следствии дал показания, что ограбил купца и убил его приказчика из-за ненависти по классовому признаку. В других преступлениях не сознался. Шайку выдать отказался. Следствие не смогло предъявить улик, так как свидетелей не было. Предполагается, что совершил не меньше десяти нападений и ограблений в 1881—1882 годах. Именно такое количество ограблений произошло в это время, на дорогах и домовладениях Орловской, Калужской и Тульской губерний. Убито трое купцов и семь человек прочего близкого к ним люда. Второго мая бежал из Орловской тюрьмы с помощью надзирателя, Василия Борундуя. Который является обнищавшим мещанином с города Нахичевань-на-Дону. Списан с военной службы, из нижних чинов того же уланского полка по состоянию здоровья, в 1881 году. Ранее, около полугода назад устроился надзирателем в Орловскую тюрьму общего назначения. Характеризовался положительно. В конце апреля, Борундуй представил начальнику тюрьмы схему местности. Сказал, что якобы обнаруженную им при обыске камеры Ерша. Ерш был вызван к начальнику тюрьмы на допрос. В ходе допроса арестант подтвердил, что между Орлом и Мценском закопано награбленное золото. Якобы схему он рисовал, чтоб не забыть где оно спрятано. Имел целью передать данный чертёж на волю подельникам. Ерш предложил начальнику взять золото, а ему помочь с более лёгким осуждением. Так как знал, что ему грозит бессрочная каторга. Попросил начальника тюрьмы посодействовать ему в замене предполагаемой каторги в Сибири на один из тюремных централов в центральной полосе. Начальник тюрьмы согласился, но в начале попросил представить закопанное золото. На что Ерш согласился. Второго апреля, рано утром, начальник и два надзирателя, одним из которых являлся Борундуй, вывезли Ерша из тюрьмы. Направились к Мценску. В ходе движения, под угрозой револьвера, Ерш и Борундуй связали обоих. Затем бросили в лесу, пообещав вернуться с золотом. Связанные освободились только к вечеру с помощью случайного крестьянина. Добравшись до Орла, четыре дня не докладывали, ведя поиск лично. Факт отсутствия преступников, выявлен следователем, проводившим дознание Ерша. Тюремный начальник и его помощник, надзиратель данной тюрьмы, задержаны и помещены в ту же тюрьму. Имеется информация, что Ерш и пособники будут забирать награбленное в местах предполагаемых тайных схоронений. Кроме того, не исключено появление Ерша в Туле. Большая часть пострадавших из Тульской губернии убиты на Орловском тракте. Что позволяет предположить, что одно из этих мест, недалеко от Тулы. Имеются непроверенные сведения, что оставшиеся подельники также с Тульской губернии. Якобы, до гибели подельников при задержании, на базаре Мценска хвастались они, что скоро едут в Тулу и там у них имеются хорошие друзья. Однако, эти данные могут быть просто сплетнями. В камере найдены части Тульской газеты Губернские новости, с уничтоженной статьёй, за подписью некого «Архивариуса». Суть статьи не известна, так как остатки газеты подвергались тщательному уничтожению. По малому клочку газеты удалось определить автора статьи и название газеты. Предоставляю по вашему запросу. С глубоким уважением. Начальник губернского жандармского управления города Орла». Прочитав данное письмо, Муратов задумался. Мысли, бегающие друг за другом, в голове жандармского генерала, говорили следующее: «Да, я не ошибся! Очень правильно сделал. Ещё до получения этой информации. Пользуясь расположением директора государственной полиции Плеве, смог выпросить группу с сыскной части Москвы. Спасибо Вячеславу Константиновичу! Этот Тулин, хоть и не всегда делает всё правильно, но определённо мозги имеет. Да и нет здесь никого поумнее его. Кроме того, тульской публике неизвестен. Вот ему и поручим основную работу провернуть. Этого Ерша на живца, как рыбу, брать будем». Глава 7 Ночлежка нищих и облава Евграф Михайлович Тулин и Егор Егорович Кротов следовали в Тулу в третьем классе. Особо маскироваться не стали. Сыщик посчитал это лишним. Оделись в бекеши, шапки и сапоги. Несмотря на то, что зима уходила, на улице днём было прохладно, а ночью и тем более. Имели вид городской, московский и по босяцки весьма щеголеватый. Одежда была не новой, но добротной и чистой. При себе имели потрёпанные, но крепкие баулы. Накануне выезда поработали с причёсками и бородами. Вместо аккуратных они превратились в неровно подстриженные и спутанные. Бриться не стали. Лица имели, почти двухдневную не ухоженную щетину. На пальцы надели по- бронзовому перстню-хулигану, известному в криминальной среде. С открывавшимися краями. Таким украшением можно было и порезать обидчика. Егор Егоровичу нарисовали синяк под левым глазом, используя обычную серу от спичек и чёрный карандаш. Кроме того, как признался Евграфу, хорошенько употребив водки, специально приложился к косяку двери. Теперь у него в дополнение к специально нарисованному, появлялся настоящий синяк под правым глазом. От него нещадно пахло перегаром, видимо пользуясь случаем работы над образом «злодея», явно переборщил с «зелёным змеем». Сам Евграф примерно то же самое сделал в области шеи и правой скулы. Его долгими стараниями получились некоторые синюшные следы, как от какой-то борьбы, с противником. В общем, всё получилось. Если не знать кто они, можно было подумать, что ни дать ни взять народ с Хитровской площади. При себе имели паспорта прикрытия. Тулин числился Семёном Михайловичем Ложкиным. Егор Егорович под своим именем и отчеством, но по фамилии Вошкин. По паспортам следовало, что оба отпущены из Владимирской губернии на заработки. Служебные документы были спрятаны, зашиты в бекешу. При себе имели револьверы, спрятанные также в просторные бекеши, под левой рукой. Взяли и по хорошему ножу. До посадки в поезд их специально сопроводили, на отдалении, переодетые агенты с сыскного отдела. Сыщик опасался, что их с Кротовым может задержать полиция для выяснения личности. Но этого не произошло. Вагон был полон. Своим внешнем видом, они выделялись из общей массы пассажиров. Одежда была справной, а вид независимый и свирепый. Егор Егорович со своим запахом корчмы успешно распугивал баб, которые сразу же уступали места или проход, как только Кротов появлялся возле них. Остальные пассажиры третьего класса были одеты значительно хуже. Сыщик и надзиратель, не церемонясь, прошли в самый край вагона, не обращая внимания на публику. Присели с вызывающим видом, развалившись на жёстких сиденьях. Соседи сильно потеснились, освобождая им место. Пассажиры активно галдели, грызли семечки, поедали скудную пищу. Пахло чесноком и квашенной капустой, прогорклым маслом и человеческим потом давно не мытых тел. Многие курили дешёвый табак, стряхивая пепел перед собой, не обращая внимания на фаянсовые пепельницы. Данные пепельницы имелись для предотвращения возможного пожара. Было тесно, публика присутствовала разночинная и простая. По виду можно было определить, что ехали крестьяне, рабочие и сельское население. Имелся даже один священник и человек интеллигентного вида, который испуганно присел не далеко от них, держа в руках саквояж. Дорога была длинной, поэтому сыщик решил поспать, пользуясь случаем. Такого же мнения был и напарник. Неизвестно, сколько он спал, но проснулся от бабьего крика. – Ой, посмотрите, что творится? В белый день грабят! Караул, убивают, помогите Христа Ради! Евграф открыл глаза, кричала толстая и неопрятная баба. Его взору представилась картина. Трое скудно одетых и сравнительно молодых людей, видимо вошедших в вагон на какой-то промежуточной станции, пытались отнять саквояж у интеллигента. Один из них держал в руках чей-то чемодан. Другой хороший тулуп. Скорее всего, они уже обобрали некоторых пассажиров. Интеллигент сопротивлялся, держа саквояж двумя руками и испуганными глазами смотрел на обидчиков. Лица залётных ничего хорошего ему не обещали. Проснулся и Кротов, который вопросительно посмотрел на сыщика. «Вмешиваться нельзя. Себя раскроем. Неизвестно кто из пассажиров едет до Тулы, потом босякам станет известно, что мы не по правилам живём. Что же делать? Оказывать поддержку нежелательно. Но интеллигента жалко!» – подумал Тулин. Неожиданно на помощь пришёл случай. К молодым преступникам подошёл взрослый мужчина, сидевший несколько дальше по вагону, за спиной Евграфа. С крепкой фигурой, большой бородой и здоровыми кулачищами, уверенным видом и смелыми глазами. На левой щеке был большой шрам, полученный, видимо, от ножа. Сыщик видел его при посадке, значит ехал от самой Москвы. – А ну-ка, осади ретивые, не тронь человечишку. Оставь учителя, не балуй! Он наш, Скуратовский, – сказал неизвестный попутчик, дерзко обращаясь к грабителям. – Ты что, увалень деревенский, дырку в брюхе желаешь? – ответил один из них, ухмыляясь. – Оставь его, Феня. Это трактирщик, Скуратовский. Постоялый двор с харчевней, под Тулой, содержит, – сказал один из грабителей. – Щас, оставлю здесь обоих, рядышком навсегда, – сказал, грабитель с кличкой «Феня», незаметно доставая нож. Остальные двое, бросив вещи тоже приготовились к драке со Скуратовским трактирщиком. Евграф решил оказать помощь этому смельчаку. Во-первых, он понял, что грабители не Туляки. Поэтому риска поссориться с уголовным миром до начала операции не было. А во-вторых, трактирщики почти всегда были связаны с криминальным дном города, а это могло очень пригодиться. По виду этого представителя профессии, он был далеко не прост. Сыщик сделал незаметный знак Егору Егоровичу. Незнакомец не видел, что грабитель по кличке Феня, за спиной держит нож. Поняв это, Евграф показал, незнакомцу, вставшему на защиту интеллигента, особый знак рукой-финяк. Для чего большой палец правой руки вытянул, указательный направил прямо, остальные прижал к ладони. Это знак, известный только обитателем трущоб и подворотен, означал нож. Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/olga-arsi/tulskoe-sledstvennoe-delo-klad-belevskogo-hudeyara-na-osnovanii/?lfrom=334617187) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом. notes Примечания 1 Нахичевань-на-Дону – современный город Ростов на Дону. 2 Биография Тулина, брата и сестры Бобринских, изложена в первой книге автора, под названием «Дело о секте скопцов». 3 С 1879 года все осуждённые к каторжным работам делились на 3 разряда. Первый – осуждённые к работам без срока давности или на срок свыше 12 лет. Второй – на срок свыше 8 и до 12 лет. Третий- на срок от 4 до 8 лет. 4 Аршин – 71, 8 см. Вершок – 4,445 см. 5 Термин императорского Китая, обозначавший современное Ушу (общее название для всех боевых наук и искусств Китая). Состоит из двух иероглифов wu (y) – боевой и shu (шу) – техника. 6 Китайское холодное оружие. Представляет собой несколько металлических колен, соединённые цепью между собой. 7 Верёвка около пяти метров с грузом на одном или двух концах. 8 Верёвка до десяти метров с крюком или крюками на конце. 9 Правила Китаем почти пятьдесят лет. Годы жизни 1835—1908. 10 Феодальное княжество в верховьях реки Ока. Впервые город Белёв упоминается в летописях с 1147 года. Входило в Одоевское княжество-государство. В 1494 году Белёвские князья перешли под власть Москвы. Белёвские князья относились к роду Рюриковичей. 11 Последний самостоятельный князь Белёвского княжества. Служил великим князьям Василию III и Ивану Грозному. Жил до 1558 года. В 1531 году был воеводой города Белёв, потом города Тулы. В 1558 году Иван Грозный сослал его в Вологду, где умер бездетным. Удельное княжество прекратило сосуществовать.
КУПИТЬ И СКАЧАТЬ ЗА: 60.00 руб.