Сетевая библиотекаСетевая библиотека
Пути неисповедимых Алена Дмитриевна Реброва После борьбы с фамильной нечистью в дожливом Северном графстве самое лучшее – это отправиться в пустынный Тангей на знаменитый фестиваль Бондьярского Эля. Так подумал Дейкстр, увозя свою ведьму и ее питомца-оборотня на родину. В месте, где люди и нелюди со всего Скаханна продают лучшую в мире выпивку, можно было встретить кого угодно, но Бэйр умудрилась встретить очередного искателя приключений. Своенравный нелюдь предлагает ведьме и ее спутникам отправиться в путешествие через легендарную пустыню, которую в одиночку не перейти даже дракону. Компании ничего не оставалось, кроме как согласиться, и дело было даже не в количестве выпитого эля. Пролог Искупление – именно так был назван небольшой город, уже несколько веков занимающий свое место на землях Тангея. Из поколения в поколение его жители передавали легенду, рассказывающую о падшем ангеле, который искупил свою вину именно в этом месте, на границе реки, моря, леса и холмов. Ангел вернулся к своему богу, а место, как говорят, стало святым. Первыми поселенцами стали паломники, но прошло не так много времени и небольшое село разрослось до деревушки, а после и до города с вымощенной площадью и ратушей. И неудивительно, места оказались доходные, жители не знали нужды, вдоволь было рыбы, зверя и зерна, хватало и работы. С окрестных земель сюда стекались бедняки и разоренные земледельцы, и каждому обделенному в Искуплении находилось место. Время шло, жизнь текла своим чередом, старые легенды уступили место новым. Уже никто не помнил ни про падшего ангела, ни про его бога: что с ними, где они, были ли вообще когда-нибудь. Едва солнце на небе показало полдень, над Искуплением разнесся гулкий звон церковных колоколов. Жители, услышав о том, что половина дня уже прошла, приободрились. Многие из них уже сделали большую часть своих дел и с нетерпением ждали момента, когда могли бы вернуться домой к семье. Стоявший на углу одного из домов мальчишка, услышав звон, со всех ног кинулся к главной площади. Лишь одни боги знают, чего такого важного понадобилось там парню, что по пути он чуть не сбил с ног стоящего на обочине дороги человека. Пошатнувшись, среднего роста мужчина поддержал чуть не упавшего в грязь мальчика. Неуклюже подпрыгнув, парнишка вырвался из его рук и кинулся прочь. Проводив его взглядом, мужчина усмехнулся. В ладони он сжимал монеты – те, которые парнишка пробовал у него стащить, и немного сверху. – У вора воровать – нищим век коротать, – пробормотал мужчина. Проходимец собрался убрать отобранные у воришки монеты в кошель, но тут же выронил их в дорожную грязь: его чуть не сбила телега. – Чаго стоишь, окаянный, не вишь шо ли, шо я тут еду!? – завопил на него беззубый старик в дырявой шляпе, приподнявшись на козлах. – Ослеп совсем!? Капюшон слетел с головы едва не попавшего под телегу мужчины. – Стрась какая, – испуганно пробормотал мужик, поспешно хлыстнув кобылу по тощим мослам. Одноглазый змей поспешно натянул капюшон обратно, проглатывая эту ситуацию с тем же смирением, что и все остальное. Три месяца. Сегодня ровно три, как он лишился своей гордости, своего места в гильдии и, наконец, своего лица. Единственное, что удерживало его в мире живых, это надежда когда-нибудь искупить свою страшную вину перед Юккой. Несколько недель назад он получил от нее послание и приехал сюда, в этот богами забытый город, отрезанный от мира морем, лесом и рекой, чтобы в это самое время на этой самой улице ждать ее решения. Наконец, он заметил повозку, запряженную четырьмя породистыми лошадьми. Она быстро подкатила к месту, где стоял змей, и остановилась всего на несколько секунд, чтобы он мог забраться внутрь. Сев на предложенное место, Адольф скинул свой капюшон: говорить с Юккой с закрытом лицом было непростительно. – Что с тобой стало, – проговорила Бессмертная, расположившаяся в обитом бархатом сиденье напротив. – Позор! Адольф молчал, не смея отвести взгляда от золотых глаз Юкки. Он знал, что последует за ее словами. Зашипев, глава гильдии ударила Адольфа по обезображенному лицу. Змей с трудом сдержал вопль боли и безвольной куклой откинулся на сиденье. Нельзя было кричать от ударов главы гильдии. Юкка ударила его еще раз, а потом еще, пока его лицо не покрылось кровавыми полосами. Утолив свою ярость, Бессмертная опустилась на бархатное сиденье. Адольф прижимал к лицу белый платок, на котором тут же проступили пятна лиловой крови. Вопреки слухам, кровь ланков не была холодной. – Убей меня, – попросил Адольф, когда смог говорить. – Я не достоин жизни. – Ха! – воскликнула Юкка. – Ты не достоин смерти! Ходить бы тебе под этим небом одноглазым калекой до конца дней… Убрав платок от уцелевшего глаза, Адольф взглянул на свою госпожу. Он не мог поверить в то, что слышал. Неужели?… Юкка не проронила больше ни слова, она повернулась к окну и стала наблюдать за пролетающей мимо дороги. Она любила смотреть в окно во время поездки. Не смея дышать, Адольф подождал, пока кровь остановится и только тогда убрал платок, осторожно, чтобы ни в коем случае не запачкать бархат. Змей не спал уже несколько дней, закрыв единственный глаз, он окунулся в спасительную от боли дрему. Он не видел обеспокоенный взгляд, который бросила на него Юкка Бессмертная. Она знала обо всем, что с ним произошло. Знала, что подчиненные бросили его в горевшем здании, что он чудом спасся и несколько месяцев боролся за жизнь, попрошайничая на дорогах. Его прекрасная серебристая чешуя слезла, пустую глазницу и половину лица покрывал уродливый бугристый шрам. На обеих руках не больше шести пальцев. Тощий, облезлый, едва живой от ран и унижения, ее любимец представлял собой жалкое зрелище. Как глава гильдии, Юкка должна была убить его, но вместо этого предпочла скрыть от остальных то, что он выжил в пожаре. Давно, несколько сотен лет назад, Юкка получила бессмертие. Ей тогда, кажется, было только восемнадцать, и с тех пор ни одна чешуйка на ее бронзовом теле не изменилась. Вечная молодость, огромная власть, любимое дело и даже настоящая любовь – все это у нее было, и каждый свой день Бессмертная встречала с той жаждой жизни, какая присуща разве что детям. Она упивалась каждым утром, как дорогим вином. Единственная неисполненная мечта – собственный ребенок. Адольф был самой страшной тайной Юкки: даже сам Снежный Змей не знал, что мысленно глава гильдии называла его сыном. До сегодняшнего дня он не знал, как сильно она его любит. Бессмертная смотрела в окно и думала. Дейкстр Донан, проклятый предатель… она бы с радостью намотала его кишки на колеса своей лучшей кареты и проехалась бы так по всему Тангею. Все, чем она дорожила в жизни, сама ее жизнь теперь была под угрозой из-за предателя. Это из-за него Адольф стал таким жалким, это из-за него сама Юкка вынуждена идти на унижение! Змея поежилась, представив, что ей придется вынести через несколько часов, когда карета остановится. У Юкки не было никаких оправданий: ее оплошность будет стоить слишком дорого. Бессмертная встанет на колени и будет молить о прощении. Адольф проснулся от легкого толчка: карета остановилась. Выглянув в окно, змей обнаружил, что глава гильдии привезла его к трактиру посреди большого тракта. Змей хотел поинтересоваться, что им понадобилось в этой дыре, но, взглянув на Юкку, решил придержать язык за зубами. С самого детства он безошибочно определял настроение своей госпожи по одному только блеску ее чешуи. Сейчас ее прекрасное лицо было матовым от волнения. Они зашли внутрь, слуга, видимо, узнавший Юкку, отвел их в закрытую комнату, в которой был приготовлен стол и три стула. – Сядь, – велела Юкка, указывая Адольфу на стул у стены. – Мы ждем кого-то? – удивленно спросил змей, послушно садясь на свое место. Он по-прежнему не понимал, что происходит. В душе он надеялся, что госпожа убьет его или, в самом лучшем случае, укажет на след Донана, чтобы змей мог закончить свое дело. – Да, – ответила Бессмертная, внимательно осматривая помещение. Вдруг она взяла свободный третий стул и, внимательно изучив его, вынесла вон из комнаты. – Принесите табуретку! – крикнула она слуге, чем в конец озадачила Адольфа. – Что происходит? – спросил он, не выдержав. – Как разница, стул или табуретка? – Когда он придет, сядь прямо и ничего не говори, пока я не позволю, – сказала Юкка, пропустив вопрос мимо ушей. – Я не хочу слышать даже твое дыхание, ты понял меня? Адольф кивнул. На самом деле он ничего не понимал. Главным достоинством Юкки было то, что она всегда говорила прямо. Ни разу в жизни ни одному убийце не пришлось ее переспрашивать: она объясняла все до малейших деталей. В этом отчасти и заключался успех ее гильдии. Впервые Адольф видел, чтобы Бессмертная не решалась говорить прямо. Вскоре слуга принес табуретку вместо стула. Спросив, не нужно ли чего еще, он получил отрицательный ответ и удалился, закрыв за собой дверь. Прошло около четверти часа, слуга вернулся и сказал Юкке, что один из посетителей уверяет его, будто знаком с ней и для него уже заказана выпивка. Глаза Юкки, две ровные лужицы расплавленного золота, засияли. Встав с места, она едва ли не бегом вышла за слугой. Змей остался на месте, тренируясь дышать бесшумно: похоже, встреча предстояла непростая. Дверь в комнату вновь открылась, глава гильдии вошла внутрь, пытаясь отцепить от себя руки незнакомого Адольфу мужчины. При этом она заливалась веселым смехом, совсем как влюбленная школьница, к которой приставал старшеклассник. Главу гильдии, саму Бессмертную, бесцеремонно лапал высокий оборванец. Спутанные волосы ярко-красного цвета торчали во все стороны, руки и ступни замотаны в грязные бинты, плащ… это было три полосы ткани, кое-как сшитые между собой. Поверх этого плаща был еще один, кажется, из свалявшегося грязного меха, некогда белого. Наверняка последний служил бродяге единственной постелью в холодные ночи. И как смеет это отребье касаться Бессмертной? Адольф, не отдавая себе отчета в этом, нахмурился. Он бы лично перерезал ему горло! – Прекрати! Прекрати немедленно! – ласково зашипела Юкка, поймав на себе пораженный взгляд Адольфа. – Юки, мы, кажется, ошиблись комнатой… – промурлыкал оборванец, взглянув на искалеченного змея. – Тут уже занято! На заросшем красной щетиной лице играла озорная улыбка, глаза незнакомца напоминали две бездны с веселыми огоньками внутри. – Нет, мы не ошиблись, – прошипела Юкка, пытаясь выпутаться из проворных рук мужчины. Никогда в жизни она не чувствовала себя настолько неловко, как теперь, под взглядом Адольфа. – Он со мной. – С тобой? – нахмурился мужчина. – Я думал, мы договорились. Дела гильдии, ее люди – меня это не касается. Огоньки в его глазах поблекли. Присмотревшись, Адольф с изумлением обнаружил, что это не игра света. Вместо зрачков у мужчины действительно были две яркие расплывчатые точки. – Я все объясню тебе. Пожалуйста, – Юкка подняла голову, чтобы посмотреть оборванцу в лицо. Взгляд Бессмертной выражал мольбу. – Хорошо… ты ведь уже заказала что-нибудь? Я голодный, как собака! – сказал оборванец, усаживаясь на табуретку. Когда он сел, что-то тяжелое стукнулось о пол. – Я не знала, что ты захочешь, – неуверенно проговорила Юкка. – Ты, вроде, пытаешься бросить пить и теперь сидишь на здоровом питании… – Отстань, ты же не мой брат! – фыркнул бродяга. – Пока его нет рядом, я могу есть и пить все, что захочу! Так что давай сюда алкоголя и жирного мяса! Эм… у тебя ведь есть деньги? – Разумеется, – кивнула Юкка. – Как хорошо, когда у тебя богатая подружка! – улыбнулся оборванец, обратившись к Адольфу. Змей не шелохнулся. – Юк, он глухой? – Адольф, ты можешь ответить. – Я не глухой, – послушно ответил змей, с трудом удерживая дыхание ровным. Да что здесь происходит?… Пришел слуга, оборванец стал перечислять, чего он хочет. – И этого несчастного тоже покорми! – сказал бродяга, обращаясь к Юкке. – Что ты хочешь, Адольф? – спросила она, повернувшись к змею. Змей не посмел заговорить. Конечно, он мечтал поесть, одни мысли о жаренном мясе сводили его с ума, но сейчас питаться за счет главы гильдии он был не достоин, так он считал. – Скромный какой, – хмыкнул Воробей, посмотрев на изуродованного змея. – Я по его глазу вижу, что он есть хочет, как уличный пес. Как ты могла довести своего гильдийца до такого состояния? Неужели вы там настолько обнищали? – Он не гильдиец. Больше нет, – коротко объяснила Юкка. Она заказала Адольфу похлебку и попросила слугу положить туда побольше мяса. Когда слуга выслушал пожелания и удалился, оборванец снова обратился к змею. – Ну что, как тебя зовут? – спросил он. – Адольф Снежный Змей. – Что с тобой случилось? – Огонь. – А ты немногословен, как я посмотрю, – заметил он. – Боишься? Юкка, он боится меня? – Думаю, он не знает, кто ты, – осторожно проговорила глава гильдии, взглянув на приемного сына. Да, он не понимает, иначе не был бы так спокоен. – Меня зовут Рэмол, – сказал нищий, протянув змею руку. Адольф протянул четырехпалую кисть, чтобы ответить на дружеский жест. Он уже коснулся пальцев незнакомца, когда тот вдруг сморщил нос и оглушительно чихнул. Стол затрясся, а меховой плащ оборванца вдруг раскрылся и задвигался. Все, что было на столе и стенах, полетело на пол: их сбили гигантские крылья. Шесть крыльев, в несколько метров каждое. Адольф вскочил с места и бросился к стене, подальше от этого существа. Единственный глаз был широко открыт. Происходящее было выше его понимания. – Ты знаешь его под прозвищем Воробей, – спокойно объяснила Юкка Адольфу, наклоняясь к полу, чтобы собрать упавшие предметы. Оборванец с шестью крыльями чихнул снова, крылья ударились о потолок и чуть не сбили с ног саму Юкку. Впрочем, в последний момент одно из них притянуло Бессмертные ближе к бродяге. Точнее, к Рэмолу. Падшему серафиму, чьи белоснежные крылья покрылись пятнами от позора. Легендарному Воробью, основавшему гильдию вместе с Юккой. Предателю, пошедшему против своего бога и начавшему Войну Богов двадцать лет назад. Адольф вцепился когтями в доски на стене: он не верил своему единственному глазу. – Сядь на место и успокойся, – велела Юкка. Змей отцепил руки от стены: пара коготков вошли слишком глубоко в древесину. Он вернулся на свой стул и принялся считать дыхание. Через несколько минут медитации он почувствовал, как сердцебиение выровнялось. Мысли, однако, по-прежнему метались в хаосе. Истощенный змей был близок к обмороку. – А кто ты такой? – спросил Рэмол у Адольфа, пока глава гильдии поднимала и вешала на место слетевшие на пол картины. Она бы не стала этого делать, если бы у нее не было потребности успокоиться: предстоящий разговор заставлял ее руки дрожать. – Я никто, – тихо проговорил змей. – Он мой сын, – сказала Юкка, громко и твердо. Оба в немом изумлении повернулись к ней. – Что ты сказала? – спросил серафим, поднимаясь со своего места. Вновь раскрывшиеся крылья Рэмола сбили только что повешенные картины. – Кто он!? – Я усыновила его, – ответила Юкка, бросая все силы на то, чтобы выстоять под взглядом небесного. – Я люблю его, как родного. Рэмол вновь посмотрел на Адольфа. – И поэтому он в таком виде!? – угрожающе спросил он. – Потому что ты его любишь!? – Я пришла к тебе, чтобы ты помог ему, – проговорила Бессмертная, цепенея от страха под взглядом Рэмола. – И у тебя хватило совести привести его ко мне с такими словами!? Что ты наделала, Юкка!? Признавайся немедленно! – Он пострадал, пытаясь вернуть то, что принадлежит тебе. Он едва не умер. – Что ты хочешь этим сказать? – серафим опустил крылья, перья пригладились. Адольф слышал, что в момент ярости у хищных птиц перья словно прилипают к телу. – Что значит, «то, что принадлежит мне»? – Один из гильдийцев украл осколок и сбежал. Адольф пытался его вернуть, но не смог. Серафим молчал. Змей кожей ощущал, как воздух вокруг крылатого начинает звенеть от сил, недоступных ни одному смертному. Юкка медленно опустилась на колени и склонила голову. – Я верну его. Верну, как только найду вора, – тихо проговорила она. Серафим опустился на ближайший стул, но крылья не позволили ему сесть из-за спинки. Чуть не упав, он пересел на табуретку. – Как ты могла это допустить? – спросил он пустым голосом. – Отрезала от меня кусок и скормила своей гильди… Я отдал тебе свою душу, а ты продала ее. Сколько тебе заплатили за то дело? Надеюсь, достаточно? – Я так виновата, – Юкка склонила голову, едва не плача. Адольф не мог поверить в то, что видел. – Это был твой последний проступок, – проговорил серафим. – Ты оставишь эту жизнь и никогда, слышишь? Никогда к ней не вернешься. Сжав зубы до боли в челюсти, Бессмертная кивнула. Для нее этот жест был равносилен смерти. Когда она сделала это, Рэмол удовлетворенно кивнул, и перья на его крыльях распушиись. На несколько минут в комнате повисло молчание. Вошел слуга и принес первые блюда. Не обратив никакого внимания на Бессмертную, стоящую на коленях, и на крылья одного из гостей, он пожелал всем приятного аппетита и вышел. «Лошадиная Косынка» славилась самыми учтивыми слугами. К тому же, Рэмол был здесь частым гостем: у него даже имелась своя кружка, оставшаяся еще с тех пор, как он пару сотен лет назад, разбитый о землю изгнанник с оторванными крыльями, мыл здесь полы за миску похлебки. Его молитвами «Лошадиная Косынка» стояла как новенькая вот уже триста лет. Заметив свою кружку на столе, серафим почти инстинктивно взял ее и сделал большой глоток. – Ну и дел ты натворила, Юкка, – проговорил он, утирая красную щетину рукавом. – Встань и сядь за стол. Юкка села на свое место, не смея поднять глаза на серафима. Адольф старался слиться со стеной: он не дышал уже больше минуты. – Зачем твоему гильдийцу понадобился осколок? Он знает, что это? – Никто, кроме меня, не знал, – ответила глава гильдии. – Это обнадеживает. Сказав это, серафим обратил внимание на еду. Его живот громко заурчал, и он пододвинул к себе тарелку. – Я зол на тебя, Юкка. Но я помогу этому бедолаге. Давайте есть, – сказал он, засовывая в рот огромный ломоть хлеба. Вскоре на столе появились три зажаренных цыпленка, зеленый салатик, жареная картошка и огромный кувшин с холодным элем. Воробей сложил себе в тарелку всего столько, сколько в ней поместилось, налил эля в кружку до самых краев и принялся за еду, хватая куски голыми руками. Юкка разложила на коленях белоснежную салфетку, опустила в свою тарелку ножку цыпленка и немного гарнира. Взяв вилку и нож, она тоже стала есть. Адольф не мог заставить себя пошевелиться еще несколько минут. Только когда Рэмол заботливо пододвинул к нему миску с похлебкой и налил эля – только тогда Адольф принялся есть. В его желудке стоял ком, кусок не лез в горло, но он не мог отказаться от еды, предложенной самим Воробьем. Ему налило выпивку могущественнейшее существо в этом мире. Последний раз змей испытывал подобные чувства в шестнадцать лет, когда Юкка впервые вывела их с Донаном в свет и возле них сидел сам Император. Наевшись, Рэмол заказал еще эля для себя и вина для Юкки. Адольф попросил воды. – Давай ближе сюда! – добродушно попросил серафим, обратившись к змею. Рэмол вытер жирные руки о драные штаны, словно готовясь к чему-то. – Кое-что сейчас, остальное позже… Адольф сел ближе, и тогда Рэмол стал ощупывать пальцами его изуродованное лицо. – Какой ты хочешь глаз? Бирюзовый? А волосы? Кажется, когда-то они были белые. И чешуя. Какого цвета ты хочешь чешую? – Мне все равно, – только и смог проговорить Адольф. Он не посмел требовать. – Ну, раз все равно, то потом чур не жалуйся!… Огоньки на дне зрачков серафима разгорелись, пылающие белоснежным пламенем пальцы коснулись пустой глазницы. Адольф закричал. Полукровка Новое путешествие *Бэйр, ведьма с Великих равнин* Мы доехали до Генсенгта за пять дней. Леопольд, вырвавшись на свежий воздух, был спокоен только первые два дня. Наверное, это были последствия затяжного шока после произошедших событий. Он весело скакал по дорогам, болтал с нами у костра, познавал новый мир. Однако, когда этот шок прошел, все изменилось. У оборотня началась боязнь открытого пространства, он сходил с ума от бесконечного неба над головой, его приводила в ужас мысль о том, что вокруг нет стен, что повсюду светло и витают разные запахи. Будучи зверем, он постоянно скулил или выл от тоски, зарывался в норы, из которых его приходилось едва ли не выкапывать, если он превращался в птицу, то не мог летать, только падал на землю, распластав крылья. Дороти пришлось ехать верхом вместе с Арландом, так как Леопольд больше не мог ее везти. Но это еще не самое плохое. Когда оборотень был человеком, он впадал в апатию. Ничего не говорил, ни на что не реагировал, а иногда, сидя у костра, обхватывал руками колени и начинал нервно покачиваться взад-вперед. Однажды он ушел в лес на долгое время. Когда я отправилась его искать, то нашла под деревом почти без сознания. Бедняга упал на землю и, не в силах остановиться, рыдал от страха и отчаяния до полного изнеможения. Тоска по дому и подземельям, из которых он не вылезал всю жизнь, рвала его на части. Я готова поклясться, для него уход из родных мест оказался чем-то вроде маленькой смерти. Каждый пытался по-своему поддержать Лео, но он никого к себе не подпускал. Никого, кроме меня. Я все время таскала его зверенышем за пазухой или в карманах, где он спал, свернувшись пушистым клубком, гладила, когда он вылезал наружу, кормила. Когда он был человеком и ему становилось совсем плохо, обнимала и пыталась объяснить, что все не так паршиво, как может показаться. Заплетала ему косу, заставляла открывать глаза, а не прятать их под челкой, ходить ровно, выпрямлять спину, одергивала, когда он начинал вести себя неадекватно. Он не слушался меня: никогда никого не слушался, кроме матери. Но мои замечания заставляли его вспоминать, зачем он ушел из дома, и тогда он хотя бы пытался взять себя в руки. Леопольд только начал успокаиваться, как мы приехали в город. В первый же день бедняга отстал и потерялся. Причем потерялся он на рыночной площади, где полно людей, которым только дай обидеть и обокрасть наивного паренька… К тому времени, когда я отыскала оборотня, он уже превратился в зверя, покусал десятерых людей и, забившись в сточную канаву, сидел там и выл так, что уши закладывало. К счастью, он все-таки не свихнулся от страха. Притащив Леопольда, избитого, всего в синяках и ссадинах, в гостиницу, я его вымыла, привела в человеческий вид и уложила спать. Приехали мы утром, нашла я его в полдень, но оборотень не проснулся даже в пять часов вечера, все спал и спал. Ему можно только посочувствовать. Помимо Леопольда была еще одна небольшая проблема: Дороти. За несколько дней пути рыцарь окончательно вскружил ей голову. Уже во время третьего ночного привала она ночевали не с нами. В итоге, когда в Генсенгте Дейк сдал ее на попечение в посольство Ордена, девица так рыдала от горя, что даже рыцарю стало не по себе. Конечно, бедняжка влюбилась в него по уши и когда пришла пора навсегда расстаться с «любовью всей жизни», готова была убиться от тоски. И кто ее успокаивал? Дейкстр, этот подлец, решивший вспомнить свою подружку Марту? Арланд, который не остановил его по неизвестным мне причинам? Разумеется, нет! Я просидела с ней в келье ордена несколько часов, объясняя, что ее жизнь только начинается, а Дейк – та самая нить, которая связывает ее с прошлым. И эту нить нужно оборвать. Когда Дороти прекратила рыдать, я сдала ее местной сестре милосердия и вернулась на свой пост в комнату Леопольда. Оборотень все еще спал. – Бэйр? – в приоткрытую дверь заглянул Дейк. – Ты скоро вылезешь отсюда? – А что тебе нужно? – спросила я, оторвавшись от дневника Маггорта, любезно предоставившего мне легенды этого мира в качестве успокоительного чтива. – Мне – ничего, а вот тебе надо поесть. Пойдем, Леопольд, в конце концов, не ребенок! – Может, я не с ним сижу, а от тебя прячусь, скотина подлая, – проворчала я, закрывая дневник и убирая его на дно сумки. – Ты ведь уже все заказал? – Уже принесли, – кивнул рыцарь, закрывая за нами дверь. – Как он там вообще? – Живой, но я боюсь, как бы у него не случился нервный срыв, – с опаской оглядываюсь на лежащего в кровати оборотня. – Надо что-то делать, а то он так себя доконает, – согласился Дейк. – Порадовать как-нибудь. Мы спустились вниз в обеденный зал и сели за стол, где уже сидел Арланд. На ужин у нас было… очень дорогое, по местным меркам, блюдо. Морепродукты, какие-то водоросли и… я даже не знала, что это! Какая-то глубинная морская креветка размером с кролика. – Это еще откуда? – спросила я, с удивлением рассматривая нечто. Сплошные ласты и скрюченные ноги… где же здесь мясо? – Я завтра уезжаю, так что решил устроить нечто вроде прощального ужина, – объяснил инквизитор. – Сегодня я угощаю, можете ни в чем себе не отказывать. – Не переживай, не будем, – усмехнулся Дейк, с жадностью глядя на креветку. – Пахнет потрясающе, – согласилась я, вдохнув сладкий пряный запах. Рот мгновенно наполнился слюной. Разложив всю эту роскошь по тарелкам и заказав вина, мы, не слишком думая о приличиях и всяких специальных вилочках, принялись за еду. После морского монстра мы так объелись, что заказали только шоколадный торт и местный горячий напиток, напоминающий чай. – В какую сторону ты едешь? – спросил Дейк, сыто откинувшись на спинку стула. На Арланда это сытое чудовище смотрело, как на любимого друга. – На юго-запад, ближе к Московии, – ответил инквизитор. – Думаю, буду там уже через неделю, а потом всего один световой день верхом до Ордена. – Когда закончишь? Ты же собираешься после экзамена найти нас, верно? – уточнил рыцарь. – Да… Думаю, отправлюсь за вами через месяц, не раньше. – А как ты нас найдешь? – спросила я. – Мы ведь не можем быть на одном месте и ждать. – Мне нужна прядь твоих волос, она приведет меня к тебе, где бы ни была, – объяснил инквизитор. – Что ж, будет тебе прядь, – недолго думая, я срезала локон еще чистым столовым ножом и протянула Арланду. Он положил его внутрь одного из крестов на своей шее: тот оказался чем-то вроде медальона памяти. – Ты точно сможешь найти меня? – Если только меня не убьет ритуал в Ордене, не зарежут по дороге или я не заболею чем-нибудь смертельным. Все может быть, – Арланд пожал плечами, улыбнувшись. – Но тогда я пришлю тебе весточку о том, что можешь меня не ждать. – Такой романтик, что тошно, – ухмыльнулся Дейк, он приложился к бутылке вина, запрокинув голову. Бутылка оказалась пуста, потому через пару секунд рыцарь уже хмурился. – Черт… – А вы куда направляетесь? – Я пока не решил, – сказал Дейк, с недовольным видом залпом выпивая чашку горячего напитка. Теперь он с недоверием поглядывал на шоколадный торт. – Может, на Равнины, повидаем родину Бэйр, может, до ближайшего порта, на корабль и прямиком в Нейвер или даже в Воюющие Королевства. Нам бесполезно искать какое-то определенное место, те, кто меня преследуют, найдут, где угодно, хоть в лесу леннайев… Хм. Неплохая идея. Агирад и его темнокожие леннайи – тоже интересный маршрут! – Понятно, – Арланд усмехнулся, заметив, как я кладу себе уже второй кусок торта. – Значит, вы сами пока не знаете, куда хотите? – Да, в принципе, все равно, куда. Для меня и для Бэйр везде работа найдется, а Леопольду везде будет по горло нового и интересного, – сказал рыцарь и все же положил себе в тарелку большой кусок торта – почти половина от оставшегося. Потом он передумал, отодвинул кусок и пододвинул к себе сам торт. После роскошного ужина мы пожелали друг другу доброй ночи и пошли по комнатам. Я заглянула к Леопольду, но оборотень все еще спал в коконе из одеяла, как в норке. Забрав свою сумку, я отправилась в нашу с Дейком спальню, где через полчаса вечернего туалета и через час ритуальной болтовни с рыцарем легла спать. На утро я встала поздно. Дейк был настолько добр, что разрешил мне целых два часа проваляться в кровати… впрочем, он сам оттуда не вылезал и наслаждался уютом. Скорее всего, нам еще долго не представится возможность переночевать под крышей. Так вот, перед смертью мы оба никак не могли надышаться: собирались вставать несколько раз, но потом передумывали и ложились обратно. Причем мы даже не разговаривали, просто лежали или с закрытыми глазами, или смотрели в потолок. Это царство блаженной лени разрушил, как ни странно, Леопольд. Он без стука зашел к нам уже одетый и причесанный. Удивительно, но сегодня он даже сам заплел свои роскошные волосы в косу. Хоть и вышло криво, это был прогресс. – Что вы так долго? – грустно спросил оборотень, садясь на табуретку возле моей кровати. Он даже не заметил, что сел на мою одежду. – Это все Бэйр… она навела на меня сонное заклятие. Я сопротивляюсь, как могу, но моих сил недостаточно… – простонал рыцарь. – Он подло врет, не верь ему, Лео! – Я давно проснулся, меня Арланд разбудил, – продолжил Леопольд, не слишком обращая внимание на нашу с рыцарем перепалку. – Он уже уехал. – Как!? – Да ну!? – Как он мог уехать, не повидавшись с нами? – спросила я уже спокойнее. – Он зашел ко мне, разбудил и попрощался, и заодно вылечил ссадины. А потом просил передать тебе вот это, – сказал оборотень, протягивая мне небольшой сверток. – Вот. Эм… Я когда встал, был очень голодный. Пошел на кухню и попросил меня накормить и сказал, что вы заплатите. Так ведь можно делать? – Да, конечно, – кивнула я, удивленно принимая сверток. – Открой, посмотрим, что там, – предложил Дейк, садясь ко мне на кровать. Я принялась раскрывать бумажную упаковку. – Черт… – присвистнул рыцарь. – Эта штука безумно дорогая. С чего бы ему делать тебе такие подарки? Ты что, все-таки переспала с ним!? – Отвали, – отмахиваюсь от него. – Это не подарок, это что-то вроде… залога, может? – предполагаю, рассматривая белую костяную трубку. – Тут есть записка! – замечаю свернутый лист бумаги внутри. – «Не поминай лихом!» – «Жди, я вернусь, только обязательно жди и не забывай меня!…» – пафосно произнес Дейк, взмахнув трубкой. – Тьфу на него! Трубку подарил, а табак где!? – Купим, – возвращаю себе имущество инквизитора. – Это мое, пока он не вернется! – Пф, – насмешливо фыркнул Дейк. – Вы оба что, любовных романов начитались? Ты ему локон, он тебе трубку… ведьма и инквизитор, боги, это и впрямь любовный роман! – Хватит уже! Тебе что, завидно, потому что сам без подарка остался? – ехидно смотрю на него. – Нет, не завидно, потому что ты будешь давать мне курить. – А вот фиг тебе! – Посмотрим, – многообещающе ухмыльнулся рыцарь и встал с кровати. – Ладно, давайте собираться, у нас впереди безумно долгий путь! – А ты уже придумал, куда мы поедем? – спрашиваю. – Да, но об этом за завтраком. А пока я умываюсь, заправь кровати и приготовь мою тунику, женщина! Вздохнув, я встала с кровати и, убрав трубку в сумку, принялась выполнять поручение. Умывшись, одевшись и собрав сумки, мы спустились вниз и заказали себе завтрак. Когда милая блондинка в голубом платье принесла нам кашу, плюшки с вареньем и аналог кофе, мы начали завтрак. – Эх.. вот что значит хорошая гостиница! – улыбаюсь. – Лобстеры, торты, даже что-то вроде кофе есть! Почаще бы в таких останавливаться… – Если не помнишь, мы остановились тут только потому, что Арланду некуда девать деньги, – напомнил Дейкстр, рассматривая роскошный зал. – Чтоб я еще раз путешествовал со знатными!… Я на одни комнаты угрохал десять золотых, не говоря уже о еде! – Какой же ты жадный… у тебя после дракона, хаарь и единорога в банке не меньше тысячи золотых! Разумеется, сдавая Дороти в орден, Дейкстр не забыл продемонстрировать своим начальникам засохшее копыто единорога, которое таскал с собой все это время. Те, разумеется, давно слышали о том, что бешеный зверь перестал нападать на людей, и щедро наградили храброго рыцаря. – У богатых никогда нет лишних денег, Бэйр, – сказал рыцарь тоном бывалой учительницы. – Чтобы построить поместье, купить титул и жить безбедно всю оставшуюся жизнь, мне нужно десять миллионов… а лучше двадцать! – Ясно все с тобой… – А я тоже кашу и булочку хочу, – робко попросил Леопольд, поглядев щенячьими глазами на Дейка. Вздохнув, рыцарь позвал служанку и попросил ее принести еще порцию. Когда каша была перед оборотнем, он поерзал на месте от предвкушения вкусной еды и, взяв ложку, принялся есть. Правда, попробовав, он поморщился: до его собственной стряпни местным гостиницам было ох как далеко. – Так куда ты придумал ехать? – спросила я у рыцаря, отодвигая от себя пустую тарелку и принимаясь за кофе с плюшкой. – Мы увидим леннайев или, может, в джунгли к ланкам на другом материке? Загадочная Финья или сумасшедший Ишимер? Равнины или Воюющие Королевства? Не томи, говори уже! – в нетерпении смотрю на рыцаря. – Мы поедем… – Дейк радостно усмехнулся. – В Тангей, на ежегодный фестиваль Бондьярского Эля! – Что!? – хором переспросили мы с Леопольдом. – Фестиваль Бондьярского Эля! – повторил рыцарь, сияя. – Грандиозное ежегодное событие на моей родине! Туда свозится самая лучшая выпивка из Тангейя, Агирада, Ишимера, Нейвиэра и, конечно же, Лиазгана! Иногда даже с Охмараги привозят, но это редко. Бесплатные напитки, красивые девочки, праздничные игры, куча пьяных драк! – рыцарь начал загибать пальцы, жмурясь от удовольствия так, как будто он уже был там. – К тому же, сейчас в Тангейе разгар лета, а тут оно только начинается, и все равно холодно! Хоть прогреемся после поместья! – Выпивка, праздник и драки – это хорошо, – соглашаюсь. – Но мы же одуреем туда ехать! На это может уйти целый месяц! – Так фестиваль и начнется примерно через месяц! Мы прибудем в самое лучшее время, если не будем задерживаться. Леопольд, есть возражения? – Куда вы – туда и я, – пожал плечами оборотень, не отрываясь от своей плюшки. – Только я больше не буду лошадью. – Не будешь, – кивнул Дейк. – Вообще, сегодня мы идем на рынок, куплю вам парочку вещей, так как сегодня я добрый. – Лео нужна не парочка, ему нужен целый гардероб, у него кроме этой рубахи и штанов ничего нет, – напомнила я. – И еще ему нужно кольцо оборотня, – добавил рыцарь. – Что это такое? – Это кольцо, которое избавляет от проблем с одеждой, – пояснил Леопольд. – Оно сохраняет костюм, который был перед оборотом, а потом, когда оборотень снова человек, возвращает одежду. Причем она не пачкается, не рвется и не мнется, где бы ты не побывал в облике зверя. – Да уж, полезная штука, – кивнула я. – И тебе она необходима, так как ты вечно попадаешь в неудобное положение… – Да, наверное, – неуверенно кивнул Леопольд. – Но я слышал, они очень дорогие. – Для тебя, дорогой мой Леопольд, мне не жалко! – сказал Дейк с видом великого благодетеля. – Ну, раз все поели, тогда пойдемте на рынок. В общем и целом, если рассчитать, в Тангейе мы будем через три с половиной недели. Мало спать, много и быстро ехать, – вот наша цель, потому нечего рассиживаться! Мы забрали вещи из комнат и ушли на рынок, где закупились всем необходимым для долгой дороги. Леопольд получил персональную сумку, флягу, кинжал, расческу, кожаных шнурков, чтобы перевязывал волосы, и повязку на лоб, чтобы челка не лезла в глаза. В одной из особенно дорогих магических лавок мы даже нашли то самое кольцо оборотня. Тридцать золотых, и Дейк отдал их, даже не поморщившись! Как по мне, для него это был настоящий подвиг. Но сам Леопольд обновке оказался не очень рад. То есть, он рассыпался в благодарностях, но от счастья не прыгал. Спустя пару лавок он замер возле лотка какого-то проходимца. Дешевые безделушки, которые даже детям не нравятся… Однако, оборотень не отрывал взгляда от белой флейты с резными узорами. Якобы ее сделали леннайи, но, что-то мне подсказывало, что на самом деле слевиты. Полторы собаки, и Лео стал счастливейшим обортнем на рынке: он даже улыбался! Только вот Дейк ходил мрачнее тучи. Видимо, он решил, что не стоит тратиться на таких неблагодарных, и стал покупать подарки себе. Он приобрел себе ни много, ни мало, новое седло и седельные сумки, ножны для меча и кучу новой одежды, видимо, по неизвестной мне Тангейской моде. Мне тоже немного перепало. Мешочек первосортного табака, новый белый шарф в мелкую черную клетку и кожаная шляпа с украшениями из клыков, совсем как у ковбоев! Порадовав себя покупками, мы пообедали в самой дешевой корчме бараниной, которая подозрительно напоминала утку, и запили все это сидром. После еды оставалось только забрать лошадей из городской конюшни, и вперед! Нас ждал настоящий отпуск в теплых краях и с морем выпивки! Добро пожаловать в Тангей! Я радостно гнала Черта во весь опор, так хотелось поскорее увидеть новые земли! Солнце и запах дороги пьянили, я готова была мчаться навстречу новым приключениям сутки напролет, усталость совсем не чувствовалась… так было пока жесткое седло не натерло мне зад так, что мне пришлось ехать чуть ли не стоя. Дейк, в отличие от меня, прекрасно понимал, что такое длинный переезд. Потому-то он и купил себе седло! Мне же приходилось мучиться на этой жесткой кожаной доске… Конечно же, Дейк сжалился надо мной и купил новое, едва ли не бархатом обшитое, но это произошло почти у самой границы с Тангеем. Для того, что еще осталось от моей задницы, определенно было поздно. Впрочем, увидев Тангей, я почти перестала думать о бренном теле. Изменения произошли очень неожиданно, мы несколько дней ехали по степи, а потом вдруг выбрались в громадный каньон! Он простилался перед нами на многие мили, пустой, дикий и загадочный. Радостно выкрикнув незнакомый мне клич, Дейк пустил свою кобылу во весь опор и они понеслись вниз, вздымая рыжую дорожную пыль. Оранжевые скалы, серпантины, простор был такой, что дыхание перехватывало! В синем небе парили огромные незнакомые мне птицы, из сухой земли тут и там торчали пучки колючих кустов и кактусы. Иногда мы находили следы кроликов и других мелких животных, а по вечерам я слышала, как далеко-далеко завывают пустынные волки. Ни жара, ни песок меня больше не волновали. Часы дороги пролетали, как один миг, я не могла оторвать взгляда от поразительного места. Даже Леопольд приободрился от таких видов. Днем мы наслаждались просторной дорогой, а по вечерам сидели у костра. Оборотень каждый раз приносил нам убитого кролика или еще какого-нибудь зверька, Дейк собирал кактусы и делал из них умопомрачительные блюда. Казалось, рыцарь может сделать из этих колючих штуковин абсолютно все, от сладких каш до кроличьего рагу! Леополду оставалось только мотать на ус, когда Дейк принимался колдовать над котелком. После еды оборотень всегда играл нам на своей флейте: она стала для него настоящей отдушиной. Уже через пару вечеров у него выходили очень даже складные мелодии! Живя в одиночестве, он так и не научился халтурить, потому за любое занятие брался со всей ответственностью. Дейк научил его паре тангейских мелодий, а, когда у Лео стало получаться, начинал распевать под аккомпанемент неприличные песни. Как-то раз, переполненный любовью к культурному наследию своей родины, Дейк даже потащил меня танцевать у костра! Что это был за вечер! Леопольд играл, мы с рыцарем кружились в пыли и искрах в совершенно диком, первобытном танце! Это было совсем не то, что на балу, куда проще, живее, жарче… Потом мы все повалились на землю, хохоча над тем, какие мы дураки: устроили танцы посреди пустыни! Никто, совсем никто за многие мили вокруг не мог слышать нашего смеха, и это опьянело. А какие были звезды! Когда наш костер угасал, они светили ярче фонарей! Крупные белые искры, казалось, парили над самыми скалами. Их было так много, что, кажется, ни одному звездочету в мире не пришло бы в голову попробовать их пересчитать! Тангей был прекрасен. Через две недели мы догнали повозку. Женатая пара и сестра жены переезжали сюда. Дейк охотно рассказал им о том, каково живется в Тангейе, они с мужиком зацепились языками, и мы проехали вместе весь день. Вечером, на общем привале, мы устроили пир: с нас была дичь и кактусы, а с них кукурузная каша и что-то напоминающее текилу. Леопольд сыграл всем на флейте и стал настоящей звездой: его все хвалили. Бедняга едва не плакал от счастья! Разумеется, его странности путники приняли за больную голову, и отнеслись к оборотню, как к отсталому ребенку. Но, в общем-то, для него оно было и лучше: пока такое отношение как раз то, что ему нужно. Ласка, любовь и никакого сарказма. Утром мы распрощались с путниками, они ехали куда медленнее, а Дейк не хотел выбиваться из плана. Мы продолжили дорогу втроем. За несколько недель магия постепенно начала возвращаться ко мне. Поначалу меня хватало лишь на свечку в день, приходилось тщательно следить за каждой каплей, если я хотела наколдовать хоть что-то полезное. Шли дни, я тренировалась, и вскоре мне стало хватать одной только магической искры для светящегося шара или костра. Однако, магия все пребывала, и в конце концов ее стало слишком много. Она колола пальцы, растекалась по телу, словно жар, ударяла в голову хуже алкоголя! Я не знала, что с собой делать, так отвыкла от этого состояния. Я попросила Дейка задержаться на один день и полностью посвятила появившееся время тренировкам. Наверное, я часов десять подряд кидала самые «затратные» заклинания в деревья вокруг, но даже спустя столько времени не израсходовала все, хотя физически вымоталась так, что на следующий день меня было почти не поднять. К счастью, с помощью левой руки я смогла перевести излишки магии в жизненную энергию. Однако, тренировки не помогли мне успокоиться. Я чувствовала, как силы словно бьются через край: раньше такого никогда не было! Я попросила Леопольда взглянуть на мою ауру, и оборотень подтвердил мои догадки: ассиметричная часть увеличилась, и очень сильно. Возможно, это как-то было связано с тем, сколько я впитала в себя в подвале поместья. Кто знает, может, я настолько переполнила свое кружево, что оно решило добавить мне пару десятков новых магических потоков? Или это связано с тем, что стало с моей левой рукой? Может, это она изменила ауру? Как бы то ни было, я чувствовала, что творится неладное. Я злилась, срывалась на Дейке и даже как-то накричала на Леопольда, никакие известные мне заклинания не помогали мне успокоиться и избавиться от внутреннего напряжения. Похоже, настало для меня время учить вещи посерьезнее, чем светляки и свечки. Я взялась за учебу, прямо в седле читала дневник Маггорта. Он учил меня всему, что знал сам, и от этих знаний мое представление о мире магии рухнуло. Светлячки, огоньки, костерки… этим было стыдно пользоваться даже ребенку! Уж лучше с кремнием, чтобы лишний раз не позориться! Все равно что хвастаться умением бегать, а не ходить. Настоящая магия – сложнейшие плетения, не искажающие реальность, но вплетающиеся в ее гобелен яркими плотными узорами. У меня ничего не получалось, голова кипела, но зато при каждом случае я тратила столько сил, что к концу дня мне, слава богам, становилось легче. Я хотя бы смогла нормально спать. Наконец, наш путь начал подходить к концу. Мы проехали несколько небольших городов, пока не оказались в Бондьяре, месте, где и должен был проходить фестиваль. Низкие дома, максимум на два этажа, выстраивались вдоль широкий немощеных дорог. Окна и стены главных улиц только начинали украшать фонариками, а на главной площади тут и там валялись части будущих шатров и лавочек. Повсюду на окраине стояли заколоченные вагончики и повозки, в которых ждали своего часа тысячи бочонков. Мы приехали как раз ко дню открытия, Дейк сказал, это самый лучший день за весь фестиваль. Остановившись в гостинице «Голодный Койот», мы, наконец, смогли вымыться и вытрясти пыль из сумок. После этого завалились спать до самого вечера, чтобы отправиться на фестиваль с новыми силами. Наконец, настал долгожданный час! Чистая рубаха, кожаная жилетка, перчатка Маггорта, шарф на шею и ковбойская шляпа. Да, я была готова порвать этот город! Дейк вырядился в местный наряд, пончо с крупными геометрическими узорами, широкополая шляпа – он был неотразим! Не хватало только самокрутки в зубах и револьвера на поясе. Леопольд наряжаться не стал, но, чую, он и без нарядов будет в самом центре внимания. Для темноглазых и смуглых жительниц Тангейя он был настоящей экзотикой, бедняга наверняка от них не отобьется… что ж, может, оно и к лучшему. Взявшись за руки, мы отправились на кричащие улицы, гулять под праздничными фонариками, слушать пьяных бардов и, конечно же, пить! Пить все, что попадется на глаза! Зрелищ здесь собралось на любой вкус! Циркачи, фокусники, гадалки, маги, укротители опасных тварей… у каждого можно было провести не меньше получаса, но инстинкты вели толпу, в которую смешались и богатые, и бедные, и местные, и приезжие, в самый центр праздника, – на рыночную площадь. Там гостей ожидала целая сотня различных тележек, лавок и повозок, в каждой из которых стояли десятки бочек со всевозможными напитками. Эти тележки выстроились ровно по периметру площади, рядом с каждой такой находилось по десять-двадцать больших столов с лавками, чтобы желающие могли посидеть там с кружечкой. Разумеется, не обошлось без закусок! Жареное, вареное, горячее, холодное, острое, сладкое, маринованное… еды было столько, что глаза разбегались! Среди этого великолепия кружились толпы зачарованных людей: понять, чего хочется в первую очередь, было просто невозможно! В центре гигантской площади был отгорожен ровный круг диаметром где-то пять метров. Внутри него, как я узнала, находилось главное развлечение – ринг. На нем собрались лучшие бойцы со всего света, не столько ради приза, сколько для того, чтобы послушать восторженные крики толпы. Бои проходили между парами с одинаковыми умениями: это мог быть один вид холодного оружия или особая техника боя. Единственное ограничение – в качестве оружия нельзя использовать магию. Дейк объяснил мне, оказалось, это связано с тем, что в Тангейе находится крупнейшая академия магов. Ее ученики считаются мировой элитой, и выпускать против них других колдунов – все равно, сто допускать избиение детей. Мы втроем обошли все сто тележек с напитками, и в итоге выбрали только одну, – Бондьярский Эль Тангейя. Дейк его очень рекомендовал и описывал, как лучшее пойло в мире. Налив себе по кружке, мы постояли у лавок с закусками и купили, кто чего: я себе взяла мешочек диковинных жареных орешков, которые приятно лопались на зубах, Леопольд кусочки сушеного мяса, а Дейк… большую сушеную ящерицу, которую ел, держа за хвост. При этом лицо у него было, как у оголодавшего людоеда: так ему нравилась эта несчастная ящерица. Зверское зрелище. Запасшись всем этим, мы отправились смотреть на кулачные бои, чтобы не пропустить самое интересное: самые сильные участники подходят ближе к концу. – Бои закончатся ровно в десять, – объяснял по пути рыцарь, с трудом перекрикивая шум гудящей вокруг толпы. – Тот, кто выиграет минимум десять раундов и победит в самом последнем – когда часы пробьют десять – будет считаться главным героем фестиваля. Для него все, что есть на рынке и появится в следующие семь недель, будет бесплатным, он сможет за даром ночевать любой из понравившихся гостинец! Но победители – дело редкое. Никто не выдерживает десять боев и, измотавшись, просто не может одержать верх в последней битве, которая ничем особо не отличается от обычной. Вот так! – Интересно будет на это посмотреть! Я вся в предвкушении… – Ты даже не представляешь, как, Бэйр! – весело заорал рыцарь, хотя я все равно его едва слышала. – Леннайи, танцующие с саблями, слевиты с великолепными топорами и копьями, ланки со своими изогнутыми кинжалами из секретного сплава, иногда, очень редко, попадаются даже сенари с их легендарными мечами! – Я хотел бы увидеть слевитов! – воскликнул Леопольд, пробиваясь за нами сквозь народ. Трудами моих маленьких электрических молний мы все же разогнали толпу и пробились к лучшим местам у самой сцены. Сейчас там стояли двое обнаженных по пояс человеческих мужчин с замотанными бинтами кулаками. Оба на вид были настоящими быками: толстые шеи, широкие плечи, объемные крепкие животы! На груди густые заросли черных волос, кудрявые черные бороды спускались чуть ли не до пупков, а лысые головы блестели на свету фонарей. – Слева – Имондей Бычий Хвост, – завопил ведущий этого представления, низкий крепенький мужичок с лысеющей головой и гулким басом. Он попытался поднять руку бычары слева вверх, но не смог даже с места сдвинуть. Бычара с невозмутимым видом послушно поднял руку сам… Вместе с ухватившемся за кулак ведущим. Толпа заревела. – Справа – Гвеней Степной Шакал! Рукопашный бой!!! НАЧАЛИ!!! Мужичок, спрыгнув на выложенную камнем площадь, поспешил убраться подальше со сцены. Он ловко перескочил через деревянные барьеры высотой примерно в метр и смешался с толпой. Участники боя встали друг напротив друга, каждый прижался спиной к стене. На секунду все замолчало и застыло, но потом раздался душераздирающий рев мужчин, и они со зверскими выражениями лиц кинулись друг на друга. Взлетели кулаки, напряглись мышцы и двое столкнулись с гулким шлепком. Со стороны казалось, что они завязывались в узел, переплетались конечностями, как будто у них просто не было костей! То и дело раздавались звуки ударов, но не было ни одного вскрика или стона. Вскоре лица обоих участников покраснели, тела заблестели от пота, потекшего по коже. Невозможно было понять, кто из них проигрывает, а кто выигрывают, все время они держались наравне… но неожиданно один из участников упал на площадь, другой в ту же секунду вскинул руки вверх и заорал какой-то клич, показывая всем крепкие белые зубы. Толпа ликовала! Все кричали, кидали вверх шляпы… Один из рядом стоящих даже попытался кинуть мою шляпу, но получил молнией. Следующими участниками стали два светлых леннайя. Что это были за существа! Низкие, тонкие, стройные, они казались хрупким, как две тростинки, но как только ведущий выкрикнул заветное «НАЧАЛИ!!!» они превратились в две неуловимые для человеческого глаза светлые тени. Сабли из сверкающего металла мелькали тут и там, белые косы участников развивались вокруг, как ленты гимнасток, периодически, когда изогнутые мечи касались друг друга, по площади разносился идеальный серебряный звон. Вся толпа наблюдала за легендарным явлением, затаив дыхание, никто не шумел, не смел произнести ни слова, все сосредоточенно пытались уловить ход битвы. – Они прекрасны… – прошептал стоящий рядом Леопольд. Его глаза двигались очень часто и быстро, неестественно для человека. Я готова поспорить, что оборотень видел каждое движение леннайев. Неожиданно один из участников упал на колени, наклонив голову и протянул сопернику саблю на вытянутых руках. Это и был побежденный. Победитель, чье тело сверкало от бисеринок пота на белой коже, исполнил замедленный вариант пируэта с саблей, чтобы все могли видеть его изящество и красоту, при этом он издал клич, который не смогло бы повторить ни одно человеческое горло. Следующими участниками были слевиты. Их сражение было не так впечатляюще, но зато прошло очень весело! Они стояли на одном месте и колотили друг другу топорами по шлемам, словно фигурки на знаменитой детской игрушке. В ритм с ударами слевиты покрывали друг друга семиэтажным матом, за что получали ободряющие крики толпы, которая в знак своего полнейшего восторга затянула матерную слевитовскую песню. Люди притопывали и прихлопывали в такт, чтобы подбодрить дерущихся. Испытание закончилось так же неожиданно, как и предыдущие. После очередного удара топором о шлем один из слевитов упал на спину, забавно дернув ногой в железном сапоге. Толпа зашлась хохотом и улюлюканьем, а слевит-победитель… взял и обильно помочился на побежденного. Да уж. Надеюсь, кто-то закрыл леннайям глаза в этот момент. – Вот по этому все и опасаются воевать с ними! – захохотал мне на ухо рыцарь, кричавший песенку громче всех вокруг нас. Мы провели у сцены час, кто только не побывал на ней за это время! Потом же наступил получасовой перерыв. Мы вновь отправились бродить вдоль тележек и прилавков, пока не отыскали достойные нас яства: налили по полной кружке агирадского пива, купили большие жареные пироги, мне с мясом, Дейку с травками и филе очередной ящерицы, а Леопольду с картошкой и яйцом. Через полчаса мы вернулись обратно к сцене. Конечно, были еще танцы, цирк, фокусы, гадания, игры, но это все не шло ни в какое сравнение со зрелищами, происходившими на ринге! Наверное, это было самое невероятное и потрясающее, что мне когда-либо приходилось видеть в этом мире! Вся местная человекоподобная фауна собралась в одном месте, вся дикость, сила и все изящество слились в одно нескончаемое представление. Наверное, увидел один раз ринг на фестивале Бондьярскоо Эля – увидел весь Скаханн! Наконец, толпа собралась вновь и на сцену вышел уже порядком потрепанный ведущий. Впрочем, опьянение только придавало ему задора и резвости: кричал он с большим воодушевлением, даже махал крепкими руками в порыве чувств. – Дамы и господа!!! – забасил он, да так, что голос эхом разносился по площади, как будто у него был рупор. – И вот, последние одиннадцать раундов, которые еще могут определить победителя!!! Самые искусные и умелые воины!!! Наши участники!!! Прошу приветствовать!!! Толпа зашлась криками и радостными воплями, под которые и выходили лучшие бойцы, желающие участвовать в последних битвах. Кто-то из них уже выиграл шесть раундов, кто-то даже семь. У каждого был шанс выиграть все десять и дотянуть до самого последнего. – Имондей Бычий Хвост!!! – завопил ведущий, взмахнув рукой в сторону знакомого силача с черной борой и лысой головой. Бычара проревел свой клич, чем вызвал восторг толпы. – Канд Ван`Ариан Магенар!!! – сделав сальто, на сцену выпрыгнул светлый леннай с саблей. Кажется, один из тех двоих, которых я видела. Помимо них вышли один ланк, шесть человек, среди которых была даже одна женщина аля-ниндзя, притопало два слевита. Но это были не все. Требовался последний, двенадцатый участник, который никак не шел. В толпе заволновались, так как на последние раунды записываются заранее и если хотя бы один участник не приходил, то, как правило, не находилось желающих сразиться с лучшими воинами, и соревнования отменялись. – Что такое? Неужели кто-то отказался? – тереблю за рукав Дейка. – Нет, вон, смотри, толпа пропускает кого-то к сцене, – рыцарь кивнул на коридор, образовавшийся слева от нас. По нему к сцене двигался последний участник. Сначала я не поняла, чего в нем было такого, что все вдруг решили уступить ему дорогу, но потом увидела. Этот человек или нелюдь был в широком плаще из шкуры черного льва. Капюшон, сделанный из головы зверя, закрывал лицо. Это выглядело более, чем впечатляюще. – Держу пари, он эту штучку не на рынке купил, – шепнул мне на ухо Дейк. – Кто знает, – я пожала плечами, провожая взглядом высоченного незнакомца. Участник оказался на сцене, он быстрым движением снял плащ и повесил его на барьер, затем встал в общий строй в тишине, без криков приветствия и комментариев ведущего. – Ваше имя, сударь, могу я узнать его? – робко спросил мужичок, подойдя к участнику. Он не доставал ему даже до пояса! – Неважно, – голос, низкий, как раскат грома, и спокойный, как молчание камня, разнесся по площади. – Как скажете… – проговорил ведущий, а потом повернулся к толпе. – Поприветствуем Безымянного Незнакомца!!! Толпа весело загудела, а когда успокоилась, мужичок стал громко перечислять правила боя и условия побед в раундах. Я их не слышала, все смотрела на последнего участника. Он был не похож ни на одну расу… да кто же он!? Очень высокий, его рост был, может, два метра двадцать или два метра тридцать. Широкоплечий, но удивительно стройного сложения, в нем проглядывались леннайские пропорции, мышцы сильные, но и в половину не такие большими, как у того же Быка. Кожа была смуглая и идеально гладкая, без единого волоска. Может, он и эпиляцию себе делал, конечно… а может, и нет. Лицо было еще чуднее, чем тело. Широкий волевой подбородок, крючковатый приплюснутый нос, с тонкой, почти аристократический переносицей. Глаза то ли узкие, то ли по привычке прищуренные, то ли раскосые, то ли косые. Длинные, иссиня черные волосы были распущены и разлетались в разные стороны, как будто каждый волос был сильно наэлектризован. Чтобы они не закрыли лицо, их удерживал костяной обруч с темным камнем посередине и изящными шипами, сквозь которые пробивались буйные пряди. Но все это не шло ни в какое сравнение с самым главным… с огромными, сантиметров в двадцать пять, ушами! Ни странные синие шаровары с похожими на арабскую вязь узорами, ни непонятная переливающаяся с черного до темно-синего татуировка на плече, ни шрамы от гигантских когтей и зубов, ни что из этого так не удивляло, как эти чертовы уши! – Сородич! – тут же сказал Леопольд, заулыбавшись. Просто ради веселья оборотень поменял ипостась своей матери. Почти такие же огромные уши, как у нелюдя на ринге, тут же растопырились и загородили мне весь обзор. – Дейк, что это такое? – спросила я у рыцаря, указывая на существо. – Кажется, если бы леннайи имели такие уши, и были смуглыми накаченными великанами, они выглядели бы так! – Ты посмотри на его волосы… – присвистнул рыцарь. – Черный, синий, фиолетовый… как будто по ним волны пробегают.... я понятия не имею, что это за ублюдок! Какие же расы надо было смешать, чтобы такое получилось!? – вдруг рыцарь заорал во все горло. – Ставлю десять коней, двенадцатый участник из Воюющих Королевств!!! Его идею охотно подхватили, толпа вокруг зашумела, люди тоже начали ставить ставки. Тут же нашелся профессиональный букмекер. – Я сейчас узнаю! – улыбнулся Леопольд. Он тут же увеличился в росте, стал шире в плечах и черты его лица изменились настолько, что его стало не узнать. Он был похож на полукровку на сцене. – Я… я ничего не понимаю! Может, тут больше двух рас? Пока толпа вокруг была занята ставками, на сцене уже начинался первый раунд. – Я желаю участвовать в первом поединке, – заявил полукровка, когда ведущий закончил зачитывать правила. – Ваше право. Эй! Кто решится вступить в бой с этим исполинским леннайем!? – завопил на всю сцену. – Я бы на вашем месте не торопился, похоже, в детстве он упал в котел с зельем силы!!! От того, что его назвали исполинским леннайем, исполинский леннай пришел в ярость. Он беззвучно ощерил огромные клыки, гневно сверкнул потемневшими… в буквальном смысле потемневшими глазами, прижал к голове длинные уши, как делают звери. Его волосы приобрели ясный фиолетовый оттенок, среди них как будто прорезалась седина, а потом всего на секунду выступили ясные идеально белые пряди, смешавшиеся с фиолетовыми. Вспышка молнии в грозовом небе. К счастью, ведущий не увидел этого, так как стоял спиной к странному существу. Иначе бедняга вряд ли смог бы вести бой дальше… Однако, толпа, увидев эти метаморфозы, взвыла от восторга. Я заметила, что ставки уже делали и в других частях площади. – Черт, я его уже боюсь… – пробормотал Леопольд и превратился обратно в себя. – А ну не ругаться! – отвесил ему подзатыльник Дейк. – Или хочешь кончить как Бэйр, в розыске!? – Я, Кабр Гусак, хочу доказать этому выскочке, что его рост не дает ему право быть выскочкой!!! – завопил слевит, взмахивая топором и выступая вперед. Он был почти в три раза ниже полукровки и выглядел по сравнению с ним, сильным и величественным, как осиновый пень рядом с молодым тополем. – Я принимаю твой вызов! – радостно оскалился незнакомец, вновь продемонстрировав всем огромные клыки. Остальные бойцы поспешно ушли с огороженного участка. Участники первого раунда встали друг напротив друга и приняли боевые позиции. Слевит взмахнул топором и заворчал, как бы подбадривая себя, а нелюдь… сел на корточки. – Уже сдаешься!? – презрительно сплюнул слевит. – Чтобы ты потом не жаловался… – ухмыльнулся полукровка. – Мы еще не перешли на ты, ушастая шлюха!!! – завопил слевит. Не стоило ему этого делать. «К бою!» рявкнул судья. Полукровка не двигался, но, стоило слевиту только шаг сделать в его сторону, он сорвался в невероятный звериный прыжок, пролетел мимо противника, сделав одно неуловимое движение рукой. Слевит просто упал. Без слов. – Победитель первого раунда!!! – завопил ведущий, возвращаясь на сцену. Ушастый не стал издавать дикие кличи или танцевать от счастья. Он стоял, сложив руки на груди, и недобро поглядывал на судью. Видимо, он еще не забыл тому «исполинского леннайя». – Эй, ты, стоять можешь? – спросил ведущий у слевита. Тот не ответил и не пошевелился. – Ээ-эй! Приятель, поднимайся! – Он мертв, пустоголовый раб, – произнес нелюдь. – Он не поднимется. Прикажи своим слугам унести тело. – Что!? Нельзя убивать на турнирах!!! – возмутился ведущий. – Я исключаю тебя! – Да? Ты, кажется, слишком пьян или совсем слеп! – произнес ушастый с ядовитый усмешкой на тонких губах. – Еще три минуты назад ты зачитывал правила, в которых говорилось, что смертельное оскорбление может быть смыто кровью оскорбившего прямо на ринге. – Но… это ведь их национальная привычка! – возмутился кто-то в толпе. – Нельзя убивать за такое!!! – Моя национальная привычка – убивать за оскорбления, – коротко сказал нелюдь. По парящим в воздухе волосам прокатилась волна синего цвета. – Что ж, я самолично прошу тебя не убивать всех, кто посмеет перечить твоей драгоценной персоне! – пробормотал ведущий во всеобщей тишине. – Ты на празднике, а не на войне! – Я чту законы и правила, – спокойно произнес нелюдь. Тело слевита быстро унесли, а сцену отчистили от крови. Происшествие было не из приятных, однако… однако это ведь был ринг без четких правил, тут уже давно все было заляпано кровью! Праздник продолжался и постепенно набирал былой кураж. – Итак, кто из бойцов осмелится сразиться с нашим первым победителем!? – заорал ведущий, раскидывая в стороны руки. Толпа зашумела, когда на сцену вышел лысый бычара с бородой до пояса. Он был немного ниже ростом исполинского леннайя, но был заметно мускулистее и коренастее… возможно даже, что сильнее. – Я, Имондей Бычий Хвост, сражусь с тобой, иностранец!!! – крикнул мужик, стукнув себя кулаком в грудь. – Но ты должен вести бой так, как принято! Один вид борьбы! Мы ведь так чтим правила, да? – последнее он произнес с издевкой, поклонившись противнику, как особе королевской крови. Нелюдь глянул на мужика с легкой величественной улыбкой – ведь именно так обычно принимают поклоны. Он просто издевался над бойцов! Имондей, заметив это, едва сдержал яростный рык. – Ты сразишься со мной без оружия, техникой шои-ен`ди! – крикнул боец. Вместо ответа нелюдь принял сойку, значение которой ускользало от моего понимания. Похоже, он все-таки знал эту странную технику. Противники кинулись друг на друга, столкнулись телами и принялись кружиться по сцене, отвешивая друг другу быстрые тяжелые тумаки. Нелюдь дрался наравне с мастером этого странного шои-ен`ди. – Раз этот парень такой честный, значит думает, что может себе это позволить… скорее всего, он выйдет через один-два боя, – шепнул мне на ухо Дейк. – Я бы с таким, на месте участников, побыстрее разделался. Сейчас, увидев его технику и стиль, они вышлют к нему леннайя, вот увидишь! Совершенно другая методика движений, приемы и удары… вряд ли он устоит, если белобрысый потребует соблюдений законов леннайского боя. – Не знаю… кажется, это парень просто бог войны, – пожимаю плечами, глядя, как нелюдь, наигравшись с противником, резко перешел к решительным действиям и за две секунды уложил мужика. – Победитель второго раунда!!!– завопил ведущий, выскакивая на сцену. Мужичок, уже опасаясь, подошел к побежденному и наклонился над ним с опаской. – Живой?… – Живой! – рявкнул мужик, поднимаясь на ноги. Он радостно скалился во все зубы и, кажется, светился от счастья. – Ты – великий боец! Я рад, что мне выпала честь сразиться с тобой! – заявил он нелюдю и, раскрыв объятия пошел обнимать противника. Ушастый, как ни в чем небывало, точно так же оскалился и так же раскрыл объятия. Похлопав друг друга по плечам, воины разошлись, тогда нелюдь вновь принял свой угрюмый вид. – Третий раунд!!! – завопил ведущий. – Кто согласен вступить в бой!? На сцену выплыл леннай с длинной белой косой и серебристой саблей. – Я, Канд Ван`Ариан Магенар, мастер серебряной сабли и лучший воин солнечных леннайев, сражусь с тобой, полукровка! – сообщил он ушастому. – Я, согласен, если мне предоставят саблю, – спокойно ответил нелюдь. Он, видимо, и правда был полукровкой, потому не посчитал это оскорблением. Один из нескольких леннайв, прибывших на фестиваль, вручил длинноухому свою саблю. Опробовав ее, странный тип кивнул и… принялся заплетать себе косу. – До первой крови, – хищно оскалился леннай, вставая в стойку. По лицу полукровки скользнула веселая тень. – Победивший получает волосы противника, – добавил нелюдь, чья темная грива превратились в толстую длинную косу. Встав в стойки и замерев на секунду, противники ринулись друг на друга. Теперь длинноухий был настоящим леннайем… он танцевал так же легко и непринужденно как его противник, его черная коса развивалась шелковой лентой вокруг расплывающегося силуэта, а сабля при ударах звенела с тем же совершенным звуком. Итог боя, как мне показалось, был предопределен с самого начала. Получив порез, выделившейся алой ниточкой на белоснежной груди, солнечный леннай проиграл и упал на колени перед победителем. Нелюдь, сделав пируэт и издав ровно такой же клич, который издавали эти существа при победе, взмахнул саблей и укоротил шевелюру леннайя до предела. Белая коса упала на камни, а плечи леннайя, потерявшего как минимум свою честь, задрожали. – Я забираю это, – сухо произнес длинноухий, подобрав косицу и кинув ее на барьер, прямо на свой плащ. – Черт возьми, кто его обучал!? – невольно воскликнул Дейк. Дальше все смело делали ставки на полукровку без имени, только самые отчаянные ставили на других. Нелюдь побеждал каждого, какие бы условия ему не ставили, в какое бы рамки не загоняли. Он сражался по всем правилам, владел каждой техникой, знал все ритуалы и кличи, но при этом ни разу не показал своего. Разве что в самом первом бою со слевитом, но тогда всем еще было до фени, как же дерутся на родине полукровки. Теперь эта тайна волновала всех. Особенный восторг публики нелюдь вызвал, когда каким-то образом перехитрил ланка, который был его десятым противником. Хитрый змей, выйдя на сцену, воспользовался правилом о том, что участник может потребовать любого способа боя, предложил некий вариант, при которой один участник лежит и не имеет права двигаться, а второй нападает на него с кинжалом. Удивительно, но у ланков действительно существовал такой… Нелюдь, конечно же, согласился. Он лег на спину, вытянул ноги, сложил руки на груди, закрыл глаза. Ланк кружил над ним, а потом прыгнул, замахнувшись кинжалом… и пролетел мимо, нечаянно воткнув лезвие себе в грудь. Как неведомый пришелец это сделал, не знал никто, но восхищались все. Одиннадцатым противником стала девица-ниндзя. Исполинский леннай, по задумке, должен был уже с ног валиться, у него за плечами было десять непрерывных поединков. Он даже воды за это время не попросил! Его ровное дыхание сбилось, пот градом катился с кожи. Девица же уже одержала десять побед до перерыва, она успела хорошо отдохнуть. Этот бой был определенно не на равных… если не считать того, что полукровка был бесподобным бойцом. Пока судья зачитывал новые правила, любимец публики уселся в позу лотоса, закрыл глаза, и принялся медитировать. На площади неожиданно поднялся прохладный ветер, но вскоре прекратился, словно и не было. Когда правила были зачитаны, нелюдь встал. Они с ниндзя разошлись и начался бой, теперь каждый был обязан использовать только свою «родную» технику. – Редкие, незаметные, мощные удары, это звериное рычание… ты только погляди, он разорвал ей одежду когтями! – присвистнул Дейк, наблюдая за тем, как кувыркается и прыгает полукровка. – Его учили драться дикие львы! На ринге началась настоящая охота. Словно преследуя дичь, девушка-ниндзя носилась за лопоухим, пронзительно визжа: эти звуки здорово выбивали его из равновесия. Она теснила огромного полукровку к барьеру, не давала пространства, ее ножи мелькали в воздухе, как осиные жала. В толпе неужели победитель не предрешен? Неужели полукровка уступит?… Но как только в толпе стали выкрикивать новые ставки, бой кончился. Не сумев увернуться от когтистой лапы, девушка кубарем полетела на камни. В последний миг она сгруппировалась, потому только и не переломала ничего. Однако, удар был силен: она не вставала. Тогда полукровка выпрямился и запрокинул голову вверх, издав такой звонкий и переливчатый клич, что даже леннайи завистливо засопели. Их прекрасные глотки тоже не могли издавать таких громких и низких звуков, только птичьи трели. – Одиннадцать побед подряд!!! – завопил ведущий, выпрыгивая на сцену. – Такого еще не было, что скажете!? Толпа заревела, зааплодировала, барьеры заскрипели под ее натиском. – Безоговорочный победитель!!! – выкрикнул мужичок, подбегая к нелюдю и вручая ему какую-то дощечку. – Любая выпивка, вещь, комната и, – перешел на громкий шепот, многозначительно ухмыльнувшись, – по секрету скажу, любая девушка, все твое на этом фестивале в этом году!!! Можем ли узнать твое имя, великий победитель!? – Нет. Победа на ринге, похоже, не доставила ем особой радости. Забрав дощечку и свои вещи, он пошел через людей, окруживших сцену, на площадь. Конечно, толпа тут же ринулась к герою фестиваля, всем хотелось с ним поговорить, хотя бы потрогать, или, если уж совсем повезет, оторвать кусочек от чудного плаща… Но, когда нелюдь оказался в гуще толпы, раздались возмущенные возгласы. Видимо, таинственный мастер куда-то исчез. – Да, такого я не забуду никогда в жизни! – говорю Дейку. Зрелища, которые изматывали зрителей нервами и переживаниями, оставили после себя легкую трясучку и зверский голод. Мы, как и остальные, решили набрать всего побольше в лавках с горячей сытной едой и отдохнуть где-нибудь. – Я тоже до сих пор отойти не могу! – согласно кивнул Дейк. Дурманящий кураж еще не отпустил рыцаря, взгляд у него был мутный. – Победить леннайя его же саблей, убить слевита одним ударом по шлему, одолеть ланка гипнозом, скрутить кья`дживу, как какую-то дичь!… Его родители мерзкие извращенцы, но он – мой новый кумир! – Это точно, – я качнула головой, вспоминая фокусы с волосами. Наверное, такие штуки могли делать только божьи дети, существа между людьми и духами, вроде кентавров и сатиров. – Может, его вырастили нимфы? – Да кто его знает, – пожал плечами рыцарь. – Хотя к черту все эти бои! Я от этих переживаний я голоден, как койот-одиночка! Где тут самые большие игуаны!? Ближе, чем кажется Когда у каждого была при себе огромная миска еды и едва ли не кувшин с напитком, мы стали искать себе свободный стол. А с этим сейчас, ясное дело, как раз начались проблемы. Все вокруг было забито компаниями по десять человек, да еще и распутные девицы сидели прямо на столешницах и демонстрировали желающим свои прелести! Ищи потом чистую столешницу после них… В общем, места для нас совсем нигде не было. – И как у них только аппетит от таких зрелищ не портится! – морщусь, глядя на очередную «настольную красавицу». – Вполне с тобой согласен… – пробормотал Дейк, чуть ли не выворачивая шею, заглядываясь на большие груди проститутки. – Боги, да они просто гигантские… – Дейк, считай, только что я дала тебе подзатыльник! – сказала я, потрясая полным подносом в руках. – Если бы не еда!… – Брось, Бэйр, я же мужчина! – Да у них даже зубы гнилые! А что там ниже творится и подумать страшно! – Пф, это тебе на глаза такие попадаются, а я вижу очень даже хороших. Тем более, ты просто не знаешь, какие они тут, в Тангейе! – почти мечтательно вздохнул Дейк. – Их тут обучают чуть ли не лучше, чем жриц Шерис. – Но это же отвратительно, что они делают! – воскликнул Леопольд, в панике отпрыгивая от прошедшей мимо девки, которая игриво шлепнула его по заднице. Бедный оборотень чуть не выронил поднос. – Поверь, друг мой, ты так не скажешь, когда одна такая кудесница раскроет тебе все тайны бытия. Уж тебе-то даже платить им не придется! – ухмыльнулся рыцарь. – Платить? – моргнул Леопольд. – За что? – Дейк, не порть парня! – ухмыляюсь, пихая рыцаря плечом. – Ему еще рано вникать в такие вещи. Пусть хотя бы торговаться сначала научиться! – Ладно, – нехотя остановился рыцарь. – Ты дорос до девяти лет, вот будет хотя бы шестнадцать, тогда и поговорим. – Мне девятнадцать, – поправил оборотень. – Нет, так дело не пойдет! – вдруг воскликнул рыцарь. – Тут нет ни одного свободного стола! Давайте разбредемся, а через десять минут встретимся вот у этого прилавка со сладостями. Кто не придет, значит, нашел стол, и оставшиеся будут его искать. – Идет! – кивнули мы с Леопольдом и каждый из нас побрел в свою сторону. Я прошлась по двум скопищам столиков и лавок, но везде все было занято, ни намека даже на одно место, не то что на целых три! Помимо меня таких ищущих были десятки, мы напарывались друг на друга, толкались под носами, ругались до боли в глотке и шли дальше. – Как насчет одной незабываемой ночи за два золотых? Во всей этой неразберихе ко мне подошел мужик-проститутка и начал как бы невзначай поигрывать внушительными грудными мышцами. – Совсем обнаглел! – возмутилась я. – Видишь, я есть иду! – показываю ему тарелку с едой. – Не порть аппетит, вон с глаз моих! Парень и быстро переключился на другую даму. Я нырнула в, как мне показалась, наименее «заселенное» скопление столов, но и там почти ничего не нашла. Не слишком надеясь, я пробралась к самому концу, чтобы убедиться, что точно ничего больше нет… и, о чудо, именно там оказались искомые места! Был целый свободный стол, за которым в самом углу сидел некто в черном. Настораживало то, что неподалеку человек пять, вместо того, чтобы сесть рядом, ели стоя. Но я все же решила попытаться устроиться там. Улыбнувшись пошире, я уверенно пошла туда. Стоило мне приблизиться, как нелюдь, сидевший там, резко обернулся ко мне. Это был тот самый победитель. Под его злобным взглядом я оробела и не решилась заговорить первой, потому начал он. – Прежде чем ты раскроешь свой рот, я хочу кое-что тебе рассказать, – чеканя слава, произнес нелюдь. – Я приехал на материк две недели назад, с тех пор двадцать семь человек умерло. Они жили и погибли в разных местах, по-разному, кто-то быстро, кто-то в муках. Но их всех объединяло одно: каждый из них хотел спросить о моих родителях. А теперь убирайся отсюда. – Эм. Здесь ведь не занято? – спрашиваю, придя в себя. – Занято. Тут сидим я и Саша. – А, может, ты и Саша, – осмотревшись, никакой Саши я не увидела, но возражать не стала: Арланд тоже иногда выдавал что-то в этом роде, а местным шизофреникам надо верить. – Может, вы пустите к себе еще нас троих? – Я вижу тебя одну и больше никого, – сказал нелюдь, презрительно посмотрев на меня. Неужели тоже подумал о шизофрениках?… – Мои друзья скоро придут, – объяснила я, осмелев. Подумаешь, стремный нелюдь! Да разве он страшный после всех моих приключений!? Нет уж, я решила сесть за этот стол, и я сяду за него! – Так можно нам устроиться рядом? Мы мешать не будем, просто есть стоя не хотим. – Садись, – кивнул длинноухий, поморщившись. – Отлично! – улыбнулась я, усаживаясь напротив него и ставя перед собой тарелку. Я не стала дожидаться Дейка и Леопольда, тут же принялась за еду, так как была безумно голодна. Голод ушел только тогда, когда я очистила уже половину огромной тарелки и выпила треть деревянной кружки нейверского сидра. Как только пузо сыто раздулось, во мне возродился интерес к окружающему миру. Я вспомнила о том, с кем сижу, и мне стало любопытно за ним понаблюдать. Динноухий сидел сгорбившись, нависнув над столом пасмурным облаком, и угрюмо ковырял вилкой мясо и гадкую на вид картошку. Мои приятели все никак не шли, и через некоторое время я решилась заговорить со странным нелюдем. – Ты, кажется, выбрал не самую вкусную еду, – заметила я. – У меня осталось много риса с овощами и специями, не хочешь? Он куда съедобнее этого, – киваю на гниловатую картошку. – Оставь меня, смертная, я пытаюсь сосредоточиться, – туманно произнес нелюдь, даже не посмотрев на меня. – Как хочешь, – я пожала плечами. Прошло минут пятнадцать, Дейк и Леопольд все не шли, так что я от скуки вновь предприняла попытку заговорить с ушастым. – Скажи, ты случайно не монах? – Монах? – от удивления на лице этого леннайя-переростка даже проявились кое-какие эмоции. – С чего ты взяла, что я монах? – Складывается такое впечатление, что ты очень сильно привязан к какому-то учению или убеждению! – принимаюсь воодушевленно объяснять. – Ты странно говоришь, странно себя ведешь, многое умеешь! Ты случайно не воспитанник какого-нибудь тайного ордена или, может, ты посланник богов? – То, чему я служу, выше ваших религий, – надменно буркнул он, важно разгладив воротник своего плаща из шкуры черного льва. – А откуда ты? – С Охмараги, – нехотя ответил нелюдь. Потом в его глазах мелькнуло что-то, похожее на идею, и он, устроившись поудобнее, посмотрел на меня, как на собеседника, а не как на назойливую муху. – А тебе какое дело? – Вообще-то никакого, просто интересно, – я пожала плечами. – Ладно, раз ты не монах, то кто? – Ты задаешь нелепые вопросы, как же мне с тобой говорить? – разочарованно вздохнул нелюдь, принимаясь поигрывать вилкой, вертя ее между пальцев. – Давай лучше поговорим о магии. Ты ведь ведьма? Очень сильная для человеческого мага… может, почти как я. – Уж в самомнении я с тобой точно не сравнюсь, – я дружелюбно улыбнулась, сочтя его слова за комплимент. – Я достаточно скромен, но не настолько, чтобы занижать свои достоинства, – проговорил ушастый. – Расскажи, что с твоей рукой. Я никогда такого не видел! Что это? – заинтересовавшись, он бесцеремонно схватил мою левую руку и потянул на себя, заставив меня почти лечь на стол. Быстро засучив мне рукав и расстегнув первые несколько ремешков на перчатке, он принялся рассматривать плотные белые узоры на голубоватой коже. – Потрясающе! – прогудел он, его лицо не выражало никаких эмоций. – Как ты это сделала? – Тебя не касается! – говорю, пытаясь вырвать у него свою руку. Конечно, с его мышцами и моей «удобнейшей» позой, это у меня не получилось. Кажется, он даже не заметил, что мне больно! – Ха-ха-ха! Твои ногти! Маленькие и ломкие, такие смешные! Кого ты собираешься ими убить? Птичку? Червячка? – нелюдь рассмеялся жутким низким смехом, похожим на зычное рычание. Ногти я затачивала, чтобы в случае чего выцарапать врагу глаза: практика показывала, что это не лишнее, особенно если в дело идет антимагический порошок. – Не вижу ничего смешного! – возмутилась я. – Немедленно отпусти мою руку! Мне больно! – Смотри, какими они должны быть на самом деле, глупая человечка, – усмехнулся нелюдь, показав мне свою испещренную жилами лапу с длинными, жесткими, как у зверя, острыми когтями. – Чудесно, маникюр у тебя неплохой, но если ты не отпустишь!… – быстро пускаю в ход все известные мне быстродействующие заклинания… но они просто растворялись, стоило им коснуться нелюдя. – То что? – нахально усмехнулся он, больно вывернув мою руку и заставив меня выкрутиться на столе. Черт, еще немного, и он ее вовсе сломает… – Ты ничего мне не сделаешь, силенок не хватит. А вот я могу сделать с тобой, что захочу! Могу оторвать тебе руку и оставить себе, буду ее изучать, – сильнее надавил на конечность, заставив меня вскрикнуть. – Напасть на меня вздумала, вы только посмотрите! Его тон, совершено спокойный, беззлобный, пугал сильнее, чем его поведение! Этот нелюдь рассуждал так, как будто собирался бабочку на иголку насадить, а не искалечить человека! Я перепугалась, что-то внутри вспыхнуло и… Все произошло очень быстро! Моя левая рука вспыхнула бирюзовым пламенем и мгновенно выскользнула из лап нелюдя. Я даже не почувствовала сопротивления! Когда я поднесла свою руку глазам, бирюзовое пламя ушло… на свои пальцах я увидела жидкость странного цвета, что-то между бордовым и темно-лиловым. – Ха-ха, подумать только!.. – прошипел нелюдь сквозь зубы, хватаясь за руку, которой держал меня. Перетерпев вспышку боли, он резко закатал рукав темно-синей шелковой рубахи и принялся изучать, видимо, раненую конечность. Но… там ничего не было. Кожа чистая, без крови и даже без царапин. Пока существо не опомнилось, я быстро встала из-за стола и пошла вон. Правда, стоило мне сделать пару шагов, как я потеряла способность двигаться. Совсем. Застыла на месте, как статуя, только голову могла поворачивать. – Стой! Теперь мне стало еще интереснее, – проговорил нелюдь, рассматривая свою с виду здоровую руку и болезненно морщась. – Ты разорвала мне мышцы! Твои убогие маленькие когти!… Как ты это сделала? Ни одному магу не под силу проникать в живую материю! – Я не стану отвечать на вопросы ненормального! – говорю, пытаясь снять с себя паралич. Конечно, все мои попытки были бесполезны. – Брось, ты практически искалечила меня! – усмехнулся нелюдь. Он зажег на здоровой руке яркий белый огонек и принялся водить им по поврежденному месту больной конечности. – Последний раз это удалось моему отцу года три назад, с тех пор и он не мог… Не смотри на меня так, как будто я ненормальный мясник. Я не собирался отрывать тебе руку, очень мне это надо, таскать ее с собой потом! Я просто хотел посмотреть, как ты будешь сопротивляться, надеялся, что будет интересно. И я не ошибся! В ответ я промолчала, пытаясь кинуть все силы на то, чтобы разорвать паралич. Конечно, толку не было никакого, я просто не знала, как справиться с этим сложным заклинанием. – Я тебя отпущу, а ты сядешь рядом, и мы продолжим разговор, ладно? – предложил нелюдь. Я молчала. – Взамен я научу тебя снимать паралич! Идет? Я почувствовала, что могу двигаться. Посмотрев на нелюдя, внимательно наблюдающего за мной, я поняла, что иного выхода, кроме как сесть обратно, нет. Хотя, видят боги, надо бы бежать за тридевять земель от этого типа! Похоже, моя магнитная задница снова проснулась… – Начнем с главного. Кто ты такая? – спросил когтистый, с любопытством посмотрев на меня своими непостоянными глазами. Сейчас, вблизи, их взгляд казался острее, чем леннайская сабля. – Бэйр, ведьма с Равнин. – Черт бы тебя побрал! – неожиданно раздраженно воскликнул он. – Читаешь мои мысли, – бормочу, смотря на ушастого садиста. – Проклятье!… – продолжил он, раздраженно скребя когтями по столешнице. Теперь он двигался и говорил, совсем как человек. Очень раздраженный человек. – Дело в том, Бэйр, что я собирался избавить от тебя несколько стран, жители которых в ужасе от жестокой ведьмы! Я узнал о твоих выходках, когда был еще в порту, и с тех пор все время искал… А ты имела наглость найтись именно здесь! Да что за день сегодня такой!? – он меланхолично махнул рукой. Уши недовольно растопырились. – И ты расстроен? – спросила я, на всякий случай протягивая здоровую руку к кинжалу. – Да, расстроен, черт возьми! – вздохнул он. – Ты нашел, что искал, и теперь можешь меня убить, – хмыкнула я. – Ты что, правда не понимаешь? – удивился нелюдь. – Что будет, если я прикончу тебя здесь, сама подумай! Новость месяца: царевич Кудеяр избавляет мир от коварной ведьмы на фестивале Разврата и Выпивки в Тангее! Сразу возникает вопрос о том, что наследник престола делал в таком месте… Я не могу так опозорить свою страну! – Так ты – царевич Кудеяр!? – от изумления у меня глаза на лоб полезли. – Ты ослепла? – возмутился он, выпрямившись и расправив уши. Волосы, переливающиеся фиолетовыми бликами, парили за его спиной. – Кем еще я могу быть? Леннайем-мутантом!? – Хм. Ну, с учетом того, чего я наслушалась об Охмараге и о твоих родителях… – я перебрала в голове все, что слышала о двух повелителях. – В общем, это меняет дело… кажется, ты даже милый. – По сравнению с ними я просто маргаритка в садике, – серьезно кивнул Кудеяр. – Впрочем, это неважно. Ты знаешь, кто я, я знаю, кто ты, теперь мы можем перейти на ту стадию отношений, когда люди зовутся «знакомые»… Это очень увлекательно, ведь я никогда раньше не видел диких людей так близко! Только прирученных и послушных… – пустился в рассуждения, но потом сам остановился. – Так что с твоей рукой? Что ты с ней сделала? – Это не я сделала, это со мной сделали. Я сама ничего не знаю, – быстро ответила я. – Раз не знаешь, то давай изучим это! – воодушевился Кудеяр. – А ты не знаешь, есть ли подобное у кого-нибудь еще? – Не знаю. Послушай… – Хм. А кто это сделал? Может, это какое-то новое сильное оружие? Против чего же?… Нужно отправить образцы твоей кожи на Охмарагу! – Да послушай ты меня! – почти кричу, перебивая царевича. – Разберемся с моей рукой попозже, сейчас я хочу сказать, что давно искала тебя! – Искала меня? – удивился он. Его уши дернулись. – Зачем? – Ты знаешь, где сейчас Истэка Демонтин! Люка, солнечный леннай с милой чернокожей женой и двумя детишками, он советовал мне найти тебя, если хочу отыскать Демонтина! Черта с два, вот эта ниточка! Вот она, у меня в руках… я могу скоро попасть домой! Это настолько невероятно, что кажется неправдой… не галлюцинации ли у меня, в самом деле? Я же сижу и говорю со своей путевкой на Землю! Приветик, оформите мне, пожалуйста, визу!… – Люка? А, помню, это леннай-лекарь… – кивнул нелюдь, задумчиво почесав длинный подбородок с двумя ямочками. – Родители относятся к нему с большим уважением и считают другом. Значит, он посоветовал найти тебе Истэку? Зачем же он тебе понадобился? – Если вкратце, то я интересуюсь перемещениями между мирами. – Демонтин тебе не поможет, – тут же сказал Кудеяр. – Истэка мне вроде родного дяди, к тому же, он мой учитель. Так что я точно знаю, что он так и не нашел способа перемещаться между мирами. – Но я должна это услышать от него, только тогда успокоюсь! В общем, мне нужно знать, где он, и я жду твоей помощи. – И с какой стати мне помогать тебе? – улыбнулся Кудеяр. – Назови хоть одну причину, развлеки меня… – Во-первых, от тебя не убудет, если ты просто скажешь мне, где он, во-вторых, для меня это вопрос жизни и смерти… хотя тебя это вряд ли волнует. В-третьих, тебе, как я поняла, все равно пока нечем заняться, раз ты приехал на этот фестиваль. Можешь даже проводить меня и навестить своего дядюшку! – Ах, ты просто предполагаешь, как все примитивно, – недовольно фыркнул Кудеяр. – Вы, люди, и правда глупые. Я надеялся, что ты додумаешься прочесть мои мысли, даже специально снял защиту… тогда бы ты узнала, что я не просто так нахожусь в этом месте и что я просто не смогу тебе отказать! – вдруг заявил он. – Ведь я еду к Истэке по поручению моей матери и как раз собирался найти себе какого-нибудь ополоумевшего мага, восхищающегося талантами моего дяди. Одному путешествовать ужасно скучно… – под столом что-то завозилось и Кудеяр, заглянув туда, продолжил, как будто оправдывался перед кем-то, – Ну, с Сашей и Мафусаилом мне тоже хорошо, но они же не жалкие двуногие, так? А кто, кроме двуногого мага, согласится идти со мной до Демонтина и рассказывать о мире людей? – он засюсюкал, теребя что-то под столом. – Значит, ты проводишь меня и моих друзей прямо до порога Демонтина?… – спрашиваю, замерев в предвкушении ответа. – Нет, это вы проводите меня, – объяснил нелюдь, не вылезая из-под стола. – Считай, тебе повезло: ты первая встала в очередь и поэтому я выбираю тебя. Так и быть. Побудешь моей ручной ведьмой. – Мда. Ваше великодушие безгранично, ваше высочество… – усмехаюсь. Черта с два, неужели это все правда!?… Это не сон!? – Нет, не надо этого, – попросил он, садясь нормально. – Зови меня просто царевич Кудеяр… нет, можешь даже называть меня только по имени! Да, зови, по имени, – он кивнул с такой решительностью, как будто делал мне бесценный подарок. – Бэйр!!! – рядом раздался знакомый возмущенный крик. Это Дейк меня наконец нашел. – Засела в такую даль, что не найти, ведьма!!! – Не кричи, лучше посмотри, на кого я наткнулась… – Это же тот злодей, который убил слевита, обесчестил леннайя и кинул об камни девушку! – нахмурился Леопольд, выйдя из-за спины рыцаря. Когда оборотень подошел поближе, он вздрогнул и замер. Положив свою тарелку на стол, он наклонился и сел на землю. – Какая красавица! – промурлыкал оборотень, когда к нему вылезла пантера и принялась обнюхивать. – Это Саша, – представил свою спутницу Кудеяр. – И не трогай ее, оборванец, еще испачкаешь ей шкуру… – А ты кто такой? – нахмурился Дейк, глядя на царевича. – Не слишком ли большого ты о себе мнения? – Дейк, это царевич Охмараги, его зовут Кудеяр, – объясняю, пока рыцарь не разозлил этого верзилу. – Он проводит нас до Демонтина, так что на какое-то время мы с Кудеяром в одной упряжке! Сядь, я объясню, что к чему!… только сядь поскорее и не пялься!… После того, как мы окончательно уяснили, что и до каких пор нас связывает с царевичем, Дейк недолго думая предложил отметить свое скорое избавление от меня. Он предложил купить большой пирог с овощами и специями, а также что-нибудь алкогольное: они с Леопольдом, пока искали меня, благополучно съели свои порции. Конечно, за едой мужчины решили послать меня, причем пинками. Кудеяр также распорядился, чтобы я добыла свежей телятины его пантере. На мое замечание о том, что «я тебе не рабыня, вот купи себе парочку, им и указывай!», царевич ответил просто: «зачем мне тратиться на рабов, раз теперь у меня есть ты?». Это был мягкий намек на то, что, если я не стану исполнять его прихоти, он откажется вести меня к Демонтину. Что ж, телятина, так телятина… – Ну что ж, какой ослиной мочи налить этим двум узурпаторам? – бормочу себе под нос, стоя в середине площади и выбирая, к какой телеге с напитками мне пойти. – Думаю, не стоит наливать именно это… – раздался голос прямо над моим ухом. – Леопольд, зачем ты за мной пошел? – удивленно оборачиваюсь к оборотню. – Кудеяр сказал, что то, что ты ему нальешь, сначала должен буду выпить я, причем у него на глазах. И теперь я, как заинтересованное лицо, пришел следить за тобой, чтобы ты не добавила чего-нибудь ему в напиток, – путано объяснил Леопольд, помогая себе жестами. Видимо, он дословно цитировал сложную речь царевича. – Вот догадливый засранец! – от возмущения я невольно топнула ногой. – Он умный, – заметил Леопольд. – Он засранец, – качаю головой. – Ладно, друг, тогда пошли, отомстим ему иначе. – Это как? – Ты, солнце мое, любишь полезный травяной настой с молоком? – Ага! – усердно закивал Леопольд. – Надеюсь, царевич тоже любит… Заговорщески переглядываясь, мы с оборотнем направились к телеге, возле которой вилась толпа детишек и их суровых горластых мамочек. Очередь за молоком была не такой уж и большой, человек пятнадцать, так что ждать нам предстояло немного, от силы минут десять. Но оказавшись за угрюмой женщиной с ребенком на руках, я резко почувствовала, что стоять на одном месте не смогу после стольких кружек выпивки. – Слушай, Лео, ты тут один справишься, мне надо отойти кое-куда? – А что надо делать? – Когда подойдет твоя очередь, дай эти две кружки дяде в фартуке, а потом, когда он вернет их полными, отдай ему эти две монетки, – улыбаюсь, протягивая оборотню и то, и другое. – И все. – Хорошо… думаю, я справлюсь, – кивнул оборотень, неуверенно поглядев на монеты и на кружки. – Только ты постарайся побыстрее. – Попробую, – проговорила я, уже удаляясь в направлении ближайшего отхожего места. Когда такое нашлось, выяснилось, что не я одна слишком много выпила, потому что очередь к деревянной кабинке была еще больше, чем к напиткам. Плюнув на все, я пошла к нам в гостиницу, где уж точно не было очереди. Благо, «Голодный Койот» был недалеко от главной площади. В комнате я задержалась немного дольше, чем планировала, потому что решила немного расчесать разлохматившиеся волосы и надеть что-нибудь потеплее. Дейк красиво и много рассказывал о холодных ночах Тангейя, когда путники в пустыне умирали от холода, если не находилось фляги с крепким алкоголем… Не то чтобы это было так уж правдоподобно, но все же к вечеру ощутимо похолодало. Когда я спускалась в общий зал по лестнице, случайно столкнулась с каким-то ланком. – Смотри куда идешь, чешуйчатый, – привычно ворчу, отпихивая его подальше. – Снежок, ты скоро? – донеслось из одной из комнат. Змей после этих слов взбежал вверх по лестнице и скрылся в коридоре. Я бы не обратила на него никакого внимания, но странное прозвище меня заинтересовало, так что я приостановилась. Правда, через пару секунд я уже обо всем забыла и мчалась на площадь к Леопольду. Когда я вернулась, оборотня у телеги с молоком уже не было. Видимо, он отстоял очередь, не стал меня ждать и пошел к Кудеяру и Дейку. Значит, мне осталось только купить пирог. Простояв у прилавка с пирогами, возле которой поругалась с пьяным мужиком, попытавшимся пощупать мою задницу, повздорив с бабой-кабанихой, собравшуюся влезть вперед меня, я все же добралась до продавца и купила злополучный пирог. Когда я пришла, Кудеяр потягивал молоко с травами с видимым удовольствием и, заинтересованно растопырив огромные уши, слушал рыцаря, который с довольной ухмылкой рассказывал что-то королевичу. Саша сидела на лавке и тянула голову к рыцарской кружке с молоком, норовя отхлебнуть немного, пока хозяин не видит. Но что нашему бравому рыцарю, побеждавшему драконов, какая-то пантера? Он бесстрашно щелкал по ее широкому носу каждый раз, когда она подбиралась слишком близко. И пятисантиметровые клыки, которые она щерила, его не пугали. – А где Леопольд? – удивленно спрашиваю у Дейка. – А? – переспросил рыцарь, нехотя отвлекаясь от своего рассказа и отодвигая подальше от Саши свою кружку. – Он пришел, отдал нам напитки и ушел обратно. Сказал, что ты велела ему ждать рядом с той телегой. Видимо, он все еще там, – объяснил Кудеяр. – Наверное, ты его не заметила. – Неужели мы разминулись? – бормочу, разворачиваясь и идя обратно. Чего и стоило ожидать, оборотня на месте не оказалось. Я расспросила тех, кто еще стоял в очереди, но никто не видел высокого стройного юношу с красивыми глазами и длинной серой косой. Пришлось вернуться к спутникам. – Его нигде нет! – объявляю. – Он опять потерялся, его надо срочно найти! – Опять!? – возмутился Дейк, вставая из-за стола. – Что же ему на месте не сидится!? От тебя нахватался, ведьма! Пошли, пока ничего не стряслось! – К чему такой переполох? – удивился Кудеяр. – Ваш странный друг, что, сам дорогу не найдет? – Он недавно вышел в люди, пока всего боится и наивный, как ребенок, – объяснил Дейк. – Я бы скорее назвал его умственно отсталым, наивный – слишком мягко, – равнодушно заметил царевич. – Что ж, ладно, идите ищите его, а я пока побуду здесь в одиночестве, так и быть, – меланхолично взмахнув когтистой кистью, нелюдь откинулся на спинку лавки. Складывается такое ощущение, будто этот ушастый искренне считал, что мы должны были спросить у него разрешения и еще извиниться за то, что уходим искать друга! – Тебе никогда никто не говорил, что твоя рожа иногда так и напрашивается на кулак? – спрашиваю как можно более вежливым тоном. – Мой отец постоянно говорит об этом, – заметил Кудеяр. – А что? – Думаю, я завидую твоему отцу, – хмыкаю. – Ему все завидуют, – кивнул царевич. – Идите же, чего вы ждете? Дайте мне побыть наедине с мыслями. Мы с Дейком, переглянувшись, отправились на поиски. В итоге мы облазали всю площадь, расспросили всех, кого только смогли, но оборотень как сквозь землю провалился: никто его не видел и не слышал о нем. Радовало лишь то, что пока не ходила молва о взбесившемся звере. Это значит, что Лео пока не заметили особо «доброжелательные» жители, и сейчас он, спрятавшись в тихом уголке, дожидается, пока мы его отыщем. – Ему нужен ошейник и поводок, – ругался рыцарь, расталкивая народ вокруг, чтобы нам было, где идти. – Что на него вообще нашло!? – Мало ли, что могло случиться, – вздыхаю. – Меня больше волнует, все ли с ним в порядке. Его ведь любой ребенок вокруг пальца обведет! – Зачем ты его вообще вытащила из поместья, дурная ведьма!? Всем только хуже стало! – продолжил ворчать Дейк. – Не говори ерунды. Леопольд добрый, честный, прекрасный юноша, который необходим вашему жуткому миру, полному жестокости и насилия! Такие самородки не должны прозябать все жизнь в подземельях. – Так какого черта этот самородок ведет себя, как непослушная собака? – буркнул рыцарь, после чего замолчал. С тем, что Леопольд редкий образец бескорыстности, доброты, честности и немалого ума, спорить было просто глупо, как и с тем, что он имеет полное право жить в мире, где его оценят, а не в подвалах вместе с крысами. Но, как мы не старались вернуть этот образец лучших человеческих качеств, спустя целых два с половиной часа поисков по городку мы его таки и не нашли. Уже давно перевалило за полночь, улицы наполнились нетрезвыми бандитами, встречаться с которыми было небезопасно. Гуляющие переместились в помещения и продолжили кутить уже там. Когда я отошла в темный переулок, чтобы проверить, нет ли там Леопольда, наткнулась на банду из пяти крепких мужиков… Они мгновенно прижали меня к стенке и полезли тискать. Первого же нахала я шарахнула молнией такой силы, что он тут же упал, черный, как уголь. После этого остальные разбойники немного протрезвели и остановились. За пару секунд их сомнений подоспел Дейк и, схватив меня за руку, быстро утащил подальше. Как он мне потом объяснил, в Тангейе есть законы и ни одно убийство, увечье или насилие просто так не оставляют. То есть, я не могу убивать в целях самообороны, загремлю за это в тюрьму. Поначалу я возмутилась, но потом вспомнила законы своего мира, в который, возможно, скоро вернусь, и умолкла. Это происшествие стало последней каплей. Мы решили, что в такое время лучше не шататься по улицам, а вернуться в гостиницу. В конце концов, Леопольд может превратиться в мышь и никем незамеченным дождаться полной темноты, а потом стать птицей и, отыскав сверху нашу гостиницу, вернуться. Прежде, чем пойти в номер, нам нужно было узнать, где найти царевича завтра. Конечно, надеяться на то, что мы еще увидим ушастого, было глупо, но мы все равно вернулись к столу, за которым ужинали… и, о чудо! Кудеяр был там, причем все в той же меланхоличной позе, в какой мы его оставили. Пантера царевича сидела на столешнице и поедала пирог с его тарелки. – Ну как, нашли? – скучающе поинтересовался ушастый, как будто очнувшись от транса. – Нет, – вздохнула я. – Надеюсь, с Лео все в порядке. – Надежда глупое чувство, – поморщился Кудеяр. – Я как раз надеялся, что моя сестра придет на встречу вовремя… – Твоя сестра? – заинтересовался Дейк, садясь на лавку и отрывая себе кусок уже остывшего пирога. Беготня по городу меня измотала ничуть не меньше, я отломила кусок и себе. Но когда я принялась подогревать его, на меня тут же обратились три пары глаз. Впоследствии пришлось греть и для Дейка, и для Кудеяра, и для Саши. – Да, моя сестра, – кивнул Кудеяр. – Не по крови, правда. Нас обоих выкормила моя мать и мы росли вместе, пока Раф не исполнилось двенадцать и дяди не увезли ее. Сегодня мы с ней должны были встретиться. В этом городе, на этом фестивале, за этим самым столом, сразу после полуночи. Но она не соизволила прийти и через полчаса после того, как прозвонил ночной колокол! – Так вот, что ты здесь делаешь, – поняла я. – Я почему-то думала, что ты на фестивале ради удовольствия. – Моя мать велела нам встретиться именно здесь и немного развлечься, а так я не любитель подобных… мероприятий. Обычно в них нет ничего по-настоящему интересного. Впрочем, эта белая жидкость весьма неплоха, хотя и слишком сладкая, – кивнул на пустую кружку из-под молока с травами. – А кто это твоя сестра? Зачем вам встречаться здесь? – спросил Дейк. – Она подопечная Истеки и его блаженного братца. Они устроили себе убежище в лесах рядом с Искуплением… этого города нет на картах, я вообще сомневаюсь в том, что это настоящее поселение, а не эксперимент моего дяди. Так вот, Раф должна отвести меня к Истэке, ведь только она знает, как добраться до их заколдованного дома, – объяснил царевич. – И что теперь делать, если она не пришла? – обеспокоенно спросила я. Так-так, видимо, Кудеяр не такая уж и значимая для меня фигура, раз дорогу до Демонтина не может показать, и бояться мне нужно не его капризов, а того, что эта девица так и не найдется! – Будем ждать, – пожал плечами Кудеяр, а потом плавно разинул свою клыкастую пасть в чудовищном зевке. – И лучше это делать в теплом месте недалеко от спальни… Царевич встал из-за стола и собрался уходить. – Подожди! – очнувшись от своих мыслей, вскакиваю и бегу за ним. – А где ты остановился? Как нам тебя найти? – В яме под названием… ммм… «Тощий Волк»? – задумчиво предположил Кудеяр, остановившись и повернувшись ко мне. – Может, «Голодный»? Не помню. – «Голодный Койот»? – усмехнулся Дейк, поднимаясь с лавки. – Да, – кивнул царевич. – Я не очень хорошо запоминаю эти странные названия. – Мы остановились там же, так что пошли вместе, – решил рыцарь. – Я не против, – благосклонно кивнул Кудеяр и величественно двинулся дальше. – А эта твоя сестра… она похожа на тебя? – спросил Дейк уже по пути. – Нет. Раф человек, хотя в ней есть что-то от моей матери, – спокойно ответил царевич. – Подожди-ка, царская семейка Охмараги воспитывала человека? – уточнил рыцарь. – Звучит, как несмешной анекдот… Насколько я знаю, сенари очень трепетно относятся к чистоте крови, а тут человек в царской семье, да еще и свободный… настораживает. Как же так получилось, что вы с этой Раф росли вместе? – Моя мать любила детей, отец любил мою мать, отца любила вся Охмарага. Никто никому не перечил, – просто объяснил царевич. – Слушай, а ты уверен, что твоя сестра именно опоздала? Может, она просто не нашла тебя, и нам стоит поискать ее вместе? – предположила я. – Я же нашел место, где мы должны были встретиться. Почему она его не нашла? Такое может быть только в одном случае: она и не пыталась найти, – объяснил Кудеяр, раздраженно вздохнув. – К сожалению, для нее не существует таких понятий, как «надо» и «обязана». Так уж ее воспитывали. Спустя пару минут мы уже дошли до гостиницы, где нас ждал сюрприз: оказывается, был установлен комендантский час. Сторожила ни в какую не соглашался пускать нас внутрь, пока Кудеяр не вспомнил про свою дощечку победителя. Показав ее, он получил возможность войти. – Эй, а мы!? – возмущенно смотрю на нелюдя. – Эти двое – мои рабы для плотских утех, – объяснил он сторожиле. – Их тоже надо пустить. Сторожила посмотрел на Дейка и, сморщившись от отвращения, пропустил его внутрь. – Рабы для плотских утех!? – возопил оскорбленный рыцарь, когда мы отошли подальше от сторожилы. – Можно было просто сказать, что мы твои друзья! – Я сказал первое, что пришло мне в голову, – пожал плечами царевич. – Да ну!? – воскликнул Дейк. – У нас в стране друзья не так важны, как рабы. Рабов с хозяином пустят хоть в покои к жрице, а вот друзей хозяина – никогда, – невозмутимо объяснил Кудеяр. – А мы с Дейком так похожи на двух жалкий, голодный и истощенных рабов, что убиться можно… – Да, вы очень жалкие и плохо одетые рабы, мне, как хозяину, было бы стыдно за вас, – невозмутимо согласился царевич. – Впрочем, это неважно. Я все еще голоден, хочу попробовать еще что-нибудь из местной кухни до того, как лягу спать. Вы посидите со мной? – Ммм… да, пожалуй, – согласилась я. – Мне все равно нужно ждать, пока не вернется Леопольд. – И я с вами, – кивнул рыцарь, похлопав по плотному животу. – Пирога мне было определенно мало… Только надо заглянуть в комнату, мало ли, вдруг наш многоликий друг уже вернулся и ждет там? – Я тоже зайду к себе, – кивнул Кудеяр. – Нужно уложить Сашу спать, а то завтра не добужусь ее. Пантера махнула хвостом и с шаловливым видом потрусила за хозяином. Кудеяр ушел в свою комнату местного уровня «люкс», а мы с Дейком пошли искать оборотня в наших комнатах. К сожалению, Леопольда не оказалось ни в его спальне, ни в нашей с Дейком. Лениво обложив несчастного оборотня трехэтажными красочными метафорами, рыцарь захлопнул дверь в нашу комнату и зачем-то пошел к шкафу, где лежали наши сумки. – Это все эта чертова шерстяная тряпка!… – пробормотал Дейк, в неистовстве стаскивая с себя шерстяное пончо и такую же шерстяную рубаху. Все это он купил на рынке, проникнувшись патриотизмом к своей стране, в которой уже очень давно не был. – У меня из-за нее все тело чешется! – рыцарь принялся усиленно расчесывать кожу, при этом блаженно улыбаясь. – Чтоб я еще раз надел этот ужас!… – На тебе самом шерсти не меньше, чем в этой шторе, – усмехаюсь, глядя на могучий торс товарища. – Моя «шерсть» мне не мешает, – заметил Дейк, напрягая мускулы и самодовольно посмотрев на себя в зеркале, приделанном к дверце шкафа. – Так и должен выглядеть настоящий мужчина! – Давай, одевайся уже, а не то я ослепну от твоей неземной мужественности, – хмыкаю. – Ой, не ехидничай, – весело отмахнулся Дейк, быстро одевая рубашку. – Сама-то глаз от меня не отводишь. – Тебе это примерещилось из-за выпивки, – морщусь. – Бэйр, прошу, только не оправдывайся, а не то я начну сомневаться в твоем чисто приятельском отношении ко мне! – хохотнул Дейк и, выходя в коридор, приобнял меня за плечи. – Идем. Мы спустились в пустой обеденный зал. Тут было куда спокойнее, чем в большинстве заведений: царил полумрак, а за столами сидели тихие картежники. Видимо, Дейк выбрал действительно приличное место. По крайней мере, по сравнению с остальными в городе. Служанки, изрядно вымотавшиеся, уже не бегали туда-сюда, да и мужик у стойки куда-то ушел. Попросить принести что-нибудь съедобное было не у кого. Царевич, подумав пару секунд, подошел к двери на кухню, требовательно постучал в нее и попросил принести ему что-нибудь, достойное его царского желудка. Разумеется, царевича громко, четко и ясно послали. Тогда, прижав уши к голове, чтобы не слышать оглушающих воплей с кухни, Кудеяр невозмутимо ковырнул скважину двери когтем, открыл ее, вошел и через некоторое время вышел вместе с подносом, на котором были чайник, чашки и корзиночка с печеньем. – Ты меня поражаешь, – восхищенно присвистнул Дейк, усаживаясь напротив царевича за последний свободный стол. – Такого возмутительного нахальства я еще не видел! – Нахальство – это не дать мне того, чего я хочу, – заметил Кудеяр, разваливаясь на большом удобном кресле с подлокотниками. – Я же был предельно вежлив, – сказал, оттопырив мизинец и по-английски изящно отпив из маленькой по сравнению с его лапой чашечки. – Половина второго ночи, – заметила я, посмотрев на настенные часы. – Потревожил бедных кухарок… – Вместо того, чтобы выполнять свою работу, сидели и пили чай с этими хрустящими штуками. В моей стране за подобное пренебрежение к своим обязанностям обычно изгоняют в джунгли. – Эм… ты что, забрал это у них? – киваю на поднос. – Нет, не забрал, я взял только часть… Но не переживай, чашки чистые, – уверил меня он. – Хах, продолжай в том же духе, и обязательно завоюешь признание народа, – шутливо заметил Дейк, отправляя в рот горсть печенья. – А фообше, пешенье нишего так, вкушное… Рыцарь хотел сказать еще что-то, но его перебили: из коридора неожиданно раздались пронзительные крики старого сторожа. – Да сколько можно!? Пошла вон! Нам шлюндры всякие не нужны! Хорошие девки уже дома давно! – Что!? Как ты меня назвал!? – возмущенно крикнула девица. После ее слов никто больше не возмущался, зато послышался глухой стук, как будто кто-то упал на доски… Все немногие присутствующие в зале, услышав это, начали переглядываться, но потом из коридора вышла девушка и все успокоились. Маленькую стройную леди никто не обидел, и хорошо. А стук тела о доски, наверное, всем послышался… Сама леди, впрочем, своим видом привлекла не меньше внимания, чем ссорой со стариком. Гостья была окутана в дорогой черный плащ с изящными кружевами на плечах, остальной одежды, наверняка такой же красивой и дорогой, не было видно за плотными складками. Что же могла делать состоятельная девушка в гостинице в такое время? – Красавица, что случилось? От кого-то бежишь? – поинтересовался уже достаточно выпивший мужик, сидящий за одним из карточных столов. На эти вопроса девушка только раздражительно фыркнула, отстань, мол. Осмотревшись, гостья заметила, что у нашего стола есть еще два свободных места, и направилась к нам. – Вечер добрый, – сказала она, сняв капюшон. Огромные синие глаза, прямые черные волосы с косой челкой, вытянутое бледное лицо. Девица не была румяной красавицей, каких любили в этом мире, но в ее чертах ощущалась порода, свойственная «голубой крови». Совсем как в Томе, Веренике и даже в старушке Меви. От раздавшегося совсем рядом голоса уши Кудеяра мгновенно расправились, а он сам, оторвав взгляд от стены, в которую смотрел все это время, повернулся к пришелице, стоявшей у него за спиной. – О! – только и смогла сказать девица, увидев царевича. – Ты! – нехорошо прищурился Кудеяр и вскочил из-за стола. – Где тебя носило!? – Какая разница? Мы же все равно встретились!… – неуверенно улыбнулась девушка, делая шаг назад. – Ты ведь не будешь меня бить за это, да? – сказала громко и с выражением. Компании с некоторых столов, услышав жалобный девичий возглас, настороженно поглядели в нашу сторону. Дейк, заметив это, поспешил успокоить Кудеяра. – Слушай, не смущай народ, – тихо заметил он. – Сядь и будь паинькой, пока нас не выгнали отсюда. Взлом кухни – одно дело, а вот массовая драка, которая сейчас начнется – совсем другое. За нее можно загреметь на месяц в тюрьму, причем все будет по законам, которые ты так чтишь… – Вот видишь? – усмехнулась девица. – Парень дело говорит, ты его послушай. – Если бы не они, видят Священные Огни, я бы убил тебя, – пророкотал Кудеяр, сверкнув потемневшими глазами. – Да, но вместо этого ты обнимешь свою сестру, поцелуешь ее и уступишь место несчастной, которая все ноги сбила, спеша на встречу! – звонко рассмеялась девушка, выжидающе посмотрев на царевича. Кажется, это и есть та таинственная сестрица по имени Рафнейрис. Неожиданно она объявилась, однако… Впрочем, объявилась, и хорошо! Теперь-то я уж точно попаду к Демонтину, и беспокоиться не о чем. – Ну что, так и будешь стоять? Мы пять лет не виделись! – воскликнула она. Сделав шаг навстречу Кудеяру, Раф встала на цыпочки и попыталась дотянуться до шеи великана. Но царевич был настолько рассержен, что только хмурился и продолжал изображать каменную статую. Ругаться и беситься ему запретили, а кроме этого он, видимо, ничего сейчас не хотел делать. – Ну же, братик, не будь врединой… – усмехнулась девица, принимаясь ластиться к царевичу. Она обхватила изящными ладонями его лицо, наклонила к себе и горячо поцеловала в щеку. Не получив за это самовольство ни затрещины, ни ругани, Раф осмелела и, крепко обняв брата за шею, принялась покрывать поцелуями все, что попадалось: уши, скулы, глаза, лоб, нос, губы, подбородок… была бы на ней помада, Кудеяр был бы весь красный! При этом девушка гладила это косматое чудовище по голове и ушам, бормоча что-то ласковое. Вскоре царевич не выдержал и все-таки улыбнулся, потом сгреб сестрицу в объятия, покружил немного и тоже расцеловал ей все лицо. Раф дернула брата за уши, а он ее за косу, при этом оба радостно рассмеялись, как дети. – Эх, какая трогательная семейная встреча, – умиленного вздыхаю, отпивая из своей чашки. – Все же эти сенари неуравновешенные психопаты, – решил Дейк, отправляя в рот последнее печенье. – Удивительно, но я никогда не слышал об этом раньше! – Ха-ха, нет, это вы, люди, скрытные и зажатые сухари, – все еще смеясь заметила Раф, усаживаясь на кресло брата. – Кудь, принеси молочка сестричке, – попросила, мило улыбнувшись. – И яблочко! Что-то проворчав, царевич послушно поплелся на кухню. Посмотрев ему вслед, девушка принялась поспешно расстегивать пуговицы плаща, открывая не менее впечатляющие виды. Небольшая, но упругая грудь и тонкая талия, стянутая корсетом дорогого фиолетового платья, одним своим видом привели в восторг ту половину сидевших в зале, которые все еще наблюдали за припозднившейся гостьей. – Рафнейрис, я так понимаю? – со своей фирменной улыбкой уточнил Дейк, с трудом отрывая взгляд от девичьей фигуры. – Я, может, и замужем, – заметила она, сморщив маленький белый носик, но при этом продолжила блистательно улыбаться. – Так что убери эту лицемерную мину, смотреть противно. – Ты сестра Кудеяра, так? – решаю не церемониться. Видимо, у сенари это не принято. – Да, я самая, – кивнула, слегка повернувшись, чтобы снять плащ, продемонстрировав при этом тонкую длинную шею. – А вы кто? Что-то раньше не замечала за Кудеяром привычки так запускать своих рабов… – Он согласился отвести нас к Истэке Демонтину, так что мы не рабы, а попутчики, – объяснил ей рыцарь. – Это вы думаете, что попутчики, а он думает, что вы его новые слуги, – с улыбкой заметила девица, посмотрев на дверь кухни, как будто надеясь увидеть там сводного брата. – Альтруизм не в его правилах, уж я-то знаю. – Мы это уже поняли… Кстати, приятно познакомиться, Рафнейрис, меня зовут Дейкстр Донан, – поздоровался рыцарь и протянул девушке руку. – А мне, может, не приятно, – весело заметила девица, игнорируя жест Дейка. – Мне, может, противно. – Воспитанности тебе не занимать, – хмыкнул рыцарь, убирая руку. – Возможно, – равнодушно пожала плечами, но через пару секунд ее игривый взгляд вновь остановился на рыцаре. – А ты хочешь побыть моим воспитателем? – Раф, прекрати, – велел неслышно подошедший царевич, поставив перед сестрой кружку с молоком и яблоко. – Они не поймут твоих глупых шуток. Это же люди. – Это еще почему? Эта вон, черномазая, улыбается сидит! – заметила девушка, хватая кружку и отпивая из нее. – Черномазую зовут Бэйр, – объясняю, беря из принесенной корзиночки печенье. – А те, кто ее называют иначе, после смерти горят в аду. –Хи-хи, ладно, уговорила, – кивнула Раф. – Бэйр… ну и именем тебя мамочка наградила. – Тебе тоже досталось, Рафнейрис, – хмыкаю. – Рифмы так и просятся… – Кудь, где ты ее откопал? – поинтересовалась девица у севшего рядом брата. – Сама пришла и еще двоих с собой притащила, – вздохнул ушастый, подсаживаясь поближе к сестре и обнимая ее одной рукой. – Они хотят повидать Истэку, спросить у него что-то о других мирах. – Ну пусть идут с нами, мне не жалко, – пожала плечами и, поставив кружку с молоком на стол, поудобнее устроилась в могучих объятиях брата. – Эм… Как вы все там поживаете? Как мама с папой? Как сестрички? – У нас все по-старому, – вздохнул Кудеяр. Нас с Дейком эти двое просто перестали замечать, как будто мы испарились. Впрочем, мы не особо возражали. Общаться, что с Раф, что с Кудеяром, было не очень-то приятно, а послушать, о чем они говорят, даже любопытно. – Недавно завершилось строительство нового храма… ну, того, который отец велел построить в честь рождения девочек. Мать все работает над своим участком страны, там все по-прежнему, как в эпоху Древних людей… Ничего нового. Меня, разве что, провожали чуть ли не всем царством, то ли праздник был, то ли траур… мать прослезилась, сестры тоже разрыдались… опозорились перед всем народом. – И сколько тебе теперь скитаться? – спросила Ранейрис. – Отец сказал, что пока не стану известным. Лет десять, может, больше. – Ну, ничего, у нас тут тоже здорово! Я, правда, иногда скучаю по Охмараге, но и здесь не так уж плохо, поверь, – приободряющее улыбнулась брату Раф. – Может, потом даже скучать будешь. – А вы с дядями как, все хорошо? – осведомился он. – Эх, да так же, если подумать, – вздохнула. – Истэка загорелся новыми идеями, теперь целыми днями не вылезает из своей лаборатории. То и дело дом трясется, а из подвалов то идет жуткая вонь, то доносятся взрывы, – хмыкнула. – Рэми вот недавно притащил очередного котенка выхаживать… – Что, опять? – удивленно усмехнулся царевич. – Ему еще не надоело? – Да он их может десятками таскать, только волю дай! – фыркнула Раф. – Все силы на них тратит, да еще и меня заставляет за этими котятами ухаживать… Он уже давно никого не приводил, целый год, а тут вдруг притащил какого-то юродивого! Ничего никому не объясняя, заперся с ним в кабинете и не выходил оттуда сутки. Судя по крикам, на этот раз попался совсем уж запущенный случай. Рэм после работы так и остался там лежать, даже встать не мог. Измотал себя до крайности, идиот… Но, знаешь, – Раф загадочно улыбнулась, прикусив нижнюю губу и посмотрев в сторону. – Этот котенок оказался не таким, как прочие. Он у нас жил некоторое время, помогал мне приводить в чувства Рэма и сам восстанавливался. Правда, дурачок начал за мной ухаживать, и когда Истэка застукал нас за поцелуем, то вышвырнул его вон из дома… Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/alena-rebrova/puti-neispovedimyh/?lfrom=334617187) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
СКАЧАТЬ БЕСПЛАТНО