Сетевая библиотекаСетевая библиотека

Любовь взаймы

$ 0.01
Любовь взаймы
Цена: Бесплатно
Издательство:SelfPub
Год издания:2019
Просмотры:  7
Любовь взаймы Марина Бонд Кто бы мог подумать, что безупречный тренер по фитнесу имеет темное прошлое танцовщицы ночного бара? Злата предположить не могла, что на ее маленькую тайну прольется свет, и даже не представляла, что когда-то снова будет танцевать. Тем более – работать на Кадацкого – человека, к которому по доброй воле не подошла бы на пушечный выстрел! Но… пути Господни неисповедимы. Так начинается удивительная история хитросплетения двух судеб. В оформлении обложки использована фотография автора Patrick Selin "white flower field near green grass field under blue sky at sunset" c сайта unsplash.Содержит нецензурную брань. Эта книга является плодом воображения автора. Все совпадения имен и названий – случайность. «Не стоит прогибаться под изменчивый мир, Пусть лучше он прогнется под нас… Однажды он прогнется под нас» Гр. Машина времени Глава 1 Она проснулась раньше будильника, но не спешила вставать. По давно заведенному порядку, она еще некоторое время оставалась в кровати, составляя план на день. Надо сказать, что такая привычка заметно облегчает жизнь, ведь она точно знает какие дела, и в какое время запланировала, а не мечется встревоженным кабанчиком из угла в угол, не зная с какого бока подступиться и с чего, вообще, начать. Распланировав свой день, она отключила будильник и поднялась. Вернее, это было похоже на восстание из мертвых. Несмотря на то, что она вела, да и пропагандировала, здоровый образ жизни, будучи фитнес тренером, ежедневные полноценные тренировки не всегда добавляли сил и энергии, а, скорее, наоборот приводили к износу ее организм, что сказывалось на ее настроении не лучшим образом. Особенно по утрам. Хотя конкретно это утро, походу, било все рекорды. Погода радовала, тут не придраться: июль только начался и уже обещает быть необычайно жарким для Урала. Но чувствовала она себя как-то… разломлено, что ли… Ладно. Раскачается. Не впервой. Совершив свой ежеутренний ритуал в виде потягушек, она накинула пеньюар и пошла в кухню варить кофе. Его она считала напитком Богов! И современная кофеварка была, пожалуй, единственной по-настоящему дорогостоящей и качественной вещью в квартире. Не то, чтобы она придерживалась аскетичного образа жизни. Но и закрыв относительно недавно кредит за жилище, лишних денег пока не водилось для обустройства своего гнездышка. Да, что там! И то, что под матрасом, который раньше просто лежал на полу, появилась кровать – уже хорошо. И кухня радовала своим… наличием. Остальное – дело наживное. Налила в чашку крепкий черный кофе. Она не любила осквернять его молоком, сиропом или что там еще добавляют. Разве что сахар, это да. Сладкое она жаловала и потакала этой маленькой прихоти. Забралась с ногами на подоконник тут же в кухне и залипла в окошко, благо высокий этаж позволял. Сделала первый глоток – самый вкусный и желанный и, зажмурившись, удовлетворенно вздохнула. «Боже, спасибо, что Ты создал кофе. И что я его обожаю. И что у меня есть возможность его пить!» – пришло ей в голову. И тут же задумалась о том, как редко в своей жизни благодарила Его за все хорошее, что с ней приключалось. Нет, благодарила она всегда, но как будто мало, недостаточно. А за окном, тем временем, ярко светило солнце на безоблачном синем небе. Зеленые деревья, сочная трава. Женщины в легких платьях, мужчины в футболках – все куда-то спешащие по своим делам или, наоборот, идущие чуть ли не в развалку. Последних она окрестила «живущих по фен-шую». Это люди, которые вовремя вышли из дома и идут прогулочным шагом, точно зная, что все и везде успеют. К таким людям она причисляла и себя. Ребятня, которая с визгами вошкалась на красочной детской площадке. Дворовые псы разлеглись и пригрелись на солнышке. В общем, все при деле. И только она аутентично вглядывалась в даль, мечтая совсем о другом, испытывая острое чувство одиночества. К слову сказать, она очень легко могла погрузиться в состояние меланхолии с легким оттенком депрессии, что ее порядком подбешивало и чему она безустали сопротивлялась. Приходом сообщения запищал телефон, выводя ее из состояния фрустрации. Каким-то шестым чувством она уже знала, кто и даже, примерно, что ей написал. Прочтя текст послания, и подтвердив свои догадки, она лишь иронично усмехнулась. Виола просила передвинуть тренировку на час позже, провести сдвоенную и обещала сангажировать свою приятельницу к этому благому делу, собственно, из-за которой все и смещается. Потому что у той… Короче, по объему сообщение не уступало рассказу Чехова. Ну, почти. Блин, вот как можно так много писать? Донеси мне основной посыл, все. Мне этого хватит. Ладно, пишет, говорит она в разы больше! Есть мнение, что для женщины норма выговаривать 21 тысячу слов в день. У этой, походу, в час. Такие болтливые люди откровенно утомляли. Может это связано с ее прошлой работой, где она частенько выслушивала все, что накопилось и накипело у «гостей». Она же напротив, была больше молчаливой, нелюдимой, научившейся прятать мысли и чувства. А может она просто социофоб. В общем, многословием она не отличалась. Ответив «конечно! Без проблем», ну, а как иначе, она бодренько прошлепала босыми ногами в комнату с твердым намерением победить утреннюю хандру. Так. Лишний час досуга. Куда бы его потратить? Проблем с организацией свободного времени у нее никогда не было. Была проблема с отсутствием такового. Частные тренировки днем и по утрам, групповые – по вечерам в разных клубах, в общем, вертелась, как могла, вкалывая не по-детски. И все равно, если уж на то пошло, это не сравнимо с тем, как она ишачила раньше. Теперь легче, проще в эмоциональном плане. Посмотрела на вышивку, которую окончила вчера. Оценил свежим взглядом, что называется. Зачет! Какое же бесподобное чувство удовольствия она испытывает видя как стежок за стежком рождается шедевр в ее руках! Этот кропотливый труд, конечно, требует стараний, но с усидчивостью у нее все путем. Теперь осталось сообразить рамку и работа готова! Вот и смех, и грех! Мебель необходимая еще не вся куплена, а она занимается обустройством уюта. Вот и нашлось занятие на ближайший час. Тем более, что любимое хобби всегда улучшает настроение. Кроме того, она продумала все тренировки еще вчера, конкретно так заморочившись над ними, чтобы не облажаться перед своими претенциозными клиентками. Ну, и для поддержания своего реноме как профессионального добросовестного тренера, как без этого? Час пролетел незаметно. Потом она сварганила нехитрый завтрак из мюсли и молока, приняла душ, собралась и перед выходом окинула себя в зеркале придирчивым взором. Средний рост, среднее телосложение, среднее лицо – не красивое и не урод. Все как-то средненько. Она такая – средненькая. Разве что глаза. Прям глазища какие-то. В пол лица. Да и волосы. Тут Бог не поскупился: шевелюра знатная вышла, густая и роскошная. И цвет красивый, такой русый, но с рыжинкой. Подумала по-другому волосы уложить, не просто в хвост, а как-то… Ан-нет, пора выдвигаться, иначе придется торопиться. А этого она жуть как не любила. Живет ведь по фен-шую. Глава 2 – Представляешь, моя маникюристка заявила, что уходит в декретный отпуск. Маникюристка! В декрет! Да что ей мешает продолжать? Не кирпичи таскает, в самом-то деле! Говорит, запахи от разных жидкостей и лаков вредны. Да и перепады настроения у нее крутые – стесняется с клиентами общаться, вдруг психанет или расплачется из-за ерунды. Вот, помню, когда я с Владой ходила, у меня крышу сносило только так! А еще говорят с девочками проще! Кстати, Влада выиграла конкурс красоты среди своих сверстниц – выпускниц детского сада, и теперь ее готовят к следующему этапу… Еще Виола рассказала о том, где, как и кто ее готовит к этому конкурсу. Поведала, чуть ли не всю родословную каждого преподавателя. Выдала, как ко всему этому относится ее муж, попутно вспомнив, что и она когда-то давно принимала участие в нечто подобном и сравнивала реакцию обоих отцов. Описала все неимоверные эмоциональные и временные растраты (видимо, о финансовых голова гудит у мужа) и прочее, прочее. И это все за те пять минут, что тренер переодевалась и настраивала музыкальное сопровождение для тренировки. В общем и целом, Виола довольно интересная женщина. Удачно вышла замуж сразу после института за человека, занимающего далеко не последнее место в городе, родила двух детишек, нашла очень грамотный подход к супругу и живет припеваючи, тратя все свое время на себя любимую и деток. Создала вокруг себя атмосферу, где все и всегда потакают ее прихотям. Одна из которых – персональные тренировки с выездом тренера на дом. Поэтому Злата здесь. И как компанейский и коммуникабельный человек, призвала своих подружек «подравнивать Луну», как она это называет. То бишь, собираться девочками, общаться и наводить красоту: маникюр, педикюр, масочки на лицо, волосы, тело, фитнес, макияж, ну, и все такое. Что еще и в какой последовательности они это осуществляют, Злата была не в курсе, но начинают с фитнеса – это точно. Бывало, что она и во время разминки продолжала договаривать, но в таких случаях Злата накручивала музыку погромче, так, чтоб неудобно было ее перекрикивать, и все погружались в процесс с головой. Ее подруга, Кира, лишь хмыкала и вовремя вставляла членораздельные восклицания. Видно, готовится, копит энергию, ее время растрезвонивать все и обо всем еще впереди. Она тоже мастер голосить, но здесь пальма первенства всегда у Виолы, видимо, на правах хозяйки. И уж очень не вписывалась в их ансамбль тихая и скромная Анфиса. Та самая, ради которой передвинулась встреча. Робко сидела на диванчике и с любопытством озарялась вокруг (видно, нечастым гостем бывала). А смотреть было на что: ультрамодный и архисовременный дизайн гостиной не оставлял места для воображения. Здесь было все: от старинных антикварных предметов роскоши до высокотехнологичных удобств. Что и говорить, одна только эта комната, далеко не единственная, больше, чем вся Златина квартира. Надо признать, первое время она чувствовала себя не к месту в этом дорогом элитном районе, где построены престижные дома с эксклюзивными квартирами, в которых обитает привилегированное общество. Но все та же контактная Виола с легкостью помогла ей освоиться. – Итак, дамы, предлагаю начать! – бойким голосом призывет своих клиенток приступить к тренировочному процессу. – Сначала разогреемся и как следует проработаем все группы мышц от крупных к мелким. Затем, в следующем часе, хорошенько потянемся. В разгоряченном теле очень плодотворно растягивать мышцы и разрабатывать подвижность суставов. – Злата, сегодня можно побольше нагрузок! А то я вечером налопалась эклеров. Кстати, такие вкуснющие, пальчики оближешь! Их стали привозить… – тут Остапа (в лице Виолы) понесло. Девочки уже встали на свои места, тренер прибавляет громкость, по-другому этот словесный поток не прервать, и понеслось! Час отпахали на славу! Девчонки уставшие, красные, мокрые, но довольные. Даже Анфиса дала жару – выполняла все упражнения на совесть и ни разу не взмолилась о пощаде. И это в первый-то раз! В пятиминутный перерыв между занятиями, протренькал звонок домофона. Со словами «это воду привезли», Виола побрела открывать дверь. Злата искала в музыкальной папке подходящую композицию, перелистывая треки для стретчинга. В прихожей что-то бухнуло. Краем сознания отметила, что, наверное, бутыли с водой поставили не очень аккуратно. Девочки тоже ухом не повели: Анфиса лежала на полу на коврике, а Кира села в кресло. И вдруг как завопит, истошно так, во всю мощь легких. – Амбразуру не порви. Слышь, кувырла, я сказал пасть закрой! – Подумала, что глючит. Верно, переутомилась со всеми этими тренями без выходных. Или, может, расслышала чего не так из-за визга. Ну, не может в таком культурном месте звучать такая грубая хамская речь. – Харэ базлать! Все, цыпы, закругляемся, кина не будет, – теперь уж точно не ослышалась. Медленно, как-то заторможено, повернулась ко всем лицом и застыла. Два человека в черном. Оба с оружием. Чистой воды бандюги. Один держит на прицеле Виолу, которая, пятившись, спиной вошла обратно в комнату, очевидно, повинуясь приказу этого громилы, решившего на корню пресечь назревающий переполох. Второй держит на мушке Киру, так и застывшую в кресле, сунув той ствол прямо в рот, отчего вопль резко прервался. Анфиса отключилась, прямо там же, на коврике, не вставая. Повезло, можно сказать, не видит всего этого ужаса. А Злата в ступоре. Говорят, есть два типа людей: одни в панической ситуации начинают судорожно что-то делать, а вторые…она. Застыла статуей, дышать забыла как, моргать тоже. Только во все глаза уставилась на них, а они на нее и на Анфису. Удивленно так, оторопело. Хотела пошевелиться, хотя бы вдохнуть, но не могла, вот, не выходило и все тут. Виолин бугай, он, походу, у них главный, глянул на нее, на Анфису. – Ты кто такая, мать твою так?! – спросил у Златы, решив, что обморочная Анфиса вряд ли что ответит. – Тренер. По фитнесу, – зачем-то добавила. Видно же, что не в кимоно они тут. – А та кто? – махнув головой в сторону Анфисы, спросил у нее же, видимо, определив как самую адекватную. Виола тряслась как в лихорадке, у Киры все еще во рту дуло пистолета, ей вообще говорить неудобно. – Приятельница Виолы, – голос звучал ровно, а в голове хаотичный бардак. «Кто они такие? Что им нужно? Убьют ли нас? Если они грабители, могли бы вырубить всех и очистить хату. Если они убийцы, можно из снайперской винтовки всех шлепнуть с соседней крыши. Сквозь такие панорамные окна только слепой промахнется. Если они похитители, я-то им зачем? Вряд ли у них не денег на абонемент в фитнес клуб и они решили выкрасть тренера, а заодно и всю компашку прихватить, чтоб веселее было». Полная несуразица. – На кой ляд ты ошивался здесь столько времени? Чтоб сегодня напортачить? За тех двух забашляют не хило, а этих – в ларек семками торговать посадим?? – обрушился громила на своего компаньона. – Впарим их тоже. На крайняк замочим, – хмуро глянув на них с Анфисой, которая все еще лежала в обмороке, огрызнулся второй. – Ты совсем страх потерял?! Замочим. Это нас потом замочат! – проорал первый. – За нее смогут заплатить, – подала голос Виола, не уточняя за кого именно. Так. Стоп. Заплатить? Это что еще за рэкет? 90-е давно канули в Лету! Все живут в цивилизованном обществе, в XXI веке. Это что, шутка? Розыгрыш? Квест? Только тут, кажись, не до смеху вовсе. У Златы в голове набирает обороты паника, ведь за нее некому платить. Абсолютно некому! – Умолкни! – гаркнул на нее главный. – Твою-то налево, Немой! Это ж надо так облажаться! Дай дураку хер стеклянный, и хер разобьет, и руку порежет! – устроил тот разгон. – Ладно. Разгребемся. Поздно давать задний ход. Что, очухалась? – покосился на Анфису, которая пришла в себя и теперь растерянно моргала, с испугом глядя на всех действующих лиц этого чудовищного спектакля. – Теперь все на выход, да пошустрей. И чтоб тихо себя вели, – скомандовал старший. Немой усек, что дело-кранты, но в чем именно загвоздка – никак не догонял. И с несколько ошалелым выражением лица повел свой маленький табор. Что-то дикое и мрачное вертелось в голове у Златы, пока они гуськом выходили из квартиры. Как были – в потной тренировочной одежде и кроссовках – так и пошли. Злата на каком-то автомате вынула флешку с музыкой, и хотела сумку взять, но вовремя опомнилась. Вот как она, всего лишь фитнес тренер, смогла вляпаться в подобную историю? Ни о каком выкупе за нее не могло быть и речи! Просто-напросто потому что некому было за нее платить! А своих сбережений у нее с гулькин нос. Гадкое и паршивое ощущение собственной никчемности глухим туманом обволакивало мозг, осознание безысходности ложилось на плечи, ссутуливая, пригибая к земле ее тело. Во дворе ждала машина – обычный минивэн пыльно-серого цвета, еще и с логотипом компании такси. Ну, ни дать, ни взять, девчата на пикник намылились в сопровождении охраны, наличие которой в таком обществе никого не удивляло. И только очень внимательный наблюдатель смог бы отметить скованность, некую пассивность в их движениях, отсутствие возбужденных радостных лиц и обреченность в глазах. Ехали довольно долго. Уже покинули пределы города. Странно, что им не завязали глаза. Обычно так поступают с заложниками, чтоб не узнали, куда их везут и не смогли никому выдать эту тайну. Ну, по крайней мере, в кино так показывают. Да еще похитители скрывают свои лица по той же причине. Но это в фильмах, в реальной жизни выходит не так. Хотя может их собираются укокошить, несмотря ни на что, потому уже не важно, что они увидят или запомнят. А что, тоже вариант. Паршивый, конечно. Отрешенным взглядом, уставившись в окно, ни капельки не отражая действительность, Злата теребила флешку и медленно умирала от неизвестности. У девочек есть шансы выкарабкаться из этой передряги, у нее никаких. Никто не станет поднимать бучу с исчезновением безызвестного фитнес тренера, которых теперь пруд пруди. Никто палец о палец не ударит, вызволяя ее. Просто потому, что нет у нее здесь ни родственников, ни друзей толком. Она приехала в этот город несколько лет назад, оставив в прошлом всех близких людей. Она так решила. Сама. Никто ее не принуждал. Просто радикальным образом поменяла свою жизнь, потому что… поменяла и все. Вязкий тягучий ужас продолжал затягивать в пучину безнадежности. Да так, что захотелось покончить с этим прямо здесь и сейчас… Ну, уж нет! Не такой она человек, чтобы безвольно сдаваться на милость обстоятельствам. Характером не вышла. Злата знает природу мужчин из-за своей деятельности в прошлом, а может и благодаря ей, это еще с какого боку глянуть. Улучшив момент, когда «главный» успокоился, и его ничего не отвлекало, она решилась. – Можно задать вопрос? – робко обратилась к нему, но в глаза посмотрела твердо. – Валяй, – казалось, его, даже, оживила эта картина. Все лучше, чем сидеть в гнетущей тишине. Даже магнитола не играла. – Что вы намереваетесь со мной делать? Я простой тренер. С меня вам толку никакого, – с безнадегой в голосе сказала она. – С какого такого дуба? – деланно удивился бандюган. Ее так и подмывало сдерзить, поди нервы уже сдают, но сдержалась. – И че предлагаешь? – Отпустите меня. Сейчас. Пока я ничего не знаю ни о вас, ни о месте, куда нас везут. Ведь я не жена олигарха – за меня денег не дадут. Я понятия не имею об этой ситуации: кто, зачем и почему. И не смогу выдать эту информацию даже под страхом пытки! – пытаясь убедить логическими доводами, затараторила Злата. Может это и не шибко красиво с точки зрения солидарности с подругами по несчастью. Но и падать жертвой за зря она не собиралась. – Слышь, Немой, че деваха базарит? – хохотнул старшой, обращаясь к соучастнику, который вел машину, но глаз со Златы не сводил. В ответ раздалось невнятное хмыканье. Потом поднял пистолет и направил ей в голову, спустив курок. Анфиса пугливо ахнула, Злата стушевалась. – А может мне прям щас тебя порешить и все шито-крыто? – тихо, с угрозой в голосе, произнес он. Даже тупой различит в этом предложении отказ. Желание поспорить с ним отпало – это факт. Больше никто не произнес ни слова до конца поездки. В конце концов, остановились возле старого, наполовину разрушенного, пришедшего в упадок, большого строения. И насколько можно было судить по развалинам, это было какое-то административное здание. Они понятия не имели, где находятся, а значит и не могли предположить, насколько велика вероятность нахождения в этом месте администрации. Или это школа? Медучреждение? Учебный корпус? Поди разбери. Однако, долго размышлять над этим вопросом никто не дал: – Выметайтесь! – рявкнул главарь, и они таким же стройным рядком двинули вовнутрь этой убогой постройки. Глава 3 Сказать, что Тарас был злой – не сказать ничего. Злющий как чертяка! Хмуро глянув на ни в чем не повинный, проплывающий за окно машины пейзаж, он стиснул руки на руле. Вот как, КАК он умудрился вляпаться в эту заваруху? И ведь не по принуждению, а сам, можно сказать, по доброй воле. Если его предположение подтвердится и Анфиса, которая находилась среди заложниц этой кутерьмы, окажется той самой Анфисой – любимой ненаглядной женой Волхонского, то ситуация окажется паскудней некуда. Портить с ним отношения Тарасу совсем не с руки. Олег Глебович был депутатом в думе их города. Стоит отметить, что Волхонский был добросовестным чиновником, насколько это возможно для человека у власти. И с Тарасом они были на короткой ноге: Волхонский прикрывал не всегда законные и уж точно не официальные дела Тараса, а тот, в свою очередь, все разборки и урегулирование конфликтов между группировками брал на себя. Такой взаимовыгодный тандем. В политику Кадацкий Тарас Викторович, прозванный Бульбой в своих кругах, никогда не рвался, но и в сошках не ходил. А занимал ровно такую позицию, которая его полностью устраивала: «крышевал» несколько точек, контролировал все передвижения в городе, имел своих пару заведений. Все делал грамотно, с выгодой для себя. Но только не в этом замесе. Не поймет Волхонский такой подлянки, не по понятиям это. Свирепо саданул по рулю: урою! Морды начищу так, что через трубочку жрать будут! Видно было, как Бульба закипал, становился мрачнее тучи. Раздраженно прикурил сигарету, уже третью за последние полчаса, и отшвырнул зажигалку. Та, ударившись о панель, отскочила на Макара, сидевшего рядом. Тот покосился на него: – Остынь. Может и не она это, – понимая, что к чему, пробормотал он. – Бля, Макар, ты вот много Анфис знаешь? – Он был прав, имя не распространенное, встречается довольно редко. Вероятность, что это другая Анфиса была мизерной. – Я знаю девок, которые выдумывают себе кликухи. Типа модно. Ты, кстати, тоже таких знаешь, – хохотнул в ответ Макар. Он имел в виду девушек «с низкой социальной ответственностью», услугами которых они периодически пользовались. И не абы-каких с улицы, а чистых, проверенных. Но Бульба сильно сомневался, что деваха с подобной репутацией может влиться в компанию жен таких воротил города, как Доронин и Кирсанов. Первый задолжал Тарасу и, хотел было спрыгнуть со своих обязательств. Да не вышло, птичка на хвостике принесла дурную весть, и он вовремя подсуетился. Поговорил с человеком, толково так, можно сказать, на руках объяснил тому, чем чревато кидать лично его, Кадацкого. И это была лишь часть наказания. Чтобы окончательно вдолбить в голову с кем имеет дело и для поддержания собственного авторитета, Бульба организовал переход ресторанного комплекса, принадлежащего Доронину, ему, Тарасу. И в этом вопросе нужна поддержка Волхонского. Чтоб все четко гладко прошло, без зацепок и придирок. А тут Дима хрен пойми, откуда взялся со своим «бабским» шантажом. Дима Ауди, перед которым в долгу Кирсанов, и организовал быстрое и надежное решение проблемы – «бабы за деньги». Грубо, конечно, прошлый век, зато гарантировано. И не только о себе позаботился, но и кенту решил подсобить, понятное дело, выслужиться хочет. Двух зайцев одним махом. Допустим. Вот только Анфисы здесь и рядом не должно быть! Если так, то вся гениальная задумка летит к чертям под хвост. Оказал, блин, медвежью услугу! При плохом раскладе, вывернуть все дело так, чтобы все были удовлетворены, никого не ущемить и не оставить в обиде, предстояло Тарасу. Нет, не все. На должников ему положить, как и на их жен. Бульба свирепо зыркнул на Макара – не до шуток ему сейчас. Они корешили давно, больше 10 лет, и знали друг друга как облупленных. Видно, что сейчас друг хочет разрядить обстановку, только Тарас не ведется. Рано расслабляться. Жизнь научила еще с малолетства, когда выходец детдома, не знающий ни воспитания отца, ни любви матери, сам себе пробивал дорогу в жизнь. Не всегда честно и законно, как мог, вырывая зубами и ногтями свое место под солнцем, иной раз, переступая через головы. И ведь пробил, добился положения, чтоб его уважали и с ним считались. В свои сорок он забрался так высоко, что когда-то и представить не мог. Правда, по пути своей «карьерной лестницы», загремел на зону, где и встретился с Макаром. И как-то так сразу снюхались, характерами сошлись что ли. И тех пор панибратствуют. Судьба Макара до зоны не известна – он не говорил, да и Тарас не спрашивал. Известно только, что из родни никого нет у обоих вот и скорефанились. Что вообще дико для Тараса – он никого к себе не подпускал. Жизнь покорежила его, и научила доверять только себе. Приехали к лачуге раньше назначенного времени, потому что взвинченный Кадацкий то и дело вжимал педаль газа в пол, и, замечая на спидометре скорость за 150, осаживал себя, сбавляя обороты. Вышел из машины, дожидаясь этого горе-дельца. Макар за ним. На улице жара, лето в разгаре. Вид обшарпанной хибары никак не вписывался в окружающий пейзаж, так и пестрящий яркими сочными красками. Закатал рукава рубашки, расстегнул ворот. Мучительно медленно ползло время ожидания, и любое движение, пусть и такое маломальское, было предпочтительней вязкой пробуксовки. Наконец подъехал Дима со своим неизменным друганом. – Здорово, Бульба! Как жизнь? Я тут нарыбачил неплохой улов, – выпалил Ауди с ходу, протягивая руку Тарасу. Тот глянул через прищур, не спеша ответить на рукопожатие и, вдруг, показалось ему, что Дима в действительности сечет, кто есть кто среди тех дамочек. Ведет двойную игру: и его подставить хочет, и сам подняться – провернуть дело, выставив себя в лучшем свете. Да не. На измене весь вот и чудится подвох. – А ты, часом, за рыбок ничего не знаешь? – на всякий случай уточнил Тарас, пожимая руку. – Как же не знать? Насчет трех не уверен, а одно-то желание точно выполнят – бабки вернут, – самодовольно ухмыльнулся Ауди. Да, похоже, показалось. – А что с теми, кто не при делах? – Да что хочешь! Можешь трахнуть, можешь грохнуть! – ну, так и есть, что показалось. Не может человек в здравом уме и трезвой памяти говорить про Анфису «трахнуть» или «грохнуть», зная, кто за ней стоит. В помещение, где держали «заложниц», вел Дима. Вальяжно так, как на прогулке. Всю дорогу распевал себе дифирамбы, как он ловко все провернул и теперь уж точно их с баблом не опрокинут. Тарас, взбешенный донельзя этой безызвестностью, еле держал себя в узде, и только проницательный Макар догонял его состояние. Когда увидел конечную точку, отпустил все тормоза. Обогнал Ауди и рывком дернул дверь так, что та с грохотом ударилась о стену. Поискал глазами Анфису, бегло подмечая других и… нашел. Заковыристо выругался и шагнул в зал. Пацаны сидели за столом, предварительно вытащив его из общей кучи собратьев по несчастью, но завидев его, сразу поднялись на встречу. Ох, зря… Безо всякой вступительной речи, он с размаху заехал в рыло одному – тот, от неожиданности, рухнул на остальные столы, а другому с не меньшей силой прилетело под дых. И только развернулся к первому, чтоб продолжить мутузить морду, выпуская пар, как на плечо легла рука Макара: – Не горячись! Ты их щас положишь, а Волхонский потом на нас злость срывать будет, – попытался урезонить друг. Тарас скинул с плеча руку, но не удержался и еще разок двинул тому по морде. Затем хрустнул шейными позвонками, повернулся лицом к девчонкам и закурил. Только сейчас он отметил, что находится не в тесной каморке, а в большущем холле, похожим на актовый или спортивный зал, только на кой-то ляд переделанный под увеселительный. По центру располагался боксерский ринг. Вернее, когда-то он таковым был, теперь же остался лишь след от помоста на полу и провисшие от времени, кое-где оборванные, канаты. Прямо за рингом на некотором расстоянии находилась сцена на возвышении. Тяжелый бархатный занавес, некогда насыщенного красного цвета, сейчас лишь с намеком на таковой, приоткрывал в глубине небольшое пространство с установленным по центру шестом. Ну, точно девицы развлекали публику танцами (а может и не только) в перерывах между боями. В дальнем углу, возле сцены, свалены в кучу столы и стулья. От них вдоль стены вкривь и вкось доживали свой век подсобные шкафчики и прочая дребедень. В ближнем углу, как раз, куда рухнул парень, также хаотично скинуты разномастные игорные столы. В общем, здание очень ветхое и как муниципальное его признали недействительным. Но предприимчивые дельцы выжимали из него до последнего, переделав его в зрелищную нелегальную «поляну». * * * Суета и неразбериха воцарились с приходом новых лиц. Не то, чтобы до этого девочки безмятежно отдыхали, но сейчас конкретно подсели на измену. Еще накануне, когда их привезли сюда и бросили одних, они находились в некой прострации, молча бродили из угла в угол, каждая думая о своем. Затем их похитители приволокли продукты и электрический чайник. Громко сказано, конечно. Сложно назвать питанием лапшу быстрого приготовления, растворимый кофе и сахар. Разместившись за одним из столов играя в карты, приглядывали за девочками, попутно отпуская в их адрес пошлые сальные шуточки и периодически с кем-то разговаривая по телефону. Да еще накурили так, что дым коромыслом стоял. Ночь прошла адски тяжело: спали на голом полу без подушек и одеял. Ладно тепло хоть. Злата, на удивление, отрубилась почти сразу, как улеглась. Стресс победил и организм сдался, ища успокоение в забвении. На следующий день Кира не выдержала: – Так больше продолжаться не может! Мы должны что-то делать иначе просто сойдем с ума! – заявила она, оглядываясь по сторонам. И вдруг уставилась на Злату с какой-то безумной полуулыбкой на лице: – Мы проведем тренировки! Сразу три, а то и все четыре подряд! Чтобы отвлечься, эмоциональное напряжение заменить физическим! Да, да, девочки! Давайте расшевелимся! – уже глядя на остальных подбадривающим взглядом, затараторила она. Злата взглянула на флешку с музыкой, которую все это время нервно мусолила. Перевела взгляд на музыкальный центр, который стоял на сцене за кулисами так, что «зрителям» его не видно. И махнув на все рукой, признаться, она и сама устала быть постоянно на подрыве, вскарабкалась на сцену включить аппарат, если он еще «живой». Жулики лишь ухмыльнулись и что-то пробухтели себе под нос. Виола, как самая активная из них, не могла усидеть на месте, да и нервное напряжение сказывалось, лихо подорвалась занимать место. Анфиса немного помялась, но тоже вступила в их ряды. Очень энергично, даже скорее с упертым рвением, отработали две тренировки подряд. Пока переводили дух, Злата пошла переключать музыкальный трек. Вот так и застали их вновь прибывшие. – Снова-здорова! Какими судьбами, Златка? Вот уж кого-кого не ожидал здесь увидеть! – слегка недоуменно ляпнул Дима, глядя прямо не нее. У той внутри все оборвалось. М-да… тесен мир – это как пить дать. Так уж вышло, что именно с этим «гостем» Злата общалась довольно непринужденно и откровенно на своей прошлой работе в стрип баре «Z», где она танцевала долгих 6 лет. Не бросая танцы, она выучилась на фитнес тренера и начала нарабатывать своих клиентов, прекрасно понимая, что карьера танцовщицы не такая уж и долгая. Потом окончательно завязала с ночной жизнью, и, казалось бы, все, началась новая! И тут на тебе! Приехали! Этот ведь скрывать не станет где и как они познакомились. Не на зло, а просто потому, что не видел в этом ничего зазорного: ну, зарабатывала девочка себе на жизнь голыми титьками, каждый выживает, как может. – Ты че, знаешь эту телку? – глуповато спросил Серый, вечно таскающийся за Ауди. – Это ж Луна из «Z». Танцевала классно! Сам так говорил, – попытался напомнить. – Может ты и щас спляшешь, а? Видишь ведь, парень мучается, вспомнить не может. Не робей, Златка! Станцуй, птичка, не стыдись, – перефразировав высказывание Мюнхаузена, обратился Дима уже к Злате, пододвигая себе стул и усаживаясь на него в предвкушении «концерта». Он прекрасно понимал, что в накаляющейся обстановке нужна пауза, чтобы продумать последующие шаги и действия. Почему бы для этого не использовать танец у шеста, глядишь, это подрасслабит мужской напряг. Станцевать?!? Он что, рехнулся?! Ее танком не сдвинуть с места – настолько все происходящее вокруг казалось ей немыслимым, невероятным! – Так, так. Это что же получается? Наш квалифицированный высокооплачиваемый тренер – всего лишь бывшая стриптизерша?! Очень интересно! – ехидно заметила Кира, скрестив руки на груди, моментально забыв об усталости и страхе. Вот из-за такого брезгливого отношения к ней подобным, она и скрывала свою «прошлую жизнь». – Ну, что ты застыла? Танцуй! Покажи свое мастерство во всей красе! – и чего она так взъелась на нее? Можно подумать, Злата обманывала их в чем-то. Просто не все о себе рассказала. Да и они не особо интересовались. Она настороженно глянула на «вожака», устроившего тут мордобой, который не сводил с нее прищуренных глаз. Таких бешеных людей она еще не встречала. Одно только его появление чего стоит. Да и вид у него грозный такой. Такому перечить – себе дороже. Видно, что не газетки по домам разносит, не такой породы. Лицо угловатое, сумбурное, даже некрасивое, наверное. Глаза пугающие, черные, демонические. Короткий темный «ёжик» волос и темная щетина довершали его суровый образ. Злата нутром чуяла, что он взбешен до предела, едва сдерживал свой импульсивный и взрывной характер. Да уж, выдержка что надо. Под его разъяренным взглядом, ее всю затрясло. Словно это она виновата в происходящем вокруг бардаке. Дима-Дима, чтоб тебя так! И надо было на ней заострять всеобщее внимание? – Еще и стрип будет? Зашибись! – по-идиотски заулыбался Серый, пристраиваясь на свой стул рядом с Ауди. У Тараса дернулась мышца на щеке. Что за балаган здесь творится? Какие еще на хрен танцы?! Надавать бы по шее этим двум тоже, чтоб думали в следующий раз куда прут! – Цирк уехал, клоуны остались, – вставил свои 5 копеек Макар. Его, похоже, забавлял весь этот кавардак. – Захлопнулся! – рыкнул Бульба, но тихо, чтоб кроме Макара никто больше не услышал. И еле заметно кивнул Злате, которая не сводила с него глаз, казалось, только и ждала его разрешения. На окоченевших несгибаемых ногах она поплелась к шесту, включив первую попавшуюся песню. Деревянной, как не своей, рукой обхватила пилон и начала двигаться. Сначала несмело, с опаской поглядывая на Тараса. Все движения были стеснительными, застенчивыми. Одно дело танцевать в образе в полутемном баре среди таких же танцовщиц. И совсем другое здесь, где чувствуешь себя лягушкой, распластанной на хирургическом столе под палящим прожектором и пристальным изучающим взглядом. Но постепенно ее стало попускать. Напряжение спадало, тело расслаблялось. Она проникалась музыкой, стала двигаться более мягко, плавно, гармонично. Отточенные за много лет движения рук и ног стали совпадать с музыкальным ритмом. Она не практиковалась уже больше года, но мастерство никуда не делось. Ей нравилось танцевать. Она любила выражать свои чувства и эмоции через движения тела. Это у нее получалось лучше, чем словами. В какой-то момент она отключилась от всего происходящего и окунулась полностью в звучание музыки и скольжение тела вокруг шеста. Тренировочные легинсы, соскальзывающие по шесту, не позволяли в полную силу выполнять сложные трюки. Но даже это не умаляло ее наслаждения танцем. Песня закончилась и Злата остановилась. Дыхание немного сбилось с непривычки, в глазах кружилось, легкий тремор в руках, дрожь усталости в ногах и сердце стучит как бешеное из-за мощного выброса адреналина. Обвела взглядом очень внимательную публику. На лицах девочек разные эмоции: от снисхождения и какого-то неверия до откровенного очарования (простодушная Анфиса прямо-таки светилась восхищением). Ауди с Серым, понятно, в восторге. Конечно, ни о каком обнажении и речи не шло. «Вожак» уставился с нечитаемым выражением на лице и у нее такое в голове сложилось… Захотелось спрятаться, забиться в самый дальний угол и никогда больше с ним не встречаться! В то же время подспудно грызла мысль, что он, как и многие другие до него, захотел получить ее как игрушку себе на ночь. – Точно! Вспомнил ее! И, правда, хороша! – с каким-то щенячьим восторгом выкрикнул Серый. – Рот закрыл! – рявкнул Тарас, люто глянув на него. Затушил сигарету прямо об стол, на который опирался, оттолкнулся от него и пошел к Анфисе. Та с робким выражением лица глядела на него и с каждым шагом ее глаза распахивались сильнее, наливаясь страхом все больше и больше по мере его приближения. «Надо как-то утихомирить ее», – подумалось Тарасу. Знала б его лично, не дергалась бы так, а то ведь и в глаза не видела – Волхонский бережет ее как зеницу ока! Подошел к ней довольно близко: – Не боись, не трону. Домой скоро вернешься, – откопал в себе силы ровным голосом обратиться к той. А малышку конкретно так трясло. Бля!.. Потом развернулся и двинул к выходу, кивнув Макару. Все остальные мужички потянулись за ним. Злата тоже решила ретироваться. Да просто слинять от всех этих взглядов, людей, даже своих переживаний. Неважно куда, лишь бы там никого не было. Отчаянно захотелось побыть одной. Глава 4 Кофе. Как же хочется кофе! Настоящего, молотого, густого и насыщенного, а не эту растворимую парашу! Она долго бродила по закоулкам здания, слонялась по коридорам, заглядывала во все комнаты. Мелькнула мысль о побеге, даже сунулась к выходу, но, увидев во дворе всю шайку головорезов в полном составе, тут же скрылась из вида, чтоб ее не спалили. Поискала другие выходы – все заперто. Черт! Еще решетки на каждом окне – не выбраться. Даа… засада. Все думала и думала… о том, что же будет дальше с ней – оставят ли ее в живых или бросят с камнем на шее в реку (или как там у них все делается). Если отдаст Богу душу, то и голову ломать не над чем. Если нет, будут ли ее пасти, чтобы не растрепалась, кому не следует обо всех, кого здесь увидела. Эти клиентки от нее откажутся – к гадалке не ходи. Стоит ли искать новых или лучше вообще сменить место жительства, вернуться на малую родину? И чем больше думала, тем сильнее склонялась к мысли, что ее все-таки убьют. Как ни прискорбно это осознавать, но здесь, в этом городе, она, в сущности, никому и не нужна. И винить в этом некого, кроме самой себя. Она сама уехала, никто ее не выгонял. Хотела полной свободы и независимости – получите, распишитесь. Такое отчаяние на нее накатило, хоть волком вой! Рано ей умирать! Двадцать пять… ну, почти – не возраст для смерти! Еще не все в жизни повидала, далеко не везде побывала!.. Такая сумятица творилась в голове. В одной из комнат обнаружился душ. Надо же! Долго пропускала воду, чтобы темный ржавый цвет сменился на более-менее прозрачный. Еще и трубы так шумели, гремели и вибрировали, что в какой-то момент показалось, что их просто разорвет от перенапряга. Ясно, что этим удобством давно не пользовались. Нисколько не думая о последствиях, она разделась и встала под теплые струи воды, предварительно убедившись в наличии таковых. Такие мелочи, как отсутствие полотенца или сменного белья ее не колышили. Она надеялась, что вода прогонит чувство надрыва и холодного страха. Долго стояла под душем, даже всплакнула, жалея себя. Полегчало. Кое-как обсохла, смахнув капли воды с тела и оделась. Нестерпимая нужда в кофе повела ее обратно в холл. К счастью, он был пуст. В туалете набрала воды в чайник, поставила его на подставку кипятиться, сама полезла обследовать содержимое шкафчиков в поисках кружки или чего-то в этом роде – накануне как-то не до того было. – О-па! Какие люди и без охраны! – ввалился в зал Дима с приветственной речью. Злата аж подпрыгнула от неожиданности и резко развернулась к ним. Это ж надо было так глубоко увязнуть в своих невеселый думах, что даже не слышала их приближение. Входило четверо: Ауди с Серым и двое «новеньких». Снова этот недобрый взгляд изучающих темных глаз, от которых чувство холода разливалось по всему телу. – Чёй-то ты делаешь? Кофеёк, судя по запаху. И как он у нас тут? – Паршивый, – передернула плечами Злата, хотела равнодушно, а вышло как-то нервно. Оно и понятно – не напиток, а вода подкрашенная. А запах все равно есть, когда она кипятком залила смесь кофе и сахара в своей кружке. – Ну, какой есть. Давай-ка и на нас сваргань, – она удивленно подняла брови, глянув на него. – Тебе ж не сложно, – подмигнул он. Вот все-таки Дима умел расположить к себе собеседника. Хочешь, не хочешь, а разговорит даже немого. И не так страшно, когда он рядом. Создается иллюзия защищенности и безопасности. Она хмыкнула, но отвернувшись, стала шебуршить в ящичках, доставая еще кружки. Он тем временем развалился за столом, который достал из общей кучи Серый, и завел с ней нехитрую беседу: – Ну, рассказывай, как живешь, что нового? Почему из «Z» ушла? Нравилось же танцевать, сама говорила, да и видно было, что по кайфу тебе это. – Танцевать любила, раздеваться – нет, – она взяла себя в руки, и голос звучал ровно. – И это было видно! – прыснул Дима, – но без этого никуда. Кому нужны простые пляски? Всем бы чего побольше урвать, – подмигнул он уже Серому. – А в фитнес как угораздило? – Так ведь я больше и не умею ничего, – с грустной улыбкой поделилась Злата. – Та ладно? Не прибедняйся уж! Чай не обделил Бог мозгами, да и посмотреть есть на что. Замуж бы вышла. Или вышла? – она покачала головой. – А чего так? – Не каждый захочет видеть в своей семье танцовщицу, пусть и в прошлом, это как клеймо. На всю жизнь, – она наконец-то посмотрела в его сторону. – Да не заливай мне! Чё я не знаю, как девчонки ваши замуж выскакивали да детей рожали? – А потом разводились и возвращались, чтоб как-то жить. Тебе ли об этом напоминать? – она вновь вернулась к своей незатейливой обязанности бариста. – Опять двадцать пять! Сколько можно мусолить? Ну, облажался чутка, ну, залетела девка. Так я ж на аборт дал денег! А не стала делать, так это ее решение. – Не мое это дело. И не мне тебя укорять, Дима, – поставила перед ними кружки с пойлом, сахар и пошла. – Ты куда это? А с нами посидеть? Речами сладкими ублажить? – театрально удивился Дима. Злата обернулась, мило улыбнулась, а взгляд лукавый: – Обойдешься! Дима расхохотался громко так, от души: – Ну, ты глянь! Дерзости у малявки хоть отбавляй! – Закончил любезничать? – смерил глазами его Тарас, и все мигом настроились на серьезный лад вести переговоры и улаживать переделку, в которую оказались втянуты. * * * Наконец-то все разошлись. Было уже далеко за полночь, когда шлифовали последние мелочи. Как же он устал. Тарас прижал глаза пальцами. Даааа… не простой вышел базар. Ауди как просек, что не сканает его «гениальный» план с шантажом, так взбеленился. И забыл, что под Бульбой ходит, огрызаться стал. Был момент – за пушки похватались. Но вырулил Бульба, все уладил, обставил так, что тот не в накладе остался. Теперь еще с Волхонским предстояло все утрясти. Махом тяпнул еще стопку водки. На четверых три бутылки раздавили. С той скудной закусью, что удалось раздобыть Макару, и этого не мало. Сидел один за столом. Шмалили весь вечер, не продохнуть теперь. Перед ним «ёжик» из окурков в каком-то захудалом не то блюдце, не то хрен пойми в чем. Жалкие треснутые светильники горели по периметру зала через один, а где и реже. И это типа основной свет. Все. Другого нет. Макар уехал с парнями. От Диминых недоносков тоже избавились. Где Ауди их вообще откопал – ни мозгов, ни смекалки. Мясо одно. Таких только в расход и пускать. И Трасу ехать надо. Ща бы телочку да в баньку с ней – расслабиться по всей форме. Давно уже так не кайфовал. Замотался вконец за последнее время со всеми этими «переделами имущества». Сжал переносицу пальцами, закрыв глаза. Бля! Какая на хрен телка? Ему б до дома добраться и не уснут на ходу. Что-то щелкнуло, и в тот же миг над сценой загорелся красный свет. Тускло так, видать не обошлось без толстого слоя пыли на лампах. Откуда-то из мрака за сценой появилась эта… как ее… с Ауди терлась? Ее-то какой леший сюда притащил? Она и не засекла его, вроде. Вон, копошится чего-то, ковыряется там. Еще днем, когда танцевала, он не особо разглядывал ее. Да что там – он вообще ее не замечал, соображая о своем. Потом, когда кофе им готовила (громко сказано, конечно), уже рассмотрел ее. Худая, это сразу в глаза бросилось. Не щепка, ясное дело, есть округлости в нужных местах. Но в его вкусе чуть поупитаннее. Волосы длинные, тогда мокрыми сосулями свисали по спине, вода с них капала. Сейчас забраны в хвост, обычный, «конский». И видно, что свои – не крашеные там, не приляпанные к своим чужие. Как тока девки щас не изощряются! На иную глянешь, там из своего на голове разве что кожа осталась. Ну, может и не все. Он-то знается если только с марухами корешей да центровыми шкурами. Там у них это за здрасьте. И глазюки у этой офигенно большие, такие синие-синие. Он улыбнулся уголками губ, вспомнив, как один корефан ему талдычил, что биксы с огромными глазами лучше всех сосут. Интересно, чего приперлась? Злате не спалось. Нет, чтоб как вчера вырубиться и все. Сейчас же нервное возбуждение даже глаз не давало сомкнуть. Ворочалась с боку на бок, все кости отлежала. Нет, так дело не пойдет! Одно мученье! Да еще танец этот… только сейчас ее накрыло: как же она истосковалась по танцам! Все тело будто оживало у шеста, возрождалось, возвращалось к жизни! И тут ее посетила шальная мысль: не пойти ли сейчас потанцевать? Все наверняка уже спят или разъехались. Да даже и увидят ее, терять все равно нечего. Решено! Глянула на свои легинсы, и оторвала штанины, укоротив под короткие шорты. Если уж получать удовольствие от танца, то сполна, выполняя все сложные трюки и захваты, используя всю свою гибкость и растяжку, и чтоб никакие лишние тряпки не мешали. В темноте на ощупь прокралась в зал. Спать улеглась в какой-то комнатушке, вчера вместе с девочками, сегодня те подыскали себе другое местечко. Чай, не царское это дело – спать с танцовщицей. Да, на здоровье. Включила рубильник, который приметила еще днем. Очень уж он походил на тот, что был в «Z» и которым включали подсветку сцены, как ей однажды показали. Вдруг сработает? С душем ведь получилось. С натужным щелчком включился красный, как обнаружился, свет, когда она взошла на помост. И чуть не закашлялась – так смачно было накурено! Ну, не все коту масленица. Вытяжка, видно, накрылась. Еще здесь горел свет по периметру, но так смутно, что не сразу и различишь. Подошла к музыкальному проигрывателю, включила, и вставила неразлучную флешку, на которой помимо тренировочных треков были еще и любимые, для души. Щелчок зажигалки прозвучал как выстрел в гробовой тишине зала. – Чё здесь забыла? – прикурив сигарету, спросил «вожак», не глядя в ее сторону. Голос грубый, сиплый, прокуренный. И какой-то негармоничный, неслитный что ли… Слона-то она и не приметила. Дела…Он сидел боком к ней, уперев локти в стол. Судя по пустым бутылкам водки да початой перед ним, трезвым его точно не назовешь. – Ничего, – надо отвечать четко, только на заданный вопрос – золотое правило, которое она уяснила, общаясь с подвыпившими «гостями». – Зачем пришла тогда? – не унимался тот. – Так, – выдавила из себя, неопределенно пожав плечами. Он со всей дури ударил ладонью по столу. Хлопок вышел такой, что лавина сошла бы: – Дебила во мне увидела?!? – проревел он, повернувшись к ней. Дикий страх сковал ее тело от его устрашающего взгляда. Только и хватило сил мотнуть головой и тихо проронить: «потанцевать хотела». Он как-то так сразу весь расслабился, словно обмяк. Повернувшись к столу, неопределенно махнул рукой, мол, пляши. – Без свидетелей, – и откуда смелость взялась? – А ты представь, что меня здесь нет, – снова уставился куда-то перед собой. Может совсем допился, что с бутылкой беседы ведет? Одно она поняла совершенно точно – так просто он не позволит ей сейчас уйти, вздумай она так поступить. Терять уже нечего, напомнила себе. Включила музыку, не так громко, как хотелось бы, и начала танцевать. Сейчас проще: и света почти нет, не то, что днем, когда из окон лился яркий, дневной; и зрителей – пьяный тип, которому нет до нее никакого дела, не считается. Музыка что надо. Прям за душу берет. Не зеленые сопли современной попсы. Матерая, настоявшаяся, проверенная временем. Старый добрый рок. Без всяких обработок и миксовок, рок баллады во всем своем первозданном великолепии. То, что доктор прописал. Коли не оттянуться ему с «ласточкой», так хоть достойной музыкой насладится. Время идет. Он нет нет да и палит в ее сторону. А та не замечает – увлеклась, вошла во вкус, что называется. Он всем корпусом, вместе со стулом, развернулся к ней и залип. Только сейчас он действительно увидел ее, насколько пропорционально ее тело, и не худая она, а довольно жилистая. Еще бы! Удерживать свой вес на одной руке или ноге сил немало надо. И, несмотря на скрытую силу и мощь ее стройного тела, двигалась она на удивление пластично, легко и грациозно. То как кошка ластилась вокруг шеста. То двигалась резко и импульсивно. Резинка с волос давно слетела, и они рассыпались густым веером. Хлестко разбивались о спину после резкого взмаха головой или, наоборот, нежно и ласково касались ее лица, плеч. Руки плавными изящными движениями убаюкивали, усыпляли бдительность. Невероятно пластичный стан поражал своей несгибаемой силой и уступчивой мягкостью одновременно. Все движения вымерены, никаких дерганных, лишних, суетливых. В то же время раскрепощено и свободно скользила в танце. Тело полностью подчинилось музыке, то разгораясь, то затихая. А ноги – это совершенство! Длинные, стройные, со всеми выпуклостями и впадинками. Казалось, видна каждая напряженная мышца, натянутая жилка. Скудные тени от неяркого света вырисовывали рельефное очертание ее поразительно красивых ног. При столь хреновом освещении разглядеть все мелочи было нереально, но с воображением у него порядок. Потому, что не смог увидеть, он додумывал. Откинулся на спинку стула, та жалобно скрипнула, как бы тот не развалился совсем, и прикрыл глаза. Фантазия и правда работает исправно: представил, как эти ладные ноги обвились вокруг его пояса также сильно и крепко, как только что вокруг шеста. Как руки гладят его плечи, скользят по животу, ниже, приникают под ремень джинсов. Ему до боли в паху захотелось взять ее, сделать своей женщиной: почувствовать, как ее волосы будут скользить по его голому животу, узнать вкус ее языка у себя во рту, подмять под себя и излиться в нее глубоко-глубоко. В его представлении секс – это не что-то возвышенное и романтичное. Секс – это потно и горячо. Дай волю, он бы устроил жаркую скачку. А, собственно, кто мешает? Он открыл глаза, и дыхание сперло аж где-то в районе солнечного сплетения. Что она творит? Так ведь нельзя! Не даром говорят, танец – это вертикальное исполнение горизонтальных желаний. Она же занимается любовью с шестом, с полом, да даже с воздухом вокруг себя! И не вульгарно, а чувственно так, пылко и страстно. Не, он, разумеется, и раньше видел, как стрип танцуют. Только не возбуждался так даже при полном обнажении танцовщиц. Восхитительное совмещение роскошной музыки и сексапильного танца напоминает сочетание выдержанного виски и отменной сигары – терпко, не каждый вникнет, оттого бесценно и доступно лишь избранным. Очередная композиция закончилась. Заиграла следующая, и она хотела было продолжить танец, как он оборвал ее: – Стоять! – Она послушно замерла и повернулась к нему. – Сюда иди, – поднял руку и поманил к себе. Злата робко стекла со сцены и несмело подошла к нему на дрожащих ногах. Непонятно чего больше – дикого страха перед ним или приятной усталости от только что полученной нагрузки. Полумрак сглатывал все ненужное, отвлекающее, и она видела только его глаза – опасные, напряженные, пристально следящие за ней. Остановилась в метре от него, дыхание сбивчивое, глаза распахнуты. – Ближе, – скомандовал он. Подошла еще на шаг. Он смотрел на нее снизу вверх, развалившись на стуле, казалось бы, в расслабленной позе. Потом опустил глаза на свою ширинку и снова поднял не нее. Распоследний тупица, и то понял бы значение этого взгляда! Вот чёрт! И этот туда же! Какие только изощренные увертки она не выдумывала, чтобы избежать оказания дополнительных интимных услуг, когда работала в «Z», которые не то чтобы поощрялись, но и не возбранялись. Порой спускала на игнор прозрачные намеки «гостей», или впаривала взамен себя другую девочку, или зачесывала какую-то несусветную чушь, потому как прямо отказывать гостям запрещалось, или плела еще какую несуразицу. Что угодно, лишь бы не это! Неужели все ее старания сводятся к тому, что ее хотят тупо трахнуть?! Нечто упрямое и злое появилось в ее глазах, точно обида на весь мир за эту вопиющую несправедливость. Лихорадочно бухало сердце, но она нашла в себе силы, неотрывно глядя ему в глаза, медленно, протяжно повернуть голову из стороны в сторону. Тарас изумленно поднял брови, удивляясь такому прямому неповиновению. Он в курсе, что стрипки не хуже чеканок горазды на любые шалости, лишь бы клиент башлял. Чай и эта не святая. Знамо где трудилась и, верно, не полы там мыла. Ну, цацкаться он не собирался. Да и настроение не то. Довела его до жара в штанах, вот пущай этот жар сама и унимает. Раздраженно вздохнул и, достав пистолет из джинсов со стороны спины, направил его на Злату. Взвел курок, так, чтоб не осталось сомнений в его намерениях. И еще раз, выразительно так, показал уже оружием, чего же он хочет от нее. Второй день подряд на нее наводят ствол. Она-то думала, скучно живет. Как бы ни так! Злыми, колючими глазами полными боли посмотрела на него. Она шесть лет не позволяла ни одной твари переходить черту, и теперь не позволит! Хрен-то там! Все равно жить осталось недолго – в этом она уже не сомневалась. Боль и оглушенность скрутили ее тело, но она постаралась с изяществом бывалой куртизанки наклониться к нему, не отводя глаз. Одну руку опустила на его колено, очень деликатно, стараясь унять дрожь. Ей самой с трудом верилось в то, что намеревалась сделать. Она превратилась в комок оголенных нервов и чуть не одернула вторую руку, которой коснулась его руки, с зажатым в ней оружием. В глазах пекло и в горле давило, но она твердо решила исход своей судьбы. Она всегда за себя решала. И теперь решит. Тарас дурел от ее прикосновений. Разум терял от бездонного взгляда расширенных зрачков. От возбуждения, как хотелось бы думать ему, или от страха, что было ближе к истине. Мягкое касание ее пальчиков к его ноге возбудило еще сильнее. Сейчас она проберется ими выше, расстегнет джинсы и обхватит сначала рукой его возбужденную плоть, а потом и губами. У него перед глазами все поплыло от этой фантазии. Другой рукой, на кой-то хрен, обхватила его руку с пушкой. «Нет, девочка, обе руки опусти на пах, так сподручней будет». В ушах шумело, пульс зашкаливал. Не чайком с плюшками баловался – водка давала о себе знать. Вдруг она притянула пистолет, который уже обхватила поверх руки Тараса к своему виску, нажимая на спусковой крючок. Не быстро, просто неожиданно. Его будто выдернуло из тумана блаженного предвкушения. Резко толкнул руку вперед, одновременно сопротивляясь своим пальцем. Громыхнул выстрел. Девчонка пошатнулась назад и чуть не рухнула, не поддержи ее вовремя Тарас, уже вскочивший на ноги. Реакция не подвела, весь дурман разом улетучился. – Твою мать! Совсем ополоумела?!? – заорал он не своим голосом и вырвал из ее руки свою. Злата таращилась на него со смесью адского ужаса и непонимания всего происходящего. А потом сообразила, что теряет сознание. Впервые в жизни она собиралась грохнуться в обморок! Или это смерть так приближается? Не так уж это и больно. Вот только не хотелось бы, чтобы перекошенное от ярости лицо этого засранца, было последним, что она увидит в своей жизни. Глава 5 Слышно щебет птиц и как кто-то скребется лапкой о твердую поверхность. Наверное, грызун какой-то. Сильно припекает кожу на бедре. Еще сильнее хочется пить. Не рот, а маленькая Сахара. Даже сквозь опущенные веки пробивается яркий солнечный свет. Должно быть, день в самом разгаре. А может?.. Медленно, нехотя открывала глаза и скороговоркой твердила про себя, как мантру: «хоть бы в раю! Хоть бы в раю! Хоть бы в раю!» Хоть бы ей оказаться в раю после пережитого накануне ночью кошмара! Хоть бы этот пронзительный свет оказался райским сиянием! Раскрыв глаза, она уставилась на малюсенькие пылинки, лихо отплясывающие в ослепительно-ярком солнечном луче, который лился прямо перед лицом из бокового оконного створа. Этот же луч оканчивал свой путь на ее ноге, здорово обжигая. Выпрямила ногу, передвигая ее в тень. Вытащила из-под себя руку. Наверняка отлежала, вот-вот жалить начнет. Боже! Она догадывалась, что лежит в неудобной позе, но чтоб конечности затекли все разом и синхронно начали колоть, стоило ей пошевелиться – к такому жизнь ее не готовила. Перевернулась на спину и глубоко вдохнула, пережидая боль. Сориентировалась, что лежит на сцене. Значит, здесь недалеко есть чайник, в котором может быть осталась вода, до которой ей нужно добраться. Снова перекатилась на бок и, отталкиваясь рукой от пола, села на самом краю педжента, свесив ножки вниз. Оттолкнувшись руками, встала на ноги и чуть не свалилась – беспощадная боль обрушилась на ее измученное тело. Каждая мышца горела огнем! Вот это она потанцевала! Как в последний раз! На негнущихся ногах заковыляла к спасительной влаге. Краем глаза заметила стол с пустыми бутылками. Можно подумать, это она вчера устроила вечер излияний, что ее так сушит нынче. В чайнике воды на одну кружку. И то вперед. Чтобы заварить кофе нужно еще за водой сходить. Без него ее мозг отказывался что-либо осмысливать, обдумывать и вообще соображать. * * * Он застал ее сидящей на полу, привалившейся к помосту. Видимо, посчитала его более надежной опорой, чем спинку полуразвалившегося стула. Вся растрепанная, потерянная и озадаченная. Одной рукой обхватывала кружку, другой – растирала плечо. Должно быть, вывихнул его, когда выбивал волыну. Еще ночью, после ее неудачной попытки суицидтва, он долго смотрел на нее, уложив на ту же сцену. Больше-то некуда. Ясное дело, все возбуждение как рукой сняло. После такой выходки ее в пору в психушку упрятать. Всех планочных там содержат. Ну, не может адекватный человек, тем более ее профиля, так реагировать на предложения подобного рода. С другой стороны, он даже стал уважать ее за то, что не спасовала перед ним, а проявила стойкий характер и не поступилась одному Богу известными принципами. Он нахмурился, продолжая ее разглядывать. Остальных телок он увез еще утром, поспав каких-то три драных часа после всей этой ночной бучи, и, естественно, пребывая в скверном настроении. Позаботиться об Анфисе он доверил Макару. Из него, конечно, та еще нянька, но встречу с Волхонским он назначил только на вечер, а ему еще здесь надо разгрестись. Выгнать бы ее взашей да позабыть! Но надо поприглядывать за девчонкой, чтоб лишнего не взболтнула кому не следует, и не на зло, а просто по неведению. Вспомнив ее вчерашний, чего душой кривить, ошеломительный танец, а еще то, что надо раскручивать теперь уже его ресторанный комплекс, у него в голове сложился-таки пазл. Жестко проведя ладонью по лицу, он шагнул в зал. Заслышав его шаги, малявка вскинулась и вся подобралась. – Поехали, – без лишних слов приказал Тарас. Смиренно вздохнув, она через силу поднялась на ноги и поплелась за ним, с трудом переставляя ноги. Уселась на заднее сиденье огромного черного внедорожника. Ехали в тишине, пока у Златы не сдали нервы: – Убивать меня везете? – прохрипела она. Тарас повернул зеркало заднего вида так, чтобы в него увидеть, как ее напряженный вымученный взгляд перекочевал с его затылка на глаза в том же зеркале. – Не много ли чести? – хмыкнув, спросил он вместо ответа. – Я мог тебя еще там пришить и концы в воду. Или вчера тебе не мешать, – добавил с некоторой долей издевки. Она отвернулась к окну и больше не сказала ни слова. Заехали в город, и она стала ориентироваться, где они едут. Остановились на парковке у красивого современного здания в пять этажей. – Выметайся, – бросил Тарас, уже сам, выбираясь из машины и направляясь к ресторану, не проверяя идет ли она следом, потому как даже не сомневался в этом. При входе их встретила приветливая и улыбчивая девушка-администратор. Поздоровавшись с Тарасом Викторовичем (так вот как его зовут!), она вежливо поинтересовалась, что может для них сделать. Лишь не мгновение в ее глазах промелькнула обескураженность по поводу внешнего вида Златы. Он далеко не соответствовал дресс-коду посещающих это место гостей. Но быстро взяла себя в руки – не в ее компетенции критиковать людей босса. Выправка, отвечающая требованиям. Отрицательно мотнув головой, Тарас пошел в левое крыло здания и Злате ничего не оставалось, как последовать за ним. Зашли в ресторан. Время дневное, обеденное – некоторые столы были заняты. Мягкий ковролин скрадывал звуки шагов, весь интерьер выдержан в бордово-золотистых тонах. Мебель очень искусно выполнена под старинную: изящные, но крепкие ножки столов и стульев окантованы позолотой, сиденья и спинки последних задрапированы бархатом глубокого темно-бордового цвета. Такого же оттенка и текстуры ткань волнами спадала на окнах. В глубине зала возвышалась сцена, выдержанная в едином стиле с основным залом. До боли знакомая картина! В какой-то момент Злате действительно стало стыдно за свой вид – настолько богатая и роскошная атмосфера царила вокруг. Приятная расслабляющая музыка звучала фоном, не напрягая слух и не заглушая разговоры. Приглушенный ненавязчивый свет мягко обволакивал все пространство, скрашивая его глубинными тенями и добавляя теплый уют. Они поднялись наверх по широкой лестнице. Там тоже находились столы, сейчас пустующие, и несколько дверей, ведущих неведомо куда. Авантажные кованные перила окружали периметр второго этажа. Подойдя к ним, Тарас затормозил и повернулся к Злате: – Нравится? – небрежно кивнув головой в сторону всего этого великолепия, спросил он. – Пойдет, – обводя восхищенным взглядом это изобилие, благоговейно прошептала она. Тарас усмехнулся, наслаждаясь контрастом между ее тоном и словом. Сам не зная почему, но он вдруг осознал, что ему важно получить ее одобрение этим его детищем. Да, в общем-то, одобрение любого человека. Он столько сил, времени и бабок угрохал, чтобы вылепить из этого, постепенно приходящего в упадок, а, по сути, очень выгодного места, тортик. А она должна стать маленькой, но очень вкусной и желанной вишенкой на этом торте. – Работать здесь будешь, – тоном, не допускающим возражений, произнес он. – Кем? – вылупилась на него Злата. – Танцовщицей. Ты ведь больше ничего не умеешь, – припомнив ее же слова, хмыкнул Тарас. – А… – Все вопросы завтра в три на встрече с арт-директором, – не дав ей закончить, да даже толком начать, перебил он. – Я могу подумать? – Конечно. Ты можешь даже выбрать: в три здесь или в пять на дне колодца, – будничным, даже светским тоном, сообщил Тарас. Однако… вот так поворот. – Теперь дуй отсюда, – не дожидаясь ее реакции, развернулся и пошел. – Не могу! – почти выкрикнула с отчаянием в голосе Злата. – Почему это? – он раздраженно обернулся. – Потому что у меня нет денег даже на проезд. Но это ладно. У меня нет ключей от дома! Все в сумке, которая осталась у Виолы! Если она еще там… – с мольбой в глазах, она воззрилась на Тараса. Тот выругался сквозь зубы. – Жди здесь, – вот теперь уже точно ушел. Растерянная Злата, чувствуя себя не к месту в этом убранстве, вышла на улицу, попрощавшись с девушкой-администратором, и присела на одну из скамеек, выстроившихся вдоль аллеи, ведущей к ресторану. Откинула голову на спинку, закрыла глаза и вдохнула полной грудью наконец-то свежий воздух, а не тот затхлый, которым дышала последние… два дня. Прошло всего два несчастных дня?!? Кажется, будто полжизни пронеслось! Самое главное – она жива! Правда на особых условиях… «Подумаешь, потанцую еще, велика проблема что ли?» Когда один из органов чувств лишают возможности воспринимать, другие начинают работать в усиленном режиме. Поэтому она без труда услышала, как он подошел, и не испугалась, когда рыкнул: – Я где велел ждать? – Здесь, – ответила она, открыв глаза, и спокойно посмотрела на него. Черт, и ведь не поспоришь. Протянула свою руку забрать сумку в одно время с его зеркальным движением. – Шуруй отсюда, – милое прощание, ничего не скажешь. – И завтра без опозданий, – уходя, уже через плечо напомнил ей. Глава 6 Ровно в три она стояла у стойки администратора, здороваясь все с той же радушной девушкой, которая, узнав, к кому пришла Злата, любезно согласилась проводить ту до кабинета, где «ее уже ждут». Сделав глубокий вдох, она постучалась в дверь и, не дожидаясь приглашения, вошла. Кабинет не отличался скромными размерами, впрочем, как и все в этом комплексе. Напротив двери высилось огромное панорамное окно, свет из которого ярко освещал всю комнату. У окна стоял мужчина и, судя по мощному развороту плеч и немалому росту в нем можно узнать Тараса Викторовича. Занимал он выигрышное положение по отношению к входящим: Злате был виден лишь его темный силуэт, в то время как она отлично вся просматривалась. Тут же громоздился угловой диван из темной кожи, перед ним журнальный столик. В центре стоял рабочий стол, а напротив, у стены, мини-бар. Хотя, по тому количеству разнообразной выпивки, что там имелось, называть его «мини» как-то язык не поворачивался. В ближних к входной двери углах стояли шкаф и кофейный столик. Возле него ворошилась девушка, но приостановила свое занятие, стоило Злате войти в кабинет. – Ты, должно быть новая танцовщица? – обратилась к ней девушка. Тарас, хоть убей, никак не мог вспомнить имя этой зазнобы. – Злата, – представилась она, одновременно кивая на ее вопрос. – Привет! Проходи. Я – Вероника, арт-директор, – представилась в свою очередь она. – Кофе будешь? Божественный аромат напитка дразнил неимоверно и Злата, не удержавшись, кивнула: – Да, спасибо. Тарас со своего наблюдательного пункта следил, как она несмело подошла к столу, занимая одно из двух кресел, что стояли напротив его. На ней было легкое платье по фигурке, которое уж больно ей шло. Только он бы юбку укоротил, и волосы ей распустил, снова этот дурацкий хвост. Смотрела на него пронзительно, вглядываясь своими синими глазищами так, что душу выворачивало наизнанку. Пришла, словно агнец на заклание, полностью и безоговорочно вверяя свою судьбу на его милость. Вот как такую кроху пускать на одну сцену с «хищницами», что работали в шоу-балете? Те за хорошего клиента глотку порвут, и глазом не моргнув. Неприятностей отгребет в первый же вечер – к бабке не ходи. Тем временем, Ника поставила на стол две чашки кофе и сама опустилась на соседний от Златы стул перед своим чаем. Злате она показалась очень красивой: премилое личико, пропорционально сложена, женственные «музыкальные» руки. Светлые короткие локоны уложены в элегантную прическу, а вот темные внимательные глаза выдавали пытливый, дальновидный ум. – Давай по порядку, – начала Ника. – Тарас Викторович сказал, ты – танцовщица. Но у нас уже сформирован балет. И, боюсь, может не хватить времени, чтобы выучить танцевальные партии всех постановок. К тому же… – Она не будет танцевать с балетом, – безапелляционно заявил Тарас. Он уже сел за стол напротив девочек и размешивал сахар в чашке. – Вы предлагаете включить в программу ее сольные выступления? – Есть такая мысль, – кивнул он в ответ. – Что ж, допустим… ее выходами можно разбавлять шоу-программу, например… но это я позже решу, – вопросительно глянула на Тараса и продолжила, после его кивка. – А как быть с интимом? Злата, которая все это время, молча, помешивала сахар, переводя взгляд с одного на другого, решилась-таки отпить кофе, поднеся чашку к губам. Но, услышав последний вопрос, вернула ее, так и не притронувшись, обратно на блюдце. Громче, чем следовало бы. Хмуро уставилась на Тараса. Он только этого и ждал. Ему до фени, что там с программой, для того и поставил сюда Нику, чтоб самому не вникать в эту хрень. Реакция девчонки – вот что его волновало. Он предвкушал, как увидит ее злые глаза и упрямую мордочку, ждал, когда она взбунтуется против такого расклада… и дождался. Оттягивая время и наслаждаясь крохотными вспышками гнева, пока только зарождающихся в глубине ее глаз, он почесал большим пальцем бровь: – А что с ним? – делая вид, что не понимает, к чему клонит Ника, Тарас продолжал наблюдать за малышкой. – Злата оказывает такого рода услуги? – попыталась достучаться до него Ника. Злата вскочила на ноги так стремительно, что стул откатился назад. Глаза метали молнии, губы плотно сжаты, кулачки крепко стиснуты. Да, такая Злата ему больше по душе, чем то апатичное, еле живое создание, что он застал утром в хибаре. – Прошу прощения, Вероника, но, боюсь, я не смогу работать в таком режиме и, к сожалению, вынуждена дать отказ на Ваше заманчивое предложение, – договаривала свою гневную проповедь, уже испепеляя взглядом Тараса. Она прекрасно помнила, какой «выбор» он ей предложил. Ох, и личность он!.. Наплел про танцы, а сам!.. Не мытьем, так катаньем решил добиться своего. Нет уж, дудки! – Выходит, иного выбора у меня нет, так что… – продолжила она дрожащим от негодования голосом. – Сядь, – рубанул Тарас. Интересно, если ослушается, что сделает? Снова за его пушкой полезет? Злата глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться, но села, не сводя с него глаз. – Сказал, будешь бацать, значит так и будет, – отрезал он и одним махом допил свой кофе. – Так. Все. Некогда мне тут с вами лясы точить. Дальше сами разберетесь. Ника, покажи ей тут все, – уже на прощанье добавил и скрылся за дверью. Дальше Ника повела Злату по всему комплексу, попутно рассказывая всю «подноготную»: где спа-салоны, массажные кабинеты, сауны, гостиничные номера и еще много чего интересного. Прошлись по сцене, заглянули в гримерные, обсудили программу – что и как лучше сделать. Ника не первый год знала Кадацкого, работала под его началом в других точках, и выучила его характер – если он сказал, что девочка будет только танцевать, то никто и пальцем ее не тронет. Сам впряжется, если понадобится. Сошлись на том, что Злата будет «открывать» вечер. Потому ей следует выступать максимально пристойно – многие мужчины могут ужинать со своими спутницами. Это потом, много позже, они вернутся уже одни, чтобы тратить все свое внимание и деньги, на «наших» девочек. Но для начала Злате нужно постараться произвести благоприятное впечатление, а для этого она не будет обнажаться перед публикой. Красивые платья сменит не менее прекрасное белье, которое она сможет дополнительно расшить, декорировать и вообще сделать так, чтобы она блистала на сцене. Задумка-то хороша, да только выполнить не просто. В том плане, что у нее нет возможности приобрести новые достойные наряды, а те, что у нее еще оставались, слишком дешевые и простенькие для заведения такого уровня. Но и эту проблему Ника без труда уладила, выдав ей необходимый аванс в счет будущей зарплаты. Кстати, ее размер они не обговаривали, Ника и сама не знала, но пообещала уточнить. Обсудили еще кое-какие мелочи, записали все данные о Злате как о новой сотруднице. Она получила добро приходить до открытия ресторана растанцовываться, все-таки давно не упражнялась. На том и разошлись. Ника оставила о себе очень приятное впечатление и Злата решила, что, если будет пересекаться в основном с ней и все рабочие вопросы тоже решать с ней, то она вполне сможет здесь продержаться… сколько? Месяц? Год? Он ведь не сказал, как долго собирается держать ее под присмотром. Всю обратную дорогу домой ее изматывали и угнетали мысли насчет неизвестного будущего. Даже ночью не затихшая буря ощущений от пережитого за последние дни, и за этот в частности, не давали ей спокойно спать. Глава 7 Тарас в конец измотался за последний месяц. Доронину бабу вернул, но к ногтю прижал конкретно. Так что ресторанный комплекс теперь принадлежал ему. Все задуманное прошло на мази. С Волхонским, конечно, пришлось повозиться. Он так просто обид не прощает, а тут на святое посягнули – на его Анфису! Но и этот вопрос Бульба разрулил, нашел компромиссный выход. Вот только никак не рассчитывал, что без продыху будет крутиться весь месяц, мотыляться туда-сюда. Он-то планировал косить под руководителя столь импозантного заведения. Примерять на себя роль серьезного бизнесмена, а не быть только заправилой города. С подчиненными говорить четко и ясно, высказываясь конкретно на деловом языке, доступном и понятном для широких масс, а не том «узкоспециализированном», к которому привык с давних пор. Черт, он даже ни разу не заехал в ресторан узнать, как раскручиваются дела. Тоже, блин, директор называется. И, наконец, созвонились с Макаром, договорились встретиться здесь. Да и чего канифолиться, интересно, как тут шмакодявка устроилась, не нажила ли себе врагов да не схлестнулась ли с кем из того же балета. Застряла она в голове, не хочет, а вспомнит: то взгляд ее бесхитростный, то знойный танец в полутьме. Злата… имя-то какое… Время ужина. Сегодня освободился непривычно рано. В ресторане полная посадка. За остальное не в курсе. На входе встретила обходительная девушка-администратор – все чин по чину. Поднялись на второй этаж. Оглядел сверху заполненный зал, услышал тихий гул голосов на фоне спокойной музыки в живом исполнении – Ника что-то толковала об этом, и Тарас дал добро. Все солидно, степенно так. Наверху тоже свободных столов не наблюдалось. Непорядок! А если он поужинать заехал? Решил этот вопрос с обслуживающим персоналом, выбрав и оставив впредь за собой угловой столик. Засели с Макаром в кабинете перетереть один вопрос. Закурили, заказав по кофе. Вдруг как-то в раз умолкли, услышав приятную мелодию одной из песен хорошо известного в их кругу общения исполнителя. Молча переглянулись, разом встали и вышли из кабинета. Песня-то балдежная, не подкопаться, но он хотел постепенно расширять круг посетителей в это заведение, а не оставлять его только для «избранных», как было раньше. Потому и репертуар следовало бы чутка изменить. Подойдя к парапету, Тарас уставился на сцену, где порхала в своем умопомрачительном танце она. В ослепительном свете софитов, прожекторов и прочей ерунды, она танцевала как богиня. Шелковое платье насыщенного голубого цвета низким вырезом открывало линию ключиц и плеч. Длинная широкая юбка в пол волнами накатывала на статные ножки, не скрывая ни одной соблазнительной детали. Двигалась плавно, грациозно, неспешно… потом она скинула платье и осталась в одном белье. Тараса тряхануло, причем так мощно, по-взрослому. Белье подчеркивало приподнятый контур груди, округлость стройных бедер, утонченную талию. Вот только сверкающие кристаллы на нем отвлекали от главного. Туфли на каблуке акцентировали внимание на высокий взъем стопы, а немалая платформа увеличивала длину ее потрясающих ног. Его проняло сочетание именно этой песни с ее танцем. Когда она, упершись коленями и руками в пол, прогнулась, перебросила распущенные волосы и те рассыпались по спине шелковистыми прядями, достав до самой упругой попки, его с катушек сорвало, припечатало к месту намертво. Ему до одурения захотелось провести ладонью по этой гибкой спине и аппетитным бедрам. Зарыться всей пятерней в ее волосы, откинуть голову назад и впиться в пухлые губки ее приоткрытого рта своим. Заглянуть в ее глаза с поволокой и увидеть там, в глубине, всю страсть, чувственность и пламенность, которые она выражала в своем танце. Видно, что девчонка выкладывается на полную, всю душу обнажая в этом танце. Да, он все это уже видел. Но тогда, в полумраке, когда не все черты и линии были видны, его фантазия дорисовывала то, что не могли увидеть глаза. А здесь, при свете, видна каждая черточка, прорисовывается каждая мышца. И это оказалось в разы лучше, чем представлялось тогда. Рядом крякнул Макар: – Хороша девка. Я б ее того… распробовал, – подмигнув Тарасу, он повернулся обратно к сцене с явным выражением похоти на харе. – Да ты совсем страх потерял? – Тарас всем корпусом повернулся к Макару, давая понять, что настроен на серьезный разговор. – А шо такое? – сделал морду, что не догоняет его намека. – Не борзей, Давыдыч. Малышку чтоб обходил за версту. Пальцем тронешь – урою, усек? – с угрозой в голосе прорычал Бульба. Стоило пресечь поползновения Макара на корню. – Падлой буду, – поднял тот руки вверх, открещиваясь от любых намерений с его стороны в адрес малявки. За все долгое время их прочного побратимства еще ни разу ни одна баба не вставала между ними. Не стоило допускать этого и сейчас. «Она – моя» вдруг четко и однозначно осознал Тарас. Сам толком не понял, откуда это понимание взялось, но принял его сам и постарался донести до друга. Оба понимали, терять дружбу из-за соски им не с руки. Пробегавшему недалеко официанту Тарас велел позвать Злату в кабинет и сам направился туда же. Злата отдыхала в гримерке и приводила свое дыхание в норму. Место у нее шикарное: свой стул перед столиком с большим зеркалом, оснащенным по периметру дополнительным светом. На столе косметика, расческа и прочие женские штучки для наведения красоты. Она накладывала макияж уже по приезду сюда, ибо с таким броским вечерним «боевым раскрасом» добираться на общественном транспорте не вариант. К счастью, здесь же имелась душевая кабина, которой она могла воспользоваться при необходимости. Рядом со столом стояла ширма, за которой она переодевалась и которая служила условным разделением гримерной. По другую сторону от нее располагались танцовщицы из шоу-балета. Она почти не пересекалась с ними, поскольку заканчивала свои три выступления до начала их работы. Пару раз, натолкнувшись на недоброжелательные и презрительные взгляды с их стороны, старалась покинуть гримерку до их набега. Вот и сейчас, отдышавшись минутку после выступления, она собралась переодеваться, как заглянула Ника. Как и надеялась Злата, они нашли общий язык с первой встречи, и недопонимания между ними не было: Злата на совесть выполняла свои обязанности, а Ника оберегала ее от слишком настойчивых до ее внимания клиентов которых, слава Богу, было немного. – Тарас Викторович тебя зовет. Поднимись в кабинет, – сообщила та, и убежала дальше по своим делам. Вот тебе раз! Больше месяца ни слышно, ни видно, и тут на тебе – объявился! И чего надо, спрашивается? В кабинет идти через зал, по лестнице, и снова через зал. Поэтому в «гражданской» одежде не пойдешь. Она вообще старалась не светиться в повседневном облачении. Типа сохранять загадку своей личности: вот она на сцене, блистательная и недосягаемая, а после словно исчезала. В действительности, просто удалялась через служебный выход. Да и вообще, она чувствовала себя неспокойно, будоражащее в его присутствии, потому и не испытывала радости от предстоящей встречи. Надев одно из сценических платьев поскромнее, она пошла к нему. После двух стуков, дверь тут же приоткрылась и на пороге возникла она: – Тарас Викторович, здравствуйте, вы звали? Он кивнул и был рад, что хоть это удалось сделать, потому что потом вылупился на нее, и, считай, дышать перестал. Ладно, на сцене, когда она там далеко и его как будто все это не касается. Но вот она здесь, руку протяни и дотронешься. Издалека всякие там камушки блестящие, конечно, красиво, но вблизи – это же сказка! Она как принцесса! Как гребаная принцесса из этих сраных малышовых мультиков, которые он ненавидел в детстве, потому что вникал – у него такой никогда не будет. Высоченная, на этих своих копытах, его, само собой, не догоняла в росте, но заметно приблизилась. Платье черное, в пол, все блестит и переливается. Плыла к столу, не сводя с него внимательных синих глаз, умелой рукой выделенных тенями так, что те казались еще больше и выразительнее. – Драть быка в лицо! Девочка, это ж убиться веником таким переменам! – Макар в своем репертуаре. Да и Бульба не сразу глазам своим поверил, сравнив эту Венеру с той лохматой замухрышкой в спортивных штанах, какой она была при первой встрече. Макар возник откуда-то сбоку, напугав малышку, что та шарахнулась от него. Потом обвела взглядом сверху до низа и обратно, приходя в себя, и высокомерно спросила: – Все сказали? – Да где там все? В иной раз предохранять меня надобно от подобных встрясок! Мое потасканное сердце, если хотите, может и не пережить такой красоты, на минуточку, – не унимался тот, посмеиваясь и подшучивая над ней. – Вас забыла спросить, – сладко пропела в ответ и продолжила свой путь. Что ни говори, а годы, потраченные в «Z», научили по-разному общаться с мужчинами, в том числе холодно и отстраненно, как раз, чтобы отваживать таких навязчивых, как этот. Тарас сглотнул и кивком указал на стул. Малышка села, глядя на него огромными глазищами, вытягивающих из него всю душу. В кабинете стало жарко и как-то вязко. – Круг? – махнув головой в сторону сцены, спросил. Злата немного растерялась, но кивнула. Тот поднял бровь в молчаливом поощрении продолжить. – Мне сказали, я могу танцевать под любимые композиции, – облизнув губы, прокомментировала она. – Круг?? – подняв вторую бровь к первой, удивился он. Никак не мог въехать, как это Круг смог попасть в число ее любимых. – Только эта песня, – ему показалось или ее губы дрогнули в усмешке? Ты глянь, какая смелая. – Что еще? – продолжил выпытывать Тарас. Это и впрямь было похоже на пытку – сидеть под его пристальным, пронизывающим насквозь, темным взглядом из-под бровей. – Шуфутинский, рок баллады, – пожала Злата плечами. – Были претензии? – в свою очередь поинтересовалась она. Мотнул головой. – И мне не было, – словно сама с собой говорила, продолжила она. Даа… из него и слова не вытянешь. Макар уселся на край стола с ее стороны. Малышка вся на стреме – сидит прямая как палка, плечи судорожно сведены. – Ты ж у нас глаз – ватерпас, ухо зверское, не то, что остальные Дуньки – вырви глаз, какие тут претензии? Злата раскрыла глаза сильнее, чуть наклонила голову и, глянув из-под бровей, очень осторожно спросила: – Это что значит?.. – Слыхал, Бульба? Малая-то не шарит о чем базар! – фыркнул Макар, а видно, что малышка испугалась и дает задний ход. Тарас прижал кулак к стиснутым губам. Ему впервые в жизни стало по-настоящему стыдно за свое скудное образование в четыре класса. Когда он, мало-мальски научившись читать, писать и считать, предпочел убраться на улицы, где постигал уроки выживания: как украсть да не попасться, как по головам идти без жалости, без оглядки. Никогда, ни перед одной тварью, он не стремался за свое прошлое, а перед этой девчушкой стало как-то западло так выражаться. – Опустим, – просипел он. – Свободна. Злата только этого и ждала. Подорвалась с места как ошпаренная и на выход. – Как домой добираешься? – уже у самой двери огорошил ее вопросом. Она обернулась и недоуменно пожала плечами: – Когда как. Правда. Когда вечер выдавался теплый и сухой, могла прогуляться несколько остановок. В основном ездила на маршрутке. – Такси бери. Или доплачивать надо? – Ладно, – кивнула. – Нет, – покачала головой в ответ на вопрос. И впрямь, чего он так печется о малышке, самому непонятно. Только нечего ей одной шататься по ночам. Проехали. Ушла и ладно. Вернулись к прерванным делам. Глава 8 Следующие две недели все шло как по маслу: работа кипела, комплекс раскручивался. Свои дела Бульба решал и в ресторан старался заглядывать по вечерам, и поужинать, и тайком полюбоваться бесподобным танцем его «вишинки». В один из таких вечеров пригласил за свой стол на беседу Веронику разузнать всю обстановку. Во время этой встречи и выяснилось, почему Злата не обнажается полностью (а этот вопрос ох как его волновал) и был приятно удивлен такой прозорливости со стороны девочек, а, главное, что это сработало. Злата работала в ресторане только три вечера в неделю, начинала довольно рано по ночным меркам, открывая программу. И стоит отдать ей должное – выступала на «ура», и даже с пилоном, хоть и без оголения, гости приняли ее с восхищением, не видя в ее танцах и намека на пошлость. Поэтому респектабельные дамы с легким сердцем отпускали своих кавалеров «обсудить свои дела» в столь достойное заведение, ни сном, ни духом не ведая, что же там творится после полуночи. Чтобы утопить прошлую дурную славу этой ресторации, когда здесь царили свои законы и разборки, пришлось попотеть, но оно того стоило. Расспросил о шоу-балете и тоже порадовался его высокой работоспособности. Не зря отбирал девушек только высшего пилотажа: и на сцене могут отжечь, и после – зажечь с клиентом по полной программе. Все думал, как бы за Злату узнать, без палева, не повелась ли она на всякие там услуги ради большой деньги, а Ника сама возьми да и ляпни, мол, заглядываются гости на нее, на свидания приглашают, в номера зовут. Ясное дело, для какой цели. Но Злата стойкая, а Ника умело улаживает все вопросы. Правда, шибко настойчивые, сами хотят толковать об этом со Златкой, без свидетелей. На что Тарас твердо и безоговорочно дал понять, что никаких прямых бесед с этой танцовщицей быть не должно. Либо через Нику, либо пусть к нему ведут особо упертых. Уж он-то найдет веские доводы в ее пользу. Узнав обо всем, что его волновало, он отпустил Нику с миром – вечер в самом разгаре, некогда отлынивать от работы за чашечкой кофе с шефом. Да и сам засобирался. Тем более, Злата уже выступила, отвлекая его внимания от Ники на себя. Только дойдя до машины на служебной парковке – поди пойми отчего здесь тачку бросил – обнаружил, что забыл ключи, выложив те на стол. Чертыхнулся через зубы и двинул за ними обратно. Он, разумеется, мог завести машину и без них, но не поганить же свою этим зверским методом. Мельком отметил такси у служебного входа. Обычно он не отличался забывчивостью, но, видно, все мысли опять о девчонке: как ее от клиентуры отмазывать и как она выкладывается на славу, что каждый вечер во время ее выступления весь ресторан забит. Выйдя из комплекса, обратил внимание, что машина такси вся трясется и шатается. Ну, никак молодежь балует. Прошел было мимо – не его это дело, но тут до него донесся отчаянный женский крик. Твою ж налево! Кадацкий парень опытный, умеет отличить стон страсти от испуганного визга. Ээ, нет! Так дело вообще не пойдет! Он не для того замутил этот бизнес, чтобы потом светиться в новостных хрониках об изнасиловании или, того хуже, убийстве на своей парковке. Еще этого не хватало! Решительным шагом подошел к такси, намереваясь в корне пресечь этот кавардак. Резко дернул водительскую дверь, упершись другой рукой в крышу, и наклонился, заглядывая внутрь. В тот же момент какой-то хмырь на водительском сиденье, крепко ухватив Злату за волосы, шандарахнул ту головой об руль: – Я тебе, что сказал делать?!? Тарас, не долго думая, схватил парня за грудки и выволок наружу. Смачно так приложил головой об стойку и как следует, зарядил кулаком в живот. Затем, не выпуская того из рук, пока парень пытался сделать хоть один вдох, снова наклонился и, поймав растерянный взгляд Златы, велел: – Выходи. Та выкарабкалась и ошарашено посмотрела на него. Такое в ее взгляде причудилось, что лучше сейчас не думать об этом. Кадацкий поднял руку с зажатым в ней брелоком от сигнализации и дождался, когда девочка сфокусирует свой взгляд на ней. Затем отвел руку в сторону своей машины и нажал на кнопку. Сингалка разблокировала двери, мигнув аварийными лампами. Злата перевела взгляд с руки Тараса на машину и услышала: – Сядь в машину. Я с человеком потолкую и приду. Малышка побрела в правильном направлении, а он вернулся к прерванному «разговору»: – Падла ты убогая, вздумал мою работницу лапать?! Тебе бы голову оторвать и дать в руки поиграться! Ты на кого бочку катишь, пёс конвойный?! Чтоб даже близко тебя здесь не носило! Узнаю, что поблизости трешься, пристрелю, сечешь?! Во время своего недолгого, но весьма содержательного монолога, Бульба то и дело разбавлял его увесистыми тумаками и затрещинами. Всыпал гаденышу так, что мало не показалось. Ты только глянь, совсем совести нет! На его территории, его же людей кошмарит! Злата видела, как Тарас Викторович избивает таксиста, выпуская на волю свой бешеный темперамент, и удивлялась всей нелепости сложившейся ситуации. В первый же вечер, заказав такси по велению руководителя, она нарвалась на этого шалопая – молоденького, простодушного, с бесшабашной улыбкой. Так и стала ездить только с ним. Легко и шутя у них складывалось общение. Вчера она проговорилась, кем работает, а сегодня его словно подменили. Набросился, не успела сесть в машину. И, если бы не вовремя подоспевшая помощь, дело кончилось бы плохо для нее. Изнасилованием, избиение, грабежом – даже думать об этом страшно! Закончив с парнем, Тарас сел в машину, громко хлопнув дверью, выдавая свое раздражение. Покосился на соседнее пустое кресло и обернулся назад. Включил свет в салоне, малышка лишь слегка прищурилась. Какая же она крохотная, забилась в дальний угол и не знает, куда глаза девать. – На меня глянь, – хрипло велел. Злата повернула к нему голову и посмотрела глазищами своими огромными, накрашенными, с ума сводящими. «Ё-моё!» – увидел расползающийся фингал. Нормально приложил ее – удар на скулу пришелся. – В больничку надо, снимок сделать, – кивнул на ее щеку и отвернулся, заводя двигатель. – Может не стоит? Наверняка всего лишь синяк, – пролепетала Злата и наткнулась взглядом на его покрасневшие костяшки пальцев. – Цить! – хмуро глянув на нее своими темными глазами через зеркало заднего вида, которое так и не вернул в прежнее положение с их последней совместной поездки. – Здесь я решаю. Девчушка не спасовала перед его бешенством. А видит Бог, Тараса аж потряхивало от ярости на сопляка за то, что посмел поднять руку на его малышку! Но та нутром чуяла – зол он не на нее за эту передрягу. Злата четко следовала его же инструкции. Да и как иначе? Плату за свой посильный труд она получала еженедельно столько, сколько она в хорошие времена могла заработать в «Z», работая всю неделю без выходных и то, если повезет. Потому она и удивилась, услышав предложение Тараса Викторовича доплачивать за такси. Доехали быстро по вечерним уже полупустым улицам. Злата поплелась следом за ним, досадуя на тщетность этой затеи. В травмпункте Тарас Викторович сразу всполошил весь персонал. В этой же больнице Злате сделали рентгеновской снимок правой челюсти, но никаких трещин, а уж тем более переломов, не обнаружили. Только повреждение мягких тканей лица, о чем свидетельствовали огромная гематома и отек. Для облегчения боли посоветовали прикладывать холодный компресс к поврежденному месту и исключить из рациона твердую пищу. При должном уходе боль пройдет дня через три. Что и требовалось доказать – ничего смертельного. Вернулись в машину, Злата снова назад забралась. Сориентируйся, где находится, сразу бы пошла на остановку общественного транспорта. – Где живешь? – зыркнул на нее через зеркало. – Вы можете меня у метро высадить, я дальше сама доберусь. Хотя с таким-то фонарем как бы еще не нарваться на неприятности, мало ли за кого могут принять… Кадацкий клацнул языком: – Ты мне не указ, малышка. Без тебя знаю, что я могу делать, – с предупреждением в голосе протянул Тарас. – Я спросил, где ты живешь? – резко отрубил он. Девчонка стушевалась и назвала свой адрес. Да уж. Не очень-то благополучный райончик. Поехали. Тарас закурил и заметил, как она исподтишка наблюдает за ним. – Ну? – непонятным вопросом прервал напряженное молчание. Осознав, что ее застукали за подглядыванием, Злата смутилась, но не отступила: – Уволите меня? – Еще чего придумала, – проворчал он. – Ника тебя хвалит, клиентам нравишься. Меня все устраивает. – Меня тоже все устраивает, – глубоко вздохнув, прошептала Злата и откинулась головой на спинку. – Синяк к четвергу сойдет. А что останется, закрашу косметикой. Всю оставшуюся дорогу она помалкивала и на него больше не глядела. Подъехав к высотному дому, Тарас остановился. – Спасибо большое, Тарас Викторович, – попрощалась Злата и, выпрыгнув из машины, заторопилась к подъезду. Тарас же напротив никуда не спешил. Спокойно закурил. Включил радиостанцию, где крутили его любимые музыкальные композиции. Он знал, что девчонка тоже тащится по такой музыке, но при ней не стал включать. Наверное, не хотел упустить любое ее движение, слово или вздох. Откинулся на спинку кресла. Как же его прошибло, когда он въехал, что его девочку избивают. Думал, не сдержится – пушку достанет, и мозги ему вышибет там же, на месте. Только взгляд ее и остановил – столько облегчения в нем светилось, столько благодарности за его вмешательство. Дико захотелось обнять ее, прижать к себе, согреть и успокоить, заверить, что больше ничего страшного с ней не случится и отныне она в безопасности. Потом вот носился с ней как полоумный по больнице, еще и гаркал на нее. За что, спрашивается? Да потому что не умел себя вести иначе с женщинами. Не научил никто. Не было у него старшего и мудрого наставника по жизни. Не от кого было перенять опыт общения с женщинами – как успокоить или выслушать, когда надо. Даже Макар ему не помощник. Он, скорее, товарищ по оружию. Да и опыта у него не намного больше, ровесники как ни как. У Тараса все топорно: пришел, увидел, победил, а дальше пути-дорожки разошлись, и был таков. А тут… видно же, что испугалась малютка, вид пришибленный, и надо бы поддержать да утешить. Но с какого бока подступиться к ней и как это сделать… Твою-то налево! Макар узнает о его заморочках – на смех подымет! Загорелось окно на верхнем этаже. Занятно, с кем живет? Кольца на пальце нет, но это и не показатель. Где родители? Вообще, откуда она? Тарас сам себе удивился – никогда его не интересовали подробности из жизни его женщин. Про эту же страсть как любопытно. Стало быть, тянет к ней. Допустим. И как с этим быть? Просто так она не дастся, знаем, проходили. Сминать ее под себя тоже не вариант. Пока ломал себе голову, какой политики общения дальше придерживаться с ней, выкурил вторую сигарету. Устало потер лицо рукой и поехал домой. Потом докумекает что к чему. Глава 9 Он решительно распахнул дверь, не то, чтоб с ноги, но и без стука, и уверенно зашел в гримерную. Сразу натолкнулся взглядом на зеркало, перед которым сидела Злата. По всей видимости, она завершала макияж но, увидев его, так и замерла с кисточкой у лица, глядя на него через то же зеркало. Ясное дело, за прошедшие четыре дня синяк не сошел полностью. Ей пришлось перенести все свои тренировки под выдуманным предлогом – не светиться же перед клиентами с таким кровоподтеком. Сейчас, перед выходом на сцену, она старательно его гримировала. Ника, узнав о случившемся из первых уст, да еще и с наглядной демонстрацией причиненного ущерба, шороху навела, будь здоров! Побежала к охране и выяснилось, что Тарас Викторович отдал все необходимые распоряжения и уже расставил дополнительную охрану. Кинулась звонить в службу такси, водитель которой оказался виновником всей заварушки, так и там Кадацкий все решил. Эти предупредительные действия со стороны директора еще больше окрылили Злату. Ей стало так лестно, что хозяин печется именно о ней. Но потом она сама себя осадила: будь не ее месте любой другой сотрудник, Тарас Викторович поступил бы также. Как бы то ни было, удивление в ее глазах, когда он вошел в гримерку, быстро сменилось радостью от неожиданной, но не менее приятной встречи. Вот ведь как бывает: каких-то пару месяцев назад она чуралась его, а теперь, смотри-ка, ждет не дождется встречи. Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/marina-bond/lubov-vzaymy/?lfrom=390579938) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.