Сетевая библиотекаСетевая библиотека
Горшок со сказками. Баллады Вячеслав Владимирович Камедин Это книга волшебная. Каждый, кто её откроет, окунётся в мир магии. Порой страшные, порой смешные баллады подарят вам чудесный вечер. И вы вдруг заметите, что и сами стали немножечко волшебником…Содержит нецензурную брань. Моим любимым и дорогим… Брага …памяти Михаила Горшенева …явился в ночь он без ковша. Он знал, в колодце злато. Алчбой полна была душа, на ляжке фляжка брагой. Отважный жулик и хитрец, продавший мать однажды, он чуял бедности конец, узнав об этой браге. Цыганка старая врала, мол, есть в лесу нехожем колодец древний, а вода и не вода… а что же? Там брага плещется на дне, подземных сил источник. Глоток напитка, и в душе вдруг расцветут цветочки… еще глоток, и ощутишь, что жить не так уж плохо… а третий коль еще вкусишь, заключишь сделку с богом. Ты счастлив станешь с той поры, богатства будешь грезить, везде закатывать пиры и спаивать всех женщин… Но вот условие одно - цыганку ты послушай, - Дно у колодца глубоко… нельзя с собою брать ведро иль ковш, или кадушку… к колодцу только голышом посмеешь подходить ты, на ляжке с фляжкой в ночь тайком лезть в трезвой бодрой прыти… Ходил весь год хитрец сюда, когда кончались чары, и лазал в недры без труда на ляжке с фляжкой с брагой. …но вот ирония судьбы, сегодня он был пьяный… Раздался всплеск… простой воды, и в свете голубом луны на дне сверкала фляга. Спор …как-то встретились атеист и безбожник и затеяли спор, от напряжения были красными рожи, как помидор. Желваками скрипели и брюзжали слюной, а небеса потихоньку алели, разрожаясь зарёй. В оппозицию смело лез каждый из них, пил за правое дело, и гудел весь трактир. …из сил выбились атеист и безбожник, а спор нескончаем и остр… и подсел к ним картёжник… и оставил их без порток. …в чём мораль в сем памфлете? А морали здесь нет никакой! Атеист и безбожник бредут на рассвете, срам прикрыв только рукой. Дурак Он бился об заклад, что опрокинет мир, мол, точку отыскал опоры. Что взять-то с дурака? – смеялся весь трактир и уж от спорщика подсчитывал доходы. Ушел дурак в рассвет, пропал как навсегда, и с той поры минули годы. Один вдруг ротозей сказал, а знаете, слегка на горизонте накренились горы. Задумались тогда пьянчужки все над тем, что зря над дураком смеялись. Скажи, дурак ли он? Дурак… но не совсем. А горы вдалеке всё наклонялись. И мир вдруг стал другим, покатым, и наклон заметней всё и резче. Причём, когда один, то бишь без закуси пьёшь самогон сложнее устоять не месте. Я видел сам вчера, шёл человек домой, ни то что был он пьян, слегка поддатый. Дошел до вон того кирпичного угла, и настежь растянулся. Боже святый! Как шибко наклонил дурак наш ровный мир! Что делать-то, ребята? Все думали, никто не пил – сегодня был тосклив трактир. Решили: дураку должок заплатим… Джокер Шла сплетница по улице и разносила сплетни, кто с кем и где милуется, и кто кому отвесил хороших тумаков…. Ей было нужно очень так, чтоб удивлялись люди, чтоб новость ни за четвертак, а за червонный рубль, чтоб волосы торчали хохолком. И тем жива, как хлебушком. Её не покорми, она про то забудет. Но вот не дай посплетничать, за час иссохнет, будет ложится умирать… Идёт и останавливается со всеми по пути она. Все охают и ахают, за весть благодарят и по делам спешат. Но вот вдруг повстречалась ей красивая и добрая жена того священника, что жил в селе за городом, жил скромно, без затей… И попадью та сплетница взять в обороты хочет, и милая, приветливая, и вся такая очень… ну, просто тай и млей! А попадья упёртая: на все градские вести твердит «Всё для меня не ново, я всё это знала прежде. И в этом интереса нет». В душе бранятся, бесятся у сплетницы все черти, ужель от всех открестится? Кончаются уж сплетни, весь сбор за много лет! О! Ей б такого козыря, святошу чтобы наповал, чтоб петь над нею Лазаря, как жертву на алтарь, известие преподнести… …уж попадья прощается, продолжить хочет путь. «Идёшь сейчас, красавица, туда, где ждёт супруг?» возьми да и спроси наивным тоном сплетница. «Да-да, иду я в храм», ей отвечала женщина. «Ах, да… ведь днём он там… а ночью был со мной», промолвила тут сплетница, довольная собой. Некогда …однажды философ встал из-за стола; упали на пол огромные книги. На нём пыль в три пальца была… Он истину вдруг постиг и собрался всем про неё рассказать. Он вышел на улицу впервые за пять… нет, десять, а может быть, лет за пятнадцать. И смотрит, прохожие куда-то спешат и что-то кричат, и там вдалеке раздаваться вдруг стала пушек пальба… Философ за ними скорее туда бежал и кричал про истину людям… Они же не слышали, отвечали «война! Мобилизация! Винтовки! Пули! Солдаты родине нужны…» …и выбился из сил философ и труды свои в отчаянии отдал мальчишке, что трепал кусты и листики с ветвей срывал, и по ветру пускал свои летающие корабли… Три брата посвящаю своей маме… Три храбреца отправились в поход за настоящей искренней любовью. И помолились матери, простившись у ворот, поцеловав венок её терновый… И говорили братья меж собой, покуда вместе путь пока держали, о том, какой должна любовь быть и что такое значит «настоящей»… Держал речь младший, говорил «верней всего, я отыщу любовь такую. Царевна есть за тридевять земель. Красу дал Бог ей неземную. Я буду счастлив с ней, боготворя её как милую мою богиню. Взаимностью ответит мне она за то, что я такой любвеобильный…» А средний брат главою покачал «Нет, братец, надо мне такую, чтоб я за труд и ласку уважал, и чтоб меня любила, и простую… Я знаю, есть в соседнем городке такая девушка, скромна, трудолюбива. Ручаюсь вам, из нас из всех я буду сказочно счастливым». Был старший брат намного их мудрей. Он говорил «Не нужно никаких упрёков, ни требований. А чтоб душа душу до крайних дней без слов понять могла, и перед Богом хранили оба верность и любовь».. И разошлись на том родные братья. Своей дорогой каждый муж пошел, искать единственное счастье… И минул месяц, и минул год, прошло пять лет… три брата встретились у врат родного дома. Печальным был у каждого ответ, за стопкой самогона… И младший говорил «Моя жена красива, что же, я не спорю. Но так сварлива, своенравна и глупа! Я еле месяц протянул с такою!» «Ну, а моя, – сказал им средний брат, такая непоседа, не унять ведь! И всё упрёки, почему я не богат? Сама же отвечает, лоботряс ты! Я год как мог с такою протянул! Что скажешь, старший наш, ты только счастлив?» И отвечал мудрец «Я улизнул, устал божиться пред распятьем, что верен ей с утра и до утра. Устал я, братья, ревностью измучен. Хватило за пять лет вот так, до кадыка такого счастья. Уж острог получше…» И вышла мать седая к сыновьям, и на неё взглянули с восхищеньем: вдруг осознав, любовь не нужно и искать, она ждала всегда их возвращенья. Колыбельная Историю эту я слышал от деда, и он её в тайне свято хранил, а деду отец эту притчу поведал, узнавший однажды её средь могил… …мой прадед был сторож на кладбище старом, и сон охранял по ночам мертвецов… Зачем? А затем, чтоб они не сбежали и не тревожили жителей сон… …мой прадед всегда обходил все могилы, и тихую песенку каждому пел, баюкал младенцев загробного мира, покойного сна им желал как умел… …лилась над погостом колыбельная эта, вплеталась узором своим в тишину… Зачем? А затем, что однажды прадеда мертвец напугал, очнувшись в гробу. Был прадед тогда еще очень молод, и молча могилы всегда обходил… и чует, от склепа веет адовый холод, и зрит, пустота там внутри. И в саване парень какой-то шагает к кладбищенским старым воротам идёт… Окликнул его наш храбрец, а сам стоит и гадает, последнюю ночку живёт… …мертвец обернулся. Глазницы пустые взывают к душе неспокойной, живой… И вдруг – потекли слёзы густые по кости скулы черной смолой… …и встал на колени из праха восставший, и сторожа молит ему сострадать, и голос веками от муки увядший летит в темноте к ушам храбреца. …поведал тогда искалеченный изверг, что был он когда-то храмовный звонарь, он был нелюдим, и никто во всем мире его не любил, как родимая мать… …он в колокол бил, и не было звона во всём белом свете светлее, нежней. А мама ждала его вечером дома, готовя для сына постель… …и он приходил, и ложился, и мама присев к изголовью, за руку брала, и песенку пела, и сын засыпая, во сне улыбался всегда… …но годы нещадно блуждают во мраке, во мрак забирая уставших в пути. Однажды пришел звонарь к свой маме, и силился песню услышать в тиши… …дни шли и недели, и месяц промчался. Звонарь всё не спал и всё ждал он напев, слова колыбельной, видать, затерялись и звуки молитвы оглохли совсем… …И как-то в том городе колокол зычный весь день, всю неделю звонил, не смолкал… Нашли звонаря… он висел горемычный, канатом язычным шею он обмотал… …и прадед в ту ночь пред иконой поклялся, бродить средь могил, колыбельную петь, чтобы никто темноты, и звонарь не боялся, и сон потревожить не смел. Торгаш – Скажи-ка, батюшка, позволят ли мне пронести немного хлеба и вина в ад? А то, поди, не сможешь отпустить все ты грехи мне, ведь я во стольких виноват! – Сын мой, покайся и прощен ты будешь и предстанешь чист пред Божием судом! – Скажи-ка, батюшка, а ты мне заручись, что ты имеешь вес. покажь мне хоть какой там лист с печатью и гербом. – Сын мой, неужто смеешь ты шутить на смертном-то одре? Уж лучше где и как грешил поведай тайно мне. – Скажи-ка, батюшка, тебе мои грехи зачем? Давай-ка лучше мы с тобой обсудим, как и где пройти, кому и сколько дать, лазейки все в Эдем. – Тебя ли слышу я, сын мой? Окстись! Уж близок час! Уже костлявая с косой прищуривая глаз, стоит у изголовья твоего… – Скажи-ка, батюшка родной, а сам ты грешен, нет? Заключим, может быть, с тобой контракт на… эдак, сто монет, о том, когда вот попаду я в рай, замолвлю там словцо, мол, есть священник, чья душа чиста… монет на сто. – Ох, сын мой, вздумал ты играть со мной иль торговаться тут? А-ну, тебя ко всем чертям! Сейчас нет денег, плут! Лихо Эй-ка, парень, ты чего того? Дурак? Или как? Будишь лихо, пока тихо. Ты явился на рогах, на быках, Взяв с собою лишь черпак и дыряво сито. Эй-ка, парень, дуралей! Уходи-ка поскорей, здесь дурная слава. Баламутить у чертей омут вздумал? Пескарей наудить из Ада? Жил когда-то один трус, и в трусы мочился от любого шороха. Всё стонал, боюсь, страшусь даже тени собственной… Но однажды увидал девушку красивую, образ чей околдовал с небывалой силою… Вот влюблённый подошел ко своей возлюбленной… В общем, он залез под стол, когда та чихнула вдруг. Эй-ка, парень, ты ступай к дьяволу, к чертям! И трусы свои стирай, а меня не донимай! Я трусливому не дам в щёчку целовать себя! Эй-ка, парень, не горюй! Плюй ты налево три раза! Эка, девка-егоза… Собирайся в путь, Так сказал он сам себе, обмочился на послед, взял он сито и черпак, и побрёл ко всем чертям, чтобы смелость зачерпнуть… Эй-ка, парень, ты дурак? Убегай на всех парах! - закричали черти, - омут нам не баламуть! Ты умнее девки будь. Дура та ведь девка… Коль глупа, её беда, - отвечает парень, - лучше вызови сюда… кличут вроде Сатана… главного с рогами. Вышел Дьявол, потянулся и беззубо улыбнулся, и промолвил: ты дурак? Или вот какой смельчак? Иль в края ты обнаглел, что будить меня посмел? Эй-ка, Дьявол, я же трус! Я тебя же так боюсь, до смерти! И знаешь, я стою, в трусы мочусь… И пришел лишь потому, что к чертям послали. Промах …паслись однажды козочки в саду, следил за ними юный пастушок. А мимо пролетал пленитель душ Амур, всех девственников в заветный срок. …Шла девушка тропою узкой в сад, красою неземною все цветы смущала. …ещё цветочек свой заветно берегла, еще мужчинам в руки не давалась. Их встречу караулил Купидон, невидимой стрелой он щекотал парнишки чресла… Уж скоро поразит он точною рукой горячее и молодое сердце. Еще немного, и глаза в глаза - и запоёт натужно тетива у лука… Шла девушка, а пастушок лежал и пчёл жужжанье слушал… И вот тот миг… наставший для любви. Разжал щепотку пальцев с опереньем… И вот стрела летит, на муки сладкие благословенье. Но чу! Отвел вдруг взор наш юный пастушок от милой девы, услышал жалобный он зов от козочки, споткнувшейся копытом об поленья… Наш паренёк взирал, когда стрела вонзалась в сердце, на козу… О боже! …и мимо девушка прошла, смущенно потупив глаза, когда пастух с козою разделили ложе. Зеркала …посватался к девице кавалер, та девушка сироткою была, и скромен был девичий туалет, и за душою ни гроша. …в те времена преданное важней намного было, чем любовь и красота. Но сжалился над нею кавалер и в жёны себе взял. Почил давно её отец, в наследство передав тогда, когда уж был на смертном он одре, какие-то зеркала… Скрывала девушка преданное своё, и даже мужу никогда не говорила… …но по ночам набросив лёгкое бельё, она к тем зеркалам девиц других водила… Она встречала их на улочках градских порой подвыпивших срамных красавиц, чья плоть была младой и спелой как имбирь, чьи щеки любовал любви румянец… …и шла обратно, но уже одна делить с любимым ложе. Был молод кавалер, была девица молода, и чудилось, она его моложе… Шли годы… кавалер старел, но – чудо! – не касалось увяданье Девицы. И на щеках ее румянец рдел как у подростка перед созреваньем… Почил давно тот старец кавалер… а к той девице сваты в дом спешат, хоть скромен у нее девичий туалет и за душою ни гроша. Ворчун Наташеньке в канун Нового года Он обзавёлся с ранних лет прескверным нравом: по сущим пустякам и то ворчал, а как серьёзное чего, так был сам дьявол. Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=39851819&lfrom=334617187) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
КУПИТЬ И СКАЧАТЬ ЗА: 49.90 руб.