Сетевая библиотекаСетевая библиотека

Королева Марго пенсионерка

$ 99.90
Королева Марго пенсионерка
Тип:Книга
Цена:99.90 руб.
Издательство:SelfPub
Год издания:2019
Просмотры:  6
Скачать ознакомительный фрагмент
Королева Марго пенсионерка Ирина Грачиковна Горбачева Это первая книга серии «Приступить к выяснению». Во время семейного торжества по случаю выхода на заслуженный отдых, Маргарита Колобова узнаёт об убийстве своей подруги. Она решает найти родных убитой, но сама попадает в круговорот непредсказуемых событий, что не мешает ей разоблачить главаря шайки педофилов, предотвратить вывоз картин знаменитого художника за рубеж и найти новых друзей. Марго попадает в неловкие и смешные ситуации, из которых всегда выходит по-королевски с честью и с юмором. Глава 1 Кому и когда родиться известно только одному Всевышнему. Меня вот угораздило появиться на свет восьмого марта. Ничего против этого я не имею. Неплохо начать свою жизнь в тёплый солнечный день и первый раз вдохнуть в себя воздух, сдобренный ароматом новой клейкой листвы и первых весенних цветов. В детстве мне было немного грустно от того, что в этот день поздравляют всех девчонок и только после всеобщей радости школьные подруги располовинив полученные от мальчишек маленькие букетики мимозы или повсеместно появившиеся у нас на юге тюльпаны и нарциссы, вспоминали: – Ой, Марго у тебя же сегодня день рождения! А после окончания уроков все, в том числе и я, шли домой с одинаковыми подарками и цветами. И прохожие одинаково улыбались всем, даже не догадываясь, что для меня сегодня не просто праздник, а особенный день. Я на год стала взрослее. С возрастом, именно обстоятельство взросления, подтолкнуло меня по возможности скрывать день своего рождения. Странная традиция, отмечать каждый год приближение своего физического тела в превращение в неизвестно какую субстанцию, возможно, просто в прах, подтолкнуло моё нежелание устраивать отдельные мероприятия по этому случаю. Но будучи сотрудницей архитектурного бюро, где я проработала довольно длительный срок, это сделать было трудно. Родной отдел кадров, как говорится, бдил и чтил. Поэтому к букетику мимозы, как у всех, мне прилагался букет из трёх, а то и из пяти гвоздик. Почему-то всегда алого цвета. С выслугой лет, а к этому времени голландская цветочная промышленность уже разорила и уничтожила весь наш несовершенный рынок цветочного производства, мне стали дарить дорогие клоновые голландские розы. Я совсем не против изобилия. Но раньше букетом из роз можно было любоваться часами, разглядывая индивидуальность каждого бутона. А теперь одинаковые по размеру, цвету, без аромата, они не приносят той неожиданной радости, как те наши, со своим естественным оттенком, с разной толщиной ножки и чудесным благоуханием на всю квартиру в зависимости от сорта и места выращивания. Теперешние розы совсем безликие, клонированные близнецы с неестественным цветом и совсем без аромата. Очередной день рождения мне не удалось «замылить» так как я стала до такой степени взрослой, что пришлось торжественно, тепло и бурно попрощаться со своим коллективом архитектурного бюро и с почестями отправиться на заслуженный отдых. Теперь я, Маргарита Сергеевна Колобова – пенсионерка. Семья моя средних размеров. Дочь Даша с мужем Сергеем и внучкой Ангелинкой, сын Матвей, его жена Лана и мой внучок Илюшка. К нашей семье уже давно причислена моя подруга и соседка по даче Люда Соколова. Так же из членов нашего семейства никогда не выходил, куда от него деться, бывший мой муж Олег. Посовещавшись, мы решили, что отмечать мой приход старости соберёмся в нашем любимом большом загородном доме. На лоне природы всем будет комфортней провести четыре выходных дня, чем в моей небольшой московской квартире. Шестого марта мы с Людмилой договорились встретиться утром и поехать на моём автомобиле на дачу, чтобы наследующий день вместе заняться подготовкой к торжеству. После смерти мужа она оставляет свой джип на зимовку в дачном гараже. В грязно-осенний и зимний периоды машина ей не нужна. Парикмахерский салон, которым она руководит и который принадлежит ей, находится через дорогу от дома. Летом мы часто встречаемся с Людмилой, вместе отдыхая на даче, а зимой общаемся в основном по телефону. Живём в разных районах Москвы. Странно выходит, с появлением удобств и улучшением быта времени для общения, как раньше для «дружбы домами» совсем не остаётся. А в этом году почему-то мы с Людмилой и по телефону почти не разговаривали. Всё так по мелочи и быстро. Наши дачи находятся в чудесном месте. Двадцать лет назад, когда мы с мужем приобрели, старенький домишко в этой деревне все наши знакомые посчитали нас сумасшедшими. Деревня маленькая, заброшенная. От основной трассы до наших ворот километров десять невероятных ухабов. Правда, сама деревушка находилась в таком месте, которое как «Берендеево царство» и назвать нельзя. Влюбились мы в эту красоту сразу и навсегда. Тогда в разгар криминальных девяностых мы были рады выбранному месту для дачи. С удовольствием увозили детей подальше от беспредельной Москвы в первозданную красоту леса. Вспоминая былое, я не заметила, как подошла Люда. Увидев подругу, я была ошарашена её видом. Мне было известно об ухудшении её здоровья. Люда вскользь сообщила мне, об этом ещё зимой. Но я, никак не могла предположить, что болезнь так может изменить внешность человека. Вместо цветущей женщины в машину села измученная старушка с редкими волосами и прозрачной кожей на лице. Увидев мой испуганно-вопросительный взгляд, сильно похудевшая Людмила дала понять, что сейчас не хочет говорить об этом. – Ритуль приедем обо всём поговорим. У меня к тебе есть одна очень большая просьба и серьёзный разговор, только об этом после торжества. Еле сдерживая себя от вопросов, разговаривая на житейские темы, свернув с трассы и проехав ещё несколько километров по весенней разбитой дороге, я остановила автомобиль около небольшого деревенского магазина. Поздоровавшись с приветливой хозяйкой Галиной, всегда знающей последние новости в округе, мы подошли к прилавку. – С новым сезоном! Как торговля Галочка? Что новенького? – осыпала я её вопросами, сама в это время, разглядывая содержимое прилавков и витрин. – С приездом Маргарита Сергеевна! Людмила Викторовна, извините, я вас не узнала, – смутилась продавщица, – на отдых приехали или на выходные? – осведомилась Галя, стараясь скрыть удивление, увидев сильно изменившуюся Людмилу. – Лично я, всё! На вечный покой Галочка! Решила пополнить ряды наших пенсионеров. Я старалась отвлечь словоохотливую продавщицу и не дать ей возможность задать Людмиле лишние вопросы. – Почему так грустно? Вы радоваться должны! Например, я не дождусь когда на пенсию выйду, – мечтательно произнесла Галина, но тут же нахмурив симпатичное личико, серьёзно спросила меня, – вам не будет здесь страшно одной-то? – А чего бояться? Забор у нас крепкий, в лесу волков не замечали, – улыбнулась я ей, – а охотников я не боюсь. Я женщина свободная, молодая ещё пенсионерка. – Так-то оно так. Но всё равно, – как-то загадочно ответила мне Галя. – А чего так? Что случилось? – спросила Люда. – Да вроде и ничего не случилось, но пенсионеры наши как-то подозрительно быстро стали умирать. Да, ещё новые странные люди появились. – С чего это они странные? А кто умер, да ещё странно? – В том и дело, – почему-то тихо стала говорить нам Галя, – крайний дом с того конца деревни ещё в прошлом году кто-то купил. А потом, помните старичок такой жил, всё на велосипеде ездил. Так вот, ездил он, ездил да вдруг взял да помер. – Галочка со старичками, даже с теми, кто увлекается велоспортом, в принципе такое случается. Он хорошо выглядел. Но, кажется, годков ему было достаточно много, – резонно отметила я ей. – Да всё понятно! Дело в другом. После похорон приехал единственный сын покойного, а в доме новый хозяин. Он возмущаться, а ему новый сосед по даче, показал нотариально заверенную на него дарственную на участок. Сын кинулся в контору, в суд – всё чисто. Подарил отец дачу новому соседу. Вот как! – Галочка это называется семейные разборки. Мало ли какой сын, мало ли отец кому подарил и за что. Может за какие-то услуги. Всякое бывает. – Бывает-то оно, конечно, всё бывает. Но осенью умер Соловьёв, сосед этого пенсионера. Там родственники стали по судам бегать потому, что и эта дача подаренной оказалась этому новому соседу. Его дом, конечно, доброго слова не стоил. Но все-таки, какая никакая собственность. Земля по нынешним временам в цене. А новый хозяин дворы-то все три взял и объединил! Забор-то высоченный поставил ого – го! На три участка! Чуть ли не пол деревни охватил! Представляете территория какая? Захват земель идёт! Точно я вам говорю! – Галочка, ну какой захват! Полно вам! – наперебой с Людой пытались мы успокоить Галину. Сделав незначительные покупки, мы распрощались с Галиной и пошли к выходу, но увидели, что в магазин вошёл тучный, пожилой человек. В его руках была красивая дорогая трость. За ним показался детина с лицом как у героев популярных криминальных боевиков – кирпич в квадрате. Мне показалось, что это охранник незнакомца. По выражению Галиного лица мы поняли, что это и есть наши новые соседи. – Доброго здоровьица всем, – сказал толстячок каким-то неприятно льстивым голосом. Шедшая впереди меня Люда обернулась и удивлённо посмотрела на него. Ответив на приветствие, мы вышли из магазина. Я села за руль, а Люда замешкалась. Поставив пакет с покупками в салон, она вдруг вспомнила, что забыла что-то купить и вернулась обратно. – Тебе плохо? – спросила я вернувшуюся подругу. Увидев испуганно задумчивое выражение лица на котором как-то потускнели и без того грустные глаза, я была готова немедленно отвезти её в больницу, – Людка, что с тобой? Может врача? – Сейчас пройдёт, я просто устала. Не переживай, – старалась она успокоить меня. Вскоре мы припарковались у ворот моего коттеджа. В Москве весна набирает свои обороты то, впуская первые тёплые лучи солнца, слабо пробивающиеся через тёмные серые тучи, то опять разрешает морозу баловство по ночным улицам, покрывая лужицы тонким прозрачным льдом. На дорогах слякотно и скользко. Под ногами уже серый снег хлюпает, чавкает, превращаясь в грязь. А здесь, в ста километрах от столицы ещё зима. Весной и не пахнет! Правда, чтобы заехать в гараж пришлось немного поработать физически, но в такую погодку раскидать снеговую подушку от ворот для меня что-то вроде фитнеса. Люблю я свою московскую квартиру, но когда вхожу в загородный дом, меня охватывает какое-то необъяснимое тёплое чувство. Погладив, как живую, нашу гордость – обновлённую красивыми изразцами большую русскую печь, я обошла весь дом. Все так, как и было до нашего отъезда. Включив отопление, печь мы топим для запаха и атмосферы уюта, я заварила кофе. Ещё не поздно, но за городом быстро смеркается. Глянув через окно на соседский дом, я увидела свет в окошке коттеджа Людмилы. – Зря я не настояла, чтобы она осталась сегодня у меня. Но понятно в гостях хорошо, а свой дом всегда уютней. Завтра наговоримся вволю. Лишь бы ей лучше стало. Подружились мы с Людмилой более десяти лет назад. Тогда моё начальство в конструкторском бюро, в нарушение графика отпустило меня в отпуск летом для восстановления нервной системы после нашего с Олегом развода. В это время Люда часто приезжала и оставалась на даче длительное время. Она никак не могла находиться в своей московской квартире одна. Той далёкой весной скончался её муж. Случайно выяснилось, что мы с ней землячки. Обе донские из Ростова-на-Дону. А, как известно земляки, что родственники. Из её рассказов я узнала, что до встречи со Львом Борисовичем Соколовым Людмила была замужем два раза. Было заметно, любила она мужа, тяжело переносила его кончину. Никогда ничего плохого не говорила и о прежних своих мужьях. Сожалела об одном, детей ни с одним из них так и не нажила. Мне часто приходилось замечать, с какой грустью в глазах она наблюдала за моими внуками, с радостью возилась с ними. Утром следующего дня я ощутила себя бодрой и счастливой. Встав рано, я всегда чувствую себя лучше, чем соскочив с постели чуть позже обычного. За утренним кофе принялась сочинять меню к предстоящему празднику. Надо предусмотреть всё и никого не обидеть. Любой общий сбор нашего семейства это, прежде всего праздник живота для сына и зятя. А уж для Олега, бывшего мужа, тем более. Как быстро пролетели годы! Как романтично мы познакомились с Олегом! Кто бы мог подумать, что через двадцать лет такой счастливой и насыщенной жизни наш семейный шалаш развалится. История банальная. Перестроечные годы изменили нашу жизнь и укрепили материальное положение. Олег открыл и весьма успешно руководил и продолжает руководить риэлтерской компанией. И моя карьера сложилась удачно. Работая в архитектурном бюро, я стала одним из ведущих специалистов. Появились достойные средства, которые конечно делают людей более уверенными в собственных силах. В это время я была завалена работой. Строительство коттеджей, частных домов, развернулось в Подмосковье такими темпами, что наша фирма еле успевала сдавать готовые проекты. Меня хватало только на работу, домашние заботы и детей. А у Олега проявились новые привычки, новые интересы, новые друзья и подруги. Несмотря на изменения в поведении мужа, я всё ещё доверяла ему как самой себе. Но не учла, что муж, как говорит моя мама, в любом возрасте ребёнок. Он требует такого же внимания и контроля к себе, как и дети. Что сказать? Не углядела вовремя – пропал ребёнок. Так вот и вышло, что в сорок пять лет я оказалась свободной от семейных уз женщиной. Поплакав некоторое время, я успокоила своё ущемлённое достоинство тем, что ещё не всё потеряно. Недаром говорит вполне обнадёживающая поговорка, что «в сорок пять, баба ягодка опять». Кстати развод благодаря моим детям подарил мне много положительных моментов. Во-первых, дочь, а к мнению взрослых умных дочерей матерям тоже иногда надо прислушиваться у каждой женщины свой опыт и есть чем поделиться. Так вот дочь заставила меня изменить имидж. После продолжительных уговоров я приняла все её доводы в пользу изменения моей внешности и совсем не жалею об этом. Недаром говорят, что характер женщины меняется с новой причёской и заменой гардероба. Точно! А то, что изменения в моём облике произошли в лучшую сторону, я заметила сразу. Ещё бы! Помолодеть лет на несколько за три часа проведённых в салоне! Мне пришлось изменить не только цвет волос. Вытравленные супрой локоны исчезли. Взамен появилась причёска с прекрасным золотым оттенком и удивительно подходящей для меня стрижкой. Новое платье и современные аксессуары придали большую уверенность в том, что не всё ещё потерянно и в личной жизни. С улучшением моего внешнего облика что-то изменилось и в моём характере. Я стала уверенней в своих силах и мягче в общении с людьми. Так что самой себе я понравилась! А психологи что говорят? Что главное в жизни женщины – нравиться себе. Да! Как это было давно а, кажется совсем недавно. Встряхнув с себя пелену воспоминаний и наконец, определившись с меню праздничного стола, я собралась на рынок за свежими овощами и фруктами. Каково было моё удивление, когда подъехав к деревенскому магазинчику, я увидела автомобиль Людмилы. Облокотившись на прилавок, она внимательно слушала Галину. Люда обернулась на звон колокольчика висящего над входной дверью. – Ой! Марго и ты здесь? А я решила проехаться с утра пораньше. Джипушка застоялся совсем за зиму. Вот съездила заправила его. – Ну и прекрасно, я сейчас быстро слетаю за продуктами нам с тобой готовить всю ночь, – ответила я ей и помчалась на рынок. Глава 2 Меня очень беспокоил нездоровый вид подруги. Всегда энергичная женщина года на два младше меня, сейчас была похожа на больную старушку. Ввалившиеся щёки, синяки под глазами, некрашеные волосы, которые стали до того редкими, что просвечивалась кожа головы. Сильно исхудавшая с грустным взглядом она была так не похожа на себя прежнюю, что у меня мороз пробежал по спине. Насколько мне известно, она никогда не интересовалась диетами. Что с ней стало? Может, решила похудеть и пристрастилась пить какую-то гадость типа «Тайских таблеток», да подсела на них? Размышления на эту тему тревожно осели на сердце. Быстро пробежавшись по рынку, я купила всё, что нужно по списку и вернулась домой. Не успев перенести все пакеты из машины в кухню, я увидела Люду, входившую в открытые ворота. – Всё? Приехала? – улыбнулась она. Мы перетащили огромную гору припасов в дом и, расположившись за кухонным столом, занялись делом. Людмиле я доверила овощи: мыть, чистить, варить. Сама поставила на огонь бульёнку для холодца, накрыв кастрюлю специальным булыжником, который давно приспособила под гнёт и для других разных целей. Он у меня универсальный и выручает всегда вплоть до забивки гвоздей. Пока мы с Людмилой крутились вдвоём около плиты и раковины, наступил вечер. – Всё! – сказала я Люде, – успели. Утром осталось разобрать холодец и поставить тесто на пироги. Пора отдыхать. Слушай Люд, давай оставайся у меня. Сейчас с устатку дрябнем по рюмашке и наговоримся вволю, пока никто не мешает, – мне хотелось подробней узнать о состоянии её здоровья. – Хочешь знать, что со мной произошло и почему я так выгляжу? – поняв мою тревогу, ответила она. – Ты болеешь? – я боялась, что Люда озвучит самый страшный диагноз, так изменивший её внешность. – Марго можно я в душ схожу, где у тебя халат? Устала я что-то. Передав Люде «гостевой комплект» я поднялась на второй этаж в свои апартаменты. Не успела я выйти из ванны, как запиликал видеофон. Около калитки стояли две женщины. – Маргош, это я, баба Лиза, – разглядев в одной из них старую знакомую старушку, которая много лет снабжала нас козьим молоком, я нажала на кнопку домофона. Дверь калитки открылась и в дом вошла баба Лиза, оставив свою спутницу на улице. Меня удивил приход женщин. – Что стряслось? – Ничего детка, дай Бог тебе здоровья! Галина продавщица сказала, что ты приехала. Вот мы с Машенькой решили зайти к тебе. – Вот и отлично, приглашайте подругу, сейчас чай пить будем. – Нет Маргошенька, мы мимо проходили. Смотрю, свет горит, значит, ещё не спишь. Вот возьми почитай, – она протянула мне брошюру, – почитай, почитай, милая. Это Никанор пишет, такой человек, такой человек, он всю правду говорит. Столько добрых дел сделал! Для нас грешных страдает. Деткам неимущим помогает. – Господи, баба Лиза! Да Бог с вами, какая вы грешница? Всю жизнь в труде провели. Что такое с вами произошло? Вы же в церковь нашу ходили. – Ходила и хожу, так ты прочти, не забудь, не помешает, – сказала старушка и пошла к выходу. – Баба Лиза на днях забегу к вам я кое, что привезла вам в подарок к восьмому марта. – А я Маргошенька теперь у добрых людей живу, – ответила старушка. – У кого? Какие ещё добрые люди? А дом ваш как? – Там живу в большом доме в конце деревни. А дом милая, старый мой был, отдала я его на дела праведные. – Секте что ли? – спросила я бабу Лизу. – Да ты что милая? Какая секта? И слова такие забудь. – А коза где ваша баба Лиза? – Так продала я её самой жалко. Что поделаешь? – Вот так неожиданность! – подумала я, проводив позднюю гостью, – это что же такое творится? Неужели у нас в деревне появилась секта? Правда Галя боится, что оболванил кто-то наших старичков. Ничего себе изменения! И баба Лиза поддалась влиянию пришлых неизвестно откуда, и с какой целью людей. Такая старушка хорошая. Крепкая для своих лет, всегда розовощёкая шустрая, готовая всем помочь. Она для нас, как родная. Страшно теперь внуков привозить летом на отдых. С этим надо что-то делать. После праздников поеду в районный отдел полиции узнаю, что это за такой большой дом и кто в нём проживает. Бросив книжку на подоконник в коридорчике, я закрыла калитку и входную дверь и подошла к столу, за которым уже сидела распаренная Людмила. – Люд ты хоть раскраснелась, а то была вся серая. Я когда тебя утром увидела в магазине, испугалась. Рассказывай подробно, что со здоровьем? – Кто приходил? – спросила меня Люда. – Баба Лиза. Представляешь, в нашей деревне, кажется, сектанты появились. Расплодились в стране разные секты, как тараканы. Как летом внуков сюда везти? Страшно будет выпускать их на улицу. После праздников поеду в райотдел разбираться. Права Галя, в деревне захват земель и домов идёт. Чего они там думают?! – никак не могла я успокоиться. – Да выбрось всё из головы! Некоторые старики, тем более одинокие, на старости лет с ума сходят. Давай наливай, выпьем, чтобы у нас голова стояла на месте, а мозги от времени не прохудились. Аппетит разыгрался от вкусных запахов! Разлив коньяк по рюмочкам мы выпили за встречу. – Помнишь, – стала рассказывать Людмила, – как хорошо было прошлым летом? В начале осени я и в Москве отлично себя чувствовала. Но к началу зимы, началось! Адские головные боли, тошнота, рвота. Кинулась я в платную поликлинику, такие деньги огромные им за обследование отдала, а знаешь, что они мне сказали? Что у меня отравление ртутными парами! Иду в нашу районную поликлинику, сдаю все анализы – результат тот же. И они говорят, ртутные пары виноваты. – А откуда они могут взяться эти пары? – тихо спросила я её. – И я о том же. – А квартиру ты проверяла? – На ртуть? Ты что? В нашем доме я с восемьдесят пятого года живу, как замуж вышла. А самому дому лет я даже не знаю сколько. А, всё это ерунда! Врачи сейчас такие. Давай разговоры о здоровье оставим на потом! Не будем омрачать твой праздник и наш совместный – восьмое марта. Ещё наговоримся о здоровье, тема эта такая противная. Не люблю тётушек, которые кичатся своими болячками. Как встретятся, так и начинается соревнование у кого больше что болит. Крякают как утки. Мы с тобой из «другой оперы»! Ты как? – Я нормально. Люд, но я бы немного покрякала с тобой на эту тему. Скажи, что у тебя? Может, помощь нужна, лекарства? Мишка достанет, привезёт, что надо. Всё, решено! Подлечишься, а потом будем сектантов разгонять. Слушай, а твой дом блочный? Знаешь, бывают блоки бракованные, что-то такое я слышала, – я никак не могла успокоиться. – Марго ты же знаешь, в каком доме я живу и кто мои соседи бывшие и настоящие! Это обстоятельство у меня выскочило из головы. Действительно. Людмила жила на Кутузовском проспекте в доме бывших работников ЦК КПСС. Дом конечно старой советской, капитальной, продуманной постройки. И не думаю, чтобы перекрытия или балки в нём были сделаны с применением ртути. Если бы это было так, то «перестраивать» нашу страну начали бы на много раньше. А балет «Лебединое озеро» не сходил бы с экранов телевизоров. – Тогда Людка это экология! Знаешь, сейчас чего только нет. Или может, твоя работа виновата? Краски там, перекись водорода? – пожала я плечами. – Не ерунди, всё! Замяли эту тему. И не мучь меня, я лечусь. Потом поговорим о моей болезни, когда время придёт. – Люда неужели, – я испугалась своей страшной догадке, но подруга не дала мне произнести её название вслух. – Марго я обижусь! Я же сказала, что всё потом! Давай выпьем! А ты лучше расскажи, удалось тебе в этом году побывать у Миши в Лондоне? Или всё ещё мучаешь бедного мужчину? Бедный мужчина это Майкл. Мы знакомы с ним уже более десяти лет. Дело в том, что в моём успокоительном процессе после развода, помимо дочери, поучаствовал и мой сын с невесткой. Зная, как я давно хотела побывать в Праге, мечтая пройтись по её старинным улочкам разглядывая готические постройки этого города, они приобрели для меня дорогущую путёвку. Престижная частная гостиница, шикарные апартаменты, полный рацион и личный экскурсовод, говоривший на русском. Там ко мне, по просьбе милой переводчицы гида Драгуши, присоединился ещё один турист англичанин, изучающий русский язык. Наполовину англичанин, наполовину чех родом из Англии. Он то и оказался Мишей-Майклом-Михалом. Пока я рассматривала и фотографировала красоты осенней Праги, удивлялась постмодернизмом Танцующего дома, поражалась архитектурой костёлов святого Мартина, девы Марии Снежной. А так же готикой костелов святого Индржиха и жилых домов готического стиля на Староместской площади, Миша практиковал на мне знание русского языка. Он очень хорошо изучил историю родного города своей матери и старательно и увлечённо рассказывал мне об архитектуре тех или иных мест. Вскоре мы с ним отказались от услуг Драгуши и с утра до ночи гуляли по Праге и её окрестностям. Я даже не могла себе представить, что выдержу многочасовые прогулки по готической Праге. Спасали речные трамвайчики, перевозящие пассажиров по Влтаве. Десять – двадцать минут и мы в любом уголке города. Где мы только не были! С окончанием тура наше знакомство переросло во взаимную симпатию, которая длится до настоящего времени. Но всё-таки, для меня было странным перед отъездом в Москву, услышать от него предложение выйти за него замуж. Мишу мой отказ опечалил. Но он не упал духом, так как в Лондоне перед поездкой в Чехию подписал выгодный контракт и вскоре готов был приступить к работе в России. Оказавшись в Москве, он последующие два года тщетно уговаривал меня стать его супругой. Но каждый раз я отказывала Мише по многим причинам. Одна из причин в том, что я ни за что не прижилась бы на чужбине. Да и где-то в глубине души у меня ещё теплились какие-то чувства к изменщику Олегу, который люто возненавидел Мишу и шатался между нами как приведение, придумывая причину за причиной, чтобы чаще бывать в нашем кругу. Честно скажу, хотя память хранила в сердце счастливые воспоминания о нашей бывшей совместной жизни с Олегом, но его измена показала мне, что и я могу быть настоящей стервой. Встречаясь с Михаилом, я этим ужасно выводила из себя Олега. И это обстоятельство было для меня сладостной местью моему бывшему благоверному. Пять лет пока длился контракт Миши, я наслаждалась муками Олега, к тому времени давно расставшегося уже со своей молоденькой секретаршей. Видно долгие годы, прожитые в браке со мной, для него оказались важнее мимолётного увлечения. Но всё равно простить измену я так и не смогла. Мишу я уговорила не продлевать свой контракт в России. Тяжело было видеть, как в характере этого пусть не красавца мужчины, но умного, рассудительного, всегда спокойного интеллектуала, потихоньку происходят изменения не в лучшую сторону. Постоянные стычки с российской бюрократией способствовали этим изменениям. Но больше всего у меня болело сердце за его неустроенную жизнь. Первый раз он был женат на своей соотечественнице. Но имея мать славянку а, как известно большая часть мужчин в будущих избранницах видят именно свою маму, Михаил не смог вынести её чисто английской размеренности. Мне приходилось часто наблюдать, как будучи по своей натуре очень спокойным и уравновешенным Михаил умильно следил за нашими шумными семейными беседами и извержениями моего неуёмного характера. Глядя, на постоянно гоняющихся друг за другом по этажам дома внуков, его глаза покрывались нежной пеленой, а на лице появлялась умильная улыбка. За десять лет нашей дружбы я очень к нему привязалась. Всегда с нетерпением жду звонков из Лондона и рада уже, к сожалению, не частым его приездам. А Олег? Он отец моих детей. Его надежда на изменения и сближение наших отношений, после отъезда соперника в Лондон не оправдались, и вскоре он завёл новую молодую пассию. В этот вечер «под коньячок» почти до утра мы разговаривали с Людой. Она в основном делилась со мной о своих нововведениях в салоне красоты. Кстати его подарил ей последний муж, с которым они прожили более десяти лет в мире и согласии. Умер он от очередного инфаркта на её руках, оставив в наследство дачу большую и комфортабельную, шикарную библиотеку, квартиру на Кутузовском, джип и хорошую память о себе. Увидев усталость на лице подруги, я постелила ей в гостиной, а сама еле поднялась в свою комнату, падая от усталости и расслабленная, от выпитого коньяка. Ранним утром, тихо проскочив в кухню, чтобы не потревожить спящую подругу, я поставила тесто на пироги и ватрушки. Я уже разливала холодец по тарелкам, когда увидела рядом сладко потягивающуюся Людмилу. – Ты своими запахами кого угодно с постели поднимешь, – сказала она, направляясь в ванну. – Марго, где моя куртка? – крикнула она из прихожей, – всё нашла, сейчас телефон возьму, запишешь мой новый номер мобильника. Что это за книжица? Вдруг я услышала глухой удар. Выбежав из кухни, увидела Людмилу, лежащую на полу. – Людочка, что случилось? Что с тобой? Я сейчас вызову «Скорую помощь»! – Не надо, мне уже лучше, – тихо прошептала она, – я так и думала, мне не показалось, это он, подлец. – Кто он, Людочка? Ладно, ладно, не говори, успокойся, – с моей помощью она прилегла на кушетку. Чуть розовые ещё вчера щёки, стали опять серыми. Её бил сильный озноб. Губы казались двумя синими полосками. Я стала настаивать на вызове врачей, но она категорически отказывалась. – Всё, всё нормально, я полежу, – Люда закрыла глаза. Через некоторое время у неё прошёл озноб. Руки, которые я держала в своих ладонях стали немного теплее. Люда или заснула или сделала вид, что спит. Я не стала её тревожить. Подняв с пола книжку, я пролистала её. На обложке с громким названием «Никанор – целитель душ» был портрет пожилого мужчины в белой рубашке и чёрном пиджаке. В нём я узнала старичка, с которым мы встретились в магазине. На фото он обеими руками опирался не на уже знакомую мне красивую трость с набалдашником в виде головы льва, а на посох, похожий на большой крест. Лицо мужчины на фото казалось ещё полнее и неприятнее. Небольшие глаза, редкие волосы, лысина с зачёсанными с одной стороны прядями волос на неё. Но чем он мог испугать Люду? И почему он подлец? Но раз она выкрикнула: – это он! – значит, знает его или …, или… Я решила дождаться, когда Людмиле станет лучше и поговорить с ней. Завозившись с тестом, я не заметила, как она сама встала с кушетки. – Маргош налей мне чайку покрепче и горячей, – увидев, что я хочу о чём-то спросить её она, жалостно взглянув на меня. – Я всё расскажу, но позже, хорошо? Я сейчас просто не смогу, не выдержу. Давай не будем омрачать твой праздник моими воспоминаниями. Всё потом. Ладно? – Как скажешь. Только не переживай так сильно, на тебе лица нет. Она собралась идти к себе домой, пообещав, вернуться, как только ей станет лучше и на следующий день – восьмого марта, непременно быть на нашем праздничном обеде. Глава 3 Я провела Люду в её дом, захватив для неё вкусностей на ужин, чтобы она ничем себя не утруждала в таком состоянии. Взяла с неё слово, что весь сегодняшний день она будет отдыхать, набираться сил для шумного завтрашнего торжества. Весь остаток дня меня мучил вопрос, о чём хотела поделиться со мной Люда? Но вот посигналив с улицы автомобильными клаксонами, дали о себе знать приехавшие дети и внуки. С цветами, большими и маленькими пакетами, с кастрюльками и коробками со сладкой выпечкой они заполнили дом. С возгласами: – Ах, какие запахи! Ура пирожки с яблочком! Какие мы голодные! – дружная компания, расцеловав меня, разбрелась по своим комнатам. Суетясь на кухне с приготовлением позднего ужина, я видела тусклый свет из окошка дома Людмилы и сразу вспомнила, что она так и не оставила мне свой новый номер мобильного телефона. Прошлой осенью у неё пропал телефон, и ей пришлось сменить симку. – Покормлю всех и быстро сбегаю к ней. Узнаю о самочувствии и перепишу номер телефона, – подумала я. Но после ужина я увидела, что свет в её окошке погас. – Бедная, заснула, – подумала я и тоже решила идти отдыхать, оставив мытьё посуды на своих кумушек: сноху Лану и дочь Дашу, которые любят задушевные дачные беседы до рассвета. Мои девочки очень дружны. Это меня радует. Я искренне не меньше дочери люблю свою сноху Ланочку, и стараюсь её не обидеть. Ланка называет меня мамой и говорит это без всякого напряга, да и относится ко мне как к матери, почему я должна быть к ней несправедлива. У нас с ней очень дружеские отношения, наверное, ещё потому, что Лана с берегов Тихого Дона. Просто нарасхват наши донские девчонки! Статная, симпатичная, настоящая донская казачка, очень приглянулась сыну. Много ли матери надо? Знать, что взрослый сын ухожен, сыт и любим. Да и мать Ланы, наша сваха очень любит и балует моего сына и супруг её уважителен к зятю. Со сватьями дончаками мы общаемся чаще, чем с родителями зятя Сергея, которые живут в Питере. С ними перезваниваемся по праздникам, иногда я бываю в культурной столице. В такие редкие приезды они меня тепло встречают, возят по Питеру и окрестностям, но чаще мы просто гуляем по прекрасному городу. Утро восьмого марта я встретила шумно и радостно! Какая мама, бабушка, да просто женщина не любит крепкие поцелуи своих любимых. Тем более в такой день. В такую дату. Осознание того, что на пороге старость не скрыть, но оно немного сглаживается, видя счастливые улыбки взрослых детей, озорные глаза подросших внуков. Приняв тёплые поздравления с женским днём и юбилеем, обменявшись подарками, мы дружной семейной компанией выпили кофе. Вскоре приехал Олег с прекрасным букетом из гербер и ещё каких-то необычно замечательных цветов. Очень люблю герберы и в больших букетах и по одной в разных вазах. Для цветочных композиций у нас всегда готовы всякие декоративные премудрости. Бамбуковые стебли, палочки, симпатичные камушки, стекляшки. А прошлым летом Ангелина нашла где-то вдоль дороги засохший куст шиповника. Вся, исколовшись о колючки, она срезала с него много разных по величине сухих веточек. Несколько дней обрезала, мыла, просушивала колючие ветки шиповника. Получилась целая гора красивых и интересных веточек. Всю эту колючую гору она перенесла в свою комнату, где и хранит для будущих поделок и декора в большой коробке из-под ксерокса. Вот мы и собрались всем семейством за нашим большим столом. Олег восседал в любимом кресле с одной стороны, я окружённая букетами с другой. По одну сторону стола сидел сын с Ланой и Илюшкой. По другую зять с Дашей и внучкой. Рядышком со мной законное место Людмилы. Стол, как и принято, в наших российских семействах, ломился от разносолов. Не успел Олег произнести первый тост, как раздался звонок в дверь и зять ввел в комнату извиняющегося Майкла. Поставив у моих ног небольшую белую корзинку с белыми и голубыми подснежниками, он поцеловал мне руку и со словами: – Марго, ты раньше была принцессой, теперь ты королева! – надел на запястье изящный винтажный браслет, украшенный камнем в виде большой рубиновой капли. Такая же рубиновая капля красовалась у меня на груди в центре очень изящного колье. Это был подарок Майкла на прошлый мой юбилей. – О! Бабуль теперь ты у нас королева Марго пенсионерка! – радостно воскликнул внук, маленький разбойник Илюшка, своим возгласом сразу выбив меня из виртуального королевского трона. Все смеялись. Только Олег был сдержанным. Потом взял слово и долго рассказывал, какая я хорошая и как он меня уважает и любит. На Олега я боялась поднять глаза, сразу вспомнив, что чёрт меня за руку дёрнул приготовить любимое блюдо Мишки. Салат из «морских гадов», как их называют мои дети. В принципе я не ожидала от Миши такого сюрприза, как его приезд и приготовила это блюдо лично для себя. Но мой сердечный английский друг расплылся в умилении, увидев свой любимый салат. – Смотри, решил, что я думала о нём. Вот мужики, – тихо сказала я Людмиле, которая незаметно толкнула меня ногой под столом, видя довольную улыбающуюся физиономию Михаила. Праздник удался. После шумного и веселого застолья с песнями под караоке, в перерывах моим вальсированием с галантными кавалерами мы довольные и уставшие легли спать под утро. На следующий день, около полудня я собралась зайти к Люде узнать о её самочувствии, пригласить на завтрак и наконец-таки записать её новый номер мобильного телефона. Накинув куртку на плечи, я вышла из калитки. Но вдруг увидела, как от ворот соседской усадьбы выехал джип Люды и быстро пронёсся мимо нашего дома. Честно сказать мне стало обидно. Даже если что-то стряслось на работе или совсем плохо себя чувствуешь можно, в конце концов, притормозить и крикнуть что всё нормально и мчаться дальше. – Я очень переживаю. Не уехала, а умчалась, а вчера даже не собиралась в Москву. Может ей ночью стало совсем плохо? Всё это странно и даже очень странно, – подумала я с сожалением и вернулась в дом, решив позже перезвонить подруге на домашний стационарный телефон. Покормив поднявшееся семейство, мы оставили детей и внуков отсыпаться, а сами вместе с Олегом и Михаилом, позавтракав, решили пройтись, погулять по свежему воздуху. Заодно отнести привезённый мною подарок для бабы Лизы и поздравить её с женским днём. Природа преподнесла в подарок женщинам к восьмому марта ещё один солнечный тёплый и чуть уловимо пахнущий весной денёк. Снег, пригретый солнышком, немного растаял на дороге, но в лесу, куда не доходили первые тёплые солнечные лучи, лежали большие сугробы. В этом году зима никак не уступала свои позиции весне. Мы вышли на дорогу, и я повела мужчин за деревенский пруд, где и был дом, в котором обосновалась, наша бывшая молочница баба Лиза и где живёт сектант Никанор целитель душ. По дороге я ввела мужчин в курс дела, рассказывая им о последних дачных новостях. – Олег, что теперь делать? Дети в таком возрасте, вдруг к ним подойдут тётушки непонятные, наговорят неизвестно чего? Боязно. – До лета ещё далеко, надо что-то придумать. – Марго, чего думать, бери внуков и к нам. Покажешь им Лондон, – заикнулся было Михаил, но ему не дал договорить весь красный от возмущения Олег. – Ещё чего?! Ваш туманный Альбион перебьётся и без наших детей. Поезжайте на Чёрное море, я оплачу путёвки, – гордо заявил он. Не успела я продолжить тему Чёрного моря, как из дома, стоящего недалеко от пруда вышли две женщины. Это были наши недавние гости баба Лиза и её спутница Мария. – Баба Лиза! – окликнула я её. Обернувшись на окрик, она увидела нас и остановилась. – А, Маргоша ты к нам направляешься? – Да вот решили прогуляться, вас поздравить с праздником, да посмотреть, где вы теперь живёте. – Спасибо Маргариточка. Зачем ты тратишься? Неудобно мне, право, – запричитала старушка, – правильно, правильно, детка, что пришли. А то вот подружка твоя, – пожилая женщина осуждающе покачала головой, – раскричалась, книжку порвала, милицией грозила! Разве можно так? Не зная человека так его поносить! – И когда же успела она с вами расправиться? – Так вчера. Шли мы мимо я, и увидела свет у неё в окне. К тебе заходили и ничего. А эта, прямо фря какая-то. Раскричалась, на Никанора гадости стала говорить. Разве можно так, не зная человека? – Если, не зная, то да, нельзя – ответила я вслух, а сама подумала – но сдаётся мне, что этот предводитель сектантов был ей знаком раньше и не с лучшей стороны. Мы прошли мимо высокого забора из профнастила. – Устроились основательно, – сказала я. – Нельзя разрешать огораживать усадьбы такими высокими заборами. Всё пространство перед строением должно просматриваться! Вот у нас таких высоких ограждений нет, – возмутился английский подданный, чем завёл своего вечного оппонента. – Конечно, мы ещё с вашей королевой не посоветовались и у Палаты лордов не спросили, какими заборами нам надо огораживаться! И пошло, поехало! Они спорили, пока мы не вернулись домой. Но после обеда к вечеру наступил мир и мы с шутками, анекдотами и смехом все вместе играли в карты. Я постоянно названивала на домашний номер Люды, но к телефону никто так и не подошёл. Михаил, примостившись у телевизора, смотрел новости и читал газеты, пока окончательно его не сморил сон и он, пожелав всем хорошего вечера, удалился в свою комнату. Мы с Олегом устав от карт перешли от стола на диван ближе к телевизору. Наслаждаясь прекрасным вечером, шумом в доме от баловства внуков и щебета моих девочек, я размякла и от избытка чувств положила голову на плечо Олега. Он обнял меня, как в былые времена, так мы и сидели, то вспоминая, то думая каждый о своём. Несмотря на всё хорошее, связанное с празднествами, в душе сидело какое-то неуловимое беспокойство. Иногда так бывает. Словно кто-то невидимый, злой тихо нашёптывает: скоро должно что-то произойти. Этот кто-то, конечно, знает, что именно произойдёт, но накручивает беспокойные мысли, одну за другой, как на спираль, чтобы потом резко отпустить туго скрученные в комок нервы для того, чтобы они сильнее ударили по сердцу. По телевизору шёл недельный обзор криминальных новостей. Вдруг в сводке о происшествиях на дорогах мы увидели автомобиль похожий на джип Люды. Большая бардовая махина потеряла на трассе управление. Выехала на встречную полосу и со всей скорости въехала в электрический столб. За рулём находилась Людочка. Голова её лежала на руле и была чем-то накрыта. Правая рука безжизненно свисала. Голос диктора монотонно читал сводку. – На тридцать шестом километре по Ленинградскому шоссе произошло дорожно-транспортное происшествие. За рулём автомобиля находилась хозяйка джипа – Людмила Викторовна Соколова. От сильнейшего удара она скончалась на месте аварии. Предварительная версия аварии – неисправность автомобиля. Мы молчали в оцепенении не в силах поверить в случившееся. Меня охватил ужас. Я почувствовала, как холод непонятно откуда взявшийся, быстро поднимается с ног, обволакивая всё моё тело. Меня затрясло в ознобе. – Холодно накрой меня пледом Олег. Нет, это ошибка. Она всегда осторожно водила машину. Какая неисправность? – бормотала я, ещё не понимая, что произошло. Я была совершенно уверена, что произошла какая-то страшная ошибка. Репортёры им бы лишь бы сюжет снять. Или нет, это всё бездумный розыгрыш. Сон. – Этого не может быть. Какая неисправность? Она ездила на заправку, всё было нормально! Здесь что-то не так! Все стали утешать и успокаивать меня от чего я разрыдалась ещё сильнее. Почти до утра мы сидели в гостиной, успокаивая друг друга, вспоминая Людмилу, и старались понять, что же произошло на самом деле. – Что тебе кажется подозрительным? Её болезнь? Смерть? Не забивай себе голову, – стал успокаивать меня Олег, – машина старая, всю зиму стояла в гараже. Мало ли что могло с ней случиться? – Какая такая неисправность? Ты понимаешь, на следующий день, после нашего приезда, она проверяла машину, ездила на заправку. Всё было нормально. И болезнь её какая-то странная. Отравление ртутью. И реакция на фото этого сектанта Никанора тоже странная. Олег здесь что-то не так, – я никак не могла успокоиться и поверить в происшедшее. – Решено, завтра я поеду в Москву. Ты знаешь, она обещала мне что-то рассказать после праздника. Чем-то поделиться. Люда явно узнала этого мужичка Никанора. Но кто он, как оказался в нашей деревне? Зайду в салон, переговорю насчёт похорон. У неё никого нет. Ни родственников, ни близких! – разные предположения крутились в голове. Я ничего не понимала, не знала, что мне делать и от этого опять расплакалась. Олег провёл меня в мою комнату и уложил в постель. Мне никак не хотелось верить, что Людмилы уже нет. Только день назад мы с ней готовили, разговаривали, и вот человека нет. Какая несправедливость. И похоронить некому. Нет ни детей, ни матери, ни любимого. Мои грустные размышления прервал крик Илюшки: – Горит! Горит! – я выскочила в холл. Внук без разрешения забрался в башню и через подзорную трубу осматривал ночные окрестности нашего поселения. Дети, Миша и Олег прибежали в холл второго этажа. Я первой поднялась в башенку. Так или ещё планетарием мы зовём пристройку, которая располагается на уровне третьего этажа. Это бывший кабинет Олега. Но дети, потом и внуки стали называть эту комнату планетарием и любовались оттуда звёздным небом. Но теперь кабинет превратился в наблюдательный пункт внуков. Глядя в большую подзорную трубу повзрослевшие гулёны высматривают своих друзей на улице. – Илюша, родной, что горит? Дом тёти Люды? – почему-то мне казалось, что к общим несчастьям Людмилы должно ещё произойти и это. – Ба, ты что? – ответил бедный ребёнок, – кажись, магазин полыхает! Оставив нас с детьми дома мужчины, сели в автомобиль сына и рванули на пожарище. – Что же такое происходит? У нас всегда была тишина и покой теперь не слишком ли много происшествий? – думала я, – смерть пенсионеров, появление сектантов, автокатастрофа Людмилы. Теперь пожар в магазине. Ладно, завтра выпровожу всех своих по домам и поеду в салон Люды. Вскоре мужчины вернулись усталые и измазанные сажей. – Бедная Галина так рыдала. Пожарные говорят проводка, а Дмитрий хозяин, утверждает, что всё в порядке было. Прибежали все, кто мог, но товар почти весь сгорел. А что не сгорело, так испортилось. Хорошо, что стены магазина кирпичные, может ещё и восстановят, – сочувственно делились мужчины печальной новостью. Глава 4 Меня не оставляли мысли о подруге. Перед глазами постоянно возникало её лицо. Глаза Людмилы даже когда мы смеялись, выдавали какую-то затаённую глубоко спрятанную в душе грусть. Теперь я думаю, что носила она на сердце какую-то тяжёлую тайну. Такую тайну, которую не каждому близкому откроешь. Часто в беседах до рассвета на наших летних посиделках я замечала, что ей хочется излить душу, что-то рассказать мне. Но видно это что-то было таким личным и важным для неё, что она никак не осмеливалась на откровения. Сейчас я ругаю себя. Что со мной, да и с нами со всеми? Любим, чтобы нас внимательно выслушали, посочувствовали, пожалели, а сами? Выложим все свои беды -радости слушающим ушам и успокоимся. На чужие откровения нас уже не хватает. Ну что мне стоило тогда, перед торжеством настоять, чтобы она поведала о том, о чём собиралась рассказать мне позже. Ведь сама сказала, что хочет чем-то поделиться со мной. И потом этот Никанор – целитель душ. Может их что-то связывало раньше? А сколько я упустила возможностей узнать больше о жизни подруги? Люда, как и я, любила раннюю осень. В это время запах леса неповторим и по выходным в основном по субботам, мы с ней делали пешие прогулки, собирали грибы, вечерами разжигали мою печь или её камин и за чашкой чая читали стихи, слушая классическую музыку. Таким образом, можно сказать, мы медитировали, не очерняя свои души прежними воспоминаниями. Как говорил Эрих Мария Ремарк: «Воспоминания – вот из-за чего мы стареем. Секрет вечной юности – в умении забывать». А нам стареть не хотелось. Так что при встречах мы старались не предаваться прошлому, а молодеть, думая о будущем и мечтая, о лучшем. Выходит зря и неправ был Ремарк? Правда, как-то в один из дождливых дней «медитируя» у меня за барной стойкой под хороший коньячок, она поинтересовалась причиной моего развода с мужем Олегом и отношениями с Михаилом. В продолжение моих откровений я спросила, почему до сих пор она живёт одна. Людмила кое-что рассказала о себе. – Первый раз замуж я вышла, потому что хотела убежать из дома. У меня с матерью были очень плохие отношения. А с восьмого класса я в Геленджике у папы жила. Это самые счастливые мои годы. Но городок, сама знаешь, маленький. После окончания десятилетки отец меня отправил опять в Ростов учиться дальше. Если бы у нас была ещё родня, к матери не вернулась бы ни за что. Но тут на счастье с первым мужем судьба свела. Знакомые девчонки затащили меня на выпускной вечер курсантов Ростовского ракетного училища. Так и познакомилась с Алексеем. С ним и уехала в гарнизон. Не подумай, он был хороший парень, – потупив глаза, говорила Люда, – наверное, сейчас где-то служит. Я не знаю о нём ничего. А вот со вторым мужем Никитой, мы поддерживаем отношения не только по телефону. Он в Питере живёт. Художник. Хороший человек. Только мыкается по жизни. Я его жалею, а он меня. После него я уже не хотела больше о замужестве даже думать! Но случайно встретилась со Львом Борисовичем. Он к тому времени давно овдовел, детей не имел. Был намного старше меня. Ему, как и мне, просто хотелось иметь рядом близкого человека. Я его очень полюбила. Такого внимания и отношения к себе я не от кого не получала. Вот почему дачу не продаю. Во-первых, в память о нём. Да и где мы ещё с тобой встречаться будем? Лес, осень, воздух не надышишься, красота! Почему у неё нет детей, она так и не сказала, а я не хотела бередить её рану. Но потому, как она смотрела на моих взрослых детей и внучат, было видно, что вопрос этот для неё болезненный. Наконец, через силу я убрала дом после отъезда моих шумных гостей. Ничего не хотелось делать, так меня выбила из колеи смерть подруги. Утром надо срочно выехать в Москву. Мы с Мишей хотели пройтись по городу и поужинать в ресторане. Погулять по городу, конечно, не удастся никак. День загружен. Он улетает через два дня. Надо успеть купить его родителям сувениры: отцу очередную чайную чашку с символикой или видом Москвы, а маме её любимых московских шоколадных конфет. Но сначала надо заехать в салон на Кутузовском, который так и называется «Людмила». Он находится недалеко от её дома. – Что-то меня гложет во всей этой истории. Да вот ещё эта книжка с портретом Никанора, – я небрежно бросила её в сумку, – надо узнать подробней, что за птица этот отец Никанор целитель душ. Надо же придумал себе кликуху! Явно у него другое имя. Узнать бы какое. Паразит! Дурит стариков. Как это ему удаётся? – распалила я себя, вспомнив и пенсионера, дядечку велосипедиста и добрую бабу Лизу, к которой мы привязались всей семьёй. Вот урод лысый оставил моих внуков без козьего молока. Они хотя уже и не малыши, но от натурального молока не отказались бы. Надо заняться пешими прогулками. Что-то за эти десять лет развода, я расширилась, – констатировала я, разглядывая появившиеся небольшие излишества на фигуре. Надо сказать, я всегда была рослая и статная. Но меня это никогда не огорчало, да и комплименты со стороны не давали возможности обрасти комплексами. Молодость всегда красива. Так и жила без заморочек по поводу своей фигуры и внешности. До тех пор, пока не вышла замуж за москвича Олега. Чем чаще моей внешностью и характером восторгался молодой супруг, тем больше у родни мужа появлялось высокомерное отношение ко мне. При каждой встрече, вместо приветствия я обязательно слышала в свой адрес что-то колкое или обидное. Первый раз я шокировала их своим модным в то время пальто макси. Длинный яркий шарф и кепи, специально шитое из того же материала, что и пальто смутило их до краски на лице. А то, что это кепи восседало на причёске, похожей на завитки молодого барашка, привело их просто в шок. Но когда свекровь увидела на мне фетровую шляпку и лёгкий капроновый шарфик вокруг шеи, промолчать не смогла. – У нас в Москве шляп не носят! – это было сказано с таким пафосом, что я сразу вспомнила Мордюкову в знаменитом фильме: «Наши люди на такси в булочную не ездят». Хотя причём здесь Москва? Я не стала больше приезжать в дом к родителям мужа в своих экстравагантных, естественно, по их мнению, нарядах. А уж что касается фигуры. Меня даже как-то раз измеряли, чтобы доказать, что я не «девяносто – шестьдесят – на девяносто», когда мне как-то пришлось прийти к ним в джинсах. Я старалась не обращать внимания на их укусы. Хотя и немало слёз пролила от незаслуженных обид. Ладно, дело давнее. Понимание, почему так со мной поступали, к сожалению, пришло позже. Но с другой стороны негатив, который я получала в своё время и память о нём, много раз сдерживал мою неуёмную натуру в отношениях с Ланкой. Я старалась вовремя закрыть свой рот на замок, мысленно задавая себе вопрос: а когда с тобой так поступали? Забыла? Не нравилось? Чего это я от Люды перешла на семейство мужа? Комплексы тоже появились? Нет, так нельзя. Недопустимо помнить только неприятное, так можно с ума сойти. Надеюсь, мне это не грозит. Немного на сердце подержу, потом рукой махну на эти разговоры. Все мы грешные! Столько лет моя фигура меня не волновала. А была я намного стройней себя сегодняшней. Но после развода, стало меньше обязанностей. Дети живут отдельно, хлопот не доставляют, работа сидячая. Всё королева Марго пенсионерка будем по возможности учиться опять бегать ножками. Решив, что пора садиться на диету, я облачилась в тёплый халат и приготовила себе лёгкий ужин из того что осталось от празднества. Вспомнив Людочку, с которой мы сейчас так хорошо бы помедитировали у меня на глазах появились слёзы. Только я хотела помянуть бедную подругу, как затрещал домофон. У калитки опять стояла баба Лиза и её молчаливая сопровождающая Мария. Еле сдерживая свою раздражительность, я впустила их в дом. – Что случилось? – Маргоша! Не серчай родная! Вот зашли тебе ещё одну новую книжку подарить. Отец Никанор так всё хорошо объясняет, как дальше нам всем жить. Мир погряз в грехе. – Жить? Вы считаете, что мне надо объяснять, как дальше жить? – моим желанием было прогнать Никаноровских посланников. Но потом, сообразив, что я могу что-то узнать от них об их предводителе, впустила в дом. – Заходите. Проходите, садитесь за стол, помянем рабу божью Людмилу, – сказала я, расставляя перед нежданными гостями тарелки и рюмочки. – Какую Людмилу? Как помянем? – растерянно спросила старушка, – Маргоша, это подругу твою? Соколову? Как же так, мы на днях у неё были. – Вот, вот. Ты говорила, что заходили к ней. Давайте помянем, а потом лясы точить будем, – ответила я, всё ещё сердитая на весь белый свет. – А что, баба Лиза, провожатая твоя немая? Всё молчит. Вот кто этот ваш Никанор? – с вызовом обратилась я к молодой женщине. – Он целитель. Знаешь, скоро нагрянет конец света, – затараторила баба Лиза, не дав возможность ответить самой Маше, которая смущённо опустила глаза. – Баба Лиза, помолчи! Я же не тебя спрашиваю! И целитель и нагрянет! Всё в одну кучу свалили! Вы Маша, откуда вообще взялись здесь? Откуда приехали? – перебила я старушку, обращаясь к молчунье. – С разных мест мы. – Понятно, ближе к Москве подбираетесь. Целители. Знаем таких! Ты кто такая? Почему стариков оболваниваешь? – не сдержав раздражения, перебила я её. Увидев недоумённый и в то же время испуганный взгляд поднявшихся на меня чёрных колких глаз, я спохватилась, что таким образом не узнаю ничего. – Да ты не обижайся, – я положила свою ладонь на ухоженную руку Марии, – подруга погибла, понимаешь, возвращалась домой и в аварию попала. – Да ты что? Как же так? – заохала баба Лиза, – было видно, что она очень испугалась, – такая молодая. – Вот так Баба Лиза, а поехала она после того как вы у неё кумушки побывали! – Мы-то здесь причём? – спросила Мария, и мне показалось, что в её глазах тоже промелькнул испуг. – Да вы-то может и не причём. Только почему на вас Людмила кричала? – Кричала Маргош, так кричала. Так поносила отца Никанора, – старушка с осуждением покачала головой. Они что знакомы были? – спросила я Марию. – Да не знаем мы ничего! Не марайте доброе имя своими подозрениями, – тихо возразила мне Мария. Встав из-за стола, она потянула к выходу старушку. – Какие подозрения, Бог с вами! Только не много ли вам подарков перепало? Может у Людмилы, что попросили в подарок, как одинокую женщину? А? А она, поэтому и шуганула вас? Вы что, правда, решили, что она одинокая? Ошибаетесь! У неё и отец, и семья и… дочь есть! – Вот это я не знаю, как вырвалось у меня. Не понимаю, зачем солгала я им вдогонку. Просто обидно стало, что бегают эти кумушки, как чёрные грифы падальщики по деревне. Выискивают с кого бы чего бы урвать. Пусть думают, что у Людмилы есть наследники! А может они и правда есть? Выпроводив, замешкавшихся в коридоре гостей, я закрыла дверь, и ещё долго не могла успокоиться. – Надо что-то предпринять. Необходимо всё выяснить. Точно, даю себе указание: Приступить к выяснению! Глава 5 Долго ворочаясь, я никак не могла заснуть. Телевизор с однообразными фильмами и постоянно повторяющимися ток-шоу раздражал до бешенства. Читать не хотелось. Мысли крутились в голове разные и противные. Перемесив постель, и полностью измучившись от бессонницы и нервоза, я встала и включила электрический чайник. Несмотря на то, что в доме есть большая кухня плавно переходящая в столовую и гостиную у меня имеется собственная территория на втором этаже. Она небольшая, но всецело моя. Здесь находится всё, что радует мой глаз и мило моему сердцу. Это небольшая спальная комната, но светлая и уютная. И комнатка чуть больше спальни – гостиная. В своей комнате я по утрам через открытый настежь балкон глотаю, вдыхаю, наслаждаюсь изумительно свежим воздухом. Я жаворонок, встаю очень рано. Чтобы никому не мешать, солнце встречаю в своей комнате, сидя за маленьким круглым кофейным столом, обожаю баловать свой организм любимым напитком – кофе. В гостиной находится всё моё богатство. Мой елей для души и лекарство для восстановления нервной системы. Две горки с собранием (не путать с коллекцией, этим я не увлекаюсь) фарфоровой посуды и статуэток. Мне очень нравится красивая фарфоровая посуда. Но на старинные изделия я предпочитаю смотреть в музеях и антикварных лавках. Хотя такой просмотр может закончиться конфузом для меня. Запросто могу заплакать от ощущения красоты изделия. Да и чтобы заниматься коллекционированием, нужны большие деньги и знания. Последнее особо важно. Не менее важен склад характера и наличие времени. В общем, коллекционирование – это не про меня. Но красивую посуду люблю и собираю и пользуюсь ею. А ещё мне её дарят. Приняв контрастный душ, и хорошо растерев себя жёстким полотенцем, я надела ночную сорочку и села за столик, напротив балкона приоткрыв его и впуская в комнату холодный, уже слабо морозный воздух со вкусом весны. Очень люблю такой воздух. Вроде ещё за окном зима, потому что в лесу лежит снег, но в воздухе витает весна со своим, только ей присущим сладковатым запахом. Выпив горячего, не очень сладкого и не крепкого чая с мятой, я посидела на свежем воздухе, пока тело не почувствовало холод. Вот теперь можно спокойно заснуть. Иногда я проделываю такую процедуру, и она помогает мне отпустить раздражение, из-за которого всё тело противно зудит, не давая спокойно заснуть. Как ни странно, утром я встала бодрой и с решением всё, что возможно узнать о жизни Людмилы. – Заеду в салон, спрошу у девочек, куда и к кому она могла так спешить. Возможно, ей надо было срочно с кем-то встретиться? Заодно узнаю о её родственниках. Не может такого быть, чтобы человек остался совсем один на белом свете. Она общалась со вторым мужем Никитой, он должен что-то знать о прошлом Людмилы, пусть и бывшей жены. Есть отец в Геленджике. Вот и прямой наследник! Выезжая из поселка, я увидела людей, работающих на пожарище магазина. Недалеко от них стоял Дмитрий, предприниматель, муж продавщицы Галины. – Димочка как вы? – спросила я, искренне переживая о произошедшем. – Да как? Я ещё ничего, а Галя в больнице. Сердце чего-то заболело. – Ещё бы! Передайте, пусть выздоравливает, – выразила я своё сочувствие и нажала на педаль газа. Мне повезло, до Москвы я домчалась без проблем. Заскочила на рынок, купила в кондитерском павильоне большой пакет конфет и шоколада и к полудню была уже на Кутузовском в салоне «Людмила». В салоне ощущалось траурное настроение. Грустные лица работниц, портрет Людмилы с чёрной лентой. Видно было, что служащие переживают потерю своей начальницы. Спросив, где находится исполняющая обязанности директора, я постучалась в указанный кабинет. За директорским столом сидела худенькая, миловидная молодая женщина и плакала, постоянно вытирая носовым платочком, носик который от этого стал красным. Вытерев покрасневшие и чуть опухшие от слёз глаза, она извинилась и спросила: – Вы что-то хотели? – Я подруга Людмилы Викторовны, Маргарита Сергеевна Колобова. – А да-да, я Алевтина, я её замещаю, – и из её глаз опять двумя потоками хлынули слёзы. – Алевтина, я вижу, что вы в курсе всего что произошло, – начала было, я. Женщина убрала руки от лица, плача и всхлипывая, стала причитать. – Что теперь будет? Что теперь будет с нами? Вы можете себе это представить? – А что будет Алевтина? Неужели вас закроют? Я в этом ничего не понимаю. – Что это я, – ещё раз всхлипнула женщина, – Людмилы Викторовны нет в живых, а я о работе. А вы Маргарита Сергеевна, которая соседка по даче? – Люда рассказывала обо мне? – удивилась я. – Да, как вы на даче отдыхали весело. – Да было дело, – грустно ответила я ей, – Алечка я приехала узнать, слышали вы от Людмилы об её родственниках? Надо бы им сообщить о смерти. Я знаю из рассказов, что у неё отец живёт в Геленджике. Можно разыскать его и тогда ваши проблемы с работой решатся быстрее. Что вообще в таких случаях делается? – Что делается? Я всю документацию сдам в налоговую инспекцию. Милиция опечатает салон. И полгода надо ждать пока объявятся наследники. Через полгода всё имущество перейдёт государству. Продадут через торги, с грустью и постоянно всхлипывая, объясняла худенькая, миловидная Алевтина. – А документы личные фото она на работе случайно не хранила? Алевтина окинула растерянным взглядом кабинет. – Здесь всё её. А если честно, то полностью собрать все вещи Людмилы Викторовны у меня рука не поднялась. Что из личных вещей, бумаг на глаза попалось, я всё сложила в коробку. Да, в сейфе находился свёрток, он лично для вас, – она достала из ящика стола небольшой сверток, завёрнутый в бумагу и запакованный в прозрачную плёнку, протянула его мне. На свёртке под плёнкой лежала бумажка с надписью: «В случае моей смерти передать Маргарите Сергеевне Колобовой», – а вы думаете можно кого-то найти? Зачем вам это? – засыпала меня вопросами Алевтина, передавая мне загадочный свёрток. – Её смерть такая неожиданная. Только недавно, восьмого марта мы собрались у меня на даче все вместе. Вот такая несправедливость. А потом я думаю, она бы не хотела, чтобы её салон, дом, квартира ушла с молотка и досталась совсем чужим людям. Если родных действительно нет, тогда уж не так обидно будет. Аля, а что вы думаете по поводу самочувствия Людмилы Викторовны в последнее время? Она за то время, которое мы не виделись, изменилась до неузнаваемости. Вы случайно не в курсе, что с ней произошло? Она хотела, но не успела мне об этом рассказать, обещала что-то для неё важное сообщить. – Мы сами удивлялись. Такая цветущая женщина. Всегда следила за собой. Вы знаете, она сначала стала жаловаться на головные боли. Кто из нас не страдает головной болью? Но у неё голова не переставала болеть почти никогда. Ничего не помогало. Появились постоянные приступы рвоты. Тут я подумала, может наша директор все-таки решилась на ребёночка? Может токсикоз такой? Возраст конечно уже не подходящий для родов. Но что поделать? Даже пошутила с ней на эту тему. Потом у неё волосы стали редеть. Да вы и сами всё видели, как она изменилась. – Может химия какая-то у вас или испарения? – Да бросьте вы! Какие испарения, какая химия? Сейчас знаете, какие у нас составы? Ерунда всё это. А потом это она раньше практикой занималась, а теперь уже давно только руководством, да закупками. Ремонт, клиенты, налоги, столько хлопот. Что вы! – Может, ещё что-то неординарное вспомните? – Вы знаете, она с прошлой осени, стала плохо себя чувствовать. Тогда и начались происходить внешние изменения. А зимой совершено неожиданно собралась к себе на родину. Как раз почти перед Новым годом. Точно. Я, почему удивилась, думаю, родных говорила никого нет, а поехала. Зачем? И вообще я думала, что она в Москве родилась. Вернулась, через неделю понеслась в Питер к своему Ники. Я грешным делом подумала, прощается, что ли со всеми? И действии-и-и-тель-но, – Алевтина опять разрыдалась. – Она сама сказала, что в Ростов поехала? – В паспорте у неё стоит в графе место рождения город Ростов-на-Дону. Раз сказала на родину, значит куда? – Бывает так, что место, где прошло счастливое детство или юность называют своей родиной. Всякое бывает в жизни, – ответила я ей и подумала, что именно про Геленджик рассказывала мне Люда. Там ей было хорошо. Договорившись о похоронах Людмилы и попрощавшись, я вышла из салона. Не успела сесть в автомобиль, как услышала зов Алевтины. – Маргарита Сергеевна! – она подбежала к машине с небольшой коробкой, – поговорили и забыли совсем! Вот бумаги, которые я собрала, боюсь, потеряются, мало ли что. Тут две записные книжки, тетрадка какая-то, бумаги разные. Я ничего из личных документов в салоне не оставила. Все здесь. Сами разберётесь с ними. А остальные вещи, потом заберёте. И вот ещё что, мне сейчас надо к ней домой подойти. Что-то жутко одной. Не составите мне компанию? Там, конечно, участковый будет, но всё равно… – А зачем? – удивилась я. – В морг надо привезти вещи Людмилы Викторовны. Заодно посоветуете, какие вещи подойдут ей, что надо взять, – и Алевтина опять заплакала. Мне несколько раз приходилось быть у Люды в гостях. Большая трёхкомнатная квартира с окнами в тихий зелёный двор. Отличная кухня – столовая, длинный просторный коридор. Мебель не современная, но добротная: арабская или румынская. В советское время стоила баснословных денег и доставалась по блату. Хрустальные люстры, ковры и всё то, что считалось в то уже далёкое время престижным и называлось достатком. Дачный дом, конечно, выглядел более современно. Мы с Алей прошли в комнату Люды, поняв, что это её комната по наличию трюмо, стоящему в углу. – Аля я слышала, что блузки с юбкой нельзя или мне это кажется? Но то, что нужен или шарфик или платочек на голову, так это точно. Открыв шкаф, мы не стали рисковать и выбрали однотонное платье с длинным рукавом. Во второй половине большого шкафа стали искать платок или шарфик, чтобы покрыть им голову Людочки. Да! Это не нынешние шкафы-купе! Массивный, сделанный из шпона карельской берёзы с множеством полок и выдвижными ящиками разных размеров, шкаф на красивых гнутых ножках, как великан возвышался в просторной светлой комнате. Аля с трудом выдвигала ящики, предназначенные для различных вещей. Предпоследний ящик и самый нижний никак не хотели выдвигаться. Она дернула предпоследний, и он выскочил из шкафа совсем. В нём лежало то, что мы искали: косыночки, платки, шарфики. Мы выбрали подходящий шелковый однотонный шарф. Сидя на корточках, я попыталась правильно вставить ящик обратно в деревянные пазы, но мне никак не удавалось попасть в них. Вместо пазов он попал ниже и ударился о стенку шкафа. Я опять вытащила его, но у меня так затекли ноги, что находиться на корточках уже не было сил. Поднявшись вместе с ящиком, я позвала участкового, который расхаживал по квартире, рассматривая обстановку, картины на стенах и дорогую посуду в красивых горках. – Товарищ участковый подойдите, пожалуйста, – крикнула я, поворачиваясь к нему вместе с ящиком. Он подошёл к двери комнаты и удивлённым взглядом стал пристально смотреть на то, что я держала в руках. – Помогите вставить его обратно, я все ноги отсидела, тяжёлый… – А что это с него сыплется? – удивлённо спросил участковый. Я отодвинула руки в сторону, желая посмотреть на тыльную перекладину ящика, куда так упорно вглядывался участковый, но вместо этого увидела, как с него мелкими перламутровыми шариками сыплется ртуть. В ужасе я машинально бросила ящик на пол. От него маленькими брызгами разлетелись блестящие капли. – Забирайте вещи и покиньте помещение, – скомандовал полицейский. Схватив шарф и платье, мы прошли в коридор. Пока молодой капитан искал понятых, а мы ждали опергруппу, вызванную им, и пока мужчина в штатском заполнял какие-то бумаги, мы ждали, когда он напишет объяснение о находке, в котором мы должны были расписаться, прошло часа два-три. – Вы понимаете, что это убийство? – спросила я мужчину в штатском. – Это вы о чём? Ваша подруга погибла в автокатастрофе, – спокойно ответил он мне. – Это вы о чём! Это же очевидно, что её кто-то долго и планомерно травил ртутью! Надо дело заводить и искать убийцу. И ещё надо проверить, почему произошла эта авария. Машина у неё была в полном порядке, и она за день до убийства выезжала на ней. Мы все свидетели! – Это не ко мне. Если заведут дело, все вопросы к следаку, – потом глянув на меня, произнёс, – не мешайте, гражданка. Сами себя задерживаете! Дайте дописать спокойно. – К следаку? Следователю что ли? – уточнила я неизвестную доселе мне терминологию, – даже не сомневайтесь! Обращусь, ещё как обращусь! А то вам милиции лишь бы человека закопать, и дело шито-крыто! – глядя на его спокойствие, во мне стала подниматься буря возмущения. – Не милиция, а полиция, – подлил он масло в огонь, своим тихим замечанием, – вы свободны, только распишитесь вот здесь, – тут же отчеканил он. – Это чёрте, что! Названия поменяли, полицейские, понимаете ли, ещё бы жандармами назвались! Суть прежняя осталась! – Дамочка, успокойтесь, – безразличным тоном стал останавливать меня мужчина в штатском костюме, – всё, вы свободны. – И не дамочка, дамочку нашёл! – Алевтине, легонько подталкивающей меня в спину, наконец, удалось закрыть за собой дверь квартиры. Взбудораженная безразличием молодого полицейского, я забыла, что в доме существует лифт и стала спускаться по высоким ступеням лестничного пролёта с третьего этажа, всё время, оглядываясь в сторону квартиры Людмилы и громко возмущаясь при этом. – Дамочку нашёл! Я тебе покажу, какая я дамочка! Добравшись до первого этажа, я увидела консьержку, вышедшую из своего закутка и удивлённо смотревшую на меня. – Нет, вы слышали? – обратилась я к пожилой женщине, словно уже давно была с ней знакома, – скажите, когда это прекратится? – говорила я, ей показывая рукой в сторону лестницы, – женщину молодую убили можно сказать, а им хоть бы хны! – Ой, какой ужас! Людочку всё-таки убили! – прикрыв рот рукой и горестно качая головой, воскликнула консьержка. – Пусть ка-па-ют! – громко ответила я ей, – легонько хлопая старушку по плечу, словно это она должна была срочно найти лопату и бежать что-то копать, чтобы найти убийцу, – в нашей стране просто так ничего не происходит! А тут наследство ого-го! Слава Богу, на дворе не девяностые!!! – крикнула я в сторону лестницы, надеясь, что участковый всё-таки меня услышит. – Я вас всех достану! – крикнула я напоследок, выходя на улицу, и со всем своим южным темпераментом с силой захлопнула входную дверь подъезда. – Маргарита Сергеевна я так испугалась! – растерянно посмотрела на меня Алевтина. – А ты Аля ничего не бойся! Я их всех достану паразиты этакие! Пожав плечами и не понимая, кого я достану и чего ей не бояться, Алевтина засеменила за мной, всё время повторяя: – Какой ужас, какой ужас! Меня тяжело вывести из себя, но когда это кому-то удаётся, то ему становится, очень жаль, что зажёг фитиль неизвестной бомбы. Взрыв получается разрушающий. Сев в машину я вцепилась за руль, чтобы не было видно, как дрожат мои руки от переполняющего организм гнева. – Вы будете? – спросила Аля, придерживая тонкую коричневую сигаретку уголком рта и протягивая мне пачку с сигаретами, второй рукой пытаясь чиркнуть зажигалкой. – И не кури у меня в машине! – вдруг я выхватила сигарету у неё изо рта. Алевтина так и осталась сидеть с удивлённо вытаращенными глазами и поднятыми руками вверх. В одной руке держа пачку с сигаретами в другой зажигалку. Увидев её растерянный вид, я вдруг рассмеялась, упав головой на руль. Потом обняв, бедную перепуганную Алевтину стала её успокаивать: – Аля родная, прости меня дуру старую! Я когда в бешенстве себя не помню. – Какая вы старая? – отойдя от испуга, захныкала Алевтина, уткнувшись мне в плечо. – Ой, милая! Какая никакая, а уже пенсионерка! – Маргарита Сергеевна, а как же Ники? – перестав всхлипывать, поинтересовалась она. – Бывший муж Людмилы из Питера? Да, надо позвонить ему. С Питера поезда часто прибывают, может ещё успеет на похороны. Слушай у меня времени сегодня в обрез, может, ты созвонишься с ним? Успокоившись, мы нашли в записной книжке Люды номер телефона Никиты. Алевтину я довезла до парикмахерского салона и поехала покупать сувениры отцу Михаила. Завтра день похорон. Девочки взяли на себя организацию погребения, а я поминки. Купив фотоальбом с видами Москвы и большой красивый бокал для чая с блюдцем с картинкой Кремля и Красной площади для Мишиного отца, я поехала в кафе договариваться о проведении поминок. Глава 6 В новый высотный дом я въехала сравнительно недавно. До этого мы жили с сыном, а потом и с невесткой в квартире, из которой выпорхнул мой муж. Но подкопив кое-какие средства и получив от Олега недостающую валюту, я купила небольшую двухкомнатную квартиру в новом доме на двадцать втором этаже, о чем ни разу не пожалела. Прекрасный вид на всю Москву. Недалеко улица, где раньше жила я, а теперь семейство моего сына. – Как мне не хочется никуда идти. Отказаться неудобно, – размышляла я, разглядывая своё вечернее платье, купленное для таких случаев. Тёмно-зелёный цвет скрывает все мои появившиеся со временем недостатки, а длинный прозрачный воздушный шарф такого же цвета придаёт платью нарядность. На месте сумочка, туфли, рубиновая капелька, подаренная Мишкой, который всегда пристально смотрит на неё, когда я убираю воздушный шарф и открываю его взору своё декольте. – Ну да! Прямо на капельку и смотрит! На декольте облизывается, паразит! – пробурчала я, – совсем настроения нет. А браслет? Господи, неужели я забыла браслет? – открыв сумку, я вынула брошюрку с портретом Никанора и коробочку с Мишиным подарком. – Как человеку с таким лицом можно доверять? Я понимаю, если мошенник притягивает к себе простаков своей доверительной внешностью. А этот паук настоящий. Интересно, какие сети он раскинул? Чем приманивает или запугивает своих жертв? Компромат? Неужели у соседей по даче такая жизнь интересная была, и их так легко можно было скомпрометировать, что с испугу они свои участки с домами подарили этому упырю? Надо их родственников расспросить, почему они не боролись с этим толстячком. Кто же ты такой Никанор? Может мне уже всюду убийцы, да преступники кажутся? Подожди! Ты у меня ещё попрыгаешь! – показав портрету кулак, я вытащила коробочку с браслетом. Рубиновая капля засверкала, словно перекликаясь с колье на моей груди. Подготовив свой наряд и сварив кофе, я открыла коробку с бумагами Людмилы. Очень интересно посмотреть, что в ней находится. До прихода Миши у меня осталось некоторое время, и я освободила свёрток, оставленный мне Людой от прозрачной плёнки. В нём был старенький потрёпанный семейный фотоальбом. На первой странице красовался портрет миловидной женщины со строгим лицом. – Наверное, мать Людмилы. Вроде, как ничего женщина. На учительницу или директрису школы похожа, – подумала я. Здесь были фотографии каких-то людей. – Ой! Какой маленький пупсик! Люда, наверное, – на фото в профиль был снят молодой мужчина, держащий в поднятых руках маленькую девочку в кружевном чепчике и белой лёгкой распашонке. – Отец, наверное. Дальше лежали разные фотографии взросления Людмилы. Вот первые её шажки, вот ей годик. Всё, как у всех. Только что-то меня настораживало в этом альбоме. Почему она его так тщательно хранила, что даже отнесла на работу и держала взаперти в сейфе? Что может быть необычного в нём? И главный вопрос: почему она оставила его мне? Послышался звук домофона. Это за мной приехал Миша. Я открыла дверь и удалилась в свою комнату, чтобы надеть приготовленный наряд. Выйдя при полном параде из комнаты, по лицу Михаила я поняла, что он очень доволен моим внешним видом. Я накинула на плечи меховое пончо, взяла кавалера под руку и мы вышли из квартиры. Этот ресторан мы с Мишей ещё не посещали. Каждый раз, когда он прилетает в Москву по своим делам, мы отмечаем его приезд посещением одного из театров. А перед отъездом он ведёт меня в ресторан, выбирая его на своё усмотрение. Этот его незапланированный приезд совпал с моим торжеством по случаю вступления в пенсионный возраст и женским днём. Но сейчас у меня было совсем не театральное настроение. Надо сказать, театр я люблю и посещаю с удовольствием, а вот ресторанная обстановка на меня действует угнетающе. Сейчас конечно, не то, что раньше. В ресторанах тихо, красиво, иногда вкусно. Но Мишу надо уважить. Когда у него получится ещё раз посетить Россию. Мы зашли в уютный зал. С эстрады неслась приятная мелодия, наигранная пианистом, которая располагала к тихим беседам. Михаил всегда сам просматривает меню, он давно изучил мой вкус, да и хорошо разбирается в названиях блюд. Пока он делал заказ, я осматривала помещение и людей, находившихся в зале. За столиками сидели, ворковали в основном молодые пары. Моё внимание привлёк толстенький пожилой мужчина, вальяжно развалившийся в полу-кресле одетый в шикарный дорогой костюм. Его руку обрамлял золотой браслет с элегантными часами, а безымянный палец украшал массивный перстень. Удивляла его причёска. Обычно такой зачёс носят молодые лысеющие мужчины. У старичка блестела лысина с небольшим остатком седых волос и идеально подстриженными висками. На затылке собранный резинкой хвост аккуратно лежал на его плече. – Опять ты людей гипнотизируешь? – усмехаясь, спросил меня Михаил. – Если судить по физиогномике то, круглая форма головы говорит о добродушном и покладистом характере мужчины, мягкости и миролюбии. Зачастую эти люди гурманы. Они очень любят комфорт, и бывать в хороших компаниях. Совершенно не карьеристы и не стремятся к славе. Насчёт последнего не знаю, а насчёт комфорта и хорошо покушать, скорее всего, верно, – блеснула я своими познаниями. К мужчине подошла женщина, на которую он посмотрел масленым взглядом, который словно раздевал девушку донага, выдавая его слабость к красоткам. Лицо старичка изменилось, от чего стало ещё более неприятным. – И что она в нём нашла? Молодая, красивая со вкусом одета, – подумала я. Оценивающе, чтобы она не заметила, я смотрела на чудесно сложенную фигуру спутницы толстячка, на её переливающееся платье с красивым кружевным «фигаро». Чёрно-смоляные волосы, удачно уложенные назад, схвачены жемчужной лентой в хвост. – Вот фигурка, что надо! – вздохнула я, сожалея об утраченных возможностях собственной фигуры. – У тебя лучше, – пробормотал Михаил, даже не повернув головы в сторону молодой женщины. – Не успокаивай меня. Я каждый день смотрюсь в зеркало, – Миша положил свою ладонь на мою руку. Я отвлеклась от сидящей пары, так как нам подали рыбу с овощами под непонятным, но очень вкусным соусом и белое вино. Рыбы для меня много не бывает. И эта форель таяла во рту, а соус придавал ей необыкновенную пикантность. Глотнув вина, я подняла глаза на пожилого мужчину и тут чуть не уронила бокал на стол. Я поперхнулась от неожиданности и закашляла. Женщина, которая мне так понравилась, смотрела на меня испугано удивлённым взглядом. Только теперь я узнала её. Это была вечная спутница бабы Лизы – Маша, а рядом с ней сидел Никанор. Он держал в руках всю ту же трость с набалдашником в форме головы льва и искоса бросал на окружающих косые взгляды. Как я его сразу не узнала? – Хвост завязал, хиппи старый, – выскочило у меня, – а эти физиономисты, ничего не понимают. Явно он не добродушный старичок, а с каким-то подвохом. – Ты о ком? – удивлённо спросил Миша. – Помнишь о сектантах, которые поселились у нас в деревне? – Михаил утвердительно кивнул головой, – вот он, главарь, собственной персоной, тоже отдыхает. А рядом с ним его молодая любовница. Знать бы как их в миру зовут! Михаил, оглянувшись на пару, стал просить меня не ввязываться в это дело. – А я и не ввязываюсь. Я хочу, чтобы в нашей деревне был такой же покой, как и раньше. Приеду на дачу, разыщу участкового, или кто там должен у нас следить за порядком. И вообще мне кажется, смерть Люды произошла не без участия этого хвостатого Никанора. Красиво сконструированное, по-другому не скажешь мороженное со свежими фруктами, воздушной конструкцией из карамели и шоколада, с бокалом шампанского, охладило мой пыл. Но к принесённому горячему кофе я опять вспомнила весь сегодняшний день и лишь чуть попробовала поданное маленькое пирожное причудливой формы. – Тебе не понравился десерт? – удивлённо спросил Михаил. – Нет, я что думаю! Ой, Миш, прости! Понравился, всё вкусно красиво и главное познавательно. Молодец что ты выбрал именно эту ресторацию. Ты послушай, что я скажу. Я сегодня, когда разговаривала с консьержкой, она что сказала? Она произнесла такую фразу: «так всё-таки её убили!» Представляешь? Как я сразу не придала её словам значения? «Её всё-таки убили». Ты понял? – Нет! – Ну и ладно и не надо тебе ничего понимать. Ты такси заказал? – Будет через полчаса, – ничего не понимая ответил Михаил. – Миш, сначала заедем на Кутузовский? Миша пять минут и я буду спать спокойно! Давай выйдем на улицу, подождём такси там, а то эти физиономии меня жутко раздражают. Ещё чуть и я не сдержусь. Пока Миша расплачивался с официантом, у меня зазвонил телефон. Это была Алевтина. – Маргарита Сергеевна, вы простите, что так поздно, но я никак не могу дозвониться к Никите в Питер. Гудки шли, а теперь и их нет. – Может он в очередном запое? Люда как-то сказала, что он иногда не в меру употребляет. Что поделать, теперь он в любом случае не успеет приехать на похороны. Потом я сама ему позвоню и всё расскажу. Простившись с Алевтиной, я села в подошедшее такси. – Марго дорогая, скажи, куда мы едем и зачем? – Я тебе объясняла за ужином, если ты не понял, всё потом объясню. Миш, не доставай меня сейчас! – Что такое не доставай тебя? Ваши непереводимые обороты я никак не понимаю! – начал сердится всегда сдержанный Михаил. Пока он возмущался, мы доехали до нужного дома. Глубокая ночь. Но на Кутузовском шум и гул современных красивых и дорогих машин. Это соревнования дрегрейсинга. Соревнования на скорость. Модное новшество для богатой молодёжи. – Да, наступило времечко. Во времена Союза такое разве могло происходить? Чтобы на правительственной трассе! Прямо перед такими домами, заполненными, пусть даже бывшими членами ЦК партии и правительства по ночам стоял такой дикий шум и рёв автомобилей без глушителей? – произнёс шофёр, отвлекая Михаила своими сравнениями о прежней и нынешней жизни. В глубине двора дома, стоявшего большой буквой «П», стало намного тише. Поглотителем шума здесь являлось обилие зелёных насаждений. Я подошла к нужному подъезду и нажала на кнопку домофона для вызова консьержки. – Дама, что вы хотели? Вы к кому? – услышала я женский голос, – не зная, где расположена камера видеонаблюдения, я проговорила в микрофон: – Я подруга Людмилы Соколовой из девяносто пятой, мне нужна дежурная, которая сегодня днём работала. – А это вы, проходите, что так поздно? Что случилось? – стала спрашивать меня заспанным голосом женщина. – Как хорошо, что я не ошиблась, и вы не сменились, – обрадовалась я, увидев знакомое лицо дежурной, с которой сегодня вела шумную беседу. – Ой, какая вы нарядная! Я бы вас и не узнала, – залепетала она, выходя из своего закутка, скорее похожего на комнату. – Вы меня извините, я бы не заснула спокойно, пока у вас извинения не попросила! Мне так неудобно перед вами, наорала на всех! Перепугала! Но достала меня наша милиция, тьфу, как она теперь полиция, подругу убили, а они, – женщина слушала в знак согласия, кивая мне головой. – Не говорите. Но сегодня забегались, скажу я вам, все перепугались до смерти. Вызывали бригаду в каких-то балахонах. Они целый день там колдовали. Вы не переживайте они взять из квартиры ничего не смогут. Всё описано, переписано. Дом у нас серьёзный. Худощавая с добрыми глазами старушка, успокаивая меня, положила свою тонкую сухую ладошку на мою руку. – Да не в барахле дело, человека жаль, убили ведь отравой этой! – Вот, вот и я говорю. Меня сегодня прямо осенило! Пойдемте, сядем вот у нас креслица хорошие есть. Мы-то сейчас как работаем? Платят мало, так мы особо не держимся за эту работу. Здоровье есть – выйду, месячишко поработаю всё добавка к бутерброду, да и не скучно, а то телевизор очень уж надоел. Одна я. Если надо подменю такую же старую курицу, как и я. Нас тут пять старух. Все рядом живём. Вот и меняем друг дружку. Это раньше охрана здесь серьёзная была, а теперь по нынешним временам жильцам и чоповцы дороги. Да, ладно! В прошлом году, дай Бог памяти, числа, какого? Нет, не помню. Летом это было. Я до обеда Семёновну подменяла, ей с утра надо было в поликлинику бежать. Вот уже где-то ближе к обеду, я уходить собралась, а тут мужчина такой, средних лет. Лицо как в кино у бандюг, серьёзное такое, в таком камуфляжном костюме с сумкой. Я говорит к Соколовой в девяносто пятую. А я ему, меня не предупреждали вас пускать. А он отвечает: – Ваше право. Я сантехник. Меня Людмила Викторовна прислала кран починить, течёт у неё в ванной. Она боится, что потоп будет. Я удивилась. Говорю, у нас свои сантехники имеются. А он мне: – Надоело мне тут у вас стоять, у меня время – деньги. Я с её работы. Можно сказать личный сантехник. Ваши слесаря наделают делов, да ещё денег сдерут. Она мне и ключи свои дала! Пошли мамаша со мной, раз не веришь, да позвони ей, номер дать или сама знаешь? Да и номер мобильного у нас есть. У нас правило такое. Все номера телефонов жильцов в журнал записывать. Мало ли что? Звоню, а у неё аппарат. А он говорит: – Правильно, она на совещание в мэрию поехала. А я ждать не могу. У меня, – говорит, – работы своей полно. Деньги уплывают из рук, а я тут буду мяться у ваших ворот. Разошёлся! Я и впустила. А вот в квартире с ним долго не могла находиться. Не имею права пост бросать надолго. Но до квартиры провела, он открыл ключами Люды, я точно знаю. У неё ещё брелок такой заметный. Она его из Земли Обетованной из Израиля привезла. Всем нам такие же брелоки подарила и пакетики с иконкой и землицей, камушками, маслице лечебное, всё там, в пакетике есть. Так она такой же брелок при мне на свои ключи повесила. Такой знаете, да вот на моих ключах он. Брелок этот ещё и оберег. Видите, брелок на кисть руки похож и пять разных камушек. Так вот, на брелоке Людочки вот этого последнего зелёного камушка нет. Она когда стала, сувениры доставать из сумки он и выпал. Мы с ней так и не нашли его. Она этот брелок себе и забрала. Говорит, пусть у меня будет, а нам всем оставила хорошие, не бракованные. Я по смене всем старухам своим передала её подарки. Вот видишь, на обороте ещё молитва написана на их языке, чтоб значит оберегал. Так вот не уберёг оберег, вот беда! – А вы ей рассказывали об этом сантехнике? – Так в том-то и дело, что нет! На следующий день я в больницу загремела. Потом вышла месяц поработала, а месяц, сколько там смен выпадает? Если сутки через трое неделя в общей сложности, но не удалось мне с ней свидеться тогда. Да и забыла я честно сказать об этом. Потом в санаторий поехала, знаешь хороший такой санаторий… – А почему вы решили, что Людмилу убили и почему запомнили этого сантехника? – спросила я словоохотливую старушку. – Лицо у него такое неприятное. Одно слово – бандит. А как узнала о том, что Людмилы не стало, так, почему-то сразу о нём вспомнила. Вот сердце мне подсказывает, что без него не обошлась эта трагедия. – А вы узнали бы этого мужика? – перебила я её, чувствуя, что Миша, глядя на счетчик, наверное, с ума уже сходит, со своей английской пунктуальностью, но сидит, терпит. Олег бы уже давно меня вытащил отсюда, – знаете, Анна Васильевна, я вам свою визитку оставлю, вы мне позвоните, если вдруг ещё что-то вспомните. Но смотрите, если увидите и узнаете этого сантехника, вида не подавайте. Вдруг это преступник! Вдруг это он ртуть по квартире рассовал? – Батюшки мои! – испугалась бедная женщина. – Скорее всего, этот слесарь был настоящий. Если бы нет, Люда догадалась бы, что дома что-то не так и заявила бы в милицию, то есть полицию, – старалась успокоить я пожилую женщину, – всё я побежала, а то дождусь, что кавалер сейчас меня убьёт. Представляете, в такси ждет, сидит, терпит! – Ой, такси! Деньжищ-то сколько проговорили! Беги, беги, милая! – запричитала Анна Васильевна. Я запрыгнула в машину и, видя обиженную физиономию английского кавалера, расцеловала его в обе щеки. Глядя в зеркало на улыбающегося и довольного от щёлканья счётчика шофёра я сказала: – Вот в Англии мужики! Не то, что у нас! Видит человек, что у женщины дела неотложные и ждёт! Ни слова упрёка, а вы бы, русские, сейчас всю дорогу пели свои песни да сколько можно, да вечно жду! Вот, мужики! – Миша сиял. Потом улыбаясь, смущённо произнёс: – Да, ну тебя! – у него это получилось так смешно, что мы с шофёром просто грохнули от смеха. – И ничего здесь не так смешного, – от смущения он немного забыл русский язык. Не переставая смеяться, я ответила: – Ваши непереводимые обороты я никак не понимаю! Всё Мишенька, – сказала я ему, когда автомобиль притормозил у моего подъезда, – завтра похороны, ты время знаешь, если хочешь, подъезжай сразу к кафе. – К сожалению, нет дорогая, завтра дел тоже много встретимся в Шереметьево послезавтра. Не забудь, я вылетаю в четырнадцать двадцать по Москве. – Обязательно приеду и для твоих родителей подарки привезу. – Сколько тебя просить, ты меня вечно мучаешь своими пакетами. Маме нельзя так много сладкого. – Успокойся, твоя мама славянка? А нам славянам всё можно. Ну, всё, спасибо тебе за вечер. Ты мне очень помог сегодня. Ещё раз на радость Михаила, чмокнув его в щеку, я зашла в свой подъезд. Глава 7 Дома упаковывая подарки для родителей Михаила, я представила, как обрадуется его мама, получив свои любимые конфеты. Даже странно, моя бывшая свекровь и мать Михаила, чем-то были внешне схожи. Мама Миши, чешка по национальности тоже полная женщина, невысокого роста и такая же сладкоежка. А вот отец, типичный англичанин. Его облик оправдал мои представления об английском мужчине: высокий, стройный с интеллигентным лицом и сдержанными манерами. Он всегда вежлив, галантен. Миша похож на своего отца, но в его характере явно присутствует славянская открытость, радушие, простота, доставшаяся от матери. Чем-то он схож с Олегом такой, как и он высокий. Да нет! Олег красивее, а каким красавцем в молодости был. Неугомонный балабол. Таким и остался. Он и в молодости уболтал меня. И теперь пытается. Понятно, дело к старости идёт. Хочется семейного уюта, постоянства и покоя. А сам после моего очередного отказа объединиться, находит молоденькую секретаршу, плавно переходящую в его спальню. Думает, воспитает хорошую жену. Только они его начинают на свой манер воспитывать. Их понять можно. Молодость не терпит запретов. Хочется шума, веселья. А бедному Олегу после двух месяцев бурной жизни – покоя и тишины. Тогда и начинает ко мне бегать, домашней едой лечить свои нервы. И всё по новой. Нетушки. Всё! Теперь подавитесь. На пенсии я! Сама себе принадлежу. Никаких обязательств, только свобода. С такими мыслями я добралась до постели, чтобы ранним утром с горячим кофе в красивой любимой чашке наблюдать из окна квартиры рассвет над Москвой. В благостные дни, когда мой город не накрывает армада тёмных туч, а из чёрного плаща ночи, сверкает край золотого платья рассвета, я прилипаю к окну для просмотра волшебного представления. Рассвет везде, в любой местности красив. Но когда ты видишь как золотые сияющие лучи чуть проснувшегося солнца, словно своё дитя обнимают пространство мегаполиса, одаривая его всеми космическими красками, в душе появляется ощущение счастья, защищённости. В такие минуты мои мысли улетают в детство. Там, в нашей маленькой квартирке, на рассвете, нас с братом поднимала с постели мама и мы стояли с ней, обнявшись, у балконной двери и слушали заливистую трель соловья из соседней рощи. В глазах мамы сверкал отблеск рассвета. Её тепло сливалось с теплом первых лучей солнца, от чего счастье заполняло всё моё ещё не знавшее тревог сердце. Наверное, это и есть миссия женщины наполнять свою душу теплом, которое даёт ей природа, для того чтобы потом отдать это тепло своему ребёнку. Моё мнение: женщина – аккумулятор. Она создана Богом для принятия, переварку, переработку в себе всех негативов накапливающихся в близких: мужей, родителей, детей, чтобы потом заряжать их космической энергией, гармонией. Отдавать им тепло солнечных лучей, дарить улыбку красочного рассвета и всё для того, что бы все вокруг чувствовали себя счастливыми. Потому, что только понимание гармонии, полученной в детстве от матери, делает человека счастливым. Зрелище с завораживающими картинами утреннего и вечернего неба, как и собирание фарфора – мой «пунктик». Он тоже из моего детства. Да, что говорить, как сказал кто-то из умных и знаменитых: все мы родом из детства. В нашем доме практиковались совместные обеды. Обязательно в большой комнате, за большим круглым, правильно сервированным столом, покрытым красивой белой с маминой вышивкой по кругу скатертью, с такими же вышитыми салфетками, со старинным старым супником. Родители с определённого возраста учили нас правильно употреблять вино, ликёр, коньяк. Благо тогда в стране были прекрасные крымские, молдавские, армянские, да и ростовские вина. Поэтому попав в семью мужа, я удивлялась, почему надо второе блюдо есть из тарелки, предназначенной для первого, споласкивая её для этого под краном. Так что второй мой пунктик, я передала и своим детям. И в их семьях правило – употреблять пищу из изящных тарелок, чашек, супниц. Они привозят со всех стран, где бывают и дарят мне необычные, красивые штучки для сервировки стола. И этой всей красотой мы пользуемся, а не просто собираем. Все родные и близкие знают, что я могу простить любую оплошность, не заметить испорченного крана или поломанных очков, но моя нервная система не выдержит, если на моих глазах разобьется красивая фарфоровая вещица. Я могу реветь часами и разбитую драгоценность не забуду никогда. Вот эту чашку из Стаффордширского фаянса преподнёс мне в подарок отец Миши. Вторая такая же у меня на даче. Они сделаны на частном английском заводике. Много любимых и дорогих моему сердцу фарфоровых штучек стоит в красивых горках на даче. Но и здесь в московской квартире есть на что посмотреть. Сегодня из-за серых плотных облаков солнышко не показалось. Одевшись соответственно похоронам, я поспешила к моргу. Вместо венка с лентой, с написанным на ней стандартным набором слов, я купила большую охапку тюльпанов, которые очень любила Люда. Март в Москве, это ещё не совсем весна. И хотя нас природа порадовала тёплой погодой на международный женский день, сегодня, одиннадцатого марта, пошёл снег. Пушистый, мягкий снежок. Хорошо, что не дождь со снегом и ветром, как это всегда бывает, когда нужна, просто необходима хорошая умеренная погода. Похоронили мы Людочку на Митинском кладбище. Приехал весь коллектив её салона. Из мужчин был только мой Олег. Он принёс красивую корзину с цветами. Бросив ком земли на опускающийся гроб Люды, закуривая сигарету, он пошел к автобусу. Свежий холмик я обсыпала чуть распустившимися тюльпанами. Девочки установили фотографию Люды, на которой она была молодой, красивой с пышными чуть волнистыми волосами. Постояв ещё немного мы, заплаканные и расстроенные двинулись по направлению к автобусу. Отойдя на приличное расстояние от места захоронения, я обернулась и с удивлением заметила, что около обсыпанного цветами холмика стоит мужчина, в его руках алели две гвоздики. Постояв, он положил их около фотографии Людмилы. Я быстро отвернулась, решив, что это Никита. Он каким-то образом узнал об её смерти и приехал проводить в последний путь. – Что такого, я тоже узнала о гибели подруги из передачи по телевизору. – Что вы сказали? – обратилась ко мне Алевтина, рядом с которой я шла. – Аля вы вчера дозвонились до Никиты? – Нет. Вы сказали, что потом сами ему позвоните. – Понятно, понятно Алечка, а почему не пришёл ваш слесарь? – Слесарь? Какой слесарь? – Аля удивлённо взглянула меня, – я не знаю никаких слесарей. – У вас, что сантехника никогда не ломалась? – удивилась я. – А! Вы это имеете в виду! Так Людмила Викторовна с фирмой по договору работала, разные слесаря приходили. Заявку делаем и всё. А что такое? – Понятно, подожди…– тут я увидела вышедшего из ворот кладбища мужчину. На мгновение он остановился и чиркнул зажигалкой, закуривая сигарету. Думая, что это Никита, я быстрым шагом направилась к нему. Но мужчина, увидев приближающуюся мою фигуру, стал незаметно прибавлять шаг. Я побежала за ним. – Никита, Никита, – кричала я ему, но он, не оборачиваясь, убыстрял свой ход. – Никита! – я дотронулась до куртки мужчины. Он остановился и, вынув сигарету изо рта, тихо ответил: – Женщина, вы ошиблись, я не Никита! – Подождите, я видела, как вы положили на могилу Людмилы цветы! – я опять попыталась остановить его, схватив за рукав куртки. Но он резко одернул мою руку и тихо, но твердо произнёс: – Положил, но вы ошиблись, я не Никита. Отвернувшись от меня, он быстро пошёл к стоящей на обочине легковушке, открыв переднюю дверь, нагнулся к водителю, видно договариваясь с ним о цене и маршруте поездки. Пока он садился в неё, пытаясь закрыть за собой дверцу автомобиля, я успела ему крикнуть, что завтра в девять утра буду у могилы. – Ради памяти Людмилы вы обязаны прийти, мне есть, что вам сказать! Машина не успела тронуться с места, как вдруг, за моей спиной возник здоровенный парень, который легонько отстранил меня в сторону. В это же время, легковушке перегородила дорогу иномарка. Кажется, «Мазда» из неё выскочили двое парней в кожаных почти одинаковых куртках. Не церемонясь, они вытащили пассажира и усадили в свой автомобиль. Один из похитителей сидел за рулём, а двое других втолкнули предполагаемого Никиту на заднее сидение. Машина быстро умчалась в сторону области. – У 324 ВК 155, – машинально я прочла номер машины, не успев запомнить его. – Марго! Что случилось? Что происходит? – запыхавшийся Олег резко дотронулся до моего плеча и испуганно стал закидывать меня вопросами! – Ой! Господи! – вскрикнула я от неожиданности, – испугал как! Ой! Номер! – Какой номер? – удивлённо спросил Олег. – Ты слышал я, вслух прочла номер! «У», а дальше? – громко спрашивала я бедного ничего, не понимающего Олега и напрягая свою память. – Откуда я знаю как дальше? – Что ты за человек? Ты подошёл, я номер вслух читала, какой? «У», а дальше? – Кажется, ты сказала триста сорок два. – Нет, – ответила я, – триста двадцать четыре. Точно! У меня отличная зрительная память. Кажется, так: «У» триста двадцать четыре… буковки там БК или ВК были, регион точно наш сто пятидесятый или сто пятьдесят пятый. Олег, ты всегда так, как гаркнешь, всё из головы вылетает, – возмущалась я всю дорогу до автобуса. Дорогой до кафе нам крупно не повезло. Перекрыли Ленинградское шоссе. Видно кто-то из правительства куда-то ехал и расстояние, на которое можно по Кольцевой дороге проехать за минут пятнадцать, мы потратили полтора часа. Олег смотрел в окно, делая вид, что очень обижен на меня. Я его не трогала своими извинениями, потому что постоянно думала о неизвестном похищенном мужчине. – Возможно, это и был Никита. Тогда почему его похитили? Наверняка это бандюги. Что Люда могла знать такого, за что и её убрали и этого мужика заполонили? Никанор. Надо узнать, что связывало его с Людой. Факт, я просто убеждена, что он имеет отношение к её гибели. – Наконец разродились! – ругался водитель, – тронулись, теперь авария за аварией будет. О, что я говорил! Вон впереди уже поцеловались! Идиоты! Когда же это прекратится? Опять пробка будет, – справедливо возмущался водитель автобуса. Но наконец, мы выехали на Дмитровское шоссе и уже спокойно подъехали к кафе. По скорбному случаю, в зале все зеркала были задрапированы тёмной тканью. На отдельном столике стояла большая фотография Людочки, украшенная цветами. Пока стояли в пробке, все порядком замёрзли в трясущемся небольшом автобусе. Горячий бульон с кусочками курицы и только что испечёнными пампушками согрел холодные наши тела. Немного посидев в кругу сослуживцев Люды, мы с Олегом собрались уходить. Попрощавшись со всеми, Олег остановил такси. – Я думаю, Люда была бы довольна проводами, – грустно сказала я, когда мы почти подъехали к моему дому. – Марго ей уже всё равно, – заметил Олег. Откуда нам знать всё равно или нет? Всё гадаем, что там, да как там? Но тайну эту откроет каждый для себя сам, когда придёт время. А мне очень хочется, чтобы Люда видела и знала, что её не забыли, не оставили. Не позволили похоронить за счёт домкома или кого-то ещё не понятно, как и где. А в последний путь проводили, как и принято отправлять в последний путь дорогих друзей. – Ничего Людочка, я и завтра к тебе с утра приеду. Всё честь по чести, – думала я. – Рит, прекращай свои расследования, это опасно. Всё выискиваешь что-то по ночам, носишься за мужиками незнакомыми, – выйдя из машины, и помогая мне войти в подъезд, сказал Олег. – Что Мишка нажаловался? Ябеда, – устало ответила я. Мне так жалко стало, бывшего моего красавца. Нежно поцеловав его в щеку, я так же нежно приободрила его: – Отдохни Олежек, у тебя очень усталый вид. Созвонимся. – Да и у меня видок не очень, – думала я, глядя на себя в зеркало кабины лифта, – спать, спать, завтра напряжённый день. Глава 8 В десять утра я припарковала своего «Форда» у входа на Митинское кладбище. На могиле около фотографии Людмилы лежали гвоздики. Весь холмик побелел от шедшего ночью снегопада. Красные тюльпаны выглядывали из-за тонкого белого покрывала и были похожи на капельки крови, разбрызганные по всему холмику. Мне стало жутко от такого сравнения. Постояв немного, я положила принесённые цветы на могилку и тихо сказала, обращаясь к приставленной к кресту фотографии Людмилы. – Вот так подруга, сидели, болтали обо всём, только не о важном. О чём ты мне хотела поведать? Просто так вокруг тебя не вились бы разные слесари и бандиты. И почему ты мне тогда о Никаноре ничего не рассказала? Где теперь я раздобуду информацию о нем? Мне показалось, что свежий чуть морозный воздух смешался с запахом табака и резким ароматом мужского отвратительного парфюма, смешанного с чьим-то амбре. Я повернулась и испуганно отшатнулась. За моей спиной стоял парень с физиономией, о которой обычно говорят «бандитская морда». – Господи! Чего надо? – сразу перешла я в наступление. – Мне? Это тебе чего надо, старая? – прошипел он. От наглости тёмной личности я прямо-таки поперхнулась. – Это я старая? Ах ты… бандит недобитый! А ну вали отсюда, сейчас милицию позову. – Если успеешь, – тихо процедил он сквозь зубы мне на ухо. Ты лучше бросай вынюхивать, а то рядом ляжешь. Поняла? Смотри, больше повторять не буду. Вокруг не было ни одного человека. Мне стало не по себе, и я быстро пошла к выходу из кладбища к месту, где оставила свой автомобиль. Рядом стояла уже знакомая мне «Мазда». Я посмотрела на её номер и поняла, что вчера память меня не подвела. Пока хозяин автомобиля замешкался, прикуривая сигарету и находился на приличном расстоянии от парковки, у меня созрел жестокий план мести этому нахалу. Ну не могла я ему простить такое унижение! Пугать меня надумал! Щас! Проходя мимо сверкающего новизной автомобиля, незаметно для хозяина, брелоком, который мне перепал от Михаила, у него такой же – большая золотистая буква «М» с короной наверху, я процарапала на двери новенькой «Мазды» хорошую жирную черту. Увидев, что тётка наглеет прямо на его бандитских глазах, вышедший из кладбищенских ворот мужчина, в сердцах бросив недокуренную сигарету, кинулся к своей уже дефектной «Мазде». Вожу машину я всегда аккуратно, соблюдая все правила дорожного движения. Но видя, с каким настроем парень заскочил в свой раненный автомобиль, я поняла, что мне надо срочно учиться быстрой езде. Моё место на дороге – крайний правый ряд. Но сейчас я показала мастер класс по вождению. Удачно маневрируя между автомобилями и как только у меня это получилось, наверное, от страха попасть в лапы этого странного молодого человека с бандитской внешностью, я свернула с кольцевой дороги и въехала в город. Блуждая по улицам, я думала, что, наконец, оторвалась от преследования. Но не тут-то было. Глянув в зеркало заднего вида, невдалеке я заметила, как машина преследователя мечется среди спешащих и не пропускающих её вперёд автомобилей. Недолго думая, я влетела под арку ближайшего дома. Быстро осмотревшись, увидела вокруг дворового сквера несколько припаркованных машин. Поставив свой «Форд» между ними напротив подъезда, выключив мотор, я выскочила из автомобиля, не забыв включить сигнализацию. Из-за ствола раскидистого большого дерева, спрятавшего мою фигуру, мне было удобно наблюдать за происходящим. Взъерошенный преследователь выскочил из машины и влетел в открывающиеся двери подъезда, сбив выходившего из него пьяненького мужика. – Наивный, подумал, что я в подъезд забежала? – выскочив из своего убежища, я быстро подошла к «Мазде». Дверь автомобиля была незакрыта, а ключи в замке зажигания. – Ну, прости! Я тебя об этом не просила, ты мальчик, сам догадался! – подумала я, и резко сдав назад, а потом, рванув вперёд, чуть не сбила бедного мужика, которому уже и без меня досталось от моего преследователя. Выехав со двора, я несколько метров проехала вдоль дома по тротуару, счастье, что на моём пути почти никого не оказалось, завернула за угол и остановилась у следующей арки, напротив той, откуда я выехала. Но въезжать во двор я не стала. Оставив закрытую машину у стены дома перед входом в арку, я из прежнего укрытия наблюдала за последующими событиями. Выскочив из подъезда, мой преследователь несколько секунд стоял в недоумении и соображал, что произошло. Машина, за которой он гнался, стоит, а его новенькая, но уже исцарапанная «Мазда» куда-то исчезла. В недоумении он развёл руками и удивлённо спросил всё у того же пьяненького местного бедолаги, куда делось его средство передвижения. Тот в сердцах послал его по известному всем в России адресу. От обиды и злости оскорблённый парень с яростью ударил мою машину по колесу. Взвыла сигнализация. Уставший от наших проделок житель подъезда, быстро подскочил к нему и со всей своей неопохмелённой силы ударил в лицо. Тот не ожидая такого поворота событий, упал на рядом припаркованную машину. Раздался вой сигнализации. Окрылённый удачным ударом местный мужичок, подскочил к ещё не успевшему опомниться от первого удара человеку и врезал ему ещё раз. Побитый парень, совсем не поняв, что с ним происходит, замахнулся, но тут же передумал и не стал отправлять в нокаут и без того не твёрдо стоящего на ногах мужичонка. Видно уставший удивляться и получать по физиономии он, оглядываясь на тщедушного выпивоху, из которого в другое время сделал бы отбивную котлету, быстро вышел со двора. Всеми силами, одолевая приступ смеха я вытащила из сумочки тысячную купюру и подошла ко всё ещё недовольному поведением чужаков мужичку. Он продолжал что-то громко доказывать кому-то невидимому, бурно жестикулируя при этом. Вложив в его руку купюру, я сказала: – Молодец, вот тебе по пятьсот за каждый удар! Выезжая со двора и посмотрев в зеркало заднего вида, я заметила, что мужик так и стоит с поднятой рукой, держащей тысячную купюру с открытым ртом от удивления и провожающим меня непонимающим, что произошло взглядом. Наконец отделавшись от преследователя, сполна получившего за нанесённые мне угрозы и унижения от народного мстителя, я выехала на Ленинградское шоссе и помчалась в Шереметьево. – Только бы не было вечного затора в Химках, опоздаю в аэропорт, обид не оберёшься! Мужчины такие обидчивые. Это женщинам нельзя задерживаться, опаздывать, долго собираться, – распыляла я себя ненужными воспоминаниями. Мне сегодня повезло ещё раз. Ремонт моста я проскочила без проблем и скоро завернула на Шереметьево. Михаил, естественно стоял уже надутый как английский индюк. Он нервно теребил в руках шляпу и глазами выискивал меня среди входящих в зал отлёта людей. Что странно – смотрит в мою сторону, но меня не видит! За день я не могла ни похудеть, ни измениться. Я стояла недалеко от него и с удивлением, будто давно не видела Мишу, смотрела на своего друга. Вдруг нахлынуло непонятное чувство, смешанное с нежностью, тревогой, жалостью. – Он всё больше стал походить на своего отца. Высокий, с сутуловатой спиной. Какие у него в последнее время грустные глаза, словно что-то хочет сказать, но боится огорчить. Мне так стало жаль Михаила, я боялась разреветься от переполнявших меня чувств. – Миша! – крикнула я ему. В ответ ноль реакции. – Майкл! – решила я воспользоваться своим знанием английского языка. На удивление сработало. Наверное, не подвело произношение. Простившись с Мишей, я передала ему подарки для родителей и долго смотрела на удаляющуюся сутулую спину моего английского кавалера. Так грустно стало на душе. Глядя на постоянно оборачивающегося Мишу, я только сейчас поняла до холодка, пробежавшего по спине, что мы: Миша, Олег, я, уже перешагнули ещё один возрастной порог, который может быть последним в нашей жизни. Мне почему-то стало очень грустно, жаль до боли в сердце его и нас всех. А вдруг эта наша последняя встреча?! – И чего я старая клюка, подкалываю его всё время? Может человек, общаясь со мной душой отходит. Он всегда с теплом относится к нашей семье, особенно к детям. Внуков моих очень любит. Уважает Олега, как товарища. Просто так бы не приезжал. Что-то в нас его притягивает. А я язва молодая была, а с возрастом стала эгоистичней! Всё, буду мягче, нежнее, внимательнее. Определённо надо сделать сюрприз и прилететь к Михаилу с внуками. Он с родителями давно просил меня об этом, – уже по обычаю преодолевая невероятные пробки, думала я, дорогой на дачу. Так коря и ругая себя, я подъехала к своему дачному участку. По дороге заметив, что Дима – предприниматель задался целью к летнему сезону восстановить и открыть свой обновлённый магазин. Работа по его восстановлению кипела. – Вот и прекрасно. Назло всем врагам! – порадовалась я за него и Галину. Оставшись одна, вдали от городского шума, сделав себе чашечку зелёного чая с мятой, я стала внимательно перебирать бумаги Людмилы. Взяв в руки одну из потрёпанных записных книжек, ничего интересного для себя не нашла. Видно эта книжка предназначалась для деловых контактов. Всякие оптовые магазины, интернет магазины, фирмы и тому подобные телефоны и адреса. Во второй книжке я нашла аккуратно написанный адрес в Геленджике. Номер телефона указан не был. Только выведено почерком Люды: «Папа, Надежда Ивановна. Краснодарский край, г. Геленджик, улица Подводников 26». Пролистав ещё раз книжку, я заметила инициалы Н.Н. и уже знакомый номер мобильного телефона, ниже адрес: СПб, ул. Подбельского 28, кв. 56. – Вот и адрес Никиты – второго её мужа – пригодится, подумала я, листая книжку. Не зная, что мне делать дальше и с чего начинать выяснение отношений Людмилы со своими родственниками, я поплелась в ванную, решив, что завтра с утра съезжу в районный центр и узнаю о пришлых сектантах. Только я ополоснулась, как зазвенел видеофон. Пришлось накинуть на себя махровую простынь и бежать к домофону. На экране появилось извиняющееся лицо бабы. – Маргоша открой это я на одну минуту, – проворковала она. – Баб Лиз заходи сама! Я открыла. Проходи, садись, я в ванну только зашла. Посиди чай себе налей, если хочешь, – ответила я ей в микрофон и скрылась в ванной, – Баб Лиз, – громко крикнула я, выходя из ванны, – может, чайку сообразим? Но на кухне никого не было. Тут до меня дошло, что я опрометчиво впускаю в свой дом людей Никанора. Я кинулась в столовую, где на столе лежали бумаги Людмилы. Всё на месте, как я и оставляла. – Неужели я так долго плескалась, что баба Лиза не дождалась меня? Странно! Всё странно в королевстве Марго. Я выглянула на улицу, но никого там не увидела. – Не хотите и не надо, – я закрыла свою крепость на все электрические запоры и уставшая от дневных событий удалилась в свою комнату Глава 9 Собравшись ехать в отделение милиции я не нашла на месте своих ключей от дома, которые висели в ключнице, куда я всегда их вешаю по приезде. – Куда же я могла их сунуть, хорошо есть запасные, – стала ругать я свой начавшийся ранний склероз. Обычно при входе в дом, моя рука по многолетней привычке сама тянется к ключнице, чтобы повесить на крючок связку с брелоком. Но сегодня их не было. – Всё! Началось. Старость начинается со склероза. Ровно в десять утра я вошла в здание районного УВД. Выяснить у дежурного к кому мне надо обратиться по своему вопросу так и не удалось. Меня «футболили» по кабинетам, как могли, и кто хотел, и уже за час с небольшим мои вопросы надоели многим. – Ладно, раз так, начнём с начальства. Увидев на дверях табличку начальника, не задумываясь о последствиях, я решительным жестом открыла дверь кабинета. Она почему-то оказалась слабой и с грохотом стукнулась о стену. На звук удара в своём кабинете, от стола поднял голову мужчина с тремя большими звёздами на каждом погоне. Решив, что раз звёзды большие и их так много на погонах мужчины, значит он точно генерал, я как можно вежливее обратилась к нему. – Извините. Разрешите обратиться, товарищ генерал? – в кино военные всегда так обращаются к генералам. – Обращайтесь, – чему-то улыбаясь, ответил мужчина приятным баритоном, – присаживайтесь, – он кивнул на стул рядом с его столом. – Значит так! – здесь я растерялось, и совсем забыла подготовленную речь, которую до этого постоянно повторяла про себя, – хотелось бы узнать, что вы думаете и как вы собираетесь избавить нас от секты, которая уже почти овладела нашей деревней, – выпалила я. Щёки мои горели, казалось, что я стала багровой, как ростовский помидор. Медленно подняв голову и удивлённо уставившись на меня, уже не улыбаясь, генерал спросил. – А вы собственно кто и откуда взялись? – Я, Маргарита Сергеевна Колобова, у нас в деревне поселились сектанты. Ходят по домам книжки свои всем раздают. – Надо же разобраться с этим? – продолжила я свою тираду, убирая телефон в сумочку. Но, как мне стало понятно, терпение начальника лопнуло, и он остановил мою речь движением руки. Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/irina-grachikovna-gorbacheva/pristupit-k-vyyasneniu/?lfrom=390579938) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.