Сетевая библиотекаСетевая библиотека

Фонтан жизни

Фонтан жизни
Фонтан жизни Сергей Николаевич Калашник Неожиданные казусы памяти могут сделать из совершенного космического офицера уникального учёного. Почему так происходит? Ответ на этот вопрос может найти псилограф – прибор, считывающий все псиволны мозга человека. Вот только у этого прибора есть и побочный эффект – можно лишиться здравомыслия навсегда! Хочет ли этого космический воин? Скорее – нет! А вот учёный, живущий внутри него, желает этого эксперимента. Какая из внутренних личностей победит?.. 1 Зельцы продолжали наступать плотными шеренгами. Я смотрел на эти шеренги и понимал, что долго наш отряд наемников такого натиска не выдержит. А зельцы наглым образом наступали и наступали. Я всматривался в аморфные не гуманоидные тела зельцев, которые не имели даже конечностей, а соответственно не могли держать оружия. И любовался, как они наступают без оружия, давя нас своей многочисленностью. Я уже собрался в очередной раз проклинать наше земное правительство, которое решило расширить свои владения путем военных действий на планетах, где могут жить люди, но меня отвлек голос моего подчиненного: – Что будем делать, Серж? Эти проклятые зельцы скоро возьмут нас в кольцо, а помощи с Земли нам не дождаться… Я и так прекрасно понимал, что весь мой отряд наемников сейчас находится в безвыходном положении. На самом деле не один космический легион не пойдет против такого количества зельцев. Да и кто будет горевать по отряду наемников? Ведь у большинства моих подчиненных нет даже родных и близких, как и у меня, впрочем, тоже. Я формировал этот отряд из таких же, как и я сам – одиноких людей, не имеющих ни родных, ни близких. Я не боялся умереть, но это не значит, что тоже ощущали мои подчиненные. А это значит, что я должен заботиться о них. – Командир, нужно что-то делать, – напомнил мне здоровенный парень по имени Борис. Это меня отвлекло от мрачных мыслей, которые собирались забраться ко мне в голову. Я окинул взглядом наш отряд, который состоял из 25 человек. Это были в основном мужчины и всего три женщины, и они все доверяли мне, и я доверял им как самому себе. Мне необходимо было что-то делать. И я сделал. – Будем выходить из окружения, тем более что кольцо пока еще не закрылось! – У нас осталось мало боеприпасов, – напомнила мне Виктория, женщина железного характера и сильной воли. – Я знаю, – я постарался придать своему голосу уверенность, но, боюсь, у меня это не получилось. – Выход из окружения – это единственный шанс… – А мне кажется, шансов уже нет, – это говорил парень, который самый первый начал вопрошать «что делать?». – И не успокаивай нас банальными фразами типа: «Из любой ситуации есть выход» или «всегда есть какой-нибудь шанс» … Я не собирался их успокаивать – не маленькие уже, в конце-то концов. Если честно, то я и сам бы не отказался от хорошей дозы успокоительного. – Кто-нибудь хоть когда-нибудь видел живого человека, попавшего к зельцам в плен? – грозно начал я. Все молчали, хмуро посматривая на меня. Я знал, что еще никто не встречал пленников зельцев – ни живых, ни мертвых. – Именно поэтому, – грозно продолжал я, – мы будем пробираться из окружения до последнего энергетического заряда в наших бластерах! Я надеюсь, никто из присутствующих не хочет стать пищей для этих тварей?! Ходили слухи, что зельцы питаются людьми, поэтому они берут людей в плен и не убивают, чтобы тело, их пища, подольше сохранялось. И проверить эти слухи на себе у меня желания не было. – Нет!!! Отстреливаемся! Прорываемся!!! – нестройным хором заревел мой отряд. – В таком случае, – оборвал я хоровой порыв своего отряда, – выходить из окружения будем «клином». Я пойду в центре остальные мужчины по обе стороны от меня, а женщины будут прикрывать нам тыл… – Женщины одни не справятся, – вмешался в разговор негр по имени Эйс. – Это кто не справится?! – вмешалась в разговор мулатка Эльза. – Сейчас не время спорить! – прервал я очередные дебаты, которые то и дело возникали между этой парочкой. – Тогда ты Эйс, и ты Антон усилите защиту тыла… Я хотел, было еще сообщить какие-то технические соображения выбранной стратегии, но замолчал при виде лиц своего «войска». Эти люди и так все прекрасно понимали, а лишние слова только тянут время. Я на секунду посмотрел в глаза Антона, своего помощника, и понял, что моя спина будет защищена лучше, чем любая другая часть моего тела. – Вперед!!! – скомандовал я, теперь понимая, что не стоит тратить время на детали. Хорошо отработанными движениями и действиями ребята во главе со мной перестроились в стройный клин. Далее мы шли плечо к плечу. Мы пока не стреляли, чтобы экономить остатки энергетических зарядов. Зельцы не спеша, продолжали приближаться. Я впервые заметил, что их бесформенные тела отличаются друг от друга не только формой, но и цветом. – Огонь!!! – скомандовал я, как только зельцы приблизились на стопроцентное попадание в них. Я поймал себя на мысли, что в настоящий момент меня интересовали не только заканчивающиеся заряды, но и странность в смерти зельцев. К тому, что при попадании энергозаряда аморфное тело зельца взрывалось, как мыльный пузырь я уже привык. Но сейчас я впервые заменит, что их тела постоянно меняют полутона. Раньше мне казалось, что их бесформенные тела имеют строго зеленую окраску, но теперь я видел, что до попадания заряда цвет тела становился то светлее, то темнее, а иногда и вообще – светло-салатовым… Нужно отметить, что зельцами земляне их начали называть из-за зеленой окраски тела. Вначале этих не гуманоидов называли зеленками или зеленью, но потом как-то само собой эти прозвища трансформировались в зельцев. Когда человек осознает, что он находится в безвыходном положении, он начинает обращать внимание на мелочи, до которых раньше ему не было дела. Так и я сейчас пытался найти ту соломинку, которая поможет мне и моему отряду оставаться продолжительное время на плаву. Но ничего подходящего не было видно. Вокруг были только зеленые зельцы, которые взрывались при попадании энергозаряда. Эти существа окружали нас спереди, сзади и по бокам. Впереди все было свободно. Создавалось впечатление, что мы идем в тоннеле из зельцев… – Стоять!!! – резко скомандовал я. Осознание происходящего неожиданно стало понятно, как голографическая стереокарта. – В чем дело командир? – узнал я голос Кристофа. Он находился с правого фланга, где-то по центру, поэтому я не мог его видеть, но я узнал его голос. – Нас ведут в засаду! – сообщил я свою догадку. – Мне тоже так показалось, – поддержал меня Эйс. Наступила тишина. Создавалось впечатление, что кто-то невидимый включил стоп кадр. Вокруг нас была немая сцена – зельцы остановились в ожидании нашего дальнейшего движения, что доказывало мою догадку. Никто из моих подчиненных не стрелял, а зельцы продолжали стоять, не двигаясь… – Что будем делать Серж? – голос Антона был как всегда спокойным. – Назад дорогу они нам уже перегородили! – Предлагаю узнать, куда они нас заманивают, – Генри всегда был авантюристом, и я это знал. – Кто еще что думает? – я решил поиграть в демократию, чего раньше за мной не наблюдалось. – Я согласен с Генри, – высказал свое мнение Питер, поддерживая друга. – Я тоже, – голос Эльзы был необычно жестким. Остальные бойцы скромно промолчали, тем самым выражая свое согласие. Я тоже мочал. Если быть честным, то можно сказать, что тогда я не знал, что делать и потому молчал, ожидая подсказки от своих бойцов. Но все молчали – они тоже не знали решения этой проблемы. Подсказка пришла от несметного войска зельцев – они начали наступать с тыла и по бокам, выдавливая нас, словно пробку из бутылки, в нужном им направлении. – Придется прислушаться к предложению Генри, – констатировал я. – Мы можем принять смерть прямо здесь, – впервые заговорил Омар, демонстрируя свой фатализм. – Нет уж, мне также становится интересно – чего же от нас хотят зельцы, – отрезал я, и добавил: – Движемся не спеша, патроны экономим. Пошли!!! И мы, не торопясь, двинулись в указанном зельцами направлении. А что нам еще оставалось делать?! – Прекратить огонь!!! – скомандовал я, как только понял, что после начала нашего движения зельцы остановились. – Экономим патроны! Все равно противник не наступает. Дальше двигались молча. Я внимательно наблюдал за зельцами – они по-прежнему оставались зелеными и бесформенными. Тоннель из их тел был настолько плотным, что не было видно ландшафта. Движение по тоннелю из зельцев заняло около 20 минут. Мы пришли к горизонтальной пещере, которая была окружена такими же зельцами. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять – пещера под крутым углом идет под землю. – Остановились!!! – рявкнул я, не зная удивляться или возмущаться. Удивлен я был тем, что никогда не знал и не слышал, что на Келсе существуют пещеры. Возмущен же тем, что впервые за всю свою военную карьеру мне пришлось «плясать под дудку» врагов. – И что дальше? – спросил стоящий сзади Александр, самый молодой в моем отряде. – А может быть они хотят нас замуровать заживо? – предположил Адам, пожилой и чрезмерно суеверный мужчина. – Не думаю, – отверг я это предположение. – Это они могли сделать, не утруждая себя столь странным маневром. Тем временем зельцы начали сжимать кольцо, вынуждая нас спускаться в пещеру. – То, что мы уже в плену сомнений нет, – начал я размышлять вслух. – На мой взгляд, из этого есть только два выхода. Либо еще раз прислушаться к предложению Генри и узнать, куда и зачем они нас заманивают. Либо пропитаться духом фатализма Омара и умереть здесь и сейчас. Что скажете? Мой отряд молчал. Что ж я командир – мне и принимать решение. – Тогда постараемся выяснить, чего же от нас хотят эти чертовы зельцы! – я принял решение. – Как скажешь командир, – поддержал меня Антон. – Опускаемся, не спеша! Огонь можно прекратить, все равно зельцы уже не наступают, а заряды могут нам пригодиться в пещере, – я отдавал приказы, а сам продолжал внимательно наблюдать за зельцами, пытаясь понять, чего же они хотят с нами сделать. На этот раз никто из моего отряда не решился комментировать мои слова. Все прекрасно понимали, что суют свои шальные головы в западню. Спуск в пещеру был не слишком крутым. На стенах были натеки, которые образовывали нечто подобное лестницы. В отличие от земных пещер – эта пещера была полностью сухой. Создавалось впечатление, что натеки, на которые мы ступали, были искусственного происхождения, а не природного. Освещение было не то искусственным, не то естественным, но его было достаточно, поэтому мы и не задумывались о том, как будем ориентироваться, когда наступит темнота, ведь фонариков у нас не было. Следует отметить, что на Келсе была своеобразная география. На планете имелась флора и фауна. На ней присутствовали и реки, и озера, и моря, но совершенно не было гор. Келсе отличалась завидной равнинностью. Может быть, именно поэтому я не подозревал о существовании природных пещер… или все же пещера была природной? Моя команда молчала. Я так же старался не тревожить их молчаливые размышления. Если честно, то мне и своих размышлений было достаточно. Например, я был удивлен таким поведением зельцев. Я воевал на Келсе уже больше трех лет и никогда не замечал, что эти не гуманоиды отличаются расцветкой. Более того – я впервые заметил, что эти зеленые существа умеют думать. Ведь неспроста они заманивали нас в пещеру. Мои размышления прервались неожиданно наступившей темнотой. Я не удивился. Мои сослуживцы, по-видимому, так же не были удивлены. Они молчали, не выражая никаких эмоций. Мы остановились, ожидая, когда глаза привыкнут к темноте. Но в место этого мое сознание начало покидать меня… «Какая банальная ловушка. На что мы надеялись, когда опускались в эту пещеру?! Интересно, они используют нервнопаралитический газ или смертельно опасный?» – это было последним, что я подумал в тот момент… На меня смотрели глаза. До боли знакомые глаза, но я никак не мог вспомнить их владельца. Может быть, лицо мне подсказало – знаю я того, кто на меня смотрит или нет, но лица у глаз не было. Точнее – оно наверняка было, но я его не видел. На меня всего лишь смотрели глаза, черные глаза. «Почему-то нет цветности» – подумал я и удивился инертности собственных размышлений. Удивление сразу же исчезло, и я тут же забыл, что вообще чему-то удивлялся. Глаза продолжали смотреть, не моргая на меня. Мне показалось, что я хорошо вижу сетчатку и радужку этих глаз. Эти глаза привлекали к себе внимание. Даже более того – я не мог оторваться от этого взгляда. Это действовало на меня завораживающе. Я продолжал всматриваться в них. Этот взгляд окутывал меня… Я начал растворяться в этих черных глазах. «Интересно, а кому они принадлежат?» – мелькнула в голове ленивая мысль. Глаза начали исчезать. Да-да, я не оговорился! Глаза не закрывались, а именно исчезали, исчезали, и исчезали в темноту… Тогда я еще не связывал видение этих глаз ни с чем, а надо было бы! Это я понял позже. А сейчас я сожалел, что не могу смотреть в эти глаза! 2 Темнота уходила медленно. «Темнота», наверное, сказано очень громко – я просто начинал видеть. Вместе со зрением приходило ощущение собственного тела. Правда, сознание пока еще было вялым, но и оно потихоньку приходило в себя. «Значит, газ был нервнопаралитическим…» – было первой моей мыслью, как будто в данный момент было больше не о чем думать. Перед моим взором открылась странная картина. На потолке сферической формы каким-то непостижимым образом были прикреплены все члены моей команды. Вокруг них бродили бесформенные тела зельцев. Я даже не удивился, что зельцы могут ходить по потолку (точнее не ходить, а перекатываться). Меня даже не интересовало, откуда зельцы смогли взять этот самый потолок и вообще помещение подобного рода. По оперативным данным нашей разведки, просто не могло существовать таких помещений. На Келсе не было городов и поселков. Нам землянам всегда было удивительно – где живут зельцы, если они даже не строили домов? Теперь, мне кажется, я нашел ответ на этот вопрос. Они жили в недрах планеты! Сознание, точно так же, как и тело, пребывало в вялом и расслабленном состоянии. Поэтому я лениво наблюдал за происходящим и молчал. Молчал не оттого, что мне нечего было говорить, а от того что мне было лень вообще что-либо говорить. «Я, Серж Дюрон, командир штурмового отряда межгалактического масштаба», – зачем-то подумал я. – Серж, каким образом тебя прикрепили к потолку? А я-то думал, что это они на потолке, а на самом деле – это я смотрю на них сверху… Я не чувствовал обычного планетного притяжения, создавалось впечатление что я находился в невесомости… – Серж, ты почему молчишь? Или на тебя действует этот чертов «паралитик»? – говорил все тот же знакомый голос, но я никак не мог определить, чей именно. – Думаю, – наконец-то сказал я и понял, что не узнаю собственный голос. «Что же они со мной сделали? – мелькнуло в голове. – Нет, они это сделали со всеми нами!» Я так и не понял – кто со мной говорит. Все мои подчиненные выглядели жизнерадостными и явно не желали со мной разговаривать. «Дюрон, ты сошел с ума!» – сказал я сам себе, но этим не ограничился. Я начал рассматривать каждого из них, вспоминая все их регалии, имена, клички… Прямо передо мной находился обычный негр. Это был Эйс, в отряде его называли «шоколадом», на что он всегда злился. «Этот негр всегда был хорошим бойцом! – подумал я. – Почему был? Если он есть…» Эйс лежал или висел (с этим я еще не разобрался) и улыбался – он всегда улыбается в сложных ситуациях. Удивительно, но я думал о чем-то постороннем, а не о спасении… «Должен быть еще один негр», – неожиданно возникло в голове. И самое удивительное – я был уверен, что не ошибаюсь, и при тщательном рассмотрении пространства я в этом убедился. В нескольких метрах слева я нашел второго негра. Это был Люис. Люис был молчаливым, и поэтому не удивительно, что я о нем забыл. Более того – он всегда держался особняком. Я провел взглядом по помещению, и прежде чем увидел Люиса, встретился взглядом с Адамом и Александром. Все трое висели надо мной (или я над ними) и были увлечены общением с зельцами. Да-да, именно увлечены, потому что по-другому их выражения лиц назвать было нельзя. – Что-то ты очень задумчив, командир, – опять проговорил голос, который я так и не смог узнать. Я решил не отвлекаться на этот голос и продолжал рассматривать помещение, пытаясь понять странные действия зельцев, при этом ища своих друзей. Следующий, кого я обнаружил, был Генри. Будучи от природы авантюристом он о чем-то любезничал с зельцами. Наверное, он уже что-то задумал, потому что по-иному его поведение объяснить было нельзя. Я точно знал, что Генри ненавидит этих зеленых созданий, потому что в этой дурацкой войне погиб его брат… Поблизости с Генри находился Василий – мужчина с богатырской силой, но низким интеллектом. Может быть, именно поэтому его персона не привлекала внимания зельцев. Он был один, и его постоянно глупое лицо выражало озадаченность. Я даже не удивился, что он одинок и среди зельцев. Василий был хорошим исполнителем, но плохим собеседником. Тем временем я продолжал ворочать голову дальше. Таким образом, я обнаружил Эльзу. Насладиться темной кожей мулатки я не успел – в очередной раз меня отвлек, показавшийся издевательским голос: – Ты зачем отвернулся, командир? Не хочешь со мной разговаривать? Разговаривать я на самом деле не хотел, но любопытство взяло свое. Мне было жутко интересно – кто же со мной разговаривает, поэтому я резко повернул голову. От этого движения у меня разболелась голова, но я этого почти не заметил, потому что лицом к лицу столкнулся с зельцем. – О, черт!!! – рявкнул я, и тут же подумал: «Неужели я схожу с ума, раз уж со мной даже зельцы разговаривают…». – Это не черт, это – зельц, – продолжал насмехаться надо мной ехидный голос. Впервые, за то время как этот неузнаваемый голос возник, я с облегчением вздохнул. А то чуть было не подумал, что зельцы со мной начали разговаривать, чего, как я думал никогда произойти не может. Этот огромный зеленый зельц что-то поблизости делал, и эти действия были похожи на те же, что я уже видел, когда рассматривал свою команду… Его действия, состояли из постепенных, плавных изменений тела. Но при всем том, кардинально тело не изменялось – просто на круглом теле зельцев, то возникали, то исчезали выпуклости. При этом ко мне они не прикасались. К слову о команде… Часть своих подчиненных я уже увидел, и это зрелище не было для меня радостным. Остальных же воинов команды я рассмотреть так и не смог, потому что остальную картину обзора закрывал этот чертовый огромный зельц. Зато теперь я имел возможность рассмотреть зельца вблизи. Как мне показалось, это было огромное зеленое пятно плоской, а не объемной формы. Я автоматически перевел взгляд на остальных зельцев. Они были объемными, а мой зельц был плоским. В мое сознание нагло начала закрадываться мысль о сумасшествии, или о зрительных галлюцинациях. «Ведь не могут быть зельцы плоскими, – настойчиво вместе с пульсом стучало в висках, и тут же противоречило с бурным дыханием легких. – Почему, же не может? Ведь люди тоже бывают худыми и толстыми, низкими и высокими? Но ведь эти твари не люди, и даже не гуманоиды!!!» – Эй, командир! Будь осторожен!! К тебе начинают подкрадываться все зельцы этой планеты!! До этого ехидный и смеющийся надо мной голос стал серьезным и на самом деле предупреждающим. Я оглянулся вокруг и понял, что на самом деле в помещении началось оживление – все видимые мне зельцы бросили свои дела и направились ко мне. Мне это начинало не нравиться. Осознание, что я вишу на потолке, пришло не сразу. До этого я искренне был уверен, что на потолке висят все остальные, но не я. Теперь в этом не было сомнения – зельцы поднимались ко мне снизу. А еще мгновением позже я понял, что в этом помещении нет ни верха, ни низа – здесь была невесомость! «Тогда возникает вопрос – чем мы здесь дышим?» – успел подумать я, но ответа так и не получил. Зельцы приближались и, возникающие на их телах выпуклости стали более отчетливыми. И вся деформация их тела стала более интенсивной. Сознание начало покидать меня, так же, как и тогда, когда я начал спускать свой отряд в эту чертовую пещеру. Неожиданно, уже затуманенным сознанием я понял, что все это время со мной разговаривал Антон, мой верный помощник… Черные кристаллики зрачков буравили меня насквозь. Черно-белые глаза были слишком велики, что бы я мог узнать их владельца. Но я все равно был уверен, что знаком с хозяином этих глаз. От пристального взгляда по всему сознанию пробежали мурашки. Да-да именно по всему сознанию бегали мурашки, оставляя после себя неизгладимые впечатления. Затем глаза начали удаляться, и я наконец-то смог разглядеть наличие бровей, переносицы и самого носа. Но всего лица я так и не увидел. Владелец этих глаз продолжал смотреть на меня, оставаясь при этом не узнанным. А почему это, собственно, я должен его узнать? Может быть потому, что от этого пристального взгляда мне было хорошо и приятно? А может быть потому, что где-то в глубине собственного сознания я все же понимал, что раз уж я вижу эти глаза, то значит, я их знаю, или знал когда-то… Неожиданно я вспомнил, что в прошлый раз (О, черт! – оказывается, был и прошлый раз!) эти глаза показались мне знакомыми. Я просто не мог вспомнить их владельца. Всматриваясь в появившиеся брови и нос, я упорно пытался понять откуда мне известны эти черты лица. Но память подводила меня, и это, почему-то, внушало уверенность в том, что я знаком с обладателем всего лица. Как жаль, что я так и не смог заставить себя вспомнить того, кому принадлежали глаза, брови и первое очертание носа. Если бы я смог вспомнить все раньше, то многого могло бы и не быть. Но я не сожалею о том, что произошло со мной в течение всей моей жизни. Если бы я все же узнал эти глаза или хотя бы понял, что со мной происходит, то смог бы избежать многих ошибок. Хотя… все будет так, как и должно быть. И я вновь сожалел, что глаза, тонкие брови и переносица исчезают в темноте моего сознания… 3 Шум… Грохот… Трескотня… Я начал медленно открывать глаза. Тяжесть в веках и головная боль не давали мне сосредоточиться на происходящем. Усилием воли я все же заставил себя осмотреться вокруг и попробовать понять, что же происходит. Вокруг меня летали боевые катера землян. Я удивленно смотрел на происходящее и никак не мог понять на самом ли это деле или все это только очередной сон. Целая эскадра боевых машин системы БИ-387 жесточайшим образом расстреливала окружавших меня зельцев. А эти удивительные существа и не думали сопротивляться. Они взрывались как мыльные пузыри, растворяя свои тела в воздушной атмосфере Келсе. Единственное, что я понял сразу это то, что я до сих пор нахожусь на Келсе и почему-то на поверхности, и вроде как свободен. Попытался напрячь память, но ничего не вышло – никаких воспоминаний не было. Ладно, как я оказался на поверхности, покинув подземелье, я как-нибудь выясню позже, если останусь жив… Я попытался подняться. И это получилось с такой легкостью, что у меня от этого движения закружилась голова, и чуть не стошнило. Но на ногах я все же удержался. Постояв немного, сила вновь вернулась ко мне. Вместе с силами во мне появилась неистовая ярость. Я готов был крушить все, что попадалось мне под руки. И я крушил всех близ находящихся зельцев. Так я впервые вышел на схватку с зельцами врукопашную. Их тела оказались мягкими и воздушными. Все же не зря у меня возникала ассоциация с мыльными пузырями… Я продолжал яростно крушить зельцев, удивляясь, как легко они распадаются, превращаясь в пыль. И еще меня удивило, что они не сопротивляются. Более того – они даже не пытались убегать. Эти странные существа подставляли свои тела под удар, казалось, не задумываясь о предстоящей смерти… Неожиданно тела зельцев разбросало в стороны. Это прошелся очень низко к поверхности один из серебристых истребителей БИ-387. По диковинному узору в виде замысловатых линий, похожих на модную татуировку, вдоль всего фюзеляжа я узнал истребитель Фалька. С эти отчаянным парнем мы вместе учились в военно-космическом училище. Он стал командиром военно-космической эскадрильи истребителей, я же командиром штурмового отряда, но, в отличие от многих сокурсников, ушедших в другие подразделения, наши взаимоотношения оставались дружескими. Истребитель Фалька сделал вираж и вновь направился ко мне. Зельцы вновь разлетелись в стороны. Разрисованный БИ аккуратно приземлился в сотне метров от меня. Я не стал долго размышлять, зачем он сделал этот маневр, было и так понятно – он собирается подобрать меня. Еще неокрепшими ногами я начал быстро двигаться к истребителю. Краем сознания я отметил, что зельцы не пытаются меня остановить или хотя бы как-то преградить мне путь. Я быстро преодолел эту стометровку и вскарабкался в открытую дверцу истребителя. – Я рад тебя видеть! – крикнул Фальк и начал подъем своего истребителя. – Я тоже рад! – проорал я, но мои слова потонули в шуме стреляющих орудий. Фальк сделал еще несколько петель, расстреливая зельцев, и направил свой истребитель в космическое пространство Келса. В иллюминатор я заметил, что остальные истребители последовали примеру своего командира. Как только мы отлетели на приличное расстояние от происходившего сражения, Фальк повернулся ко мне в пол-оборота и спросил: – Как ты себя чувствуешь? – Нормально… Я на самом деле чувствовал себя на много лучше, чем, после того как пришел в себя, но слабость все же присутствовала. Я с облегчением оперся на спинку сиденья предназначенного для запасного пилота. У всех истребителей межгалактического масштаба существовал запасной пилот на случай гибели первого. У Фалька тоже должен был быть запасной пилот, и я не знаю, почему его не было. – Я знал, что с тобой все будет в порядке, – продолжал говорить мой друг. – Ели выбил разведывательный полет ради твоих поисков! – Но ведь этим должны заниматься разведчики, – машинально заметил я. – Вот-вот, они мне тоже говорили! А я им говорю, что если ты в плену, то разведчики тебе ничем не помогут! Короче – они со мной согласились!!! Под словом «они» Фальк подразумевал Военный Космический Совет. Я прекрасно понимал, как сложно у них взять подобное разрешение. Теперь я был бесконечно благодарен Фальку за его настойчивость. – Спасибо, – это все что я смог сказать ему за оказанную помощь. – Не за что? Как ты вообще выжил? Ведь еще никто не выбирался живым из плена зельцев. Я это знал, но никак ответить на этот вопрос не мог. Если честно, то я-то же уже начал удивляться своему спасению. Получалось, что зельцы специально выпустили меня инсценировав это сражение. Но не говорить же это Фальку, хоть он и друг – в военное время такое не одобряется. – Не знаю, – пожал я плечами. – Если честно, то мне показалось, что зельцы вели себя как-то странно… – Это, наверное, безумно интересно, но лучше подумай, что ты будешь докладывать. Нашему командованию наверняка будет интересно, как у тебя получилось выбраться из плена… – Благодаря тебе, – неуверенно сказал я. – Да ладно тебе… Фальк прав. Нужно подумать и очень подробно описать свое пленение, иначе Военный Космический Совет мне не поверит. Я поймал себя на мысли, что пытаюсь придумать объяснение случившемуся, а не найти логическое тому объяснение. Откинувшись на спинку кресла, я постарался сосредоточиться и объяснить хотя бы самому себе что же все-таки произошло. Старания были напрасны – помешал Фальк. – Если устал, отдохни, – вклинился в мои размышления Фальк. – Нам еще целый час лету! – Угу… Теперь я был предоставлен сам себе. Приятно было чувствовать себя защищенным, но хмурые мысли не давали покоя. Создавалось впечатление, что зельцы специально даровали мне свободу. А если это понимаю я, то это могут понять и в управлении. Для того, чтобы объяснить ИМ это, необходимо самому во всем разобраться. А я-то как раз ничего не понимал, или, если быть честным, отказывался понимать. А если меня заподозрят в предательстве, то без штрафбата не обойтись. Значит необходимо, что-то придумать… И потом, где моя команда? Где мой отряд?! И почему зельцы решили отпустить именно меня? Чем же, интересно, я им понравился?.. Эх, вопросы, вопросы, а где же ответы? В общем, лучше всего рассказывать все как было на самом деле, а там, гляди, и сам все поймешь. Эта мысль меня временно успокоила. Теперь я мог расслабиться и даже вздремнуть. Что бы я и сделал… – Ты уже спишь или еще нет? – так и не дал мне поспать Фальк. – Еще нет. – Я тебя разбудил? Тогда извини. Мне вот что интересно, как ты опытный вояка мог вообще попасть в плен? Сон улетучился окончательно. А Фальку-то, зачем все это надо? Хотя вопрос, поставленный им, был интересен. На самом деле, как? Я наемник, боевик, в прошлом командир штурмового отряда смог попасть в плен? А если быть точным как мой отряд оказался один без прикрытия с воздуха или земли? Вопросы стройными колонами шли мне в голову. Кому, черт возьми, пришло в голову оставить меня без подкрепления? Ведь то что мы делали не было разведкой – это была совершенно другая акция. Неужели кем-то из командования с самого начало было запланировано наше пленение? Зачем и кому это было нужно? Черт возьми, я изначально вел свой отряд в западню! Мое сознание начало быстро анализировать не столь далекое прошлое. Полковник Гленкен вызвал меня к себе в центр управления военными действиями на Келсе. Он что-то очень долго говорил о том, какие зельцы отвратительные существа, и что пора уже заканчивать операцию по колонизации этой планеты. Речи были как всегда пламенными и высоконравственными. А затем он поставил передо мной задачу… Какова же была моя задача? Что должен был сделать мой отряд на Келсе? Я не мог этого забыть! Этого забывать нельзя! И зачем я только тогда согласился?! Я напряг все извилины своего мозга. Так интенсивно мое сознание не работало уже давно. По-видимому, сработал инстинкт самосохранения. И я вспомнил, вспомнил все дословно! – Вашему отряду необходимо отвлечь на себя внимание зельцев, – сурово сообщил Гленкен. – Разведчики сообщили, что в западном районе от озер Бхат имеется огромная концентрация зельцев! Мы нанесем здесь направленный удар. – Вы отправляете нас на верную гибель! – вспылил я. – Не беспокойтесь мы, максимально обеспечим ваше прикрытие с воздуха! Ваша задача привлечь к себе внимание! А наша задача разбить основное логово зельцев! Мы наполним атмосферу в этом районе нашими бомбардировщиками! – При этом Вы без зазрения совести отправляете на верную смерь мой отряд?! Ваши бомбардировщики сотрут не только значительную часть поверхности планеты Келсе вместе с зельцами, но и мой отряд вместе со мной! – Если Вы отказываетесь, я за эту же сумму найду других наемников! – отрезал Гленкен. Ну почему, как только речь заходит о деньгах, все сразу же идут на попятную. Я-то же был из таких людей. Тем более мой отряд существенно нуждался в финансовой поддержке. – Хорошо Гленкен, – нехотя согласился я. – Мне нужна гарантия, что прикрытие все же обеспечат! Потому, что Ваши слова не вселяют в меня уверенность… – Я обещаю Вам, Серж Дюрон, что сделаю все возможное, чтобы прикрыть ваш отряд… И я поверил ему, а зря… Теперь, когда картина происшедшего возобновилась в моей памяти, я понимал, что верить ему было нельзя. Но, как говорится – после боя кулаками не машут! Ерундовая поговорка! Машут! Еще и как машут! Ох, поймаю я Гленке, да так прижму его в темном углу! – Эй, Серж, ты не спишь? – вновь вернул меня к действительности голос Фалька. – Нет, – пробурчал я. Теперь я был благодарен ему в двойне. Первое – за спасение на Келсе, второе – за удачную подсказку. – Мы уже прибыли! – продолжал Фальк. – Через пять минут приземлимся… Я знал, что слово «приземлимся» пилотами употребляется по старой земной привычке. На самом деле это была обычная посадка, или стыковка, или вход в ангар. Сейчас «приземляются» только пассажирские или грузовые корабли, держащие курс на Землю, ведь только там сохранились настоящие космодромы и аэропорты… Фальк замолчал. Он был занят сложным маневрированием среди бесчисленных каналов и туннелей космической станции. Я не мешал ему. В таких делах отвлекаться нельзя! Я внимательно и с какой-то неописуемой жадностью смотрел на экраны обзора. Военно-космические специалисты постарались сделать экраны наружного обзора по круговой, поэтому создавалось впечатление, что смотришь не на экран, а в иллюминатор. Космические истребители специально делались без иллюминаторов в том смысле слова в котором мы привыкли это принимать. Не одно высокопрочное стекло не могло выдержать тех нагрузок, которые испытывают космические истребители. Поэтому конструкторами были установлены специальные маленькие видеокамеры с высокопрочной небьющейся оптикой. Общий объем такого стекла очень мал, потому огромные нагрузки ему не страшны. Я смотрел в иллюминаторы-экраны и любовался огромной космической станцией, созданной человеческими руками. Я плохо знал о тех временах, когда началось освоение планет, но я точно знал, что подобные космические города (а по-другому эту стацию назвать было нельзя, потому что она вмещала в себя 900 тысяч человек со всеми необходимыми коммуникациями, для обслуживания и проживания людей) начали возникать в период колонизации планет. Я плохо знаю историю, но о катастрофе на Земле знают все. Если честно, то я никогда не задумывался над тем, что же именно произошло, и почему часть земли стала непригодна для проживания людей, но я знаю, что именно с этого момента начала действовать не забываемая акция по освоению космического пространства… Хотя ходят слухи, что на той части Земли, которая якобы не пригодна для жизни людей, люди все-таки живут. Наш истребитель осторожно вошел в бункер для военных кораблей. Вслед за нами стройным клином влетели остальные истребители. Как только все истребители приземлились на посадочную полосу бункера – огромные задвижные ворота за нами закрылись. Теперь необходимо было ждать, когда специальные машины проведут химическую обработку всех влетевших истребителей, техническое оборудование успешно закончит герметизацию и все пространство бункера наполнится кислородом… Со всех уголков посыплется обслуживающий персонал и над каждым истребителем закипит работа. – Все теперь мы дома! – констатировал факт Фальк. – Ты что здесь родился? – неожиданно спросил я. – Нет, – Фальк понял мой вопрос. – Я родился на матушке Земле! Но я уже так привык к Звездной Станции, что называю ее домом… На Звездной Станции почти не было постоянных жителей. Здесь каждый год обновляется и меняется «население». Именно поэтому Звездную станцию не было принято называть домом. Ее все чаще называли пересылкой. – По Земле не скучаешь? – я удивлялся сам себе, что меня в сложившейся ситуации интересуют такие вопросы. – Меня забрали родители в Лунную Колонию когда мне было 11 лет. С тех пор я не разу не был на Земле, поэтому-то никакой, так называемой, ностальгии я не испытываю. А почему ты меня об этом спрашиваешь? – Да, так… Хочу отвлечься, – нашел я хоть какое-то объяснение своему непонятному любопытству. – Да разве же это тема, чтобы отвлечься? Давай лучше поговорим о женщинах – вот, что на самом деле расслабляет и отвлекает! – Да, конечно поговорим, только в следующий раз. Я видел, что на обзорных экранах-иллюминаторах появился обслуживающий персонал боевых машин, а это означало, что можно покидать кабину истребителя. Вместе с обслуживающим персоналом к нашему истребителю направилась небольшая делегация в военной форме. – Это за мной? – наивно спросил я, хотя был уверен в положительном ответе. – Извини, – голос Фалька стал печальным. – Я обязан был доложить о ходе операции… – Не вопрос… Я тебя прекрасно понимаю, – тем не менее, слабая обида кольнула прямо в сердце. Если честно, я надеялся, что у меня еще будет время побыть одному без вмешательства службы безопасности. Я ошибался. Что-то я в последнее время очень часто ошибаюсь… Не к добру все это! – Ни пуха, ни пера! – неожиданно сказал Фальк, когда я направился к люку выхода. – Да пошел ты! – огрызнулся я, сразу же чуть помягче добавил: – К черту! Хоть мы уже давно и не жили на Земле, но земные привычки так и остались с нами на космических станциях, исследовательских кораблях, боевых истребителях… Привычка – вторая натура, и никак от нее не избавиться. Я еще не успел стать на металлический пол ангар, как группа военных уже была рядом со мной. Они молча дожидались, когда я выйду из боевого истребителя, и сразу взяли меня в кольцо. – Серж Дюрон? – поинтересовался молодой человек с нашивками капитана внутренней безопасности. – Так точно! – отрекомендовался я. – Вы задержаны до выяснения обстоятельств! Молодой капитан умышлено сказал «задержаны». Хоть он и молод все равно – он молодец! Если бы он сказал «арестован», то выслушал бы множество реплик и ругательств… Хотя… Все равно это бы ничего не дало. – Слушаюсь! – бодро ответил я, чем удивил весь отряд, сопровождавший капитана. А что мне оставалось делать? Бежать, и потом всю жизнь скрываться в вентиляционных и очистительных каналах станции, как это делает большинство преступников? Нет! Это не для меня! Да и сбежать, если честно, возможности не было никакой. Конвоируемый с четырех сторон охранниками, я старался идти с ними в ногу, ведь они прям маршировали! Мы проследовали через весь военный ангар к лифту. Это был административный лифт, которым имеют право пользоваться только люди со специальными полномочиями. Но я знал, что к главнокомандующему меня не поведут. В начале будет допрос, затем мой электронный отчет, затем операция на псилографе, только тогда, может быть, к главнокомандующему… – Я могу вначале увидеть полковника Гленке? – поинтересовался я пока мы не вошли в лифт. – Не положено! – коротко отрезал капитан. Я и сам знал, что не положено, но попытаться было надо. – Я имею право вызвать своего адвоката? – вновь поинтересовался я, надеясь, что вопрос мог показать меру серьёзности моего положения. На этот раз капитан промолчал. Сопровождавшая меня охрана тоже молчала. По-видимому, им было запрещено общаться со мной. И я прекратил свои провокационные вопросы. Да и не было у меня адвоката… Дальше все было как в старом черно-белом кино, которое нам еще курсантам показывали в военно-космическом училище. Административный лифт поднял нас на пятый этаж сектора PI-43. Мы прошли по узкому коридору к двери №17. Я смутно догадывался, что что-то идет не так, как должно идти. Окончательно мои подозрения подтвердились, когда дверь №17 открылась, и я увидел аппарат псилографа. Мои сопровождающие действовали не по привычной схеме! Меня почему-то сразу привели на проверку моего мозга, минуя допросы и отчеты! Это начинало тревожить… – Кто меня будет допрашивать? – на всякий случай спросил я, хотя я все равно не знал никого из службы внутренней безопасности. Мой вопрос проигнорировали, скомандовав: – Остановились! Мой «эскорт» остановился. Я тоже встал как вкопанный – пререкаться не имело смысла. По привычке окинул помещение взглядом и понял, что бежать получится только через двери, в которые мы вошли. Но в настоящий момент побег не имел смысла. Во-первых, мне не хотелось добавлять подозрений на мой счет, а во-вторых, сейчас меня окружали хорошо обученные охранному и конвойному делу люди. Нам навстречу вышел молодой человек в белом комбинезоне. Такая одежда обычно была у врачей. Да и кто еще может обслуживать псилограф, как не врачи? Псилограф это специальное оборудование, которое было придумано слишком давно, что бы я помнил, когда именно. Где-то я слышал, что псилограф был изобретен для лечения различных психических заболеваний, но единственное я знал точно, что с тех незапамятных времен эта машина постоянно совершенствовалась и теперь была предназначена не только для лечения психически больных людей, но и как машина пыток. Точнее сказать это был своеобразный тест на правдивость. Клиента усаживали в специальное кресло, на голову надевался шлем, и фактически вся информация из головного мозга скачивалась в компьютер. Теперь пройти эту процедуру предстоит мне. – Здравствуйте Серж Дюрон, – мило улыбнулся человек в белом комбинезоне. – Вам когда-нибудь приходилось проходить процедуру на псилографе? – Здравствуйте, – я постарался выдавить из себя не менее милую улыбку. – Никогда не имел такой чести, но много об этом слышал. И не могу сказать, что эти слухи лестные. – Ничего страшного в этом нет, – продолжал человек в белом комбинезоне, из чего я сделал вывод, что он является не лаборантом, как я подумал в начале, а врачом. – Это совершенно безвредно… – Хотелось бы в это верить, – пробурчал я. – Прошу Вас, присаживайтесь в кресло. Расслабьтесь. Постарайтесь ни о чем не думать… – А как насчет конфиденциальности полученной информации? – на всякий случай решил спросить я. Лицо капитана напряглось. Он внимательно смотрел на врача, и явно не ожидал от меня такой разговорчивости. Я понимал, что сейчас они узнают обо мне все – от моего рождения, до настоящего момента. Им будет известно все во всей моей эмоциональной красе о моей первой любви, обиде и даже первом сексуальном опыте… – На Вашем месте я бы об этом не думал, – мягко продолжал врач. И я с ним был согласен, поэтому промолчал. – Ну, что же Вы стоите, Серж Дюрон? – голос врача стал слегка настойчивым. – Присаживайтесь в кресло! Дальше сопротивляться не было смысла, и я направился к креслу псилографа, пока не усадили туда насильно. Я молча сел в мягкое, удобное кресло и положил руки на подлокотники. На моих запястьях сразу же защелкнулись широкие браслеты, прижимая тем самым мои руки к креслу. О таких браслетах я и не подозревал. – Это на всякий случай, – улыбнулся врач. – А случаи, как известно разные бывают… Он, наверно, думал, что хорошо пошутил. Что-то мне не нравятся его шутки, но с этим я уже ничего не могу поделать. Дальше врач начал действовать молча и сосредоточено. К моему телу крепятся присоски с электродами. На голову одевается мягкий, но плотный шлем. Врач исчезает с моего поля зрения. Я знаю – у меня за спиной находится компьютер и монитор, на котором врач с капитаном увидят всю историю моей жизни… Интересно, а они увидят мое ранее детство, которое я, естественно, не помню, да и не могу помнить?! – Странно, но комп отказывается работать, – бормочет себе под нос врач, но я его слышу. Я не смог сдержаться. – По клавиатуре меньше стучать надо! – У Вас доисторические понятия о технике, господин наемник, – мягким голосом за моей спиной отзывается врач. – В настоящее время уже никто не пользуется клавиатурой. Все давным-давно перешли на экранную тактильную клавиатуру, а по ней стучать не надо… О! Заработало! Что-то не приятно зажужжало в шлеме. Но это уже меня не интересовало. Меня интересовало другое. Откуда, черт возьми, я знаю о какой-то компьютерной клавиатуре, если никогда не имел никакого отношения к этим загадочным аппаратам? Впервые в жизни, да еще в столь неподходящий момент я что-то вспомнил и то не впопад. Сосредоточиться на этом вопросе я так и не смог. Жужжание в шлеме усилилось. Кресло подо мной стало необычно теплым. Сознание маленькими искорками в глазах начало покидать меня. Черные зрачки глаз смотрели на меня в упор. Я не люблю, когда на меня так смотрят. Я никогда не любил столь пристального взгляда. Попытка отвести глаза в сторону ни к чему не привела. Пришлось рассматривать приятное лицо девушки… Значит, эти глаза с пронизывающим взглядом принадлежат девушке?! Приятное лицо с небольшим носиком, маленькими, пухлыми губками и черными глазами, казалось мне знакомым. Раньше я не видел всего лица, но откуда же я мог знать, что знаком с девушкой? Раньше? Так значит это не в первый раз? Что со мной происходит? Откуда на меня смотрит это до боли знакомое лицо? Почему я не вижу всего тела? И почему я не могу вспомнить эту девушку? Одни вопросы, и не одного ответа! Так бывает всегда… По щекам девушки начали медленно стекать капли… Может быть, она плачет? Смотрит на меня своими черными завораживающими глазами и плачет… Хотя нет, точно такие же капли видны и на лбу, и на щеках, и на губах. Девушка стоит под дождем и смотрит на меня! Странно, что же ей от меня надо. Я точно уверен, что она что-то мне хочет сказать. Ее губы шевелятся. Я прислушиваюсь. Но ничего не слышу. А должен ли я что-то слышать? Я всматриваюсь в губы. Пухленькие губы, что-то шепчут. Я знаю, что обращаются ко мне. Я уверен, что для меня эта информация жизненно важная… Но я все равно ничего не слышу. Капли становятся больше. Они начинают двигаться быстрее. Их становится много. Но откуда-то я знаю, что это не дождь. Это просто капли, которые отделяют меня от этой девушки. А только ли капли? Черт возьми! Я еще знаю, что это капли не водяные! Тогда из чего же они? Из чего-то очень знакомого, но это не вода! За обилием падающей сверху жидкости лицо девушки становится плохо различимым. Вскоре я не могу видеть ни глаз, ни губ, ни носа… Лицо исчезает. Перед моими глазами сплошной поток воды… жидкости… 4 – Черт возьми, что случилось с оборудованием?! Это был голос врача. Он был нервный и раздраженный. Вместе с блестящими искорками у меня в глазах ко мне возвращалось сознание. – А что случилось? Это уже спрашивал лейтенант. На самом деле он не проявлял интереса, голос прозвучал обыденно. Я начал ощущать свое тело, а не только звуки и голоса, открыл глаза. Передо мной была белая стена кабинета. – Не знаю, – голос врача стал злым. Вопрос лейтенанта окончательно разозлил врача. – Нужно повторить, – как-то зловеще сказал врач. – Если нужно, то повторяйте, – безразлично согласился лейтенант. – Сразу нельзя. Нужно минут двадцать подождать. Я молчал, в надежде, что мои мучители этого не заметят. Но я ошибался. В поле моего зрения появился врач. – Как Вы себя чувствуете? – натянуто, но любезно спросил врач. – Плохо! – резко ответил я, хотя, если честно, чувствовал себя на много лучше, чем в момент появления в этой комнате. Было такое ощущение, что за это время я выспался и отдохнул. – Скажите, как Вам это удается? – от любезности в голосе врача не осталась и намека. – Что именно? – искренне удивился я. – Блокировать свой мозг от псилографа! – выпалил Врач. Вот это да! Такого я не ожидал. Если честно, то я даже и не предполагал, что могу блокировать свое сознание от воздействия псилографа, но я ничего не сказал по этому поводу, а, сделав серьезное лицо, сообщил: – Долгие годы упорных тренировок! – Вот как?! – удивился мужчина в белом комбинезоне. – Но вы же говорили, что никогда не проходили операций на псилографе! – Я пошутил! Я не стал вдаваться в подробности, что на счет чего именно я пошутил. Врач по-видимому понял мой ответ по-своему. – Черт бы побрал этих наемников! – выругался он и отправился к компьютеру. Он, наверно, не знал, что я в прошлом офицер штурмового отряда. – Если я могу быть свободным, может быть, вы освободите место на аппарате для кого-нибудь другого? – осторожно поинтересовался я. В поле зрения появился молчавший до этого лейтенант. – Нет! – категорически заявил он. – Почему? – мне почему-то становилось весело. – Я же могу нечаянно сломать этот аппарат! Лейтенант удивленно посмотрел на меня и вновь скрылся за моей спиной. – Ничего не случится, – сразу же констатировал врач. – Он блефует! Это означало, что они все-таки собираются провести операцию повторно! Это мне уже не нравилось. – Эй, господа, хорошие! – завопил я. – Вы же знаете, что повторные операции такого рода запрещены! – Я же говорил, что он блефует! – как-то радостно вскрикну врач. – А мы ни кому, ничего не скажем! Это был не врач – это был палач! Врачи не могут так даже думать! Или у меня идеализированное мнение о врачах? За спиной радостно засмеялись. И этот смех не предвещал ничего хорошего. Последняя фраза явно предназначалась мне. Я заорал еще громче: – Вы не имеете права! Я буду жаловаться!!! Естественно я не ожидал, что это поможет. Просто так принято – когда что-то не нравится кричать именно это. Да и жаловаться, если честно, было бессмысленно и не кому. – А сдаваться в плен зельцам ты имел право?! – неожиданно злобно зарычал лейтенант у меня за спиной. Я промолчал. Таким фанатикам ничего не докажешь – я в этом был уверен. Они же не знают что такое война! Они предназначены для тыла! Крысы тыловые! – Говори, они тебя завербовали?! – теперь лейтенант стоял передо мной и злобно смотрел мне в лицо. – Какое задание они тебе дали? Ты должен совершить диверсию? Или им нужны разведданные? А ну, колись сволочь!! – Ты что лейтенант с ума сошел? – спокойно спросил я. Такой ярости я не ожидал. – Я с ума сошел?! Да ты сейчас у меня сдохнешь на этой машине! А ну запускай псилограф! – лейтенант в бешенстве исчез у меня за спиной. – Помогите!!! – заорал я, хотя и знал, что это ни к чему не приведет. Но помощь пришла неожиданно. Я слышал, как отворилась дверь, и в помещение кто-то вошел. Мощные крепления шлема не позволяли мне увидеть вошедшего, но я решил, что может быть, это и есть мое спасение и поэтому вновь заорал: – Помогите!! – Что здесь происходит, черт возьми?! Я сразу же узнал голос военного адвоката полковника Шорла. Однажды нам приходилось пересекаться в ходе военных действий на Гримсе. – Мы подвергаем процедуре пси-диагностики предателя! – отрапортовал лейтенант. – Не правда я не предатель!! – завопил я. – Мне срочно нужен адвокат! Господин полковник помогите мне! Вскоре лицо полковника появилось в поле моего зрения. – Серж Дюрон? Этот вопрос мог означать только одно – полковник тоже меня узнал. – Так точно! – браво ответил я. – И что же здесь происходит?! – в очередной раз спросил Шорла. Только на этот раз он обращался ко мне. Без дополнительных объяснений было ясно – это мой шанс! – Господин полковник, мы действуем по приказу генерала Виллиса! – вновь вступил в разговор лейтенант. Он был уверен, что волшебное слово «Виллис» подействует. Генерал Виллис – это страх и ужас всех солдат. Услышав это имя, у многих по спине бежали мурашки. В подчинении этого «черного генерала» была вся разведка и контрразведка. Говаривали, что он руководит всеми секретными планами, и вхож в главное управление как в свой дом. А некоторые говорили, что он Царь и Бог всего человечества! Врали, наверное. – Я не с вами разговариваю, – отрезал полковник. Его не пугало столь страшное имя генерала, и меня это порадовало. – Говорите, наемник, что здесь происходит? – Было бы неплохо, если бы меня освободили от пут псилографа, – осторожно начал я. – Освободите его! – тут же отреагировал полковник. – Без особого разрешения генерала Виллиса я и не… – Где голографон? – полковник не собирался выслушивать лейтенанта. Не чета он ему и все тут! Лейтенант сразу смекнул, что лучше не сопротивляться старшему по звании, тем белее из военной прокуратуры. – Прошу Вас, – в разговор вступил врач, указывая, где находится голографон. Полковник последовал за ним, оставив меня на псилографе. Я не видел, что там происходило, но внимательно вслушивался – все-таки сейчас решалась моя судьба. – Здравия желаю, господин генерал, – это был голос полковника. – Здрасьте, – в голосе генерала была уверенность и наглость. Голографон тем и хорош, что утаить от окружающих происходящее невозможно. Показывая голографическое изображение, аппарат воспроизводил не только звук, но и ту часть комнаты, где находился собеседник. Конечно, можно было затемнить экран, но это считается дурным тоном. – Я хочу быть личным адвокатом Сержа Дюрона, – без лишних предисловий начал Шорла. – Вот как? – по голосу генерала было понятно, что он искренне удивлен. – А вы знаете, что он является государственным преступником? – Это не факт. Это еще доказать надо! – Хорошо, подавайте официальное прошение, и мы его обязательно рассмотрим… – Я обязательно оформлю все необходимые документы. А сейчас я бы просил перевести моего подзащитного в отдельную камеру, и без меня не подвергать ни каким допросам, тем более экзекуции на псилографе! Наступила тишина. По-видимому, генерал обдумывал сказанное полковником. Было понятно – полковник Шерла неприятная неожиданность в их игре. – Хорошо, – неожиданно спокойно сказал генерал Виллис. – Лейтенант, вы уже подвергли наемника исследованию на псилографе? – Так точно! Но… – С результатами ко мне! – тут же приказал генерал. – Дюрона перевести в камеру! И дайте ему возможность пообщаться с адвокатом. – Я так же хотел ознакомиться с результатами исследований на псилографе, – начал, было, полковник, но Виллис прервал его: – Обязательно ознакомитесь! Только после меня, – голос генерала стал уставшим. – Заметьте, полковник, я и так пошел на уступки, хотя мог бы этого не делать. И не просите от меня большего, чем я бы хотел сделать. Все, конец связи. В комнате повисла тишина. Мое любопытство не имело границ – я очень хотел увидеть, как полковник и капитан смотрят друг другу в глаза, но крепежные приспособления псилографа надежно удерживали мою голову в неподвижности. Интересно, а что в это время делал врач? – Выполняйте приказания, лейтенант! – в голосе полковника была слышна ирония. Ответа не последовало. Вместо ответа передо мной появилось лицо капитана, и крепления шлема ослабли. Я смог пошевелить головой. Затем, не спеша, отстегнули мои запястья, и я оказался свободен. Освобождал меня от пут врач, лейтенант внимательно следил за каждым моим движением. Ожидает он от меня чего-то, что ли? Я встал и не спеша, осмотрел комнату. По-видимому, в моем взгляде отчетливо была видна победа над сложившейся ситуацией, потому что врач смущенно и испугано, отвел взгляд в сторону, а лейтенант вызывающе начал: – Прошу следовать в камеру! Я посмотрел на полковника. Тот утвердительно кивнул. На самом деле он сделал все, что мог. И уже только за это я был ему благодарен. – Я надеюсь это ненадолго? – на всякий случай уточнил я. – Будет видно, – успокаивающе сказал Шорла. – Ведите! – я вновь повернулся к лейтенанту. – Прошу! – он указал на стоящих у двери охранников. И вновь наша молчаливая церемония во главе с лейтенантом начала двигаться по узкому коридору. Очередная комната моего заключения находилась не далеко – всего в нескольких шагах от комнаты, где находился псилограф. На номер своей будущей камеры я не обратил никакого внимания. Да, собственно и не до номера было. Как только я вошел в эту комнату лейтенант мстительно сказал: – Я надеюсь, мы очень скоро встретимся! Я промолчал. Было и так понятно, что лейтенанту нравится играть роль палача, и ему все равно кто будет жертвой. Другое дело – меня не устраивала роль жертвы! – Можете надеяться на все, что угодно, – спустя полминуты сухо ответил я, – но я, почему-то, уверен, что на этом наши пути расходятся. Лейтенант фыркнул, но промолчал. Как только за ним закрылась дверь, я осмотрелся. Комната, в которой я находился, больше походила на одиночную камеру. В центре был металлический стол, закрепленный с таким расчетом, что бы его ни кто не смог сдвинуть. Стол был круглый с тупыми краями, наверное, чтобы исключить любую попытку само увечья. Сразу рядом со столом находился банальный лежак без постельного белья. Лежак был так же намертво прикручен к полу и стене. По-видимому, архитекторы этого заведения решили сэкономить на стульях, поэтому придвинули стол как можно ближе к лежаку. Я сел на жесткую металлопластиковую поверхность лежака и задумался. Очень сильно не хотелось оставаться здесь ночевать. Но делать нечего – придется временно с этим смириться. Или все же перед сном принесут постель? Нет, такие заведения не расположены к гуманному отношению к человеку, поэтому прогнав ненужные мысли, я занялся анализом происходящего. Если мной заинтересовался сам генерал Виллис – это означало только одно: ничего хорошего. Генерал мелочью не занимается, а значит я для него рыба крупная. Чем же я интересен Виллису? Единственное утешало, что на моей стороне полковник Шорла. Но получится ли ему мне помочь, было еще не известно. Значит надо самому позаботиться о себе! О побеге не могло быть и речи – только мыследеятельность и хорошо взвешенные высказывания. Знать бы, что генералу от меня нужно… За дверью послышался ели слышный шорох. Что-то рановато они за мной возвращаются. Дверь моей камеры открылась. Вошел полковник Шорла. – У меня мало времени, поэтому давайте без лишних прелюдий перейдем к делу, – по-деловому начал полковник. – Я уже вкратце ознакомился с делом и точно знаю, что пока Вас наказывать не за что. Но никто не знает, какое обвинение может выдвинуть генерал Виллис, поэтому постарайтесь без утаивания рассказать все, что произошло с вами на Келсе. – Что мне инкриминируют? – Пособничество зельцам! О, как! Не ожидал, что меня могут в этом заподозрить. – Подумайте и расскажите всё! Слышите? Все! – настаивал полковник. Я на минуту задумался. Сколько себя помню – у меня всегда была проблема с чего начать и чем закончить. Но, тем не менее, я начал с приказов полковника Гленке. Вкратце остановился на том, как мы блуждали по землям Келсе. И более подробно сообщил о плене – конечно, только то, что я смог вспомнить. Ведь, как оказалось, помнил я далеко не все. Когда я замолчал, полковник Шорла грустно сообщил: – Да, не густо. К сожалению, полковник Гленке исчез бесследно и вряд ли кто-то сможет подтвердить твое назначение на выполнение этого задания… – То есть, как это исчез, – искренне удивился я. – Но ведь остались какие-то документы, голограммы…. – Может быть, и остались. Это я проверю. Значит так, раньше, чем через два дня тебя все равно не выпустят, поэтому постарайся отдохнуть. Если тебя будут допрашивать – без меня никому ничего не рассказывай. Помни – все, что ты скажешь, всегда может обернуться против тебя! И если что-то вспомнишь, обязательно поставь меня в известность. Еще что-нибудь хочешь сказать? – В принципе – нет, но, разве, что… – Говори не стесняйся. – Я проголодался, – это я поскромничал, потому что есть хотелось до спазмов в желудке. – Я не помню, что бы меня кормили в плену, но и после плена меня никто не кормил. – Хорошо, я распоряжусь, чтобы тебя покормили. Это все? На самом деле этот вопрос хотел задать я с интонацией: «И это все?!!!», но так как задали его мне, я ответил: – Хотелось бы поменьше здесь находиться… – Я постараюсь, – резко ответил полковник. – До свидания! Полковник ушел, и мне сразу же стало грустно и скучно. Мне почему-то подумалось, что адвокаты иногда сотрудничают со следователями, чтобы выведать у подследственного как можно больше информации. Нет! Такие мысли нужно гнать поганой метлой – они расслабляют волю. Полковник Шорла не такой! Я вспомнил, как помог ему выбраться с планеты Фрис, когда там начались политические изменения в виде военного переворота. Тогда полковник выглядел честным человеком. Может быть, поэтому он решил мне помочь? Я встал, прошелся из угла в угол, десяток раз отжался от пола, но мысли о тупиковом положении упорно продолжали лезть мне в голову. От печальных мыслей меня отвлек какой-то шум. Это открылась транспорт-линия и мне выдали сосуды с едой. Это окончательно убедило меня в том, что Шорла на моей стороне. Душа и желудок возликовали! После употребления искусственно синтезированной пищи настроение мое улучшилось. Правда, не настолько, чтобы я был этим удовлетворен, но тем не менее. Вместе с насыщением появилось чувство усталости. Я лег на лежак, прогнал остаток гнусных мыслей и уснул… Лицо девушки улыбалось, но глаза были почему-то грустными. Точнее сказать я догадывался, что это лицо улыбается. Губы мне были пока не видны, но каким-то образом я понимал, что девушка улыбается, не смотря на ее грустные глаза. В своей жизни я видел много разных грустных, печальных, испуганных глаз, ведь я был наемником, и мне приходилось смотреть в глаза своих жертв. И сейчас я видел эти грустные глаза, тонкие линии бровей и короткую стрижку, все это должно было напоминать мне о тех военных действиях, в которых я побывал. Так где-то далеко говорило сознание, но в действительности я не думал, и не вспоминал не о чем. Я просто утопал в этих глазах. Это были не обычные глаза, знакомые глаза… Шел дождь. Я отчетливо видел капли стекающие с волос. Маленькие ручейки текли по переносице и щекам… Но почему же я не вижу губ? Мне что-то мешает? Я этого не знаю. Но узнаю, обязательно узнаю! Я такой! – Кто ты? Вопрос звучит отовсюду. Звук заполняет все пространство, окружающее эту девушку. Я не сразу понял, что этот вопрос задал я сам. Но понимание этого все-таки приходит ко мне. Хотя… как-то странно и долго приходит ко мне это понимание… Девушка молчит. Ну, конечно же, она будет молчать, ведь у нее нет губ… Точнее губы есть – я это знаю. Просто я их почему-то не вижу. Мне что-то мешает. Я не вижу этой преграды, но я знаю, что она существует… А губы я видел в прошлый раз! Точно видел! И мне тогда ничего не мешало… Сколько этих «прошлых разов» было?! Не помню… – Кто ты? Голос вновь отдается в ушах, охватывая при этом все мое тело. Теперь я точно знаю, что говорю я. Я пытаюсь сказать еще что-нибудь, но у меня это не получается… Я ощущаю себя рыбой, безмолвно открывающей рот… Девушка улыбается одними глазами. Несмотря на то, что дождь мешает мне разглядеть все черты ее лица (оказывается – мне мешает дождь!) я понимаю, что девушка улыбается печальной улыбкой. Она моргает своими печальными глазами, которые еще что-то выражают, но этого я понять не могу. Она поворачивается ко мне спиной и начинает удаляться. Я хочу ее остановить, но у меня это не получается. У меня не получалось даже двинуться с места, я как остолбенел! Я вижу очертание фигуры девушки. Она обнажена, а фигура ее прекрасна… даже дождь не мешает мне рассмотреть столь прекрасную фигуру. Девушка продолжает уходить от меня и с каждым мгновением она это делает все быстрее и быстрее. Создается впечатление кинематографа, когда часть движений вырезано во время монтажа. И вот меня полностью поглощает темнота. Вокруг нет ни звука не даже пресловутого дождя. Одна сплошная темнота… Я понимаю, что эта темнота называется НИЧТО! 5 Я просыпаюсь в холодном поту. Ноги и руки ватные, где-то глубоко в груди нерешительно скребется чувство страха. Давненько у меня не возникало такого чувства. Я попытался вспомнить, что же вызвало во мне такие ощущения, но не получается. Я давно привык спать без снов – они отвлекают во время военных действий. Во время войны голова должна быть свежа, а сны не способствуют такой свежести. Неожиданно заболела голова. Давненько она у меня не болела. Я попытался вспомнить – когда она вообще у меня болела. Не получилось… Настроение было отвратительное. По-видимому, тюремные камеры не располагают к хорошему душевному состоянию. В голову лезли отвратительные мысли, граничащие с суицидом. И это при том, что я человек подготовленный, и я представляю, как легко сходят с ума люди не готовые к тюрьме. От всех этих печальных настроений меня отвлек шум в стене. Это прибыл синтезированный завтрак. Или обед? На этой металлической звезде всегда было сложно определить время. Может быть, именно поэтому в переходах висели огромные голографические часы. Я всегда здесь путался с определением времени суток. А здесь в камере ни тебе часов, ни тебе иллюминатора с видом на звезды… От этих мыслей неприятно заныло в груди. Другое дело на планетах. Везде есть светило по привычному называемое солнцем, и как правило пара, тройка естественных спутников вроде земной Луны. Никогда не потеряешь чувства времени! И ничего страшного, что на каждой планете свое времяисчисление – люди давно уже создали общегалактическое время. И при желании всегда можно время любой планеты перевести в общегалактическое… Хотя многие продолжают пользоваться земным времяисчислением. Настроение начало улучшаться. Толи – это синтетическая пища на меня так подействовала, то ли приятные размышления о других планетах. Да это и не важно. Главное я начал чувствовать себя намного лучше. Я встал, сделал разминку, но вскоре физические упражнения мне надоели, и я вновь лег на топчан. Правда, приподнятое состояние духа держалось не долго. Вскоре мне стало скучно. «Было бы не плохо, если бы мне включили какую-нибудь развлекательную передачу» – подумал я, и тут же хмуро ухмыльнулся своей глупой мысли. Заключенных не развлекали голограф-новостями. Если бы я еще немного побыл в полном одиночестве, то мое настроение вновь испортилось бы окончательно, но этого не произошло… Входная дверь в мою камеру бесшумно открылась и ко мне в гости пришли полковник Шорла и сам генерал Виллис. Мне никогда не приходилось встречаться с генералом лично, но я хорошо знал его из хроник голограф-новостей и по существующим среди военнослужащих слухам. Он полностью соответствовал моему представлению о нем. Это был огромный хорошо физически сложенный мужчина со строгим выражением лица и проницательными глазами. Генерал оценивающе посмотрел на меня сверху вниз и сказал: – Я поздравляю Вас, Дюрон, мы почти разобрались с вашим делом и теперь не видим смысла держать Вас под стражей. Но нам все же придется задать Вам несколько вопросов. Заметьте, от ответов на них зависит дальнейшая ваша судьба. – В чем же меня обвиняют? – тут же спросил я. – Если вам интересно, я расскажу все подозрения и обвинения чуть позже, – Жестко сказал Виллис, – или вы поймете все сами… Виллис оборвал предложение и вопросительно уставился на меня. Наверно, у него была такая манера ведения разговора. Такого поворота событий я не ожидал, поэтому удивленно посмотрел вначале на генерала, а затем на полковника Шорла. Полковник лишь сдержанно махнул головой – по-видимому, это означало, что мне придется отвечать на все интересующие генерала вопросы. – Конечно, я готов к сотрудничеству, – сообщил я. – Вот и хорошо, – Виллис присел на лежак, это говорило о том, что разговор намечается не короткий. Полковник Шорла облокотился о стену и внимательно слушал и наблюдал за генералом. – Скажите, какую личную просьбу полковника Гленке вы должны были выполнить на Келсе? – начал генерал Виллис. Вопрос был провокационным, чрезмерно прямым и даже не завуалированным. Соответственно от меня ожидали такого же ответа. – Никаких личных просьб полковник Гленке не высказывал, – совершенно искренне признался я. – Наоборот мне показалось, что он чего-то боится и нервничает. Виллис внимательно посмотрел на меня. Казалось, его глаза излучают рентгеновские лучи, которые просвечивают меня насквозь. – Верю, – медленно сообщил он. – Полковник Шорла рассказал мне как ты оказался в плену и что там происходило… С твоих слов конечно. Ты ничего добавить не хочешь? Может быть в разговоре с ним ты что-нибудь упустил? Или, наоборот, что-то вспомнил? Генерал Виллис начал говорить свойским тоном, и, как бы невзначай, перешел на «ты». Эти вопросы подтверждали мои догадки – меня подозревают в измене! Я на время задумался и потом уверенно сообщил: – Я могу повторить свой рассказ, но не думаю, что смогу сказать что-то новое, нежели сообщил полковнику. Я был уверен, что полковник дословно передал ему мой рассказ о пленении. Но даже если полковник в чем-то и ошибся, подслушивающие и подсматривающие устройства камеры будут предельно точны. А в том, что всеми этими устройствами обильно напичкана камера, я не сомневался. И вновь меня начали просвечивать рентгеновские лучи Виллисовских глаз. – Ладно, верю. Скажи, а могли ли зельцы тебя каким-либо образом запрограммировать? Ах, вот из-за чего такой сыр бор! Да откуда же я знаю, сам-то плен я очень плохо помню. Я, так и сказал: – К сожалению, я вряд ли могу подтвердить или опровергнуть ваши подозрения – в плену я был большее время в беспамятстве… – В этом-то вся и проблема, – Виллис посмотрел на полковника Шорла, как будто решая говорить ему очередное предложение или нет. Затем, по-видимому, генерал решился и сказал: – Мы предполагали, что ты вряд ли сможешь вспомнить о своем плене. Поэтому-то и был отдан приказ о немедленном осмотре на псилографе. Но как вы уже понимаете, этот осмотр ни к чему не привел… Виллис многозначительно замолчал. Мы с полковником Шорлом удивленно смотрели на этого мужественного человека. Я никогда не слышал, что бы псилографы ошибались или отказывались показывать информацию. Да и не должен был я этого слышать. Подобная информация обычно засекречена. – Кроме того тебе незаметно была введена инъекция СП (Сыворотка Правды – сильно действующий наркотик), но которую твой организм никак не отреагировал, – Виллис вновь многозначительно замолчал. Вот как?! В меня впрыскивали какую-то дрянь, от которой отказались еще десятки лет назад?! – Так вот, Дюрон, мы не сможем Вас выпустить из-под стражи пока не убедимся, что Вы совершенно безвредны для нашего общества, – генерал вновь перешел на официальное «Вы». – Но как же, – начал, было, я, но тут же осекся. Генерал, конечно же, прав – я могу быть опасным. Кто его знает, что зельцы сделали с моим сознанием? Может быть, они запрограммировали его на какой-нибудь террористический акт, или… Да, черт возьми, я даже могу взорваться в неподходящем месте. – Есть еще одно обстоятельство, которое не позволяет нам вас выпустить, – оборвал Виллис мои никому не нужные размышления. Я удивленно посмотрел на него. – Нам почти ничего не известно о Вас, Серж. Он смотрел на меня в упор. Его глаза стали маленькими буравчиками, которые пытались проникнуть в мое сознание, но у них это не получалось… – Я думаю, что в моем личном деле все освещено, – нерешительно сказал я. – Мы то же так думали, но, увы. – Что значит «увы»?! – искренне удивился полковник Шорла. Он впервые за это время заговорил. И удивление его было не столько профессиональным, сколько человеческим. Я тоже был удивлен не меньше его. Ведь не для кого не было секретом то, что существуют специальные службы, которые собирают информацию о каждом человеке, тем более, если этот человек военнослужащий. А я все-таки военнослужащий, хоть и наемник. – К сожалению, у нас не вся информация о Вас, – поправился генерал. – Нам известно все, что происходило с Вами с момента Вашего прихода в компанию «Человек в розницу», а до этого нам ничего не известно. Может быть, Вы мне расскажите всю свою историю? – «Человек в розницу»?! – только и всего, что я смог прошептать. Я был ошарашен. Более того – я был подавлен! Я никогда не подозревал, что моя судьба проходила через компанию, которая торгует людьми! Когда-то я слышал об этой компании, и даже знал некоторых людей – выходцев из нее, но что бы я сам был ее продуктом – это уже слишком! Компания «Человек в розницу» начала существовать в те времена, когда появились первые псилографы. Бедные люди, у которых не было средств для существования семьи, сами приходили в эту компанию и продавали свое тело. Да именно тело, потому что сознание проходило специальную обработку на псилографе и человек уже не мог вспомнить кем он был до этого. При этой сложной операции происходила активация тех частей мозга, которые отвечали за навыки и способности. То, что человек умел делать кое-как – начинал делать отлично. Он становился профессионалом своего дела, чем и был ценен для других компаний, которые в последствии и выкупали его… Зато семья за проданное тело могла какое-то время жить безбедно. Я был одним из таких искусственных профессионалов?! Что же меня или мою семью толкнуло сделать это?! По-видимому, мое выражение лица было на много красноречивее меня самого, потому что за меня ответил генерал Виллис: – Все ясно, Вы то же ни чем не сможете себе помочь. Это была грустная констатация факта. Потому что я понял, что на самом деле ничего не могу вспомнить с момента учебы в военно-космическом училище. Я сидел, и смотрел себе под ноги, упорно перебирая в голове все, что вмещала моя память. Но так ничего и не вспомнил ни о своем детстве не о своей юности. Я хорошо помнил, как учился в училище, как воевал на разных планетах, отстаивая честь и право человечества занимать главенствующее место во Вселенной. Но что было до этого, я ничего не помнил. А еще меня удивляло, почему до сих пор я об этом никогда не задумывался? А собственно, почему я должен был об этом задумываться – ребята из компании «человек в розницу» потрудились, как следует! – А что в показаниях псилографа? – спросил полковник Шорла, и это вывело меня из ненужной задумчивости. Точно! Псилограф! Ведь при помощи этой машины можно не только стирать личность человека или считывать все с его мозга, но и восстанавливать память. Я с нескрываемым любопытством посмотрел на Виллиса. – В том – то и дело, что почти ничего, – нехотя ответил генерал. – Ваше «почти», говорит о том, что что-то все-таки есть, – продолжал настаивать полковник. – На самом деле это очередная загадка, которую, опять же, возможно, сможет раскрыть Дюрон. Я смотрел на генерала в ожидании очередного вопроса, касающегося загадок моей личности. – Псилограф ничего не показал – даже того, что с Вами происходило после того, когда вас выкупили из компании «Человек в розницу». Вы можете это как-нибудь пояснить? – Нет, – я устало махнул головой. – Но из памяти или закромов сознания всплыла одна картинка, которая и перекрыла, возможно, заблокировала, Ваше сознание для псилографа, – жестко продолжал Виллис. – Какая картинка? – тут же оживился Шорла, давая мне знак рукой, что бы я ничего не говорил. – Картина девушки, – генерал говорил, спокойно просвечивая меня своими глазами-рентгенами и при этом же буравя меня насквозь. – Кто эта девушка? – Какая девушка? – удивленно спросил я, не смотря на то, что Шорла продолжал отчаянно показывать мне, чтобы я молчал. – Красивая девушка, – продолжал Виллис. – Обнаженная. У Вас были когда-нибудь сексуальные проблемы? – Этот вопрос не относится к теме нашей беседы, – вмешался в разговор полковник Шорла. – Дюрон не отвечайте на вопросы такого рода! Я и не собирался отвечать. Я сидел, глупо смотря на Виллиса. То о чем он говорил, мне что-то напоминало, но я никак не мог вспомнить и понять что именно. – Может быть, эта девушка сможет нам разъяснить секреты вашего происхождения и самое главное секреты вашей памяти? Я молча пожал плечами, потому что, если честно, то никогда не подозревал о существовании какой-то девушки. У меня никогда не было любимой девушки! По крайней мере я так всегда думал до сегодняшнего времени. Раньше я всегда решал свои сексуальные вопросы в борделях, прикрепленных к воинским частям. Но что-то я не помнил, что бы когда-либо влюблялся. Честно говоря, сейчас я понял, что многого не помнил… Поэтому на вопрос Виллиса я лишь пожал плечами. – Скверно, – только и сказал генерал. Это я понимал и сам, чем и был поражен. – А еще эта девушка (картинка) блокирует все каналы, по которым лучи псилографа проникают в мозг, – продолжал Виллис. – Как вы думаете, что бы это могло быть? Я только пожал плечами. – Генерал, мне кажется, пришло время поговорить с глазу на глаз, – сказал Шорла, и я воспринял его слова как во сне, – без Дюрона естественно. – Вы так думаете? Полковник кивнул, но об этом я только догадался, потому что глупо смотрел себе под ноги. Я так был увлечен рассматриванием серого пола, что даже не заметил, что ответил генерал Виллис. Оторвать меня от созерцания пола смог легкий шум закрывающейся двери. Ничего невидящим взглядом я окинул свою камеру. Неужели мне придется провести здесь всю оставшуюся жизнь? Военное командование вряд ли пойдет на то, что бы выпустить меня на свободу с таким количеством вопросов к моей биографии. Карьера загублена, работы – нет! А значит, мне необходимо постараться самому во всем разобраться. А в чем я могу разобраться, находясь в камере? Ни в чем! Значит, мне нужно бежать… «Бежать! Бежать! Бежать!» – настойчиво жужжало у меня в мозгу. Я прекрасно понимал, что это не выход, но ни чего другого я пока не видел. Ну почему же не видел? Ведь можно постараться вспомнить все! «Вспомнить все», черт возьми, так же назывался древний фильм, который эти древние почему-то называли фантастикой… Бог ты мой! Откуда я это знаю? Я же не разу со времен учебы в военно-космическом училище не ходил на кинопросмотры, а во время учебы мы смотрели только научно-технические фильмы, которые как не странно я мог совершенно спокойно рассказать и сейчас. Может быть, воспоминание об этом фильме и есть проявление моей загадочной памяти? Значит, надо попробовать вспомнит каждую мелочь, каждую деталь… Это важно, это чрезвычайно важно!!! А затем можно будет каждую мыслишку синтезировать и получить положительный результат! Растянувшись на топчане, я сосредоточился. Я напрягся, заставляя свой мозг думать и вспоминать. Никогда в жизни не думал, что это так сложно. У меня не выносимо разболелась голова, но я продолжал о чем-то думать. Мысли были не о чем и обо всем сразу. Они путались и переплетались, терялись и вновь находились, но ни к какому результату не приводили. В сложившейся ситуации мне показалось, что было бы легче вообще ни о чем не думать. Я даже смог бы посетить нирвану! Мне приходилось много читать о людях потерявших память, но я не помню, что бы они ее полностью приобретали без ущерба для собственной личности. И вновь не понимаю… Стоп! Оказывается, я когда-то и что-то читал! Это что-то новое, ведь уже давно не издают книг – все пользуются голографическими информ-блоками! Взял себе флеш-инфо, вставил его в разъём голографона и вся информация перед тобой! А откуда я знаю о книгах? Наверное, это и есть обрывки памяти. Это и все что я смог выудить из своего сознания, или все-таки из бессознательного? Ага! Значит, я еще знаю, что существует некое бессознательное! А откуда я это знаю? Может быть, я об этом тоже читал? Нет! Я изучал бессознательное! Но где и как я это делал? Следует заметить, что изучение бессознательного ныне считается бесполезной работой, за которую никто не платит. Но когда-то это было модно и дорого! Все! Больше никаких воспоминаний о том, что я не знаю…. Память послушно выдает все военные действия, в которых я так или иначе участвовал… Я так увлекся своими размышлениями, что даже не заметил, как дверь в мою камеру открылась, и ко мне вновь вошли полковник Шорла и генерал Виллис. От этих размышлений меня отвлек голос генерала: – Пытаетесь что-нибудь вспомнить? Его проницательность не знала границ. Я поднял глаза на вошедших и сказал: – Пытаюсь… – Получается, – поинтересовался полковник. – Нет, – честно признался я. Точнее сказать не совсем честно, ведь какие-то обрывки воспоминаний у меня появились, но пока не было смысла о них распространяться. – Жаль, – посочувствовал мне Шорла. Это я и без него знал. – Сейчас к вам придут ученые в области психологии и психиатрии, – продолжал генерал. – Постарайтесь быть с ними максимально откровенными. От этого зависит ваша судьба… Я промолчал. По-видимому, полковник Шорла настоял на дополнительном исследовании, или, может быть, это было запланировано заранее? И теперь я созерцаю хорошо продуманный спектакль. Полковник и генерал молчали, глядя на меня. Я не знаю, чего они ожидали, поэтому тоже молчал. – Не расстраивайтесь, – попытался успокоить меня полковник. – Совместными усилиями мы постараемся что-нибудь для Вас сделать… Я не верил его словам. В настоящий момент я являлся хорошим подопытным материалом. И я это понимал. Они тоже это понимали. И я знал, что они понимают, что я тоже это понимаю. Вот такая получается тавтология… Хотя нет – это печальная проза жизни. Они не собирались уходить – они ждали ученых. Это могло говорить только об одном – на всех экспериментах кто-то из них будет присутствовать. Всеобщее недоверие – сущность этого мира. С этим надо смериться. Если никто никому не доверяет, то почему я должен надеяться на доверие ко мне после зельцевого плена?! Но меня сейчас это не тревожило. У меня в голове висел один банальный вопрос: «Кто я на самом деле? Кто я? Кто????». Ответов пока не находилось, поэтому приходилось вместе с полковником и генералом ждать появления психологов и психиатров. Ждать пришлось не долго. Вновь открылась дверь моей камеры и вошли три человека – два мужчины и одна женщина. Белые комбинезоны с красными эмблемами института Межгалактических исследований выдавали в них ученых. – Мы ознакомлены с сутью возникшей проблемы в общих чертах, – сообщил мужчина с академической бородкой. – Но нам необходимо знать как можно больше подробностей, что бы понять чего же вы от нас хотите. Мужчина говорил ни к кому не обращаясь. Его голос звучал монотонно, поэтому создавалось впечатление, что он выступает на кафедре перед студентами, а не общается с самым неординарным генералом Военно-Космических сил. – Камеры для заключенных не снабжаются необходимым количеством посадочных мест, – улыбнулся генерал, – поэтому присаживайтесь, где посчитаете нужным. Ответ был не впопад, но уж таков генерал Виллис. Вошедшие осмотрели камеру и по предложению генерала уселись рядом со мной на лежак. Только теперь я заметил, что они были с небольшими металлическими чемоданчиками, которые они не выпускали из рук. «Драгоценности там у них что ли?» – мелькнуло в голове. – Этот человек, – генерал указал на меня, – побывал в плену у зельцев, и как видите имел счастливую возможность вернуться. Естественно его персона привлекла наше внимание. С показаниями псилографа я думаю, вы уже ознакомлены… Трое ученых синхронно замахали головами. – Затем выяснилось, что этот человек был продан в Военно-Космическое училище организацией «Человек в розницу». – Другими словами он уже подвергался воздействию псилографа? – поинтересовалась девушка. – По-видимому, – осторожно сказал генерал. – То есть, как, по-видимому? – продолжала задавать вопросы девушка. – Нам это доподлинно не известно, – генерал покосился на меня, некоторое время сомневался говорить ему очередную фразу или нет, и все же решился. – В компании «Человек в розницу» в прошлом году был пожар, и вся информация о тех, кто проходил у них до прошлого года, бесследно уничтожена… – А на центральном сервере тоже ничего? – продолжала допытываться девушка. – Ничего, – развел руками генерал. – Серверная компании «Человек в розницу» сгорала вместе с документами. А в центральную сеть, как вы понимаете, такую информацию никто не сольет! – Все понятно, – вновь вступил в разговор мужчина с бородкой, – вам необходимо вскрыть все ячейки памяти замороженные псилографом? Я слушал этот разговор не внимательно. Сложно сказать какие мысли меня занимали в тот момент, но то, что все происходящее я воспринимал как кошмарный сон – это точно. Правда краем сознания я уловил, что все это походит на какой-то спектакль. Может быть, поэтому я не сразу понял, что генерал с полковником уже были знакомы с учеными в белых комбинезонах. Хотя бы то, что они не поздоровались и не представились, говорило об этом. Я даже не заметил, что разговор идет обо мне, как о третьем лице – как будто меня здесь нет. Это я понял позже, когда я остался один и смог проанализировать происходившее. – Совершенно верно, – сказал генерал. – И вы, конечно, будете присутствовать при нашей работе? – не то спросил, не то утвердил мужчина с бородкой. – Конечно, – все тем же тоном сказал Виллис. Эта небольшая беседа окончательно утвердила меня в том, что подобные операции не впервой как для генерала, так и для ученых. После сказанных слов я постарался сосредоточится. – И так начнем, – констатировал до сих пор молчавший мужчина с чисто выбритым лицом, острым носом и как оказалось очень проницательными глазами. – Как вас зовут? – Серж Дюрон, – отрекомендовался я. Наконец-то на меня обратили внимание! – Как вы себя чувствуете? – Я, конечно, извиняюсь, может быть это не мое дело, – аккуратно начал я, – но вас-то как зовут? Вместе сосредоточенностью ко мне начало возвращаться чувство юмора, потому я и начал иронизировать. – Это не имеет значения, – отрезала женщина. – Наша задача вскрыть Ваши ячейки памяти, Ваша задача помочь нам. – Не очень-то вы любезны, – слегка возразил я. – Вот психологи древности были более лояльными…. Я даже резко замолчал от неожиданности собственных слов. Черт возьми, откуда мне известно какими были психологи древности? По-видимому, я замолчал слишком резко. Это заметили все присутствующие. – Очень хорошо, – оживился человек с бородкой. – И какими же были психологи древности? – Я… я не знаю. Я действительно этого не знал, по крайней мере, не помнил… – Так вот молодой человек, – продолжила женщина, только уже намного мягче, чем раньше, – если не знаете, то и не указывайте нам что делать. А вот вспомнить, откуда это вы знаете, мы вам поможем. В ее словах была слышна тавтология, но я ее понял. Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/sergey-nikolaevich-kalashnik/fontan-zhizni/?lfrom=334617187) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
КУПИТЬ И СКАЧАТЬ ЗА: 199.00 руб.