Сетевая библиотекаСетевая библиотека
Новые кроманьонцы. Воспоминания о будущем. Книга 4 Юрий Берков Ну вот, наконец, добрались и до главного. Четвёртая книга – это апофеоз. Наконец-то сбываются мечты её героев. Они строят, создают то общество, ту среду обитания, о которой они мечтали. Люди будущего – новые кроманьонцы, полны энергии, любвеобильны, гуманны и свободны. Новые кроманьонцы Воспоминания о будущем. Книга 4 Юрий Берков © Юрий Берков, 2018 ISBN 978-5-4493-2847-2 Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero ЮРИЙ БЕРКОВ Н О В Ы Е К Р О М А Н Ь О Н Ц Ы В меру фантастический, научно – экзотический Р О М А Н Книга четвёртая 1998 г. Ну вот, наконец, добрались и до главного. Четвёртая книга – это апофеоз. Наконец-то сбываются мечты её героев. Они строят, создают то общество, ту среду обитания, о которой они мечтали. Люди будущего – новые кроманьонцы, полны энергии, любвеобильны, гуманны и свободны. Глава I 1. Интервью. Приближался февраль. Морозы становились всё крепче. По ночам столбик термометра опускался за минус 20. Евгений Робертович всё реже ходил на рыбалку и всё чаще посещал новые районы Найска, где улицы были покрыты остроконечными стеклянными крышами, а в цирках было вечное лето. Он вместе со своим другом – пенсионером играл в русские городки. Эта игра увлекла его. Одно было плохо – спортивные площадки часто бывали заняты молодёжью и приходилось подолгу ждать своей очереди или искать свободные. А ещё он скучал по своему бассейну во Флориде. Он любил плавать, но в местных климатических условиях вода в уличных бассейнах была холодноватой. Пару раз Сергей водил его в институтский бассейн, предлагал купить абонемент, но Евгений Робертович любил купаться на открытом воздухе, среди природы. Его раздражали стены бассейна, слишком влажный воздух и шум, который производили купающиеся студенты. Он приходил домой и мечтал, какой будет в общине прекрасный бассейн в виде озера, какие деревья и кустарники окружат его, и чистый, песчаный пляж, как во Флориде. А ещё он любил бывать на стройке. Раз в неделю он вместе с Сергеем посещал стройплощадку и делал снимки телекамерой. На обратном пути заезжал к Саймонсу и решал вопросы, связанные с оплатой выполненных работ. Работы шли по графику, и никаких проблем пока не возникало. Возводился фундамент опорного кольца, строились площадки под тяговые лебёдки и трансформаторная подстанция, прокладывались водопровод и канализация. Однажды днём, прибыв с очередного осмотра, Евгений Робертович пообедал и прилёг отдохнуть. Но вскоре Юля пригласила его к телефону. «Кто бы это мог быть? – подумал Евгений Робертович. – Саймонса я только что видел. Все вопросы решили». Он взял трубку и услышал незнакомый женский голос. – Вас беспокоят из редакции газеты «Сибирь». Я журналистка Евсеева. Только что я разговаривала с господином Саймонсом по поводу строительства общины медиков и биологов. К сожалению, я не получила ответов на многие вопросы. Он сослался на вас, как на идеолога и организатора строительства и посоветовал обратиться к вам за всеми разъяснениями. Поэтому я вам и звоню. Наши читатели пишут нам и задают много вопросов относительно общины. Мы уже публиковали некоторые материалы о строительстве на основании Решения, принятого городской администрацией. Однако там всё слишком туманно. Не могли бы вы дать интервью нашей газете и подробно ответить на вопросы наших читателей? Евгений Робертович слегка растерялся. – Не знаю, я, право, не готов так сразу… И, потом, главным идеологом общины является мой внук, Александр Губерт, а главным организатором мой сын, космобиолог Раковский Георгий Евгеньевич. – Да, но Георгия Раковского сейчас нет в Найске, а вы фактически руководите всеми делами по линии заказчика. Вы наверняка в курсе. – Это верно, но мне надо подготовиться. Поговорить с сыном, с внуком. И мне надо знать заранее, что вас интересует. – Хорошо. Я продиктую вам вопросы, а дней через пять позвоню ещё, и мы договоримся о встрече. Вы готовы записать? – Да, автоответчик включён, диктуйте. Журналистка продиктовала с десяток вопросов. – Вы записали? – Да, всё записано. – Пяти дней вам хватит на подготовку ответов? – Думаю, что да. – Тогда до свидания. Телефон умолк. Евгений Робертович задумчиво опустился в кресло. «Чёртовы журналисты, везде достанут! Не дают жить спокойно. Что она там спросила? Как община будет взаимодействовать с институтом и клиникой? Это сложный вопрос. Мы ни с кем его ещё не обсуждали. Тут надо говорить с ректором института и директором клиники. Но я с ними не знаком. Их знает Гарик, но он в Москве. Надо ему позвонить». Евгений Робертович набрал знакомый номер. – Ало! Гарик? Привет. – Здравствуй папа. Я слушаю тебя. Что случилось? Ты звонишь довольно рано. – Я разбудил тебя? Извини. Не учёл разницу во времени. Ничего особенного. Просто тут журналистка одна меня донимает. Она хочет взять интервью для своей газеты, и задала несколько вопросов, среди них есть довольно каверзные. – А что за вопросы? – А вот записывай, я включаю диктофон. – Всё, записал. Действительно, не простые вопросы. Особенно на счёт взаимодействия с институтом и клиникой. И Устава у нас ещё нет. – Что посоветуешь, сынок? – Надо отвечать. Все вопросы актуальны. Так или иначе, придётся их решать. Надо обговорить их с руководством института и клиники. Действительно, что у нас получится? сотрудничество или конкуренция? Я думаю, мне надо лететь в Найск и встретится с ректором и директором. – У меня всего пять дней. Ты как, сможешь завтра или послезавтра прибыть? – Хорошо. Я сейчас не очень загружен. Работаю тут по заданию одного института, но время ещё есть. Так, что жди завтра утром. – О'кей, сынок. До встречи. Весь остаток дня Евгений Робертович пытался ответить на поставленные журналисткой вопросы. Саша помогал ему как мог. Но многое оставалось не ясным. На следующий день прибыл Георгий. Через Сергея он узнал телефон ректора института и позвонил. – Алё…, здравствуйте, Вадим Петрович. Вас беспокоит Георгий Раковский. Мы с вами уже встречались в прошлом году по делу студента Сергея Майорова. – Ааа, помню, помню. Здравствуйте. Чем могу быть полезен? – Я сейчас в Найске, буквально на пару дней. По делам строительства общины. Вы слышали что-нибудь о ней? – А как же! слышал и читал в газете. Весь город говорит об этом. – Прекрасно. Тогда перейду сразу к делу. Тут местные репортёры донимают моего отца, Раковского Евгения Робертовича, который проживает в Найске и решает текущие вопросы с фирмой-подрядчиком. Через три дня он должен дать интервью газете «Сибирь» и один из вопросов это взаимодействие нашей медико-биологической общины с вашим институтом и клиникой. То ли это будет сотрудничество, то ли конкуренция? – Конкурентов я не потерплю, – полушутя, полусерьёзно ответил ректор. – Я тоже за сотрудничество, – подхватил Георгий. – Поэтому считаю, что нам необходимо встретится и обсудить наши перспективы. – Ну что же. Вполне разумно. Давайте встретимся. Когда вас устраивает? – Готов хоть завтра. – Тогда давайте часика в четыре. Перед концом рабочего дня. Нам уже никто не будет мешать, и мы сможем спокойно обсудить все вопросы. – Согласен. Только одна просьба: пригласите, пожалуйста, и директора клиники, профессора Зверева. Вы его лучше знаете и вам это проще. – Хорошо. Я позвоню ему. И так, завтра в четыре у меня в кабинете. Согласны? – Договорились. Без пяти четыре Георгий был в приёмной ректора. Секретарь доложила о нём. – Заходите, заходите, Георгий Евгеньевич. Рад нашей встрече, – приветствовал его Вадим Петрович, пряча глаза. Георгий понял, что разговор будет трудным. В кабинете уже сидел профессор Зверев. Он протянул Раковскому руку и наклонил голову. Ректор сел в кресло и осторожно начал. – Вот мы тут с Михал Алексеевичем уже кое-что обсудили. У нас тоже есть ряд вопросов к вам. – Я вас внимательно слушаю. – Вопрос первый. Зачем нужна эта община? Её задачи? – Отвечаю. Задачами общины является подготовка высококвалифицированных кадров по медико-биологическим специальностям. – Но эти задачи возложены на институт и клинику. И пока что мы неплохо с этим справляемся. – Неплохо, согласен. Но, лучшее – враг хорошего. Всегда можно что-то улучшить, усовершенствовать. – Значит, вы собираетесь готовить специалистов лучше, чем мы? Тогда позвольте спросить, а на какой базе? – На базе общины, института и клиники. – Ага! Значит на нашей базе! Тогда почему же до сих пор мы в стороне? Почему вопросы строительства общины с нами не согласованы? – Но строительство только начинается. Ещё есть время всё согласовать. – Но уже приняты все решения о строительстве без нас! – Да, согласен. За основу взят типовой проект, который уже построен во многих странах мира. Вы, конечно, слышали об общине математиков в Гамбурге, об общине физиков в Копенгагене и о других общинах? – Слышали и даже видели кое-что. Но там общины создавались, как бы на пустом месте, а вы собираетесь использовать научный потенциал института и клиники. Получается, что «без меня, меня женили»! – Верно. Там учёные привлекались из многих городов и стран мира. Эти общины конкурируют с традиционными ВУЗами и, заметьте, конкурируют успешно! переманивая к себе лучшие кадры. Мы, в принципе, тоже моем поступить аналогичным образом, но нам не хотелось бы объявлять вам войну. Я надеюсь, что мы сумеем договориться. Ректор института нервно заёрзал в кресле. – Тогда второй вопрос. Что может дать ваша община институту и клинике? Что вы можете предложить для повышения качества подготовки врачей и биологов? – Мы можем предложить индивидуальное обучение студентов и школьников ускоренными методами. Отбор наиболее одарённых учеников. Прекрасные условия проживания преподавателей и учащихся. Здоровый образ жизни. – Ну, наши преподаватели и так живут в прекрасных условиях и ведут достаточно здоровый образ жизни. Вы видели крытые улицы в Найске? – Да, конечно. – Так вот, большинство наших преподавателей и врачей клиники проживают там. Да и в старом городе неплохие квартиры. – Согласен. Но под шатром купола будет лучше. – Чем? – В части художественного оформления, в части спортивных сооружений, ну и контингент, так сказать, соседи будут тщательно отобраны. Будут свои обычаи, праздники и т. д. Впрочем, насильно мы туда никого не тащим. Каждый может проживать там, где ему больше нравится, где он хочет. – Так. А чем вас привлекает индивидуальное обучение? – Тем, что талантливый и трудолюбивый человек может за одно и тоже время усвоить больше знаний, быстрее включиться в активную научную и практическую деятельность. – А что это нам даёт? Неужели вы думаете, что если мальчишка-вундеркинд окончил полный курс института в 20 лет, то я доверю ему лечить людей? Да будь он хоть семи пядей во лбу, я не доверю ему больного, пока он не пройдёт многолетнюю практику под руководством дипломированного учёного, и пока тот не скажет мне, что молодой специалист готов к самостоятельной работе. Лечение – это не только знание, но и опыт! – Да, но и необходимый опыт он получит раньше. – Поверьте, дорогой мой, два – три года ровно ничего не значат по сравнению с десятилетиями жизни. Зачем форсировать обучение, если оно и так достаточно интенсивно? Наши студенты с трудом усваивают сложный материал и по окончании института чувствуют себя ещё очень слабыми специалистами. Только дальнейшее обучение и практика, позволяют им стать настоящими учёными и врачами. – Но не все же студенты одинаково способны. Вы говорите в общем, а в частности одни усваивают материал легко, а другим он даётся с трудом. Одни недогружены, а другие перегружены учёбой. – Те, кто легко усваивает материал, могут дополнительно работать в институтских лабораториях и в клинике. Они получают дополнительные знания и опыт. Это учитывается при выпуске. Наиболее способных ребят мы оставляем в аспирантуре, и они могут продолжить образование. В дальнейшем из них формируется профессорско-преподавательский состав института и ведущие специалисты клиники. Так ведь, Михаил Алексеевич? Профессор Зверев утвердительно кивнул. – Всё это прекрасно, но вы знаете, что нет предела совершенствованию. Преимущества индивидуального обучения доказаны в Гамбурге и Копенгагене. Там молодые люди в 25 – 30 лет становятся докторами наук, а к сорока годам – академиками. Это научные светила с мировым именем! У вас есть академики в институте? – Академиков у нас нет…, – ответил ректор. – И потом, не обязательно молодой талантливый медик должен быть практикующим врачом, – продолжал наступать Георгий Евгеньевич. – Он может быть научным работником. Поручите двадцатилетнему вундеркинду, окончившему институт, научно-исследовательскую работу, примите его в аспирантуру и к 30-ти годам у вас будет доктор наук. Вот и все аргументы. – Да. Всё это прекрасно. Но как организовать индивидуальное обучение? Нужен дополнительный штат преподавателей, специальные программы и методики, наконец, дополнительные учебные помещения. Не можем же мы организовать индивидуальное обучение в лекционном зале на 80 мест! А у нас нет маленьких аудиторий. – Вот тут-то вам и сможет помочь община! У нас будут маленькие классы, и у нас будет сквозное обучение, от начальной школы до последнего курса института. И пусть в ней учатся самые способные, те кто хочет и может учиться. Я думаю, что это будет не более 10 – 20% от общей численности института. И преподаватели у нас будут прошедшие специальную подготовку. И зарплата у них будет повыше. – Так, так. А кто будет руководить обучением? Вы сами хотите возглавить учебный процесс? Нет, что вы! Я не специалист. И мне хватит дел по руководству общиной в целом. Кроме того, я думаю ещё заниматься научной работой. Мне кажется, что вы смогли бы руководить и институтом и вузовскими классами общины. А для школьных классов мы найдём директора школы. Ведь школьников будет больше, чем студентов, чтобы было из кого выбирать. Ректор задумался. – Неожиданное предложение. А практику где будут проходить ваши студенты? У вас же не будет своей базы? – Нет, конечно. Практику студенты будут проходить в лабораториях института и в клинике. – Значит, нагрузка на нас увеличится? Вы согласны, Михал Алексеевич, на увеличение нагрузки? – Я думаю, что для клиники это не будет очень обременительно. Хорошие практиканты нам всегда нужны. Ведь они делают массу рутинной, но необходимой работы под руководством опытных специалистов, – ответил Зверев. – Ну что же, остался главный вопрос. А как посмотрит на ваши инициативы Министерство высшего образования? Дадут ли они деньги на дополнительных преподавателей и студентов? Нужны ли нам дополнительные студенты? Ведь все выпускники института должны потом где-то работать. А они и сейчас не все находят работу по специальности. – Я думаю, что хорошие специалисты найдут себе работу. Посредственные же смогут пойти в разные околомедицинские организации, связанные с медтехникой, фармакологией, бальнеологией и т. д. А на счёт министерства, то я думаю, что правильнее будет сначала заручиться вашим согласием и поддержкой, а уж потом пробивать вопрос в Москве. Собственно за этим я сюда и прилетел. Ректор покачал головой, усмехнулся, – Хитрый вы, Георгий Евгеньевич, всё продумали! На всё у вас есть ответы. Ну что же, дело, конечно, интересное. Может действительно стоит его поддержать? Как думаешь, Михаил Алексеевич? Зверев почесал розовую лысину и сказал: – Я, пожалуй, соглашусь. А то застой у нас какой-то образовался. Столько лет ничего нового. Ведь если не мы, то кто-нибудь другой создаст такую общину. И тогда мы можем остаться не у дел. Подомнут нас зарубежные конкуренты. Георгий Евгеньевич облегчённо вздохнул и достал из дипломата бутылку коньяка. – Я думаю, что мы обо всём договорились, друзья, и надо скрепить наш союз. Вадим Петрович, у вас найдутся стаканы? Ректор деловито открыл сейф. Там оказались не только стаканы, но и лимон, пара апельсинов и гроздь винограда. Через полчаса трое подвыпивших мужчин появились в вестибюле института. Зверев вытирал платком покрасневшее лицо. – Как там Саша Губерт поживает? Что-то я давно его не видел. – Ничего. У него всё в порядке. Учится в школе, занимается спортом. Кстати, это он автор идеи создания нашей общины. Не зря вы его так долго лечили! – Приятно слышать, что мои пациенты активно живут и подают прекрасные идеи. Скажите, что я жду его. Пусть приходит на обследование. – Хорошо, передам. У крыльца института ректора ждала служебная «Волга». Георгий Евгеньевич тоже сел в машину. Зверев попрощался с ними и пошёл пешком, он жил неподалёку. Через 10 минут Георгий был в «пещере». – Всё, папа. Вопрос улажен. Община будет работать совместно с институтом и клиникой. Вот тебе плёнка с записью нашего разговора. Тут есть ответы на все твои вопросы. Можешь смело давать интервью газете «Сибирь». Осталось только кое-что уладить в Москве. На следующий день Георгий вылетел в Москву. 2. Встреча с Костей. Как-то в начале февраля, вернувшись из школы, Александр сидел в своей комнате и путешествовал по Интернету. Дедушка ушёл на прогулку, Сергей – в институтский спортзал, а Юля в гостиной занималась с Викой. Вдруг в дверь постучали. Она открылась и на пороге появилась Юля. – Саше, к тебе пришли. За спиной Юли Александр увидел Костю – Гребня. – О! Какими судьбами? Заходи! Костя нерешительно вошёл в комнату. Они не виделись с Сашей с самого лета. – Тебя что, выпустили из колонии? – Уже две недели. – Но тебе же год дали. – Скостили срок за хорошее поведение. – Да садись ты, рассказывай, чего стоишь? Костя опустился на стул. – И ты снова в детдоме? – продолжал расспрашивать Саша. – Где же мне ещё быть, блин? – Ну и как там? – Да ничего. Жить можно. Это не колония. – А как наши? Лебедь, Винт, Крюк. – Винт в гору пошёл. Его звеньевым назначили. – Ну да? – Да. Он теперь у начальства в авторитете. – С чего бы это? – А он примерный. Не ворует, не дерётся и в самоволку не бегает. С начальством не спорит. Исправился. Не малолеток же звеньевыми назначать! Меня он сразу в своё звено взял. – А с Крюком-то он дружит? – Не. Дружба у них врозь пошла. Крюк, блин, теперь сам по себе. Раньше они вместе в колонии были. Там Крюк у него в пидарах ходил. Ну, а теперь Крюк сам девок колбасит. Так что Винту от него никакой пользы. Он теперь меня, падла, вместо Крюка приспособил. – Так ты что, пидаром стал? – удивлённо спросил Александр. – В колонии и тебя бы пидаром сделали. Там урки не церемонятся. В миг «дымоход» прочистят, да ещё и по роже схлопочешь. Вначале я сопротивлялся, а потом, пришлось подчиниться. Но там меня только пахан «пахал». Я у него в фаворе был! Другим хуже приходилось. А теперь я у Винта под защитой, блин. – Так Винт ведь девок трахает. Помню при мне Нинку Лодыгину – Мотыгу-то есть, с Крюком драли. Я им ещё трёху свою отдал. – Вот именно. На девок деньги нужны, а меня и бесплатно можно. Зато в увольнение часто пускает. Вот и сегодня опустил. Не каждому такая удача. – И ты ради увольнения пошёл на такое? – поморщившись, сказал Александр. – …Тебе легко осуждать. Ты там не был. Ты тут сам как пахан живёшь! Они помолчали. Чувствовалось, что в Косте что-то надломилось. Он стал какой-то пришибленный. Говорит, а в глаза не смотрит. – Мелочь-то больше по карманам не тыришь? – спросил Александр, чтобы как-то продолжить разговор. – Не. Завязал. Опасно, блин. Отвлечь некому, прикрыть некому. Развалилась наша кодла. – Значит, сидишь без денег? – Да. Получка вся на Рыбу уходит. – Как это? – Да так. Теперь я с ней дружу. Как из колонии вернулся, так и законтачили мы. – У неё же Очинский был! – Бросил он её… Она же теперь кривая. – Как это? – Ну, с одним глазом. Другой искусственный, из пластмассы. – Как же это случилось? – упавшим голосом спросил Александр. Он был поражён столь неожиданным известием – красавица Таня и с одним глазом!. – Подрались они с Гайкой в столовой. Из-за Очинского. Оказалось, что тот их обоих «натягивал», а говорил, что только одну Таньку любит. Ну, Рыба Гайке в патлы вцепилась, а та хвать вилку и ей в глаз. Вот так Танька и окривела. В больнице лежала. А когда вышла, Очинский её на три буквы послал. Она сначала злая как Мегера ходила. Никого из парней к себе не подпускала. Ну, а потом пошла по рукам… Кто заплатит, тот и дерёт. Теперь они с Мотыгой подруги. Раньше Танька от неё нос воротила, а теперь сама такая же стала. Ну, а мне-то что? У Таньки и фигура, и морда, и вообще… нравится она мне. Дятел сильно её любил. Если бы не убили его, весной бы они с Танькой поженились и из детдома тю-тю. А теперь ей до 18-ти тут ошиваться. Жаль мне её… Сань, дай трёху, ты, наверно, богат?.. Я могу и отработать, если хочешь… Можешь и ты меня… натянуть! А? Александр скривился. Костя, увидев его реакцию, заелозил на стуле. – Да ты не думай, я чистый, блин. Порядок знаю. Подмоюсь, «очко» кремом смажу… У меня и презерватив есть. Так что не хуже, чем с девкой будет! А, Санёк? – Перестань! Я не гомик! Трахайся с Винтом, если тебе нравится. А деньги на, возьми. Мне не жалко. – И Александр протянул Косте пять рублей. – О, Сань! Спасибо, спасибо, Санёк! Ты человек, блин. Я знал, что ты человек! Я отдам, когда работать пойду. Ты не думай, за мной не пропадёт! – И Костя стал подобострастно, двумя руками трясти Сашину руку. – Да брось ты! Разогнись. Где твоя гордость? Ты же был нормальным парнем! Костя замер, поднял глаза, тяжело вздохнул. – Да, Санёк. Ты прав. Я уже другой… Били меня там… унижали, падлы! – И сев на стул, заплакал. – Не дай бог никому туда попасть! Подонки они! Подонки! – причитал он сквозь слёзы. – С ними не справиться. Они кого хошь сломают. Там либо ты бьёшь, либо тебя бьют. Гордых они не любят. Надо льстить, пресмыкаться, угождать. Противно, а что делать? – Прекрати. Не реви! На, вытрись. – И Саша протянул Косте платок. – Хочешь, я тебя вытащу из детдома? Ты будешь свободен как я. – Да что ты, Санёк! Это невозможно. – Возможно. Ты же талант! Играешь на гитаре, рисуешь неплохо, песни сочиняешь. Хочешь, я в общину тебя возьму? Через полгода ты будешь там. – В какую общину? – Общину медиков и биологов, которая строится под Найском. И Саша стал рассказывать Косте о стройке, о Раковских, о будущем укладе общины. Костя слушал, раскрыв рот от изумления. – Так это ты всем заправляешь?! – вырвалось у него. – Я слышал об этой общине, но что всё это ты придумал, и подумать не мог! Ну, Сашка, ты гений! Ну, ты молодец, блин! Это надо же такое выдумать! И дед у тебя молодец. Это же такие деньжищи! И не жалко ведь! На них же можно было бы всю жизнь жрать, пить, гулять и ни хрена не делать. И девок можно было бы иметь каждый день, самых дорогих, самых красивых! Ну, вы даёте! – Да разве в этом счастье?! – воскликнул Саша. – А в чём же? – Счастье в интересной жизни, в интересной работе, в занятии спортом, искусством. А ещё нужна любовь. Без любви жизнь неполноценна. Счастье в интеллекте, в свободе, в друзьях. – Красиво говоришь… Но всё это слова… А жизнь, она, сука, бьёт и ставит на место. – Твоя жизнь в твоих руках. Сделай её сам такой, какой хочешь. Имей хороших и верных друзей… Конечно, если в друзья выбрать свинью, то вскоре окажешься у помойки. Держись за меня, и я вытащу тебя из дерьма. Мы будем очень здорово жить в этой общине. – Спасибо, Санёк. Я подумаю. Ну, бывай здоров. Пока. – Заходи. Тане привет передай. И всем нашим. Саша проводил Костю до дверей и простился. – Зачем он приходил? – спросила Юля. – Да так, повидаться. – Такие друзья тебе не нужны. Держись от них подальше. Он же в колонии был? – Был… Освободили за хорошее поведение досрочно. – Всё равно. Горбатого могила исправит. – Он был неплохим парнем. А сейчас в нём что-то сломалось… Жаль мне его. Дружили мы. Юля покачала головой. Саша ушёл в свою комнату и лёг на диван. Неожиданный визит Кости, его нелёгкая судьба, пробудили в нём множество чувств и мыслей. Он вспоминал детский дом и всё, что там происходило. Он живо представил себе Таню. Он видел её красивой, гордой и никак не мог представить себе её со стеклянным глазом, занимающуюся проституцией. Такую бы он не полюбил. 3. Саша и Аня. Шло время, и отношение Ани к Саше почти не менялось. Они уже свободно общались в школе, а после уроков Александр провожал её домой. Однако, к огорчению Саши, Аня никак не хотела расставаться со своей подружкой Яной Добровольской, и возвращались из школы они обычно втроём. Саше не очень нравилась эта маленькая смешливая болтушка. Яна казалась ему слишком легкомысленной, а главное, мешала ему серьёзно поговорить с Аней наедине, наладить отношения. В секции Аня по-прежнему каталась с Ванечкой, а после тренировки этот рыжий бугай провожал её домой, гулял с ней. Саша больше не пытался играть в третьего лишнего, а молча сносил обиду. Сегодня Яны в школе не было, и они возвращались с Аней вдвоём. Александр решил, что другого времени у него не будет, и предложил Ане погулять с ним, посидеть в кафе, потанцевать. Однако получил отказ. – Ты же знаешь, что я встречаюсь и гуляю с Ванечкой, – услышал он в ответ. – Но раньше же мы встречались с тобой, и Ванечка нам не мешал. – То было раньше. Сейчас наши с ним отношения зашли довольно далеко, и я не собираюсь доставлять ему неприятности. – Значит, ты влюбилась в него? – Влюбилась, не влюбилась – это не важно. Он мой друг и он любит меня. – Но я тоже… – Ты обманул меня со своей «сестрой». Ты целовался с ней! Я видела. Да и какая она тебе сестра? У вас разница в 85 лет! Скорей всего – любовница! Ты даже в бассейн не ходил все каникулы. – Но не мог же я бросить своих гостей одних. Они приехали ко мне, чтобы отдохнуть вместе. А ты отдыхала со своим Ванечкой! – То он, а то ты. Мы спортивная пара, мы связаны друг с другом общим делом, понимаешь? – Ну и катайся с ним на здоровье, а после тренировки ты совершенно свободна. У тебя же должна быть своя личная жизнь. – С тобой? Нет. Так нельзя. Это травмирует Ванечку. Скоро соревнования и я не могу так с ним поступить. Мы должны оставаться друзьями. Это залог успеха. Мы должны победить и уехать в Москву, в Школу олимпийского резерва. Он всерьёз мечтает стать чемпионом мира, участвовать в олимпийских играх. И я хочу, чтобы сбылась его мечта. Конечно, я не уверена, что смогу всегда кататься с ним. Мне всё даётся с трудом, но выиграть отборочные соревнования в Найске, а затем в Красноярске, мы должны. – Значит, ты собираешься в Москву? – Не знаю. У меня пока не хватает выносливости. Я устаю к концу программы и делаю ошибки. Тренер посоветовал мне забеременеть, а перед соревнованиями вызвать выкидыш. Это повысит мою силу и выносливость. Тогда я смогу успешно откатать всю программу. – И ты собираешься это сделать? – с тревогой спросил Александр. – Не знаю. Я не могу никак решиться на близость с Ванечкой. Он уже пытался уговорить меня, но… я боюсь. – И правильно делаешь. Зачем уродовать организм? Это не укрепит твоё здоровье. Это даст эффект лишь на время. Это допинг, запрещённый правилами. Если проверят твою кровь и обнаружат избыток женских гормонов, тебя дисквалифицируют. – Это вряд ли. Не те соревнования, не тот уровень. Тренер сказал, что никто нас проверять не станет. Он трём нашим девушкам посоветовал так сделать, чтобы выглядеть лучше и прорваться в финал. – Брось даже думать об этом. Подожди год – другой и ты наберёшь нужную спортивную форму. Всему своё время. Не рвись за Ванечкой. Он старше. – Я подумаю. Но очень не хочется его подводить. Он фанат коньков. В них вся его жизнь. Он и меня заразил своей одержимостью. Они дошли до Аниного дома. – Ну, до завтра, – сказала она прощаясь. – Мы же сегодня увидимся на катке, – возразил Саша. – Это не в счёт. Там мы чужие. Ванечка следит за мной. Пока. – Стой! Дай я тебя… поцелую… Аня замерла и ласково посмотрела на Сашу. Он приблизился, нежно обнял её и коснулся губами розовой щеки. Приятное тепло разлилось в груди, руки сами сжали её тело. Они стояли обнявшись минуты три, наслаждаясь душевной близостью. Потом Саша отстранился и с грустью произнёс, – пока. В четыре, как обычно, он пришёл на каток. В течение часа исправно «крутил школу», поглядывая на Аню с Ванечкой и других фигуристов. Потом стал импровизировать, сочетая разные фигуры, плавно переходя от одной к другой. Тренер не раз посматривал в его сторону, однако его больше занимали будущие участники отборочных соревнований. Вот он подошёл к Ванечке и стал беседовать с ним. Потом обратился к Ане. Та стояла потупясь, словно провинившаяся, и ковыряла коньком лёд. Тренер что-то довольно долго говорил, наконец, Аня кивнула. Он отошёл и подошёл к фигуристке – одиночнице, Ольге Поповой. Там он долго не задержался. Оля выслушала его и согласно кивнула. Наконец, он направился к Саше. Александр даже немного растерялся. Он не ожидал такого внимания со стороны тренера. За всё время тренировок они общались всего дважды и то мимоходом. – Ну, что, Губерт? Я смотрю, ты настойчивый парень. Кое-что у тебя уже получается. Пора нам подумать о произвольной программе. К маю, конечно, ты не успеешь её подготовить, но к осени вполне сможешь осилить. Вот тебе блокнот. Тут у меня записано несколько вариантов программ для одиночников. Попробуй выбрать сам, что тебе нравится. – Да, но мне хотелось бы заняться спортивными танцами, а не одиночным катанием. – Для танцев у меня нет для тебя партнёрши. Раньше надо было приходить в секцию. – А может быть, Оля Попова согласится? – Ты что? Она же типичная одиночница. Посмотри на её бёдра, на её рост, на её телосложение. Да и со слухом у неё плоховато. Ей одиночное катание в самый раз. Она уже неплохо освоила программу. А вот если бы ты слегка приударил за ней… Понимаешь? Вопрос, конечно, весьма деликатный, но тебе я скажу. У неё нет друга. А мне необходимо, чтобы в течение этого месяца она забеременела. Ты, конечно, знаешь, зачем спортсменки беременеют перед соревнованиями? Саша кивнул. – Ну вот, ты уже взрослый парень и всё понимаешь. Морально она готова, только вот согрешить не с кем… Как ты на это смотришь? Возьмёшь над ней шефство? Александр смутился. Он не был готов к такому разговору. – Да… не знаю я её совсем… – А ты познакомься поближе, погуляй с ней, приударь слегка. – Мне кажется, что она не очень контактная… С ней не интересно. – А тебе нужен её интеллект? Ты сделай своё дело, а дальше гуляй с кем хочешь. Александр замялся. – Наверно, я так не смогу. Это против моих правил. Тренер обречёно махнул рукой и отошёл в сторону. Побеседовал с ещё одной спортивной парой и ушёл к себе в кабинет, на второй этаж. А тренировка продолжалась. Александр стал бегло просматривать альбом. В нём условным языком знаков и рисунков были записаны разные варианты обязательных и произвольных программ для фигуристов. Он нашёл программы для мужчин – одиночников и углубился в изучение. Медленно и осторожно стал повторять то, что было написано в первой произвольной программе, прокатывать её. Она показалась ему не очень сложной. Вторая программа была посложнее, особенно в части прыжков. А когда Александр дошёл до третьей, то понял, что ему её не осилить. Он выбрал для себя первый вариант с элементами второго и стал запоминать порядок фигур. Вскоре занятия окончились. Тренер опять появился на площадке и занялся разбором катания. Оказывается, со второго этажа, из своего кабинета, он прекрасно видел, кто как работал. Затем он подозвал к себе Аню с Ваней и сказал им что-то. Ванечка посмотрел на Аню. Та наклонила голову, потом кивнула. Они молча сняли в раздевалке коньки и поднялись наверх. А тренер, поискав кого-то глазами, подошёл к Саше. Тот сидел на скамейке и переодевался. – Где мой альбом? – Вот, пожалуйста. – Ну, как? Выбрал программу? – Да, первую, но с элементами второй. И Саша стал объяснять тренеру, какие фигуры надо взять из второй программы и куда вставить в первую. – Неплохо, неплохо, – кивал головой тренер. – Ты всё это нарисуй на бумаге и передай мне в следующий раз. – Хорошо. – Ну, а как мы решим с Поповой? Ты займёшься ею? – Нет, – ответил Саша. – Я пасс… – Тогда будь здоров. – До свидания. И Александр направился к выходу. Он шёл по улице и думал: «Ну не могу я так, без любви. Скотство это какое-то! Хоть бы чуточку она мне нравилась! Если бы мы дружили с этой Олей, а то ведь совсем чужие. И ухаживать мне за ней совсем не охота. Мне нравится Аня. Лицо у этой Поповой какое-то неприветливое. Фигура у неё ничего, хотя конечно, в бёдрах широковата. В коньках она ищет только славу, признание публики. По характеру – мужиковатая, нет в ней женственности. Не девушка, а конь с яйцами. Конечно, она многого добилась в технике катания, но с интеллектом у неё явно не в порядке. И музыку она не слышит. В движениях нет пластики. Нет, не нравится она мне. Не смогу я с ней. А, может, всё-таки приударить? Нет, Аня не простит мне этого. А, впрочем, я и так её уже потерял. Да чёрт с ними со всеми! Что я кисну? Жизнь продолжается». 4. Разговор с Лебедевым. Сергей и Андрей сидели за компьютерами и строчили дипломные проекты. Минут через 30 Сергей оторвался от дисплея и спросил приятеля. – Ты читал объявление в газете «Сибирь» на счёт дополнительного набора в ПТУ №4 на курсы монтажников-высотников? – Нет, – ответил Андрей. – А что? – А то, что на строительстве общины медиков скоро потребуются монтажники-высотники. – Ну и что? – Как что?! Или ты передумал на счёт нашего участия в монтаже купола? Мы же собирались с тобой подзаработать! – Да? Я думал, ты забыл об этом. – Балда! Я ничего не забываю. – И когда мы пойдём записываться? – Хоть сегодня. Занятия начнутся через неделю. – А какой срок обучения? – Месяц, по два часа в день. – Два часа? Это немного. Можно выкроить. А я хотел на курсы альпинистов записаться. – Зачем? Курсы альпинистов платные, а эти – за счёт фирмы «Икар». И сроки обучения здесь меньше. – Ну, тогда давай запишемся. И оба снова уткнулись в дисплеи. В лабораторию осторожно вошёл профессор Лебедев. – Добрый день, коллеги. Не помешаю? Сергей усмехнулся. – Вы, Леонид Иванович, здесь хозяин, это мы тут гости. Или вы хотите спросить: «Дорогие гости, не надоели ли вам хозяева?» – Ну что вы! Сидите, работайте на здоровье. У меня только небольшое сообщение. Вам надо зайти в кассу и получить премию за участие в НИР по определению мутаций генома человека. – Да? Это очень кстати, – заявил Сергей. – А то я уже на «мели». Спасибо, Леонид Иванович, вы настоящий друг. – А ещё я хочу сообщить вам, что пришло заключение Института генетики по геному вашего подопечного Александра Губерта. Помните, мы анализировали в конце ноября его сперму? – Как же, как же, помню, помню, – оживился Сергей. – Ну и что там сказано? – Там сказано, что данная мутация не представляет опасности для потомства. Сходные мутации уже наблюдались российскими, американскими и японскими учёными. Правда, только в одной, а не в двух хромосомах сразу. Но, по мнению специалистов-генетиков, это не имеет существенного значения. Новые гены кодируют один и тот же белок. Ожидается небольшое увеличение объёма головного мозга у новорождённого, примерно на 5%. Это будет мало заметно для окружающих. Сказать, что его дети будут гениальны тоже нельзя. Всё зависит от условий их дальнейшего развития и воспитания. Для гениальности необходимо совпадение нескольких факторов. Хотя определённые задатки гениальности будут. – Но это уже здорово! – воскликнул Сергей. – Однако, возможны и некоторые издержки, – продолжал Лебедев. – Повышенный объём мозга требует улучшенного кровоснабжения. И здесь возможна недостаточная адаптация организма. Она может проявится в периодических головных болях, повышенной утомляемости и, наконец, признаках шизофрении. – Это плохо. – Да. Но этого можно избежать, если правильно определить допустимые нагрузки на мозг, на нервную систему. Режим труда и отдыха, хорошее питание, занятия спортом – всё это может устранить неблагоприятные симптомы. – А Сашке об этом стоит сказать или нет? – спросил Сергей. – Я думаю, пока не надо. Никакой угрозы его потомству нет, а если кто-то из его детей и станет гениальным, то это произойдёт ещё очень не скоро. – Согласен. Пусть живёт, как жил. – А ещё говорят, что человек – божественное творение! – усмехнулся Андрей. – Оказывается, всё очень просто. Облучил яички, вызвал мутацию и родил гения! – Ну, это ты подзагнул малость, – заметил Лебедев. – Так скорее родишь дебила, чем гения, а то и вовсе станешь бесплодным. У Губерта произошло редкое стечение обстоятельств, что и привело к редкой мутации генома. Возможно, он один такой на Земном шаре. – Так ведь каждый человек по-своему уникален, – заметил Сергей. – Это верно, – согласился Леонид Иванович. – И это никак не вяжется с библейским преданием об Адаме и Еве. Ведь по Библии Ева была создана из ребра Адама. Значит, получена методом клонирования! А клонирование запрещает уникальность. При клонировании возникает точная копия родителя. По всем законам генетики, методом клонирования из мужчины мог получиться только мужчина. – Да, недоработочка в Библии, – согласился Андрей. – Для создания Евы, богу нужна была сперма Адама, а не его ребро. Только в ней есть свободные «Х» и «Y» хромосомы, которые можно комбинировать и получать разнополых детей. И потом, от Адама и Евы должны были пойти только белые дети. Откуда же тогда взялись негры? – А ответ простой, – заявил Сергей. – Тот, кто писал Библию, просто не знал о существовании в Африке чернокожей расы. Не знал он и о монголойдной расе в Азии. Он вообще плохо знал Землю. Считал, что она плоская, как блин и покоится на трёх китах, плавающих в бесконечном океане. – Сразу видно, что ты не читал Библию, – заметил Леонид Иванович. – Там совершенно другая версия творения Земли. Хотите, я скажу вам, что там написано? – Сергей и Андрей согласно кивнули. – Там сказано, что в начале бог-отец создал небо и землю. Земля была бесформенна, пустынна и погружена в вечный мрак. Всюду простирались только воды, а над ними носился дух божий. И сказал бог: «Да будет свет!» И увидев, что свет хорош, он отделил его от тьмы и назвал днём, а тьму назвал ночью. На следующий день сотворил он небесный свод посреди вод, разделив их на две части: на воды, которые были на земле и на воды, которые в виде туч и дождей повисли в небе. На третий день он собрал воды на земле в одно место, и тогда показалась суша. И назвал бог скопление вод морем, а сушу землёю. И повелел он тогда, чтобы на земле произросли многие виды растений, дающих семена, и деревьев, родящих плоды. На четвёртый день создал он два тела небесных: большое, чтобы светило днём, и меньшее для освещения ночи. Так возникли Солнце и Луна, для того чтобы отличать день от ночи и обозначать времена года, дни и месяцы. На своде неба бог поместил множество звёзд. На пятый день он призвал к жизни чудища морские и всякую иную тварь, обитающую в воде, а также птиц, парящих над землёй. И благословил их, сказав: плодитесь и размножайтесь и заполняйте как море, так и воздух. На шестой день создал он скотов и гадов, и всяких других животных, передвигающихся по земле. И под самый конец сотворил человека – Адама, по образу и подобию своему, чтобы властвовал над всею Землёю, над всем, что жило и росло на земле. На седьмой день бог отдыхал после своей работы, и этот день благословил и сделал его праздником на вечные времена. Вот какова библейская легенда о сотворении мира. – А когда же появилась Ева? – спросил Андрей. – А это произошло много позже, и было это так. На плодородной равнине, лежавшей на востоке, бог сотворил сад, известный всем как райский сад, и поселил в нём Адама. В раю росло множество разных деревьев, полезных своими сладкими плодами. В самом центре рая стояли дерево жизни и дерево познания добра и зла. Бог разрешил Адаму вкушать плоды со всех деревьев, за исключением дерева познания добра и зла, к плодам которого запретил прикасаться под угрозой смерти. Бог знал, что человеку нехорошо оставаться в одиночестве, и привёл к нему разных зверей, живущих на земле, и птиц, летающих в воздухе. Адам дал имена зверям, птицам и прочим тварям, но всё равно чувствовал себя одиноким, потому что не было с ним рядом друга, подобного ему. Тогда бог наслал на Адама крепкий сон, вынул у него ребро и создал из этого ребра женщину. И сказал Адам: «Вот это кость от костей моих и плоть от плоти моей; она будет называться женой, ибо взята от мужа. Потому оставит человек отца своего и мать свою и прилепится к жене своей, и будут они одна плоть». – А почему бы ему не сотворить Еву из глины, как и Адама? – спросил Сергей. – Тогда бы они были равноправны, а так Ева – лишь ребро Адама. Еве бог сказал, что она должна рожать детей и подчиняться мужу, который будет властвовать над нею. – Да, интересная сказка. А я видел на картинах, изображающих Адама, что у него есть пупок, – заметил Андрей. – Но если бог создал Адама из глины и вдохнул в него жизнь, то у него не могло быть матери, и пуповина ему была не нужна. Значит, и пупка не было. То же самое можно сказать и о Еве. – Верно. Это тоже нонсенс, – согласился профессор. – Тут церковники, принимающие картины от живописцев, недоглядели. А вообще в христианской религии много парадоксов. Например, если обычный человек умирает, то, согласно христианскому учению, душа его отлетает от тела и уносится на небеса. Там он попадает в рай или в ад. Так почему же душа сына божьего – Иисуса Христа не покинула его тело? Почему он воскрес из мёртвых и вознёсся на небеса вместе со своим бренным телом, которое там ему совершенно не нужно? Зачем ему руки и ноги, если нет опоры, нет предметов, которые можно брать? Зачем ему пищеварительный тракт, ели нет пищи? Если он бог, то на небе должна быть только его божественная душа, его разум, но не тело! А тело его было человеческим. Согласно Библии, он родился человеком. Значит, у него был обычный двойной набор хромосом и обычная молекула ДНК. Половина его хромосом досталась ему от матери – Марии Магдалины, а половина – от бога-отца. Следовательно, и бог-отец не был бесплотен, поскольку у него были сперматозоиды! Почему-то бог-отец не захотел делать сына из глины?! Допустим, что архангел Гавриил произвёл искусственное осеменение Марии Магдалины во сне и «греха» совокупления между Марией и богом-отцом не было. Но это ничего по существу не меняет. Значит, бог-отец был полноценный мужчина! Иначе откуда взяться сперме? Значит, бог-отец вполне материален и имеет человеческий облик, чего церковь и не отрицает. «Бог сотворил человека по образу и подобию своему» – сказано в Библии. Но тогда богу-отцу необходимо питать своё тело, если он хочет жить. Иисус Христос ел пищу и животную и растительную. То же самое должен был делать и бог-отец. А пища находится на Земле. На небе, в космосе пищи нет. Значит, либо богу не нужно тело, либо он должен был жить на Земле. Но как могло первоначально возникнуть тело, когда не было ни Земли, ни Вселенной? И зачем богу-отцу тело? А если он не имеет, и никогда не имел тела, если он голый Разум, лишённый плоти, то он не мог сотворить человека по образу и подобию своему. И откуда взялся бог-отец? Кто его сотворил? Другой бог? Но кто тогда создал первого? Здесь нет ответа, и не может быть потому, что Библия – это сказка. Но сказка умная и красивая. Содержание Библии богато, как сама жизнь. Идиллические сцены на её страницах перемежаются картинами кровавых войн, эксцессами разнузданности и разврата, а также эпизодами, которые потрясают своим трагизмом. Как красочна галерея образов! Достаточно взять Самсона, мятущегося, безумного… Или одинокого царя Саула, или изысканного и весьма предприимчивого Соломона, который нажил огромное состояние на торговле лошадьми и производстве меди. События эти венчает коллективная трагедия еврейского народа, угнанного в вавилонское рабство. Не всё в Библии фантазия. Там есть и достоверные исторические события, проливающие свет на историю человечества в очень далёкие времена, на самую раннюю шумерскую цивилизацию. – Даа, Леонид Иванович, вы нас удивили своими познаниями Библии, – заметил Андрей. – Я думал, что вы как убеждённый атеист, таких книг не читаете. – Наоборот, именно чтение Библии, Корана, Талмуда и другой религиозной литературы, убедило меня в правильности моих атеистических воззрений. Атеизм не должен быть слепым, не должен быть религиозным нигилизмом. Он должен быть осознанным, аргументированным. Только такой атеизм подходит учёному. Ну ладно, коллеги, сидите, работайте. Считайте, что у вас был небольшой перерыв. – Нет уж, – заявил Сергей. – Сначала мы зайдём в кассу и получим премию, а потом поработаем ещё. 5. Инцидент. Шёл февраль. Из школы Саша, Аня и Яна, как обычно возвращались вместе. Между ними шёл обычный весёлый и пустой разговор. Саша шутил, рассказывал анекдоты, Аня и Яна смеялись. У дома Ани Яна простилась с ними, и Александр остался с Аней. – Давай погуляем сегодня, – предложил он. – Мне надо сходить к Саймонсу, на Портовую, 13, разговор есть. Ты там посмотришь макет нашей общины. Это интересно. Аня подумала и согласилась. – Ладно, встретимся около трёх. Я только перекушу. Без двадцати три Саша был у подъезда. Вскоре появилась Аня, и они направились в сторону набережной. – Я уже позвонил Джефри. Он ждёт нас. Аня кивнула. – На тренировку сегодня придёшь? – Конечно. Я уже произвольную программу начал разучивать. Только её с тренером надо согласовать. Они быстро добрались до Портовой улицы, и зашли в контору. Саймонс был на месте. – Здравствуй, здравствуй, Сашок. А это твоя подружка? – Ответил он на приветствие вошедших молодых людей. – Да, познакомьтесь, – и Александр представил Аню. – Она хочет посмотреть макет нашей общины. Можно? – Разумеется, мисс, смотрите, – и Джефри подвёл её к макету. – О, какая красивая! – воскликнула Аня. – И как тут всё здорово! Саша заметил, что мачта-опора уже претерпела некоторые изменения. Из купола она выходила в виде дымовой трубы. Трёхпалая снизу, она имела форму конуса. Над лапами была круговая площадка с дверями для лифта, а сами лапы представляли собой лестницы, ведущие на площадку. – Всё как договорились с тобой в прошлый раз, – сказал Саймонс. – Теперь под опорой можно разводить костёр и устраивать танцы, а на костре жарить барана или свинью. – Отлично, но у меня есть ещё идея. Она уже одобрена дедушкой. – О, дорогой, не слишком ли много у тебя идей? Меня уже в дрожь бросает, когда ты заявляешь о своей новой идее. Саша обиделся и замолчал. – Ну, ну, я пошутил. Говори, я слушаю. И Александр стал рассказывать Саймонсу про павильон монплизир (по французски – «моё удовольствие») на берегу бассейна – это что-то вроде бани с сауной и бассейном, который они обсудили недавно с Сергеем и Евгением Робертовичем. – Однако я думаю, он потянет не меньше чем на 300 тысяч долларов, – задумчиво произнёс Саймонс. – Дорогое удовольствие. Может быть, молодёжь обойдётся без него? – Нет. Мы же не дикари какие-нибудь. Помылся, попарился и в бассейн, – возразил Александр. – А после бассейна можно опять погреться. – Значит, ты настаиваешь на монплизире? – Да. Пусть он будет. – И Евгений Робертович готов оплатить затраты? – Сейчас я ему позвоню. Переговоры велись не долго. Евгений Робертович согласился на дополнительные расходы, поскольку они не превышали 1% от стоимости всего строительства. Саша с Аней вышли на улицу и вдохнули чистый морозный воздух. Он проводил её до дома и поцеловал. – До встречи на катке. – Да, но только там мы чужие. Там Ванечка меня опекает. – Ладно, пока. На тренировку Александр принёс на листке свой вариант произвольной программы. Он пришёл на каток специально немного пораньше, чтобы показать его тренеру, но тот был занят. Он вызывал к себе в кабинет по очереди то одних, то других фигуристов и подолгу беседовал с ними. Саша несколько раз откатал «школу» и перешёл к произвольной программе, но тренер на площадке не появлялся. Тогда Александр сам решил подняться к нему в кабинет. Незадолго до этого по громкоговорящей связи тренер пригласил к себе Ольгу Попову. Саша решил войти после неё. Он поднялся на второй этаж и стал ждать. Минут через десять тренер объявил по стадиону, что он приглашает танцевальную пару, Раю Соловьёву и Гаджи Сайхутдинова. Александр решил опередить их и попытался открыть дверь кабинета, но та оказалась заперта изнутри. Вскоре, однако, замок щёлкнул и Оля Попова выпорхнула из неё вся розовая, возбуждённая. «Ну и досталось же ей, бедняге, – подумал Саша. – Видно тренер не в духе». Однако он постучал и вошёл. Следом за ним вошли Рая и Гаджи. Тренер стоял возле зеркала и деловито поправлял причёску. Он взглянул на вошедшую следом пару и показал им на другую дверь. Рая и Гаджи молча прошли в смежную комнату. Саша мельком увидел, что это небольшое помещение с приставленным к стене диваном. Что-то вроде комнаты отдыха. Дверь закрылась, щёлкнув замком. Сашу слегка удивило то, что Гаджи и Рая уединились, не сказав ни слова. – Чего тебе? – спросил тренер у Саши. – Да вот, программу принёс. Хотел показать вам. – Садись. Саша сел в кресло возле стола тренера и протянул своему шефу листок бумаги. Тот углубился в его изучение. Пока тренер просматривал программу, Саша рассматривал кабинет. Стол, два кресла по бокам, стул тренера, тумбочка с чайником, аптечка на стене, платяной шкаф у двери, зеркало. На столе телефон и система громкоговорящей связи. – Так, так, – задумчиво произнёс тренер. – Неплохо, неплохо. А вот шестую фигуру я бы соединил с девятой, было бы эффектней. Представляешь, какой красивый переход! Александр согласился. – Сможешь его выполнить? – Постараюсь. – А по времени уложишься? – Думаю да. Я уже опробовал её. – Ты должен кататься под музыку. Надо музыку подобрать, тогда будет видно. – У меня есть плеер. Я катался под него. – Это хорошо. В это время замок боковой двери щёлкнул и из неё вышли Рая и Гаджи. Лица их порозовели. Гаджи взглянул на Сашу блестя глазами, а Рая прошла молча, глядя в пол. Только теперь Александр догадался, что происходило в соседней комнате и зачем тренер вызывает к себе фигуристов. «Она решила забеременеть от Гаджи… – пронеслось в голове. – В принципе это, конечно, их дело…» А тренер взял в руку микрофон, щёлкнул тангентой и деловито объявил по стадиону. – В кабинет тренера приглашаются Аня Ёлкина и Иван Фадеев. Сашу охватила паника. Он вскочил с кресла, не зная, что делать. «Значит, Ванечка сейчас приведёт сюда Аню! Значит, она согласилась… Значит у них здесь комната для свиданий!» Кровь ударила в лицо. Мысли путались. «Этого нельзя допустить! Я должен остановить её! Я должен помешать им». – Ну что же, Губерт, – произнёс тренер, – иди, занимайся. Ты молодец. Скоро я выйду и посмотрю тебя. И он протянул Саше листок со своими пометками. Александр взял его и вышел в коридор. Навстречу ему по лестнице поднимались Ванечка и Аня. Саша остановился на верхней ступеньке и преградил им дорогу. Фадеев удивлённо взглянул на него, Аня смутилась. – Я не пущу вас туда, – произнёс Саша. – Чтооо? Не понял!.., произнёс Ванечка. – Я не позволю тебе! – крикнул Александр. – Пшёл вон, – нервно сказал Фадеев. – Это не твоё дело, сопляк. И он попытался обойти Сашу, отодвинуть его с дороги, но тот толкнул его в грудь. Фадеев пошатнулся на коньках и сделал шаг назад. – Ах ты, щенок! Ты ещё толкаться вздумал! И он как бык ринулся на Сашу. Его кулаки замелькали перед лицом и Александр с трудом уклонялся, отражая удары. Пришлось уйти в глухую защиту. На его счастье Фадеев не был силён в боксе. Он просто махал руками. Опомнившись и уловив момент, Александр нанёс встречный удар Ванечке в челюсть. Тот отшатнулся и замер. И тут Александр перешёл в наступление. Он кинулся на своего врага со всей отчаянностью, на которую был только способен. Кулаки его замелькали как в ускоренной киносъёмке. Ванечка никак не ожидал такого напора. Он попятился, оступился и получил удар в нос. Это был нокдаун. Фадеев рухнул на ступеньки, кровь залила подбородок. Аня стояла ни жива, ни мертва от этой сцены. Она совершенно растерялась. И в это время Александр услышал позади себя голос тренера. – Это что здесь такое!? Что происходит? Губерт! Прекратить немедленно! Ах ты дрянь! Да как же ты посмел?! Негодяй! Вон! Немедленно вон отсюда! Ты искалечил Фадеева! Моего лучшего ученика! Убирайся, щенок! И схватив Сашу за ухо, тренер стал подзатыльниками гонять его по лестничной площадке. – Подонок! Мразь! Вот тебе, вот! Чтоб духу твоего здесь не было! Он швырнул Сашу с лестницы так, что тот загрохотал вниз, цепляясь за перила. Но внизу задержался и крикнул. – Дурак вы! Дурак! В гробу я вас видел! И вашу секцию! И он пошёл в раздевалку униженный, но не побеждённый. Только за воротами стадиона Саша пришёл в себя. Кисти рук были побиты, ободраны, ухо распухло. На глаза навернулись слёзы. «Всё. С секцией конец. Только стало что-то получаться и на тебе! Но этот Ванечка, урод, долго будет меня помнить. Хорошо я ему вмазал! Пусть знает, что Губерт может постоять за себя и свою девушку. Но как теперь отнесётся ко мне Аня? Она в шоке от нашей драки. А вдруг она любит его? Нет, они просто друзья. Но она же пошла с ним… И это, наверное, не впервые? Она предала меня… А может, она просто выполняет указания тренера? Эх, Аня, Аня! Что ты наделала?» Он долго бродил по городу и оказался на кладбище, возле дорогих ему могил. Постоял немного, успокоился и побрёл домой. Дома он застал Юлю разговаривающую по телефону. Сначала ему показалось, что она разговаривает с отцом, но потом Александр понял, что со старшим братом Олегом. – Ой, спасибо что позвонил. Ждём тебя. И Юля положила трубку. – Сто лет его уже не видела, – обратилась она к Саше и Сергею. – Как уехал в своё Забайкалье, так и пропал. Отцу с матерью он ещё нет-нет да позвонит, а мне – ни разу. – Так может, он твоего телефона не знал? Ты же жила сперва в общежитии, а теперь в «пещере». – Захотел бы – узнал, – ответила Юля. – А ты ему часто звонила? – Я? Я не знала его телефона. И потом он там строился. Занят всё время был. – Захотела бы – узнала, – заметил Сергей. – Что верно, то верно, – согласилась Юля. – Порой мы бываем невнимательны к своим родственникам. Жизнь какая-то суматошная. Вспомнишь иной раз, да и забудешь снова. Я через родителей узнавала как у него дела. – А он через родителей узнавал как у тебя дела… Когда он приезжает? – Обещал первого марта прилететь. Он аэромобиль купил. – С женой летит? – Нет. Пока один. Жена с дочкой и сыном останется дома. Дочь ещё маленькая. Рано ей путешествовать. – Ну что ж, пора познакомится со всеми твоими родственниками. Уж больше года вместе живём. Первое марта через три дня. Встречай брата. Саша выслушал этот диалог, и на душе стало веселее. Всё-таки событие предстоит. Интересно, что это за аэромобиль такой? Он уже слышал о летающих автомобилях, но не видел их в Найске. Александр ушёл к себе в комнату, включил компьютер, нашёл в Интернете страничку про аэромобили и углубился в изучение. Через пару минут он понял, что видел такие машины на улицах города, но весьма редко. Он и представить себе не мог, что они способны летать. Глава II 1. Королевство «Богема». Наступил очередной вечер. Дедушка, Сергей и Юля смотрели телевизор в гостиной, а Саша уединился в своей комнате и решил ещё раз посмотреть понравившийся ему документальный фильм про «Королевство «Богема», что под Марселем. В нём жили лучшие артисты и исполнители, работающие во всех жанрах кино, театра, эстрады. Впрочем, слово «жили» для многих можно взять в кавычки, поскольку они постоянно разъезжали по всему свету с концертами, гастролями или просто путешествовали. В королевстве жили их дети, их родители, а сами знаменитости в королевстве лишь изредка отдыхали. Здесь были созданы все условия, чтобы артист чувствовал себя равным, среди равных. Здесь не было зрителей и поклонников, которые осаждали их там, за стенами королевства. Здесь никто не просил у них автограф, никто не хватал за одежду, не дарил цветы и не выказывал восхищения. Здесь не щёлкали фотовспышкой и не целились телекамерой, не совали под нос микрофон и не просили интервью. Здесь они были защищены надёжной охраной от назойливых почитателей и журналистов, и это нравилось всем. Александр надел видео-шлем и, полулёжа, устроился в кресле. С высоты птичьего полёта он увидел Средиземное море, лазурный Марсельский залив, берег, изрезанный многочисленными лагунами и бухтами, острова, а дальше на север – отроги Западных Альп и отдельные высокие вершины гор. И над всем этим великолепием простиралось голубое небо. Яркое южное солнце заливало всё вокруг своими тёплыми осенними лучами. Слева простирался огромный порт с белоснежными судами, бесконечными причалами, волноломами, дамбами и гаванями. Южнее и восточнее – огромный город, протянувшийся вдоль побережья и подпираемый с северо-востока невысокими хребтами и холмами. В живописных окрестностях зеленели виноградники, поля кукурузы, бахчи. Александр остановил кадр и поочерёдно приблизил отдельные фрагменты города. Его заинтересовала великолепная позолоченная статуя мадонны на колокольне церкви Нотр-Дам де ла-Гард, городской собор на площади и улицы Марселя, все в цветах и фонтанах. Насладившись видом города, он продолжил путешествие. Камера повела его на юг, в предместья Марселя, и вот, наконец, показалось королевство. Оно было расположено на мысу и кроме центрального стеклянного купола имело целый комплекс построек. Вдоль берега моря растянулись маленькие одноэтажные дачи-коттеджи. В хорошую погоду жители королевства жили именно в них, но в жару или в холод они предпочитали уходить под купол, в свои уютные подземные квартиры. Дело в том, что подземные квартиры королевства не были ограничены по площади. Они могли расти как вглубь, так и вширь незаметно для окружающих. Благодаря этому у некоторых знаменитостей под землёй были настоящие дворцы. На верху же располагались только площадки-дворики с цветами, беседками, фонтанами, с мягкими шезлонгами, плетёными креслами, столиками, гамаками, качелями. Вход в квартиры был как со стороны улицы, так и из под купола. Александр решил, что надо сходить к Саймонсу и узнать можно ли стандартные квартиры в их королевстве биологов расширять вглубь и вширь под фундаментом? Если нет, то надо срочно что-то делать. Взяв на заметку эту мысль, он продолжил просмотр. Он увидел, что рядом с куполом на берегу возвышаются два пятизвёздочных отеля для гостей. В них останавливались заезжие режиссёры, продюсеры, артисты, а также высокопоставленные особы вроде королевы английской, принца савойского и другие приглашённые для работы или отдыха деятели искусства. Внизу был пирс со множеством катеров и яхт. Артисты любили отдых на воде. За отелями находились стоянки автомашин и вертолётов, а дальше шли сценические площадки и павильоны для съёмок. Это был целый город, второй Голливуд. Здесь были студии с театральными декорациями, студии звукозаписи, студии компьютерной графики и анимации, площадки для трюков и спецэффектов, ипподром, казино, ресторан, плавательный бассейн, детдом, школа и театральный институт. Под куполом королевства в глаза бросалась, прежде всего, сцена и площадка для зрителей, с креслами и столиками. Актёры и музыканты раз – два в неделю устраивали концерты для своих и приезжих. Особенно этим увлекались студенты театрального института. Это были вечера отдыха или «капустники». Рядом находилась танцевальная площадка. Танцы устраивались трижды в неделю, но иногда вместо них устраивались карнавалы. Продолжались они до утра. Это были феерические зрелища, заполненные светомузыкой, салютом и фейерверками. Все были в масках и роскошных карнавальных костюмах. Никто никого не узнавал, но все смеялись, танцевали, пили вино и гуляли по закоулкам и лабиринтам прекрасного сада, который занимал две трети площади королевства. Остальное пространство занимали спортивные площадки, озеро, аттракционы, уютные кафе. Молодёжь, да и старшее поколение жили очень напряжённой, но интересной жизнью, заполненной учёбой, концертами и амурными приключениями. О браке никто не думал. Дети рождались, но молодые мамаши тут же нанимали няню для ухода за младенцами или отдавали своё чадо в пансионат. У них просто не было времени для создания нормальной семьи, для воспитания детей. Они любили своих чад, делали им дорогие подарки, но это были короткие встречи. Основные заботы по воспитанию ложились на плечи нянь и учителей. Всех устраивал такой порядок. Женщины даже весьма зрелого возраста чувствовали себя молодыми, не обременёнными семейными заботами, способными любить и быть любимыми. Они делали всё возможное и невозможное, чтобы всегда быть в форме. Занимались гимнастикой, соблюдали диету, принимали витамины и гормональные препараты, посещали массажиста и косметолога, делали пластические операции и умудрялись в шестьдесят выглядеть на тридцать. Вся их жизнь была борьбой. Борьбой за популярность, борьбой за мастерство, борьбой за любимого мужчину, борьбой со старостью и болезнями. Если и создавались семьи, то больше для виду. Популярный актёр женился на популярной актрисе ради ещё большей их популярности. Сообщения в газетах, по телевидению, сама пышная свадебная церемония со множеством именитых гостей, создавали ажиотаж, привлекали внимание публики, увеличивали популярность. Через год – два следовал скромный развод, который опять слегка приковывал внимание прессы, а за ним и новая свадьба, чтоб не забывали! Молодёжь, конечно, не могла поддерживать популярность таким способом. Популярности, просто ещё не было, поэтому не было и свадеб. Любовь была свободной и скоротечной. И не потому, что молодые переставали нравиться друг другу, а потому, что рядом были другие, ничуть не хуже и каждый искал что-то новое, необычное в знакомствах и любовных утехах. В порядке вещей было иметь несколько подруг или несколько друзей одновременно и менять их как перчатки, а то и устраивать коллективные оргии с танцами и стриптизом. Каждый хотел скорее познать жизнь во всех её проявлениях, во всём её многообразии, многогранности и многоликости. Актёры не любят постоянства. Они не могут долго играть одну и ту же роль. А играют они всегда и везде. И даже в личной жизни они не могут не играть. Часто они и не подозревают о том, что играют определённую роль, создают образ. Их чувства вполне искренни и правдивы, но проходит время и этот образ им надоедает. Приходит новая роль, возникает иная жизненная ситуация и актёр становится иным. И опять он правдив, опять искренен, однако, он уже не тот. Меняются имидж, привычки, внешность. Пора сменить и окружение: друзей, подруг. Иногда ради популярности устраивались скандалы. Но только обязательно на публике и в присутствии журналистов. Ведь скандалы – это тоже слагаемые популярности. Они должны быть громкими и не слишком частыми. А поскольку в общине ни публики, ни журналистов не было, то и скандалы были редки. Молодёжь жила дружно и весело. Всё это Александр узнал из пояснений диктора. Он увидел множество знакомых и незнакомых, знаменитых и не очень артистов, занятых на репетициях или прогуливающихся по дорожкам сада, играющих в теннис и волейбол, плавающих на яхте вдоль живописного берега и купающихся в море, скачущих на лошадях или просто загорающих в пляжных шезлонгах. Здесь они вели себя как обычные люди и если играли, то самую малость. Фильм закончился, но Александр ещё долго лежал и думал о непростой судьбе артистов, о том, что всё в их жизни фальшиво, хоть и похоже на правду. Они страдают, радуются и любят вроде бы по-настоящему. Они вживаются в образ и живут вместе с ним и месяц и два, пока идут съёмки. Но жить в образе постоянно, не дано никому. От игры устают. И вот образ исчезает, растворяется в повседневной жизни, в повседневных заботах. Приходит усталость, спад, депрессия, и вдруг новая роль, новый образ. И снова свежи чувства, эмоции, снова хочется жить, играть и любить уже другую роль, другого человека. И так всю жизнь. Только усталости становится всё больше, а духовные взлёты всё реже. Но популярность и мастерство позволяют умело скрывать и это. Актёр уже не рад, что он актёр. Надо бы остановиться, перестать играть, заняться чем-нибудь другим, каким-нибудь настоящим делом, но что он может, что он умеет? Только играть! Он был королём и нищим, полицейским и вором, учёным и солдатом, нежным отцом и сутенёром. Он переиграл сотни ролей, но никем так и не стал по-настоящему. В жизни он отец, но его дети выросли без него. Он знаменит, но у него нет семьи, домашнего уюта. Его все знают, но он одинок. У него были жёны и подруги, но они ушли, или ушёл он. Теперь он стар, но продолжает играть, ища спасение от одиночества. Хорошо, что ещё предлагают роли. Другие его товарищи уже забыты, уже на пенсии. Слишком много было выпито вина, слишком много было женщин. Силы растрачены, нервы расстроены, чувства угасли. А фабрика грёз под названием «Богема» рождает всё новые и новые имена, зажигает всё новые и новые звёзды, создаёт всё новые и новые иллюзии – иллюзии счастья. 2. Аэромобиль. Наступил март. В семье Майоровых ждали прибытия старшего брата Юли, Олега. Он позвонил в 11 и сообщил, что вылетает. Это означало, что примерно часа через два Олег должен приземлиться в Найске. По календарю 1 марта был пятницей и с утра Александр, как обычно, отправился в школу. Вернулся он в начале второго, но Олега ещё не было. Юля сказала, что он уже приземлился на окраине, возле автострады, позвонил и минут через 15 – 20 подъедет. Она подробно объяснила брату, как добраться до улицы Ермака, хотя у Олега была с собой карта Найска, записанная в память бортового компьютера аэромобиля. Он предусмотрительно переписал её из Интернета. Собственно, это была не только карта, но и телесъёмка всех улиц и всех домов города. По такой карте можно путешествовать по Найску так, будто сидишь в автомобиле и едешь по любой улице с любой скоростью. Можно остановиться возле любого дома и осмотреть его. В Интернете имелись подобные карты всех городов мира и их предместий. Поэтому Олег уже знал, как проехать до улицы Ермака и как выглядит дом его сестры. Получив известие о прибытии Олега, Юля тотчас позвонила Сергею в институт, сказав, чтобы тот заканчивал свою работу над дипломом и шёл домой, да не забыл по пути зайти в магазин и прихватить бутылку вина. Сергей обещал прибыть через полчаса. Юля и Саша поднялись наверх из своей подземной квартиры и стали ждать Олега стоя в подъезде дома. День был по-весеннему ясный, солнечный, но морозный. Наконец, после двадцатиминутного ожидания, к дому подкатил белый с красной полосой аэромобиль. Из него вышел молодой, стройный парень, одетый в меховую куртку и шаровары. На голове его была густая шатеновая шевелюра, заплетённая сзади косичкой. Лицо его показалось Саше знакомым. Он был похож на Юлю. – Привет, сестрёнка! А вот и я! – Они обнялись, поцеловались. – Сто лет тебя не видел. Хорошо выглядишь! – Ты тоже неплохо. Возмужал, причёску сменил. Совсем мужчиной стал. Вылитый отец в молодости. – Так я и есть мужчина. Глава семейства. А твой суженный где? – В институте. Сейчас подойдёт. Я ему уже звонила. А пока познакомься с моим названым братом, с Сашей Губертом. – А, это тот, которого вы усыновили? – Не усыновили, а взяли над ним шефство. Мы его опекуны. Олег подошёл к Саше и пожал ему руку. – Ну, пошли, братишка. Покажешь мне своё подземелье. – Ты сначала поставь аэромобиль во двор. Здесь долго стоять нельзя, – посоветовала Юля. – И то верно. Совсем забыл. Олег сел за руль и вскоре припарковал аэромобиль во дворе, среди других машин. Тут и появился Сергей. – Привет, свояк. Рад познакомится. Много о тебе слышал. Ты, говорят, в Забайкалье вполне освоился, ферму купил? – Купил. И не только ферму, но и дом. В долгах по уши сижу, но не жалею. Место там хорошее. – У нас тоже неплохое. – У вас холоднее, севернее. У нас лето, так лето! Травы высокие, сочные и дождей хватает. Кормов полно. Успевай только заготавливать. Скотоводство очень рентабельно. – Ладно, пошли в дом. Там поговорим, – сказала Юля. Они спустились на минус третий этаж и вошли в квартиру. Там их встретил Евгений Робертович, который оставался с Викой. Вика сидела у деда на руках и моргала глазёнками, разглядывая собравшихся. – О! Какая у тебя девка-то! Светленькая, глазастая. Сколько ей? – Уже пятый месяц. Растёт, принцесса. Олег осторожно взял племянницу на руки. Та во все глаза глядела на незнакомого дядю. Юля принялась накрывать на стол. Саша и Сергей стали показывать Олегу квартиру. – Неплохо, неплохо, – говорил Олег. – Очень неплохо живут бедные студенты. Вскоре Юля уложила Вику в кровать и все сели за стол. Сергей произнёс тост: «за знакомство, за встречу»! Осушив рюмку, Олег разговорился. Он рассказал про свой перелёт, про свои впечатления о Найске. – А можно посмотреть твой аэромобиль? – спросил Александр. – Конечно. Пошли. К ним присоединился Сергей. Все трое вышли во двор. – Вот мой автолёт, как я его называю. – Такие я уже видел, – сказал Александр. – Только я не догадывался, что это аэромобили. Ездят по городу как обычные автомобили, только сзади воздушный винт. Я и думал, что это трассер какой-то. Перед Сашей стоял белый с красной полосой пятиместный лимузин длиной метров 5 – 6. Вся передняя его часть была остеклена так, что даже педали для ног, выступающие из пола, были видны полностью. В профиль его кузов напоминал крыло. Днище было плоским, чуть килеватым, а верхняя часть сначала круто вздымалась вверх, а затем плавно сходила вниз. Спереди под кузовом были видны два колеса. Обычные автомобильные колёса. Задних колёс не было вовсе. Александр нагнулся и увидел, что заднее колесо всего одно и находится оно посредине кузова, под днищем. – А почему сзади всего одно колесо? И где у него крылья? – А крылья у него сейчас под днищем кузова. Видишь, они немного выступают за обводы корпуса по бокам. Что-то вроде ступеньки получается. Крылья сейчас завалены назад. Чтобы крылья могли убираться под днище кузова, вместо двух задних колёс пришлось сделать одно посредине. – А где же у него мотор? – Мотор у автолёта сзади, под воздушным винтом, и снабжён воздухозаборником. Вон вертикальный раструб сзади. Там же сцепление и шестиступенчатая коробка передач. Шестая передача идёт на воздушный винт. Когда автолёт едет по городу, его воздушный винт отключается, чтобы не шумел. – То-то я не мог понять, почему винт у этих авто никогда не крутится. А это что, вертикальные стабилизаторы? – спросил Александр, указав на два скошенных акульих плавника поднимающихся сзади по бокам автолёта. Верхние концы их были соединены горизонтальной пластиной, поддерживающей насадку воздушного винта. – Да, ты прав. Это вертикальные стабилизаторы. Они же – рули курса и имеют привод от штурвала пилота. Как видишь, всё очень просто. – А взлетать он должен с аэродрома? – Не обязательно. В принципе, он может взлететь с любого шоссе. Но когда крылья выпущены, их размах достигает десяти метров. Это опасно, если на шоссе есть другие машины, особенно встречные. Поэтому, вблизи каждого города и села от шоссе сделаны отводы, ведущие в никуда. Это две параллельные полосы длиной по 500 метров, разделённые зелёным газоном. В конце они расширяются и смыкаются полукольцом. Правая полоса служит для взлёта, а левая – для посадки аэромобилей. В начале полос установлена мачта с матерчатым полосатым конусом, который показывает направление и силу ветра. Посредине газона расположены светильники, освещающие полосы в тёмное время суток и в плохую погоду. Возле полос в городе всегда находится дежурный, который следит за взлётом и посадкой автолётов. Он же заправляет их газовым топливом. Они летают на жидком пропане. В случае сильного бокового ветра, дежурный зажигает красные огни вдоль газона, это значит, что взлёт и посадка запрещены. Тогда необходимо искать полосы, расположенные по ветру. Возле каждого города есть несколько полос, расположенных под разными углами. В сёлах дежурных по полосе нет, и полосы не освещены. Поэтому для взлёта и посадки необходимо выбирать хорошую погоду и светлое время суток. Аварийную посадку можно совершить и на шоссе, если нет поблизости машин. У него тормозной путь 100 метров, а скорость приземления 160 км/ч. – А с какой же скоростью он взлетает? – Скорость отрыва 200 км/ч, полётная скорость до 500 км/ч. Для облегчения отрыва, его передние колёса сделаны выше заднего. – Да, хорошая машина, – сказал Александр. – А на поле он сесть не может? Если аварийная посадка, например. – Может. Для этого и сделано килеватое днище. Когда крылья выпущены, их концы приподняты над землёй более чем на метр. При посадке на не очень ровную поверхность, можно не опасаться, что крыло зацепит за грунт. – Здорово. Мне бы такую машинку. – Куда бы ты на ней полетел, сосулька? – спросил Сергей. – А буду летать над Найском. В океанариум слетаю. – Да. У нас же здесь прекрасный океанариум! Может, слетаем завтра? Там и сейчас можно купаться возле геотермальной электростанции. – Пожалуй, – согласился Олег. – Давно я уже не плавал по-настоящему. С прошлого лета. – Всё, договорились. Ты когда улетаешь? – Послезавтра собирался. Дома дела, ферма. Оставил её на жену да на помощника. Трудно им. – А что у тебя за ферма? Расскажи хоть. – Не только расскажу, но и покажу. Я привёз с собой видеозапись. – Тогда пошли в дом, посмотрим. И все трое заспешили вниз, в подземную квартиру. 3. Ферма. – Вот, вам телефильм про наш хутор, – сказал Олег, вручая Саше лазерный диск. – Давайте посмотрим. Александр поставил диск в стереовизор. На экране возникла холмистая местность, заснеженные луга, лес, замёрзшая река среди холмов и вилла на берегу. Белая двухэтажная, с красивым полукруглым крыльцом, с большой полукруглой лоджией на втором этаже и башенкой над нею. Перед виллой небольшой сад: кусты, деревья, беседка. Из дверей дома вышла молодая женщина с ребёнком на руках. В меховой норковой шубке, с распущенными волосами, миловидная, улыбчивая. – Это моя Милка с Настёной, – комментировал Олег. – Дочке скоро год исполнится. Следом за ними вышел розовощёкий мальчик с детской пластмассовой лопаткой для уборки снега, в котором Юля тут же узнала своего племянника Сергея. Он помахал всем рукой и улыбнулся. – О! Серёжка-то как подрос! – воскликнула Юля. – Хорошо выглядит. – Конечно. Целыми днями на свежем воздухе. В это время мальчик подошёл к камере и заговорил. – Тётя Юла, здласти! Я тепель зыву здесь, у папы с мамой. Здесь холосо, только скусно немного и иглусек мало. У дедуски было веселее. Там бабуска, дядя Юла, тётя Лена, Костя. А здесь только мама и папа. Папа всё влемя лаботает. Иногда он белёт меня с собой на фелму. Там исчо есть дядя Вася. Он папе помогает. Тётя Юла, плиеззай к нам в гости. Папа купил автолёт, он тебя покатает. Меня он узэ катал, но только по дологе. Мальчик говорил взахлёб, иногда останавливался, чтобы вспомнить текст, но в общем всё было очень неплохо отрепетировано и произвело на зрителей впечатление. Юля даже вытерла слезинку, навернувшуюся на правый глаз. – Бедный Серёжка. Зачем вы его взяли? Жил бы себе да жил у деда с бабкой. Он уже привык к ним, да и те к нему привязались. – Ничего. Пусть живёт с родителями. Помощником мне будет. А развлечений у него хватает. На лыжах катается, на санках, на коньках. Я ему кусочек льда на речке расчистил. А летом у нас вообще раздолье. Грибы, ягоды, рыбалка. И загорать можно и купаться. Вот игрушек ему побольше куплю, и будет не хуже чем у деда. – Но детей-то, сверстников вокруг нет! Скучно ему без друзей. – Ничего страшного. Детям полезно быть одним. Они лучше развиваются. Играют в разные интеллектуальные игры, больше думают, фантазируют, читают. А в кампаниях они учатся всякой дури. Я хочу, чтобы мой Серёга был индивидуалистом, личностью. Я уважаю талантливых одиночек, а не крикливую толпу, где все как один. Друзья у него в школе появятся. Подрастёт немного и в подготовительный класс пойдёт. Буду возить его в Хилган. – Ну, а ферма-то твоя где же? – Сейчас покажу. Сначала виллу поглядите. Это вид слева, а это справа. А теперь вид сзади. Как? Красиво? – Да, вилла у тебя что надо. Не мёрзните зимой? – Что ты! Она же из пенобетона сделана и облицована плиткой. Рамы пластмассовые, двойные и никаких щелей. Так что даже в сильные морозы у нас не ниже двадцати. Можно сделать и больше, только зачем зря электричество тратить? Зато в бассейне у нас двадцать три, а в сауне вообще за сотню переваливает. – Так у тебя там и бассейн есть? – А как же! Ещё когда фундамент закладывали, я попросил вырыть. Он небольшой. Пять в длину и три в ширину. Серёжка любит купаться. Да и мы с Милкой не прочь. Сначала в сауне погреемся, вениками друг друга похлещем, а потом в воду бултых! – И долго ты её строил? – За неделю поставили. Это же типовой проект. В первый день пришёл экскаватор с бульдозером, срыли верхний слой земли и стали резать траншеи. А потом бетоновозы пошли и залили все траншеи бетоном. Через двое суток бетон затвердел, тогда вырыли погреб и бассейн. Потом уложили верхние бетонные блоки цоколя и стали ставить коробку. Её за день поставили. Оба этажа. Привозили готовые комнаты и клеили одну к другой. И крышу из готовых секций собирали. На шестой день подвели электрический кабель и пробурили скважину с питьевой водой. Зарыли в землю блок очистки сточных вод и от него канализацию в реку. Подключили электричество, водопровод и вручили ключи от дома. А в воскресенье мне уже мебель завезли: столовый, спальный и гостиный гарнитуры, кухню, детскую. Всё, конечно, в кредит. Потом мы ещё неделю обустраивались, мебель двигали, шторы вешали, люстры, гардины, ковры. А бассейн мне плиткой выложили через месяц. Всё облицевали, и стены, и дно. Помещение бассейна мы с Милкой фотообоями обклеили. Пейзажи – зашибись! Море под Ниццей. – А где же вы до этого жили? – спросил Сергей. – На ферме. Вместе с коровами. Почти два года так кантовались. Там небольшое служебное помещение есть с компьютером и пультом управления. Вот в нём и жили. Там и Настя родилась. Вилла исчезла, а правее неё, метрах в трёхстах показался большой грибообразный купол. Вокруг него видна была изгородь с несколькими воротами. – Вот она, наша кормилица! Купол стал приближаться, и все увидели стеклянную стену с многочисленными автоматическими дверями. Олег комментировал фильм. – Ферма имеет диаметр купола 100 метров и в ней содержится 250 голов скота. Из них дойное стадо составляет 180 голов, остальные телята. В самом центре купола так называемая «карусель». Это такой круг, на который въезжает машина-самосвал. Круг поворачивается и машина разгружается в один из приёмных бункеров. Всего их десять. Из приёмных бункеров корма попадают в бункеры-накопители. Они предназначены для длительного хранения. В них поддерживается температура 2 – 4 градуса. В трёх из них хранится около 30 тонн сена. В остальных силос, зерно, корнеплоды. Перед поступлением на главный конвейер, зерно (ячмень, пшеница, кукуруза) замачивается и проращивается, а корнеплоды (турнепс, брюква, сахарная свекла) моются и измельчаются. Затем всё это смешивается с сеном в необходимых пропорциях и запаривается. Всё делается автоматически под управлением компьютера. После этого корма подаются на ленту двух транспортёров, которые медленно движутся вкруговую мимо загонов для скота. Малый загон ближе к центру. Он для молодняка. Там своя рецептура кормов. Большой загон – для дойного стада. Загон – это ряд стоил разделённых металлическими перегородками из труб. Зайдя в стоило, корова подходит к ленте транспортёра, и специальные подвижные упоры фиксируют её тело сзади. Это необходимо для автоматической дойки. Штанга доильного агрегата расположена под каждой из перегородок. По сигналу с пульта управления все штанги поворачиваются на определённый угол и оказываются под выменем коровы. Миниатюрный лазерный локатор, размещённый на конце штанги, вращается и определяет точное положение сосков вымени. Сигналы от локатора поступают на сервопривод доильных стаканов и те устанавливаются точно под каждым из четырёх сосков. Затем штанга приподнимается, и стаканы присасываются к вымени. Открывается молокопровод и начинается дойка. Корова ест корм, а в это время её доят. – Здорово. А как производится уборка помещений? Наверное, это самый трудоёмкий процесс? – Да нет. Убираем, когда все коровы на пастбище или под навесом за стеной купола. Всё смываем из шлангов. Пол перфорированный, пластиковый и подогревается снизу. Там установлены электрогрелки. Никакой подстилки нет. Навозная жижа стекает в желоба, а от туда в отстойник. В отстойнике она частично обезвоживается, и жидкий концентрат весной вывозится на луга. – А луга ты тоже сам обрабатываешь? – А как же? У меня все луга разделены по секторам, отделены друг от друга проволочными заграждениями. Из фермы в каждый сектор ведут ворота. Возле них установлены звонки. Я открываю нужные ворота и включаю звонок. Коровы приучены к этому и направляются в нужный сектор. Пока они там пасутся, в других секторах идёт восстановление трав или производится заготовка сена. – А как ты загоняешь коров обратно? – Для этого у меня есть пара лошадей. Конь и кобыла. На коне ездит мой помощник Вася, а я на кобыле. Уже есть и жеребёнок. Как раз для Серёги. Подрастёт Серёга, будет ездить верхом. – Значит, по-прежнему любишь лошадей? – улыбнулась Юля. – Да. Без них скучно, да и в моём хозяйстве трудно. Двести коров с пастбища пригнать без лошади невозможно. Обычно мы их с Василием загоняем. Но зимой можно и одному. Зимой они далеко от фермы не ходят. Держатся возле стогов сена. – А корнеплоды и зерно ты тоже сам выращиваешь? – Нет. Я покупаю их на соседних фермах. Сам я только сено заготавливаю. Если погода хорошая – сушу его под открытым небом, а если дожди – запускаю электросушилку. Конечно, это дорого, но зато я всегда с кормами. В это время на экране появился молодой рыжий парень на вороном коне. Все догадались, что это Вася. – А что Василий, один живёт, с вами? – спросила Юля. – Нет, зачем? Его хутор находится по соседству. Там у него жена, дочка, мать, отец, сестра с мужем и детьми. Они занимаются овощеводством. А Вася – он мне помогает, и неплохо зарабатывает. Он всего на два года моложе меня. Такой же, как наш брат Юрка. – И какая же общая площадь твоих угодий? – У меня 200 га. Из них 155 гектаров луга. Пять гектар заняли ферма, вилла, дороги и сорок гектаров леса. – А когда ты думаешь рассчитаться за кредиты? – За ферму выплачу всё через 12 лет. За виллу – через 20. А за технику уже рассчитался. – И много у тебя техники? – Порядочно. Есть косилка, автопогрузчик, грузовик, молоковоз, джип и вот автолёт, наконец. Последний мне особенно нужен. Бывает по делам летаю в Иркутск, в Улан-Уде, в Читу. К родителям в Орёл недавно летал. Теперь вот к вам прилетел. Два часа полёта и я в Найске. Всё стало намного ближе. – А куда ты молоко деваешь? – Сдаю на молокозавод под Хилганом. – А мясо, телят? – Продаю в Иркутск, Читу, Улан-Уде. Где договорюсь, туда и везу. – А быки у тебя есть? – Ты что? Быки теперь не в моде. Покупаю сперму в Улан-Уде и делаю искусственное осеменение. Качество генофонда гарантировано. Мои коровки по 30 – 40 литров молока дают за день. У них вымя в полживота. И телят рожают по 2 штуки сразу. – А кто же роды принимает? – Когда я, когда Вася. Другой раз и ночь не поспишь. Фильм окончился. Выпили ещё по стопке вина и отправились гулять по Найску. – Значит, ты не жалеешь, что связался с сельским хозяйством? – спросила Юля. – А чего жалеть? Я хозяин. И никто мне не указ. У меня семья, дети. Хороший дом, техника всякая. Живу как бог! Захотел вот, к вам прилетел. И Серёга мой будет хозяином. Есть кому наследство передать. 4. Океанариум. На следующий день, позавтракав, все стали собираться в океанариум. В 10 вышли из дома и сели в автолёт. Сергей показал на электронной карте, где находится океанариум. – Это полчаса лёту, – заявил Олег. – Надо бы только газом заправиться. Где тут у вас можно взлететь то? А вот, отводка от автострады на северо-восток. Туда и поедем. Ветра сегодня нет, взлетать можно где угодно. Аэромобиль заурчал мотором и тронулся с места. Сергей устроился рядом с Олегом, сзади сели Саша, Евгений Робертович и Юля с Викой на руках. Минут 10 двигались по улицам Найска в сторону автострады. – И чего это люди на аэромобилях не ездят как на машинах, – удивлялся Саша. – И ездить можно и летать! – Дороговато, – ответил Олег. – Топлива он жрёт много. Он же тяжёлый. У него кроме колёс ещё и крылья имеются, и хвостовые стабилизаторы, и воздушный винт. Да и лётное оборудование всякое. Он тяжелее обычного легкового автомобиля, да и дороже. Вот и получается, что по городу на нём ездить накладно. Летать, конечно, дешевле и быстрее, но летать ведь нужно далеко не всем. – Понятно. А почему летать дешевле, чем ездить? – Потому, что летит он по прямой, а не по дороге, и скорость у него больше. Вот и получается экономия в топливе и во времени. Проехав по автостраде с полкилометра, Олег остановился возле взлётно-посадочной полосы. Подрулил к газовой колонке. Служащий ловко подсоединил наконечник шланга к заправочному штуцеру и открыл клапан. Через минуту сто литров пропана было перекачано в газовый баллон автолёта. Они отъехали от колонки и остановились в начале взлётной полосы. Олег выпустил крылья, включил шестую передачу и плавно отпустил сцепление. Воздушный винт стал вращаться, набирая обороты. Олег дал полный газ, винт взвыл, аэромобиль мелко задрожал и вдруг рванулся вперёд уже не сдерживаемый тормозами. – А где ты учился летать? – спросил Сергей. – В школе сельхозавиации, в Хилгане. – И сколько надо учиться на пилота? – Два месяца. – Там только аэромобили? – Нет. Спортивные самолёты и мотодельтапланы тоже. Автолёт мчался по взлётной полосе всё быстрее, всё выше задирая нос. Вот скорость достигла 200 км/ч и Олег легко поднял машину в воздух. Автолёт круто взмыл вверх, натужно ревя двигателем. Небольшой разворот и машина легла на курс. Локатор отслеживал воздушную обстановку вокруг. Вот справа они догнали жёлто-оранжевый турболёт, который тоже летел в океанариум. Слева остались позади два небольших частных вертолёта. Олег набрал высоту 600 метров. Здесь был свободный коридор. – А ты используешь его для обработки полей? – спросил Сергей. – Пока нет. Я его недавно купил. А вообще собираюсь. Буду химические удобрения распылять и с болезнями растений бороться. Минут двадцать летели над заснеженной тайгой, над горными хребтами, над замёрзшими лесными озёрами, над большими и малыми реками. Наконец вдали показалось озеро и громада ГТЭС в облаке пара над нею. Вблизи ГТЭС была огромная полынья, диаметром 600 – 800 метров, от которой поднимался пар. Ближе к ГТЭС он был гуще. Там был сброс тёплой воды с температурой в 40 градусов. Метрах в двухстах от места сброса из воды поднималась скалистая гряда, уходящая на юго-запад, и ряд мелких островков, покрытых снегом. – Так, прилетели. Где тут у вас можно сесть? – поинтересовался Олег, вглядываясь в окружающий ландшафт. – Давай прямо на лёд, – посоветовал Саша. – Нет, на лёд садиться не будем. У меня не лыжи, а колёса. Застрянем в снегу. Надо искать отводку шоссе. А вот и она, правее ГТЭС. Сейчас развернёмся. И автолёт заложил крутой вираж вправо. Одновременно винт почти смолк, и в наступившей тишине земля стала приближаться. Тайга надвигалась на них со всех сторон. Высота падала. Они вышли в конец полосы, прошли над ней, сделали разворот и повернули назад. Высота упала до 50-ти метров. Отдельные деревья казались совсем рядом. Их верхушки проносились слева и справа всё ближе. Но вот лес внезапно кончился. Автолёт снижался: 20.., 10.., 5 метров, касание, небольшой толчок и машина помчалась по полосе, поднимая снежный вихрь. Олег убрал крылья, притормозил и выехал на шоссе. Через пять минут они подъехали к океанариуму. Остановились на стоянке, вышли из машины и направились к пункту проката инвентаря. Решили взять надувную резиновую лодку-шестёрку и пару аквалангов для Сергея и Саши. Олег плавать с аквалангом не умел и взял маску с трубкой. Сергей и Олег первыми прыгнули в лодку, за ними осторожно спустились Евгений Робертович и Юля с Викой. Саша отвязал швартовный конец и запрыгнул в лодку последним. Сергей и Олег уже сидели на вёслах. Несколько мощных гребков и тяжёлая лодка отошла от пирса. Гребцы направили её прямо к скалистой гряде. Александр опустил руку в воду и контролировал температуру. Возле пирса она была градусов 10, но по мере приближения к острову становилась всё теплее. Вот она уже градусов 15.., 20… Возле острова вода стала совсем тёплой. На острове, на уступах и гребнях скал сидели чайки. Некоторые из них, лениво взмахнув крыльями, кидались вниз, выхватывали из воды мелкую рыбёшку и снова садились на скалы. Вскоре лодка подошла к пологому уступу. Воздух заметно потеплел. Если на берегу было минус шесть, то здесь был явный плюс. Вода парила, но туман образовывался на высоте 2 – 3 метров и над водой всё было видно на сотни метров вокруг. Александр выскочил на берег и привязал лодку к низкой корявой сосне, росшей на голых камнях. – Ну что? Пора раздеваться, – скомандовал Сергей, снимая куртку. Его примеру последовали Олег, Саша и Евгений Робертович. Когда очередь дошла до трусов, Сергей скомандовал Юле: – Ты у нас тут единственная женщина, отвернись-ка! – Меня ты можешь не стесняться, – смеясь, ответила Юля. – Это когда мы одни, – парировал Сергей. Юля села на корму и отвернулась. Мужчины надели плавки, Сергей с Сашей – акваланги, а Олег маску и ласты. Проверив работу дыхательного автомата, Сергей первым свалился за борт спиной в воду. За ним последовал Александр. Олег сунул в рот трубку и тоже плюхнулся в воду, а Евгений Робертович осторожно спустился с кормы. – О! Какая вода! Как во Флориде! И даже солёная! Это прямо райский оазис среди снежной пустыни. И какой пейзаж! Кругом тайга, снег, горы, а тут тёплая вода, пар, скалы, чайки и даже зелёная трава в расщелинах. Смешались все времена года. И он поплыл в сторону ГТЭС. Олег сразу рванул брасом вдоль каменистой гряды. Проплыв метров 50, он остановился и стал рассматривать подводный мир. При солнечном свете, он казался ему удивительно красивым. Множество причудливых кораллов облепили камень, длинные водоросли тянулись из глубины, бесчисленные колонии мидий, голотурий, асцидий, анемон покрыли уступы. Хищные рапаны осторожно двигались вдоль отвесных стен, оставляя за собой пустые ракушки от мидий. Бесчисленные тропические рыбки резвились в прозрачной воде, переливаясь всеми цветами радуги. Левее, возле отвесной стены он увидел двух аквалангистов, крупного Сергея и худощавого Сашу. От них поднимался шлейф серебристых воздушных пузырей. Сергей ловко орудовал широким водолазным ножом, сдирая со скал гроздья мидий и грузил их в авоську. Александр держал её раскрытой. Они висели на глубине пять метров, а под ними был обрыв. Внизу просматривалось песчаное дно с островками водорослей, морскими звёздами и гребешками. Олег набрал в лёгкие воздуха и нырнул. Достигнув Сергея, он легонько стукнул его по плечу. Тот обернулся и схватил Олега за руку. Олег рванулся вверх, но Сергей крепко держал его. Олег снова рванулся, показывая, что ему надо вдохнуть. Тогда Сергей вынул загубник изо рта и дал подышать Олегу. Тот сделал несколько вдохов и передал загубник Сергею, кивнув головой в знак благодарности. Сергей дал ему загубник снова. Так они пару минут дышали по очереди из одного акваланга. Это занятие им понравилось. Затем Олег медленно всплыл на поверхность. – Ты где пропал? – крикнула ему Юля. – Я уже начала беспокоиться. – Да так, осматривал подводный мир. Там так здорово, на глубине, так красиво. Он заметил, что Юля уже надела купальник и распеленала Вику. – Я тоже хочу искупаться. На, подержи Вику. Олег забрался в лодку и взял голенькую малышку на руки, а Юля прыгнула в воду. В это время Сергей и Саша всплыли на поверхность, и Сергей бросил в лодку авоську с мидиями. – Что вы собираетесь с ними делать? – спросил Олег. – Зажарим в духовке, ответил Сергей. – Сашка утверждает, что они очень вкусные. Он ел их во Флориде. И они снова скрылись в зеленоватой глубине. Подплыла Юля. Вика уже начала капризничать. Она была уверена, что её станут купать, но мама куда-то уплыла и оставила её с чужим дядей. – Давай сюда Вику, – сказала она. – И ты прыгай в воду. Будешь страховать. Олег осторожно подал Юле голенькую малышку. Та приняла её на грудь и взялась рукой за борт лодки. Олег соскользнул рядом. Вдвоём они опустили Вику в воду и, поддерживая за животик, медленно поплыли. Вика по-собачьи заработала ручками и ножками. Ей нравилось такое купание. Проплыв метра три, они уже собирались повернуть обратно к лодке, как увидели пузыри воздуха, поднимающиеся из глубины. Следом показались руки, которые схватили Вику снизу и, приподняв, потащили её над водой со скоростью пешехода. Вика мотала головкой, ничего не понимая. Вскоре она оказалась возле скалистой гряды. Тут из воды вынырнул Сергей и посадил Вику на выступ скалы. – Ой, Серёжка! Напугал, паршивец! – вскрикнула Юля. Она и Олег уже плыли к месту, где сидела Вика. Сергей помахал им рукой и скрылся в пучине. Тем временем Вика не удержалась на выступе и соскользнула в воду. Она погрузилась с головой, но подоспевший Олег подхватил её и поднял на поверхность. Вика закашлялась и заплакала. Тогда Олег лёг на спину и положил Вику на свою волосатую грудь. Ласты его заработали как хороший мотор, и он поплыл на спине, держа Вику обеими руками. Она успокоилась и удивлённо таращила глазёнки. Так её ещё не купали. Наконец она скуксилась и захныкала. Солёная вода попала ей в рот. Олег повернул назад. Возле лодки их встретила Юля. Вдвоём они погрузили Вику в лодку и забрались сами. В это время возле лодки всплыли Сергей и Саша. – Ты что, с ума сошёл?! – набросилась на него Юля. – Чуть дочку не утопил! – Чуть – не считается, – отшучивался Сергей. – Я всё время был рядом и страховал её. – Но она же упала в воду! – И это не страшно. Олег же сразу её поднял. – Но она захлебнулась. – И тут же откашлялась. Это мелочи. Маленькие дети не боятся воды. Им что ванна, что море. Лишь бы мама была рядом. Сергей и Саша забрались в лодку. Юля дала Вике сладкий яблочный сок, та попила и успокоилась. Вскоре появился Евгений Робертович. Он доплыл до самого ограждения водосброса ГТЭС, где температура воды была 35 градусов, и, не спеша, поплыл назад. По пути он встретил двух женщин, которые купались раздетыми. – А здесь женская зона, – сказали они ему, – мужчины здесь не купаются. Мужчины плавают там, – показали они в сторону острова. – Мне уже можно и в женской зоне, – пошутил Евгений Робертович. Женщины, увидев, что он стар, посмеялись и предложили поплавать вместе с ними. Что он и сделал не без удовольствия. Все снова переоделись, перекусили горячими шашлыками, которые продавались рядом в павильоне. Потом сдали лодку, водолазную амуницию и сели в автолёт. Обратно летели без приключений. Все были довольны путешествием и обменивались впечатлениями. Особенно был доволен Саша. Единственно о чём он жалел, это то, что с ним не было Ани. После инцидента на катке, они не разговаривали, и Саша даже пересел за другую парту, всем своим видом давая понять, что обижен на Аню. К дому подкатили как раз к обеду. Юля высыпала мидии на противень и сунула в духовой шкаф. Через двадцать минут вынула раскрывшиеся от жары ракушки. В каждой из них был небольшой жёлтый комочек. Противень поставили на стол и все присутствующие принялись зубами выдирать содержимое раковин. Оно оказалось действительно вкусным и, вскоре, противень опустел. – Это вам только закуска, а сейчас будет настоящий обед, – сказала Юля. И все прошли в гостиную. 5. Поздний брак. Наступил день отъезда Олега. Он собрался лететь сразу после обеда. С утра же Сергей и Юля пригласили его осмотреть их будущее «королевство». С ними решили съездить Евгений Робертович и Саша. Вскоре Серёгина «Самара» лихо подкатила к месту строительства. По дороге Евгений Робертович посвятил Олега в планы создания общины медиков и биологов. Идея Олегу понравилась. Он уже слышал о существовании подобных общин за рубежом, но не мог себе представить, что подобное возможно здесь, в Сибири. А главное, его удивило то, что идея строительства принадлежит Саше, а руководит всем здесь в Найске Евгений Робертович. Летя сюда, он и не думал, что познакомится со столь влиятельными людьми. Стоял прекрасный мартовский день. Бездонное голубое небо и яркое весеннее солнце создавали праздничное, приподнятое настроение. Испачканный строительными машинами снег уже таял под прямыми солнечными лучами. Олег был поражён размахом стройки. Фундамент опорного кольца был наполовину закончен. Строительные краны разгружали жилые блоки – комнаты и прямо с машин устанавливали их на фундамент. Александр заметил неподалёку передвижной вагончик – фургон. Раньше его здесь не было. Из вагончика вышел Саймонс. Он был в оранжевой каске и в рабочей одежде. Александр не сразу узнал его. – О! Какие гости к нам пожаловали! Здравствуйте, здравствуйте, господа, – приветствовал он всех на ломаном русском языке. – Позвольте узнать, чем вызван столь неожиданный визит? – Да вот, познакомьтесь, это брат мой, Олег, – сказала Юля. – Он хочет осмотреть строительство. – Милости просим. Гостям мы всегда рады. Может, желаете виски или бренди? Есть армянский коньяк. – Нет, нет. Я не употребляю спиртного, особенно перед дальней дорогой, – ответил Олег. – Сегодня он улетает на своём аэромобиле, – пояснила Юля. – О! Молодой человек – лётчик? Это похвально. Я тоже хотел научиться летать, да вот строительство отнимает всё время. Некогда. Да и некуда летать. А так хотелось бы! Они шли вокруг стройплощадки, и Саймонс объяснял, где и что должно быть установлено. Он показал трансформаторную подстанцию, очистные сооружения, водонапорный узел, площадки под тяговые лебёдки, места установки кондиционеров и калориферов. В центре кольца уже залили бетоном место под мачту – опору. Кругом копошились люди, урчала строительная техника, сверкали огни электросварки. – Через неделю начнём монтировать тяговые лебёдки для швартовки аэровоза. А там и универсальные роботы подойдут. Они движутся своим ходом из Красноярска. Помогут монтировать жилые блоки, а затем и сегменты купола. Это их основная работа. Кстати, как у тебя дела с обучением монтажному делу? – спросил Саймонс Сергея. – Мне помнится, ты со своим другом собирался заняться монтажными работами? – Сегодня первое занятие на курсах, в 17.00. – Давай, давай, занимайся. Дело интересное. В жизни может пригодиться. Альпинистом потом можешь стать. В кармане у Саймонса то и дело гудел радиотелефон. Звонили бригадиры, мастера, подрядчики. Саймонс всё держал под контролем. Быстро отдавал распоряжения, связывался с нужными людьми, говорил то по-русски, то по-английски. Но его русский оставлял желать лучшего. Вскоре все распрощались с Саймонсом и отправились назад в «пещеру». За прощальный обед сели раньше обычного, чтобы было время поговорить, пообщаться перед разлукой. Выпили немного сухого вина за удачное приземление. Говорили о королевстве. Евгений Робертович делился мыслями о его будущем укладе, обычаях, праздниках и повседневной жизни. Саша одобрительно кивал. Ведь многое из всего этого было предложено им. Олег внимательно слушал. Особенно ему понравилось то, что королевство – это одна большая семья, где и стар и млад не чувствуют себя обойдёнными вниманием и заботой, где у каждого есть друзья и подруги, и нет одиночества, где люди делают одно большое доброе дело. – А вы не собираетесь завести там себе подругу жизни? – спросил он у Евгения Робертовича. – Я вижу, вы ещё бодры и полны оптимизма. – Посмотрим, – уклончиво ответил Раковский. – Староват я для официального брака, но гражданский брак не исключаю. – Правильно, – поддержал Сергей. – Возраст любви не помеха. Я думаю, вы ещё встретите женщину, которая сможет вас полюбить. Евгений Робертович улыбнулся. – По-правде говоря, я и общину-то эту затеял, чтобы уйти от одиночества, уйти от бесполезного существования, убежать от старости. Я понял, что могу ещё быть полезным людям. Да и на личной жизни рано ставить крест. В молодости она у меня не сложилась, так может в старости сложится. После госпиталя я чувствую себя помолодевшим. Меня тянет к женщинам. – Нормально, – заявил Сергей. – Далеко не все старики импотенты. Известный немецкий поэт Вольфганг Гёте последний раз женился в 70 лет на молоденькой актрисе своего театра, а в 71 год у него родился сын. Чарли Чаплин тоже родил сына в 70 лет. – Но и 70 лет – не предел для мужчины, – поддержал его Олег. – Многие известные долгожители сохраняли потенцию и в 90 лет. Могу рассказать вам историю, когда и в более почтенном возрасте мужчина сохранял все свои мужские качества. Все заинтересованно посмотрели на Олега. А он продолжал. – Было это на Урале. У одного зажиточного фермера умерла жена. Ему тогда стукнуло 56. Дети его уже выросли, обзавелись семьями, да и внуки подрастали. Фермер был мужчина здоровый, в самом соку, вот и надумал он жениться во второй раз. Всё бы ничего, да выбрал он себе в жёны девушку, которой едва исполнилось 16. Родственники его, естественно, возмутились. «Ты что, рехнулся, отец? – говорили ему дети. – Она тебе во внучки годится. У нас будет 16-ти летняя мачеха! Ха! Ха! Бабушка твоим внукам, которые старше её! Найди себе женщину подходящего возраста, да и женись. Мы не против». Но фермер заупрямился. «Любовь, – говорит, – у нас с ней. Она меня любит, а я её». «Да ей богатство твоё нужно, а не ты! Ты для неё старик!» – убеждали родственники. Стали молодую уговаривать, чтобы бросила своего деда, а та ни в какую. «Люблю его и всё». Плюнули родственники, да и отвернулись от мужика. И соседи его осуждали, а местный священник просто отказался регистрировать их брак. Тогда фермер и девушка стали жить вместе просто так, не регистрируясь. Прожили год, и у них родилась девочка. Потом ещё дети пошли. Фермер был мужчина работящий. Жили они безбедно, да и молодая хозяйка быстро освоилась в доме. Детей нянчила, готовила, убирала, мужу помогала. Через три года их всё-таки поженили. Священник согласился. И стали они жить законными супругами. Но родственники молодую мачеху так и не признали. Всё осуждали. «Спятил, – мол, – на старости лет отец». А время шло. И переехал фермер с семьёй на новое место – в Забайкалье. Подальше от соседей и родственников. Отстроились, развели скот и опять зажили безбедно. Жена оказалась смекалистой, работящей женщиной. За мужем своим ухаживала, если приболеет. А старик был в общем-то крепкий, к крестьянскому труду привычный. Прошло 20 лет. Старшие дети выросли, помогать по хозяйству стали, своими семьями обзавелись, а младшей дочери только годик исполнился. Фермеру уже 76, а молодухе 36. Живут душа в душу. Климат сибирский хороший, здоровье у обоих отменное. Фермер пчёлами занялся, пасеку купил. Медок свой, прополис. А в тайге женьшень, китайский лимонник собирал, зверобой. Они ему силы придавали. Не чувствовал он своей старости. И прожил он так до 121 года. И всё время на ногах был. Лишь две недельки поболел и помер. Жене его уж 81 год исполнился. Видел я их однажды, когда ему 120 было. Высокий мощный старик стоял, опираясь на палку, на берегу Байкала. Прямой, гордый, с окладистой бородой. А рядом маленькая, сутулая старушка держала его под руку. И никто не подумал бы, что они не пара друг другу! Стояли они на берегу озера, смотрели вдаль, и веяло от них спокойствием, мудростью и какой-то несгибаемой стойкостью, уверенностью. Прожили они свою жизнь достойно и счастливо. – Интересная история. Выходит дело не в возрасте, а в том, как человек себя ощущает. Насколько он молод душёй, здоров и бодр, – заметила Юля. – Совершенно верно. Можно и в 30 лет быть усталым от жизни, потухшим. А можно и в 100 оставаться бодрым жизнелюбом. Разговор окончился. Олег поднялся из-за стола. – Ну, мне пора. Домой надо вернуться засветло. На наших просёлках нет ночного освещения, а в темноте не сядешь. Все поднялись вместе с ним. – Давай, мы тебя проводим, – предложил Сергей. Они вышли во двор. Юля с малышкой села в аэромобиль к Олегу. Сергей за руль своей «Самары». С ним сели Евгений Робертович и Саша. Минут через десять выбрались на окраину Найска, на автостраду. Подъехали к отводке на северо-восток. Тут Олег остановился. Юля вышла из машины. – Ну, сестрёнка, будь здорова! Звони. Они обнялись. Затем Олег попрощался со всеми, сел в автолёт, помахал рукой. Саша увидел, как из под днища машины медленно выползли крылья и разошлись в стороны. Закрутился воздушный винт. Всё быстрее, быстрее. Вот уже вихрь заставил всех отойти в сторону. Аэромобиль мелко задрожал, взвыл и рванулся с места. Короткий разбег и он взмыл в небо. Развернулся, прошёл над тем местом, где стояли провожающие, покачал крыльями и через пару минут растаял в вышине. Юля вздохнула и села в машину. За ней последовали Сергей, Евгений Робертович и Александр. Машина тронулась и, набирая скорость, помчалась в Найск. Глава III 1. Повторный визит. Начало марта выдалось морозным. Днём морозы ослабевали, зато по ночам перешагивали за минус пятнадцать. Снегу в горах было много, и Саша с удовольствием после школы катался на лыжах. Ему нравилось крутить слалом на склонах Медвежьей пади или скользить по ущелью Белёк среди весеннего леса, любуясь красотой северной природы. Сегодня он выбрал слалом и с удовольствием раз шесть съехал с самого верха горнолыжной трассы. Затем поспешил домой, чтобы надеть видео-шлем и погрузиться в мир компьютерных игр. Однако на пороге квартиры его встретил Гребень. Прошёл почти месяц с его первого неожиданного визита. – Привет, Сань. Я тут уже с полчаса тебя поджидаю. – Привет. Опять в увольнении? – Да я почти каждый день в увольнении, блин. Винт меня отпускает безо всяких. – За особое «вознаграждение»? – Конечно. Какой ему смысл за «так». – Значит всё по старой схеме? Костя пожал плечами. – Ты знаешь, меня это уже почти не колышет. Хочется ему, пускай «трахает». Зато я Таньку на твою пятёрку «пахал» будьте-нате! – Что-то многовато на пятёрку-то? – Ну, у меня и свои деньжата были. А теперь уже неделю как в долг деру. Понимаешь, тянет меня к ней со страшной силой. Ничего с собой поделать не могу. Да и она ко мне прикипела. Нравится ей это дело. Хоть ростом я и не вышел, зато по мужской части у меня всё о'кей! Как говориться «корявое дерево в сук растёт». Вот я в «сук» и пошёл… Ну, рассказывай, чего у тебя новенького? Может пожрать найдётся чего и выпить? В детдоме, сам знаешь, с этим хреново. Они беседовали уже в гостиной. Кроме них дома никого не было. Обычно в это время Юля гуляла с Викой, Сергей пропадал в институте, а дедушка сидел где-нибудь в кафе, разглядывая молодёжь и слушая музыку. – Поесть найдётся, конечно. Вон сервант, открывай. Костя бесцеремонно залез в сервант и обнаружил там лимонад, конфеты, печенье, мёд, орехи. – Ну и житуха у тебя, Губа! – произнёс он, набивая рот орехами. – Дай бог каждому! – Ты знаешь, я к ней уже привык к вольной жизни и не замечаю. Вроде всё так и должно быть. Я, наверное, уже не смог бы жить в детдоме. Ну, а ты чем там занимаешься? – Снова в ансамбль записался. На гитаре играю. О! да у тебя музыка есть! – воскликнул Гребень, заметив на стене возле ковра гитару. – Это Серёгина. На день рождения ему подарили, а он не играет. Да и я тоже. Некогда учиться. – Дай попробовать? В детдоме у нас электрогитары, а здесь живая. – Бери. Гребень снял со стены гитару, сел в кресло и взял несколько аккордов. – Расстроена немного. Он подтянул струны, потренькал и вдруг лихо ударил, с перебором: Эх! жизнь моя, житуха Чернуха да порнуха! Седая мать – старуха Да пьяная братва… Девчонки разбитные, Ребята удалые, Деньжата дармовые, Гуляй, живой пока! Эх! Девки – потаскухи, Прилипчивы как мухи, Засосы, зае..ухи, До самого утра! Дальше пошло совсем неприличное, а Саша слушал и думал: «Костя может пропасть. Не туда он идёт. Нет у него настоящего дела, нет настоящей цели, нет настоящих друзей. Что из него выйдет, когда кончится детство? Кем он станет? Пьяницей, бабником, вором? А ведь талантливый парень. Пропадёт за зря! Надо бы его познакомить с Саймонсом. Может тот найдёт ему какую-нибудь работу по душе? Может Гребень увлечётся строительством? Надо втянуть его в наше дело». Наконец, блатная песня закончилась. Александр похвалил Костю и предложил прогуляться на стройку. Предложение Косте понравилось. – Пошли, блин. Я ещё ни хрена не видел. Слышал в детдоме про твою общину, но никто там толком ничего не знает. Ходят всякие домыслы да вымыслы. Только знаешь, Сань, пока не забыл, займи мне ещё трёху. А то я на мели. Таньке обещал, понимаешь… Александр порылся в кошельке и достал три рубля. – Может, добавишь немного? Маловато как-то… – Ты же три просил. – Да это я так, поскромничал. Не хотел наглеть. Думал ты сам догадаешься. Саша достал ещё трёху. – Ну, теперь другое дело. Я знал, что ты настоящий друг. Поехали на твою стройку. Минут десять они ехали на автобусе, потом шли минут двадцать пешком вдоль фундамента опорного кольца. Гребень был поражён масштабом строительства. С десяток экскаваторов рыли землю в разных местах, с десяток бульдозеров ровняли песок. Десятки автомашин и автокранов разгружали бетонные секции. Бетономешалки готовили свежий раствор. Вокруг лежали трубы разных диаметров, запорная арматура, кольца люков. Сотни людей копошились в разных местах. На одной из площадок монтировали тяговую лебёдку для аэровоза. Саша с Костей подошли поближе и увидели Саймонса. – О! Мой юный друг! Рад тебя видеть. Опять какие-то идеи? Саймонс говорил по-английски и Костя ничего не понимал. – Да нет. Просто зашли посмотреть с приятелем. Познакомьтесь. Это Костя Гребенчук. Он из детдома. Одно время мы были там вместе и дружили. Он хороший парень. Саймонс оглядел Костю и протянул руку. – Джефри. Главный строитель и архитектор этого сооружения, – перешёл он на ломаный русский. – Так значит ты сирота? Костя кивнул. – Ну и как тебе живётся в детдоме? – Да ничего. Жить можно…, – уклончиво ответил Гребень. – Кем думаешь стать после школы? – Шофёром хотел. – Это хорошая профессия. Шофёры везде нужны. Сколько тебе ещё осталось? – Немного. Пару месяцев. – Ну что же, заходи, когда будешь в увольнении. Сашины друзья – мои друзья. Саймонс хотел уже было вернуться к лебёдке, но Саша остановил его и произнёс по-английски. – Джефри, разговор есть. – Пошли в вагончик. Там уютно и тепло, и никто нам не помешает. Они поднялись в служебный вагон, который стоял неподалёку. В нём Александр увидел коммутатор селекторной связи, телевизионный монитор и усилитель громкоговорящей связи. Отсюда Джефри следил за строительными площадками, отдавал распоряжения бригадирам и мастерам, делал объявления. Костя поплёлся за ними. Он терялся в догадках. Почему вдруг Губа перешёл на английский и какие у них секреты с Саймонсом? Александр же рассказал Саймонсу о том, что его приятель недавно вернулся из колонии, где сидел полгода за мелкое воровство, что в детдоме сейчас не лучшая обстановка и что Костю надо спасать. Он талантлив. Хорошо играет на гитаре, поёт, но может пропасть, если ему не помочь. Он предложил Саймонсу привлечь Костю к строительству общины, поручить ему какую-нибудь несложную работу, поддержать материально. Саймонс слушал, кивал головой и поглядывал на Гребня. Тот понимал, что речь идёт о нём, пытался хоть что-нибудь уловить из разговора, но безуспешно. Наконец разговор был окончен. Саймонс задумчиво барабанил пальцами по столу, потом предложил всем чаю. – Вот тут Саша хлопочет за тебя, – обратился он к Косте. Просит подыскать тебе какую-нибудь работу, помочь деньгами. Глаза у Кости загорелись. Он благодарно взглянул на Сашу. А Саймонс продолжал. – Я подумаю, что тебе поручить. Может селекторную связь? Мой русский оставляет желать лучшего. Прорабы и мастера плохо понимают меня. Приходится много бегать по стройке, объяснять. А ты бы мог дублировать мои распоряжения. Как? Ты не против? – Я за, – ответил Костя. – Такая работёнка по мне. – Ну, а ещё придётся много ходить по стройке, смотреть, как идут дела, контролировать бригадиров, мастеров. По монитору за всем не уследишь. Мне приходится и в контору уезжать, заниматься бумагами. Ты будешь моим заместителем, моей правой рукой. – Я согласен. – А когда ты бываешь в увольнении? – Да каждую среду после школы и в выходные. – А каждый день тебя не отпускают? – Нет. Можно попробовать договориться со звеньевым, но я не уверен… – А если я поговорю с директором детдома? – Попробуйте. Может и получится. Старшеклассники у нас каждый день увольняются. – Тогда поехали. Ребята сели в красный «Форд» Саймонса и через двадцать минут были у ворот детского дома. Потом минут тридцать ждали пока Саймонс выйдет от директора. За это время Саша успел повидать Винта, Лебедя, Крюка. Только Таня не подошла. Прошла мимо на расстоянии, взглянула издали, остановилась, потом резко отвернулась и пошла прочь. Саймонс вышел от директора весьма довольный переговорами. В руке он держал разрешение на свободный выход для Кости. – Всё, порядок. Ты свободен каждый день после школы до 23-х часов. На, держи! Костя радостно взял документ и сунул в карман. – Значит, сегодня я могу вернуться в 11 вечера? – Конечно. – Ура! Тогда поехали на стройку! Они снова сели в машину, но Александр попросил подвезти его к дому. Больше дел на стройке у него не было. У подъезда они с Костей расстались, но тот пообещал ещё зайти. В 10 вечера он опять появился у Саши. Они прошли в Сашину комнату, и Костя воскликнул: – Ну, Губа, с кем ты меня познакомил?! А знаешь ты, что твой Джефри – гомик? Александр растерялся. – И что? Он уже приставал к тебе? – Не то слово. Он уже поимел меня! Вот деньги. И Костя показал Саше стодолларовую банкноту. – Так много?.. – Это аванс. Теперь он от меня не отстанет… А, в общем-то, мне по фигу! Не он, так Винт драл бы. Главное, что деньги хорошие. Понравился я ему. – Так, где же он тебя? – промямлил Саша, не зная, что и сказать, – в вагончике что ли? – Зачем? Он домой меня пригласил, накормил. Сам выпил немного. Залезли мы в ванну. Ну, а потом началось… Самец он классный, не то, что Винт! И ванна у него большая, красивая. Так что всё как в лучших домах Лондона! На твои трёхи задрипанные, держи. Теперь я богат! – Оставь себе, – раздражённо произнёс Александр. – Считай, что я тебе их подарил. – Ты что, недоволен? – Не думал я, что всё так получится… – Да брось ты, Сань, не бери в голову. Это мои проблемы. Зато теперь Винта я пошлю далеко, далеко! Хватит мне в «шестёрках» ходить. Теперь мне Винт не начальник. В гробу я его видел! Ну ладно, Санёк, мне пора. В 11 надо вернуться. Танька, небось, ждёт. Бывай. Спасибо тебе, ты настоящий друг. Гребень ушёл, а Саша остался в полной растерянности от услышанного. Правильно ли он поступил, познакомив Костю с Джефри? Чем всё это закончится? Конечно, не все гомосексуалисты плохие люди. И Джефри вовсе неплохой мужик. Но всё получилось не совсем так, как задумал Саша. С одной стороны, всё вроде бы неплохо. Костя почти не будет бывать в детском доме. Теперь он независим от Винта. Но с другой стороны, он зависим от Саймонса. Что лучше? Вопросы, вопросы, вопросы… 2. Королевство «Олимп» Александр вернулся в свою комнату и плюхнулся на кровать. Но спать не хотелось. Надо было отвлечься от грустных мыслей. Он надел видео-шлем и стал смотреть фильм про королевство спортсменов «Олимп». Оно было построено в Греции, на берегу Салоникского залива, на склонах горы Олимп и в живописной долине примыкающей к побережью, в 100 километрах от города-порта Салоники. Это было самое большое королевство в мире. Камера перенесла Сашу на живописное побережье Эгейского моря, которое было известно ему с малых лет из древнегреческой мифологии. Здесь когда-то жили богини муз и многочисленные античные боги. Всё здесь было освещено их присутствием. Теперь здесь жили земные боги – боги и богини спорта: современные Гераклы и Аполлоны, Зевсы и Прометеи, Авроры и Артемиды. И были их не десятки, а сотни. В королевстве поселились самые выдающиеся спортсмены: чемпионы Европы, чемпионы мира, чемпионы олимпийских игр, и их семьи. На склонах горы Олимп расположились многочисленные спортивные комплексы. У подножья были построены три стадиона: открытый, крытый и ледовый. Дальше шли марафонская трасса, велотрек, трасса для лыжероллеров и три трамплина с искусственным покрытием. На вершину горы Олимп вела подвесная канатная дорога. По пути было несколько площадок для дельтапланеристов. Крутые северо-восточные склоны были отданы альпинистам. Местами их специально подрезали и взорвали. На западном склоне начиналась трасса для бобслея. В общем, вся знаменитая гора была превращена в спортивное сооружение. Севернее, в живописной долине разместился автодром, чуть выше – трасса для мотогонщиков, а на побережье – водная станция и гребной канал. Вся акватория Салоникского залива была отдана яхтсменам и водномоторникам. Спортивные сооружения удачно сочетались с прекрасными садами, парками и коттеджами для тренеров, врачей и спортсменов. Но самым большим сооружением королевства были три купола диаметром по 500 метров, образовавшие треугольник. Под ними разместились 750 благоустроенных квартир для особо знаменитых спортсменов и их семей. Квартиры были в трёх уровнях, плюс открытые площадки на крыше. На крыше каждого трёхэтажного опорного кольца было сделано множество арок, в каждой из которых на постаменте была установлена скульптура, изображающая спортсмена занятого тем или иным видом спорта. Под каждым куполом находились плавательные бассейны, вышки для прыжков, гимнастические, волейбольные, баскетбольные, и бейсбольные площадки, теннисные корты, ринги. Всё это было отлично освещено и подготовлено для демонстраций по телевидению. Возле каждого бассейна разместились павильоны с душевыми кабинами, сауной. Под одним из куполов была концертная площадка. На ней часто выступали знаменитые артисты. Это была обычная театральная сцена и зрительный зал на 1000 мест. Там же проводились собрания общины. Многочисленные учебные площадки позволяли обучать, как школьников с шестого по двенадцатый класс, так и студентов института спорта. Питались жители королевства в нескольких столовых. Блюда заказывали заранее, в соответствии с предписаниями врачей и тренеров. Идея собрать под одной крышей всех знаменитых спортсменов принадлежала Международному олимпийскому комитету. Задачей королевства «Олимп» являлось создание оптимальных условий для развития всех видов спорта и самих спортсменов. В последние десятилетия мировые рекорды улучшались всё реже, а если и улучшались, то незначительно. Человек достиг предела своего физического совершенства, и дальнейшее улучшение было возможно только при перестройке на генетическом уровне. Поэтому, основные надежды возлагались на подрастающее поколение. Рождение детей строго контролировалось. Брачные союзы заключались по рекомендации врачей. Сперма («живая вода» – как окрестили её медики) лучших спортсменов собиралась и поступала в банки элитного генофонда. Оттуда она отправлялась во все концы света для искусственного оплодотворения женщин, пожелавших родить от знаменитости. Стоила она дорого, и пользовались ею только весьма обеспеченные особы. Сперма подростков, родившихся от знаменитых спортсменов и подающих надежды, стоила дешевле и хорошо покупалась поклонницами. Благодаря такой целенаправленной работе Олимпийского комитета по улучшению генофода, в последние годы мировые рекорды дрогнули и снова пошли вверх. Лозунг: «живая вода – наше белое золото!» получил понимание и поддержку у всех жителей королевства от мала до велика. Даже подростки, славящиеся своей беспечностью, пользовались, презервативами и микрохолодильниками для замораживания спермы с тем, чтобы отправить очередную порцию своего семени в именной банк. Совокупление без презерватива могли позволить себе только бывшие спортсмены – пенсионеры, которые уже не сдавали сперму из-за преклонного возраста. Этим часто пользовались молодые девушки из обслуживающего персонала, чтобы родить от своего кумира бесплатно. Строгий распорядок дня, постоянный медицинский контроль до и после тренировок, всевозможные диеты и стимулирующие медицинские препараты – всё это позволяло выжать из человеческого организма максимум возможного. Спортсмены вели почти спартанский образ жизни. Отбой не позже 23-х часов, подъём в 8 утра. Завтрак, обед и ужин строго по расписанию. Никаких излишеств! Ограничения в сексе всячески приветствовались, особенно перед соревнованиями. Они позволяли мужчинам накопить тестостерон и увеличить силу, энергию, выносливость. Женщинам же вводили мужские половые гормоны. Из-за многочисленных ограничений спортсмены были самыми несвободными людьми в мире, но шли они на эти ограничения добровольно и сознательно. Они были фанатично преданы спорту. Он составлял цель и смысл их жизни. Камера переходила от одной спортивной площадки к другой, и всюду Александр видел молодых здоровых мужчин и женщин, загорелых, хорошо сложенных, ловких и быстрых. Среди них были низкие и высокие, мощные и сухие, тяжёлые и лёгкие и каждый из них преуспел в своём виде спорта. Гимнасты были невысоки, но очень стройны и красивы как боги. У футболистов и спринтеров были мощные ноги. У штангистов всё поражало объёмом и массой. У стайеров тело было тонким, сухим, жилистым и только грудная клетка была весьма развита. У волейболистов и баскетболистов тела были сухими, длинными и очень подвижными. Своей ловкостью они напоминали обезьян. Пловцы были очень обтекаемы, имели мощные грудные мышцы, руки напоминающие грабли и ноги со ступнями огромного размера. Их можно было причислить к отряду ластоногих. Камера задерживалась на каждой площадке не более одной минуты, но площадок было много и путешествие по ним длилось целый час. Это был очень интересный сеанс. Саша увидел и знаменитых фигуристов и хоккеистов и прыгунов с трамплина и футболистов. Интервью они не давали, зато показали своё мастерство, и это было лучше, чем любые слова. В королевстве постоянно устраивались спортивные соревнования, чемпионаты мира и периодически проводились Олимпийские игры. Это приносило немалые доходы, позволяющие королевству безбедно существовать. Возглавлял королевство «Олимп» Международный олимпийский комитет, который находился там же. В заключение диктор сказал, что королевство «Олимп» дало миру более десяти тысяч прекрасных спортсменов и внесло неоценимый вклад в улучшение генофонда человечества. 3. Социальная справедливость. Как-то в конце недели Александр пришёл из школы и сел обедать. Он собирался отдохнуть с полчасика и отправится в Медвежью падь на горнолыжную трассу. Дедушка сегодня был дома. Юля накрыла на стол. – Ну, что, внучек, хорошего в школе? – спросил Евгений Робертович. – А чего там хорошего? Учат нас. Забивают голову всякой ерундой. – Какой же, например? – Да вот по истории изучаем экономические системы прошлого: рабовладельческую, феодальную, капиталистическую, социалистическую. Зачем это надо? – пожал плечами Александр. – Наверное, чтобы не делать тех ошибок, какие делали раньше. Чтобы иметь эффективную экономику. – А какая у нас сейчас экономика? – Сейчас у нас экономика развитого цивилизованного общества. – А это капиталистическая или социалистическая? – Ни та и ни другая. На мой взгляд, экономика – это наука, а наука не может быть ни капиталистической, ни социалистической, как не может быть капиталистической физика, химия, математика. Нет капиталистической экономики, нет социалистической экономики, есть просто государственный хозяйственный механизм, хороший или плохой, эффективный или неэффективный. Приклеивание к экономике политических ярлыков не ведёт ни к чему хорошему, поскольку они делают её догматичной, застойной. Такая экономика не оптимальна, не научна. Хозяйственный механизм, формы управления производством не терпят застоя. Они подвижны, они должны изменяться по мере подъёма экономики на новые ступени, по мере развития производительных сил общества. То что, было хорошо 10 – 20 лет назад, сегодня уже не оптимально. Нужно постоянно искать новые формы управления экономикой. Менять приоритеты в отраслях, пропорции между ними, инвестиции. Это сложно. Нужно очень тонко чувствовать состояние экономики в данный период и принимать единственно правильные решения, чтобы сохранить высокие темпы роста промышленности, сельского хозяйства, науки. Когда после Второй мировой войны многие капиталистические государства Европы лежали в руинах и их экономика находилась в стагнации, тогда быстрый подъём экономики был возможен только при наличии хорошо продуманного плана и государственной поддержки всех важнейших экономических отраслей. Но по мере роста экономики регулирующая роль государства постепенно снижалась. Частные кампании и фирмы быстро становились на ноги и сами начинали успешно справляться с возложенными на них обязанностями. Государство, правительство теперь лишь контролировало деятельность различных фирм и пресекало возможность неумеренной наживы одних и разорение других. Своей инвестиционной политикой и налогами оно регулировало пропорции между различными отраслями экономики и добивалось решения необходимых экономических и социальных проблем. Социалистические государства имели только государственную форму собственности на средства производства и поначалу тоже развивались неплохо. Но по мере роста экономики, роста количества фирм, товаров, услуг, государственное регулирование становилось всё менее эффективным, несмотря на раздутые штаты министерств и ведомств. Отсутствие рынка, конкуренции и личной заинтересованности работников управления в результатах своего труда породило безответственность, халатность, что и привело к низкому качеству управления, к снижению эффективности экономики и, как следствие, к снижению темпов роста промышленного производства, к более низкому жизненному уровню народа в странах социализма. Борясь с капиталистической эксплуатацией, стараясь защитить интересы трудящихся, руководители этих стран отказались от частной собственности на средства производства. Но, как говориться, «вместе с водой выплеснули и ребёнка» – утратили заинтересованность рабочих и служащих в результатах своего труда, заинтересованность в росте производительности труда. Плюс невозможность, сложность централизованного управления всеми предприятиями из столицы, из министерств. В результате получили застой в экономике, бесхозяйственность, неэффективное использование производственных мощностей и сырьевых ресурсов. Поэтому, в конце двадцатого века социализм перестал существовать как политическая система. Он проиграл капитализму. «Производительность труда, в конечном счёте, самое главное, самое важное для победы нового общественного строя» – любил говорить В.И.Ленин на заре строительства социализма в СССР. Но этот лозунг остался пустым звуком. Его взяли на вооружение и претворили в жизнь капиталисты. – Да, но в социалистических странах, говорят, было больше социальной справедливости? – заметил Александр. – Это верно, – согласился дедушка. – Отсутствие безработицы, бесплатное образование, бесплатная медицинская помощь, привлекали к странам социализма умы многих людей. Но более низкий уровень жизни отпугивал эти же умы. Жить там они не хотели. На первый взгляд может показаться, что противоречия между капитализмом и социализмом носили чисто экономический характер. Там рынок, частная собственность, здесь плановая экономика и государственная собственность на средства производства. Но корень противоречий я вижу не в форме собственности, а в морально-нравственных нормах, в понятии справедливости. В конечном счёте, все противоречия сводятся к тому, что считать допустимым с точки зрения справедливости? Главный вопрос состоит в том, допустимо ли чтобы один человек был богаче другого в сто, в тысячу раз и более? Допустимо ли столь сильное социальное неравенство? Может ли оно быть морально оправдано? Если исповедовать принцип равной оплаты за равный труд – то не может. И тут капитализм проигрывает социализму по нравственным критериям. Не может один человек трудится в сто, в тысячу раз эффективнее другого, если последний не лентяй и не дурак. Конечно, если взять за единицу отсчёта труд лентяя или безработного, то при делении на ноль может получиться разница в бесконечность. Но мы говорим о людях, которые хотят и умеют работать. И вот тут-то способности каждого должны определять его уровень жизни, материальный достаток. Конечно, под эффективностью понимаются не только количественные характеристики труда, но и качественные. То есть принимается в расчёт не только количество произведённой продукции, но и её качество. Это значит, что чем выше квалификация рабочего, инженера, врача, управленца, тем дороже должен оплачиваться его труд. Но насколько дороже? Вот вопрос! Количество измерить просто, а как быть с качеством? Как измерить квалификацию учёного, педагога, артиста, менеджера? Можно подсчитать количество научных трудов, можно подсчитать хорошие и плохие отзывы, зрителей, но всё равно это не гарантирует от ошибок. Не все научные труды равноценны и не все зрители в театре объективны. Да и нужно ли только материальными благами вознаграждать за труд? Нормально ли это с точки зрения норм морали? Какое место в жизни человека должны занимать материальные блага? Достаточно ли того, что высоко талантливый человек будет материально обеспечен в десять раз лучше среднего рабочего, но при этом у него будет известность, слава, поклонники, ученики? Стоит ли стремиться к безудержному обогащению? И так ли уж талантливы современные миллионеры и миллиардеры? Нет. При ближайшем рассмотрении оказывается, что большинство из них по уровню своих знаний и способностей не очень-то отличаются от среднего человека. Они не работают по 24 часа в сутки, не генерируют сногсшибательных идей по улучшению производства. У них нет научных работ. В лучшем случае они образованы, воспитаны, и только! Так почему же они должны жить в сто, в тысячу раз лучше рабочих, инженеров, которые трудятся на их заводе, фабрике? Какое у них на это моральное право? Никакого. – Да, но состояние многих из них скапливалось по крохам годами, – заметила Юля. – Переходило по наследству от деда к отцу, от отца к сыну. Как мы можем обеспечить на практике работу нравственного принципа «равную оплату за равный труд»? Всё лишнее отобрать в пользу государства? Но станут ли остальные люди от этого богаче, счастливее? Да и как делить, по какому принципу? Неясно… И зачем отбирать? Если богатство – это завод, фабрика, магазин, то не всё ли равно за кем оно числится, за государством или за конкретным владельцем? А если владелец попытается воспользоваться своим богатством в личных, корыстных целях, ударится в кутежи, круизы, то он быстро промотает его. Оно перейдёт в руки других людей. Тогда и отбирать ничего не надо! – Согласен, – кивнул Евгений Робертович. – Если богатство накоплено по крохам долгими годами и упорным трудом, то оно вполне законно и отобрать его никто не имеет права. Но есть и другие формы создания капитала. Например, прадедушка был пират и награбил миллионы. Дедушка пустил их в дело и приумножил богатство, отец окончил Оксфорд, и успешно управляя фирмой, нажил миллиарды. А теперь эти миллиарды достались сыну. Вроде бы всё законно. Грязные первоначальные деньги отмыты и приумножены. Правнук не может отвечать за грехи прадеда. Но первоначальные-то деньги были грязными! Да и само преумножение денег не всегда бывает чистым. И тут опять встаёт вопрос о нравственных нормах приумножения капитала. Наверное, каждый согласится, что грабить и воровать безнравственно. А если воровать по чуть-чуть, но всю жизнь? Это нравственно или нет? А если не воровать, а просто недоплачивать своим рабочим, инженерам? Если занизить расценки труда? Как это назвать? Воровство? Жульничество? А ведь именно так накапливаются состояния! Владелец фирмы, беря на работу наёмного рабочего, договаривается с ним об оплате и при этом заранее планирует нажиться на нём. Условия договора он чётко выполняет, и вы не можете на него пожаловаться. Но он богатеет, сорит деньгами направо и налево, а вы бедны. Это справедливо? Нет. А как сделать справедливо? Нужно установить контроль над владельцем фирмы, над его личными доходами и расходами. Всё должно быть открыто и прозрачно. Пусть богатеет фирма в целом, все рабочие и служащие, а не только её владелец. Иногда целесообразно преобразовать частное предприятие в акционерное общество с долевым участием государства, банков, других фирм, а также частных инвесторов – рабочих и служащих. Назначить директора предприятия и пусть его зарплата или премия зависит от успехов всего предприятия. При этом конечно, следует сохранить рыночные отношения, конкуренцию, чтобы был стимул работать лучше, развивать производство. – А как быть, если человек никого не обманывал, не грабил, а люди сами несут ему деньги? – спросил Саша. – Скажем это какой-то благотворительный фонд или сбербанк. В нём скапливаются миллионы и миллиарды. Чьи это деньги? – Это деньги фонда, банка, но не его владельца. Эти деньги должны работать, а не лежать мёртвым грузом. Владелец не в праве тратить их на себя. Он, как и любой директор фирмы, должен жить на свою зарплату. И это справедливо. – Значит даже самые талантливые люди, гении, не имеют права жить лучше среднестатистического рабочего более чем в десять раз? А если люди пришли на концерт любимого артиста и заплатили большие деньги за билеты, что ему делать с этими деньгами? – не унимался Александр. – Ну, во-первых, талант, гений тоже должен иметь совесть. Он не должен заламывать слишком высокие цены за концерт. Во-вторых, лишние деньги он может потратить на благотворительные цели, на помощь инвалидам, сиротам, студентам. Да мало ли где ещё нужны деньги! И в третьих, я не говорил, что именно в десять раз и не больше. Это ориентировочная цифра. Для гениев можно сделать исключение. Пусть гений позволит себе больше роскоши, больше удобств, чем просто талантливый человек. Гениев не так уж много и человечество на них не разориться. Но ответь мне на такой вопрос. Гений – артист и гений – учёный, они равноценны между собой? – Наверное, да. – Но гению – артисту люди сами несут деньги, а гению – учёному нет. Труд у них одинаково тяжёл, а пользы человечеству от гения – учёного даже больше. Однако жить он может гораздо хуже артиста. Это справедливо? – Нет. – А что же делать? – Платить гению – учёному столько же, сколько гению артисту. – Но как это сделать? – А для этого и существуют всякого рода премии за выдающиеся достижения в науке, технике, в искусстве и в спорте, – подсказала Юля. – Верно. За выдающиеся работы надо премировать отдельно. И об этом должно заботиться государство. Тогда социальный статус гения – учёного, гения – артиста и гения – спортсмена сравняется. И пусть в какой-то период времени они станут богаче среднего рабочего даже в сто раз! Это не страшно. Ведь они заслужили свои награды и премии. Они никого не ограбили и ни у кого не украли эти деньги. Выдающиеся достижения даются великим трудом. Долгие годы люди идут к ним, получая обычную зарплату. А премия – это компенсация за тот титанический труд, который раньше оставался незамеченным и который, наконец, вылился в рекорд, в открытие, в произведение искусства, в изобретение. – Значит вполне возможно примирить мораль и законность, рыночную экономику и социальную справедливость? – спросил Саша. – Их уже примирили. Бывают, конечно, в рыночной экономике казусы, когда кто-то вдруг прогорает, а кто-то получает слишком большие доходы. Но для этого есть государство, законы. Получил слишком большую прибыль – плати прогрессивный налог. Прогорел – получи страховку, помощь от государства. И будь умнее в следующий раз. Основной принцип социальной справедливости в цивилизованном обществе – это принцип эквивалентности распределения материальных и духовных благ. Он зиждется на формуле: «сколько ты дал обществу, столько и общество должно отдать тебе». Из него, как следствие вытекает, что в справедливом высоконравственном обществе: – все трудоспособные члены общества обязаны трудиться; – оплата труда должна производится в соответствии с его количеством, качеством и общественной значимостью, т.е. полезностью (бесполезный для общества труд не оплачивается); – все члены общества имеют равную оплату за равный труд. Первое следствие приводит нас к тому, что все трудоспособные члены общества обрабатывают нетрудоспособных (детей, инвалидов, стариков). Одновременно ведётся борьба с бездельниками, тунеядцами, разгильдяями, с нетрудовыми доходами. Второе следствие позволяет избежать уравниловки в оплате труда. Оно позволяет повышать оплату тем, кто трудится интенсивнее и создаёт материальные или духовные ценности более высокого качества, чей труд требует более высокой квалификации. Общество реализует это право через механизм спроса и предложения, т.е. через рыночный механизм образования цен. Но не всё можно отдать в руки рынка. То, что касается научных разработок, высоких технологий, произведений искусства, то тут общество не способно что-либо правильно оценить и цена устанавливается специалистами – экспертами, назначенными государством. То же можно сказать и о руководящих работниках. Их квалификацию и уровень оплаты может оценить только совет директоров исходя из того, как идут дела на предприятии. Третье следствие гласит, что оплата труда должна производиться независимо от социального положения, пола, возраста, национальности, убеждений и любых других факторов, не влияющих на качество продукции, на качество услуг. – Да, но принцип равной оплаты за равный труд не всегда достижим на практике, – заметила Юля. – Если предприятие расположено далеко от источников сырья, электроэнергии или от потребителей продукции, то ему приходится больше тратить на транспортировку сырья, материалов и себестоимость товаров возрастает. Следовательно, чтобы иметь прибыль и успешно конкурировать на рынке, ему придётся платить своим рабочим меньше, чем на таком же предприятии находящимся в более выгодных условиях. – Это верно. Географический фактор, природные условия и законы рынка могут влиять на уровень оплаты труда и за один и тот же труд на разных предприятиях могут платить по-разному, но всё это должно быть экономически обосновано, а главное, что в рамках одного предприятия этот принцип должен выполняться неукоснительно. Конечно, реализация указанных принципов на практике – задача непростая. Не всегда удаётся правильно оценить общественную полезность труда, не всегда правильно оценивается квалификация работника. Имеют место как завышенная, так и заниженная оценки, но всё же эти принципы позволяют сделать общество более справедливым гуманным по отношению к человеку. И в этом их ценность. Александр отставил пустую тарелку, и встал из-за стола. – Спасибо. Я пойду к себе. Полежу, подумаю. Мы ещё этого в школе не проходили. Наверно все эти принципы должны быть в Уставе нашей общины? – Конечно. Я недавно записал их в проект Устава. Поэтому я так уверенно и говорю на эту тему. Я перечитал уставы других общин. Почти у всех эти принципы записаны и даны соответствующие пояснения. – А я думал, что ты их сам выдумал, дед. – Нет. Я в экономике и социологии не силён. Однако приходится осваивать. А что делать? Учиться никогда не поздно. 4. Соревнования. В семье Андрея Гевко всё шло своим чередом. Зоя была третий месяц беременна, но чувствовала себя неплохо. Первые три недели были признаки небольшой интоксикации, временами её подташнивало, кружилась голова, но потом, с помощью врачей всё прошло. Андрей работал над дипломным проектом и готовился к соревнованиям по бодибилдингу. Наконец наступил день соревнований. Лучших спортсменов ждала путёвка в Москву. Найск выставил команду из десяти человек. Был воскресный день. Андрей встал в девять утра, помылся, побрился, позавтракал и поехал в спортивный комплекс вместе с Зоей и Катей. Полчаса ушло на натирание гримом и разминку. Наконец высокая комиссия вызвала атлетов на подиум. Соревнования больше напоминали демонстрацию мод. Мужчины в узеньких плавках демонстрировали своё тело. Они выходили из-за кулис и непринуждённо прохаживались, делая физические упражнения под музыку, кто что хотел. Это был первый конкурс, конкурс красоты тела, красоты движений, пластики. Мужчины как бы танцевали, играя мышцами. Его оценивали зрители. Жюри лишь подводило итоги. Вторым этапом была демонстрация поз. Тут атлеты выходили по одиночке, становились на круг и принимали разные классические позы. Они до предела напрягали мышцы рук и ног, раздвигали плечи, сжимали мышцы живота. Поз было десять. Круг медленно вращался и каждая поза занимала один оборот. Зрители могли разглядеть спортсмена со всех сторон. Третий конкурс демонстрировал групповые атлетические упражнения с гирями. Спортсмены стояли на подиуме и под музыку тягали тяжеленные двухпудовые гири. Эти упражнения требовали не только силы, но и определённой артистичности. Оценивались красота и лёгкость движений, чувство ритма. В первом конкурсе Андрей, к удивлению Зои, занял первое место. Его высокий рост, стройная атлетическая фигура и внушительное мужское хозяйство, слегка прикрытое плавками, стали для зрителей образцом мужской красоты, силы и сексуальности. Но второй конкурс отбросил Андрея на девятое место. Жюри отметило недостаточный объём мышц, малую ширину плеч и сухость ягодиц. Хотя проработка мышц получила высокую оценку. Третий конкурс оказался более удачным. Андрей выполнил упражнения с гирями чётко, довольно легко и почти не сбивался с ритма. Тут он занял пятое место. В результате он оказался на шестом месте в общекомандном зачёте. Поездка в Москву ему не грозила, да он и не претендовал на победу. Шестое место после всего лишь года тренировок было для него большим достижением. После соревнований Андрею вручили пачку фотоснимков, на которых он был запечатлён во всех позах и во всех видах состязаний. – Это надо поместить в наш семейный альбом, – сказала Зоя, садясь в машину. – Отличные снимки! Андрей улыбнулся. – Тогда туда же надо поместить и твои пляжные фотографии, где ты снималась в прошлом году одна и с Катюшей. Кстати, там она голенькая. – Давай. Получится семья в полном составе, – согласилась Зоя. Они приехали домой и Андрей с Зоей залезли в ванну. Надо было помочь Андрею смыть грим. Катя увязалась с ними. С недавних пор они часто мылись втроём, всей семьёй. Зоя и раньше мылась с Катей, но когда появился Андрей, Зоя решила, что Кате среди них не место. Мало ли, что бывает между мужем и женой в ванной. – Зря ты воспитываешь её зашореной пуританкой, – заметил как-то Андрей. – В мужском теле, как и в женском, нет ничего неприличного. У молодых оно естественно и красиво. А сексом при ней мы заниматься не будем. Так что ничто не угрожает её нравственности. Она же ещё ребёнок! Вот после восьми – девяти лет пусть моется отдельно. Зато, когда она станет взрослой, ей будет легко с любимым мужчиной. Зоя подумала и согласилась. Почему они могут любоваться друг другом, а Катя не может? С тех пор они часто мылись втроём. По началу Катя с интересом рассматривала гениталии Андрея, а однажды, когда Андрей мыл её плечи мочалкой, даже потрогала их. Но потом стала относиться к мужским половым органам почти безразлично. Ей нравился Андрей весь, целиком. Нравился его высокий рост, стройная атлетическая фигура, рельефные мышцы. А ещё ей нравился его красивый мужской голос, его чёрная, с крупным локонами, шевелюра и его большие чёрные глаза. Она полюбила своего отчима и в один прекрасный день, когда Андрей обтирал вымытую Катю полотенцем, назвала его папой. Он воспринял это с радостью в душе и гордостью за свои педагогические способности. Он стал самым близким для неё человеком, и она согласилась назвать его своим отцом. Вымывшись, Андрей и Зоя, накинув халаты, уединились в спальне. Андрей достал из тумбочки эротический альбом и стал расставлять свои новые фотографии. Зоя принесла ему пачку своих и Кати. – Вот она на берегу озера, вот роется в песке, вот лежит на животике, – комментировала Зоя. – Прекрасно. Мы поместим её рядом с нашими фотографиями. Только придётся кое-что переставить. И он принялся вместе с Зоей пополнять альбом. – Скоро он уже заполнится, – задумчиво произнёс Андрей. – Но через семь месяцев у нас родится сын. Надо оставить место и для него. – Несколько его фотографий я обязательно помещу. Я сниму, как ты его кормишь, купаешь, носишь на руках. Но вообще-то нужен новый альбом для сына. Там поместим все его фотографии от рождения до зрелого возраста. А ещё я сфотографирую тебя на девятом месяце беременности. Обнажённая беременная женщина по-своему прекрасна. Зоя улыбнулась. – Одевайся, милый, нам пора обедать. Они оделись и вышли в гостиную. Нина Васильевна стала накрывать на стол. – Давай отметим моё шестое место, – предложил Андрей и достал графинчик с коньяком. 5. Королевство муз. В марте заканчивалась третья четверть. Перед весенними каникулами Саша позвонил Раковским в Москву. – Слушаю, – раздался басок Валеры. – Привет. – Это кто? – Не узнал? – Сашка? Ты? – Я. Как вы там? – Да так… Живём понемногу. – На каникулы к нам собираетесь? – Если пригласишь, приедем. – Я вас ещё зимой приглашал. – Ну, тогда порядок.. А Юля с Сергеем не против? – Нет. Она тоже приглашает вас. Юля взяла трубку. – Валера, приезжайте. Мы ждём вас. Передай это папе и маме. – Ладно. Саша снова взял трубку. – А что Женька делает? – Стоит рядом. – Передай ей, что я её жду. – Ладно. – Когда приедете? – Если 23-го вечером выедем, то 24-го будем у вас. – Отлично. Ждём. Пока. – Будь здоров. Телефон смолк. «Значит, через три дня Женька будет здесь, – подумал Саша. – Отлично. Неплохие намечаются каникулы. Он походил по комнате, думая, чем бы ещё заняться, потом достал компакт-диск, сел в кресло, надел видео-шлем… и… Перед глазами Саши раскинулось лазурное Тирренское море, скалистый берег Сицилии, залив Палермо, живописный мыс Галло. Слева прекрасный итальянский город, справа – «Королевство муз». По мере приближения телекамеры, всё чётче вырисовывались окрестные горы, великолепный парк на склонах и огромный стеклянный купол с позолоченным шпилем в центре. На шпиле круглый блестящий шар, а выше кораблик – бригантина, указывающий направление ветра. По бокам купола башенки, на каждой из которых какая-нибудь фигура изображающая различных сказочных героев из сказок всего мира. Весь купол ощетинился открытыми форточками, обеспечивающими совместно с кондиционерами комфортный температурный режим внутри. Камера прошлась над парком, и Александр увидел мраморные бассейны с голубой водой, фонтаны, декоративные кустарники, цветы, ажурные скамеечки, беседки и множество прекрасных статуй – копий известных античных скульптур и целых композиций на темы греческой и римской мифологии. По дорожкам парка неторопливо прогуливались поэты и композиторы, писатели и художники, драматурги и скульпторы. Это было место встреч служителей муз, место общения, место отдыха и место их творчества. За парком начинались сплошные девственные леса, где можно было найти покой и уединение. На берегу залива служителей муз ждали прогулочные катера, яхты и лодки, на которых они могли совершать дальние и ближние морские прогулки. Красота и уединение, прекрасный климат и общение с себе подобными, создавали атмосферу комфорта и творчества. Служители муз не жили здесь постоянно, это было дороговато, но регулярно приезжали сюда отдыхать и работать. Они жили во всех концах света, на всех континентах, но встречались именно здесь. Здесь задумывались новые литературные произведения, здесь писались стихи и поэмы, рождались песни и музыка, скульптуры и сценарии фильмов. Здесь устраивались творческие вечера и выставки художников. Внутренность королевства, заключённая под купол, представляла собой сплошной ботанический сад. Там были собраны почти все растения планеты, начиная с тундры и кончая тропиками. Растения тундры располагались непосредственно возле мощных кондиционеров несущих под купол влажный охлаждённый воздух, а ближе к центру – тропики и субтропики. В тропическом поясе было полно ярких разноцветных птиц, поющих на разные голоса, по дорожкам разгуливали павлины, а на деревьях сидели обезьяны, охотно спускавшиеся к людям за лакомством. По периметру купола, в небольших двориках, была устроена картинная галерея, вобравшая в себя копии полотен известных мастеров живописи прошлого и картины современных художников. Многие из них выставлялись впервые именно там. В центре двориков возвышались скульптуры и скульптурные композиции современных мастеров, включая выставки восковых фигур. Под куполом и вокруг него разместилось около тысячи уютных двухэтажных квартир, но места всем желающим не хватало, поэтому часть творческой интеллигенции поселилась в многоэтажных отелях на берегу. Многие приезжали отдыхать семьями, но большинство предпочитало отдых без семейных уз. Поэты, художники и композиторы не очень тяготели к семейной жизни, к заботам о ближнем. Это отвлекало от творчества, погружало в мир обыденных мирских сует. Большинство из них сами были как дети и требовали внимания и заботы. Женщина – подруга, в их понимании, должна пробуждать в мужчине возвышенные чувства, вдохновлять на творчество, на поступки! И они обзаводились подругами, которые специально приезжали в Палермо со всей Италии и ближних стран. Они слетались сюда как мотыльки на свет в надежде пообщаться со своим кумиром. Они отдавались любовным утехам самозабвенно и страстно. Но это были не просто женщины, это были красивые женщины, образованные, культурные. С ними можно было беседовать об искусстве, заниматься любовью и наслаждаться красотой. Только такие нравились служителям муз, только такие пускались в королевство. Многие из них потом становились жёнами поэтов и композиторов или подругами на долгие годы. А ещё в королевстве был салон гейш. Это были не обычные гостиничные путаны – девушки на одну ночь, а женщины специально подготовленные к общению с тонкими и умными людьми. Они преуспели в искусстве обольщения, в искусстве любви. Они могли доставить мужчине такое наслаждение, от которого он терял голову и становился рабом страсти. Любовь рождала в нём массу чувств, эмоций, и все они выплёскивались в виде стихов, музыки, песен. Гейши становились их подругами и участницами творческого процесса. Они делали всё, чтобы источник творчества не иссяк. Они не просто соблазняли мужчин, они руководили их чувствами; то обольщали, то вдохновляли, стараясь поддержать высокую творческую активность своих фаворитов. Это продолжалось неделями и месяцами, пока не спадал любовный жар, пока не рождался очередной шедевр искусства. Потом всё кончалось, всё успокаивалось. Нельзя же гореть вечно! Гейша брала отпуск, чтобы через некоторое время снова стать источником вдохновения может быть уже для другого поэта или писателя. Гейши не стремились к замужеству и рождению детей. Их целью было будить чувства, возбуждать мужчин, побуждать их к творчеству, и они преуспели в этом. Это было смыслом их жизни, и они гордились своими способностями. Они тоже были творческими натурами, но творили они любовь. Был в королевстве и салон плейбоев – красивых молодых парней призванных сводить с ума поэтесс, художниц и прочих служителей муз женского пола. Дело в том, что не все из них были молоды и красивы, и не все имели мужа или любовника. Далеко не у всех удачно складывалась личная жизнь. Непомерные запросы и амбиции мешали нормальным отношениям с мужчинами. Некоторым поэтессам это шло даже на пользу. Личные неудачи рождали боль в душе, неуравновешенность, неврастению, и всё это выплёскивалось в стихах, в музыке, в песнях. Но слишком длительные переживания угнетали, вредили творчеству. Женщинам нужны были передышки от одиночества, нужны были маленькие победы, небольшое везенье в личной жизни, чтобы окончательно не свихнуться. И плейбои с успехом восполняли отсутствие постоянных мужей или любовников. Все они были психотерапевтами. Все они прошли специальную подготовку по методам общения с тонкими, нервными и амбициозными натурами. И в королевстве муз женщины не чувствовали себя одинокими. Они сами выбирали себе друга и были с ним столько, сколько хотелось. В плейбои отбирали образованных, тонко чувствующих мужчин от 25 до 40 лет, умеющих обольстить женщину и доставить ей наслаждение. Поэтессы влюблялись и теряли голову. Их настроение менялось, у них вырастали крылья, а стихи и песни лились из них как из рога изобилия. Многие потом становились матерями. Они очень любили своих детей, которые напоминали им о прекрасном друге, о лучших мгновениях их жизни, но воспитание детей поручали няням. Вообще же в королевстве старались жить весело. Это лечило измотанные тяжелой творческой работой души его обитателей. Постоянно устраивались эстрадные концерты, приглашались знаменитые артисты, да и сами служители муз не прочь были блеснуть талантами. Композиторы устраивали прекрасные гала-концерты, причём без единого музыканта. Они писали музыку на компьютере и подключали к нему пару синтезаторов с дюжиной акустических колонок. Каждая колонка исполняла свою партию, имитируя свой музыкальный инструмент, и получался огромный оркестр, который без дирижёра точно исполнял замысел композитора. Нередко вечерами устраивались танцы до полуночи. Люди ехали сюда отдыхать и лечиться от плотских и от душевных болезней. Тут был курорт. Спортивных сооружений было немного, поскольку служители муз не любили утомлять себя физическими упражнеиями. Зато был прекрасный физиотерапевтический комплекс, бальнеологическая лечебница и множество туристических маршрутов по окрестностям. С ночёвками у костра, с подстроенными заранее приключениями, с любовными интригами и похождениями. А ещё море, солнце и дивный средиземноморский воздух, от которого кружилась голова, и хотелось петь, плясать и любить. Никакого распорядка дня в королевстве не было. Каждый жил как хотел, как он привык, как ему было удобно. Лишь бы ему было хорошо. Питались все в ресторанах. Их было несколько, и каждый их них славился своей кухней. Были итальянская, русская, украинская, французская кухня, а также грузинская, китайская, японская и африканская. Каждый мог выбрать то, что ему по вкусу. Наконец фильм закончился и Александр понял, что это самое лучшее королевство в мире, но и самое дорогое. В Найске такого не построишь. Таланты сюда не поедут. Здесь в Сибири нужно много работать и учиться, грызть гранит науки, а не порхать среди музыки, стихов и песен. Эта жизнь не для него. А впрочем, может ещё и удастся съездить когда-нибудь на средиземноморские курорты, подышать воздухом Эллады, пообщаться с талантами, знаменитостями? Чем чёрт не шутит? Ведь отдыхал же он во Флориде, и очень неплохо. Так что не стоит расстраиваться. Вся жизнь ещё впереди, несмотря на его столетний возраст. Глава IV 1. Снова с Женей. Наступило 24-е марта – день приезда Раковских. К 17.00 Сергей поехал на вокзал встречать гостей. Юля, Саша и Евгений Робертович остались дома. Юля накрывала на стол, Евгений Робертович помогал ей, а Саша играл с Викой. Она значительно подросла, хорошо узнавала родителей и очень полюбила Сашу. Когда он брал её на руки, она улыбалась во все четыре зуба. Саша целовал её, щекотал кончиком носа лицо, разговаривал с ней, легонько подбрасывал, и Вика смеялась во весь свой прелестный ротик. В половине шестого в дверях показались Георгий Евгеньевич, Рита, Валера и Женя. – О, Сань, привет, – пробасил Валера. Он ещё больше вырос, был одет в чёрный кожаный костюм в обтяжку, весь блестящий, стройный, на голове чёрный ёжик в виде петушиного гребня, подкрашенный зелёной краской, в ухе толстая серьга, на пальцах перстни, на шее золотая цепь. И уже не только редкие усики, но и тёмные волоски на щеках и подбородке украшали его лицо. – Ну, ты и панк! – произнёс Александр. – Это я так, для прикида. Девки клюют на всё блестящее и тёмное. Они обнялись, и тут Саша увидел Женю. На ней был такой же чёрный костюм весь в кнопках, пряжках, молниях, на голове короткая стрижка под мальчика, волосы сверху осветлены, в ушах клипсы. – О! Да ты настоящая леди! Леди Гамильтон! – воскликнул Александр. – Тогда ты – мой адмирал Нельсон, – смеясь, ответила Женя. – Нельсон был одноглазый. – Это не долго исправить, – сострил Валера. В это время к Саше подошёл Георгий Евгеньевич, протянул руку. – Ну, здравствуй. Как живёшь, Сашёк? Как здоровье? – Нормально. Теперь я в клинику хожу только раз в квартал. Зверев сказал, что чаще не надо. Анализы хорошие. – Прекрасно. А как успехи в школе? – Тоже нормально. Я скачал из Интернета все лекции за 11-й класс. Если что не понятно, я дома прокручу и всё ясно. Иногда у Сергея спрашиваю. Он физику хорошо знает. Она самая трудная. Я понял, что главное это не запускать материал. Вовремя сдавать хвосты. – Правильно, молодец. Держи марку своего отца. Он был большой умница. – Прошу всех за стол, – сказала Юля. Гости уже разделись и прошли в комнату. Тут их дожидался Евгений Робертович. – Здравствуй па, – сказал Георгий Евгеньевич. – Как ты тут? По Москве не скучаешь? Они обнялись. – Нет. По Флориде скучал раньше, а теперь привык. Тут чистый воздух, прекрасная северная природа, друзья, рыбалка. Здесь я не чувствую себя одиноким, ненужным. Стройку посещаю. Саймонс оказался очень расторопный мужик. Всё у него крутится, все работают. Никаких особых проблем. Дальше разговор пошёл о счетах, договорах, подрядчиках и прочих делах в которых Саша мало разбирался. Он сел рядом с Валерой, Женя сидела напротив него рядом с мамой. Давайте выпьем за нашу встречу, – предложил Сергей. – Я конечно, не оригинален, но зато предлагаю от души. Все выпили шампанского. Разговор пошёл веселее. Взрослые говорили о своих делах, а Саша поглядывал на Женю и разговаривал с Валерой. – Как ты там, в Москве-то? Чем занимался? – Да разное было, – уклончиво ответил Валера. – Девушку-то свою не бросил? – Завязал… То ли я ей надоел, то ли кто другой у неё появился, только сказала, чтоб не ходил больше. Теперь у меня другая подруга. Георгий Евгеньевич предложил новый тост. Взрослые уже пили коньяк, а молодёжь всё ещё баловалась шампанским. У Саши слегка кружилась голова. Он глядел на Женю и вспоминал, как хорошо они дружили зимой и в голове у него зрел план. Женя тоже частенько поглядывала на Сашу, потягивая шампанское. Лицо её раскраснелось, разрумянилось, глаза заблестели, и она стала ещё привлекательнее. После третьего тоста Александр тихонько встал, подошёл к двери и сделал Жене знак рукой. Она кивнула. Александр вышел в прихожую. Через минуту там появилась Женя. – Чего тебе? – Да так… Хочется побыть с тобой, понимаешь? – сказал он смущаясь. – Помнишь, как нам хорошо было вместе? Он взял в ладони лицо Жени и нежно поцеловал. Она благодарно взглянула на него, обняла и прижалась. – Ой, Сашка, дорогой, как я по тебе соскучилась! Потом обхватила его голову и стала страстно целовать щёки, губы, глаза. Глаза у Саши заблестели, щёки запылали румянцем, и весь он стал прекрасен в своей юности, непосредственности и искренности. – Ты знаешь, мне хотелось бы быть с тобой каждый день и каждую ночь, – сказал он. – Ты делаешь мне предложение? – спросила Женя. Александр удивлённо взглянул на неё. – Но ты же предлагаешь мне «руку и сердце», как сказали бы в старину. – Да? – растеряно спросил Александр. – Возможно… – И ты никогда меня не бросишь? Александр пожал плечами – А зачем? Мне с тобой хорошо. Я, как только увидел тебя сегодня, сразу понял, что только ты мне нужна. – Ладно. Пошли в комнату, а то родители заметят наше отсутствие. Через минуту они присоединились к застолью. Валера подозрительно посмотрел на Сашу. – Где это вы с Женькой были? – Да так, поговорили немного в прихожей. – Смотрите, доиграетесь! Александр промолчал и стал прислушиваться к разговору взрослых. Говорил Сергей. – А вы знаете, что современная генетика способна воссоздать генетические коды давно умерших людей? – И что это нам даёт? – спросила Рита. – А то, что мы можем восстановить генетические коды Пушкина, Гёте, Лермонтова, Шекспира, Байрона и многих других гениальных поэтов, писателей, художников прошлого. Для этого достаточно иметь кусочек их кожи или волосок с любой части тела. – Ну, на счёт кожи, это, наверное, уже невозможно, – заметил Евгений Робертович. – А вот волосы… это наверно реально. Они могли сохраниться в медальонах у родственников, их можно обнаружить в старых рукописях, в одежде гениев. Если всё тщательно осмотреть, то можно найти. – И тогда вы сможете возродить Пушкина, Лермонтова, Гёте? – спросила Рита. – Да хоть Эйнштейна! Мы можем воссоздать второго, третьего, наконец, десятого Пушкина, генетически идентичного первому. – И вы считаете, что все они будут также гениальны, как первый? – На счёт гениальности не знаю… Задатки гениальности у них, конечно, будут, а вот станут ли они гениями или нет, зависит от многих факторов, от жизненных обстоятельств, от воспитания. Гениальность это, прежде всего труд, каторжный, одержимый! а не только талант. Нужна именно та атмосфера, те люди, которые окружали Пушкина, Лермонтова, Гёте. Нужна та эпоха. Иначе их гениальность может не проявиться или она проявится совсем иначе, в другой сфере. Внешне все Пушкины будут точной копией их генетического предка – Александра Сергеевича, но внутренний мир у них будет иной. – Но гениальный учёный, бизнесмен или артист – это тоже неплохо, – возразил Георгий Евгеньевич. – Конечно. Но он может не стать гениальным на новом поприще. Тут нужны другие гены, другое воспитание. Учёному нужна усидчивость, настойчивость, а главное – страстное желание исследовать. Ничто великого в мире не делается без великой страсти! Но по характеру Пушкин был холерик, а значит непоседа. У него был острый ум, но он не мог долго заниматься одним делом. Он быстро загорался, но и быстро остывал. Только стихи были его страстью, и тут он был необычайно работоспособен. Всё остальное ему быстро надоедало. У него было пылкое воображение, но оно может только помешать учёному. – Так, может новый Пушкин тоже примется за сочинение стихов? – спросила Рита. – Может быть…, а может и не быть. Прочитав стихи своего предшественника, он может сказать, что лучше написать уже невозможно. Ведь первый Пушкин шёл к гениальности другим путём. Тогда не было телевизоров, компьютеров, магнитофонов и пылкое воображение, творчество скрашивало досуг. Сейчас у молодёжи почти нет досуга, нет свободного времени. Если оно появляется, то сразу заполняется видеофильмами, компьютерными играми, музыкой, танцами, сексом. Для творчества времени почти не остаётся. Мы в основном только потребляем культуру созданную другими. Мы усваиваем её, но слабо пополняем. – Ну, это не правда, – возразил Георгий Евгеньевич. – Очень много людей трудятся в сфере культуры и искусства. – Трудятся, но не создают шедевры! Они больше пропагандируют культуру, доводят её до потребителя. – Шедевры тоже создают, но маловато. Молодёжь для этого не годится. Тут нужны зрелые мастера, которые уже наигрались на компьютерах, устали от телевизоров, но сохранили живость восприятия, остроту чувств и загорелись творчеством! Гениев всегда не хватало. Гений – это родник, из которого бьёт фонтан творчества. Он не может не творить, его распирает от идей. Они не дают ему покоя, мучают, пока не воплотятся во что-нибудь стоящее. Гений горит творчеством и часто сгорает раньше времени, уходит из жизни. Но что делать? Такова судьба гениев. – Так может быть и из нового Пушкина тоже забьёт фонтан творчества? Пусть он не будет сочинять стихи, зато сможет придумывать гениальные компьютерные игры! – заметил Саша. – Это не исключено, и даже очень возможно, – ответил Сергей. – Так почему же до сих пор не создали новых Пушкиных, Лермонтовых, Ломоносовых? Их надо создавать десятками, сотнями! Сергей усмехнулся. – Наверное, не было заказа. Никто не хочет брать на себя ответственность. Ведь потом потребуется и соответствующее воспитание гения. Создать генетическую копию гениального человека несложно, но кто возьмёт на себя ответственность за последствия? Ведь может получиться полный провал! А вдруг гений станет бандитом? – Да… гений – это всегда серьёзно. Гений – злодей опасней злодея – дурака. Тут нельзя допустить промашки в воспитании, – заметил Евгений Робертович. – А наши преподаватели больше специалисты в теории, чем в практике. На словах они всё знают и всё умеют, а на деле полно огрехов в воспитании молодёжи. На этом разговор закончился. Георгий посмотрел на часы. – Ну, нам пора. Спасибо за угощение, за кампанию. Раковские поднялись из-за стола. – Ты, папа здесь останешься или пойдёшь с нами в гостиницу? – спросил Георгий Евгения Робертовича. – У нас четырёхкомнатный люкс. Места всем хватит. – Пойду, пожалуй. Побуду с вами. Побеседуем. Соскучился уже. Раковские оделись и вышли на улицу. Сергей и Саша решили их проводить. Александр шёл рядом с Женей и сжимал её ладонь в своей. – Ты завтра придёшь? – тихо спросила она. Александр кивнул. – В одиннадцать. На лыжах пойдём покатаемся? Снегу ещё много. Правда, днём он тает и на склонах уже появились проталины, но я хорошо знаю трассу. Женя согласно кивнула. – А я завтра на снегоходе погоняю, – заявил Валера. – Ребят повидаю знакомых. На реке лёд ещё крепкий. Они расстались возле гостиницы. Воспользовавшись темнотой, Женя чмокнула Сашу в щёку. Александр возвращался в «пещеру» и душа его пела от радости. «Женька приехала! Женька! Теперь погуляем! Вот это каникулы! Вот это жизнь! 2. Прогулка. На следующий день в 11 утра Саша был у Раковских. Валерка уже усвистал гонять на снегоходе. Женя надела свой вчерашний костюм из чёрной кожи в обтяжку и направились на лыжную базу. За ночь выпал свежий чистый снежок и на время вена как бы отступила. Все деревья и кусты были засыпаны снегом. Но температура к полудню поднялась до плюс пяти, и снег стал интенсивно таять. Яркое солнце светило так, что становилось жарко в спортивной одежде. Саша и Женя взяли лыжи и на подъёмнике добрались до вершины слаломной трассы. Александр заметил, что многие парни гоняют на лыжах в одних плавках и некоторые из них уже слегка загорели. – Вот здорово. Это красиво! Кругом снег и вдруг стройные загорелые тела, да ещё на лыжах! С самого лета не видал загорающих. Они постояли на вершине, любуясь панорамой ущелья, лыжниками, крутившими виражи, и Александр предложил: – Ну что, поехали? – Ой, я уже всё забыла! У меня ноги не едут. – Давай, давай, смелее! Не трусь. И он первым сиганул вниз. Женя смотрела на его удаляющуюся фигурку, и ей захотелось догнать его. Она оттолкнулась палками и поехала. Сначала робко, неуверенно, потом быстрее, быстрее. Александр не спешил спускаться, он закладывал крутые виражи, рисовал змейки, а то и кружил на лыжах как на коньках, поднимая то одну ногу, то другую. Он просто танцевал, и в душе у него звучала музыка. Наконец они встретились на средине горы, и Женя удивилась с какой лёгкостью он выполняет сложные манёвры. Как грациозно движутся его руки, ноги. Он кружил вокруг Жени как дорогая оправа вокруг брильянта, и все присутствующие любовались этой парочкой. В самом низу Александр зашёл сзади, догнал Женю, присел и подхватил на колени. Она ойкнула от неожиданности, взмахнула руками, но Александр удержал её. Так она и съехала с горы на коленях у Саши. Внизу он заметил Аню. «Значит и Ванечка где-то здесь», – подумал Александр. Он не подошёл к ней, не поздоровался, а стал искать глазами Фадеева. Вскоре он заметил его. Ванечка на большой скорости нёсся по склону. Вот он нырнул в ложбину, выскочил наверх, взмыл в воздух, пролетел метров десять, приземлился, заложил вираж, другой, третий. Снег веером брызнул из под его ног. Это было красиво. Всё в Ванечке говорило о силе, о мастерстве. Не было только изящества, музыки в его движениях. Они были резки и решительны. Он подъехал к Ане и стал о чём-то разговаривать. Она кивнула. Ванечка снял спортивный костюм, майку и остался в одних плавках. Фигура у него была отменная. Он сложил одежду возле Ани и полез наверх по склону. На бугре уцепился за кресло подъёмника, ловко забрался в него и помахал Ане рукой. – Пошли отсюда. Прогуляемся по лесу, – предложил Александр. Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/uriy-berkov/novye-kromanoncy-vospominaniya-o-buduschem-kniga-4/?lfrom=334617187) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
КУПИТЬ И СКАЧАТЬ ЗА: 400.00 руб.