Сетевая библиотекаСетевая библиотека
Новые кроманьонцы. Воспоминания о будущем. Книга 3 Юрий Берков Вы дошли до третьей книги?Похвально. Наконец-то Вы поймёте, для чего написаны две первые. А они лишь подвели нас к основной идеи произведения – в демократическом обществе каждый волен выбирать, где и как ему жить. Каждый сам выбирает ту среду обитания, в которой ему наиболее комфортно, где он сможет до конца раскрыть свои способности и заслужить признание. Новые кроманьонцы Воспоминания о будущем. Книга 3 Юрий Берков © Юрий Берков, 2018 ISBN 978-5-4493-2805-2 Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero ЮРИЙ БЕРКОВ Н О В Ы Е К Р О М А Н Ь О Н Ц Ы (воспоминания о будущем) Научно-фантастический, и очень драматический Р О М А Н Книга третья 1996г Вы дошли до третьей книги? Похвально. Наконец-то Вы поймёте, для чего написаны две первые. А они лишь подвели нас к основной идеи произведения – в демократическом обществе каждый волен выбирать, где и как ему жить. Каждый сам выбирает ту среду обитания, в которой ему наиболее комфортно, где он сможет до конца раскрыть свои способности и заслужить признание. Глава I 1. Расплата. Потекли томительные дни одиночества. Сергей не находил себе места. В институте ещё было ничего, но дома – тоска зелёная! Поэтому он старался находиться дома, как можно меньше. Ходил в бассейн, грелся в сауне, играл в баскетбол, волейбол, но как-то вяло, без вдохновения. Ребята заметили его состояние и старались всячески подбодрить. – Чего ты хандришь? У тебя дочка родилась, а ты ходишь как побитый! Не кисни. Ты должен пить, гулять и веселиться! Обмыть каждый её пальчик! – советовали опытные папаши. – Или ты не рад дочери? – Рад, рад, – отвечал Сергей. – Просто без жены скучно, а дочь я ещё толком и не видел. – Ха! Ему скучно! Что, девок что ли мало вокруг? Развлекись с какой-нибудь мотрёхой-дурёхой, отдохни от жены. Сейчас самое время погулять, почувствовать себя холостым. Ты жить не умеешь, Серёга! Другой бы на твоём месте радовался, что вырвался на свободу, что за ним никто не смотрит. Хата у тебя есть, живёшь ты один, что ещё надо? Ты счастливчик! Сергей кисло улыбался и говорил, что так и сделает, что обмоет каждый пальчик дочери, как только её увидит. Он уже отправил телеграммы родителям, своим и Юлиным. Получил поздравления и денежные переводы. Он каждый день звонил в родильное отделение и справлялся о самочувствии жены и дочери. Он носил Юле передачи и надеялся получить от неё записку. Но Юля не отвечала ему. Это было хуже всего. Он даже пытался вызвать её по телефону, но она не отвечала. Наконец ему разрешили свидание. Сергей вошёл в комнату для посетителей. Сердце его тревожно стучало. Минут через десять появилась Юля. Она была бледна. Просторный халат висел на ней балахоном. Сергею показалось, что она сильно похудела. – Здравствуй, – сказал он, поднимаясь навстречу и собираясь поцеловать жену. Она отстранилась. – Не надо. Ни к чему это. Я пришла сказать тебе, что между нами всё кончено. Ты мог бы и не приходить. Все твои записки я рвала не читая, а передачи выбрасывала в мусоропровод. – Зачем? – растерянно спросил Сергей. – Тебе ведь нужны молочные продукты, витамины. – Здесь всё есть. Я сыта. – Ты похудела. – Ничего. Это полезно. – Как дочка? – Нормально. – Молоко у тебя есть? – Пока нет. – Почему? – Так. Это тебя не касается. – Брось. Всё будет хорошо. Перестань дуться. – Ты думаешь, что после всего, что ты сделал, между нами возможны какие-то отношения? – Ты всё слишком драматизируешь. Я не изменял тебе никогда. Юля вспыхнула. – Что ты несёшь?! Имей совесть! Ты же во всём признался! Я разоблачила тебя! – Я и не отказываюсь. Но повторяю, я не изменял тебе! То, что ты называешь изменой – это чистая физиология и не больше. Просто здоровый организм требует половой разрядки. Пойми, мне очень не хватало тебя, а тут подвернулась эта Жаннет! – Так можно оправдать что угодно! Почему же ты не воспользовался проституткой, на худой конец? – Так получилось… Она затащила меня к себе обманом. Я не знал, что нас снимают. Мы были вдвоём. Но там оказались скрытые камеры. – И ты мазался гримом, изображал всякие позы, не догадываясь, что вас фотографируют? Сергей отрицательно покачал головой. – Нет. Она сказала, что поучит меня технике секса. А крем – это для красоты. Ей так приятней смотреть на меня. – И ты поверил ей? – Поверил… – Фантастика! – Она давала мне вино. Оно действовало как-то возбуждающе, но слегка одурманивало и я плохо соображал. – То-то на фотографиях у тебя довольно глупый вид. Сергей грустно усмехнулся. – Поверь, я не изменял тебе. Я любил тебя всегда. Только тебя! Жаннет и мизинца твоего не стоит! Я о ней и думать забыл, как только мы расстались. Я даже был рад, что отделался от неё. Она такая нимфоманка… – Странно получается. То ты с Валей развлекался и уверял, что любишь меня. Потом с Жаннет. И опять те же заверения. Я не пойму, когда ты говоришь правду? – Всегда. И тогда и сейчас. – Но ведь ты пытался уверить меня, что это не ты в альбоме на фотографиях? – Тогда я врал. Я боялся потерять тебя. Я струсил. Прости… – И часто ты трусишь и врёшь мне? – Нет. Только один раз. – А когда уехал к Вале, сказав, что болен отец? – Отец действительно был болен. А жениться я не собирался. Меня заставили. – Там тебя заставили, здесь тебя обманули. Детский сад какой-то! Сергей пожал плечами. – Так получилось… – Заладил: «так получилось, так получилось». Взрослый парень, пятикурсник, отец двоих детей, а ведёшь себя как мальчишка! Почему тебе не приходит в голову, что я тоже могу загулять с кем-нибудь? Как бы ты к этому отнёсся? Сергей испуганно взглянул на Юлю. – Ты не сделаешь этого. – Почему? Тебе можно, а мне нельзя? – Потому что… тогда я не смогу жить с тобой… Но и без тебя я не смогу… Пропаду я… сопьюсь… Юля задумалась. – Вот видишь, как получается. Ты изменяешь мне и я должна прощать тебя, а я не имею права изменить! – Ты и не сумеешь. У тебя не получится. Ты чистая! Ты святая! Прости меня! Прости! Сергей обнял Юлю за плечи. Сердце её разрывалось на части. Она любила этого грешника. Она готова была простить ему всё, лишь бы и он любил её. Она опять верила ему. – Ладно, бог с тобой. Иди. Оставь меня. Может быть, я и сумею пережить ещё одну твою измену. Но третьего раза не будет. Запомни, я просто убью себя. Без тебя я жить не смогу, но и с тобой тоже. – Я понял. Третьего раза не будет. Никогда, нигде, ни с кем! Клянусь тебе! Родная моя, любимая! И Сергей стал горячо целовать Юлю. В душе у неё снова потеплело. – Ладно. Перестань. Хватит. Не тискай меня! Сюда могут войти, увидеть. – Пусть видят, пусть завидуют нам! Мне нисколько не стыдно. Ты моя жена, ты мать моего ребёнка! Я никогда тебя не обижу! Юля с трудом остановила Сергея. – Я пойду. Я устала. У меня ещё слабость. – Я приду завтра. Когда тебя выпишут? – Дня через три. Анализы неплохие, только молока мало. – Ничего. Всё наладится. Массируй груди почаще, раздражай соски. Должно пойти. – Я делаю это. – Ну, всё, пока. До завтра. Через час после Сергея прибежала Ольга. – Привет, подруга! Как дела? – Ничего, только молока почти нет. – Это бывает. Перенервничала, наверное? Что у вас случилось то? Сергей сказал, что вы поссорились. – Да, – грустно кивнула Юля. – Из-за чего? – Он мне изменяет. – Да ну?! Не может быть! – Может. Он сам признался. – Да что ты говоришь? Признался? Вот нахал! В такое время и так травмировать жену! – Я его разоблачила. – Ай-я-яй! Ну и Серёжка, ну и кобель! Баба-то хоть красивая? – Ничего, симпатичная, но старше его. – Ха! Опытная значит. Юля кивнула. – Прощения просил? – Просил. – Бросать тебя не собирается? Юля отрицательно покачала головой. – Ну и плюнь тогда на всё. Забудь. Все они козлы е – чие, эти парни. Пока не перебесятся, их не остановишь! – Но твой-то Андрей не такой! Значит не все такие. – А! – махнула рукой Ольга. – Мой Андрей не от мира сего. Он даже, если и захочет изменить, так не сумеет. Он и девок-то боится. Весь в науке. Только и знает свой институт, лабораторию, да ещё атлетику. А ещё у него Игорь с Бимом в друзьях! На меня он и внимания не обращает. Только когда ему приспичит, тогда и общаемся как супруги. Бесит меня это, а что делать? У каждого свои проблемы. У тебя одно, у меня другое. А Серёжка – парень как парень. Девки к нему липнут, вот он и не удержался… Если любовница старше его – это хорошо, он её бросит. Вот когда молодая будет – это опасно. Взгреть его, конечно, надо! Пусть помнит! Но и простить надо. А куда ты без него? Вы же, как два сапога – пара. Лучшей пары я ещё не видела. Вы мне всегда казались идеальными супругами. А что, разве не так? Разве вы не были счастливы друг с другом? – Были, – согласилась Юля. – Ну и ещё будете. Жизнь то она в полосочку, то белая, то чёрная, как тельняшка. А без чёрных полосочек и белые не такие яркие. Так что нет худа без добра. Чего тебе грустить? Ты здорова, дочка здорова. Будет теперь вас трое и всё будет хорошо. – Ты так думаешь? – с надеждой спросила Юля. – Конечно. – Ой, не знаю, не знаю. Тяжело на сердце. И хочется простить его и боюсь. Вдруг он опять что-нибудь этакое выкинет? Сколько же можно прощать? – Ничего, перебесится. Будь с ним поласковее, чтоб на других баб его не тянуло. Вот и будет у вас мир да любовь. – Ой, хорошо бы… Только боязно как-то… – Ничего. Держи его покрепче. Он – конь с норовом. Такому тугую узду надо. Узду, но и ласку. Где приструнить, где приласкать. – Спасибо, подруга. Успокоила немного. А то я совсем голову потеряла. – Ну ладно, не скучай, звони. А Серёжке намыль шею, но палку не перегибай. Надо его простить. Я его встречу, всё ему скажу! Пусть знает, какое он дерьмо! – Хорошо. Будь здорова. Привет Андрею. Они расстались. Юля прошла к себе в палату. На сердце заметно полегчало. 2. Примирение. На следующий день Сергей опять был у Юли. Выглядела она уже лучше. На лице появился нежный румянец. Глаза не были потухшими. Сергей обнял её. – Ну, как ты, котёнок? – Лучше немного. Слабости уже почти нет и молоко пошло. – Вот и прекрасно. Как дочка? – Сосёт. Аппетит хороший. Выжимает всё до капли. Ручонки такие цепкие. Глазёнки серые, ясные. – Значит в тебя. Юля улыбнулась. – Пока ещё не понять. Твоё тоже что-то есть. – Скорей бы ты вышла. Соскучился я по тебе. Дома тоска зелёная. Выть хочется! – Уже скоро. Потерпи немного. Кстати, хотела тебя спросить. Откуда у тебя такие деньги? Может, ты объяснишь мне, наконец? Сергей нахмурился. – Это связано с альбомом? Только не ври! – напирала Юля. Сергей кивнул. – Ну, объясни, пожалуйста. Не стесняйся. Чего уж теперь темнить? – Это моя доля, – потупясь, сказал Сергей. – Альбом, чтоб он сгорел, занял первое место на конкурсе художественной эротики. За него Жаннет и Пьер получили один миллион евро. Жаннет решила отблагодарить меня и выслала чек на 200 тысяч вместе с альбомом, дура… – Ну что ж ты её так? Она не так уж и безнравственна. Ты должен быть ей благодарен. – Конечно! Особенно за альбом. Змея подколодная! Хочешь, я сегодня же его уничтожу? Только скажи. – Ну, зачем же уничтожать произведение искусства? Ведь ты там во всей своей красе! Со всеми своими мужскими прелестями! – Издеваешься? – зло спросил Сергей. – Ничуть. Мне нравятся твои фотографии. А вот деньги надо куда-то деть… Избавиться от них. Грязные это деньги. Не будет нам покоя и счастья, пока они находятся у нас. Они – твой грех. И не потому, что ты снимался голым, а потому, что изменил мне и получил за это награду. – Что же мне теперь делать? – растерянно спросил студент. – Я ведь часть их уже потратил… Подарки купил на свадьбу Виктора, квартиру нашу выкупил полностью… – Уже и квартиру выкупил?! – Сергей кивнул. – Ладно, что потратил, того уже не вернёшь, но оставшиеся ты должен пожертвовать на какое-нибудь благое дело. – Согласен, но куда? – Надо подумать. Может отдать церкви? – Нет, попов я кормить не стану. Не хочу, чтобы они мой грех замаливали. Я сам искуплю его. – Тогда отдай их в дом для престарелых или в детдом. – Правильно! В детский дом! В котором был Сашка. Им деньги нужны. Решено. Отдаём деньги детдому. Только я ещё хотел и машину купить… Может, потратим немножко? – Нет. Не нужна мне такая машина. Я в неё не сяду. Если хочешь – покупай, но ездить будешь один, – твёрдо заявила Юля. – Тогда и мне не надо. Чёрт с ней, с машиной. Проживём и так. Юля кивнула. – Вот заработаешь честно, тогда и купишь машину. – Ладно. Всё. Решено. Сегодня же перевожу деньги на счёт детского дома. Инкогнито. Не хочу, чтобы о них знали. Начнутся расспросы – зачем, да почему? Откуда у студента такие деньги? Эти дотошные корреспонденты всё раскопают, потом сраму не оберёшься. – Правильно. Реклама нам ни к чему, – согласилась Юля. Они помолчали. Сергей собирался уже идти, но почувствовал, что Юля хочет ещё о чём-то спросить, но мнётся, не решается. Он поднял на неё глаза. – Тебя ещё что-то тревожит? – Да… – ответила она нерешительно. – Давай уж, спрашивай до конца. Я вижу, что тебя что-то мучает. – Только обещай мне, что будешь говорить правду. Обмана я не выношу, ты знаешь. – Согласен. – Скажи, у тебя была женщина в последнее время? Сергей потупился. – Ну, чего молчишь? Колись уж до конца! Облегчи душу. – А как ты догадалась? – Неважно. Секрет фирмы. Сергей молчал. – Кто она? – Ты её не знаешь. Да это и не имеет значения. Просто она очень хотела меня… С тобой у нас уже ничего такого не было. Ну, вот мы и согрешили… – И как долго это продолжалось? А может и сейчас продолжается? – Нет. Всё. Мы завязали. Она выходит замуж. Я ей больше не нужен. – Значит, ты готов трахаться с любой шлюшкой, которой ты нужен?! – Почему с любой? Не с любой. Просто она оказалась рядом и момент был такой.., подходящий. – Ну, молодец! Ай да мужик! Ни одну бабу не пропустит! Любит – не любит, трах и готово! Какая подвернулась, ту и фалит! Юля замолчала, не находя слов от возмущения. Потом, остыв немного, спросила. – Молодая хоть? – Восемнадцать. – Девчонка же ещё! – Была… – Нахал ты! Кобель распутный! – Я не виноват… Она сама на меня вешалась… – Да ты знаешь, сколько баб на тебя повесятся, если ты только позволишь?! Ты надень на голову тюнер и пройдись по парку. На тебя с десяток «птичек» клюнет! – Я не люблю «птичек», я тебя люблю. Только тебя. Больше мне никого не надо. Как только наладятся наши отношения, я и смотреть ни на кого не стану. Поверь мне! Я никогда тебя не обманывал. Это всё вынужденные отклонения, физиология требует! Я жду только тебя, считаю дни, часы, когда мы снова будем вместе. Прости меня! Не принимай близко к сердцу. Я никогда не изменял тебе в душе, и никогда не изменю. Я не могу без тебя. Если мы расстанемся, жизнь потеряет для меня всякий смысл. Я не перенесу этого, ты слышишь! Юля молча, испытующе глядя на Сергея. – Бог с тобой, – сказала она, наконец. – Горе ты моё! Всё равно тебя не переделаешь. Какой есть, такой и есть. Видно мне всю жизнь с тобой мучиться придётся. И чего я в тебя втрескалась, дура? Я ведь тоже не могу без тебя. Хоть хороший, хоть плохой, но мой, единственный. Другого мне не надо. – Родная моя! – Сергей заключил Юлю в объятия. – Я знал, знал, что ты поймёшь меня и простишь! Я не хотел тебя огорчать. Просто я не умею отказывать женщинам. Я стараюсь, но у меня не выходит. Но теперь мы опять будем вместе. Я буду твоим прежним Сергеем. Нет, я буду ещё нежнее, ещё ласковее. Теперь нас трое. Ты подарила мне дочь! Ты стала мне ещё дороже! И Сергей стал целовать Юлю. Она тихо плакала. Душа её согрелась от ласк и наполнилась любовью к этому «блудному сыну», к этому раскаявшемуся грешнику. За дверью послышались шаги и в комнату вошли двое пожилых людей. Видимо, чьи-то родственники. Сергей выпустил Юлю из объятий и недовольно посмотрел на вошедших. – Ну, ладно. Я пошёл. До завтра! Юля кивнула. Сергей направился к выходу. Он помахал Юле рукой и довольный направился в бассейн. На душе стало легче. Студент с удовольствием поплавал, погрелся в сауне вместе с Андреем, который присоединился к нему, выйдя из зала тренажёров, и они договорились встретиться вечером в лаборатории. По пути домой Сергей зашёл в банк и снял все свои деньги. Затем он перевёл их на счёт детского дома и сделал это с такой лёгкостью, что нимало удивил служащих. На вопрос, кто он такой и зачем он это делает, студент ответил, что он граф Монтекристо и недавно вернулся с острова, где зарыты его сокровища. 3. Снова вместе. Через неделю Юлю выписали из больницы. Встречали её Сергей и Андрей с Ольгой. Погода на улице была неважная, поэтому они прошли в зал регистрации и стали ждать. Минут через двадцать появилась Юля в сопровождении медсестры, которая бережно несла завёрнутого в розовое атласное одеяльце младенца. Сергей поднялся навстречу. Заиграла торжественная музыка, и ноги у папаши стали ватными. Вот она, долгожданная минута! Наконец-то сейчас он примет из рук медсестры своё произведение, чтобы растить его, лелеять и холить. Он подошёл к жене, поцеловал и вручил букет алых роз. Все зааплодировали. Потом бережно принял у медсестры крохотное создание и встал рядом с Юлей. Их сфотографировали. Приняв все поздравления от друзей, Юля подошла к столу регистрации и получила свидетельство о рождении дочери, в котором была вписана Майорова Виктория Сергеевна. Служащая тепло поздравила молодых с рождением первенца и пожелала любви, счастья и здоровья на долгие годы. Фотограф раздал всем фотографии на память и под звуки торжественного марша новоиспечённые родители вышли из зала. Они сели в машину Андрея и через десять минут были уже дома. Сергей с Андреем устроились в гостиной, а Юля с Ольгой уединились в спальне, чтобы посекретничать. – Ну, как вы? Как Сергей-то? – спросила Ольга. – Внешне у вас всё, вроде, нормально. – Ой, не знаю, что и делать, – ответила Юля. – Простила я его. Клялся, что любит только меня. – Ну и ладно. Ну и правильно. Не переживай. Главное чтоб любил, а остальное приложится. Я вот до сих пор не уверена, любит меня Андрей или нет? Он никогда не говорит мне об этом. Только перед свадьбой как-то признался. – Но он не изменял же тебе! – сказала Юля. – Это верно… Ну, дай посмотреть на дочку-то. Разверни. – Да она спит. Боюсь, проснётся. – Ничего. Всё равно скоро кормить будешь. Юля развернула девочку. Та открыла глаза, но не заплакала. – У ти какая! У ти маленькая. У ти сладкая! – причитала Ольга. Она помогла Юле заменить подгузник и запеленать малышку. Юля дала дочке грудь и та с жадностью ухватила сосок. – А твой Андрей всё такой же неудержимый в сексе? – задала Юля интересовавший её вопрос. – Нет. В последнее время стал потише. Теперь не каждый день меня тискает. Ты знаешь, раньше его сексуальность меня раздражала, а теперь, другой раз даже жалею, что он стал такой спокойный. Нет уже того шарма, изюминки в наших отношениях. Всё стало проще. Теперь он относится к этому как-то слишком по-деловому, без эмоций. Как будто выполняет служебные обязанности. Остепенился. И ты знаешь, я заметила, что когда он меня каждый день фалил, самочувствие было лучше. Бодрости, энергии было больше. – Конечно, – согласилась Юля. – Всё-таки мужские гормоны… тестостерон.., тимозин. В это время Вика, отсосав одну грудь, принялась за вторую. – Хорошо кушает, – сказала Ольга. – Да. Аппетит у неё хороший. Наголодалась в первые дни. Похудела на шестьсот грамм. Теперь навёрстывает. Тем временем в гостиной Сергей накрыл стол. Андрей сидел на диване и пытался играть на гитаре, которую он же и подарил Сергею на день рождения. Гитарист из него был неважный, но аккомпанемент всё же кое-какой получался. Некоторое время он увлекался гитарой, пока жил в общежитии. Потом, женившись, забросил это дело. Юля и Ольга вышли из спальной. Андрей отложил гитару. Все сели за стол. Сергей открыл шампанское и наполнил бокалы. Ольга поднялась и торжественно произнесла: – Ну, подруга, поздравляю! Начало положено. Пусть у вас всё будет хорошо, и дочка принесёт вам радость и счастье. Юля благодарно чокнулась с Ольгой и пригубила из бокала. Остальные с удовольствием выпили прохладный шипучий напиток. – А меня чего не поздравила? – спросил Сергей. – А тебе, Серёжка, надо уши надрать за твоё поведение, – ответила Ольга. – На, дери, – нагнулся Сергей, подставляя ухо Ольге. Та с удовольствием ухватилась за него. – Юля, тащи его за другое! – Двое на одного? Это не честно! – заорал Сергей. – Да ну его, – отмахнулась Юля. – Он больно легко хочет отделаться. Не выйдет! Чувствовалось, что обида всё ещё сидит в ней. После шампанского перешли на коньяк. Пили за дочку маленькими рюмочками – напёрстками. Сначала за каждый пальчик на правой руке, потом перешли на левую. – Но всё-таки, за меня-то кто-нибудь выпьет? – обиженно вопрошал Сергей. – Всё-таки я тоже участвовал в рождении дочки! Старался! – Этого мы не видели, – смеясь, ответила Ольга. – Это ещё надо доказать! – Ты что, сомневаешься?! – Конечно. Дочка – вылитая мама, твоего участия здесь и не видно! Плохо старался. – Зато он с другими хорошо старается, – заметила Юля. Сергей обиделся. – Ну зачем ты так? Мы же закрыли эту тему. Юля, поджав губы, замолчала. Ольга и Андрей ощутили неловкость. – Пожалуй, нам пора, – сказала Ольга. – Ты, подруга, отдыхай, не переживай. Всё наладится. А ты, оболтус, береги жену, не огорчай. Она у тебя – золото! А ты, пока что только… серебро. – Хорошо, что не говно, – усмехнулся Сергей. – Спасибо на добром слове. Они поднялись на лифте, и вышли во двор. – Я не советую тебе ехать на машине, – сказал Сергей Андрею. – А я и не собираюсь. Пусть стоит во дворе. Вот тебе ключи, завтра пригонишь её к институту. – Хорошо, – ответил Сергей, и они расстались. Спустившись в свою «пещеру», Сергей стал помогать Юле убирать со стола. – Ты что, рассказала Ольге про альбом? – спросил он. – Конечно. – Зря… Не надо было… Язык у неё как помело. Начнёт трепаться везде. – А ты испугался? – Не испугался, но ни к чему это. – Не бойся. Не полная же я дура, чтобы рассказывать про такое. Сказала просто, что ты изменял мне, и я разоблачила тебя. Вот и всё. А когда, где и с кем – это её не касается. – Ну и правильно. Пусть это будет нашей семейной тайной. – А альбом-то у тебя где? – спросила Юля. – Там, в чемодане, – брезгливо поморщился Сергей. – Дай я посмотрю. Студент удивлённо взглянул на жену. – Может не стоит? Зачем тебе это? – Так, интересно. – Может не надо? Опять поссоримся. – Не бойся. Ревновать не буду. Уже всё перегорело. Тем более что это было давно. Сергей нехотя достал альбом из чемодана и подал Юле. Она раскрыла его и стала разглядывать фотографии. – Вот так мы с тобой ещё не соединялись. И так тоже… Что же ты плохо учился? – Да ну тебя! Ты же была беременна, а эти позиции для нормальных женщин. Успеем ещё. Юля улыбнулась. 4. Грёзы. Наступили очередные выходные дни. Александр с нетерпением ждал их, ведь сегодня они отправятся в Дисней-парк, а завтра, в воскресенье, – в индейскую общину под Майами. С утра решили прогуляться по морю, благо погода стояла отменная. Заехали на лодочную станцию, взяли два катера и устроили лыжные гонки недалеко от скал Фой. Потом отдыхали, сидя на каменистых уступах скал, греясь на ласковом октябрьском солнце и глядя на стаи белых чаек, круживших над утёсами. – У нас в Сибири уже холодно, – задумчиво произнёс Александр. – Наверное, заморозки по ночам. И деревья все голые. А здесь даже не чувствуется осени. Вода 26 и воздух тоже. – Зимой здесь вода теплее, чем воздух, – отозвался Валера. – Круглый год можно купаться. – Это хорошо. Только зима мне тоже нравится. Я люблю, когда холодно, когда снег, лёгкий морозец и солнце. Всё так красиво! Тайга, горы, всё в снегу! – В Москве тоже холодно, – сказала Женя. – Ветер, дождь, слякоть. С деревьев падают листья. Но когда светит солнце, тоже очень красиво. Я люблю осень, грибы, нашу дачу. Нынче мы осень уже не увидим. Приедем в Москву в конце октября, а там уже всё голо, серо. – А у нас тайга зелёная и зимой: сосны, кедры, ели. Перенестись бы на пару деньков туда, в Найск, а потом опять сюда на недельку. Так и летать бы туда-сюда, туда-сюда. – Ха! Размечтался! – усмехнулся Валера. – Хоть бы раз в год прилетать сюда и то хорошо. Меня в Москву, например, совсем не тянет. Суета там одна. И зачем так много людей живут в одном месте? То ли дело на Луне или на «Веге». Все свои, все тебя знают. Живут дружно. Я бы с удовольствием слетал в космос, а потом сюда, к деду. И почему на Земле нельзя построить космические станции и жить как в космосе? – На Земле невесомости не будет, – заметила Женя. – Ну и хрен с ней. На «Веге» тоже искусственная тяжесть, и живут же! И на «Голиафе» живут. – Дело не в космосе, а в людях, которые там живут, – вступил в разговор Георгий Евгеньевич. – Вас тянет к добрым и умным людям, которые живут одной большой дружной семьёй. Все они делают одно дело, все они образованы и культурны. У них есть общие интересы, которые сближают их. И хоть возрасты там самые различные, но каждый находит свою среду, своё поколение. Вот и живут все вместе как друзья-приятели. А ещё важно, что руководство на станциях хорошо подобрано. Люди опытные, уважаемые. И правила поведения чёткие, разумные. Ничего лишнего не требуют, но то, что положено – изволь выполнять. А без этого нельзя. Если заведётся какой-нибудь невоспитанный человек, недисциплинированный, он всем жизнь отравить может. Потому и отбор строгий. Все космонавты проверяются на психологическую совместимость. – А я бы с удовольствием сейчас встретился со своими приятелями по Мунтауну, – вздохнул Валерий. – Мы так хорошо там жили. Играли вместе, дружили. Теперь все уже выросли, но всё равно мы звоним друг другу, по скайпу общаемся, поздравляем с праздниками, правда, теперь уже редко. – Мне кажется, у тебя там подружка была, Илонка из Братиславы, – шутливо заметила Рита. – Ты не забыл её? – Нет. Она мне на Новый год открытку прислала, а ей позвонил. Но больше мы не общались. – По-моему она немного старше нашей Жени? Ей шестнадцать или семнадцать? – Семнадцать уже. Да и Женьке в ноябре 18 будет. Они почти ровесники. – Да, верно. А тебе ведь скоро девятнадцать! Как время летит! – А мне на будущий год уже сорок пять, – сказал Георгий. – Кто бы мог подумать? Скоро придётся завязывать с космонавтикой. Последний раз слетаю на полгода и всё, хватит. Трудно там без семьи. Раньше мы все вместе жили в космосе, а теперь летаю один. Да и экипажи постоянно меняются. Старые друзья уходят с орбиты, а новые слишком молоды. Хоть и уважают меня, но такого душевного контакта как раньше уже нет. Я в их глазах другое поколение, история. Молодые тянутся к молодым, а я уже ветеран. Они там живут полнокровной жизнью: работают, женятся, рожают детей, воспитывают их. А я у них вроде деда. За порядком слежу, учу, ворчу, делаю замечания. Они, конечно, слушаются, но про себя, наверное, думают, что без меня им бы лучше жилось, свободнее. – Нет, нет, – запротестовала Рита. – Молодёжи без старшего поколения никак нельзя. Слишком вольно они начинают себя вести. Прядка не будет. А где порядка нет, там и работы нет настоящей, там расхлябанность, аварии, травмы, а то и гибель людей. Всё это потом боком же и выходит. Молодёжь нужно придерживать, приструнивать. Иначе ничего хорошего не выйдет. – Согласен, – сказал Георгий. – Жаль только, что молодёжь не всегда это понимает. Они отдохнули, перекусили, погрелись на солнце, надели акваланги и стали обследовать подножья скал. На дне лежали гребешки, морские звёзды, ежи. Росли анемоны, голотурии, асцидии. Ползали омары и крабы. Саша уже хорошо ориентировался в подводном мире, знал названия многих растений и морских животных, ловко ловил крабов, уходя от их мощных клешней. Рядом плавала Женя, собирая морских гребешков. Георгий Евгеньевич гонялся за крупным омаром, который почему-то никак не хотел ловиться. На обед Раковские отправились с хорошим уловом. После обеда все сели в лимузин и отправились в Дисней-парк. Нет слов, чтобы передать те чувства, которые овладели ими от всего увиденного. Их окружали прекрасные природные ландшафты, развлекали многочисленные аттракционы, они плыли на речном трамвайчике по многочисленным каналам и озёрам, разглядывали поселения индейцев, сцены охоты на кабанов и бизонов. Саше очень понравились аттракционы. Особенно впечатляли американские горки с бешено мчащимися по сложной трассе вагонами. Его мотало, кидало, качало и подбрасывало так, что захватывало дух. Однако больше всего ему понравился электронный зоопарк. Все животные были как настоящие, но к ним можно было подойти, потрогать, погладить, пожать лапу. Они двигались, издавали звуки, моргали глазами, махали хвостами и даже двигали ушами. Но самое главное, что они не были агрессивны или пугливы. Они были приветливы и доброжелательны. Не было ни клеток, ни решёток. Медведи разгуливали среди детей, вставали на задние лапы и рычали. Тигры позволяли дёргать себя за хвост и даже катали малышей на спине. Их поведение было настолько разумным, что вызывало удивление у новичков. Искусственный интеллект электронных зверей был гораздо выше, чем природный ум их живых собратьев. В заключение экскурсии ребята полетали на воздушном шаре похожем на Винни-Пуха. Они летали над Дисней-парком и рассматривали его с высоты птичьего полёта. Потом все сели в лимузин и поехали на виллу. А вечером, после ужина, молодёжь сидела в беседке, слушала музыку и разговаривала о всякой всячине. Танцы у них как-то сами собой прекратились. Женя опасалась танцевать с Сашей, слишком волнительны были его прикосновения. Её как магнитом тянуло к нему, и она с трудом преодолевала это таинственное притяжение. С некоторых пор ей стали сниться эротические сны, в которых она обнимала и целовала Сашу. Это было приятно и страшно. Она понимала, что Александр не испытывает к ней таких же сильных чувств как она. Он был добр с ней, мог играть, танцевать и даже целовать её, но это были чисто дружеские отношения: шалость, флирт, симпатия, но не любовь! Это огорчало и радовало Женю. Ведь влюбись Саша в неё по-настоящему – неизвестно чем бы всё это закончилось. Вряд ли они смогли бы долго противиться этому могучему чувству. Они бы встречались тайком, занимались любовью и, в конце концов, всё стало бы известно родителям. Те постарались бы оградить, запретить, вразумить. А так Женя сама боролась с собой и успокаивала себя тем, что Саша её не любит и, что они были и останутся только друзьями. Скоро они покинут Флориду и расстанутся надолго, во всяком случае, до лета. Время сотрёт, сгладит её чувства и всё войдёт в привычную колею. Вернётся её весёлость, беззаботность и будет она свободна как птица. И никто ей не нужен, даже Сашка! Пусть он живёт своей жизнью, а она своей. Он ещё слишком молод и не годится в женихи. Да и ей совсем не хочется думать о замужестве, о семье. Ни к чему ей эта любовь, эта болезнь, эти муки. Пусть они уйдут, растают, покинут её. Не стоит разжигать их танцами, объятиями, поцелуями. Всему своё время. Она должна быть стойкой как оловянный солдатик и железной как леди Магбет. Одна она всё победит и всё преодолеет. 5. Дети природы. В воскресенье утром лимузин с трейлером ждал их у ворот виллы. Наконец-то сбывалась мечта Саши своими глазами увидеть современную индейскую общину, о которой он уже столько слышал. Наскоро позавтракав, все сели в трейлер и двинулись в направлении Майами. – Пап! А может, съездим не в Майами, а в Окичёби? – неожиданно предложил Валера. – Там живут Эдд и Ричард. Мне очень хочется их увидеть. – Нет. Сегодня это не получится, – ответил Георгий Евгеньевич. – Почему? – Ну, во-первых, они нас не приглашали. А во-вторых, в субботу и воскресенье они обычно у отца на яхте или на вилле. Так что в общине мы их всё равно не застанем. – А общины в Окичёби и под Майами разные или одинаковые? – спросил Александр. – Я не был ни в одной из них, но по разговорам, все общины отличаются друг от друга. Каждая из них имеет свой Устав, свои особенности быта, каждая живёт по законам какого-нибудь древнего индейского племени. Хранит его обычаи и традиции. Перенимает его одежду и культуру. Одни подражают инкам, другие – ацтекам, третьи – апачам. Индейских племён было много. Так что совершенно одинаковых общин нет. – Пап! А правда, что они там ходят голые? – спросила Женя. – Это не совсем так. Кое-какая одежда всё же имеется. Хотя индейцы и не любят скрывать своё тело. Они красивы и не стесняются показать это, особенно молодёжь. У них, как и у древних греков, культ красоты человеческого тела, культ натуры. Они дети природы. Через полчаса путешественники были на окраине Майами, возле индейской деревни. Она была обнесена высоким частоколом из заострённых брёвен и окружена колючим кустарником. Из окон трейлера за изгородью были видны остроконечные вигвамы, дымились костры, слышались звуки бубна. По деревне разгуливали молодые загорелые парни с украшениями из бус, с браслетами на руках и ногах, длинноволосые, с серьгами в ушах и амулетами на шее. На бёдрах коротенькие красные повязки, прикрывавшие перёд. Тела их были разрисованы какими-то необычными узорами из ярких разноцветных красок. В руках были копья, а на голове красивые полоски из бисера, придерживающие волосы. Это была охрана лагеря. Вдалеке у костров просматривались женщины и дети, но Александр не успел их разглядеть. Лимузин подкатил к воротам и остановился на автостоянке. Вокруг было ещё несколько десятков автомашин. – Ого! – воскликнул Валерий, – это всё экскурсанты? – Нет, судя по номерам, это машины индейцев. Все зарегистрированы в одном штате, – ответил Георгий. – Неплохо живут современные индейцы, – заметил Валера. – Не то, что их древние предки. – Они живут как обычные современные люди. Большинство из них родились и выросли в городе, в обычных семьях, получили образование, профессию, но ушли в общину по разным причинам. Одних привлекала романтика жизни наших предков, их простой и естественный быт. У других не сложились отношения с семьёй, с родственниками. Все совершеннолетние члены общины где-нибудь трудятся. Большинство работает в Майами. Ежедневно утром они уезжают на работу, а вечером возвращаются в общину. – А что, они и на работе в таком виде появляются? – спросил Александр. – Нет. Из деревни они выходят одетыми как все. Ты не отличишь их от других людей. В общине же раздеваются и надевают украшения. Здесь они дома и это их домашняя одежда. Тело должно дышать, особенно в тёплом и влажном климате. Однако, я зря рассказываю вам всё это. Я не экскурсовод. Давайте купим билеты и пройдём внутрь. Там нам всё расскажут и покажут. Минут через тридцать собралась группа экскурсантов – человек десять, и экскурсовод пригласил их пройти внутрь деревни. У ворот гостей встречали индейцы-воины. Это были рослые молодые мужчины, охранявшие вход в лагерь. На головах некоторых из них были украшения из перьев, говорившие о том, что они начальники над остальными воинами. По деревне бегали собаки, паслись козы. Кое-где, возле вигвамов сидели кошки, на деревьях расположились обезьяны. Между пальмами свободно разгуливали фазаны, цесарки, индейки. Неподалёку горел костёр. Вокруг него сидело несколько женщин. Они что-то готовили на огне. Рядом пожилой индеец жарил на углях шашлыки. От них шёл приятный аромат. Дети в возрасте от 6 до 10 лет бегали вокруг костра, играя в какую-то незамысловатую игру. Тела их были загорелыми и хорошо сложенными, но без узоров и украшений. У девочек спереди был крохотный красный передничек, у мальчиков – красная лента, державшаяся на пояске, прикрывала пенис. Никакой другой одежды на них не было. Совсем маленькие дети ползали неподалёку голые, на куче свежего песка, под присмотром двух молодых мам. На женщинах были украшения в виде серег, браслетов, бус и заколок в волосах. У многих были красивые причёски современного вида. Но главным их украшением были стройные загорелые тела и открытые груди. Экскурсовод остановил группу. – Внимание! Перед вами древняя индейская деревня. На переднем плане вы видите несколько вигвамов, костёр на котором готовится пища, вокруг женщины и дети, домашние животные. На земле разбросаны каменные ножи, топоры, наконечники стрел и копий. Мужчины ушли на охоту. В деревне остались только воины, охраняющие поселение, да старики. – На какую охоту? – недоуменно спросил Саша у дедушки. – Тихо. Это так говориться, что на охоту. На самом деле разбрелись, кто куда, и занимаются своими делами. Это всё бутафория для туристов, – ответил Евгений Робертович. – А что это за купол там впереди? – Скоро узнаешь, не спеши. В это время Александр заметил двух приближающихся к костру молодых парней. Они были высоки ростом, хорошо сложены. На их смуглых телах не было нарядов из перьев, да и татуировки были довольно скромные. Парни подошли к старику, стоявшему у мангала, взяли пару шашлыков и уселись на бревне, лежавшем возле. Они с аппетитом принялись уплетать горячие, пахнущие специями, куски мяса. Экскурсанты с интересом разглядывали молодых парней. Тем временем экскурсовод продолжал. – Перед вами двое жителей индейской общины мужского пола. У них типичные для этого племени одежды. Только, идя на войну или заступая на охрану лагеря, индейцы-воины надевают довольно помпёзный наряд из бус и перьев и разрисовывают своё тело красками. Ещё более ярко и броско одеваются индейцы во время праздников для исполнения ритуальных танцев. В остальное время их одежды весьма скромны. Экскурсия двинулась дальше. За деревней начинались настоящие джунгли. Это были заросли эвкалиптов, платана, дикого батата, бразильского ореха, перевитые лианами. На открытых местах росли пальмы, бананы, манго, папайя. На полянке слева возвышался раскидистый баобаб в ветвях которого сидела дюжина шимпанзе. Впереди виднелся стеклянный купол какого-то огромного сооружения. Перейдя по мостику через небольшую речку, экскурсанты приблизились к гигантскому куполу, опускавшемуся почти до самой земли. Экскурсовод остановился. – Перед вами уже современная индейская деревня. Она расположена под стеклянным куполом «шабоно». Летом в нём нет большой нужды, и многие жители деревни живут на улице, в вигвамах и типпи. Но зимой, когда часты ветры, дожди, а температура опускается до плюс 5 – 10 градусов, всё население общины перебирается под купол. Численность общины не превышает 300 человек. Диаметр купола 500 метров. Площадь земли под куполом 20 гектар. Площадь прилегающей территории ещё 30 гектар. Таким образом, общая площадь индейской деревни составляет 50 га. Это около 16-ти соток на каждого жителя. Не так уж и много. Под куполом постоянно поддерживается температура 24—25 градусов, что обеспечивает комфортность её обитателям. Прошу пройти за мной внутрь. Экскурсанты прошли через ещё один КПП, охраняемый индейцами, и оказались под прозрачным шатром. Внутри росли такие же деревья и кустарники, как и снаружи. Зелень росла густыми островками и, видимо, тщательно оберегалась. Между постриженными газонами пролегли извилистые дорожки, канавки, мостки. По периметру купола виднелись индейские типпи, укрытые пальмовыми ветками. Они стояли группами и по одиночке среди зарослей. Экскурсовод откинула полы ближайшего жилища и продолжала. – Пол типпи покрыт пальмовыми ветками, матрацами или подстилкой. Типпи предназначены только для сна и отдыха. Вся активная жизнь индейской семьи проходит под открытым небом. Главная роль в семье принадлежит женщине. Она мать, она воспитывает детей, занимается домашним хозяйством. Мужчина в семье может быть, а может и не быть. Он более свободен, чем женщина и является главным добытчиком средств существования общины. Дети считаются достоянием всей общины, и о них заботится всё население – и стар и млад. Дети воспитываются коллективно. С ними по очереди занимаются разные учителя и воспитатели. Развивают их физически, умственно и духовно. Близкая связь ребёнка с матерью сохраняется только в дошкольном возрасте. Затем она постепенно ослабевает и к совершеннолетию подросток чувствует себя совершенно свободным. У него много друзей и подруг. Дети обучаются в обычных школах, куда их доставляет школьный автобус. Окончив школу, они могут продолжить обучение в институтах, университетах. Они не оторваны от жизни в обществе и имеют друзей среди своих школьных и институтских знакомых. Индейские дети хорошо развиты, обладают высоким интеллектом и различными способностями. В общине поощряются занятия спортом, музыкой, танцами, живописью и другими видами творческой деятельности. Среди её членов немало художников и поэтов, музыкантов и инженеров, учёных и врачей. Есть выдающиеся спортсмены, и даже космонавты. Отбор членов общины производится довольно строго. Необходимо, чтобы человек, желающий вступить в неё, был здоров, достаточно молод и обладал какими-нибудь талантами, способностями, хорошо зарабатывал. Учитываются и психологические аспекты: склад характера, уравновешенность, общительность, доброжелательность, отсутствие вредных привычек и половых извращений. Приём в общину осуществляет специальная комиссия. Она же может исключить любого из членов общины за нарушение правил общежития, моральных норм и традиций. Всё свободное время члены общины проводят в приятном общении друг с другом. Часто устраиваются спортивные состязания молодёжи, вечера танцев, концерты, организуются обрядовые праздники: сбор урожая, посвящения в воины, новый год, праздник весны. Есть и религиозные праздники. Но особо желанные праздники начинаются, когда в гости к жителям общины приезжают индейцы другого племени. Обычно праздник длится три дня. Потом назначается ответный визит. Во время таких праздников молодёжь активно кочует из одного племени в другое. Завязываются новые знакомства, дружеские и любовные отношения. Происходит активное перемешивание генов, что положительно отражается на потомстве. Такие праздники – визиты проводятся четыре раза в год. Экскурсия двинулась дальше, к центру купола. Он оказался довольно просторным. Тут находились поляна для сбора общины. На ней устраивались ритуальные танцы и спортивные состязания. Видны были квадраты для русских городков, щиты для метания копий и стрельбы из лука, ворота для мини-футбола и регби, лунки для гольфа. Сейчас она была почти свободна. Лишь несколько парней и девчат, встав в круг, играли в пляжный волейбол. Парни были разукрашены браслетами и амулетами больше чем девушки. Тела их покрывали замысловатые узоры и татуировки. Они высоко прыгали, ловко отбивали мяч, слышались возгласы, смех, шутки. Девушки грациозно принимали мяч, улыбались, поглядывая на парней, и старались составить им достойную кампанию. Между тем экскурсовод продолжала рассказывать. – Сейчас мы подходим к спортивному комплексу. Вы видите здесь площадки для игры в волейбол, баскетбол, теннисные корты, бассейн. На котах и игровых площадках народу было побольше. Мальчики в возрасте 10 – 12 лет осваивали баскетбол. Девочки играли в волейбол и теннис. Ребята постарше готовились к посвящению в воины. Они сдавали спортивные нормативы по лёгкой атлетике. Их учитель – рослый воин лет двадцати пяти, был одет как все, только в белую, расшитую бисером, повязку на лбу были вплетены длинные перья. Такие же перья были вплетены в пояс и опускались вниз, вдоль бёдер. Это был признак наставника, тренера. – А со скольки лет принимают в воины? – спросил Александр у экскурсовода. – Строгих возрастных ограничений нет. Но существуют довольно жёсткие спортивные нормативы, выполнив которые, юноша становится воином. Только тогда он имеет право разрисовывать своё тело красками, заступать на охрану лагеря и носить холодное оружие. Разумеется, кроме спортивных успехов, он должен хорошо себя вести и успевать по всем предметам в школе. Обычно воинами становятся не раньше 17 – 18 лет. Слишком высоки требования. Но все мальчики стремятся стать воинами как можно раньше. Ведь это повышает их авторитет у девочек. Экскурсанты прошли мимо детской площадки для малышей, мимо площадки с различными тренажёрами и вышли на площадь искусств. Она была окружена деревьями и кустарниками. На ней сидело более десятка индейцев. Перед одними были мольберты и краски. Они занимались живописью. Другие тут же разрисовывали тела воинов. Третьи изготавливали сувениры, амулеты, украшения. Много было и зрителей, особенно среди подростков. Они внимательно перенимали приёмы мастерства, учились владеть инструментом. Далее шла площадка с различными интеллектуальными играми, в основном, компьютерными. Здесь же обучались компьютерной графике, программированию. Следующей площадкой была столовая. Столики стояли прямо на земле. Несколько человек обедали. – А сколько стоит обед? – спросил один из экскурсантов. – Обеды, завтраки и ужины здесь бесплатные, – ответила экскурсовод. – Здесь вообще всё бесплатно, разумеется, для членов общины. Вас бесплатно кормить не будут. – А откуда же они берут деньги на всё это? Тут нужны миллионы, чтобы построить такое! – Я уже говорила, что взрослые члены общины обязаны трудиться. При этом их зарплата идёт в «общий котёл». Внутри общины все пользуются равными правами и благами. Многие члены общины весьма состоятельные люди, поэтому денег хватает. Ведь потребности нормального человека не так уж и велики. Каждый член общины должен нормально питаться, иметь одежду и обувь, иметь автомашину для поездок. Вот и всё. Ну, нужны ещё деньги на мелкие расходы в городе, на поездку в отпуск раз в году. На этом потребности заканчиваются. Все излишки денег идут на хозяйственные нужды общины, а так же на финансовую поддержку строительства новых общин, новых индейских шабоно. В последние годы они строятся весьма интенсивно по всему американскому континенту, и уже перешли на европейский континент. Многие крупные города Америки имеют по несколько таких общин на своих окраинах. Однако они не могут вместить всех желающих. Поэтому отбирают лучших из лучших. Жители общины гордятся своим положением и считают, что им крупно повезло. Они счастливы здесь. Слиты с природой, свободны, лишены предрассудков связанных с частной собственностью, имуществом. У них нет жадности, корысти, лести, хитрости. Они как дети чисты и открыты. Кто пожил в общине хоть год, тот никогда не променяет её на жизнь в городе. – Что же здесь и преступлений не бывает? – спросил всё тот же голос. – Практически не бывает, если не считать редкие конфликты между парнями из-за девушек. Да вот ещё два случая изнасилования за последние десять лет на все общины Соединённых Штатов. – А что полагается за изнасилование? – Наказание выбирает сама потерпевшая. Оно колеблется от общественного порицания до выдворения из общины и отдания под суд. В первом случае ограничились общественным порицанием и предупреждением. А другой случай закончился более трагично. Молодой воин – сын вождя, изнасиловал одиннадцатилетнюю школьницу. Его судили и приговорили к духовной смерти. Он был привязан к позорному столбу без одежды и каждый воин должен был пройти мимо и плюнуть в него. После этого он простоял оплёванный четыре часа. Отец от него отрёкся, и его выгнали из общины. Через три дня парень повесился. Вот такая печальная история. Экскурсанты двинулись дальше. – А здесь у вас что? – спросил другой экскурсант, показывая на широкое крыльцо здания пристроенного к куполу. – Здесь заседает вождь и правление общины. Тут же находятся канцелярия, бухгалтерия и медпункт. – А кто входит в правление? – Правление входит вождь, избираемый всенародно, шаман – его помощник, начальник охраны, экономист, комендант, начальник снабжения и врач. А ещё есть электрик, садовник, ветеринар, юрист. У них совещательный голос. Правление является и высшей судебной инстанцией при рассмотрении гражданских дел. Вождь нашей общины – доктор юридических наук, а шаман – доктор медицинских наук. Вплотную к правлению был пристроен супермаркет, где можно было купить всё, от одежды до кондитерских изделий, от бижутерии до газет и журналов. Дальше шло ещё одно довольно солидное здание. – А что у вас здесь? – спросил всё тот же любопытный экскурсант. – Здесь размещается музыкальная школа, спецшкола и ясли. – Вы же сказали, что дети индейцев учатся в обычных городских школах? – Да, это так. Но это особая школа – для юных мам. В общине запрещено, в силу индейских традиций, искусственное прерывание беременности. И если какая-нибудь школьница забеременеет, то она продолжает обучение в нашей спецшколе. После родов младенец находится рядом с матерью, в яслях, под присмотром опытных нянь. В перерывах юная мама может покормить своё дитя грудью и продолжить занятия. – И много у вас таких мам? – Нет. Всего девять. Но ещё семь приезжают из города. Там нет таких школ. На этом экскурсия закончилась. Экскурсанты обошли все примечательные места и вернулись к выходу. Они шли по дорожке мимо разбросанных тут и там типпи. Недалеко от них, в кустарниках расположились туалеты и душевые кабины. На деревьях висели умывальники. На поваленных брёвнах, на скамейках и в лёгких плетёных креслах расположились обитатели деревни. Кто читал газету, кто чинил одежду, кто что-то писал. Один индеец, лет тридцати пяти, работал на компьютере, установленном на пеньке. – Кто это? – спросил Александр. – Это наш математик-программист. Работает в научно-исследовательском институте, – ответила экскурсовод. У математика была рыжая борода, длинные рыжие волосы, красная лента на лбу и такая же красная набедренная повязка. – А что у вас тут нет ни телевизоров, ни видеоплееров? – спросил Валера. – Почему нет? Есть, конечно. Во многих типи есть небольшие переносные телевизоры, а большой стереовизор – на главной площадке. Программы выбирает шаман. Он отвечает за воспитание молодёжи. У нас запрещены явно порнографические фильмы и фильмы, демонстрирующие насилие и жестокость. Раковские вышли за пределы индейской деревни. – А пищи-то мы их так и не попробовали! – сказал Валера. – Сейчас попробуем, – ответил дедушка. – Вон там торгуют сувенирами, амулетами и едой. Они подошли к палаткам, где торговали индейцы в своих пышных праздничных нарядах. Только что старик-индеец принёс новую партию горячих шашлыков и отдал их продавцу. Георгий Евгеньевич купил всем по шашлыку, которые тут же были с удовольствием уничтожены. Затем они купили несколько амулетов, пару банок орехов с мёдом, сушёные плоды манго и отправились на свою виллу. Саша был в восторге от всего увиденного и услышанного. «Оказывается можно жить совсем иначе! Свободно, красиво! Не связывая себя с квартирой, с мебелью, со всякими шмотками и деньгами. Быть рядом с природой, быть частью природы! Уйти из этих шумных городов, от этого калейдоскопа машин, людей и домов. Можно иметь много друзей и постоянно общаться с ними, играть в разные игры, заниматься спортом, танцами. И, наконец, можно завести себе подружку и жить с ней, не имея никаких обязательств. И это не считается чем-то греховным, аморальным. Можно играть с малышами, учить их всему, что сам умеешь. Ведь все дети общие! а среди них есть и твои! Можно получить образование, профессию и пользоваться всеми благами цивилизации, оставаясь частью природы, её сыном. Можно дожить до глубокой старости здоровым и счастливым, не зная одиночества, не будучи никому в тягость. Всё это возможно! Достижимо! Надо только вступить в эту общину. Но как попасть в неё? Вот самое сложное. Надо бы что-то придумать…» 6. Зоя. А тем временем встречи Андрея и Зои продолжались. Встречались они по вечерам, т.к. днём Зоя работала в конструкторском бюро. Андрей говорил Ольге, что идёт в лабораторию, но приходил в парк, а оттуда они отправлялись в знакомую квартиру Марии Захаровны. На свидания Андрей летел как на крыльях. Каждый раз они становились всё длиннее. Их тянуло друг к другу всё больше и больше. Никогда Андрей не думал, что может быть так счастлив с женщиной. В нём пробудились какие-то скрытые силы, какая-то небывалая сексуальность. Больше всего он боялся, что Зоя забеременеет и прервёт их знакомство. А Зоя вдруг расцвела как весенняя роза. Она вся светилась счастьем. Впервые в жизни она полюбила по-настоящему. Только теперь она поняла, какое наслаждение может доставить ей мужчина. Она «заводилась» сразу, как говориться – с пол-оборота. Они нисколько не стеснялись друг друга, наоборот, им доставляло удовольствие видеть свои обнажённые тела, ласкать их, гладить и целовать. У них был настоящий медовый месяц. Наконец, утолив любовную жажду, они мылись, одевались и выходили на свежий воздух. Влюблённые подолгу гуляли вдвоём по тёмным аллеям парка, по набережной им не было скучно. Из уст Зои Андрей постепенно узнал всю её биографию. Росла она без отца. Мать неудачно вышла замуж и развелась в первый же год, ещё до её рождения. Потом вышла вторично, но опять не очень удачно. Зоя прожила со своим отчимом 10 лет, но потом он ушёл из семьи. С тех пор в их доме не было мужчин. Замуж Зоя вышла на третьем курсе электромеханического института. С её высоким ростом ей трудно было найти подходящего парня. Она познакомилась со своим будущим мужем на вечеринке у подруги. Он работал в каком-то кооперативе по заготовке шерсти. Родом был из Армении, но хотел поселиться в Найске. Этого требовали обстоятельства, связанные с его работой. Ростом он был значительно ниже Зои, но это его не смущало. Он был молод, энергичен и быстро уговорил Зою выйти за него. Сильных чувств она к нему не испытывала, но боялась остаться одной, без мужа, без детей. Первое время жили неплохо. Муж был ласков и не жаден. Они съездили к его родителям в Армению, провели там отпуск. Как мужчина он был очень активен, обладал большим пенисом, но Зоя не чувствовала особого удовольствия от их близости. Она подчинялась ему, как и положено жене. Однако через полгода всё изменилось. Зоя уже ждала ребёнка, а муж начал выпивать. Возвращался домой поздно, поднимал её с постели и заставлял становиться в «позу». От него пахло перегаром, он матерился и причинял ей боль своими резкими движениями. Зоя сказала ему об этом, но он никак не среагировал, а на следующий день изнасиловал её в задний проход. Зоя возмутилась, однако муж сказал, что случайно ошибся. С тех пор такие «ошибки» повторялись всё чаще и чаще. У него обнаружилась явная склонность к анальному сексу. Перед рождением дочери их отношения совсем прекратились. Муж пил, не ночевал дома, грубил тёще. Вскоре у них родилась дочь, но и она не принесла счастья в их дом. Отец не обращал на ребёнка никакого внимания. Зоя измучилась с ним. Она со страхом ждала прихода мужа. В доме она была на положении рабыни или наложницы. Муж требовал внимания к себе, ласки, а у Зои не было ни желания, ни сил ласкать его. Он учил её, как женщина должна возбуждать мужчину, заставлял брать в рот его фаллос, оскорблял её. Он считал, что жена должна всё терпеть и послушно исполнять его волю. Только на работе Зоя окуналась в свою стихию. Там к ней относились доброжелательно и с уважением. Там она чувствовала себя человеком. Несколько раз она серьёзно говорила с мужем, грозила ему разводом. Он извинялся, просил прощения. На время становился ласков, дарил ей подарки, но потом снова всё возвращалось в прежнее русло. Положение Зои ещё более ухудшилось, когда у мужа появились «друзья». Он по несколько дней не появлялся дома, приходил выпивши, и начинал командовать, «учить» жену. Так они прожили почти три года. Мать Зои боялась зятя и почти не разговаривала с ним. Если с Зоей он ещё как-то считался, то тёщу мог оскорбить запросто. Чаще всего он это делал по-армянски, поскольку ни Зоя, ни её мать не знали этого языка. Однажды под вечер муж привёл домой двух «друзей» и велел накрыть на стол. Гости пили вино, закусывали, хвалили хозяйку и бросали на неё откровенно похотливые взгляды. Разговор шёл по-армянски, но Зоя уже кое-что понимала и догадывалась, что речь идёт о ней. Ей стало неловко, и она ушла в другую комнату. Вскоре вошёл муж и сказал, что она очень понравилась его друзьям и должна «угодить» каждому. Таков закон гостеприимства. А, кроме того, это очень нужные люди. Зоя наотрез отказалась. – Не подчинишься, силой возьмём, – пригрозил ей захмелевший супруг. – Лучше не упрямься, а делай, что велят! От тебя не убудет, а для меня большая польза. Зоя решила уйти на время из дома, но в прихожей муж остановил её. Вместе с друзьями он затащил жену в спальню, там они раздели её и изнасиловали по очереди. Двое заламывали ей руки, а третий делал своё дело. После этого Зоя подала на развод. Муж опять извинялся, просил прощения, говорил, что был пьян, но Зоя уже не могла простить его. Их развели, и она больше не видела своего бывшего супруга. Ходили слухи, что он уехал в Армению. Зоя осталась с матерью и дочкой. Наконец-то она могла отдохнуть от своих супружеских обязанностей, почувствовать покой и свободу. Она уже не вздрагивала от стука входной двери, не боялась окрика мужа, его брани, недоброго взгляда. Постепенно в её душу вернулись мир и спокойствие. Она была счастлива с дочкой и с содроганием, брезгливостью вспоминала о половой близости. Так прошло два года. Но третий принёс Зое новое беспокойство. Она уже оправилась от психической травмы и остро почувствовала своё одиночество. Дочка подрастала, но она не могла заменить ей мужчину, друга. Особенно тяжело было вечерами ложиться в пустую холодную постель. Зоя старалась лечь попозднее, чтобы быстрее уснуть, допоздна смотрела телевизор, читала, но это не помогало. Она подолгу ворочалась, изнывая от желания, но, в конце концов, не выдерживала и отчаянно мастурбировала. А, получив удовлетворение, засыпала, обняв руками подушку. Так прошёл ещё год, и она стала подумывать о новом замужестве, но претендентов на её «руку и сердце» не было. И раньше-то мужчины не баловали её своим вниманием, а теперь и подавно. Её очень уважали и ценили на работе, но ухаживать за ней никому не приходило в голову. Мало было мужчин выше её ростом, ещё меньше подходили ей по характеру и возрасту. Вот тут-то Зое и пришла в голову идея забеременеть, обзавестись вторым ребёнком. Она снова почувствовала бы себя женщиной, она носила бы под сердцем своё дитя. Потом родила бы, кормила грудью, ласкала бы своего ребёнка, и это отвлекло бы её от мыслей о замужестве, о мужчинах. Но как забеременеть, если рядом нет ни одного подходящего мужика? Она, конечно, слышала об искусственном осеменении, но решила приберечь это на крайний случай. Ей не хотелось беременеть неизвестно от кого, только по фотографии. Она боялась, что в клинике что-нибудь перепутают, а то и просто обманут, подсунут сперму какого-нибудь лаборанта, желающего подзаработать. Она боялась, что донор спермы может иметь плохой характер, вредные привычки, которые передадутся по наследству. И вообще, она с недоверием относилась ко всему искусственному. Вот тут-то и пришла ей в голову мысль на время стать «птичкой». Конечно, довольно стыдно вот так прямо заявить о своём желании иметь близость с мужчиной, но другого выхода не было. Она часами бродила по парку, присматриваясь, как это делают другие женщины, и нашла, что ничего особо страшного в этом нет. Партнёры морально уже готовы к знакомству и у них не возникает особых психологических проблем. Это примерно то же, что сходить на танцы. Только туда ходит зелёная молодёжь, а тут вполне серьёзные зрелые люди. Не надо ничего объяснять, предлагать. Зоя стала дежурить у входа в парк, на центральной площади, которую называли площадью знакомств. Первый раз она нажала кнопку часов, когда увидела солидного мужчину с животиком и телефонным капсюлем в ухе. «Пусть он не молод, – подумала Зоя, – но чувствуется, что человек солидный и не урод. Не замуж же мне за него идти, в конце-то концов». Но мужчина прошёл мимо, не обратив на неё внимания. Он просто слушал музыку. Во второй раз она нажала кнопку, когда с ней поравнялся долговязый нескладный парень с маслянистыми глазами, бледным лицом, лет 18-ти. Такие всегда думают только о сексе. Но парень прошёл мимо, криво усмехнувшись. Видимо, он решил найти девицу помоложе и не столь высокую. Зое стало стыдно за свою оплошность. Несколько раз она прошла мимо невысокого лысого мужчины лет сорока, и каждый раз колебалась, нажать или не нажать на эту чёртову кнопку? Наконец нажала. Мужчина посмотрел на неё снизу вверх и отрицательно помотал головой. Потом она нажимала кнопку перед всяким, кто шёл в наушниках или с капсюлем в ухе. В ответ – либо усмешка, либо полное отсутствие эмоций. Её разбирала досада и злость. Хотелось влепить пощёчину каждому, кто усмехнулся. Никакого стыда уже не было. Она предлагала себя с упорством проститутки, которой нечем заплатить за обед. Она была в отчаянии, когда заметила Андрея. Он уже прошёл мимо, и Зоя нажала кнопку ему вслед. Она была уверена, что он тоже усмехнётся или не заметит её. Но он обернулся и вдруг… растерялся. Это как рукой сняло всю её злость, всё презрение к мужчинам. Ей стало ясно, что он не такой как другие. А когда Андрей потупясь сказал, что он женат и у него может не получиться сегодня – он сразу покорил её сердце. Зоя поняла, что перед ней скромный, интеллигентный парень, не избалованный женщинами, застенчивый и добрый. Ей вдруг страстно захотелось, чтобы у него всё получилось. Она поняла, что он нужен ей как воздух, только он! Она приложила всё своё обаяние, всю свою женскую хитрость, чтобы удержать его, не дать ему уйти, не дать раствориться в этой безликой и равнодушной толпе. И вот свершилось то, чего она так страстно желала. Андрей привязался к ней. Он пробудил в её сердце самые нежные струны. Она буквально таяла в его объятиях. Она отдавала ему всю свою нерастраченную ласку и нежность, копившуюся годами и не находившую выхода. Перед ней открылся неведомый, прекрасный мир любви. Это было как сон, как наваждение. Все мысли её были заняты Андреем. Она не могла дождаться очередного свидания, сидя у себя в КБ. Работа валилась у неё из рук. «Что же делать? Что будет дальше? Ведь у него семья, ребёнок. Захочет ли он оставить их ради меня? Вдруг это временное увлечение новой женщиной? Вдруг всё это несерьёзно?» – такие вопросы постоянно мучили Зою. Андрей же, гуляя с Зоей и слушая её неторопливые рассказы, обдумывал свои проблемы. Его любовные похождения не могли долго оставаться незамеченными. Пока Ольга верит в то, что он все вечера проводит в лаборатории, но уже заметила, что его половая активность резко упала. Андрей объяснил это большой нагрузкой в институте, переутомлением, на что Ольга посоветовала ему меньше торчать в лаборатории и больше отдыхать. Андрея в общем-то устраивала эта двойная жизнь. Налаженный семейный быт, домашний уют, Игорёшка с Бимом и… Зоя – как спасение от семейного однообразия, как глоток свежего воздуха, как бальзам для души. Лишней в этом пейзаже была только Ольга. Если бы её заменить на Зою, ничего больше не меняя, всё было бы о'кей! Нет, он не питал к Ольге какой-либо неприязни, он был благодарен ей. Она была его женой, подругой, но не любовью! Ему было жаль Ольгу, и не угоразди его нечаянно влюбиться в Зою, так бы они с Ольгой и жили. Иногда ссорились, потом мирились, потом опять ссорились. Живут же так другие. Но Зоя перевернула всю его жизнь. В неё ворвались весна, радость, счастье. И он не мог отказаться от этой женщины. Это было выше его сил. Да и нужно ли отказываться? Ради чего? Ради привычки к Ольге? Ради Игоря? Вопросы, вопросы… И Андрей ни на что не мог решиться. Глава II 1. Антихрист. Марта вернулась в воскресенье вечером. Никто не заметил её приезда. Она представилась шефу и ушла к себе. Поездка к сыновьям прошла вполне удачно. Марта повидала своих внуков, отдохнула от домашних забот. Сыновья и невестки отнеслись к ней с должным почтением, и Марта была довольна своим отпуском. Однако тревога и мысли о вилле не покидали её. «Как-то там этот старый козёл – шеф? Какие у него отношения с «внучиком»? Неужели они полностью помирились? Но должно же у шефа остаться хоть какое-то сомнение в честности Алекса! Ведь её, Марту, так и не уличили во лжи. Значит не всё напрасно. А этот гадёныш «внучек»! Неужели он не затаил обиду на деда? Нет, не может быть, чтобы всё прошло бесследно. Червь сомнения должен точить их, этих придурков Раковских, иначе она, Марта, ничерта не смыслит в людях. Впрочем, скоро всё будет ясно. Она поставит шефу ультиматум – или она или Алекс. Вдвоём им не ужиться. Шеф наверняка выберет её». Представ перед шефом, Марта ожидала от него более радушного приёма, чем тот, который он оказал ей. Шеф не говорил ей комплиментов на счёт её цветущего вида и привлекательности, не расспрашивал о сыновьях и внуках, а сухо поздоровался, спросил, как отдохнула, как настроение и сказал, что она свободна. Марта была несколько разочарована таким приёмом, но, придя в свою комнату, решила, что шеф просто не в духе или не здоров. На всякий случай она всё же приготовилась, ожидая звонка из спальни шефа, надеясь, что он соскучился по ней и обязательно вызовет к себе. Ей тоже порядком надоела жизнь старой девы, и она желала снова ощутить себя женщиной, пусть не любимой, но желанной. Однако пробило одиннадцать, а звонок всё молчал. «Ну и чёрт с ним! – с досадой подумала Марта. – Наверное, уже спит как сурок. Возможно, ему действительно нездоровится. Тем лучше. Скорее сдохнет. И она, наконец, получит свою долю, своё наследство. Только бы он не переписал завещание, не изменил его в пользу этого «внучика». Утром Марта встала в половине седьмого и приступила к своим обязанностям. Зашла на кухню и поговорила с Джерри, проверила, что готовится на завтрак. Обошла все помещения виллы, кроме спален, и увидела, что порядка явно поубавилось. Не везде протёрта пыль, не все вещи на своих местах, да и ковры затоптаны. Придётся ей поработать сегодня как следует. Потом она прошла на задний двор, там Том возился с машиной. Он собирался в Кендалл за продуктами. Марта поздоровалась и спросила: – А почему шеф вчера был не в духе? Том удивлённо пожал плечами. – Я этого не заметил… Днём мы ездили на экскурсию в индейскую общину, шеф был в хорошем настроении. – По-твоему он здоров? – Как обычно, – ответил Том. – А как этот его «внучек» – антихрист? – Нормально. Марту всю передёрнуло. «Этот Том – полный болван. Ничего не замечает. Всё у него „нормально“. До чего же слепы люди!» Она круто повернулась и пошла в столовую. Пора было накрывать на стол. За завтраком Марта была подчёркнуто вежлива с шефом, улыбалась Георгию Евгеньевичу и Рите, а сама внимательно наблюдала за Сашей. «Антихрист он или нет? Должен же он себя чем-то выдать!» Александр почувствовал пристальное внимание Марты, её недобрый взгляд, и поперхнулся. «Так и есть! Он чувствует, что я его раскусила! Ничего, милок, я тебя выведу на чистую воду! Нормальные люди из мёртвых не воскресают. Я буду молиться, чтобы Господь покарал тебя, чтобы ты отправился восвояси, в мир духов, в ад! Там твоё место!» После завтрака ребята уехали в школу, Георгий Евгеньевич с Ритой пошли на море, а Евгений Робертович сидел в саду возле бассейна и просматривал свежие газеты. Марта же принялась за уборку виллы. Она обошла все спальни, поправила постели, почистила ковры, протёрла зеркала, помыла туалеты. До обеда время пролетело быстро. Марта прибралась и отдыхала возле бассейна, сидя в шезлонге. Но обед принёс ей новые огорчения. Она стала свидетельницей такого разговора между Алексом и шефом, который поверг её в ужас. Александр вспомнил про индейскую общину и спросил: – Деда, а ты не хотел бы пожить в этой индейской деревне, под Майами? Евгений Робертович задумался. – Откровенно говоря, такая мысль не приходила мне в голову, внучек. А почему тебя это интересует? – А мне хотелось бы пожить там. Только не одному, а вместе с тобой, с Валерой, с Женей. Со всеми вами. – Я думаю, это невозможно. У Гарика квартира в Москве, работа. Валера и Женя учатся там. – Учиться можно и здесь. – Это верно. Но зачем нам менять этот налаженный привычный быт на экзотическую индейскую общину? – Там всем нам будет лучше. Там будет много друзей. Там интересней! – Я, пожалуй, соглашусь с тобой, но попасть туда совершенно невозможно. Слишком много желающих. Люди годами стоят в очереди. И в основном это молодёжь. Да и попадают они, как правило, во вновь построенные общины, в существующие приём давно закончен. Население общин ежегодно увеличивается за счёт высокой рождаемости и им приходится расселять своих соплеменников. Где уж тут принимать новых членов! Да и кому там нужен такой старик как я? Бывают, конечно, исключения, но это только по протекции и только для очень состоятельных людей. – Но ведь ты же у нас состоятельный! – Конечно. Но у меня нет протекции. – Зато у меня есть. Евгений Робертович удивлённо взглянул на Сашу. Тот улыбнулся и пояснил. – На яхте мы познакомились с двумя индейцами, Эддом и Ричардом. Они живут в общине племени пуэбло, возле Окичёби. Они могли бы нам помочь. Дедушка усмехнулся. – Разве это протекция? Таких знакомых как ты у них много. – Ошибаешься, деда, таких как я на Земле больше нет. Или ты забыл, что я самый древний размороженный житель планеты? – Ах, вот что ты имеешь в виду! Согласен. Пожалуй, на этом можно сыграть. Но тогда возьмут только тебя, поскольку ты сирота. Нас всех всё равно не примут. – А тебя со мной не возьмут? Евгений Робертович задумался. – Может, и возьмут, если я внесу в общину все свои деньги, да и виллу в придачу. Но я не вижу смысла в таких затратах. А тебе очень хочется в общину, внучек? Саша кивнул. Евгений Робертович опять задумался, помешивая ложкой в стакане. – Можно, конечно, попробовать похлопотать. Только всё это время! Тебе необходимо будет остаться здесь на вилле и ждать. Возможно, дело и выгорит, если вложить в него кругленькую сумму. Но я уж в общину не пойду. Поздно мне менять образ жизни. Умереть можно и здесь, на вилле. А за тебя я похлопочу. Если тебя примут в общину, я буду приходить к тебе в гости. Ты будешь навещать меня, и мне не будет так одиноко. Да и тебе, я думаю, там будет хорошо. Ты молод и найдёшь своё счастье. Так что подумай. Если решишь остаться, то я денег не пожалею. Устрою тебя в общину. Откровенно говоря, Евгений Робертович не был уверен, что ему удастся выполнить своё обещание, но это был единственный реальный шанс оставить Сашу на вилле, а со временем сделать его здесь хозяином. Это и привлекало старца в Сашиной идее. Марте же стало дурно. Она почувствовала, что почва уходит у неё из под ног вместе с деньгами шефа. «Вот она, дьявольская хитрость! Вот он, коварный план антихриста! Этот дьявол разорит шефа и влезет в общину – в это гнездо разврата, где нет законных браков, где женщины и дети общие, где все ходят голые и не почитают истинного бога – Иисуса! Потом он станет у них вождём и создаст новые общины – царства Сатаны! А когда Сатана завладеет миром – наступит конец света! Так сказано в Священном писании. Всё сбывается! Но как помешать этому? Что же делать? Надо убить антихриста! Может дать ему крысиного яду? Но, пожалуй, медэксперты обнаружат это, да ещё и спасут оборотня… Нет, это не подходит. Так только можно себе навредить. Надо придумать что-нибудь похитрее. Надо успокоиться и всё хорошенько обдумать. Ещё есть время. Бог не оставит меня. Он поможет найти выход. Я должна спасти мир! Силён антихрист, но Христос сильнее! Он даст мне оружие против этого дьявола в образе человеческом». – Спасибо, Марта, – сказал Евгений Робертович, вставая из-за стола. За ним встали все остальные. Марта стояла бледная как статуя с горящими глазами. Она не замечала ничего вокруг. – Тебе нехорошо? – спросил Евгений Робертович. – Что? – Я спрашиваю, что с тобой? – А?.. Нет, ничего. Я просто задумалась, – ответила Марта. Губы её дрожали. – У тебя такой вид, будто что-то случилось. – Нет, нет, не беспокойтесь. Просто мне показалось… – Что показалось? – спросил Евгений Робертович. Все недоумённо уставились на Марту. – Нет, ничего… Она увидела тёмные пристальные глаза Саши и испугалась. Вдруг он сейчас догадается, что она знает кто он такой! Вдруг он прочтёт её мысли? Тогда он вооружится против неё. Тогда всё пропало! Марта отвела глаза и повернулась спиной, потом медленно, как загипнотизированная, вышла из столовой. На кухне она опустилась на табурет и постаралась прийти в себя. «Боже! Да что ж это такое? Как он на меня посмотрел! Я чуть не умерла от страха. Такие глазищи! Он дьявол. Точно. Никаких сомнений. Неужели он догадался? Нет. Не может быть. Бог не выдаст. Всё будет хорошо. Надо успокоиться, надо взять себя в руки». Через десять минут Марта окончательно пришла в себя и, поднявшись с табурета, принялась за уборку посуды. Сашина тарелка выпала из её рук и разбилась. «К чему бы это? – со страхом подумала Марта. – Не спроста ведь! Это знак божий». Но тайный смысл происшедшего ей так и не удалось постичь. А вечером Марта молилась. Она просила у бога помочь ей в борьбе с дьяволом. Дать ей силы и разум. Даже не разум, а хитрость, чтобы перехитрить антихриста. Уберечь от него шефа и всё человечество. Она, как никогда, ощущала близость бога и надеялась на его поддержку. Просила научить, надоумить, помочь. 2. Козни. Всю неделю Марта не находила себе места. Отношения с шефом никак не налаживались. Он был вежлив с ней, но сух. Звонок в её комнате по-прежнему молчал. С Алексом же наоборот, отношения у него были самые дружеские. Похоже, что шеф любил его больше, чем своих настоящих внуков. «Не иначе как это козни антихриста, – думала Марта. – Но что делать? Как помешать этому дьяволу завладеть состоянием шефа, а значит и её состоянием?» В голове Марты проносились десятки вариантов всевозможных убийств, почерпнутые из детективных фильмов. Но ни одно из них не годилось для воплощения. Все хитроумные козни преступников тут же раскрывались не менее хитроумными сыщиками. Просто с ума можно было сойти от запутанности сюжетов и изощрённости преступлений, но эти чёртовы пинкертоны всё равно раскрывали их! По ночам Марте снились кошмары. То она душила Сашу подушкой в его кровати, а он вдруг становился бесплотным и исчезал неизвестно куда. То она гналась за ним по каким-то бесконечным джунглям, а он то появлялся, то исчезал и заманивал её всё глубже и глубже. Наконец она с ужасом понимала, что окончательно заблудилась и ей грозит неминуемая гибель от змей и хищников. Марта просыпалась вся в холодном поту. Сердце её колотилось и сжималось от страха. Она неистово молилась и просила бога помочь ей в борьбе с дьяволом. Но ни одной стоящей мысли почему-то не возникало в её голове. А время шло. Наконец в четверг утром её озарило. «А зачем его убивать? Ведь антихрист бессмертен. Он тут же вселится в кого-нибудь другого. Значит нужно отравить ему жизнь! Сделать его пребывание здесь невыносимым. Шефу что-либо говорить против него бесполезно. Антихрист полностью завладел им. Значит нужно действовать против самого антихриста, заручившись поддержкой бога. Остаётся придумать только, как отравить существование этому Алексу. Постоянно создавать конфликтные ситуации? Но тогда все увидят, что она, Марта, обижает бедного сиротку. Ишь, как прикинулся, дьявол! И не подступиться!» Новое озарение посетило Марту в туалете. У неё был довольно крепкий стул, и она постоянно принимала слабительное – иногда один раз, а иногда, по забывчивости, и дважды в день. Вот и сегодня её слишком расслабило. Это и натолкнуло Марту на мысль. «А что если давать этому Алексу по утрам слабительное? Например, подмешивать в кофе! Да не по одной таблетке, а по три. Оно безвкусно, бесцветно и этот чёртов „внучек“ ничего не заметит. Но зато какой будет эффект! Он же не будет вылезать из туалета! А к вечеру всё наладится и вряд ли он станет обращаться к врачу. Да и потом, это же не преступление. Ей ничего не будет. Вот идея! Вот спасение! Этот „внучек“ улетит в свою Россию с таким треском! Он просто не сможет жить здесь! Даже если его положат в больницу, то ничего не найдут. Там у него всё быстренько наладится. А здесь опять начнётся этот загадочный понос. Она заставит его убраться отсюда! Она закатит ему такую прощальную дозу, что он на всю жизнь запомнит свой перелёт! Пусть он живёт где угодно, но только не в Америке!» Марта ликовала. Наконец-то бог её надоумил, дал ей оружие против дьявола! Завтра же она воспользуется им. На утро в пятницу Марта тайно исполнила задуманное. Единственной её заботой было не перепутать стаканы с кофе. Крайний левый – Алексу, крайний правый – шефу. Всё прошло блестяще. Антихрист выпил своё кофе, ничего не заподозрив. Программа изгнания беса началась. Алекс уехал в школу вместе со всеми. «Счастливого пути!» – мысленно пожелала ему Марта, проводив долгим взглядом. В обед все снова собрались в столовой. Александр был бледен, лицо серое, измученное. Все, особенно шеф, были встревожены его состоянием. – Миссис Марта, – обратился Евгений Робертович к своей экономке, – принесите, пожалуйста, нам сухариков и крепкого чаю. У Алекса желудок расстроился. А ты, внучек, сегодня немного поголодай и прими вот эту таблетку. Если у тебя дизентерия, то всё быстро пройдёт. Саша впил таблетку, погрыз сухарей с чаем и полуголодный поднялся к себе в спальню. В животе у него выло, бурлило, урчало и он боялся отходить далеко от туалета. К вечеру состояние Саши улучшилось настолько, что он смог сходить с Валерой и Женей на косу искупаться. Потом хорошо поужинал и стал смотреть телевизор. За ужином решили, что в субботу друзья проведут время на водной станции, отдохнут на море, а в воскресенье посетят индейскую общину возле Окичёби. Сашу очень интересовал образ жизни и обычаи древних индейских племён. А ещё он надеялся, что встретит там Эдда и тот поможет ему попасть в общину. Дедушка тоже повеселел и собирался поехать с ними. День закончился. Марта сидела у себя в комнате и смотрела по телевизору очередной детектив, когда вдруг раздался звонок из спальни шефа. Она вздрогнула. «Неужели шеф что-нибудь заподозрил и приглашает её к себе? А может, вспомнил, что он мужчина? Во всяком случае, она не должна ничем выдать себя. Она будет вести себя, как ни в чём не бывало». Накинув свой полупрозрачный сиреневый халатик с блёстками, Марта отправилась к шефу. Она вошла в спальню, приветливо улыбаясь и кокетничая спросила: – Соскучились, шеф? Вспомнили, наконец, о своей Марте? – Да, присядь, пожалуйста. Марта опустилась на край кровати. – Меня очень огорчило сегодня состояние Алекса. У него признаки дизентерии. Конечно, я принял эффективные меры, но и ты, пожалуйста, дай распоряжение на кухне, чтобы все фрукты и овощи тщательно мыли. Алексу нельзя болеть. У него ещё слабое здоровье. – Конечно, шеф, я обязательно скажу Джерри и сама проконтролирую. Вы можете не сомневаться. – Я и не сомневаюсь. – А больше вы ничего не хотите мне сказать? Раньше вы говорили мне комплименты, когда я появлялась у вас. Евгений Робертович слегка улыбнулся. – Да, ты права, давно мы с тобой не общались. Ты, как всегда, обворожительна в своём халатике. – Это ваш подарок, шеф. Я помню и ценю это. – Я подарю тебе другой, в знак нашего примирения. Ты будешь в нём ещё прелестней, но больше ты нравишься мне без халата. – О! У меня нет слов! Марта скинула халатик и легла рядом с шефом. Некоторое время они ласкали друг друга. Потом шеф долго сжимал Марту в своих объятиях, кряхтел, останавливался, чтобы перевести дух и, наконец, замер удовлетворённый. Марта поцеловала его, накинула свой сиреневый халатик и вышла довольная, мурлыкая себе под нос модную мелодию. «Всё идёт нормально, – думала она. – Шеф ни о чём не догадывается». Прекрасно. Она вне подозрений. Она вновь пользуется его расположением и доверием. А значит, будут подарки, будут деньги, будет жизнь! Завтра же она снова всыплет этому «внучику» хорошенькую дозу слабительного. Пусть побегает!» В субботу Марта повторила свой «кофейный эксперимент» и, провожая взглядом отходящий на водную станцию лимузин, даже улыбнулась Саше. Он был просто шокирован её улыбкой. Вскоре, менее чем через пару часов, лимузин вернулся. Евгений Робертович, оставшийся на вилле, увидел вылезающего из него скрюченного Алекса, держащегося за живот. – Что с тобой? Опять? Саша кивнул и заспешил в туалет. – Что ж это такое? Странно. Пища у всех одинаковая, всё очень качественное. Наверно это всё-таки возврат дизентерии. Он опять дал Саше таблетку и уложил в постель. Затем внимательно ощупал живот, измерил температуру, но ничего подозрительного не нашёл. Живот был мягкий, безболезненный, печень в норме, температура нормальная. Весь оставшийся день Александр провёл на вилле. Принимал таблетки, питался одними сухарями, пил чай и вскоре почувствовал себя вполне сносно. Вечером он опять был здоров и весел. – Ну, всё. Теперь, я надеюсь, твоя дизентерия прошла окончательно, – сказал дедушка. – Обычно достаточно одной таблетки чтобы справиться с этой болячкой, а ты сегодня принял три. Так, что гарантия полная. Об этом говорит и твоё самочувствие. Как твой живот, успокоился? Саша кивнул. – Только есть хочется. – Ничего, посиди сегодня на сухарях, пусть окончательно закрепит, а завтра позавтракаешь нормально. В воскресенье утром, плотно позавтракав, все Раковские отправились в Окичёби. Саша сидел в трейлере и чувствовал себя превосходно. Он старался не вспоминать о предыдущих злополучных днях, испортивших ему настроение. С утра он принял ещё одну таблетку и был совершенно уверен в том, что вылечился окончательно. Однако через полчаса в животе опять началось непонятное урчание. Александр с тревогой прислушался. «Неужели и сегодня всё повториться?» – растерянно подумал он. Дедушка ехал в лимузине, а в трейлере разместились Георгий Евгеньевич, Рита, Валера и Женя. Саша решил пока ничего не говорить Раковским. Они проехали Майами и стремительно мчались по приморскому шоссе на север. До Окичёби было около 250 километров и через час – полтора они должны были быть на месте. Между тем урчание в животе усиливалось и появились первые позывы. Всё как вчера и позавчера! Александр с чувством горечи вспоминал, как в пятницу он отпрашивался в туалет на каждом уроке, что вызывало смех в классе. После третьего урока он вообще не пошёл на занятия, а так и остался в туалете. Во рту всё время пересыхало, мучила жажда. Он пил воду и через несколько минут снова садился на горшок. Он еле дождался конца занятий, не сдал ни одного зачёта и теперь они «хвостами» повисли на нём. Вспомнил Саша и о том, как вчера они поехали на водную станцию. В начале всё шло хорошо. Они взяли два катера, акваланги, водные лыжи и помчались к скалам Фой. Но уже при посадке в катер Александр почувствовал урчание в животе и насторожился. Однако, ничего никому не сказав, встал к штурвалу. Другой катер вёл Валера. Взревели моторы и они понеслись на перегонки, подпрыгивая на короткой волне. В катере Саши сидели Женя и Георгий Евгеньевич, а с Валерой осталась Рита. Естественно, что катер Валеры был легче и сразу вырвался вперёд. Женя торопила, – давай, давай! – но Саше было уже не до гонок. Начались первые, вначале слабые, а потом всё более настойчивые позывы. Александр побледнел и с трудом сдерживался. В ногах появилась слабость, дрожь, он еле стоял у штурвала. Женя же кричала ему: – Сашка, гони! Мы же отстали! Держи штурвал крепче! Смотри, как нас мотает! – Тебе, что? Нехорошо? – спросил Георгий Евгеньевич. Саша скривился и кивнул. – Что с тобой? – Живот… – выдавил из себя Саша и, сбросив газ, отступил в сторону. Георгий Евгеньевич перехватил штурвал. Как только катер замедлил ход, Александр бросился за борт. Туча брызг окутала его и он медленно погрузился в воду. Хорошо, что спасательный жилет был поддут и удержал его на поверхности. Силы тут же оставили его и вода вокруг предательски окрасилась. Саша уже не сдерживался. Тело его корчилось от спазм. Хорошо ещё, что катер с Женей по инерции пролетел вперёд и был далеко. Но он уже развернулся и нёсся к нему. Александр замахал рукой, чтобы они не подходили. Ему было стыдно плавать среди собственных испражнений, но ещё неприятней было то, что это могут увидеть другие и он, что есть силы, поплыл вперёд. Тем временем катер подошёл к нему и перепуганный Георгий Евгеньевич попытался выловить Сашу, чтобы поднять на борт. – Отойдите! Я сам подплыву, когда надо! Не трогайте меня! – закричал Александр. Тут Георгий понял в чём дело. – На-ка тебе спасательный пояс. И он бросил за борт оранжевый рулон с пенопластовыми вставками. Александр ухватился за него, а катер стало относить в сторону. Но в это время к ним уже приближался катер Валеры. Рита стояла у борта и с тревогой смотрела на Сашу. Он замахал ей рукой. – Отойдите, отойдите от сюда! Но Валера не понял и приблизился вплотную. – Ты что, свалился за борт? Давай вылезай! – Не могу, – ответил Саша. Его выручил Георгий Евгеньевич. – Оставьте его в покое. У него желудок опять расстроился. В это время состояние Саши уже улучшилось. Он, как мог, ополоснул плавки и подплыл к своему катеру. Ему помогли взобраться. Георгий Евгеньевич покачал головой. Об отдыхе не могло быть и речи. Раковские понеслись обратно на водную станцию. По дороге им опять пришлось останавливаться и опускать Сашу за борт. Он старался ни на кого не смотреть, лицо его выражало страдание, на глаза наворачивались слёзы. Так они и вернулись на виллу. И вот теперь они неслись в Окичёби. Мимо мелькали коттеджи, виллы, но всё это не радовало Сашу. Он чувствовал, что положение его с каждой минутой становится всё серьёзнее. «Скорей бы доехать до Помпано-бич, там есть туалет. Только бы дотерпеть! Не опозориться!» – думал он, сжимая зубы. Георгий Евгеньевич с тревогой посмотрел на него. – Тебе опять нехорошо? Александр кивнул. – Что, опять живот? – Да… Мне надо в туалет. – Ну, потерпи немного. Минут через десять мы будем в Помпано. Ты можешь терпеть? Саша кивнул. Но через пару минут понял, что ошибся. Он уже едва сдерживался. – Нет. Остановите! Мне нужно выйти! Георгий передал по связи просьбу Саши в лимузин, Евгению Робертовичу. – Неужели Алекса опять слабит? – удивлённо спросил дедушка. – Да. Он уже еле терпит. – Но здесь негде. Кругом виллы, коттеджи. Проедем хотя бы с полкилометра, там будут кусты. Александр сидел скрючившись, и ждал на последнем пределе. Наконец лимузин с трейлером остановился у обочины. Сашу взяли под руки и помогли выйти. – Дальше я сам, – сквозь зубы выдавил он и, держась за живот, побрёл к пышным зарослям кустарника, росшего сразу за придорожной канавой. Александр уже спустился в канаву, но тут понял, что больше не может терпеть, и схватился рукой за шорты, пытаясь расстегнуть их. И в это время силы оставили его. Всё содержимое кишечника неудержимо рванулось наружу. Оно текло по ногам в кроссовки тёплой вонючей струёй. Саша остолбенел. Потом, поняв, что случилось, упал на край канавы и зарыдал. Из трейлера вышли Георгий и Рита, из лимузина вышел дедушка. Они подошли к Саше и всё поняли. Александр рыдал, закрыв лицо руками, и корчился в канаве среди испражнений. Испуганные Валера и Женя издали наблюдали за происходящим. – Подошёл Том, покачал курчавой головой. – Оль-ля-ля! Что же теперь делать? – Давай ветошь и побольше, – сказал Евгений Робертович. – Сейчас принесу, шеф, но она не очень чистая. – Любую давай! Через минуту Том принёс свою спецодежду и несколько тряпок. – Что ж это такое? Что с ним? – растерянно вопрошал дедушка. – Ведь каждое утро одно и то же! На дизентерию это не похоже. На другие кишечные инфекции тоже. – Его надо раздеть, – предложил Том. – Не трогайте меня! – воскликнул Александр. – Не подходите! Я лучше умру здесь! – Ну, ну, не переживай так, внучек. Ты тут не виноват. Это я, старый осёл, вообразил, что с тобой всё в порядке и потащил тебя в Окичёби. Ведь предыдущие два дня всё начиналось так же! Давай отойдём в кусты и приведём себя в порядок. Хоть немного. Том, бери его под руку. Евгений Робертович и Том подняли Сашу и оттащили в кусты. Там раздели и обтёрли ветошью. Потом надели спецовку Тома, а трусы и шорты выбросили. – В трейлер я не сяду, – заявил Александр, немного успокоившись. – Ты поедешь с нами, в лимузине, на заднем сидении, – сказал дедушка. – А вдруг меня опять? – губы Саши дрожали. Они запеклись от жажды, голос осип. – Ничего Мы тебе что-нибудь подстелим. Ты не стесняйся и не терпи. Никто ни о чём не узнает. Пошли. Под руки Сашу довели до лимузина. Том засунул ему в штаны кучу тряпья. Потом Саше дали выпить стакан лимонаду и поехали назад. У всех настроение было подавленное. Больше всех переживал Евгений Робертович. Он напрягал все свои извилины, пытаясь понять причину Сашиной болезни, но не мог припомнить ничего подобного из медицинской практики. Александр лежал скрючившись на заднем сидении, и жизнь казалась ему уже конченной. «Хоть бы мне умереть, – думал он. – Я не переживу такого позора. И как это я не удержался, не дотерпел? Ведь несколько секунд всего не хватило! И все всё видели, и Валера и Женя! Что они подумают обо мне? Они будут презирать меня. И правильно сделают! Надо убираться из этой Америки. Убираться навсегда. Не видеть ни Женю, ни Валеру, ни Раковских. Скорее в Найск! В Сибирь! Подальше от этой Флориды с её коварной инфекцией. А лучше всего умереть. Не буду больше, ни есть, ни пить. Решено. Больше в рот не возьму ни крошки! Лучше умереть с голоду, чем жить таким уродом». Лимузин подкатил к вилле, и Сашу под руки вывели из машины. Он шёл, держась за живот, а Марта с удовольствием наблюдала эту сцену. «Так, прекрасно, ещё один день испорчен этому „внучику“ и его дурному деду. А она, Марта, вне всяких подозрений! Здорово Господь её надоумил. Пожалуй, она скоро добьётся своего. Это „внучек“ – антихрист с треском вылетит из Флориды вместе с другими Раковскими и она опять станет полновластной хозяйкой на вилле». 3. Люди и стресс. К обеду состояние Саши улучшилось, но он не захотел спуститься в столовую и попросил принести ему сухарей в спальню. Ему было стыдно глядеть в глаза Раковским, особенно Валере и Жене. Ведь это он был виноват в том, что их поездка в Окичёби не состоялась. Из-за него было столько неприятных хлопот дедушке и Тому. Если бы он остался в Найске, профессор Зверев наверняка определил бы что с ним. А здесь… никто не может ему помочь, даже дедушка. Ясно, что это не дизентерия. Значит это какая-то новая неизвестная науке болезнь, поразившая его. Возможно, она смертельна и он уже никогда не поправится. Никогда не увидит Найска, Юлю, Сергея и их малышку. Как-то они там? Скорее бы в Найск, к профессору Звереву! Саша ещё грыз сухари, когда к нему вошли дедушка, Валера и Женя. – Вот, внучек, возьми, пожуй сушёной черники. Она хорошо закрепляет. Это та, из Подмосковья, которую вы собирали на даче у Гарика. Александр взял горсть сухих иссиня-чёрных ягод и с удовольствием отправил в рот. – Дедушка, что со мной? Я выздоравлю? – Выздоровеешь, внучек, непременно. Но придётся твоей болезнью заняться основательно. Я вижу, что это не дизентерия и не холера и не брюшной тиф. Пока мне не понятна твоя болезнь. Поэтому, давай сделаем так. Завтра, если с утра всё будет нормально, ты поедешь в школу, как обычно, но не на автобусе, а в лимузине. Том отвезёт тебя с Валерой и Женей и меня заодно. Я останусь ждать возле школы. Если тебе опять станет плохо, ты выйдешь, и мы поедем в клинику, в Майами. Врачи сделают все необходимые анализы и выяснят, что с тобой. Договорились? Александр кивнул. – Ну, вот и прекрасно. Ты не переживай. В Окичёби мы ещё съездим. – Когда? Всего два выходных осталось. Через десять дней мы улетаем в Россию, если я не умру здесь. – Не умрёшь. Тебя обязательно вылечат. Не сомневайся, дружёк. – Дедушка, я вот всё думаю, жили же древние люди в своих первобытных общинах, и всё у них было общее. Никто никому не завидовал, всё было по справедливости. Жили дружно, свободно, красиво. Ну и жили бы так всегда. Зачем они пришли к государствам, к войнам? Непонятно. – Ты, дружёк, слишком идеализируешь первобытнообщинный строй. Далеко не всё было так хорошо и прекрасно. И не все наши предки жили дружно и свободно. Были разные племена и часто они враждовали друг с другом. Боролись за места охоты, за границы своего ареала. Вся история человечества – это история воин и конфликтов. Охота – весьма капризная особа. Сегодня повезло и в общине праздник, завтра не повезло, и все голодают, жуют коренья, а то и нападают на соседнее племя, чтобы отобрать добычу. Как только племя разрасталось свыше нескольких десятков человек, так пищи не хватало на всех. Природа могла прокормить только малочисленные группы, не более 20 – 30 человек на пространстве в несколько квадратных километров. Голод, болезни, травмы были постоянными спутниками первобытных людей. Уже к 35 – 40-ка годам исчезали зубы, появлялись болезни желудочно-кишечного тракта от тяжёлой и грубой пищи. К 50-ти годам первобытный человек становился стариком, а многие вообще не доживали до этого возраста. Так что жизнь в те далёкие времена была далеко не сахар! Прибавь ещё постоянные войны, эпидемии, людоедство и ты поймёшь, что счастливых людей было немного, да и счастье было недолгим. – Неужели среди индейцев было людоедство?! – воскликнул Александр. – Да. Захваченных в плен воинов ждала участь быть торжественно съеденными под барабанный бой, звуки бубнов и танцы. Особой жестокостью отличались племена карибов – индейцев, живших на островах Карибского моря. В некоторых племенах был обычай съедать стариков и калек. Они были обузой для племени. – Кошмар… – произнёс Александр. – Я-то думал, что все индейцы были добрыми и хорошими. – Это сейчас они добрые и хорошие, когда всё у них есть, когда они стали культурными и образованными людьми. А раньше были племена, где постоянно царили вражда, насилие, жестокость. Было, например, в джунглях Венесуэлы племя яномамо, которое прославилось своей свирепостью. Численность яномамо была в десятки раз выше, чем других племён. Естественно, что прокормиться одной охотой они уже не могли. На их счастье или беду, уж и не знаю, яномамо научились выращивать бананы. Со временем эти фрукты стали основной пищей индейцев. Существовало несколько разновидностей бананов, от сладких, душистых, к которым мы привыкли, до «картофельных» – напоминающих вкус варёного картофеля. Яномамо перестали кочевать и занялись земледелием. То есть перешли на оседлый образ жизни. Поселения яномамо «шабоно» весьма интересны. Круглая площадка диаметром 50 – 70 метров была обнесена сплошной наклонной стеной. Живущие на этом участке семьи (а у яномамо утвердился семейный образ жизни) сооружали часть общей стены. Четыре столба поддерживали наклонную крышу. Каждая секция сообщалась с соседней, перегородки отсутствовали. Так что соседи постоянно видели, что происходит в смежных «квартирах» и никаких секретов не было. Проходы в наружной стене на ночь закладывали хворостом, чтобы никто не застиг жителей шабоно врасплох, ибо немалая часть жизни яномамо – это постоянные войны с соседями. Плюс ссоры и драки между живущими в страшной тесноте обитателями шабоно. Юный член этого племени вырастал в обстановке постоянной агрессии и с самого начала настраивался на буйный, жестокий лад. Став взрослым, он уже на всю жизнь оставался агрессивен. Эгоизм, жадность, нетерпимость определяли всё его поведение. Драки и убийства были повседневным явлением. Чаще всего они возникали из-за кражи бананов или из-за женщин. Положение женщины в племени яномамо было весьма незавидным – она раба, собственность своего мужа. Из-за вражды внутри племени и между племенами главе семейства нужны были в основном сыновья способные защитить шабоно, участвовать в набегах на другие селения. Поэтому рождение девочки не доставляло радости никому. Если женщина приносила в дом дочь, то рисковала получить хорошую трёпку от мужа. И нередки были случаи, когда матери просто убивали новорождённую, придушив её или трахнув головой о дерево. В итоге, в племени всегда было мало женщин. Процветали гомосексуализм, педофилия. Мужская грубость была доведена до крайности. Дефицит женщин делал их весьма желанным товаром. Их часто воровали из других шабоно. Мужчины – воины незаметно подкрадывались к чужой деревне, подкарауливали женщину, которая отлучилась по надобности в джунгли, и похищали её. Затем насиловали и отдавали в своё шабоно. Там ею забавлялись все остальные, и стар и млад, пока она не попадала к своему будущему мужу. После этого трогать её запрещалось. Она становилась его собственностью. – Но почему же они были такими жестокими и агрессивными? – спросил Александр. – Стресс, дружок мой, стресс всему виной. При большой скученности люди, да и не только люди, но и животные устают от постоянного общения друг с другом. Некуда уйти от чужих глаз, некуда скрыться. Приходится, помимо своей воли, постоянно вступать в контакты с другими. Это раздражает, нервирует. Каждый контакт – это министресс. В кровь из надпочечников впрыскивается небольшая доза адреналина. А частые стрессы – это постоянный избыток адреналина в крови. Он вызывает нервно-психические расстройства у человека и животных. Человек быстрее изнашивается, быстрее стареет, заболевает гипертонией, атеросклерозом, стенокардией, язвенной болезнью желудка, диабетом и т. д. Не случайно у руководящих работников постоянно контактирующих с людьми очень часты сердечно-сосудистые заболевания. Замечено, что при большой скученности даже вполне миролюбивые животные становятся агрессивными, неуживчивыми. Так, например, хомяки, живущие в клетке, хорошо чувствуют себя, когда их одна – две пары. Они ведут себя мирно, заботятся о своём потомстве. Но стоит им расплодиться сверх меры, как начинаются драки. Нередко самки воруют друг у друга детёнышей и поедают их. Даже не поедают, а просто убивают, откусывая им головы. Они инстинктивно стараются уменьшить численность своей популяции. И так ведут себя практически все животные. Известны случаи, когда тысячи крыс или лемингов без видимой причины кончали жизнь самоубийством, бросаясь в реку или в озеро. Их тоже охватывал стресс. Из-за чрезмерной скученности они покидали места своего обитания и бросались, куда глаза глядят. Если на пути встречалась река, они лезли в воду и тонули. Приматы, обезьяны тоже не выносят скученности. Яркий пример тому – поведение шимпанзе в Национальном парке Гомбе. Учёные стали подкармливать шимпанзе бананами, чтобы те не уходили от места наблюдения. Постепенно численность обезьян росла. Росла и их агрессивность. Со временем стая раскололась на две враждующие неравные группы и обосновалась по соседству. Их агрессивность приобрела совсем не свойственный этим животным характер. Среди них появились хулиганы, убийцы. От трёх до пяти самцов большей группы стали систематически преследовать и избивать отдельных особей меньшей группы. Это были кровавые драки совсем не похожие на обычные для шимпанзе, чисто условные выпады во время споров за главенство в стае. Если раньше такие стычки длились не больше минуты, то теперь они продолжались до двадцати минут и жертву избивали до полусмерти. Одному шимпанзе сломали ногу, другому с шерстью выдрали клочья кожи. За четыре года наблюдений погибли от ран семь самцов и одна самка. К этим ужасным явлениям прибавились другие. Одна взрослая обезьяна и её дочь похищали детёнышей у других самок из той же группы и поедали их! Учёные наблюдали четыре случая каннибализма, но их было наверняка больше. Ещё шесть детёнышей исчезли бесследно. Вот до чего может довести стресс, вызванный перенаселённостью. – Неужели обезьяны едят мясо? – удивился Саша. – Едят, дружёк. Шимпанзе всеядны. – Так может, и киты иногда выбрасываются на берег из-за стресса? – спросил Валерий. – Вполне возможно. Стресс, по-видимому, возникает у вожака, когда он в силу старости или болезни не способен управлять стадом. Он стремиться уйти от соплеменников, но те неотрывно следуют за ним в силу инстинкта стаи. Тогда, обезумев, вожак выбрасывается на берег, и остальные киты повторяют его самоубийственный поступок. – А почему же люди живут в городах так скученно и всё нормально? Никаких стрессов, – спросил Валера. – Как это всё нормально? Это только кажется, что всё нормально, – возразил Евгений Робертович. – Они просто более-менее приспособились жить вместе, не враждуя, но всё равно в городах совершается гораздо больше преступлений, чем в сельской местности. И всё это последствия стресса, вызванного перенаселённостью. Конечно, огромную роль играют условия жизни и воспитание. Сейчас люди живут в отдельных квартирах или домах довольно большой площади. Каждый может уединиться, когда захочет. Общаются они в основном с членами своей семьи: женой, детьми, близкими родственниками. Эти контакты им, как правило, приятны. Люди хорошо питаются, одеваются, нормально отдыхают. Большое значение имеет и окружающая обстановка. Если людей окружают красивые предметы, удобства, уют, то у человека возникают положительные эмоции, снимающие стресс. Хорошо действуют занятия спортом, общение с природой, путешествия, половое общение, слушание музыки, созерцание произведений искусства. Всё это успокаивает, поднимает настроение, нормализует психосоматические и физиологические процессы в организме. Вот почему человек стремиться к красоте, к удобствам, к уюту. Важна также доброжелательность и культура общения с окружающими, соблюдение морально-этических норм и правил поведения. Видишь, дружёк, как много нужно людям, чтобы жить вместе и избегать постоянных стрессов, конфликтов. Животные и первобытные люди не могли создать себе таких комфортных условий и потому войны и конфликты были постоянными спутниками человечества. В человеке всегда боролись его звериная сущность, идущая из глубины веков, эгоизм и новая человеческая мораль, приобретённая им в ходе эволюции. И эта мораль постепенно вытесняет звериную сущность, держащуюся на инстинктах и эмоциях. Побеждает разум и интеллект. – Это хорошо, – сказала молчавшая до сих пор Женя. И всё-таки индейцы жили гораздо свободней и интересней. Они были ближе к природе, чем мы. – Ты права. Но человек снова может стать свободным и слиться с природой, не разрушая цивилизации, а совершенствуя её. И современные индейские общины – подтверждение этому. – А давайте поиграем в индейцев, – предложил Валера, – Дедушка у нас будет вождём, а мы воинами! А Женька пусть будет шаманом. Она будет бить в бубен и кричать заклинания. Сашка и я будем плясать вокруг костра и жарить мясо на вертеле. А потом мы его съедим. И папу с мамой угостим. Предложение всем понравилось. Валерий достал краски, индейские амулеты, перья и ребята начали разрисовывать друг друга. Потом они вооружились копьями, луками и устроили состязания. Валера победил в метании копья, а Саша – в стрельбе из лука. Дедушка занимался костром. Когда всё было готово, Джерри принесла с кухни поросячий окорок и Евгений Робертович надел его на вертел. Женя взяла бубен и начались дикие пляски во главе с «шаманом». К ужину подошли Георгий и Рита. Они гуляли по берегу моря и были приятно удивлены таким необузданным весельем молодёжи. Потом все сидели у костра и ели горячие аппетитные куски мяса, сдобренные шашлычным соусом и лимоном. Так закончилась ещё одна неделя пребывания Саши во Флориде. 4. Неосторожная любовь. Наступил день очередного свидания Андрея и Зои. Уже с утра Зоя мысленно готовилась к нему. Однако перед обедом она почувствовала тупую ноющую боль внизу живота. «Что бы это могло быть? – подумала Зоя. – Как не к стати!» Она приняла обезболивающую таблетку и боль отступила, но часа через два вновь заявила о себе. Пришлось выпить ещё таблетку. Свидание началось как обычно. Они встретились в парке, и пришли в гости к Марии Захаровне. Приняли душ и остались вдвоём. Андрей наполнил бокалы лёгким приятным вином. Зоя сделала глоток и поставила бокал на место. – Вино прекрасно, но я выпью его потом. Я хочу опьянеть от тебя, любимый. Ты моё вино! – Я тоже пьянею от тебя, зайка, – тихо произнёс Андрей. – Давай потанцуем немного. В комнате звучала лёгкая негромкая музыка. Зоя подошла к нему, обняла за плечи и заглянула в глаза. Взгляд её был полон нежности и затаённой страсти. Через небрежно застёгнутый халатик Андрей увидел небольшие округлые груди. Он обнял Зою, но вместо танцев стал страстно целовать. Она наслаждалась, запрокинув голову. Наконец тела их слились в жарких объятиях, и тут тупая боль в правой половине живота вновь напомнила о себе. «Неужели у меня аппендицит? – подумала Зоя. – Придётся потерпеть. Не стоит портить наше свидание». Давай выпьем ещё, – предложил Андрей, когда страсти улеглись и сердца успокоились. Они подошли к столику, допили вино и благодарно посмотрели друг на друга. Первый тайм их свидания был окончен. Боль в животе понемногу стихала и Зоя радовалась, что всё идёт как надо. Потом в углу над кроватью Андрей заметил гитару. Взяв инструмент, он стал легонько наигрывать, подбирая аккомпанемент. – Ты умеешь играть на гитаре? – спросила Зоя. – Да нет, – смутившись, ответил студент, – могу немного аккомпанировать… Я тут стихи сочинял, а получилась песня… – Так может, споёшь? – Сейчас попробую. И он, взяв несколько аккордов, запел мягким баритоном: * Твои глаза подобны морю, Я ни о чём с тобой не говорю, Я в них гляжу с надеждою и болью, Стараясь угадать судьбу свою… Повторив две последние строчки, он продолжал: В них движутся огни и тени, Чем дальше в них, тем глубже и темней, В них силуэты зыбкие растений, Как мачты затонувших кораблей… Подняв глаза, Андрей поглядел на Зою. Её глаза выражали одобрение, и это вдохновило его. Голос Андрея окреп и зазвучал сильнее: Я знаю всё, я нет обманут И ничего хорошего не жду, Пусть мой корабль туда ещё не втянут, Я сам его на камни поведу… И все страдания и муки Благословлю я в свой последний час, И я умру, умру, раскинув руки, Во глубине твоих зелёных глаз… Отзвучал последний аккорд, и Андрей опять поднял голову. Зоя смотрела на него зачарованная. – Энди! Ты прелесть! Это замечательно! Превосходно! Дай я тебя поцелую! – и она порывисто обняла парня. Резкое движение снова отозвалось болью. В боку сильно заныло, но Зоя не подала виду. Ей не хотелось омрачать этот прекрасный вечер. – Ты раньше писал песни? Андрей покачал головой. – Нет, это первая. Стихами баловался, но песни… Это ты меня вдохновила. – Спой ещё раз, – попросила она. Андрей снова запел. Зоя тихонько подпевала ему. Получился неплохой дуэт. Потом она села к Андрею на колени и стала целовать его. – Давай ещё выпьем, – предложила Зоя, поглаживая ноющий бок. Они вновь наполнили бокалы. Глаза их блестели, бокалы звенели, а сердца ликовали. Они глядели друг другу в глаза и не могли наглядеться. Осушив бокал, Андрей встал и обнял Зою сзади. Его сильные руки ласкали её груди, сжимали их, а губы целовали шею, плечи. Она оперлась руками о диван и тут же почувствовала острую боль в животе. Андрей вошёл в неё, и у Зои перехватило дыхание. Боль и наслаждение смешались, слились в одно целое. Каждый толчок Андрея отзывался новой болью. А он с каждой минутой увеличивал «обороты». Зоя стала тихонько стонать, но Андрей, решив, что это стоны сладострастия, заработал ещё резче. Потом он замер, стиснув зубы, и долго не выпускал Зою из своих цепких объятий. Зое показалось, что внутри у неё вот-вот что-то лопнет. Наконец он отстранился, и она смогла разогнуться. – Ооо..х! – выдохнула Зоя и схватилась рукой за бок. Андрей удивлённо посмотрел на неё. – Что с тобой? – Да так. Что-то бок побаливает… – Может, это я виноват? – Нет. Ты тут не причём. Думаю, это аппендицит. – И давно он тебя беспокоит? – Нет. Только сегодня почувствовала. На работе слегка ныло внизу. – Тебе надо полежать. Пошли я провожу тебя домой. Расплатившись с хозяйкой, они вышли на улицу, и Зоя с удовольствием вдохнула прохладный сырой воздух. – Ну, как ты? – спросил Андрей. – Ничего, – морщась, ответила она. Они, не спеша, двинулись по улице. Временами Зоя останавливалась, переводя дыхание, и они продолжали движение. – Нет, подруга, так дело не пойдёт. Тебе надо в больницу, а не домой. – Но меня ждут дома. Мама и дочка. Они волнуются. – Ничего, позвони им. Нельзя упускать время. Если это аппендицит, то лучше удалить его сейчас, а не ждать когда он лопнет. – Может, пройдёт? Отлежусь, – с надеждой спросила Зоя. – Поставлю грелку. – Ни в коем случае! Никаких грелок! Пузырь со льдом ещё можно, но греть нельзя. Будет только хуже. – Мне вроде, полегче. Уже проходит. Андрей покачал головой. Идти было недалеко. Вскоре они вошли в подъезд. Лифт поднял их на четвёртый этаж. Зоя открыла квартиру и со стоном опустилась возле дверей. Ноги уже не держали её. Андрей стал поднимать Зою. В это время в прихожей появилась растерянная пожилая женщина и с удивлением уставилась на Андрея. – Что случилось? Что с ней!? – Ей плохо, – ответил Андрей. – Вызывайте «скорую». Он поднял Зою и осторожно внёс в комнату. Положил на диван. На них с испугом глядела черноволосая, черноглазая, симпатичная девочка, похожая на армяночку. Зоя морщилась от боли, а её мать звонила по телефону. Андрей стоял возле, нерешительно переминаясь с ноги на ногу. – Вы можете идти, молодой человек, – сказала мать Зои. – Большое спасибо за помощь. – Я подожду «скорую», – ответил Андрей. – Господи, да что ж это такое? Что с ней? Ведь с утра была совершенно здорова, ни на что не жаловалась. И вот, пожалуйста! – причитала мать Зои. – Вы встретили её на улице? – Нет. Мы гуляли в парке. Мать Зои внимательно посмотрела на Андрея. – Да вы не беспокойтесь. Я думаю, ничего страшного, – поспешил сменить тему Андрей. – Обыкновенный аппендицит. Придётся полежать с недельку в больнице. – Ах ты, господи! Ну, как же это? Вскоре прибыла «скорая». Зоя была бледна и тихо стонала. Лоб её покрыла испарина. Андрей помог ей спуститься к машине и поехал с нею в больницу, сказав, что он её муж. Ему пришлось около часа прождать в коридоре, когда, наконец, появился хирург. Андрей поднялся ему навстречу. – Вы муж гражданки Шаховой? – Да, – ответил Андрей, слегка смутившись. – А что с ней? – Внематочная беременность. Плодное яйцо застряло в правой маточной трубе. Оно стало там расти, ну и, естественно, давить на стенку, вызывая боль. Началось воспаление… Что же вы столько тянули? Нужно было обратиться к врачу, а не заниматься сексом. Плодное яйцо растёт весьма быстро. Клетки делятся в геометрической прогрессии. Поэтому боль быстро нарастает. – А рожать она сможет? – Правая маточная труба серьёзно травмирована и вряд ли будет нормально функционировать. Скорей всего, образуются спайки. Но левая должна быть здорова. И она сможет нормально забеременеть. – Это хорошо… А скоро её выпишут? – Денька через три, если всё будет нормально. Операция несложная. Брюшину не вскрывали, работали зондом. – Спасибо вам, – сказал Андрей. – До свидания. Он вышел из больницы и подумал, что надо бы сообщить матери Зои о результатах. Она, наверное, места себе не находит. Андрей достал из кармана визитную карточку Зои и набрал номер её телефона. Стараясь говорить как можно официальнее, он сообщил, что звонит врач по просьбе Зои Петровны. Что ей сделали операцию по поводу воспаления маточной трубы, и он надеется, что всё будет хорошо. Дня через три её выпишут. Андрей шёл в лабораторию и думал, что теперь Зоя не скоро забеременеет, что их отношения затягиваются на неопределённый срок и это вполне устраивает его. Он уже не представлял себе жизнь без Зои. Но как быть с Ольгой? Нельзя же бесконечно обманывать её! Это и так слишком затянулось. Глава III 1. Догадка. В понедельник утро началось как обычно. Сделав лёгкую зарядку и освежившись в бассейне, Раковские отправились завтракать. На столе стояли традиционные блюда: каша, мёд, варёные яйца и яблоки. Самочувствие Саши было нормальным. Он испытывал бодрость и лёгкий голод, но в душе его уже поселилась тревога. Он не верил в своё выздоровление. А вдруг опять всё повториться? Стоит ему позавтракать и через полчаса начнётся урчание в животе, а потом… Даже не хотелось вспоминать об этом. «А что если не завтракать?» – мелькнула мысль. Но в желудке тут же предательски заныло. За эти дни Александр заметно похудел и организм требовал пищи. «Выпью один кофе с булочкой, – решил Александр. – Может всё и обойдётся?» Он отодвинул тарелку с кашей и сказал Евгению Робертовичу о своём решении. Дедушка подумал, посмотрел на Сашу и вызвал с кухни Марту, нажав на кнопку звонка. – Миссис Марта, принесите, пожалуйста, нам булочки и кофе. Алекс не совсем здоров и сегодня немного поголодает. Марта с обворожительной улыбкой скрылась за дверью. Через несколько минут она появилась вновь, неся на подносе шесть стаканов с кофе и сдобные булочки. Поставив поднос на край стола возле Саши, Марта взяла крайний стакан, но вдруг передумала и поставила ему другой, стоявший поодаль. Затем подала хрустящие сладкие булочки на блюде и расставила остальные стаканы, обойдя всех по кругу. Никто не обратил внимания на манипуляции Марты со стаканами, никто кроме Евгения Робертовича. Марта удалилась, а Саша, взяв стакан и булочку с маком, собрался было вкусить сладкий ароматный напиток, как вдруг Евгений Робертович остановил его. – А ну-ка, внучек, дай-ка мне твой стакан, пожалуйста. А ты возьми мой. Александр и все присутствующие с удивлением посмотрели на деда. – А какая разница? – спросил Валера, глядя на совершенно одинаковые стаканы. – Да так… Может и никакой, а может… Всё может быть, – многозначительно произнёс Евгений Робертович. Саша протянул свой стакан деду. Тот понюхал напиток, попробовал, но, не обнаружив ничего подозрительного, выпил. – Считайте, что это мои старческие причуды, – сказал он, улыбнувшись. – Ты подозреваешь, что Марта что-нибудь добавляет в кофе? – с тревогой спросил Георгий. – Не знаю. Просто взбрела в голову идея поменяться с Алексом стаканами. Не обращайте внимания. Окончив завтрак, ребята и Евгений Робертович сели в лимузин, который уже ждал их у ворот виллы, и поехали в Кендалл, как договорились накануне. Марта с интересом проводила их взглядом. «Куда это шеф поехал с утра пораньше? – подумала она. – Не иначе, как покупать обещанный мне новый халатик. Помнит своё обещание, старый перечник». Подбросив ребят до школы, Евгений Робертович оставил лимузин на стоянке и прошёл с Томом в сад напротив, прогуляться. Погода стояла хорошая, а в ближайшие полчаса вряд ли можно было ожидать от Саши каких-либо известий. Они сели на скамейке недалеко от входа. Утреннее солнце грело несильно и ласково. В саду пахло розами, цвели флоксы, астры, георгины, порхали разноцветные птички. Народу было немного. Лишь редкие прохожие заходили с улицы и заворачивали направо, в туалет, находившийся метрах в тридцати. Минут через двадцать Евгений Робертович почувствовал лёгкое урчание в животе, но не обратил на это внимание. Он ждал Сашу. «Как-то он там? Неужели всё повториться, как и в прошлые дни? Неужели он сейчас выйдет из школы скрюченный, держась за живот? Нет, ещё рано. Он будет терпеть до конца урока. Перемена через двадцать минут». Однако урчание в животе всё усиливалось. «Странно. С чего бы это? – недоумевал Евгений Робертович. – Неужели мои подозрения на счёт Марты верны?» Том сидел рядом и читал газету. Он был в курсе причины сегодняшней поездки в Кендалл и тоже изредка поглядывал на двери школы. Саши не было, зато шеф вёл себя несколько странно. Его явно что-то беспокоило. Наконец он не выдержал. – Ты посиди тут, покарауль Алекса, а я отлучусь минут на пять. Том согласно кивнул. Евгений Робертович поднялся и семенящей походкой двинулся в сторону туалета, но последние метры преодолел почти бегом. Не было его довольно долго. Александр тоже не появлялся. Закончился первый урок и перемена, когда Евгений Робертович наконец вышел. – Алекс не появился? – Пока нет, – ответил Том. – Зато у меня начинается его странная болезнь. – Да что вы, шеф? А она не заразна? – и Том слегка отодвинулся. – Думаю, что нет. – Но вы-то заразились! – Я заразился по собственной воле. Зато, надеюсь, что Алекс сегодня не выйдет из школы до конца занятий. А в клинику Майами придётся везти меня. – Как же вы так неосторожно поступили, шеф? В вашем возрасте любая болезнь опасна. – Не волнуйся, Том. Эта болезнь не угрожает моей жизни. Она неприятна, но не смертельна. – А вы знаете, что это за болезнь? – Догадываюсь. – Тогда, может, поедем скорее? – Подождём ещё для большей уверенности. Они остались в саду и прождали ещё час. За это время Евгений Робертович раз пять сбегал в туалет и обратно. Служащий туалета уже пропускал его бесплатно, жалея бедного старика, попавшего в столь неудобное положение. Наконец шеф сказал Тому: – Поехали в клинику. Алекс не выйдет. У него всё в порядке. Подъехав к клинике, Евгений Робертович вышел, держась за живот, и велел Тому ждать. Прошло более двух часов, прежде чем шеф вышел обратно. Он был довольно бодр. – Как дела? – с тревогой спросил Том. – Всё о'кей! Я здоров. Том недоверчиво поглядел на шефа. – Вас уже вылечили? – Да. Сразу взяли анализы. Потом промыли кишечник и всё в порядке! – Так что ж это за болезнь такая? – Хитрая болезнь. Я не могу тебе сейчас ничего сказать, но прошу об одном: никому ни слова о том, что я ездил в клинику. Ни Джери, ни Марте! Особенно Марте! Скажешь, что ездили в Майами за покупками. Сейчас мы поедем в Кендалл и захватим ребят. У них скоро окончатся занятия. Но прежде мне надо чего-нибудь перекусить. Есть страшно хочется. Кишки прилипли к позвоночнику после таких промываний! Они зашли в соседнее кафе и, купив несколько сэндвичей, отправились в Кендалл. Валера первым вышел из школы. Евгений Робертович ждал его у входа. – Где Алекс? Как он? – С Сашкой всё нормально. Они с Женькой остались на шестой час, у них у обоих «хвосты». – А ты когда его видел? – Только что. – Ну, слава богу! Значит, всё подтверждается. – Что подтверждается? – не понял Валерий. – Данные анализов. – Каких анализов? Евгений Робертович смутился. – Я хотел сказать, моего умственного анализа. Я понял причину Сашиной болезни. – Но он уже здоров. – Да, да, конечно… Только у меня к тебе просьба. Дома никому не говори, что Алекс выздоровел. Пусть все думают, что у него сегодня опять был понос. Так надо. Всего на один день! Ты понял? – Не понял… Кому надо? – Прежде всего, Марте. Надо чтобы она думала, что у Саши опять расстроился желудок. – Зачем? – Чтобы не спугнуть её. – …Так это она?! – Да. Она кладёт Алексу в кофе слабительное! Причём в больших дозах. – Зачем? – Это-то я и хочу узнать. Нам надо поймать её за руку. Иначе она отопрётся. – Понял. Ну и стерва! А ты, дед, ещё спишь с ней! – Это не твоё дело. – Конечно! Я ещё маленький, да? Ничего не понимаю! Лучше бы куклу себе купил, чем с этой чёртовой бабой трахаться! – Я так и сделаю. Но вот на крыльце школы появился Александр. Лицо его светилось улыбкой. – Всё в порядке, деда! Я здоров. Ничего такого сегодня не было. Есть только хочется. Аппетит зверский! В буфете на перемене поел, а сейчас опять голодный. Подбежала Женя. – Дедушка, у Саши всё хорошо! Он выздоровел! – Знаю, знаю, внученька. Садитесь в машину, Том нас ждёт. – Ура! Опять в лимузине поедем! – воскликнул Александр. – Это мы уже через десять минут уже будем на вилле! – Да. Только я прошу тебя сделать вид, что тебе опять плохо. Что живот всё ещё беспокоит тебя, попросил Евгений Робертович. – Зачем?! – удивился Александр. – Так надо. Надо чтобы Марта видела, что ты болен. – Это ради неё я должен претворяться?! – Да, дружёк. Придётся тебе опять погрызть сухари вместо обеда. – Ну, это уж слишком! Я голодный как волк, а тут опять до ужина на сухарях! – Ты можешь пообедать сейчас, но на вилле ты должен быть болен. – Ничего не понимаю! Зачем весь этот маскарад? – Это в последний раз. Я должен разоблачить Марту. А затем я выгоню её! – резко произнёс Евгений Робертович. Саша удивлённо взглянул на деда. – Так это она виновата в моей болезни? – Она. – Теперь ясно… Ну что ж, если надо, так я готов сыграть спектакль. А как ты её разоблачишь? – Это уж мои проблемы. Завтра вы всё узнаете. Они зашли в кафе и Александр, как следует, перекусил. Затем все сели в лимузин и отправились на виллу. А через десять минут Валера и Женя вели под руки скрючившегося Сашу. Он вылез из машины со скорбным лицом, держась за живот. Его проводили в спальню мимо стоявшей во дворе Марты. – Что, опять Алексу плохо? – спросила она у Евгения Робертовича. – Да. Никак не может поправиться. Не пойму что с ним? Боюсь, что это какие-то последствия глубокого замораживания. Ему надо в Россию, в клинику, где его лечили. Может, там ему смогут помочь? – Бедный ребёнок! Мне так жаль его! Конечно, надо срочно везти его в Россию. Чем скорее, тем лучше, – причитала Марта. – Наверное, наш климат ему вреден. – Я попрошу вас, миссис Марта, принести сухарей для Алекса. Он не будет обедать с нами. – Конечно, шеф. Я сама отнесу их ему. – Это излишне. Валера сбегает или Женя, они помоложе. А вы накрывайте на стол. – Я очень тронута вашей заботой, шеф, – произнесла Марта, улыбаясь. Вскоре все сидели в столовой, все кроме Саши. Он лежал у себя в спальне и слушал музыку. На душе было тревожно и радостно. Наконец-то закончились его мучения! Наконец-то эта гадкая Марта получит по заслугам! Но как дедушка будет разоблачать её? Получится ли у него? Только бы получилось! 2. Разоблачение. После обеда Георгий Евгеньевич куда-то незаметно исчез и появился только к ужину. Евгений Робертович слегка волновался, дожидаясь его. Потом они закрылись в кабинете шефа и минут тридцать о чём-то беседовали. Вышли они из кабинета с лицами заговорщиков, ничего никому не объясняя. Валера, Саша и Женя терялись в догадках. За ужином ничего интересного не произошло. И дальше, весь вечер прошёл как обычно. Ребята сидели в беседке, слушали музыку и разговаривали о том, о сём. Георгий и Рита поиграли в теннис, а когда стемнело – пошли купаться на дикий пляж. Евгений Робертович смотрел телевизор в холле вместе с Томом и Джерри. Потом к ним присоединилась Марта. В одиннадцать вся вилла погрузилась в темноту. Только в комнате Марты горел свет. Она смотрела телевизор, зевала, сидя в кресле и всё думала: купил ей шеф обещанный подарок или нет? А если купил, то когда преподнесёт? На следующее утро все собрались, как обычно, в столовой. Марта подала варёные яйца, бутерброды, йогурт и пошла на кухню за кофе. Через несколько минут она вернулась с подносом в руках. Спокойно поставила каждому его стакан и уже собиралась выйти, как вдруг Евгений Робертович произнёс: – Миссис Марта, прошу вас задержаться на минуту. Затем он нажал на кнопку вызова прислуги. – Зачем вы нажимаете кнопку, шеф? – удивилась Марта. – Ведь я же здесь! Евгений Робертович ничего не ответил. Через несколько секунд дверь кухни отворилась, и в столовую вошли трое – один полицейский и двое в штатском. Марта опешила. Она недоумённо поглядывала то на шефа, то на вошедших. – Внимание, господа! – сказал полицейский. – Прошу всех оставаться на местах. Мы должны выполнить некоторые формальности. – Что всё это значит? – побледнев, спросила Марта. – Мы прибыли по приглашению хозяина этой виллы, мистера Раковского, чтобы произвести экспертизу напитка, который находится у вас в стаканах. Эти двое джентльменов – эксперты криминальной полиции. У них есть всё необходимое для анализов. Приступайте, господа, – обратился полицейский к экспертам. – Вы не имеете права! – взвизгнула Марта и бросилась к Саше. Она уже протянула руку к его стакану, но полицейский опередил её. – Прошу вас встать на своё место, мэм! – рявкнул он. – Это незаконно! – завопила Марта. Но полицейский молча поставил её к стене и сказал экспертам, – приступайте. Те спокойно раскрыли свои чемоданчики, достали от туда пробирки, реактивы и стали священнодействовать. Один из экспертов налил кофе из Сашиного стакана в пробирку, всыпал в неё какой-то порошок, взболтал, и кофе вдруг посинел. Другой эксперт проделал то же самое со стаканом Евгения Робертовича, но там кофе остался коричневым. Так они проверили все стаканы, но только в Сашином кофе стал синим. – Всё ясно, – сказал эксперт. – В этом стакане находится довольно сильное слабительное и в весьма высокой концентрации, опасной для здоровья. – Оформляйте акт экспертизы, – сказал полицейский. – А я займусь протоколом. Прошу всех отвечать на мои вопросы кратко и точно. Кто принёс кофе в столовую? Наступила пауза. Все посмотрели на Марту. – Ну, я принесла. А что тут такого?! – с вызовом ответила та. Губы её дрожали. – Я каждый день приношу сюда кофе. Это моя обязанность. – Я просил отвечать кратко, мэм! – рявкнул полицейский. – Ваше имя и фамилия? Марта назвала себя. – Ваша должность? – Управляющая, – не без гордости сообщила Марта. Чувствовалось, что она в лёгком шоке. – Вы всегда носите кофе в столовую? – Я уже сказала. Это моя обязанность. – Вы приносили кофе в пятницу, субботу, воскресенье и понедельник? – Да, да! Я не вижу в этом ничего преступного! – Где вы берёте кофе? – Как где?! На кухне, разумеется! Его готовит Джерри. – Кто из вас разливает кофе в стаканы? Марта замялась. – Отвечайте, мэм. – Обычно я… – Что значит «обычно»? – Обычно, значит обычно. – Отвечайте точнее. Вы разливали кофе сегодня? – Да. – Вчера? – Да. – В пятницу, субботу, воскресенье? – Да, да, да! Я всегда его разливаю! – Как вы можете объяснить наличие в стакане этого молодого человека большой дозы слабительного? – Не знаю. Может, он сам туда его бросил. Саша вспыхнул. – Она врёт! Зачем я буду его бросать? Я что, ненормальный?! – Успокойтесь, молодой человек. Я спрошу вас, когда будет нужно. И так, – обратился полицейский к Марте, – вы утверждаете, что не клали в стакан этого юноши слабительное, ни сегодня, ни вчера, ни когда-либо? – Совершенно верно. Утверждаю. – Ну что же, придётся устроить маленький обыск. Прошу всех присутствующих вывернуть карманы. Все встали из-за стола. Карманов было немного, т.к. мужчины были в шортах. Только Марта была в халате. Полицейский начал с неё. – Ваши карманы, миссис Марта. – Вы не имеете права! У вас нет ордера на обыск! – Выворачивайте! Иначе я сам выверну их! Марта подчинилась. Из левого кармана халата выпала пачка таблеток. Полицейский поднял её и протянул эксперту. – Это как раз то слабительное, которое обнаружено в стакане. У других присутствующих таблеток в карманах не оказалось. – Откройте пачку и сосчитайте, сколько таблеток в ней не хватает, – предложил полицейский. – Здесь осталось четыре таблетки, – сказал эксперт. – Не хватает шести таблеток. – Ну и что из этого? – невозмутимо заявила Марта. – Я съела их сама. Я каждый день принимаю слабительное. – А из этого следует, что никто кроме вас не мог положить таблетки в стакан этого юноши, – ответил полицейский. – Во-первых, ни у кого из присутствующих этих таблеток нет. Во-вторых, этого нельзя сделать незаметно. В-третьих, вы только что принесли это кофе с кухни, и к нему ещё никто не прикасался. – Ерунда, – с вызовом произнесла Марта, – таблетки могли быть у него в руке. А положить он мог их запросто, пока я расставляла кофе другим. – А зачем ему это делать? – А кто его знает? Может он не хочет учиться! Симулирует болезнь. А может, хочет поставить под удар меня! Он сразу невзлюбил меня как увидел. У Саши от возмущения перехватило дыхание. Он попытался что-то сказать, но слова застряли в горле. Он готов был убить Марту на месте. Его вручил полицейский. – Вам не удасться вывернуться, миссис Марта. За вами было установлено наблюдение. Когда вы разливали кофе на кухне, там находилась миссис Джерри. Она следила за вами, и подтвердит, что видела, как вы положили таблетки в крайний левый стакан. Кроме того, через окно за вами наблюдали эти два молодых джентльмена, – полицейский указал на экспертов, – и всё засняли на камеру. Так что отпираться бессмысленно. Лучше скажите, зачем вы это делали? – Я ничего не делала! Всё это ложь! Вы всё подстроили! Меня оклеветали! – закричала Марта. – Значит, вы отказываетесь признать свою вину и подписать протокол? – Отказываюсь! – Ну что же. Печально, но придётся вас арестовать и отвезти в участок. Там вами займётся следователь. – Меня в тюрьму?! За что?! – За умышленное причинение вреда здоровью этого ребёнка и нанесение ему моральной травмы. Прошу следовать за мной! Двое экспертов взяли Марту под руки. – Не троньте меня!!! – истерично взвизгнула та. – Оказание сопротивления полиции будет рассматриваться как отягчающее вину обстоятельство. Всё равно мы вас арестуем, – заявил полицейский. – Гады! Фараоны проклятые! Чтоб вы все передохли! – истошно завопила Марта. Слёзы хлынули из её глаз. – Оскорбление полиции тоже карается по закону. За вами уже три преступления, мэм. – Будьте вы прокляты! – Но мы можем вас и не арестовывать, если вы признаете свою вину и подпишете протокол. Тогда мы возьмём с вас подписку о невыезде и отпустим под залог до суда. Подумайте, мэм, если вы вообще способны думать! Вам некуда деваться. Доказательств больше чем достаточно. Марта молчала. Губы её подёргивались, кривились. – Ну, как? Вы едете с нами в участок или подписываете протокол и остаётесь здесь? Марта напоминала поджавшую хвост, побитую палкой собаку. Она затравленно озиралась по сторонам, словно ища выход. Но выхода не было. – Ладно… Я подпишу, – наконец сказала она. – А что мне будет? – Я думаю, в тюрьму вас не посадят, – ответил полицейский. – Отделаетесь штрафом и потеряете тёпленькое местечко в этом доме. Впрочем, это уж дело хозяина. Марта криво усмехнулась. – А какой залог я должна внести? – Думаю, тысячи долларов хватит. – Так много? – Да. Но их вернут вам, если вы не сбежите. В противном случае они нам понадобятся на ваш розыск и задержание. – Хорошо. Я внесу залог. Марта подписала протокол. Полицейский и эксперты откланялись и вышли. – Я могу идти, шеф? – спросила Марта у Евгения Робертовича. – Да. Вы совершенно свободны. Вы уволены, миссис Марта. – Но шеф! Я вам всё объясню! Вы поймёте меня. Я честно служила вам почти 30 лет! – Я не желаю вас слушать. Вы поступили гадко, низко, подло! – Шеф, нам надо поговорить одним. Всё что я делала – в ваших же интересах. – И слушать ничего не хочу! Вон! – Хорошо. Я уйду, но я ещё зайду к вам. Нам надо объясниться. Марта вышла и направилась в свою комнату за деньгами. Полицейский оформил все документы, взял подписку о невыезде и удалился. Через полчаса Марта пришла немного в себя, взвесила все «за» и «против», и направилась в кабинет к шефу. Евгений Робертович сидел в своём кресле, глубоко задумавшись. Лицо его было непроницаемо холодным. – Разрешите, шеф? – Что вам от меня надо? Что вы можете сказать в своё оправдание? – Шеф, выслушайте меня! Я хочу раскрыть вам глаза! Вы ослеплены злыми чарами! Этот ребёнок – дьявол! Антихрист! Он опутал вас! Он заманивает вас в ловушку! Я верующая и всё вижу. Бог вразумил меня. А вы слепы, шеф! Я делала это для вашего же блага. Не может нормальный человек воскреснуть из мёртвых! Так не бывает! Это дьявол! Он пришёл, чтобы погубить нас всех! – Вы несёте чушь, миссис Марта. Я не желаю вас слушать! – Он хочет завладеть вашим богатством, шеф! Он сведёт вас в могилу, и всё это будет его! Он хитёр и коварен! Посмотрите в его глаза! – Я так и думал, – сказал Евгений Робертович, поднимаясь с кресла. – Вы не в своём уме. Прошу оставить меня. – Шеф! выслушайте меня! Я хотела вам только добра! Я хотела сберечь ваше богатство для вас, для ваших настоящих внуков! – Моё богатство – это моё богатство. И оно не должно вас беспокоить. Я волен распоряжаться им, как хочу. Я догадываюсь! Вы боялись, что вместе с моим богатством уплывёт и ваша доля. Вы рассчитывали на моё завещание, о котором я вам говорил. Но вы зря беспокоились. Я не оставил бы вас без денег на старости лет. Я умею ценить верность и дружбу. Однако то что вы сделали, перечёркивает все ваши заслуги, миссис Марта. Отныне я лишаю вас вашей доли и увольняю. Вы и так неплохо заработали, служа мне. Вы думаете, что я не замечал, как вы слегка приворовывали, занимаясь хозяйством? Я просто закрывал на это глаза! Считал это добавкой к вашему жалованию, хотя оно и так было немаленьким. Но вы опустились до того, что посмели обидеть ребёнка, сироту, моего родственника, который нуждается в помощи и защите. Ни одна порядочная женщина, а тем более мать, не смогла бы сделать такого! А впрочем, какая вы мать?! Вы и своих-то детей почти не растили, не воспитывали. Если уж и говорить о дьяволе, то дьявол – это вы! Да, да! Вы, Марта! – Простите меня! Не выгоняйте! Куда я пойду? Кому я нужна?! – У вас есть деньги. Вы можете снять комнату и поискать место прислуги. На первое время вам хватит. – Но мне же придётся заплатить большой штраф! – Это ваши проблемы. У меня нет жалости к вам. Грех, который вы совершили, не может быть прощён. Вы свободны. Чтобы завтра же вас здесь не было. – Но шеф! – Марта упала на колени, поползла к ногам Евгения Робертовича, подняв кверху умоляющие глаза. – Шеф! Вам будет плохо без меня. Вам не найти другой такой женщины! Я люблю вас! – Оставьте, Марта. Не надо лицемерить. Вы и понятия не имеете, что такое любовь! Как женщина вы меня больше не интересуете. Вы мне противны! Уйдите! – Но разрешите мне пожить здесь хотя бы до суда! Я же дала подписку о невыезде. Я не могу уехать. – Вы можете снять комнату в Кендалле или в Майами и сообщить полиции свой новый адрес. Это не является нарушением закона. Всё. Вы свободны. Завтра же вы должны исчезнуть! Слышите?! Марта поднялась с колен. Слёзы исчезли. Она одёрнула халат и твёрдо произнесла. – Без денег я никуда не поеду. Вы ещё не заплатили мне за октябрь, мистер Раковский. Евгений Робертович достал из кармана чековую книжку. Оторвал заполненный бланк, вписав в него причитающуюся Марте сумму. – Вот вам. За весь оставшийся год, по декабрь включительно. Хотя вы и не заслужили этого. Я хочу, чтобы у вас было время подыскать себе новое место. Марта взяла чек, с ненавистью посмотрела на шефа и направилась к двери. – Вы ещё вспомните обо мне, когда ваш антихрист натворит чего-нибудь! – сказала она с вызовом. На следующее утро Джерри видела, как Марта выходила со двора с двумя большими чемоданами в руках. На вилле все ещё спали и она ушла, ни с кем не попрощавшись. Ушла «по-английски». 3. Экскурсия. Через три дня Зою выписали из больницы. Андрей позвонил ей из института и предложил встретиться. Она колебалась. – Я очень хочу тебя видеть, Энди, но мне рекомендовали ещё пару дней воздерживаться от близости. В словах её чувствовалась неподдельная грусть. – Ничего, зайчик, – ответил Андрей. – Я думаю, совсем не обязательно сегодня идти к Марии Захаровне. Мы можем просто погулять немного. Я соскучился по тебе, по твоим глазам, по твоему голосу. Придёшь? – Хорошо, живо отозвалась Зоя. – Тогда встретимся как обычно, в шесть. Они встретились у входа в парк и неторопливо пошли по аллее. Было довольно прохладно и пасмурно. Воздух был пропитан тяжёлой вечерней сыростью. – Ну, как ты? – спросил Андрей. – Как самочувствие? – Всё нормально. Только нагибаться ещё чуть-чуть трудновато. Ничего, милый, не расстраивайся. Через пару дней мы опять сможем обнять друг друга, если ты не возражаешь. Андрей усмехнулся. – Я жду этого с нетерпением, я очень скучал по тебе эти дни. Но мне что-то не хочется больше встречаться у Марии Захаровны, тайком. Это как-то нечестно… Студент немного хитрил. Просто у него уже не было финансовых возможностей платить Марии Захаровне, хотя делали это они с Зоей поочерёдно. Его скудные сбережения со стипендии растаяли как дым. Зоя внимательно посмотрела на своего спутника. – Ты предлагаешь найти другую квартиру или завязать? – Нет, что ты! Наоборот. Я думаю, что пора узаконить наши отношения. – Ты хочешь оставить свою семью? – Не знаю… Я не могу ни на что решиться. Это мучает меня. – Я понимаю тебя, Энди. Мне и самой эти тайные встречи не нравятся. Как будто я краду тебя у кого-то. Но мы ещё так мало знакомы. Мы встречались только как любовники. Мы мало знаем друг друга. Сможем ли мы жить вместе, под одной крышей, долгие годы? Сможешь ли ты принять и полюбить моего ребёнка, мою дочку? Тут нельзя спешить. Тут надо всё хорошенько обдумать, взвесить. Это не значит, что я против нашего союза. Нет. Я всей душёй за! Но ты должен хорошо подумать, прежде чем пойти на такой ответственный шаг. Старое разрушить легко, а создать новое… ой как не просто! Андрей задумчиво молчал. – Расскажи мне о своей работе, учёбе. Я тебе уже много рассказывала о себе, даже слишком много. Ты знаешь все мои тайны. А я о тебе знаю так мало. Мне всё интересно. Ты говорил, что работаешь в институтской лаборатории над какой-то научной проблемой? Ведёшь какие-то исследования по генетике. Я плохо разбираюсь в этом. Я технический специалист, а твоя жена – будущий медик, не так ли? – Да, – согласился Андрей, – она учится на втором курсе. – Вот видишь! У тебя с ней одинаковые специальности, общие интересы. А со мной у тебя просто осенний роман, временное увлечение. Ты не обижайся, но я опытнее тебя, я многое пережила и мне не хотелось бы пережить ещё одну трагедию. Я слишком люблю тебя, чтобы подставить под удар, толкнуть на необдуманный поступок. – То, что моя жена – будущий медик, не имеет никакого значения, – задумчиво произнёс Андрей. – У нас с ней очень мало общего. В медицине она пока что ноль. Да и нет у неё особого желания быть врачом. Медицинский она выбрала только потому, что год работала медсестрой. Просто ничего другого не пришло ей в голову. Но, по-моему, с её характером и способностями ей лучше работать продавцом или секретаршей. Это ей больше подходит. Она будет на своём месте. А как врач она вряд ли состоится. Не тот характер. Мне кажется, что ты могла бы стать неплохим врачом, если бы закончила медицинский. У тебя есть чуткость, такт, внимание к людям. Ты умеешь убедить, уговорить. Вон как быстро меня окрутила! – Это ты окрутил меня, завладел моим сердцем, – с чувством произнесла Зоя. – А я просто делала всё возможное, чтобы не потерять тебя. И она плотнее прижалась к Андрею. Потёрлась щекой о его плечо. Зябко поёжилась. Начинался дождь, мелкий, нудный, осенний. Температура была около нуля. С северо-востока дул холодный порывистый ветер. – Ты озябла? – спросил Андрей. – Немного. – Мы можем зайти в кафе, посидеть. – Нет. Там шумно. Музыка, люди. Мне хочется побыть с тобой вдвоём. С тобой так хорошо, так спокойно. – Тогда, знаешь что? Пошли ко мне в лабораторию! Сегодня я там один. Серёги не будет. Нам никто не помешает. – А меня пустят? – Со мной пустят. Институт уже рядом, пошли! Зоя пожала плечами. – Пошли. Я с удовольствием посмотрю, чем ты там занимаешься. Они подошли к институту, зашли в вестибюль. Проходя мимо знакомого вахтёра, Андрей сказал: – Она со мной. К Кондееву, на счёт работы. Вахтёр кивнул и пропустил Зою. Они поднялись наверх. Андрей открыл дверь лаборатории и замкнул за собой. – Раздевайся, будь как дома. Сейчас я заварю кофе. – Ой! Как тут здорово! – сказала Зоя. – Сколько приборов! Она повесила плащ, шляпу и с любопытством стала разглядывать оборудование. Андрей поставил кофе, затем взял Зою под руку и подвёл к столу. – Сейчас я тебе всё покажу и расскажу, если не возражаешь. – Вот здесь наш электронный микроскоп. Он позволяет увеличивать изображение в миллионы раз. В него можно увидеть вирусы, устройство живой клетки, её ядра. Одно плохо – нельзя рассматривать живые объекты. На следующем столе стоял рентгеновский микроскоп. Андрей объяснил, что с его помощью удобно исследовать пространственные структуры белковых молекул. Микроскоп соединён с компьютером, который запоминает информацию в разных плоскостях и строит объёмное изображение молекулы, которое можно крутить как угодно. Дальше шёл сканирующий туннельный микроскоп. Оказалось, что с его помощью можно исследовать живые молекулы ДНК и даже заниматься генной инженерией. Тебе интересно? – спросил Андрей. – Очень, – отозвалась Зоя. – Очень интересно. А что это за прибор подключён к компьютеру? – Это наш новейший многоканальный секвентор для расшифровки генома. Он позволяет одновременно вести обработку данных по 1440 каналам. – И чьи же клетки вы расшифровываете? Андрей пожал плечами. – Чьи угодно. В основном наших студентов. Нас не интересует конкретная личность, нам нужна статистика. Андрей включил компьютер. На дисплее появилась какая-то длинная, скрученная спиралью верёвка с поперечными полосами разного цвета. – Вот перед нами фрагмент молекулы ДНК 23-ей Y-хромосомы. Это половая хромосома мужчины, кодирующая мужской генотип. Она передаётся из поколения в поколение только по мужской линии. От деда к отцу, от отца к сыну, от сына к внуку и т. д. Женский геном не имеет этой хромосомы. – А… Я помню! Это мы проходили в школе, по биологии, – отозвалась Зоя. – Верно. Всё как в учебнике, – согласился Андрей. – Но вот я увеличиваю изображение. Теперь видна структура этой молекулы. Одного её локуса. Этот локус ответственен за формирование придатков яичек мужчины. Но не он один. Он, как говорят генетики, сцеплён с другими локусами и все вместе они формируют мужские половые органы, влияя на весь организм мужчины. Андрей ещё увеличил изображение. – А теперь мы видим уже отдельный ген, ответственный за кодирование определённого белка. В организме человека около пятидесяти тысяч различных белков и каждый из них кодируется своим геном. Теперь пустим по нему молекулу фермента ДНК-полимиразы. Вот она движется слева направо и считывает кодоны. На выходе её образуются молекулы РНК-транскриптазы. Они уходят в протоплазму клетки и синтезируют аминокислоты, которые затем соединяются в молекулы белка. Из молекул белков и строятся все клетки организма. – А почему эта молекула ДНК всё время разрывается на куски, а потом соединяется снова? – спросила Зоя внимательно глядя на экран. – Это работает фермент рестриктаза. Он разрезает спираль молекулы ДНК на фрагменты, чтобы можно было считать информацию. Затем фрагменты снова сшиваются. В это время закипел чайник, и Андрей прервал свой рассказ. Он заварил кофе и достал из портфеля бутерброды. – На, подкрепись и погрейся. – Да я уже согрелась, но от кофе не откажусь, – ответила Зоя. – А это у тебя генетический код какого-нибудь конкретного человека? – Нет. Это компьютерная модель 23-ей Y-хромосомы, которую мы разработали с Сергеем. – А как же по ней вы можете оценить код конкретного человека, правильный он или неправильный? Ведь люди все разные. – Есть допустимый спектр отклонений генома от среднестатистического – спектр мутаций. У людей разный цвет волос, цвет глаз, цвет кожи, разные группы крови, разное строение черепа, скелета. Всё это проанализировано и хранится памяти компьютера. Это разные аллели, т.е. варианты генома. Но это не вредные мутации, это нормальные различия генотипа. Гены постоянно перемешиваются у людей в процессе воспроизведения потомства. Переходят по наследству от родителей к детям, но не в чистом виде, а в смеси. Поэтому дети в чём-то похожи то на отца, то на мать, то на деда, то на бабушку, то на их предков. Поэтому родные братья и сёстры часто значительно отличаются друг от друга и внешне и по характеру. Исключение составляют только однояйцевые близнецы, которые образуются из одной первичной яйцеклетки, оплодотворённой одним сперматозоидом. Иногда, в силу некоторых физико-химических причин, в организме женщины образуются два, а то и три сгустка делящихся зародышевых клеток, из которых и развиваются однояйцевые близнецы. Это не что иное, как человеческие клоны. Так что природа сама и очень давно занимается клонированием человека и животных. Зоя пила кофе и внимательно слушала Андрея. Иногда она не совсем понимала смысл терминов и фраз, но было очень интересно. Это была совершенно незнакомая ей область знаний, и Андрей казался ей таким умным, чуть ли не гениальным. Наконец Андрей решил, что пора остановиться и спросил: – Ну, как? Тебе нравится моя будущая профессия? – Да, всё это очень интересно. Но это же чистая евгеника! Когда-то она сильно скомпрометировала себя и была запрещена. Её считали вредной, расистской наукой. – Наука сама по себе не может быть ни расистской, ни вредной. Наука – это информация о явлениях природы, о строении макро и микромира, его свойствах и законах. В самой информации нет ничего вредного. Это чистые знания. Другое дело кто владеет этой информацией и как он её использует. Просто евгеника стала заложницей политических авантюристов, фашистов и расистов всех мастей. – Да, – согласилась Зоя, – можно сказать, что евгенике сильно не повезло. – Кстати, от аморальных политиков и авантюристов пострадала не только евгеника. Невозможно найти науку, которую не поставили бы себе на службу милитаристы XX-го века. От химии вреда было не меньше чем от евгеники. Порох, динамит, а затем и боевые отравляющие вещества, газы – вот её достижения. А ядерная физика! Гений Альберта Эйнштейна, Нильса Бора и других физиков-ядерщиков люди использовали для создания атомной бомбы. Ядерная энергия была применена, прежде всего, для разрушения японских городов Хиросимы и Нагасаки. А математика, металлургия, машиностроение?! За что ни возьмись – всё служило целям уничтожения, истребления и разрушения! Все передовые достижения фундаментальной науки использовались учёными – прикладниками для создания оружия и военной техники в первую очередь, и лишь потом находили применение в мирных целях. Евгеника тут не исключение, а правило. Даже история и география не раз служили для оправдания территориальных притязаний и развязывания воин. Так что не повезло не только евгенике. В аморальном обществе любая наука может быть поставлена на службу авантюристам и проходимцам в политике, в бизнесе, в идеологии. – А я слышала, что некоторые социологи длят евгенику на «позитивную» и «негативную», – сказала Зоя. – Позитивная евгеника призывает содействовать улучшению человеческой природы. Ставит своей целью увеличить количество умных, красивых и талантливых людей независимо от национальной принадлежности и расы. А негативная евгеника стремиться доказать превосходство одной расы над другой или добиться такого превосходства, чтобы разделить народы на полноценные и неполноценные. – Евгеника тут не причём, – решительно завил Андрей. – Она, как и любая наука вообще, не может быть ни позитивной, ни негативной. Наука нейтральна по отношению к морали и нравственности. И я против деления евгеники на позитивную и негативную, а людей – на полноценных и неполноценных. Конечно, все люди различны. Каждый из них обладает уникальным, только ему присущим набором генов, и каждый из них неповторим. Один более способен к спорту, другой – к науке, третий – к музыке, четвёртый без особых усилий может выполнять нудную рутинную работу и т. д. Но, если человек не имеет явно выраженных уродств, психических и умственных расстройств, то он считается нормальным и может найти своё место в обществе. Просто нужно постараться в максимальной степени раскрыть, развить его способности. А они есть у каждого. Их просто надо обнаружить. В общем-то, это дело психологов, педагогов, но и генетики, видимо, в будущем смогут внести свою лепту, если будут выявлены связи между геномом и способностями человека. Пока что мы до этого не дошли. Прежде всего, мы пытаемся оздоровить человека, найти слабые гены, нежелательные мутации или неудачные аллели генома. Но на этом пути ещё масса трудностей. Не всё так просто и однозначно, как представлялось ранее. Многое зависит от последующего внутриутробного развития плода, условий жизни младенца. Какие программы включатся? Какие гены будут наиболее активными? Да и последующая жизнь ребёнка вносит свои коррективы. Ими обусловлены различия фенотипа. Совершенно одинаковые по генотипу люди могут значительно разойтись в своём фенотипическом развитии. Да и многие нежелательные мутации можно скомпенсировать правильным образом жизни, лекарственными препаратами, физическими упражнениями. И тогда они вообще не проявятся, не повлияют на здоровье человека. Но мы должны знать, что надо корректировать и как. – А сам-то ты действительно считаешь, что все нации и расы одинаковы по своим способностям? – спросила Зоя. Нет, я так не считаю. И невооружённым глазом видно, что европейская раса крупнее азиатской, т.е. монголойдной, а негройдная раса лучше приспособлена к проживанию в жарком тропическом климате. Различия, как говориться, на лице. Но различия во внешнем облике, в цвете кожи, цвете волос, строении туловища ещё не позволяют судить о том, кто «лучше» и кто «полноценнее». С полым основанием негройдная раса может считать себя лучше европейской, поскольку она лучше приспособлена к местным климатическим условиям, к среде своего обитания и образу жизни. Чукчи, эвенки, эскимосы тоже прекрасно приспособились к жизни на крайнем севере и дадут фору любому европейцу. Также совершенно очевидно, что среди любых рас и народов имеются умные и талантливые люди, красивые и сильные, здоровые и больные, добрые и злые, плохие и хорошие. И по отдельным индивидуумам нельзя судить о «полноценности» или «неполноценности» той или иной расы, национальности. Многое зависит от условий проживания, воспитания. Негр, воспитанный в Европе, может быть культурным и образованным человеком, а европеец, выросший в забытом богом селении или в джунглях Амазонки, может быть даже неграмотным. И именно генетики доказали, что геномы людей разных рас и национальностей настолько близки друг другу, что допускают всевозможные скрещивания и дают полноценное потомство. Именно по жизнеспособности и полноценности потомства проверяется генетическая близость различных животных и растений. Например, оказалось, что белый и бурый медведи не могут иметь потомство друг от друга. Оно не жизнеспособно. В природе они никогда не скрещиваются. Не могут скрещиваться человек и обезьяна, волк и лисица. Эти гибриды при искусственном осеменении погибают в стадии внутриутробного развития. А вот гибрид лошади и осла даёт мула. Он вполне жизнеспособен, но бесплоден. Мул не может родить мула. Многие гибриды растений оказываются бесплодными, хотя растут и развиваются вполне нормально. Всё это доказывает, что люди разных рас и народов имеют общего генетического предка и не успели в своём развитии разойтись настолько, что стало бы не возможным их полноценное скрещивание. Наоборот, браки между людьми разных рас и национальностей исключительно полезны. Они дают более здоровое и талантливое потомство. Ведь при межнациональных браках генетический набор плода обогащается за счёт генетических различий родителей. Ребёнок получает больше возможных программ развития и выбирает лучшие. Из биологии нам известно, что гибриды растений в первом поколении всегда мощнее и урожайнее своих родителей. Да и последующие поколения неплохи, если нет постоянного самоопыления. – Понятно, – сказала Зоя. – Теперь я знаю, чем ты тут занимаешься. Интересная у тебя работа… Жаль, что я не могу помочь тебе, что я не биолог и не медицинский работник. – Ничего, это не страшно. По-моему плохо, когда на работе и дома говоришь о работе. Лучше, когда специальности у мужа и жены различны. Тогда они могут в чём-то дополнять друг друга, интересней общаться. Близко профессиональные браки – это почти то же самое, что близкородственные, – смеясь, заявил Андрей. – Мне, например, интересно будет познакомиться с работой инженера – конструктора, посмотреть твоё КБ. Зоя пожала плечами. – Мы, конечно, можем сходить туда, но, извини, мне не очень удобно приходить туда со своим любовником. Если бы ты был моим мужем… – Я понимаю, – задумчиво произнёс Андрей. – Я не напрашиваюсь. Просто к слову пришлось. Они помолчали. Потом Зоя сказала: – Ну, мне пора. Проводи меня. – Да, да, конечно. Он помог ей одеться, открыл дверь лаборатории и повёл вниз. Сонный вахтёр подозрительно оглядел их. – А Кондеев-то ушёл ещё час назад, – иронично заметил он. – Ну и что? – невозмутимо произнёс Андрей. – Наша гостья знакомилась с приборами. Он вывел Зою на улицу и чмокнул на прощание. – До встречи, зайчик. – До встречи, милый. Андрей вернулся в лабораторию, включил компьютер и окунулся в работу. 4. Счастливая неделя. Всю неделю Саша блаженствовал, наслаждаясь хорошим самочувствием и победой над подлой Мартой. Сама мысль о том, что её нет больше на вилле, и никогда не будет, доставляла ему неизъяснимое удовольствие. Ему удалось наверстать пропущенные в школе уроки и всё пошло своим чередом. В нём снова проснулся интерес к жизни, жажда развлечений и приключений. Вместе с Валерой и Женей они много времени проводили на море. То на песчаной косе возле виллы, то на диком пляже, забираясь подальше от беспокойных отдыхающих. Лежали на тёплом песке, нежились под ласковыми лучами осеннего солнца, купались в море, гоняясь наперегонки с Валерой, ныряли с камней в прозрачную глубину, подолгу плавали с маской и трубкой, вылавливая крабов, собирая рапаны, гребешки и мидии. Жизнь казалась им прекрасной и удивительной. По вечерам у них снова возобновились танцы в беседке, закрытой от посторонних глаз высокими виноградными лозами. Неизбежность скорого расставания сблизила их, сплотила их дружбу. Пятница ничем особым не отличалась от предыдущих дней. За ужином дедушка спросил, куда бы они хотели съездить в субботу и воскресенье? Ребята пожали плечами, не зная, что ответить. – Может быть, съездим в Окичёби, к индейцам? – предложил Евгений Робертович. – В прошлый раз мы так и не доехали до них. Но от воспоминаний о той неудачной поездке Сашу всего передёрнуло. Он скривился и отрицательно замотал головой. – Нет. Лучше не надо. Мне уже расхотелось туда ехать. – Тогда можно съездить на пляж в Майами-Бич. Там мы ещё нынче не были, – предложил Георгий Евгеньевич. Валера подумал и согласился. Саша и Женя ещё колебались. – Сашка, знаешь, какие там классные аттракциончики! – убеждал Валера. – Таких, ты ещё не видел! Давай, поехали! Не пожалеешь! На том и порешили. После ужина ребята уединились в беседке и начались обычные разговоры о том, о сём. Валера рассказывал Саше про водные аттракционы Майами, а Женя возилась с плеером, набирая программу очередного вечернего концерта. У них была договорённость, что каждый по очереди отбирает самые любимые записи на очередной музыкальный вечер. Сегодня была очередь Жени. У неё был неплохой музыкальный вкус, и Саше нравились её концерты. Валера же был не очень музыкален. Он отбирал всё громкое, шумное, ритмичное. Были среди них и стоящие вещи, но в целом такая музыка утомляла. Наконец Женя включила звук и по стенам беседки, по кустам забегали разноцветные блики лазеров. Танцы начались. Никто никого не приглашал, все танцевали, как хотели и как умели, но Александр и Женя всё время держались рядом, выделывая всякие «па». Они прекрасно понимали друг друга. Танец их получался слитным, синхронным, гармоничным. Наконец они взялись за руки, и Александр стал ловко крутить и бросать Женю из одной позы в другую. Валера остановился, чуть пританцовывая на месте, и с интересом наблюдал за ними. Давно они так не плясали. Сегодня Сашка был явно «в ударе». Женя тоже чувствовала это. Её охватил восторг, радость. Дух захватывало от Сашкиных бросков и объятий. Глаза Жени блестели, щёки разрумянились, улыбка не сходила с её губ. Александр залюбовался ею, и ему вдруг страстно захотелось поцеловать эту бойкую девчонку. Он толком даже не понял, как всё случилось, но рука его сама притянула Женю к себе, и их губы на мгновение встретились. Потом Александр оттолкнул Женю, задержав её руку, и они продолжили танец. Но этот внезапный поцелуй смутил их обоих. Женя опустила глаза и продолжала танцевать как бы по инерции, в полусне. Кровь ударила ей в голову, и она плохо соображала. Александр же, сбавив темп, внимательно наблюдал за ней. Лицо её покраснело, щёки горели, она исподлобья взглянула на него. Глаза её как бы говорили: «Ну, зачем ты так? Мы так хорошо танцевали, а ты взял и всё испортил». Но в них не было гнева, обиды, в них была любовь. Вскоре быстрый танец закончился и его сменила другая, плавная, нежная мелодия. Женя села на скамейку всё ещё смущённая. Валера всё видел и чтобы разрядить обстановку заявил: – Если вы желаете целоваться, то я могу уйти. Я в «третий лишний» не играю. Он уже поднялся со скамейки, но сестра остановила его. – Нет. Я с Сашкой не останусь. Сиди тут, Лерочка. – И она укоризненно посмотрела на Сашу. – Ты что, боишься меня? – смутившись, спросил Александр. Ему почему-то именно сейчас захотелось остаться с Женей наедине. Она опустила глаза. – Просто я не хочу разрушать нашу кампанию. Ничего я не боюсь. Выдумал тоже! Они помолчали, проводили взглядом Георгия и Риту, направлявшихся в сторонку моря. Быстро темнело. – А почему у ваших родителей нет больше детей? – спросил Александр, глядя в след удаляющимся Раковским. – Они же ещё не старые. – Потому, что нас и так уже двое, – ответил Валерий. – Ну и что? – Как что? Мы же живём в Москве, а не в деревне. Разве ты не знаешь, что в городах запрещено иметь больше двух детей? – Это ещё почему? – удивился Александр. – По кочану! – не сдержался Валерий. – Есть закон об ограничении рождаемости. – В первый раз слышу, – сознался Саша. – А зачем её ограничивать? – А затем, что людей слишком много развелось. Человечество приблизилось к двадцати миллиардам! Это предел. Надо ограничить рост численности населения, иначе нам скоро жрать будет нечего. Планета не в состоянии прокормить такое большое население. И так уже всё на пределе: сельское хозяйство, экология, ископаемые. – Я что-то этого не заметил, – пожал плечами Александр. – По-моему, голод нам не грозит… – И хорошо, что не грозит. Но больше народу не надо. Численность населения должна стабилизироваться. Ведь после нас будут жить и другие поколения. Что им-то останется? Земля же не резиновая! – Но в Сибири-то ещё места много, – не сдавался Саша. – Зато в Сибири и нет пока ограничений на рождаемость. Но это только в отдельных регионах. В Скандинавии, например, в Канаде, ну и в России. Там где плотность населения ещё не достигла критической. А в остальных регионах, в Европе, в Африке, в Азии, в Америке – везде действует закон об ограничении рождаемости в городах. – А почему только в городах? – Да потому, что в городах сосредоточена большая часть населения планеты. Девяносто процентов! В них сложнее с экологией, с жильём, с транспортом. Далеко не у всех ещё есть положенная норма жилплощади – 25 кв. м на человека. А в сельских районах проще. – Но тогда население Земли всё равно будет расти за счёт сельских районов. – Не будет. Александр вопросительно взглянул на Валеру. Тот пояснил. – Не будет потому, что не все женщины на Земле рожают по три ребёнка и больше. У некоторых один, другие вообще бездетны. Даже если бы у каждой женщины было двое детей, численность населения планеты постепенно бы уменьшалась. – Это почему? – не понял Саша. – Двое родителей – двое детей. Родители умерли, а дети остались. Ни убыли, ни прибыли. Во-первых, не все девочки доживают до детородного возраста. Существует, хоть и малая, детская смертность. Кроме того, женщины гибнут в катастрофах, в авариях, из-за болезней, не успев оставить двоих детей. Вот и получается, что коэффициент рождаемости должен быть немного больше двух, где-то в районе 2,1 – 2,2 ребёнка на одну женщину. То есть, каждая десятая семья может иметь трёх и более детей. Ну, вот и решили, что на селе рождаемость можно пока не ограничивать. – А если какая-нибудь женщина не захочет соблюдать этот закон? Возьмёт и родит троих, живя в городе. Что ей будет? – Оштрафуют за нарушение закона о рождаемости. И потом, на лишнего ребёнка не положено пособие. Будет растить на свои средства. – Ну и что? – пожал плечами Саша. – Раньше же растили на свои. – Конечно. Вырастит, если захочет. Но её будут осуждать другие люди. – А может ей начхать! Она родит и четвёртого и пятого. Не убьют же её! – Нет, конечно. Но тогда её выселят в сельскую местность. Выселят по закону. А то и лишат родительских прав, если дети не ухожены, не воспитаны. Тогда её ждёт принудительная стерилизация. Перевяжут ей маточные трубы и всё, амба! Больше не забеременеет. – Понятно… А твои родители что, таблетками предохраняются? – Нет. Таблетки всё время принимать вредно, да и дорого. Папа прошёл стерилизацию. Это надёжней. – Ему делали операцию? – Нет. Без операции стерилизовали. Облучили яички из кобальтовой пушки и порядок. – У меня тоже было такое, – задумчиво произнёс Александр. – Я же облучился кобальтовой пластинкой! Она была такая красивая, гладкая, блестящая, тёплая. Я её в лаборатории, в клинике спёр. Увидел как эту пластинку в свинцовый ящик положили и не заперли. Захотелось мне её в школе ребятам показать и сестрёнке Соне. Вот я и взял на время. Думал, не заметят. Сунул в карман брюк и носил несколько дней. Выну, посмотрю на неё, поглажу и снова в карман положу. И в школе ребятам показал, и Соне. Её на третий день только хватились. Суматоха поднялась! Доложили отцу. Он приказал всю клинику обыскать, всех расспросить. Искали сутки со счётчиком Гейгера. Не нашли. Отец сильно нервничал. Всю ночь не спал. Тут Соня и вспомнила про мою пластинку. А когда я вынул её из кармана, отец побледнел как полотно. Тут же выхватил её у меня, заметался по комнате, не зная, что с ней делать, потом запер в ванной. Спросил, как я себя чувствую? А у меня на бёдрах уже красные пятна пошли и чесались. И слабость появилась. Подташнивать начало. Отец сразу отвёз меня в клинику, дал какие-то таблетки, велел сдать анализы. Анализы оказались плохие, особенно кровь. Я заболел. И дальше мне становилось всё хуже и хуже. Я чуть не умер. А когда меня оживили, доктор Зверев сказал, что мне пересадили костный мозг, селезёнку, яички и поджелудочную железу. Три года выращивали, готовились к операции. Валера покачал головой. – Угораздило же тебя стащить эту чёртову пластинку! Неужели не догадался, что она радиоактивная? – Догадался, но я не знал что это так опасно. Красивая пластинка была. Они посидели, послушали музыку. Женя всё ещё находилась под впечатлением Сашиного поцелуя. Ей казалось, что он горит у неё на губах. Саша же почти забыл про него. Потом Валера поднялся и предложил: – Пошли телик посмотрим. Скоро фильм клёвый будет. Вон, мои предки обратно идут. По аллее, освещённой фонарями, под руку шли Георгий и Рита. – Пошли, – согласился Александр. Женя выключила музыку и стала убирать акустические колонки. Валера не торопясь вышел из беседки и пропал в темноте. Саша хотел пойти за ним, но подумал, что неудобно оставлять Женю одну. – Давай понесу, – предложил он, берясь за ручку стереоплеера. Женя подняла на него большие, тёмные глаза и посмотрела каким-то пронзительным взглядом. Лицо её было бледно, а глаза светились в полумраке. Саше стало не по себе. Он не мог оторвать глаз от глаз Жени. Так они стояли несколько секунд, потом молча, повинуясь какому-то внутреннему голосу, соединились в объятиях. Александр почувствовал дрожь в теле Жени. Она прижалась к нему и поцеловала. Он тоже поцеловал её. Руки Саши обняли её спину, а дыхание прервалось от охватившего душу волнения. Женя замерла, и тут Александр впервые почувствовал прилив желания. Оно проснулось в нём внезапно, оно захватило его, и Женя задохнулась в его крепких мужских объятиях. А он отчаянно боролся с собой, отгоняя дурные мысли, проносившиеся в голове. «Нет, нет! Только не это! Это нельзя! Она ещё девочка. Нас могу застукать! Не дай бог. Что же это со мной?!» То была страсть, с которой Александр столкнулся впервые. – Да где вы там?! – раздался голос Валеры. – Чего копаетесь? Словно ушат холодной воды вылили на голову Саши. Он вздрогнул и поспешно отстранился. Щёки его горели. Женя тоже чувствовала себя совершенно растерянной. – Сейчас идём, – буркнул Александр. – Провод тут… запутался. Он старался не смотреть на Женю. Всё случилось так неожиданно, и было так волнующе, что не укладывалось в голове. Эта Женька, такая знакомая, привычная, вдруг оказалась такой новой, незнакомой, соблазнительной девушкой, впервые заставившей его почувствовать себя мужчиной, разбудившей его мужские инстинкты, помутившей его разум. Александр, как во сне, шагнул с плеером в темноту и столкнулся с Валерой. – Ты что, ослеп?! – Темно здесь… – Меньше обниматься надо, тогда и спотыкаться не будешь. Александр промолчал. Женя, шла сзади всё ещё ошалевшая от объятий и поцелуев. Случившееся сегодня было неожиданностью и для неё. Но это было так сладко, так волновало душу… Они вошли в холл. Кино только что началось, однако у Саши пропало всякое желание смотреть его. Он поднялся к себе в спальню и лёг на кровать. Ему хотелось побыть одному, прийти в себя. Перед глазами снова встало бледное лицо Жени, её горящие глаза. Ему стало неловко, когда он вспомнил, как вдруг сильно захотел её. Он и сейчас ещё не остыл. Рука его невольно потянулась к трусам и привычно обнажила восставший пенис. Несколько минут быстрых движений кисти, и он замер удовлетворённый. Полежав минут десять, Александр встал и, выбросив испачканную спермой бумажную салфетку в туалет, пошёл смотреть телевизор. Наваждение кончилось, страсти улеглись. Он снова был в состоянии трезво оценивать обстановку, всё видеть, анализировать. Женя была в холле. Александр сел подальше от неё. Он вообще решил теперь держаться подальше от этой соблазнительной девчонки. Чёрт знает, что взбредёт ему или ей в голову? Глава IV 1. Аттракционы. В субботу с утра поехали на лучший пляж в Майами-Бич. За рулём в лимузине сидел Георгий Евгеньевич. Дедушка остался дома. Миновали Кендалл, проскочили по набережной порта Майами на дамбу Мак-Артура, полюбовались бухтой Бискейн и въехали на широкую песчаную косу. Позади остались небоскрёбы, портовые сооружения, старинное здание страховой кампании, а впереди замаячила 120-ти метровая статуя Христофора Колумба. За ней начинался огромный пляж с золотисто-жёлтым песком. Отдыхающих было немного. Бархатный сезон подходил к концу. По ночам стало прохладно, а в полдень уже не было той изнуряющей жары, которая была ещё пару месяцев назад. Но вода была ещё достаточно тёплой. Солнечные дни сменялись пасмурными, временами поднимался ветер, но сегодня сияло солнце, и погода была отменная. Она словно собиралась сделать последний подарок отдыхающим. Выйдя из лимузина, Александр ещё издали заметил высокую ажурную башню, торчавшую из воды недалеко от берега. Наверх вела винтовая лестница с площадками. В центре был лифт. «Понятно, – подумал Александр, – это вышка для прыжков. Только уж больно высокая, метров тридцать. Я на неё не полезу». Дальше была ещё одна вышка поменьше. Она медленно вращалась. Наверху из неё торчали кронштейны с тросами, опускавшимися к самой воде. На концах тросов были укреплены перекладины, на которых висели фигурки отдыхающих в плавках и купальниках. – Вон та водная карусель, – показал Валера, – знаешь классная штука! Уцепишься за перекладину и летаешь над водой. А она крутится всё быстрее, тебя поднимает всё выше, центробежная сила нарастает. Наконец руки не выдерживают, отрываются от перекладины, и ты долго летишь по касательной к воде. Некоторые парни поднимаются аж на 8 – 10 метров! Гляди, скоро они отрываться начнут. Александр смотрел на карусель, которая вращалась всё быстрее и быстрее. Фигурки людей всё дальше отклонялись от центра и поднимались всё выше, однако пока никто не падал. Наконец невысокая толстушка в сиреневом купальнике не выдержала и с визгом полетела метров с пяти. За нею, как по команде, стали отрываться и другие девушки. Какой-то хилый пацан дошёл до шести метров и тоже полетел в воду. Остальные продолжали крутиться, набирая высоту и скорость. Вот довольно грузный мужчина оторвался и, описав дугу, плюхнулся в воду, завалившись на бок. Он пролетел метров десять и поднял тучу брызг. Трое оставшихся на карусели парней продолжали вращаться всё быстрее и быстрее. Только на 9-ти метровой высоте оторвался один их них. За ним, почти сразу, с криком ааа!, последовал другой. Остался лишь один стройный загорелый, широкоплечий атлет. Он носился над водой и ещё пытался крутиться на тросе, поворачиваясь то лицом, то спиной к небу. Наконец и он не выдержал и, описав в воздухе 20-ти метровую дугу, косо вошёл в воду. Карусель начала останавливаться. На кольцевой посадочной площадке внизу уже стояли другие любители острых ощущений. – Давай на карусель! – предложил Саша, подходя с Валерой к кассе. – Мы на всё сразу билеты возьмём, а потом выберем с чего начать. Есть и более интересные штучки, – ответил Валера. Тем временем над пляжем нарастал какой-то низкий непонятный гул, напоминающий рёв двигателя самолёта. Александр огляделся по сторонам и увидел неподалёку громадную улитку с прозрачным коническим раструбом вверху. Низ улитки изгибался и уходил в бетонный короб Раструб же напоминал старинный граммофон. К нему из бетонного короба вёл металлический трап. Наверху раструба была площадка. На ней стояли двое парней и девушка. На всех были очки для подводного плавания. Все трое напряжённо смотрели вниз. Гул постепенно нарастал, и стало заметно, что из раструба бьёт вверх широкая струя воздуха. Солнечные лучи преломлялись в ней и были видны воздушные потоки с завихрениями по краям. Но вот один из парней смело бросился в раструб, раскинув руки. Воздушный поток подхватил его, и он взмыл вверх, повиснув над раструбом на высоте около шести метров, словно парашютист в затяжном прыжке. За ним в поток прыгнул другой парень. Он прыгнул головой вниз, перевернулся в воздухе, и занял вертикальное положение в ревущим потоке. Ноги его, а затем и туловище скрылись за прозрачной стенкой. Потом он поднял руки и медленно, как Христос, стал «возноситься на небо». Его плавно развернуло и он, приняв горизонтальное положение, взмыл вверх. Последней в ревущий поток шагнула девушка. Длинные волосы её тут же встали дыбом. Она, наверное, визжала от страха, но мощный гул заглушал все остальные звуки. Её подбросило, перевернуло и стало крутить. Она сжалась в комок и оказалась ниже парней. Тогда один из них сложился и, перевернувшись вниз головой, опустился к девушке. Он поймал её руку и что-то крикнул. Второй парень последовал за ним и взял другую руку девушки. Они остановили её вращение и, распластавшись, увлекли за собой вверх. Она понемногу пришла в себя, разогнулась, и они взлетели ещё выше, держась за руки. Потом один из парней отпустил руку девушки, и она осталась вдвоём с другим парнем. Они стали медленно кружиться, а их приятель плавно кружил возле них. – Здорово, – сказал Саша. – Пошли на трубу, полетаем! – А ты умеешь? – иронично спросил Валера. Александр пожал плечами, – вроде ничего сложного. – Женька, ты будешь? – спросил он сестру. Та ответила не сразу. Сегодня она была молчалива и задумчива после вчерашнего инцидента в беседке. Она старалась не приближаться к Саше, и всё время находилась рядом с братом. В ней остался осадок какой-то внутренней неудовлетворённости, словно Саша поманил её и бросил, отвергнув. Женя посмотрела на Валеру грустными глазами и молча кивнула. – Тогда пошли. Скоро эта труба освободиться. Там всего десять минут летают. – А почему их не выбрасывает из потока? – спросил Александр. – Потому, что внутри потока давление меньше, чем снаружи, – назидательно ответил Валера. – Физику учить надо. – Мы этого не проходили, – возразил Александр. – Брось. Это программа восьмого класса. Ты просто забыл всё за сто лет. Или учился хреново. Саша слегка обиделся и замолчал. Георгий Евгеньевич с Ритой расположились на пляже, а ребята отправились к аэродинамической трубе. Её гул уже начал стихать. Трое «летунов» опустились вниз на сетку и попрыгали в воду через открывшуюся с боку дверь. Валера, Саша и Женя надели защитные очки и поднялись на верхнюю площадку. Труба заревела снова. Они стояли на краю и смотрели в широкий аэродинамический тоннель. Их тела, волосы обдувал сильный тёплый ветер и было страшновато бросаться в эту ревущую пасть. – Давай! – подтолкнул Валерий Сашу. – Ты давай! – крикнул Александр. Валера оттолкнулся и ласточкой нырнул в трубу. Поток подхватил его, тело скользнуло вниз, потом взмыло вверх, затем снова вниз, перевернулось в воздухе и, выйдя из потока, плюхнулось в воду метров с пяти. Через секунду на поверхности появилась голова Валеры. Он ошалело озирался и моргал глазами. Женя фыркнула от смеха. Саша понял ошибку Валеры и прыгнул в поток «солдатиком». Тугие струи воздуха подхватили его, подбросили вверх руки, но тело застыло внизу, в метре от сетки. Его медленно втянуло в центр потока. Александр взмахнул руками, согнул ноги в коленях и почувствовал, что его поворачивает. Затем он плавно взмыл вверх, но не сумел стабилизироваться. Ноги забросило, а голова ушла вниз. Он опять оказался над сеткой. Волосы залепили глаза. Вдруг Александр почувствовал, как кто-то схватил его за ноги. Это была Женя. Она попыталась остановить своё вращение и инстинктивно схватилась за Сашу. Их вместе подняло, развернуло и Женя оказалась над Сашей. Поток больше не действовал на неё, и она тотчас прилипла к его телу. Отклеиться оказалось не просто. Наконец им удалось повернуться боком и, оттолкнувшись друг от друга, разойтись в стороны. Это была первая удача. К сожалению, она длилась не долго. Только Саше удалось распластаться в воздухе и воспарить над Женей, как мимо пролетел мокрый Валера. Он скользнул вниз, достав ногами сетку, взмыл вверх и стукнулся головой о Сашины ноги. Александр бешено замахал руками, пытаясь остановить вращение, но ноги его забросило, а голова и туловище скользнули вперёд и выскочили из потока. Через мгновение и Александр оказался в воде. Вынырнув, он поплыл к трубе, бегом забрался по лестнице на площадку и сиганул вниз. Пролетая мимо Валеры, он слегка шлёпнул его по заду. Валерий показал кулак и взмыл вверх, где парила Женя. Когда Саше удалось взлететь, Валера с Женей уже медленно кружились в потоке, взявшись за руки. На их лицах были написаны восторг и блаженство. Александр взлетел, и прилип к ним снизу. Валера стал пинать и толкать его, чтобы он отклеился, но Саша ничего не мог поделать. Потом они всё же как-то разлепились и разошлись в разные стороны. Все трое неумело маневрировали, то поднимаясь, то опускаясь. Но вот гул трубы начал стихать, поток ослабел и ребята опустились на сетку. Выбравшись из раструба, они легли на песок рядом с Георгием Евгеньевичем и Ритой. – А здорово! Верно? Хорошо полетали, – восхищённо произнёс Александр. – Хорошо, но мало, – согласился Валера. – Ладно, пошли теперь на канатную дорогу. Она прямо вон к той вышке ведёт, – махнул рукой Валера, указывая на вышку для прыжков. Александр посмотрел направо и увидел длинный трос, натянутый вдоль волнолома и уходящий в море. «Как тренажёр для парашютистов», – подумал он. Трос опускался к самой воде и снова уходил вверх к небольшой опоре, торчавшей вдали. Там он проходил через блок и возвращался назад, выше первой нитки. На тросе были укреплены перекладины с колёсиками. За горизонтальную часть перекладин цеплялись «парашютисты» и лихо мчались вниз с приличной скоростью. Метрах в ста от берега ноги их касались воды, скорость падала и они плашмя падали в воду. Но некоторые умудрялись перевернуться в воздухе и повиснуть над перекладиной, держа тело горизонтально. Тогда они пролетали над водой и неслись дальше по инерции вверх, гася скорость. Затем повисали на руках и прыгали вниз с высоты трёх – четырёх метров. Лазерный дальномер измерял дистанцию, которую им удалось пролететь, а на табло, установленном на опоре, высвечивались их личные рекорды. Некоторым «парашютистам» удавалось промчаться по торсу на 150 – 160 метров. – А почему эти перекладины с колёсиками остаются на месте, а не скатываются обратно вниз, когда от них отцепляются? – спросила Женя. – А потому, что когда нет груза, срабатывает пружинный тормоз и перекладина стопорится, – ответил Валера. Они поднялись в двухэтажное голубое здание, стоящее у самой воды, где начиналась канатная дорога. Лифт поднял их на крышу. Под стартовой площадкой начинался канал, прорытый для страховки на случай падения «парашютиста». Первым ухватился за перекладину и сиганул вниз, хорошо оттолкнувшись, Валера. Он попытался перевернуться в воздухе горизонтально, но не поймал равновесие и к моменту прохода нижней точки, задел ягодицами за волну. Его подбросило, перевернуло, он поднял тучу брызг и оказался в воде. Александр следовал за ним метрах в двадцати. Он поднял ноги вверх, пытаясь проскочить над волной, но голова его оказалась внизу, очередная волна ударила в затылок, Сашу опрокинуло, ноги коснулись воды, их бросило назад, перекладина вылетела из рук, и Александр с головой ушёл под воду. Ощущение было не из приятных. Вынырнув, он увидел, как над ним стрелой пронеслась Женя. Ей каким-то чудом удалось принять почти горизонтальное положение. Она промчалась мимо и пошла вверх. Ноги её опустились, Женя повисла на руках и отцепилась. Дальномер показал на табло 148 метров. Александр позавидовал ей чёрной завистью. Они выбрались на волнолом и пошли к вышке, оживлённо обсуждая свои впечатления. – Чуть-чуть зацепил! – Негодовал Валера. – Недокрутился на перекладине. – А я перекрутился немного, – досадовал Александр. – Меня сначала головой, а потом ногами о воду стукнуло. – А с головой-то у тебя всё в порядке? – подначил Валера. – А то смотри, как бы осложнений не было! И он погладил Сашу по затылку. Женя хмыкнула в кулак. Её самолюбие было польщено тем, что она сумела-таки утереть нос и Валерке и Сашке. Пусть не очень-то задаются! Она хоть и девчонка, но кое-что может! Александр слегка обиделся и замолчал. Внимание его опять привлекла высоченная вышка. Ещё издали он заметил, что все прыгающие с неё входят в воду как-то замедленно, почти без брызг, несмотря на 30-ти метровую высоту. Приглядевшись, он обнаружил, что за каждым ныряющим тянется едва заметный тросик, а на ногах надеты широкие хомуты – манжеты. Тросик прикреплён к ним. «Так вот почему они не боятся прыгать с такой высоты!» – догадался Александр. На его глазах один из ныряльщиков оттолкнулся от подкидной доски и ласточкой скользнул вниз, расставив руки как крылья. Он падал почти горизонтально и только у воды тросик натянулся и замедлил падение. Через пару секунд он выскочил, подплыл к нижней площадке волнолома и, выбравшись на неё, отстегнул манжеты. Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/uriy-berkov/novye-kromanoncy-vospominaniya-o-buduschem-kniga-3/?lfrom=334617187) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
КУПИТЬ И СКАЧАТЬ ЗА: 400.00 руб.