Сетевая библиотекаСетевая библиотека
Сборник рассказов. Жизнь и не только Ира Пен-Малаховская В книге содержатся рассказы, основанные на реальных событиях, в том числе и с элементами мистики. Жизнь автора книги – карта боли, некоторые маршруты которой переведены в текстовый формат. Сборник рассказов Жизнь и не только Ира Пен-Малаховская © Ира Пен-Малаховская, 2018 ISBN 978-5-4493-2560-0 Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero Горе Не отвлекайтесь попусту, поверьте, Всю жизнь парит над нами ангел смерти… Сегодня утром, проснувшись, я пошла в туалет. Обычная процедура для любого человека. Для каждого, пока он жив. Естественная надобность. Кто-то с книжкой, кто-то с сигаретой. В наш век высоких технологий люди ходят в туалет с планшетами и телефонами. Сегодня я пришла туда с пустыми руками. Сидела и тупо смотрела перед собой. Смотреть было особо не на что, перед глазами стояла сушка с бельем. Или сушилка, черт знает, как ее правильно назвать. Я смотрела на тряпки, которые на ней висели. Одежда. Моя, и не только. Так называемые вещи, которые нужны нам, чтобы прикрывать наготу. Иногда для защиты от холода. Иногда для красоты. Смотрела, не могла думать ни о чем, кроме одного: где-то, в одном из московских моргов, на холодном столе лежит человек. Человек, который никогда мне не нравился. Хотя я даже знакома с ним не была. Я знала его девушку – это одноклассница моего сына. Красавица невероятная (если не считать недостатком маленький рост). Вот эта красотка мне очень нравилась. В моей голове частенько проскальзывало недоумение: почему не моему замечательному сыну досталось это сокровище?! Почему они только друзья? Ведь даже на фото эти двое получались, как гармоничная пара. Но девушка была с другим. Кстати, почему я говорю в прошедшем времени: знала, нравилась? Девушка эта здравствует и на данный момент. Она ходит, могу предположить, что ей приходится разговаривать. Она, возможно, спит, ест, может быть, курит. Я, бывая не один раз в аналогичной ситуации, предпочитала пить. Это ничего не меняет, но в качестве анестезии незаменимо. Девушку зовут Вероника. К концу написания рассказа, возможно, я поменяю имена. Я написала несколько слов поддержки Веронике. Она отвечает на смс. Правда, у меня нет уверенности, что она понимает смысл нашего разговора. К слову сказать, Вероника нравится мне не только внешне. В один, крайне неприятный, момент моей жизни, рядом оказалась именно она. Хотя, вроде, она не мой друг, а сына. Но, думаю, я могу по праву назвать ее и своим другом тоже. Она легкая и светлая. Как солнышко. Помимо внешней красоты, она светится изнутри. Наверное, вот это «светится» теперь нужно говорить в прошедшем времени. Любимые люди, покидая нас, гасят в наших сердцах свет. Мы тогда провели с ней почти весь день вместе. Она откликнулась на просьбу, поехать в пригород по моим делам. И поехала, несмотря на недовольство своего молодого человека. Вот одна из причин, по которой мне не нравился Алексей. Потому, что он был жутким собственником, и пытался все время запереть хорошую девушку в четырех стенах. Приехали с Вероникой на вокзал, купили какие-то булки с мясом или капустой, чтобы есть их в пути. Мы ехали в полупустом вагоне, но народ потихоньку прибывал. А нам хотелось сидеть и болтать друг с другом без третьих лиц. Без потных тетенек и дяденек, с сумками и авоськами. И тогда я пролила воду из бутылки на сидение. Сначала я пролила немного и случайно. Потом Вероника сказала, что идея-то хорошая, и я пролила на ее лавку уже специально. А потом накидала салфеток и пакетов с крошками. Пусть это некрасиво, некультурно, и вообще. Пусть! Зато как было весело. А если самим себя не веселить, то в жизни вообще будет мало радости. Спустя какое-то время почти все сидения были заняты, и люди начали подкрадываться к нашим лавкам. Однако, видя такой срач, не решались сесть. Косились и уходили. Но я знала: недаром мы в России. Смельчак все равно найдется. И он таки нашелся. Подозрительно посмотрев на лавку, он присел на краешек и покосился на меня с явным осуждением. – Сама в шоке – сказала я. Парень не поддержал диалог. Следом приперся толстый дядька. Кавказец. В светлом плаще и с сумками. Он уселся жопой прямо в лужу воды. Потом дядька объявил, что он художник. Зачем, я не знаю. Может дядька хотел общения. Увы, мы общаться не планировали, и дядька быстро затух. Всю дорогу я жалела в душе Веронику. Мне казалось, что Леша ее недостоин. Ну, то есть, я была в этом уверена. Во-первых, мне не нравятся собственники и эгоисты. Во-вторых, Леша не был грамотным человеком в такой необходимой, на мой взгляд, области, как родной русский язык. Люди, которые с ошибками пишут на русском языке, вызывают у меня презрение. Это невольное чувство, и я отношусь в этом плане одинаково ко всем. Мой сын, который пишет порой, как сантехник, получает от меня наравне со всеми. Так и хочется купить партию орфографических словарей и дарить их всем на дни рождения. Леше больше не понадобится словарь. Как и все остальные глупости нашего бренного мира. Да он и раньше, думаю, не был ему нужен. Зато ему нужна была Вероника, очень нужна. А то, что собственник, так это понятно: боялся, что уведут такую красавицу и умницу. Все оправданно. Сейчас я раскаиваюсь в том, что даже мысленно вмешивалась в эти отношения. Почему-то только теперь я вижу на совместных фото Вероники и Леши, как живо и ярко эта пара смотрелась вместе. И только одна фотография, которая сегодня стоит на аватарке в социальной сети у Вероники, не похожа на все остальные. Я не знаю, когда она была сделана. Я спрошу. Потом. Когда Вероника начнет понимать, что жизнь еще есть. И что теперь она должна жить ее за двоих. На этом фото Леша, как всегда, обнимает Веронику, оба в белом. Он смотрит вниз, а она – в никуда. Держит его двумя руками, а в глазах сквозь тоску ясно читается: не уходи! Мистика… Я уверена, нашей душе известно все. Жаль, что нашему уму мало что. А может, и не жаль… Может и к лучшему. Теперь факты. Любой, самый красочный рассказ, без фактов ничто. Какое-то время назад, катаясь на сноуборде, Леша сломал ногу. А двадцать пятого февраля умер в считанные минуты на руках у своей любимой девушки. Предположительно, тромб в сломанной ноге оторвался и закупорил сосуд в сердце. Вскрытие скажет точнее. Это был парень двадцать первого века. Не из тех, что вырождаются, а настоящий, крепкий парень. Воин. Он не раз получал травмы и более серьезные, чем перелом ноги. Его резали и зашивали. А финал оказался тихим и безболезненным. Нетипичный финал. Мне не жаль Лешу. Хотя это страшно, когда уходят молодые ребята. Уходят, ничего толком не успев. Но ему сейчас спокойно, думаю. Легко и хорошо. Возможно, лучше, чем всем нам. Мне жаль девушку Веронику. Вот кому сейчас больно. И эта боль пройдет очень нескоро. Мне жаль Лешиных родных, которым нужно постичь страшную непоправимую правду, что их сын и внук больше не войдет к ним в дом. Мне жаль его друзей, которые живут, не задумываясь о смерти, а смерть всегда где-то рядом. Она безжалостно пропалывает ряды друзей и братьев. Остается память, пока живы те, кто был рядом и любил. Память, и больше ничего. Утро… Весть о Лешиной смерти застала меня вчера вечером в туалете. Мне написал сын, я прочла сообщение и чуть не упала. В туалете же я и сижу с утра, не выспавшаяся. Не понимающая, что за подлость творится вокруг. И почему умирают люди, не успев толком родиться. Не на войне, не в болезни, а просто в мирном течении дней. Не в одиночестве или изгнании, а среди близких и родных. Там, где они нужны. Не понимаю! Я тупо смотрю на одежду, которая сохнет, и думаю о том, что это просто тряпки. Бессмысленные тряпки. А есть еще бесполезные компьютеры, машины, дома, и многое другое. Вот сегодня мне нужна эта кофта, я одену ее и пойду по делам. А завтра она может мне уже не понадобится. И пока я размышляю о бренности мира, где-то в московском морге, на холодном столе, лежит молодой, красивый, и как ни странно, здоровый парень. Но ему не холодно. И вещи ему теперь не нужны. Последний раз на него наденут красивую одежду. Наверное, костюм. И похоронят. Прощай, Леша. И прости. P. S. На стене у Леши вконтакте висит декабрьский пост. Видео с битвой викингов и вот такие строки: Твой драккар на дне лежит, Сердце пламенем горит. И прохладны воды в море, Но душа не знает горя. День придет, наступит час. Смерть ждет каждого из нас! Мне интересно, чувствовал ли он, что смерть решила его не ждать, что она уже идет к нему сама. И придет двадцать пятого февраля. Думаю, нет. А у него уже не спросить. Пост с красивыми строками есть, а Леши больше нет среди живых. Мне видится, что он сейчас катается на сноуборде по снежным облакам, и душа его теперь точно не знает горя. А сломанная нога больше не беспокоит. Призрак С тех пор, как они с Игорем поехали кататься на мотоциклах, Денис вдруг научился видеть темноту. Темнота была везде. Ее было так много, что можно утонуть. Удивительно, но она не пугала. Денис как будто понимал, что к темноте нужно просто привыкнуть. Что именно она и есть сейчас лучший друг, товарищ, брат, мать, отец. И что теперь будет только так. Потихоньку привыкнув, Денис заметил, что в темноте появились светлые пятна. Парень силился вспомнить, что произошло. Как он попал в эту темноту. Воспоминаний было немного. Вот они с Игорехой на двух Ижиках выезжают из переулков на дорогу. И все. Мысль обрывается. А возвращается к нему только тут, в темноте. Да… Дела. Дэн захотел почесать голову, и вдруг обнаружил, что головы нет. Кстати, руки, которой можно почесать голову, тоже. И опять он не испугался. Удивился, скорее. Но только слегка». Нет руки, нет головы… А откуда мысли?» – Лениво подумал Денис. И переключился на светлые пятна, которые становились все больше. Мелькнула мысль о маме, и тут же в отверстии одного из белых пятен Денис увидел маму. Только она постарела. Снова кольнуло слабое удивление: «Я что, давно ее не видел? Вроде только уехали кататься… Или черт знает, сколько прошло времени?! Ничего не понятно…» Мама плакала и завешивала зеркало темной тканью. «Кто-то умер, – подумал Денис. Кто-то близкий, раз мама плачет. Отец?…» И тут же картинка в белом свете сменилась. Парень видел отца. Кухня, стол, открытая бутылка водки, рюмка. Отец, уронив голову на руки, тяжело сидел на стуле. Казалось, вся тяжесть солнечной системы вдруг упала ему на спину и не дает разогнуться. Не дает поднять голову и взгляд. Или сам он не хочет смотреть вперед. Потому, что впереди пусто. «Черт знает что?! Что тут происходит! Родители, ау, что случилось?» – сказал Дэн. Или нет. Ему хотелось сказать, но тут вдруг выяснилось, что говорить он не может. Думать может, а говорить нет. И вот тут стало немного страшно. Изо всех сил, собрав всю волю внутри, Денис мысленно воскликнул: «Что со мной?!!!» И хоть у мысли этой не было звука, но эхо в темноте несколько раз повторило его отчаянный вопрос. И тут же темнота переместила его куда нужно. Через очередное светлое пятно, которых, слава Богу, становилось все больше, Денис увидел полку в своей комнате. На полке фото с недавнего выезда в лес на шашлыки. Яркое, светлое фото молодого парня с широкой улыбкой на лице. И черную ленту, углом перетягивавшую карточку справа снизу. Нелепую черную ленту, которая так не шла к этой веселой улыбке. «Я умер». Фотку делала Светка. Любимая, единственная. Света!!!! Светочка! Денис сразу оказался в квартире девушки. Это новое состояние было очень удобным. Стоило о чем-то подумать, и тут же можно было переместиться туда. У Светки дома было так же мрачно. Теперь можно и не задаваться вопросом, все ясно. Любимая лежит на кровати, плечи вздрагивают от горьких рыданий. Мама капает что-то в стакан. Жалости и боли не было. Все состояние в отсутствии его молодого и здорового тела было невероятно легким. Пустота и темнота с пятнами света, которые были просто окнами в жизнь. В них можно было посмотреть. Увидеть все и всех. А вот залезть в эти окна было невозможно. Денис тенью следовал за родными. Перемещался в своей темноте, как в машине. Он чувствовал, что пока нужно быть тут. Из разговоров Денис узнал, что обгонял слева машину, и перед ним резко перестроилась маршрутка. Водитель, видимо, не посмотрел в зеркало. На скорости он врезался в маршрутку, перевернулся и упал на асфальт. А сверху на него приземлился мотоцикл. Любимый Ижик, на который он долго копил с помощью отца. Отец был раздавлен, винил себя. Мать то ли была занята своими личными переживаниями, а то ли тоже считала его виноватым, но с отцом она особо не разговаривала. Денис многое бы отдал, чтобы суметь сейчас рассказать, как ему легко и хорошо. И совсем не больно. А если и была боль, то он ее не помнит. Хотел бы сказать, как любит их. И что он видит и слышит все, что происходит. Почему нет способа утешить любимых людей?! Думая свои невеселые мысли, Дэн не заметил, что все его внимание сконцентрировалось на телефонном аппарате, стоящем в коридоре. И вдруг телефон зазвонил. Денис смутно помнил, что кажется, им давно не пользовались. У всех сотовые, и городской отключили за ненадобностью. А вот сейчас он разрывался от звона. И парень чувствовал, что звонок как-то связан с ним и нужно продолжать думать о телефоне. Мать медленно подходила к аппарату, с ужасом в глазах оглядываясь на отца. Тот уже спешил в коридор. Он сам снял трубку – мать как будто окаменела. Отец поднес трубку к уху и услышал сквозь потрескивания музыку. Это была любимая песня Дениса, которой он достал всех, включая колонки на полную. Музыку было еле слышно, но она была. Как тоненький проводок, по которому Дэн упорно сигнализировал: «Предки, я вас вижу и люблю. Никто не виноват». Мгновение растянулось в вечность и заполнило квартиру, стирая границы между ней и темнотой. – Вот, мать. Хочешь верь, хочешь психушку вызови, а ведь это Дениска дал нам знак. Его песня играла. У отца катились слезы по лицу. Крупные, мужские слезы. Они вырвались из лопнувшего кома, который ныл в груди второй день. Мужчина обнял жену, притянул к себе, и долго еще стояли сломленные горем люди посреди коридора, рядом со старым телефонным аппаратом. Их грусть как-то внезапно стала тише. Всю жизнь будет больно от этой подлой потери, но звонок отключенного телефона вернул их друг другу. А потом были похороны. На кладбище приехал катафалк с покалеченным телом в закрытом гробу. Машины. Автобус с друзьями и соседями. Денис тоже прибыл в своем лимузине, сотканном из темноты. В яркое окошко он смотрел на то, как его провожают в последний путь. Он не знал, когда ему в этот путь, а сколько еще придется находиться рядом с живыми. Но легкость и темнота, которые стали его самыми близкими друзьями теперь, радовали парня. Стоило подумать о любом человеке, месте, событии, и Денис немедленно оказывался там. Сдерживая свое вырвавшееся на волю воображение, Дэн провожал вместе со всеми самого себя. «Ничего, – думал он, – сейчас для приличия побуду немного на поминках, и вперед. Я еще столько всего не видел. Кто знает, что дальше? Куда? Когда? В каком виде? Так что надо поторопиться…» Демон Вика встречалась с Виктором недолгое время, за которое была очарована полностью. В этих отношениях ей нравилось все. Начиная с внешности Виктора: этакий брутальный супермен. Притом, что на его мужественном, грубом лице, отдельной деталью выделялись глаза. Глубокие, умные, темные глаза. Цвет их менялся от карего до темно-серого, в зависимости от настроения парня. Виктору было уже тридцать лет, и это тоже нравилось Вике. И щедрые подарки, и романтические ужины в дорогих ресторанах, и то, что их имена были созвучны. Еще Вике очень импонировало и льстило, что в отличие от всех бой-френдов ее подруг, Виктор уделял ей достаточно внимания. В любое время был готов приехать и помочь, когда это требовалось. Лишь пару раз Виктор не снял трубку, – объяснил это тем, что устал и спал. А звук он всегда отключает, иначе не выспится. Так что сегодня, как и предыдущие три месяца, Виктория витала в своих сладких грезах и мечтах о будущем, о семье и детях. Ура, наконец-то я встретила ЕГО, – пела каждая ее клеточка. Какая девушка не мечтает о свадьбе? О принце на белом коне? Да хоть и без коня, но принц непременно, непременно должен быть! И вот она, Вика, своего принца встретила. И, конечно, нет никаких сомнений, что логическим продолжением этих чудесных свиданий будет предложение руки и сердца. А как же иначе?! Так, в мечтах о кольце и фате, она и встретила очередное утро. Которое в первый час показалось ей привычно прекрасным и добрым. Безоблачная Вика собиралась на работу в элитную стоматологическую клинику, в которой трудилась администратором на ресепшен. Изначально Вика не имела отношения к стоматологии, но, придя на собеседование, была принята благодаря своим незаурядным внешним данным. Вику же привлекла достаточно высокая зарплата. Иными словами, каждый получил, что хотел. Хозяин – располагающую к посещению клиники, красивую девушку-администратора, Вика – стабильную зарплату. Ей не приходило в голову, что есть места, где красоту можно продать гораздо дороже. Без крайностей, конечно. Модельный бизнес, например. Или эскорт – услуги. Вика считала себя порядочной женщиной, рожденной для семьи. И вот выпал прекрасный шанс. И всего-то в двадцать четыре года, – еще ничего не поздно. Еще все будет! Полностью погруженная в свои мысли, девушка открыла дверь квартиры и тут же была отброшена назад мощным толчком. Кто-то грубо впихнул ее обратно, – она сильно ударилась головой о стену и не смогла сразу прийти в себя и рассмотреть, кто или что это было. Не успев даже испугаться, Вика почувствовала новую боль: кто-то сильно схватил ее за густые роскошные волосы. У самого уха раздался неприятный голос. Даже не голос, рык, рев. Злобный и пугающий. – Где твой хахаль, сука! – Кккакой хахаль? – Ты смотри! Она мне тут еще под дурочку косить будет! Хахаль твой, козел, трахает тебя, который, шалава тупая. Где он? Ну!!! За волосы сильно дернули. Вику уже трясло от страха. От непривычно грубых слов накатила тошнота. Что происходит?! Кто этот человек? Почему так говорит с ней? Слезы готовы были хлынуть по щекам, но почему-то заплакать было страшно. Стараясь начать соображать и не бояться, Вика посмотрела вокруг, насколько позволяла рука, вцепившаяся ей в волосы, и увидела, что мужских ног в ботинках рядом с ней две пары. То есть, бандитов двое. Она понимала, что нужно отвечать на вопрос, пока ее не прибили. И параллельно думать, как выбраться из этой нежданной ситуации. Как вообще выбираются из таких ситуаций?! С ней никогда не было ничего подобного, и начать соображать было весьма и весьма непросто. Тогда Вика решила вступить в диалог, и будь что будет. – А можно узнать имя того, кого вам нужно? Может вы ошиблись? – Ты че несешь, тварь? Ты с кем говоришь?! – за волосы больно потянули, в глазах потемнело, – ты меня за фраера принимаешь? Я знаю, о ком я говорю. И ты знаешь. Где он?!! – Я не знаю, – всхлипнула Вика – Верю. Ты вообще-то много о нем знаешь, курица? Много он о себе рассказал? Она застыла, пораженная до глубины всех внутренних органов. Конечно, Господи. А что она вообще о нем знает?! Кроме фамилии, с его же слов, и мобильного телефона. Она никогда не была у него дома, не встречалась с его друзьями и родными. С ее близкими Виктор тоже не рвался познакомиться. Грубый мужик, лица которого Вика еще не видела, был прав. Она ничегошеньки не знает о своем парне. О том, с кем три месяца делила постель, радовалась каждому дню в его объятиях, и с которым хотела связать свою жизнь. – Звони! – Что??? – Звони, говорю, быстро! Вике пришлось вынырнуть из тревожных мыслей. Она увидела, что в лицо ей тычут ее собственный телефон. – Кому звонить? – Нет, она издевается надо мной! Я сейчас твою башку раскрою, посмотрю, мозг-то у тебя там есть? Хахалю своему звони! Или ты от страха совсем не соображаешь? Вике стало обидно, пусто и не страшно. Творилось что-то непонятное и не вписывающееся в картину ее радостных будней и перспектив. Ей стало настолько наплевать, что с ней будет. Рассыпавшаяся в секунду жизнь вдруг перестала ее интересовать. – Вам надо, вы и звоните, – устало пробормотала Вика, рукой освобождая свои волосы из лапищи не прошеного гостя. На удивление быстро ей это удалось. – Просто нажмите цифру один, и все. Выйдете на его номер. Она подняла голову и увидела двух дуболомов. Один из которых молчал и жевал жвачку, лениво глядя по сторонам. Второй звонил с ее телефона. Потрясающе, но как только Вике стало все равно, он перестал рычать и обзывать ее. – Черт! Не абонент. Не удивлен! В общем так, дурочка. Я тебе говорю серьезно, надеюсь поймешь с одного раза. Вот тебе визитка, на этот номер позвонишь сразу, как объявится твой Витя. Позвонит, придет, на улице поймает – всякое возможно. Найди способ позвонить по этому номеру и сообщить где вы. Поняла? – А почему я должна Вам звонить? – Жить хочешь? Позвони. За тобой все равно следить будут. Но если сама поможешь – на том свете зачтется, – громила неприятно заржал. – Ну, бывай, курица. В следующий раз хахалей себе внимательно выбирай. Если до следующего раза доживешь. Шаги. Хлопок двери. И тишина. Эта тишина давила на сидящую на полу Вику страшным грузом. Ей казалось, сейчас раздавит. Она посмотрела пустыми глазами на визитку. На ней почти ничего не было. Белая ровная картонка и просто номер телефона. При желании, можно запомнить, а визитку выкинуть. Но ей не хотелось ничего запоминать. Ей вообще хотелось все забыть и вернуться в то время, когда она просто ходила на свою работу и радовалась простым вещам. И не надо ей никакой любви, цветов, подарков, свадьбы и детей. Господи, ну верни меня в то время, когда я его не знала, – взмолилась Вика. Надо было вставать с пола и идти на работу. Зазвонил телефон. Вика вздрогнула. Но это был всего лишь шеф. – Виктория, уже пять минут десятого, Вы где? – Меня нет, – прошептала бесцветным голосом Вика. В трубке возникла пауза, из которой потоком струилось изумление. – Это я вижу, – сказал шеф. – А где Вы? Заболели? Вика вцепилась в спасительное слово обеими руками и зубами: – Да, да! Я заболела! – чересчур бодро воскликнула она. – Хм. Ну, хорошо. Я вызову Татьяну. Просто нужно предупреждать заранее. Что, мне самому что ли тут сидеть на ресепшен?! – Простите. Я внезапно заболела. Я пойду, прилягу? Извините меня – А сейчас Вы разве не лежите? Что с Вами, Виктория? – Все нормально. Я просто вставала за лекарством. Я позвоню завтра. Или выйду, если станет лучше. – Ну, хорошо. Поправляйтесь Получив свободу на весь день, пусть и обманным путем, Вика решила найти Виктора. Его телефон продолжал быть вне зоны действия сети. Но она знала несколько мест, где он любил бывать. Рестораны, магазины, парки. Трудно найти человека в большом городе, однако, несмотря на то, что Вика была напугана и ничего не понимала, она все еще любила Виктора. И верила, что любящее сердце подскажет ей, где его искать. Целый день, не жалея уставших, стертых в кровь от непривычной нагрузки, ног, Вика бродила по их местам. Иногда она садилась за столик в кафе, или на лавку в парке у пруда, и, замерев всем своим существом, ждала, что он придет. Что он появится перед ней. Как всегда, с улыбкой на лице и словами: «малыш, привет, я так скучал!» Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/ira-pen-malahovskaya/sbornik-rasskazov-zhizn-i-ne-tolko/?lfrom=334617187) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
КУПИТЬ И СКАЧАТЬ ЗА: 120.00 руб.