Сетевая библиотекаСетевая библиотека
Петр Машеров: падение вверх Леонид Дроздов Рожденный в день, которого не было. Сын «врага народа». Трус, сдавшийся врагу. Сталинист, поправший устав партии. Предатель, ставший героем. Идеал руководителя. Человек, объединивший нацию. Национальный герой. Партизанский маршал. Старший лейтенант Красной армии. Герой Советского Союза. Герой Социалистического Труда. Семикратный кавалер ордена Ленина. Как говорится, разброс мнений и званий на любой вкус. Это книга о Петре Машерове, первом секретаре ЦК КПБ, который правил в Беларуси более 15 лет. Петр Машеров: падение вверх Леонид Дроздов Даниле Жуковскому с благодарностью. Выражаю также огромную признательность всем тем, кто дружески и совершенно бескорыстно помогал мне в создании этой книги: Андрею Ксензову, Алексею Бояровичу, Алене Аземше, Наталье Крапивенцевой, Вячеславу Подтеробкину, Галине Альтшулер, Сергею Фролову, Эдуарду Леуськову. Ваши помощь, критика, советы и подсказки бесценны. Редактор Наталья Алексеева Дизайнер обложки Галина Альтшулер © Леонид Дроздов, 2018 © Галина Альтшулер, дизайн обложки, 2018 ISBN 978-5-4490-9840-5 Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА КЛАН МАШЕРО Мирон Машеро – отец Петра Дарья Машеро (ва) (в девичестве Ляховская) – мать Петра Матрена Машеро (в замужестве Врагова) – старшая сестра Петра Павел Машеро (в) – старший брат Петра, генерал-майор Советской Армии Петр Машеро (в) – первый секретарь ЦК КПБ, он же Дубняк (партизанское прозвище) Ольга Машеро (ва) (в замужестве Пронько) – младшая сестра Петра Полина Машерова (в девичестве Галанова) – жена Петра Наталья Машерова – старшая дочь Петра ПРЕДСТАВИТЕЛИ ВЛАСТИ Варфоломей Лапенко – первый секретарь Россонского подпольного райкома КПБ Ефрем Василевич – председатель Россонского райисполкома, впоследствии первый секретарь Россонского подпольного райкома КПБ Давид Задов – первый секретарь Россонского райкома комсомола Василий Рогач – завуч Горбачевской школы Россонского района, позже бургомистр Россон Иван Стулов – первый секретарь Витебского подпольного обкома КПБ Пантелеймон Пономаренко – один из руководителей БССР и СССР, первый секретарь ЦК КПБ, руководитель Центрального штаба партизанского движения (ЦШПД), председатель правительства БССР, зампред Совета Министров СССР Петр Калинин – второй секретарь ЦК КПБ, руководитель Белорусского штаба партизанского движения (БШПД) Иван Климов – первый секретарь Вилейского подпольного обкома партии, впоследствии заместитель председателя правительства БССР, заместитель председателя Верховного Совета БССР Николай Патоличев – один из руководителей БССР и СССР, первый секретарь ЦК КПБ, впоследствии министр внешней торговли СССР Кирилл Мазуров – один из руководителей БССР и СССР, первый секретарь ЦК ЛКСМБ, председатель правительства БССР, предшественник Петра Машерова в должности первого секретаря ЦК КПБ, первый заместитель председателя Совета Министров СССР Тихон Киселев – один из руководителей БССР и СССР, председатель правительства БССР, преемник Петра Машерова в должности первого секретаря ЦК КПБ Леонид Брежнев – генеральный секретарь ЦК КПСС, председатель Президиума Верховного Совета СССР Михаил Суслов – один из руководителей СССР, секретарь ЦК КПСС по идеологии Михаил Зимянин – один из руководителей БССР и СССР, первый секретарь ЦК ЛКСМБ, секретарь ЦК КПСС Лаврентий Цанава – министр госбезопасности БССР Эдуард Нордман – генерал КГБ Василий Шарапов – председатель Мингорисполкома, затем министр строительства и эксплуатации автомобильных дорог БССР Александр Кузьмин – секретарь ЦК КПБ по идеологии ПАРТИЗАНЫ Сергей Петровский – заведующий парткабинетом в Россонах, затем учитель Россонской школы, позже заместитель командира в партизанском отряде Дубняка (имени Щорса) Николай Гигилев – комиссар партизанского отряда Дубняка (имени Щорса) Петр Гигилев – начальник штаба партизанского отряда Дубняка (имени Щорса) Владимир Шуцкий – командир партизанского отряда Дубняка (имени Щорса) после Петра Машерова Геннадий Ланевский – начальник штаба партизанского отряда Дубняка (имени Щорса) после Петра Гигелева Владимир Хомченовский – заместитель командира по разведке в отряде Дубняка (имени Щорса), Герой Советского Союза (посмертно, 1965) Евгений Зайцев – партизан отряда Дубняка (имени Щорса), впоследствии личный водитель Петра Машерова, погиб в автокатастрофе вместе с Машеровым Андрей Петраков – капитан Красной армии, командир 17-го спецотряда Калининского фронта, впоследствии командир партизанской бригады «За Советскую Белоруссию», куда входили отряд Дубняка (имени Щорса) и Сергеевский отряд Александр Романов – комиссар 17-го спецотряда Калининского фронта, впоследствии командир партизанской бригады «За Советскую Белоруссию» (переименована в 1943 году в бригаду имени К. К. Рокоссовского) Разитдин Инсафутдинов – комиссар партизанского отряда имени Сергея (Сергеевского отряда) АВТОРЫ, ПРОСЛАВЛЯЮЩИЕ ПЕТРА МАШЕРОВА Петрусь Бровка, Иван Шамякин, Станислав Аслезов, Николай Масолов, Славомир Антонович, Владимир Якутов, Заир Азгур, Ольга Пронько, Владимир Величко, Эдуард Нордман, Наталья Машерова, Вячеслав Кебич, Виктор Шевелухо АВТОРЫ, КРИТИЧЕСКИ ОЦЕНИВАЮЩИЕ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ ПЕТРА МАШЕРОВА Владимир Короткевич, Василь Быков, Янка Брыль, Александр Симуров, Алесь Петрашкевич, Аркадий Толстик, Борис Клейн, Василий Шарапов АВТОРЫ, ОТРИЦАТЕЛЬНО ОЦЕНИВАЮЩИЕ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ ПЕТРА МАШЕРОВА Андрей Короленко Про этого неординарного человека написано немало, но образ его, как мне кажется, еще не раскрыт, не создан.     А. Петрашкевич Трудясь над воспоминаниями, автор всегда берет героев из жизни. Могут сказать: так проще, чем выдумывать героев, а следовательно, и легче.     А. Громыко Вместо предисловия Уходят правители, исчезают страны, меняются эпохи, а память остается. С момента гибели Петра Машерова в автокатастрофе 4 октября 1980 года прошло почти сорок лет. Однако интерес к его личности по-прежнему не угасает. О нем говорят на кухне, пишут книги, снимают телепередачи. И всякий раз, вспоминая этого человека, непременно дают оценки. Разные. Порой хвалебные, а порой весьма жесткие. Трус, сдавшийся врагу. Предатель, ставший героем. Коммунист, поправший устав партии. Сын врага народа, покоривший вершину власти. Ярый сталинист. Лидер, объединивший нацию. Идеал руководителя. Партизанский маршал, а на самом деле лейтенант Красной армии. Разброс мнений на любой вкус. И все об одном человеке – Петре Машерове. И так было всегда. Еще В. Короткевич в знаменитом очерке «Зямля пад белымi крыламi» поведал якобы давнюю ироничную легенду: Делил Бог землю. Понравились ему белорусы, потому одарил их щедро. А святой Николай удивляется: «Ты же рай им создал!» Тогда спохватился Бог: «Хорошо, земля пусть будет рай. А чтоб раем этим вы не кичились, дам я вам худшее во всем мире начальство». Думается, эта художественная выдумка великого мастера пера и большого знатока истории касается непосредственно Петра Машерова, который в то время занимал самый высокий пост в Белоруссии. Кого еще мог подразумевать В. Короткевич в конце 70-х годов прошлого века? Кстати, многие убеждены, что легенда эта, к превеликому сожалению, весьма актуальна и сегодня… Однако, несмотря ни на что, у Машерова особое место в истории Белоруссии советского периода, можно даже сказать, уникальное. И причин тому несколько. Во-первых, Петр Машеров – единственный из коммунистических лидеров, кто возглавлял Коммунистическую партию Белоруссии на протяжении весьма длительного периода – с 30 марта 1965-го по 4 октября 1980 года. Более пятнадцати лет он находился на вершине партийной власти – чуть меньше, чем генеральный секретарь ЦК КПСС Леонид Брежнев, который правил в СССР с 1964-го по 1982 год. Во-вторых, на те годы выпал период относительного экономического благополучия. Именно тогда в СССР в целом и в БССР в частности сумели уйти от послевоенной разрухи и нищеты. Еще живы поколения людей, которые хорошо помнят те времена. В-третьих, немало белорусов симпатизировали Машерову. В советский период политических деятелей было принято славословить. Их почитали. Их боялись. Но любили разве что по разнарядке. Машеров был редким исключением. И доказательством тому стала его смерть. С глубочайшей неподдельной скорбью провожали белорусы в последний путь своего земляка. Его похороны превратились в демонстрацию уважения и любви. Вряд ли кто-то еще из лидеров той эпохи мог рассчитывать на такие искренние чувства со стороны простых людей. Итак, налицо противоборство мнений. На одной чаше весов мнение лучшего писателя Беларуси, на другой – мнение народа. Есть много аргументов за и против обеих точек зрения. Например, Томас Манн как-то заметил, что «смерть – это довод, побивающий любые возражения». Этот аргумент можно отнести в пользу мнения простого люда. Бесспорно, любая человеческая смерть, даже если она обусловлена естественными причинами, – трагедия: каждый человек уникален, воспроизвести его жизнь невозможно. Смерть преждевременная – еще большая трагедия. Вероятно, тот факт, что Машеров погиб в автокатастрофе, тоже повлиял на людское отношение. Преждевременная, а равно неожиданная смерть всегда вызывает сочувствие. На памяти послевоенного поколения это была первая трагическая гибель главы республики. Хоронили его в дождь. Однако улицы белорусской столицы по пути траурного кортежа полнились людьми. Народ не обманешь красным словцом. Он все понимает и подмечает, умело отделяя зерна от плевел. Силой удержать в дождь никого бы не смогли. Мужчины и женщины, старики и дети ждали траурную процессию по собственной воле. Они хотели проститься с хорошим человеком и отдать дань памяти государственному деятелю, верой и правдой служившему своему Отечеству. Люди могли сплотиться только вокруг фигуры реально значимой и содержательной, а не искусственно выдуманной и пустой. Вероятно, именно потому некоторые утверждают, что Беларусь как государство и белорусы как нация состоялись именно во времена Машерова. А дождь не утихал целый день, как будто и небеса оплакивали уход Петра Машерова… Для БССР эти похороны стали самыми памятными и самыми пышными, своего рода аналогом похорон Гефестиона, фигуры номер два в империи Александра Македонского. Однако одна деталь бросилась в глаза всем. Никто из первых лиц Москвы не приехал почтить память руководителя республики – человека, который был награжден всеми мыслимыми и немыслимыми высшими наградами СССР. Машеров был обладателем двух золотых звезд к званиям Героя Советского Союза и Героя Социалистического Труда, семи орденов Ленина. Ни у кого в БССР не было такого количества государственных наград, немного таких людей насчитывалось и в СССР. Для отвода глаз на траурную церемонию прислали выходца из Белоруссии секретаря ЦК КПСС Михаила Зимянина. Это не могло не вызывать удивления. И, конечно же, стало поводом для слухов. В чем причина такого поведения московских властей – не просто игнорирующего, а демонстративно пренебрежительного? Что в смерти белорусского лидера оттолкнуло от него товарищей и соратников по партии? Может быть, именно в этом кроется загадка, секрет, который упорно не хотят раскрывать? Куда именно он мчался по трассе Минск – Москва 4 октября 1980 года? По своему статусу Машеров принадлежал к избранным и, как считали многие, заслуживал высшей почести – захоронения у Кремлевской стены в Москве. Однако похоронили его на родине, в Минске, на Восточном (Московском) кладбище. Прах Машерова покоится недалеко от входа, справа от центральной аллеи – на самом почетном месте. А на противоположной стороне тесно жмутся друг к другу могилы других выдающихся людей нашей страны. Печально, но такие гении белорусского народа, как Короткевич и Быков, больше двух квадратных метров не заслужили. Надмогильный памятник – весьма достойный. Создавался он на партийные (читай – государственные) средства, и их, к слову, не пожалели. Памятник выполнен из гранита и мрамора в манере, характерной для той эпохи. От него веет холодом. Кажется, он один из самых больших на этом кладбище и по своим размерам может соперничать с памятниками Янки Купалы и Якуба Коласа на Военном кладбище. В советские времена именно таким образом подчеркивали масштаб личности. Если исходить из этого критерия, то Петр Машеров – один из самых значимых политических лидеров Беларуси советской эпохи. После смерти имя Машерова было увековечено не только грандиозным памятником. Его бронзовый бюст установлен на малой родине, в Витебске, и, несмотря на более скромные размеры, тоже весьма впечатляет. Именем политика долгое время назывался один из главных проспектов белорусской столицы, тот, что сейчас переименован в проспект Победителей. До сих пор некоторые называют его иронично – проспект победителей Машерова. Сегодня имя Машерова носит Витебский государственный университет. Фамилия Машерова настолько знаменита в Беларуси, что в свое время его старшая дочь рискнула выдвинуть себя кандидатом на пост президента страны. Ее инициативная группа была зарегистрирована, но до завершения срока сбора подписей Наталья Машерова отозвала свое заявление. Безусловно, многие воспринимали ее самовыдвижение с улыбкой. У преподавателя БГУ шансы стать президентом даже в 2001 году были ничтожно малы, если не сказать равнялись нулю. Но, может быть, она отказалась от своей затеи, потому что власти предержащие посулили ей безбедное существование? Наверняка, открытое противопоставление фамилий первого секретаря ЦК КПБ и первого президента имело определенный расчет. Личный или политический – другое дело. Возможно, действующая власть сама спровоцировала это противостояние. Тем не менее со временем филолог по образованию получила степень доктора философских наук. Преподаватель университета стала депутатом парламента, причем не рядовым членом, а главой одной из комиссий. Ее квартира (на Красноармейской, 13) занимает целый этаж[1 - Инанец С. «Мама плакала, когда узнала, что его переводят в Москву». Дочь о жизни и смерти Петра Машерова [Электронный ресурс]. – Режим доступа:// https://news.tut.by/society/580177.html.]. Думается, фамилия в данном случае сыграла определяющую роль. Для сравнения приведу пример: небезызвестная Галина Брежнева тоже получила последовательно научные степени кандидата, а затем доктора филологических наук и даже была награждена орденом Ленина. С той лишь разницей, что Наталья Машерова уже сама пробивала себе научную степень после смерти своего отца, а дочь Брежнева получила все это при жизни Леонида Ильича[2 - Медведев Р. Конец «сладкой жизни» Галины Брежневой. Рига: Авотс, 1990. С. 10.]. Посильный вклад в увековечение памяти Петра Машерова внесли и литераторы. Однако творческую немощь некоторых авторов, пишущих на машеровскую тему, отметили уже давно. И причины этой немощи понятны. Руки у многих писателей были связаны, ибо очень многое не подлежало обнародованию. Пик издания книг о нем пришелся на 1992—1993 годы. Именно тогда вышли в свет две биографические повести[3 - Якутов В. Петр Машеров: художественно-документальная повесть. Минск: Белая Русь, 1992. 272 с.; Антонович С. Петр Машеров: документальная повесть. Минск: МП «Весник», 1993. 288 с.] – обе под названием «Петр Машеров». Первая была выпущена в количестве двенадцати тысяч экземпляров. Тираж второй впечатлял – семьсот тысяч! Именно эта цифра указана в выходных данных. Численность населения БССР в то время не превышала десять миллионов человек, значит, эти книги могли быть в каждой второй семье. В 1998 году, когда широко праздновалось восьмидесятилетие со дня рождения Машерова, вторая из них была переиздана тиражом десять тысяч[4 - Антонович С. Петр Машеров. Жизнь. Судьба. Память. Минск: Юнацтва, 1998. 351 с.]. При этом из одного издания в другое перекочевали рассказы ни о чем: первый создал комсомольско-молодежное подполье, первым поднялся в атаку… Но разве такими положениями можно убедить современного опытного читателя в том, что речь идет о национальном герое? Здесь требуются факты, а если их нет, то получается, как в старом анекдоте: что говорить, когда говорить нечего? В этом смысле выгодно отличалась от ранее напечатанного о Петре Машерове книга А. Симурова[5 - Симуров А. Вожди, вожаки, вожачки: тайными коридорами власти. Минск: Парадокс, 1999. 248 с.], собкора газеты «Правда» в БССР. Автор писал в ней лишь о том, чему был свидетелем. На страницах его воспоминаний некоторые широко известные руководители республики представлены читателю без ореола политического величия, в непарадных ситуациях. Например, в общественном туалете, когда охрана одного из партийных боссов, перекрыв вход, не позволяет туда зайти никому, кроме «первого». Простые смертные вынуждены терпеливо ждать, переминаясь с ноги на ногу, пока первое лицо справит естественную нужду. Вряд ли можно с благоговейностью мысленно нарисовать себе ответственную позу высокопоставленного партийца над писсуаром. Новыми штрихами А. Симуров дополнил портреты почти «канонизированных» лиц и прежде всего П. Машерова – самого известного из той плеяды. Хотя в книге ему посвящено всего несколько страниц, автору удалось оживить облик славного партизана. О многом говорит, например, такая подробность: желая угодить московскому корреспонденту, Машеров отправляет свой персональный самолет, чтобы спецрейсом доставить его из Минска в Москву. Самолет для одного – весьма показательно. Собкоры «Правды» в то время были вездесущими «глазами и ушами» центрального печатного органа КПСС. Они не только на равных держались с первыми лицами союзных республик, но и были способны ввергнуть в панику управленческую элиту некоторых стран соцлагеря, ультимативно требуя принять то или иное решение. Читая эту книгу, чувствуешь: А. Симуров мог быть более откровенным, но что-то его сдерживало. О себе пишет искренне, почти как на исповеди, о великих мира сего, пусть и бывших, – с опаской. Заслуга А. Симурова в том, что он одним из первых решился написать правду о Петре Машерове. Характеризуя очерк А. Симурова, можно сказать, что это как раз тот случай, когда десятистраничный текст лучше и полнее, нежели пятисотстраничная монография. В 2000 году за авторством младшей сестры Петра Машерова в Гродно тиражом три тысячи экземпляров была издана еще одна документальная повесть[6 - Пронько О. М. Семья Машеровых. Гродно: Гродненская типография, 2000. 292 с.]. «Семья Машеровых» – так она называется. По своей сути это устрашающий подробностями рассказ о сущности советского режима, ярчайшим представителем которого был Петр Машеров. Вероятно, расчет у автора был один: показать, что Машеровы – кровь от крови, плоть от плоти белорусского народа и их представитель заслуженно возглавлял республику. Однако вольно или невольно получилось несколько иное. Петра Машерова нельзя рассматривать в отрыве от сложившейся системы власти, существовавшего советского строя, а строй этот, каким его подала сестра Машерова, ужасает и отталкивает. Значительный вклад в мифологизацию имени Машерова внес и первый премьер-министр Республики Беларусь Вячеслав Кебич[7 - Кебич В. Искушение властью. Из жизни премьер-министра. Минск: Парадокс, 2008. 480 с.]. Во-первых, он всячески поддержал версию Натальи Машеровой о том, что ее отец сильно мешал кремлевским старцам. Во-вторых, так или иначе многое в его воспоминаниях построено на противопоставлении и оценке действий двух руководителей Беларуси: первого секретаря и первого президента. И далеко не во всех случаях он отдает предпочтение действующему главе государства. Главный вопрос, на который хотелось бы найти ответ: можно ли говорить о Петре Машерове как о национальном герое? И чье мнение более точное: Владимира Короткевича или народное? К сожалению, объем предисловия не позволяет детально остановиться на всех иных публикациях о Петре Машерове (а их сотни, если не тысячи), ибо в этом случае оно грозит перерасти в самостоятельное исследование по историографии вопроса. Поэтому все иные источники будем анализировать при их дальнейшем упоминании. Хочется подчеркнуть, что в этой работе использованы только открытые материалы, ранее опубликованные на бумажных носителях, в Интернете, представленные в музеях, с которыми может ознакомиться любой желающий. Глава 1. Президент vs первый секретарь Название этой главы носит несколько провокационный характер. Но провокация здесь только для того, чтобы поддержать в вас, мой читатель, живой интерес. А тема эта, скажу я вам, будоражит многие умы. Вы, конечно, помните, как в свое время Владимир Короткевич сокрушался тем, что белорусской земле достается худшее в мире руководство. А вот первый председатель правительства независимой Республики Беларусь Вячеслав Кебич готов с ним поспорить. Он, напротив, искренне убежден, что в этом отношении Беларуси везло во все времена[8 - Кебич В. Указ. соч. С. 111.]. И одна из самых ярких, по его мнению, страниц в белорусской истории – годы, когда во главе республики стоял Петр Машеров. «К нашему стыду, – отмечает Кебич, – мы не удосужились поставить ему достойный памятник». Еще мечтает господин Кебич мечтает, «что найдется писатель, который сумеет создать глубокий, правдивый исторический роман о жизни Машерова», отмечая: «Пусть не обижаются на меня те, кто уже предпринимал попытки, но им удалось снять лишь верхний пласт удивительной судьбы этого человека»[9 - Кебич В. Указ. соч. С. 113, 114.]. Не будем анализировать преимущества и недостатки всех руководителей БССР и Республики Беларусь, тем паче что это давно уже сделали и без нас[10 - Иоффе Э. Г. От Мясникова до Малофеева. Кто руководил БССР. Минск: Беларусь, 2008.], а обратим свое внимание только на эту пару – первый секретарь и первый президент. Вы скажете, о каком противостоянии может идти речь, если первого секретаря ЦК КПБ нет в живых почти сорок лет! Безусловно, это так. Однако на его стороне большая армия почитателей, биографов, бывших сослуживцев, кровных родственников. И в какой-то степени – время, ведь человеку более свойственно помнить хорошее. А действующая власть, возможно, сама спровоцировала и усилила это противостояние. Но обо всем по порядку. В свое время некоторые стали позволять себе не совсем корректные эпитеты в адрес Петра Машерова. «Меня также не удивила мысль, высказанная многими насчет того, что Машеров фактически и был первым белорусским президентом. Ведь этот человек воплощал в себе и законодательную и исполнительную власть, талант политика и дипломата. Так что можно сказать без натяжки, что в Беларуси уже был Президент. «Да еще какой!» – восклицает в предисловии ко второму изданию биографии Петра Машерова (1998) писатель Славомир Антонович[11 - Антонович С. Петр Машеров. Жизнь. Судьба. Память. Минск: Юнацтва, 1998. С. 5.]. Желая возвеличить своего героя, этот автор приписывает ему несуществующие должности, нереальные полномочия и тем самым искажает картину, как кривое зеркало. Власть у Машерова была партийная, а не государственная. Да, в СССР государственная власть совмещалась с партийной, но с юридической точки зрения бразды правления в то время держала Москва, а не столицы союзных республик. Безусловно, называть Петра Машерова первым белорусским президентом – значит выдавать желаемое за действительное. Во-первых, это абсолютно не соответствовало реальному положению вещей. Во-вторых, провоцировало действующего президента на определенные поступки и комментарии. И, надо сказать, они не заставили себя ждать. Первый президент несколько болезненно воспринял сравнение с Машеровым, его реакция на это заявление была довольно резкой. Многие бывшие сослуживцы Машерова и лица, выдвинутые им на руководящие должности, его боготворили. Например, все тот же Вячеслав Кебич неоднократно в своих воспоминаниях сравнивает поступки первого секретаря и первого президента. И не удерживается от оценочных суждений, большинство которых не в пользу сегодняшнего президента. Вот, например, одно из них: «Принято считать, что партийные органы подменяли исполнительную власть, делали ее своим бесправным придатком. Это не совсем так. Конечно, руководящая роль партии была закреплена в Конституции СССР. Но подлинный смысл 6-й статьи заключался в воспитании чувства высокой ответственности за порученное дело, в организации контроля за его исполнением и строгой требовательности. Слушая накачки, которые первый президент периодически устраивает ответственным чиновникам, я убеждаюсь, что нынешняя „вертикаль“ власти действует в этом отношении не очень эффективно… Первый секретарь ЦК Компартии Белоруссии Петр Машеров – говорю именно о нем, потому что для меня он остается идеалом руководителя, – был избавлен от таких мелочных для его уровня забот. Партийные органы пристально следили за тем, как выполняются директивы партии, не давая спуску тем, кто относится к своим обязанностям безответственно или с прохладцей… При Машерове директоров заводов в тюрьму не сажали. И не устраивали публичных „порок“. Да, тогда не было такого размаха коррупции»[12 - Кебич В. Указ. соч. С. 150, 154.]. Не вызывает сомнений, что первый президент знаком с воспоминаниями Кебича, вероятнее всего, читал и другие материалы о Машерове. Эта осведомленность сквозит во многих его выступлениях и интервью. Зачастую он не может удержаться и говорит весьма откровенно и конкретно, как бы споря со своими оппонентами[13 - Фрагмент интервью профессора Иоффе с Александром Лукашенко из книги «Переоценивая Лукашенко: Беларусь в культурном и геополитическом контексте» (ReassessingLukashenka) [Электронный ресурс]. —Режим доступа://:http://udf.by/news/sobytie/116160-lukashenko-ya-nikogda-ne-unizhal-belorusskiy-yazyk-vse-voprosy-k-masherovu.html.]. Итак, предоставим слово первому лицу: «Президент: Я никогда не сужу предыдущих лидеров Беларуси. Никогда! Это было их время. Они так работали. Это их дело. Да, про Машерова и других лидеров создали легенды, написали книги, нарисовали картины, сняли фильмы, поставили памятники. Я категорически против всего этого. Обо мне вы не прочитаете хвалебные оды. Есть только два варианта: вы или объективно пишете про плюсы и минусы, или это будет ерунда. Вы думаете, я не могу найти подходящего автора? Если я дам ему (указывает на Радькова. – Авт. интервью) задание, он найдет десять авторов и за полгода про меня напишут десять книг. Но я против этого. Пишите про меня, когда я не буду президентом. Найдется смельчак такой – пусть он напишет. Что касается памятников, то сейчас я против них. Кто-то предложил поставить памятник Машерову здесь в Минске и еще одному бывшему лидеру страны. Я сказал: – У вас много денег? Есть улица Машерова, есть университет с его именем, есть памятник ему там, где он родился. Зачем еще один? А потом мы будем сносить эти памятники? Историк: Но некоторые будут говорить, что президент не хочет прославлять человека, который уже оброс легендами, потому что президент как бы с ним соревнуется. Президент: Как я могу с ним соревноваться? Я первый президент Беларуси. До меня не было президентов. Поэтому мы в разных весовых категориях. Он был просто губернатором. Все решения принимались (Московским) Центральным Комитетом. Плохие и хорошие. Но в то время, когда Машеров управлял здесь, в Беларуси, Кремль направил много инвестиций в республику. Во время войны нас стерли с лица земли. Мы бы никогда не возродились без помощи России и всего Союза в целом. Да, мы пахали на полную катушку. При Машерове мы производили от 7 до 12 миллионов тонн нефти в год, мы даже сейчас столько не потребляем. Для внутреннего потребления достаточно семи. Но все хотели наград и быть на хорошем счету у ЦК. Хотя в Сибири нефти было более чем достаточно. Мы строили города в Сибири. Это было при Машерове. Строили санатории. Например, он строил один в Кисловодске. Зачем – не знаю. Нам пришлось отдать его России, но я не сужу, хотя и знаю, кто как работал. Вот почему я полагаю, что не следует никого идеализировать. И меня тоже. Историк: В прессе долгое время муссировались Ваши высказывания о белорусском языке. Якобы Вы когда-то сказали, что на нем нельзя выразить ничего серьезного. А можно только по-русски или по-английски. В последние годы, правда, Вы ничего подобного не говорили. Однако некоторые авторы отмечают, что Вы употребляете белорусские слова лишь в негативном контексте. Например: «бязглуздай дэмакратыi больш ня будзе». Один автор книги о Вас даже пишет, что вы можете разговаривать по-белорусски, что мне кажется маловероятным. Поясните, пожалуйста, Вашу позицию в отношении языка. Президент: Ну-у, я на бессмысленные заявления и реагировать не хочу. Вообще я не говорил, что на белорусском языке невозможно что-то там сказать. Никогда этого не говорил. Для меня что читать книгу на белорусском языке, что на русском – это одно и то же. (Эти фразы президент произнес по-белорусски. — Авт. интервью.) Но правда заключается в том, что некоторые термины невозможны на белорусском языке. Такое скажешь, что это будет надуманное что-то. Это первое. Второе: я никогда не унижал белорусский язык. При Лукашенко при поступлениях в вузы теперь пишут больше на белорусском языке сочинений, чем на русском. Понимаете? Вот он плохой. Я против того, чтобы эту тему вообще обсуждать. Язык – это святое. И у нас имеется все для того, чтобы спокойно (если нужно – 20 лет) поставить белорусский язык наравне с русским. Все остальные вопросы – к Машерову. Историк: Разумеется… Президент: Это не я, понимаете? Не я. Я получил такую страну, где на русском языке, а иногда на какой-то «трасянке» больше разговаривали, чем на белорусском языке. А я белорусский язык учил в школе. В институте». Однако неудержимый размах свойствен им обоим. Один создал в столице едва ли не самую большую площадь в Европе (Октябрьскую), самое большое здание аэропорта в СССР (Минск-2), самый большой Курган Славы (повыше, чем при Ватерлоо). Другой с не меньшей увлеченностью возводит несметное количество ледовых дворцов. Машеров заполонил страну памятниками героям и участникам ВОВ, книгами и фильмами о событиях тех лет. Киностудию «Беларусьфильм» иначе как «Партизанфильм» в народе не называли. О мемориальном комплексе «Хатынь», Брестской крепости, Кургане Славы под Минском и площади Победы в самой столице знал весь Советский Союз. До сих пор иностранные туристы, посещая Беларусь, спрашивают именно о них. Но и здесь первый президент отстал ненамного. При нем разрушили старое и возвели новое здание музея Великой Отечественной войны, восстановили линию Сталина. По приказу или с молчаливого согласия первого секретаря ЦК КПБ снесли старые кварталы в Минске – на Немиге и в Раковском предместье, а взамен построили безобразное здание Торгового дома на Немиге. Позже возвели не менее примитивный по архитектуре дом по улице Сторожевской вполне в духе Петра Машерова. Подобные строения а-ля Китайская стена появились и в других городах (например, в Гомеле по ул. Кожара). Первый же президент благословил строительство рядышком с ним не менее безобразного «дома Чижа». Последний буквально подавляет своей неуклюжей массивностью Троицкое предместье в Минске. А Национальная библиотека Республики Беларусь, так называемый алмаз знаний, построенная в начале 2000-х, стабильно занимает позиции не только одного из самых посещаемых мест Минска, но и одного из уродливейших зданий мира. В то же время памятники старины (замки, дворцы, усадьбы, церкви и костелы), которые пришли в запустение и были фактически заброшены при Машерове, при Лукашенко массово восстанавливают (и это, бесспорно, огромный плюс ему). Вместе с тем ни для кого не секрет, что Парковая магистраль, которая в 1980 году начала носить имя Машерова, стала проспектом Победителей не по решению Мингорисполкома, а по указу первого президента[14 - Пункт 1 Указа Президента Республики Беларусь от 07.05.2005 №216 «О переименовании некоторых проспектов и улиц в г. Минске».]. Таким образом, желание задвинуть на задворки память о Машерове очевидно. Если Петр Машеров мог похвастаться, что при нем белорусы одними из первых из пятнадцати союзных республик СССР подготовили и издали тиражом двадцать пять тысяч экземпляров национальную двенадцатитомную «Беларускую савецкую энцыклапедыю»[15 - Беларуская савецкая энцыклапедыя: у 12 т. Мiнск: Галоyная рэдакцыя Беларускай савецкай энцыклапедыi, 1969—1975.], то первый президент может на другую чашу весов положить еще более увесистый труд – «Беларускую энцыклапедыю» в восемнадцати томах девятнадцати книгах, выпущенную тиражом десять тысяч экземпляров[16 - Беларуская энцыклапедыя: у 18 т. 19 кн. Мiнск: Беларуская энцыклапедыя iмя Петруся Броyкi, 1996—2004.]. Один взлелеял «Песняров». При другом также страстно гнобят Дмитрия Войтюшкевича, сделавшего для белорусской культуры не многим меньше «Песняров». Для Войтюшкевича долгое время закрыто телевидение и радио, ему не дают разрешения на проведение концертов. И только благодаря компакт-дискам и Интернету белорусы знают, что у них есть самородок, который вполне может встать в один ряд с Владимиром Мулявиным. Безусловно, перегибы, просчеты и неудачи, как, впрочем, и достижения, есть и у первого секретаря, и у первого президента. Проводить все параллели между их деятельностью в этой главе, думается, не имеет смысла, важно лишь обозначить маячки и показать, что заочное противостояние Машерова и Лукашенко – реальный факт, а не чьи-то домыслы и преувеличения. Когда есть первоисточники, ничего придумывать не нужно. Без сомнений, вы, мой глубокомысленный читатель, сделаете правильные выводы. Глава 2. Рожденный в день, которого не было Парадоксально, но чем доскональнее биографию человека изучают, тем больше ошибок допускают. Не стал исключением и Петр Машеров. По сведениям интернет-энциклопедии «Википедия», он родился по старому стилю 31 января, а по новому – 13 февраля 1918 года в бедной крестьянской семье в деревне Ширки Сенненского уезда Западной области (Сенненский район Витебской области). На самом же деле все не совсем так. Петр Машеров действительно родился 13 февраля 1918 года, если считать по юлианскому календарю. На этой дате настаивает его младшая сестра. И с ней вполне согласны в Национальном архиве Республики Беларусь[17 - Машеров Петр Миронович [Электронный ресурс] // Национальный архив Республики Беларусь. Режим доступа:// http://narb.by/rus/details/mash_p_m//режим доступа: 23.02.2018.]. Именно названная дата рождения была указана в паспорте Петра Машерова и свидетельстве о рождении. Об этом можно говорить с полной уверенностью. Однако согласно одному из первых декретов Советской власти такой даты просто не было в истории большевистской России. Дело в том, что Совет Народных Комиссаров РСФСР постановил считать день, следующий за 31 января 1918 года, не 1-м числом февраля, а сразу 14, второй день считать 15 февраля и так далее. Это было сделано в целях установления одинакового со всеми культурными народами исчисления времени. Именно такую формулировку содержал тот знаменитый декрет. Но далеко не все сразу приняли эти нововведения Советской власти. До каких-то мест, возможно, они своевременно не дошли. Как, например, до богом забытой деревушки Ширки, где родился наш герой. Так что в 1918 году даты 13 февраля в советском календаре попросту не существовало. Но, несмотря на это, Машеров всю жизнь крепко держался за нее. Очевидно, эта дата была перенесена в свидетельство о рождении из свидетельства о крещении. Однако в последующие годы она уже занимала свое законное место в календаре. Так что особых проблем с празднованием своего дня рождения Петр Машеров не испытывал. Петр появился на свет в семье Мирона Васильевича Машеро и Дарьи Петровны Ляховской. Надо полагать, роды проходили в домашних условиях. Об этом рассказывает в своих воспоминаниях младшая сестра Машерова. Дом, в котором родился Петр Машеров, сохранился до сих пор, хотя многие утверждали, что его уже много лет нет[18 - Ширки: здесь родилась легенда [Электронный ресурс] // Беларусь сегодня. —Режим доступа:https://www.sb.by/articles/shirki-zdes-rodilas-legenda.html; см. также: https://news.tut.by/society/581002.html.]. Изба эта весьма скромная на вид. Имя Петр (древнегреч. – скала, камень) ему дали в честь деда по материнской линии – Петра Киреевича Ляховского[19 - Иоффе Э. Г. Указ. соч. С. 131.]. Он умер задолго до рождения внука, в 1900 году, но достоин упоминания уже потому, что так звали нашего героя. Наверняка свою роль в выборе имени сыграл и религиозный мотив. Дата рождения Петра Машерова по старому стилю выпадает как раз между 12 и 14 февраля – именинами Петра по церковному календарю. К тому же это имя носил один из любимых учеников Иисуса Христа. Просто совпадение? Вряд ли, тем более что старшего брата Петра Машерова звали Павлом, как еще одного из соратников знаменитого назаретянина. Так что в этой семье Машеро росли тезки апостолов Петра и Павла. В крайней бедности семьи тоже можно усомниться. Думается, рассказы о ней сильно преувеличены. Даже по скромным оценкам младшей сестры Петра Машерова, семья относилась к крепким середнякам[20 - Пронько О. М. Указ. соч. С. 12, 16, 20—22 и др.]. Время от времени они могли себе позволить роскошь помогать соседям. До 1928 года держали в домашнем хозяйстве лошадь, двух коров и много прочей живности. Их земельные угодья занимали пять с половиной гектаров. Детям в этой семье с шести лет приходилось поочередно пасти коров, овец, заниматься другими хозяйственными делами. В основе благополучия семьи лежал тяжелый труд, но они умели трудиться. Ольга Пронько утверждает, что быть бедняками было стыдно. Бедняк приравнивался к лодырю, тунеядцу. Ей вторит старшая дочь Петра Машерова: «У отца (имеется в виду Мирон Машеро – Примеч. Л. Д.) было крепкое хозяйство, хороший дом. Жили они почти как на хуторе. Между прочим, у них еще до революции в доме имелась своя небольшая библиотека и – это и теперь удивительно – стояло пианино. То есть получается, что они принадлежали, как теперь говорят, к сельской интеллигенции»[21 - Довнар-Запольский А. У Машерова были французские предки? / А. Довнар-Запольский //Комсомольская правда в Беларуси. 2008. 21 февр.]. Была у них и своя швейная машинка «Зингер». Согласитесь, это несколько удивительные факты для семьи, которая якобы кормится исключительно работой на земле. Много ли вам, мой наблюдательный читатель, доводилось видеть подобного на деревне даже в период развитого социализма, например в 1970-е годы? А ведь в данном случае речь идет о периоде 1918—1941 годов. Мать Петра Машерова Дарья Петровна вышла, вероятнее всего, из обедневшей шляхетской семьи, на что указывает девичья фамилия – Ляховская и… нехарактерный для простых крестьян достаток. Правда, ее младшая дочь пытается убедить нас в другом: «Мама родилась в бедной крестьянской семье в Богушевском районе, деревня Кузьмины, рядом со станцией Замосточье. Рано осталась без отца. С детства много и тяжело работала, помогала матери Пелагее Ефимовне». И подобная уловка вполне объяснима. В СССР рабоче-крестьянское происхождение наиболее соотносилось с господствовавшей идеологией и было наилучшей рекомендацией для тех, кто делал политическую карьеру. Наверное, именно потому и сам Петр Машеров, немного лукавя, называл себя выходцем из бедной крестьянской семьи. Однако не будем строги в этом вопросе, возможно, иначе в те годы было нельзя. Фамилию отца – Машеро – типичной не назовешь. Что-то в ней есть чужое, непривычное для русского уха. Журналист А. Шабалин как-то вспомнил откровение самого Петра Машерова: «А знаешь, и моя фамилия без приключений не обошлась. Я же Машеро, а не Машеров! Да-да. Кто-то из моих предков очень захотел быть русским, вот и добавил в паспорте последнюю букву». Мягко говоря, это признание бывшего главы Советской Белоруссии весьма неожиданно. Во-первых, он называет свою подлинную, а не русифицированную фамилию и, пусть неопределенно, говорит о предке, которому очень уж захотелось быть истинно русским. Наверное, Машеров мог позволить себе подобное, только уже достигнув вершины политической карьеры. С одной стороны, в этом чувствуется уверенность, что ему ничего не угрожало, с другой – читается определенная обида: в Москве, желая быть равным среди равных, своим среди своих, он по-прежнему оставался чужаком. Его попытка стать более русским, чем, например, выходцы из Рязани, увы, не удалась. А во-вторых, такого рода признания в принципе большая редкость для Петра Машерова. В таких вопросах обычно он был скрытен. В свое время председатель правительства Российской империи Петр Столыпин сформулировал принцип: чтобы стать верным сыном своей родины, большой Российской империи, верноподданным государя, нужно: 1) быть православным; 2) родиться в центре России; 3) иметь фамилию, которая оканчивается на -ов. С двумя первыми условиями у нашего персонажа все было хорошо. Петр родился на территории, которая уже более ста лет входила в состав Российской империи и географически примыкала к Смоленской губернии. И, безусловно, он был крещен в церкви. В Ширках собственной церкви не было. Эта деревня относилась к приходу православной церкви в деревне Оболь. Вероятнее всего, в ней Машерова и крестили. По крайней мере на данной версии настаивает Юрия Пасканьева, ведущий архивист государственного архива Витебской области. Как отмечает родная сестра Машерова Ольга, только она да еще младшая сестра Надя в их семье были некрещеными[22 - Пронько О. М. Указ. соч. С. 18.]. Кстати, на крестинах Петра священник по традиции произнес: «Дай Бог, будет великим человеком». Оставалось только скорректировать фамилию, чтобы полностью соответствовать русскому стандарту, придуманному Столыпиным. И решение было за малым: добавить одну-единственную букву, но при этом официально отречься от своих предков. Что же привело к такому решению и какие конкретно обстоятельства стояли за ним? Российские языковеды относят типичные для белорусской и украинской антропонимической традиции фамилии наподобие Медведь, Пузыня, Трубач к прозвищному типу и считают, что такие фамилии принадлежали людям, стоявшим на более низких ступенях социальной лестницы. Возможно, у русских все так и было. А у нас подобные фамилии, как утверждает белорусский языковед В. Вечерка, со времен средневековья достойно носили и простые люди, и государственная и интеллектуальная элита: Сапеги, Пацы, Кишки, Скорина. Например, среди предков российской монархической династии Романовых был белорусский род Кобылы. Об этом, кстати, занимательно рассказал в своем лучшем историческом романе «Каласы пад сярпом тваiм» все тот же Владимир Короткевич. И, думается, этнический белорус Кобыла имел не больше недостатков, чем россиянин, скажем, Сухово-Кобылин, а гражданин Беларуси Александр Медведь, трехкратный олимпийский чемпион, многократный чемпион мира, Европы и СССР, заслуженный мастер спорта СССР, во многом даст фору третьему президенту Российский Федерации Дмитрию Медведеву. По мнению российского исследователя имен В. Никонова, словообразовательному составу российских фамилий, в противоположность украинским или белорусским, несвойственна пестрота. Впечатляет монолитность, в деревне даже абсолютная, на огромных просторах российской равнины. Суффиксы -ов, -ин там вне конкуренции. Вот почему тысячи белорусских фамилий, которые не имели привычных уху наших восточных соседей суффиксов, переделывались малограмотными российскими писарями после захвата белорусских земель в конце XVIII столетия. Впрочем, этим злоупотребляли и в XX веке. Очень часто в советской армии белоруса с обычной фамилией Заяц переименовывали в Зайцева. Иногда инициативу проявляли сами носители фамилии, чтобы не быть, как их убеждали, смешными. Например, в 1920-е годы молодой человек по имени Сымон Баран поменял свою белорусскую фамилию на российский вариант – Баранов, а позже, став неплохим прозаиком, взял себе псевдоним Сымон Барановых – на сибирский манер. Белорусский поэт Анатолий Велюгин вспоминал, что дед его был Велюго до тех пор, пока не вмешались имперские писцы[23 - Па-беларуску зь Вiнцуком Вячоркам [Электронный ресурс] // Радыё Свабода. – Режим доступа: http://www.svaboda.org/content/article/26847468.html.]. Однако исключения из этого правила тоже наблюдались, причем весьма показательные. Другой выдающийся политический деятель эпохи СССР с белорусскими корнями не пошел таким путем. Андрей Громыко не стал Бурмаковым, хотя у него были для этого все предпосылки. Вот что он вспоминал: «Бывает, меня спрашивают: – Откуда взялась фамилия Громыко? – Над этим мне почти никогда не приходилось задумываться. Фамилия как фамилия. Она дается каждому человеку для того, чтобы его отличали от другого. Правда, у нас в деревне определяли людей своим порядком, часто встречавшимся в деревнях старой России. Действительно, как можно отличить человека по фамилии, если в Старых Громыках насчитывалось более ста дворов и почти все – Громыко? В соседних Новых Громыках – более двухсот пятидесяти дворов, тоже Громыко. Может, всего лишь в полдесятка дворов жили люди с другими фамилиями. Наконец, в шести километрах от нас расположилось село Потесы: там еще более двухсот дворов, и все – с фамилией Громыко. Попробуй, отличи одну семью от другой. Поэтому в деревнях и селах крестьяне придумывали друг другу прозвища. Прозвище нашего рода – Бурмаковы. И отца моего, и деда, и прадеда вся деревня знала как Бурмаковых. И я тоже в Старых Громыках всегда откликался, когда меня называли Андрей Бурмаков»[24 - Громыко А. А. Памятное. 2-е изд., доп. М.: Политиздат, 1990. Кн. 1. С. 10.]. Положим, с мотивом добавления к родовой фамилии Машеро буквы в мы разобрались, но кто именно это сделал – еще предстоит выяснить. Можно только предположить, что это дело рук старшего брата Павла Машерова и Семена Врагова, мужа старшей сестры Машеровых – Матрены. Семен Врагов был сотрудником НКВД и, очевидно, по-родственному помог Машеровым изменить фамилию на более благозвучную для русского уха. Других заступников в среде властей предержащих в то время в их семье не было. Технически добавить одну букву было несложно. О том, что отец Петра Машерова был именно Машеро, известно доподлинно. Об этом говорил не только сам Петр Машеров, но и его старшая дочь Наталья[25 - Довнар-Запольский А. У Машерова были французские предки? [Электронный ресурс] // Комсомольская правда. – Режим доступа: https://www.kp.kg/daily/24053.4/104508/.]. В интервью журналисту «Комсомольской правды» она поведала: «Мой дедушка… носил фамилию Машера – это по-белорусски, то есть на русском его фамилия звучала бы соответственно как Машеро…». При этом Наталья Петровна показала журналисту уникальный, чудом сохранившийся документ – выданную в 1935 году справку на имя Мирона Васильевича Машеро. Она была впервые опубликована на страницах «Комсомолки». «Мой отец действительно спустя некоторое время после окончания школы вместе с братом Павлом подправил фамилию», – вольно или невольно выдала семейную тайну старшая дочь Петра Мироновича. Значит, вопреки утверждению Машерова никакие мифические предки не повинны в том, что его фамилия была искажена. Это было дело рук старшего брата Павла и самого Петра. Оснований не доверять Наталье Машеровой в данном случае нет. Однако время, когда они это сделали, Наталья, пожалуй, указывает неточно. Информация старшей дочери подтверждается также другим документом, выданным уже на имя нашего героя. Он был представлен на выставке в Национальном музее Великой Отечественной войны к столетию со дня рождения Петра Машерова. Ввиду чрезвычайной важности этого документа приведу его полностью. Он написан по-белорусски: «Даведка. Дана таковая гр-ну в. Шыркi Машера Пятру Мiронову аб тым, што гаспадарка яго бацькi да i пасля рэвалюцыi была наступная: адзiн конь, дзьве каровы, зямлi 5,5 га. У 1935 годзе уступiy у калгас, дзе цяпер мае адну карову, прыусадзебны огород. Налiчана налогу за 1935 г. 28 руб. Выбарчых праy, голасу не лiшон, што i сьведчыць навасельскi с/с. Сакратар с/с – подпiс – неразборлiвы». Справка датирована 18 августа 1935 года. Орфография оригинала сохранена. По словам младшей сестры Петра Машерова, в декабре 1937 года их отец был арестован НКВД как враг народа. В марте 1938 года он умер от паралича сердца[26 - Пронько О. М. Указ. соч. С. 70, 71.]. Вот этот арест, клеймо «дети врага народа», вероятно, и стали причиной изменения фамилии. И, скорее всего, инициатором тут выступил не Петр, а Павел. В юности Петр пребывал в тени старшего брата, именно старший тянул младшего вверх за собой, а не наоборот. И еще одной тайной окутана фамилия Машеровых: о якобы французском происхождении их рода по линии отца. Эта история всплыла значительно позже гибели Петра Мироновича, уже в третьем тысячелетии. «Сенсационные» факты, связанные с родословной первого секретаря ЦК КПБ, журналист «Комсомолки» обнаружил, когда готовил материал к его девяностолетию. Иными словами, только в 2008 году. Старшая дочь Машерова утверждала, что у них в семье ходила такая легенда. В 1812-м раненный солдат наполеоновской армии, оставшийся после отступления на территории Сенненского уезда, познакомился с белорусской девушкой. Они поженились, и он все время называл ее mon cheri (моя дорогая), что по-белорусски звучало как «ман шэр». Вероятно, оттуда и пошла их фамилия. Правда, никаких документальных свидетельств в подтверждение этого ни Наталья Машерова, ни журналист не приводят. Версия основана всего лишь на созвучии французской фразы с подлинной фамилией Машеро и на некоторых сопоставлениях. Например, указывалось, что даже официальный портрет Петра Машерова, который несли трудящиеся на первомайских демонстрациях, отличался от портретов других партийных функционеров. На нем он мило улыбался. И улыбка эта была открытой и искренней, как у знаменитого французского киноактера Ива Монтана. Еще Наталья Петровна рассказывала, будто бы в школе одноклассники в шутку называли ее «мон шери» и мать, Полина Андреевна, очень сердилась по этому поводу, однако в семье происхождение фамилии не обсуждалось. Припомнила дочь Машерова и такой факт: через много лет после смерти отца, когда она была в Париже, председатель Конституционного суда Французской республики, выходец из очень известной аристократической семьи, подтвердил, что ее фамилия имеет французские корни. Однажды то ли в шутку, то ли всерьез он спросил: «Ну, как вы чувствуете себя на земле своих предков?» Еще одна история произошла с другой дочерью Машерова – Еленой. Как-то, путешествуя по Франции, она посетила старинный замок на границе с Италией. На его воротах красовался герб. Название было созвучно их фамилии. В парке рядом с замком находился камень с выбитым на нем красивым женским профилем. Как ей тогда показалось, с этого камня на нее смотрела их бабушка Надежда… Конечно же все это больше похоже на красочную и несколько эмоциональную легенду. В начале и середине ХХ века Машеровы делали упор на бедность и крестьянское происхождение, в третьем тысячелетии их наследники акцент сильно меняют и пытаются доказать свою принадлежность к древней французской аристократии. Однако, несмотря на все попытки заглянуть в родословную Машеровых глубже пятого колена, представителем которого был легендарный прапрадед Петра Машерова Жером, у журналиста «Комсомолки» не получилось. Вкратце его версия сводится к следующему. По архивным источникам якобы удалось восстановить генеалогическое древо семьи Машеровых. Как свидетельствуют данные переписи населения того времени, прапрадед Петра Мироновича по фамилии Машеро действительно был французским солдатом. Он отстал в 1812 году из-за ранения от своей части и после отступления наполеоновской армии остался жить под Витебском (на территории нынешнего Сенненского района Витебской области) и даже принял православие. После француз женился на местной крестьянке. Крепостными они не были, потому как на них распространялся указ российского императора Александра I «О вольных хлебопашцах» от 1803 года. Вскоре у молодых родился сын Ерема. Вероятнее всего, назвали его так в честь отца, только на православный лад. Стало быть, сам француз был Жеромом. У Еремы, в свою очередь, родились дети: Иван, Кузьма, Назар, Федор и Василий – дедушка Петра Машерова. Семья Василия была многодетной, что типично для той поры. У него родилось семеро детей, из них три сына (Иван, Михаил и Мирон – отец Петра Машерова) и четыре дочери (Лукерья, Марья, Авгинья и Арина). Мирон Машеро был младшим в семье[27 - Пронько О. М. Указ. соч. С. 12—14.]. У него самого из восьмерых детей выжило пятеро. По старшинству это дочь Матрена, сыновья Павел и Петр и затем дочери Ольга и Надежда[28 - Там же. С. 19.]. Истории с обрусевшими французами не такая уж и редкость. По пути отступления французской армии в ноябре 1812-го, в особенности там, где в узкое горлышко переправы через Березину стремились, но так и не смогли просочиться остатки некогда великой армии (ныне это север Минской, часть Витебской области), по сей день стоят целые деревни, где живут люди с «ненашими», не свойственными белорусам фамилиями вроде Картье, Дюпон или Фигаро. Однако разыскать солдата из полумиллионной армии Наполеона – трудная задача. В то время полковые регистры и формулярные списки личного состава даже у французов велись в основном на офицеров или на младшие чины. Учет рядовых солдат имел место не всегда. Как рассказали специалисты БГУ, к которым обратился за помощью журналист, для начала нужно определить, в каком воинском подразделении служил Машеро. Солдат или офицер наполеоновской армии мог остаться в уезде после кровопролитных боев под Витебском, во время марша в начале августа 1812 года частей Великой армии к Смоленску. Не исключено, что это мог быть солдат или офицер из состава 9-го армейского корпуса Великой армии маршала Виктора, который 15 (27) сентября прибыл из Ковно в Смоленск. Корпус был рассредоточен по Смоленской губернии, а 8 (20) октября направлен на помощь французским войскам, которые действовали на петербургском направлении. И наконец, этот воин мог состоять во 2-м и 6-м армейских корпусах Удино и Гувьон Сен-Сира, которые на протяжении нескольких месяцев 1812 года находились на территории Витебской губернии и вели бои против российского 1-го отдельного корпуса генерала Витгенштейна. В любом случае для подтверждения версии о «французском следе» необходимы продолжительные научные поиски. Поэтому на вопрос, можно ли сегодня найти родственников Машеровых во Франции, специалисты отвечают скептически. На их взгляд, шансы отыскать информацию именно о том солдате или офицере, который мог быть предком Машерова, крайне малы[29 - Довнар-Запольский А. У Машерова были французские предки? [Электронный ресурс] // Комсомольская правда. – Режим доступа: https://www.kp.kg/daily/24053.4/104508/.]. И с этим сложно не согласиться. И еще. Цепочка, составленная журналистом «Комсомолки», противоречит родословной, которую приводит в биографической повести родная сестра Петра Машерова. Ольга утверждает, что ее дед, отец Мирона Машеро, носил имя Василий Борисович[30 - Пронько О. М. Указ. соч. С.14.]. Однако, по версии «Комсомолки», Бориса среди детей Еремы нет. Так что версия эта выглядит малоправдоподобной. Тем более что во второй части статьи испытывает сомнения и сам автор. Нам же, мой внимательный читатель, остается их только усилить. Думаю, версия журналиста «Комсомолки» – явный вымысел, погоня за сенсацией. В основе этой версии лежит рассказ старшей дочери Петра Машерова. Вероятнее всего, эту информацию она почерпнула из воспоминаний бывшего сотрудника ЦК КПБ Алеся Петрашкевича[31 - Петрашкевiч А. Крынiцы i каламуць // Петрашкевiч А. Выбранае. Мiнск: Беларуская навука, 2017. С. 285.]. Если бы она слышала эту историю из уст своего отца, то, не сомневаюсь, поведала бы ее гораздо раньше, а не в 2008 году. На самом деле авторство французской родословной Петра Машерова принадлежит величайшему белорусскому писателю и главному мистификатору Владимиру Короткевичу. Предыстория этой мистификации такова. 9 декабря 1976 года правительство БССР приняло решение создать музей народной архитектуры и быта под открытым небом, который находится в д. Озерцо под Минском, там, где сейчас ежегодно проводят фестиваль «Камянiца». В ту пору заведовал отделом культуры ЦК КПБ А. Петрашкевич. Он и выбирал место для музея. В поездку на поиски этого самого места вместе с Машеровым и Петрашкевичем отправились заместитель председателя правительства БССР Н. Снежкова и В. Короткевич. Поначалу Короткевич отказывался ехать, поскольку поездка организовалась спонтанно, а главный исторический романист БССР был слегка в подпитии. Но потом махнул рукой: мол, Машерову, скорее всего, и так известно, что он временами принимает на грудь. Когда «ЗИЛ» первого секретаря с четырьмя пассажирами выскочил на брестскую трассу, Владимир Короткевич неожиданно для всех выдал: «Петр Миронович, я вывел, откуда пошла ваша фамилия». За этим последовала длительная пауза. Петр Миронович слегка удивился, но паузу не нарушил. «Французское „мон шер“ – это народно-деревенское „Машер“ и, стало быть, официальное русифицированное Машеров. И внешний облик у вас французский, и походка как у Ива Монтана». По словам А. Петрашкевича, Машеров как-то шаловливо, по-молодому засмеялся, а Короткевич, видимо, на всякий случай решил подстраховаться – повиниться и за свое предположение, и за хорошее настроение: «Если моя гипотеза вам не нравится, спишите всю вину на Алеся (Петрашкевича – Примеч.Л.Д.). Это он поднял меня в поездку не до того, а после…» Последняя фраза вызвала всеобщий смех в лимузине. Книга воспоминаний А. Петрашкевича была издана в 2008 году, а до этого частями публиковалась в журнале. Так что Наталья Машерова могла запросто строить свою версию происхождения фамилии на мифе, придуманном Короткевичем и положенном на бумагу Петрашкевичем. Уж слишком много совпадений[32 - Там же.]. Глава 3. Сталинист Дубняк Все мы родом из детства. Вероятно, мой требовательный читатель, эта фраза покажется вам банальной и избитой. И вряд ли с этим можно не согласиться. Но она, как никакая другая, поражает своей удивительной содержательностью, выталкивая на поверхность сознания закамуфлированные в его глубинах истоки нашего жизненного сценария. Ведь, как правило, самыми важными для нас, самыми монументальными оказываются первые детские впечатления. За детскими длинной вереницей ярких пятен выстраиваются школьные, после шествуют юношеские. Они сказываются на нашем мировосприятии, формируют мировоззрение, а порой влияют на всю дальнейшую жизнь. Это правило верно в отношении абсолютного большинства. Наверняка, Машеров тоже не был из него исключением. И, скорее всего, именно в детстве и юности нашего героя мы сможем отыскать те ключевые моменты, которые стали определяющими в становлении его личности. Опять предчувствую вопрос: «А был ли Петр Машеров сталинистом?» Конечно, был. Вне всяких сомнений. Более того, он был не просто приверженцем сталинского режима, он был сталинистом сознательным, убежденным и яростным. «Не слишком ли категорично это заявление? – возможно, усомнитесь вы. – В те времена все были сторонниками вождя, все, кого не раздавила адская машина ГУЛАГа. Кто-то по вере, кто-то по слабости, кто-то по принуждению, из страха, а кто-то из выгоды». Вы, как всегда, правы, мой читатель. Люди, хотели они того или нет, были послушными винтиками громадного механизма, который функционировал так, как того требовала беспощадная верховная власть. Иначе было нельзя. Иначе было не выжить. Система уничтожала все, что выходило за ее жесткие рамки. Не было семьи, которую не задели бы ее дьявольские жернова. Десятки миллионов жизней были принесены в жертву амбициям чудовища, возомнившего себя сверхсуществом. Подобных примеров в истории человечества не так много. Кстати, недавно мне в руки попал весьма занимательный сборник «Письма белорусского народа Сталину». Это стихи белорусской поэтической элиты от Якуба Коласа до Максима Танка, на все лады восхваляющие Иосифа Джугашвили. Все лучшие поэты Белоруссии в едином порыве, независимо от своих убеждений (и бывшие тайными националистами, и ставшие впоследствии открытыми антикоммунистами), хором поют здравицы вождю мирового пролетариата. Не верите? Тогда можете в этом сами убедиться. Книжка, конечно, редкая, найти ее сложно, а вот посетить Национальную библиотеку и полистать выпуски белорусских газет тех лет, думаю, труда не составит. Сомнения сразу отпадут. Сталин бредил величием. Идея о мировом господстве пролетариата прочно сидела в его сознании. В авангарде пролетариата – коммунистическая партия. Во главе партии – генеральный секретарь, то есть на вершине мировой пирамиды власти – он, Иосиф Джугашвили. Какой же мальчишка не мечтает о военных походах, победах, завоеваниях?! Успехи Александра Македонского кружили голову многим честолюбцам – от Гая Юлия Цезаря и Ганнибала, Наполеона и Гитлера до Сталина и маршала Тухачевского. И, судя по всему, сколько будет существовать человечество, столько его мужская часть будет жаждать боевой славы. Мечтал о ней, конечно, и Петр Машеров. В то время, когда родился Машеров, великий вождь всех времен и народов еще не был генеральным секретарем ЦК ВКП (б). Эту должность Иосиф Джугашвили занял в 1922 году, когда нашему герою было всего пять лет. А вот в первый класс Петр пошел уже при власти Сталина, в 1927-м. Правда, тогда она еще не была такой всеобъемлющей, как в середине 1930-х годов. Однако формирование мировоззрения Петра Машерова, осознание самого себя и, как сейчас принято говорить, социализация в обществе совпали с самым страшным периодом в истории СССР – расцветом культа личности Сталина. В те годы была введена программа физкультурной подготовки «Готов к труду и обороне СССР», сокращенно ГТО. Будучи фундаментом физического воспитания во всех учебных заведениях и спортивных секциях, она охватывала население в возрасте от десяти до шестидесяти лет. Программа ГТО считалась основополагающей в единой системе физического и патриотического воспитания молодежи и была направлена на укрепление здоровья, всестороннее физическое развитие советских людей, подготовку их к трудовой деятельности и защите Родины. В какой-то степени программа ГТО была частью подготовки населения к участию в войне. Не стану сейчас акцентировать внимание на целях войны – это профессионально сделали другие исследователи[33 - См. например: Суворов В. Ледокол. М.: АСТ, 2001. 432 с.; Суворов В. День «М». М.: АСТ, 2000. 432 с.; Радзинский Э. Сталин. М.: Вагриус, 1997. 639 с. и др.]. Между прочим, программа эта просуществовала с 1931-го по 1991 год и умерла вместе с СССР, но недавно была возрождена в России. Не обошла она стороной и Машерова. Учась в школе, на рабфаке, в Витебском пединституте, он был активным участником спортивных мероприятий. А началось его увлечение спортом еще в младших классах. До Грибовской начальной школы, где он сначала учился, было больше пяти километров – путь неблизкий. «Все дети из нашей деревни (Ширки. – Примеч. Л. Д.) ходили в школу через мост, за рекой шли по берегу вверх по течению, выходили на дорогу, а затем шагали через деревни Бельки, Оболь до Грибов, где на отшибе стояла школа. Все шли по этой дороге, а Петя норовил зимой часть пути проделать по реке. Это было намного дольше. Мало того, он еще и катался по льду, поэтому нередко опаздывал на первый урок. После замечаний учителя и вмешательства родителей он стал ходить по дороге, но успокоился ненадолго. Решил смастерить коньки – и сделал. Теперь он уже ехал по реке с хорошей скоростью и в школу не опаздывал, да и ботинки были целее», – вспоминает сестра Ольга[34 - Пронько О. М. Указ. соч. С. 32.]. В пятом и шестом классе Петя посещал Машкантскую неполную среднюю школу. Ходить было далеко: по восемь километров туда и обратно. Из ближайших деревень никто в этой школе не учился. Жить на квартире или у тетки в Бельках, откуда до Машкантов было наполовину ближе, он отказался. И сам нашел выход: решил сделать себе лыжи. Вырубил два ясеневых тонких дерева, обтесал их до досок, зачистил фуганком, оскоблил стеклом, распарил в печи, чтобы придать форму, покрасил в черный цвет и сделал крепления. В общем, трудился не покладая рук. Лыжи получились просто загляденье, как из магазина. На них Петя и проходил всю зиму по шестнадцать километров в день. Нагрузка была большая, но он любил спорт и получал от таких прогулок удовольствие. Как утверждает сестра, в скорости на коньках и лыжах ему в школе не было равных[35 - Там же. С. 35.]. В седьмом классе подросток перешел в другую школу. К этому времени старший брат Павел окончил витебское педучилище и был распределен на работу в Дворищанскую среднюю школу Россонского района Полоцкого округа. Именно туда он и забрал Петра. К чести Павла нужно сказать, что он никогда не забывал о младшем брате. В 1934 году Петр был зачислен на рабфак, сразу на последний курс. А уже через год поступил на физико-математический факультет Витебского педагогического института (подробности истории о том, как юноше удалось избежать «крепостничества» колхозного строя, я поведаю вам, мой любознательный читатель, в другой главе). Кстати, в 1998 году, в годовщину восьмидесятилетия Машерова, этому вузу было присвоено его имя. Имя же былого героя С. М. Кирова, которое институт носил с 1934-го по 1995 год, кануло в небытие. Однако вернемся в прошлое. На первом курсе старший брат подарил Петру первые настоящие коньки. Думаю, не стоит объяснять, что значил для него этот подарок. Лишь выдавалась свободная минута, юноша бежал на каток. Но это было не единственное его хобби. Парень по-прежнему не оставлял лыжи, особенно увлекался прыжками с трамплина, неоднократно участвовал в соревнованиях в этом виде спорта. На третьем курсе – 1938 год – студент Машеров был в команде лыжников института, которая принимала участие в лыжно-стрелковом переходе по маршруту Витебск – Орша – Могилев – Минск. Петр настолько был увлечен этим мероприятием, что даже не заметил влюбленности в него одной молодой особы. Она приезжала к нему накануне лыжного перехода открыть свои чувства. Но разговор в нужном ей русле так и не состоялся, потому как объект ее любви мог думать и говорить лишь об одном – о предстоящем соревновании. Лыжный переход длился около двух недель. Команда Витебского пединститута вышла из него победителем. Всех участников наградили именными наручными часами. Петру как лучшему в команде вручили еще и именной жетон[36 - Там же. С. 46.]. Этот жетон сейчас хранится в музее ВОВ в Минске вместе с другими его наградами[37 - Там же. С. 47, 74, 75.]. Призываю вас, мой скрупулезный читатель, обратить внимание на несколько важных моментов. Переход был длительный, затяжной – он продолжался две недели. Условия, в которых он проходил, – суровые, тогда зимы стояли не в пример нынешним. Расстояние – огромное, даже если считать по прямой, – свыше трехсотдвадцати километров (не единожды придется Машерову преодолевать такой путь своим ходом!). И еще деталь: переход носил прямо-таки полувоенный характер, он был, подчеркну, лыжно-стрелковый. Это нечто приближенное к современному биатлону. Программа ГТО в действии, так сказать; настоящее испытание на прочность, которое юноша с честью выдержал. Кстати, старший товарищ Машерова К. Мазуров писал: «После XVIII съезда ВКП (б) массовая оборонная работа усилилась. Причем особое внимание уделялось военной подготовке молодежи… ЦК ВЛКСМ добивался вовлечения всей молодежи в военно-спортивную работу. Выполнение этого указания строго контролировалось. Я, как и другие товарищи, ежедневно, за час до начала работы, занимался в городском спортивном зале и тире. В выходные и праздничные дни регулярно проводились массовые лыжные и пешие походы молодежи, военные игры и состязания. За 1939—1940 годы в республике подготовили более 720 тысяч значкистов „Ворошиловский стрелок“, „Готов к труду и обороне“, более 6000 пулеметчиков, 500 снайперов, большое количество медсестер, шоферов, радистов, парашютистов»[38 - Мазуров К. Т. Незабываемое. Минск: Беларусь, 1987. С. 17, 18.]. Вдумайтесь в эти цифры! Зачем стране, которая строит мирную жизнь, армия из шести тысяч пулеметчиков только в одной республике?… А ведь уже тогда в голове Машерова могла зародиться мысль о командовании партизанским отрядом. Почему бы и нет? Обстановка в походе была подходящей: молодость, сила, ночные костры, природа. Для тех, кто растет на природе, поближе к лесу, не новость тайные ходы, землянки, шалаши, игра в войну с соседскими мальчишками и… мечты стать командиром. Ох уж эта слава Александра Македонского! Командир должен быть примером для своих товарищей, первым во всем, как Александр Великий – дальновидный политик, талантливый полководец, мужественный и выносливый воин. И Машеров изо всех сил старался воспитывать в себе такие черты. А еще командир должен носить славное имя. Этим вопросом, судя по всему, наш мечтатель тоже озаботился заранее. И, скорее всего, тут примером для него был Иосиф Сталин. Подлинного имени вождя мирового пролетариата в широких массах не знали. Мало кому что-либо говорил и его партийный псевдоним – Коба. Зато имя Сталин в школьные и юношеские годы Машерова гремело. Ничем не выдающийся мальчишка из глухого и богом забытого грузинского городка Гори стал известен всему миру как человек, что тверже стали. Подобное имя хотел для себя и Петр Машеров: отличительное, тайное, звучное, схожее по силе и крепости с именем отца народов. И оно напрашивалось само собой. С детства Машеров любил лес: разлапистые ели, по осени скрывающие многодетные семейки яркоголовых лисичек; тянущиеся ввысь, к солнцу смолистые тонкие сосны, источающие яркий хвойный аромат; тревожно трепещущие, как будто волнующиеся, осины; солнечные поляны с пряным запахом трав и несмолкающим стрекотаньем мелкой букашни; непроходимый, пестрящий насыщенной краснотой тающих во рту бугристых ягод дикий малинник вперемешку с обжигающими, в рост человека стеблями крапивы; могучие, необхватные, завораживающие красотой и потрясающие величием дубы… «К чему это слащавое многословие? – можете нетерпеливо спросить вы. – Или это подсказка?..» Да-да, мой догадливый читатель, вы на правильном пути. Так продолжим наше путешествие. Царем белорусских лесов по праву считается дуб. Его древесина отличается невероятной прочностью и твердостью. По крестьянским понятиям нет ничего крепче этого дерева. Но позволить себе дом из дуба могли единицы. Очень уж дорого. В средние века только несколько замков (например, Гомельский) были собраны из дубовых бревен. А бани из смолистой сосны, а порой и из дуба строили. Как приятно затопить такую баньку, хорошенько поддать парку, чтоб аж дух захватывало, вытянуться на широком полке и предать свое бренное тело хлестким жгучим ударам дубового или березового веничка… И для здоровья полезно. Ох, о чем это я?.. Почитал народ это дерево и множество поговорок и пословиц, восхвалявших мощь и силу его, сложил: «Каков дуб, таков клин, каков батька, таков сын», «Держись за дубок: он корнями в землю глубок». Однако назваться просто Дубом было бы, наверное, несколько опрометчиво, да и двусмысленно. «Дуб дубом» говорят о несмышленом человеке. Дубок – тоже не совсем к месту, хоть и больше соответствовало действительности на тот момент: юный парень-мечтатель походит на молодое деревце. А вот мягкое и благозвучное Дубняк (молодой дубовый лес, дубовая поросль) – в самый раз. Именно на такую трактовку указывал и Геннадий Ланевский, бывший начальник штаба в партизанском отряде Машерова. «Дубняк – это молодая поросль, но сильная, стойкая. Такую врагу не сломить»[39 - Ланевский Г. А. Начиналось с подполья. Минск: Беларусь, 1991. С. 44.]. «В ближайшие дни пойдем большой компанией искать этого белорусского вожака. Добрая у него фамилия. Дуб – дерево могучее. Умеет буре противостоять. – Улыбнувшись, Сергей ласково повторил: – Дубняк»[40 - Инсафутдинов Р. И. Неотступная память. Л.: Лениздат, 1989. С. 61.]. Так описывает свои первые впечатления от имени Дубняк в предвкушении будущего знакомства с Петром Машеровым еще один из его соратников по партизанской борьбе. Однако мы несколько забежали вперед. Надо сказать, тайные имена тогда были очень популярны. Почти все революционеры-большевики еще с царских времен и партийные лидеры СССР скрывались за псевдонимами. Да и в детстве, что говорить, мы часто обзаводимся всякими смешными, а порой и обидными прозвищами. Наверняка, у Машерова оно тоже было. Ибо в детстве парнишка был высокий и худой. По этому поводу сестра Машерова рассказала одну забавную историю. «Однажды, когда Петя шел из школы по реке, мальчишка из нашей деревни по прозвищу Бабулька (был толстый и неповоротливый) обозвал Петю плохим словом. За оскорбление Петр его разул, забросил валенки на высокий берег (реки – Примеч. Л. Д.) и ушел. Бабулька еле добрался до валенок и, распустив слезы и сопли, пришел с жалобой к нашим родителям. На этот раз разговор вел с Петей отец, что бывало очень редко, только в „чрезвычайных ситуациях“. Я спряталась на постели под одеяло и лежала тихо, как мышка. Мне было жалко братика. А наказание он перенес молча, только сказал: „А пусть Бабулька не обзывается“»[41 - Пронько О. М. Указ. соч. С. 33.]. Разуть зимой соседского паренька мог только очень обиженный человек. Стало быть, оскорбление было крайне обидное и задело за живое нашего героя. Сила его характера и способность постоять за себя невзирая на средства проявлялась уже в детские годы. Но мы опять отвлеклись… В страстном желании Машерова иметь громкое имя и прославить его на всю страну или даже на весь мир нет ничего зазорного. Наоборот, это стремление даже похвально. Думается, звучный псевдоним это дань не только сталинизму, но отчасти и романтизму (в допускаемых сталинизмом формах). Но вот что в этой истории печально: реализовывать свои детские и юношеские мечты Машеров должен был в условиях сталинской диктатуры. И, к сожалению, изменить это обстоятельство ему было не под силу. Глава 4. Пленник Приступая к работе над этой книгой, я полагал, мой эрудированный читатель, что военные страницы жизни Машерова – самые прозрачные и глубоко изученные. Думалось, о человеке, который по результатам войны стал Героем Советского Союза, должно быть известно все или, по крайней мере, почти все. Никаких споров, недоговоренностей или неясностей тут быть не может. Но оказалось, дело обстоит несколько иначе. Темных пятен в биографии Петра Машерова предостаточно. «Какие такие пятна?!» – наверняка воскликнете вы. А вот хотя бы это. Ушел на войну сыном врага народа и сразу попал в плен, а это все равно, что стал предателем. Именно так органы НКВД расценивали плененных немцами красноармейцев. А вернулся с войны… правильно, героем! И не просто героем, а официально признанным, с Золотой Звездой и орденом Ленина. Но обо всем по порядку. Когда началась война, Петру Машерову было двадцать три года. Он учительствовал (преподавал математику и физику в средней школе) недалеко от Полоцка, в небольшом, ничем не примечательном районном центре Россоны. На самом деле это была всего лишь большая деревня, так говорит родная сестра Машерова[42 - Пронько О. М. Указ. соч. С. 138.]. Неизвестно, чем именно занимался он в более чем месячный промежуток между 22 июня 1941 года, днем, когда Гитлер напал на СССР, и пленением, которое произошло, по разным сведениям, 23, 27 или 28 июля 1941 года. Как свидетельствуют земляки Машерова, в воскресенье 22 июня 1941 года их радовало яркое солнце, голубизна неба, аромат цветущих трав, щебетание птиц. Лето выдалось в тех краях в тот год необычайно теплое. Ничто не предвещало беды. По традиции после сдачи экзаменов ребята и девчата собирались вместе, чтобы отпраздновать окончание школы. Звучали струны гитары, звенели девичьи голоса. В кругу молодежи слышался смех, прогнозы на ближайший выходной день и планы на далекое будущее. Однако грянула война. В тот же день, 22 июня 1941 года, был издан указ Президиума Верховного Совета СССР за подписью Михаила Калинина, которым предписывалось приступить с 23 июня 1941 года к мобилизации военнообязанных, родившихся в период с 1905 по 1918 годы включительно. Мобилизации подлежало в том числе мужское население на территории Западного особого военного округа[43 - Всенародное партизанское движение в Белоруссии в годы Великой Отечественной войны (июнь 1941 – июль 1944). Документы и материалы в 3 т. Минск: Беларусь, 1967. Т. 1. С. 46.], который охватывал территорию БССР. В июльские дни 1941 года в межозерье на подступах к Россонам комсомольцы и непризывная молодежь рыли противотанковые рвы, устанавливали надолбы, устраивали завалы в лесах, чтобы преградить путь фашистским танкам. Работа была каторжной, быстро уставали, долго выбрасывая тяжелые комья земли. С непривычки натирали кровавые мозоли. Работу часто прерывал сигнал воздушной тревоги. Над дорогой проносились самолеты со свастикой. Трудились круглые сутки. А с запада начали доноситься артиллерийские раскаты, слышались глухие взрывы бомб. Оттуда надвигалась опасность. Оборонительные работы в Россонах и районе организовал первый секретарь Россонского райкома партии Варфоломей Лапенко[44 - Иваненко И. П. Из боя в бой. Минск: Беларусь, 1988. С. 7, 8.]. Он, как и положено первому лицу, объезжал свою территорию на служебной «эмке» и мобилизовал народ на защиту родной земли. Впрочем, противотанковые рвы в Россонском районе устраивали не только на пути к райцентру, но и вокруг каждой более или менее значимой деревни. Например, Геннадий Ланевский, участник партизанского отряда имени Щорса, указывает, что вокруг его родной деревни Горбачево, тоже был устроен противотанковый ров[45 - Ланевский Г. А. Указ. соч. С. 29.]. Она находилась всего в пятнадцати километрах от Россон. Эти противотанковые рвы немного развеселили немцев: танки обошли их стороной, ущерба от них немецких войскам не было никакого. Зато позднее они успешно использовали их как место для казней, насмехаясь, что большевики заранее позаботились о своих могилах. Источники умалчивают, участвовали ли в этих оборонительных работах братья Машеровы. В самом начале войны старшего Павла, которому на тот момент уже исполнилось двадцать восемь лет, отправили на фронт в действующую армию. Петра при этом зачислили в истребительный батальон для борьбы с немецкими диверсантами, которых забрасывали в белорусские леса. Тогда никто не думал, что менее чем через месяц, уже 15 (17) июля 1941 года, гитлеровские войска оккупируют Россоны. Однако фашисты стремительно продвигались к райцентру. Почти безоружные ребята истребительного батальона понимали, что не смогут оказать сопротивление хорошо оснащенному противнику, и вместе с частями Красной армии стали уходить в сторону Невеля. Но под Невелем были окружены и попали в плен. Несколько десятков километров их вели под конвоем по жаре, без еды и воды в город Себеж. Там всех погрузили в товарные вагоны («телятники») и повезли в сторону Пруссии. Вагон, в котором оказался Петр Машеров, был переполнен людьми: они стояли, плотно прижавшись друг к другу, не имея возможности даже шевельнуться. Глубокой ночью Петр принял дерзкое и очень опасное решение – бежать. Люди, узнав об этом, стали пропускать его к окну, несмотря на ужасную тесноту. Ночью 27 июля 1941 года Петр Машеров на полной скорости поезда совершил побег – «прыгнул в неизвестность, но обрел свободу». С ним собирался бежать еще один парень, но, видимо, струсил, и Петр оказался один в чистом поле. Такова версия пленения и побега Петра Машерова со слов его сестры[46 - Пронько О. М. Указ. соч. С. 138.]. Но что-то мне подсказывает, что вы, мой вдумчивый читатель, хотите спросить: «Почему Павла забрали в армию, а Петра нет, ведь оба они были верны сталинскому режиму, прошли комсомол и были молодыми людьми мужеского пола и к тому же призывного возраста?» Этот вопрос, безусловно, небезоснователен. Дело в том, что война застала врасплох не только мирное население, но и государственные органы, и военных. И вопрос «что делать?» повис в воздухе. Ведь совсем недавно нарком иностранных дел СССР подписал с гитлеровской Германией не только договор о ненападении (более известный как пакт Молотова – Риббентропа), который разделил Европу на сферы влияния, но и договор о дружбе и границе. Неудивительно, что все были дезориентированы. Машеров, видя суету и неразбериху, накрывшую Россоны, решил обратиться в райком комсомола. Но ни там, ни в исполкоме райсовета никакой ясности не внесли. С райвоенкомом тоже случилась осечка. Люди возвращались от него ни с чем, поникшие и угрюмые. От них везде отмахивались. А народ хотел воевать, бить проклятых фашистов[47 - Якутов В. Указ. соч. С. 52.]. Вот тогда, по версии В. Якутова, Петр Машеров проявляет инициативу. У него зародилась идея создать истребительный батальон. Идею эту горячо поддержали комсомольцы и молодежь всего района. В считанные часы в батальон записались несколько сот добровольцев. Но воевать было нечем. Райвоенком со всех своих складов собрал всего несколько десятков винтовок старого образца и по пять патронов к ним, кто-то принес несколько берданок и ружей. Поэтому решили отправить гонца в ближайший военный городок, в Полоцк. Следовало раздобыть оружие, а заодно попросить прислать одного-двух командиров. Однако этим благим намерениям не суждено было осуществиться. Враг находился уже на подступах к Россонам, и слабовооруженному истребительному батальону пришлось отступать на восток. Бойцы батальона быстрым маршем двинулись в сторону Невеля, но танковые части фашистов опередили их. «Отборный натренированный полк гитлеровцев», окружив безоружных россонских добровольцев, повел интенсивный огонь. Десятки были убиты и ранены, остальных захватили в плен. Среди пленных был и Машеров[48 - Там же. С. 52, 53.]. Так вкратце повествует об этом времени в первой биографии Петра Машерова В. Якутов. Как мне кажется, это все излишне романизированная передача событий и местами явный перебор с фактами. Не думаю, что у Гитлера была необходимость выставлять свои лучшие танковые войска именно в направлении Россон. Но тем не менее писатель В. Якутов прибегает к такому приему. При этом не указывает номер этого полка, а стало быть, не оставляет нам никакого шанса удостовериться в его «отборности». Однако вернемся к истребительному батальону. Если все было действительно так, надо отдать должное инициативности и предприимчивости Машерова. Похоже, он понял слова Сталина буквально: «Мы должны организовать беспощадную борьбу со всякими дезорганизаторами тыла, дезертирами, паникерами, распространителями слухов, уничтожать шпионов, диверсантов, вражеских парашютистов, оказывая во всем этом быстрое содействие нашим истребительным батальонам. Нужно иметь в виду, что враг коварен, хитер, опытен в обмане и распространении ложных слухов. Нужно учитывать все это и не поддаваться на провокации. Нужно немедленно предавать суду Военного Трибунала всех тех, кто своим паникерством и трусостью мешают делу обороны, невзирая на лица»[49 - Сталин И. В. Выступление по радио Председателя Государственного Комитета обороны СССР 3 июля 1941 года [Электронный ресурс] // Vivosvoco! – Режим доступа: //http://vivovoco.astronet.ru/VV/RARE/OGONYOK/STALIN.HTM.]. Машеров все правильно рассчитал: война – не только смерть и страдания, а, как бы это цинично ни звучало, еще и возможность сделать блестящую карьеру. Но с другой стороны, он – рядовой комсомолец и учитель средней школы – перехватывает инициативу у партийных, комсомольских и военных властей Россонского района. А властью делиться не любит никто, даже в условиях войны за нее идет жесткая борьба. Надо полагать, никаких документов о создании Машеровым истребительного батальона не сохранилось. Мы знаем о нем только со слов родной сестры и его биографов. Другой вопрос: был ли боеспособен батальон? Планы планами, а суровая действительность, увы, диктует свои правила. С начала войны прошло всего с десяток дней; советское руководство впало в панику; немецкие войска наступали практически беспрепятственно, без малейшего, за редким исключением, сопротивления. Вряд ли в этой ситуации в Россонах кто-то всерьез стал бы заниматься батальоном. Например, товарищ по партии и вечный соперник Машерова Михаил Зимянин отметил в одном из своих интервью, что Машеров попал в плен при формировании дивизии, которая даже в бой не вступила[50 - Антонович С. Петр Машеров. Жизнь. Судьба. Память. Минск: Юнацтва, 1998. С. 56.]. И ни намека на истребительный батальон. Некоторые сомнения порождает и поведанная сестрой история с побегом. Когда, с кем, в каком конкретно месте бежал Петр Машеров из фашистского плена? Каким образом ему удалось выбраться из наглухо закрытого вагона темной ночью? Существует немало версий на этот счет. Они здорово расходятся в деталях, и в каждой, безусловно, есть своя крупица правды. Но сколь бы ни было любопытно бродить по тропинкам расцвеченных воспоминаний, все же в определенный момент хочется выбраться на чистую дорогу истины. Так вперед же, мой читатель… Родная сестра Машерова и все тот же В. Якутов утверждают, что Петр совершил побег в одиночку. Один на один с полной неопределенностью и смертельной опасностью. Однако в этом есть свой плюс. Кто-то наверняка возразит: «С напарником в такой ситуации легче: есть на кого положиться, от кого ждать помощи». В какой-то степени соглашусь, но все же парирую: когда ты один – тебя некому и предать. Николай Масолов, автор документальной повести «Срока у подвига нет», изданной при жизни Машерова, ни единым словоми слова не говорит ни о сотоварищах Машерова по побегу, ни о травме, полученной им при прыжке с поезда[51 - Масолов Н. Срока у подвига нет. М.: Политиздат, 1978. С. 65.]. В свою очередь, С. Антонович отмечает, что бежал Машеров с товарищем, от прусской границы и что будто останавливались беглецы у литовской крестьянки, благосклонно предложившей им ночлег и еду[52 - Антонович С. Петр Машеров. Жизнь. Судьба. Память. Минск: Юнацтва, 1998. С. 40.]. В таком случае резонными представляются вопросы, заданные другим исследователем. А где же товарищ, с которым пройдена такая тяжелая и опасная дорога? Почему они не вместе сражались? Когда и где расстались[53 - Короленко А. Гибель Машерова: легенды, фальсификации и «фигура умолчания». Монический взгляд диссидента и инженера [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://masherov.na.by/part8.html#6.]? Увы, ответа на них нет ни у кого. Так что, возможно, товарищ по побегу не более чем фантазия писателя Антоновича. Тем более что Машеров в автобиографии ни разу не обмолвился о друге-беглеце. В анкетах, заполненных им в военное и послевоенное время, есть две похожие, но различающиеся деталями версии его пребывания в плену и побега из него. В частности, 25 марта 1943 года в личном листке по учету кадров Машеров написал: «Около Пустошки, пробираясь через фронт, попал в окружение, находясь вместе с 51-м корпусом. Попал в плен 23.7.41. При отправке в Германию 31.7.41 бежал с поезда, не доезжая Вильно». В послевоенной же анкете, которая находится в личном деле Машерова в Центральном архиве Министерства обороны СССР, написано: «Отходя с последними частями Красной армии вглубь страны, в районе северо-западнее Невеля около шоссе Невель – Ленинград, попал в окружение (22 июля 1941 года) и при попытке перехода линии фронта 24 июля 1941 года попал в плен, откуда через четыре дня, 28 июля 1941 года, бежал»[54 - Хорошевский А. Ю. Гибель Машерова: роковая случайность или? //Хорошевский А. Ю. Тайны советской империи. Харьков: Фолио, 2011. С. 197. Жвiрбля С. Верны сын народа / С. Жвiрбля // Чырвоная змена. 1947. 18 лют.]. Таким образом, в этих двух документах, собственноручно написанных Машеровым, разнятся как даты пленения, так и даты побега. Причем если между первыми разница в один день, то между последними – три. По первой версии, он находится в плену восемь дней, по второй – пять. Еще в одной своей автобиографии Машеров предельно кратко указывает, что «в Отечественную войну был около ст. Пустошки, пробираясь через линию фронта, попал в окружение, находясь с 51 корпусом, попал в плен 27.07.1941 года. При отправке в Германию 31.07.1941 года бежал с поезда, не доезжая Вильно»[55 - Якутов В. Указ. соч. С. 55.]. Эта информация содержится в книге Якутова. Здесь говорится о сроке пленения пять дней, но даты пленения и побега тоже не согласуются с ранее приведенными. Немалую ценность представляют воспоминания Разитдина Инсафутдинова (написаны в 80-х годах прошлого века)[56 - Инсафутдинов Р. И. Указ. соч. С. 63, 64.], поскольку принадлежат человеку, который был комиссаром партизанского отряда, действовавшего в составе той самой бригады, что и Машеров. Он, судя по всему, знал об обстоятельствах побега со слов самого Машерова. Инсафутдинов не уточняет дат пленения и побега, но указывает, что Машеров находился в плену четыре дня. Если проанализировать всю эту информацию, четко прослеживается желание Машерова свести срок пребывания в плену к минимуму. Я все же склоняюсь к тому, что первоначальная информация, о восьми сутках пребывания в плену, более точная. Во-первых, она максимально приближена по времени к тем событиям, а во-вторых, личный листок по учету кадров от 25 марта 1943 года Машеров заполнял, вступая в должность комиссара партизанской бригады имени К. К. Рокоссовского: это был огромный скачок в его партизанской карьере (комбриг А. В. Романов оказал ему невероятное доверие), поэтому в тот момент, скорее всего, он был предельно честен. При изучении материалов о Машерове удивляет, что он буквально бравировал своим пленением. Например, в биографическом материале (к слову, откровенно пропагандистском), подготовленном с участием Машерова накануне его избрания в Верховный Совет БССР в 1947 году, без обиняков говорится, что Петр попал в фашистский плен. А, как вы знаете, открыто говорить об этом в те годы было все равно что ходить по лезвию бритвы[57 - Жвiрбля С. Верны сын народа / С. Жвiрбля // Чырвоная змена. 1947. 18 лют.]. Следует отметить, что версии сестры и биографов Машерова в целом согласуются, за исключением двух моментов – хронологического и географического. Если верить словам самого Машерова, то побег он совершил в последний календарный день июля 1941-го, а не 27-го числа, как утверждает Ольга, и не на прусской границе, как приукрашивает С. Антонович, а в предместьях нынешнего Вильнюса (примерно триста километров от Россон). Что касается деталей побега, то наиболее интересно, на мой взгляд, о нем повествует В. Якутов. Ему удалось передать события тех дней настолько подробно, ярко, захватывающе – в красках и лицах, что картинка сама собой вырисовывается перед глазами. Хоть кино снимай. Правда, в повествовании этом есть явные нестыковки. К примеру, и сестра Машерова, и В. Якутов единодушны в том, что товарные вагоны были набиты военнопленными до отказа: «не то что сесть, повернуться было негде». При этом, как рассказывает биограф, Машеров сразу приступил к поискам вариантов побега: осмотрел потолок и стены товарняка, постучал ногой по полу, потрогал рукой двери. Значит, он находился поблизости от дверей. Затем, если рассуждать логически, Петр должен был пробраться к окну, которое располагалось неподалеку, однако, по словам В. Якутова, с трудом пробивается к стене. Получается, его местоположение в вагоне относительно дверей резко меняется, потому как, смею предположить, добираться до стены приходится все же из середины вагона, а не от дверей. Кроме того, и Ольга, и В. Якутов утверждают, что Машеров прыгал из вагона на полном ходу. Конечно, нет оснований им не доверять, но, сдается мне, все же не стоит излишне драматизировать ситуацию. Во-первых, разумный человек никогда не станет прыгать на полном ходу, поскольку это грозит увечьями. Во-вторых, двадцатитрехлетний молодой человек был физически крепким, подготовленным к такого рода испытаниям. В-третьих, скорость товарного поезда не могла быть большой. В начале 40-х годов прошлого века она составляла около двадцати – тридцати километров в час, максимум сорок. А поскольку, как вспоминает уже названный партизанский комиссар Р. И. Инсафутдинов (причем безотносительно побега Машерова), вражеская авиация основательно бомбила железные дороги Белоруссии, из-за ремонта путей и восстановления мостов скорость эшелона нередко снижалась до пятнадцати – двадцати километров в час[58 - Инсафутдинов Р. И. Указ. соч. С. 12.] Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/leonid-drozdov/petr-masherov-padenie-vverh/?lfrom=334617187) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом. notes Примечания 1 Инанец С. «Мама плакала, когда узнала, что его переводят в Москву». Дочь о жизни и смерти Петра Машерова [Электронный ресурс]. – Режим доступа:// https://news.tut.by/society/580177.html. 2 Медведев Р. Конец «сладкой жизни» Галины Брежневой. Рига: Авотс, 1990. С. 10. 3 Якутов В. Петр Машеров: художественно-документальная повесть. Минск: Белая Русь, 1992. 272 с.; Антонович С. Петр Машеров: документальная повесть. Минск: МП «Весник», 1993. 288 с. 4 Антонович С. Петр Машеров. Жизнь. Судьба. Память. Минск: Юнацтва, 1998. 351 с. 5 Симуров А. Вожди, вожаки, вожачки: тайными коридорами власти. Минск: Парадокс, 1999. 248 с. 6 Пронько О. М. Семья Машеровых. Гродно: Гродненская типография, 2000. 292 с. 7 Кебич В. Искушение властью. Из жизни премьер-министра. Минск: Парадокс, 2008. 480 с. 8 Кебич В. Указ. соч. С. 111. 9 Кебич В. Указ. соч. С. 113, 114. 10 Иоффе Э. Г. От Мясникова до Малофеева. Кто руководил БССР. Минск: Беларусь, 2008. 11 Антонович С. Петр Машеров. Жизнь. Судьба. Память. Минск: Юнацтва, 1998. С. 5. 12 Кебич В. Указ. соч. С. 150, 154. 13 Фрагмент интервью профессора Иоффе с Александром Лукашенко из книги «Переоценивая Лукашенко: Беларусь в культурном и геополитическом контексте» (ReassessingLukashenka) [Электронный ресурс]. —Режим доступа://:http://udf.by/news/sobytie/116160-lukashenko-ya-nikogda-ne-unizhal-belorusskiy-yazyk-vse-voprosy-k-masherovu.html. 14 Пункт 1 Указа Президента Республики Беларусь от 07.05.2005 №216 «О переименовании некоторых проспектов и улиц в г. Минске». 15 Беларуская савецкая энцыклапедыя: у 12 т. Мiнск: Галоyная рэдакцыя Беларускай савецкай энцыклапедыi, 1969—1975. 16 Беларуская энцыклапедыя: у 18 т. 19 кн. Мiнск: Беларуская энцыклапедыя iмя Петруся Броyкi, 1996—2004. 17 Машеров Петр Миронович [Электронный ресурс] // Национальный архив Республики Беларусь. Режим доступа:// http://narb.by/rus/details/mash_p_m//режим доступа: 23.02.2018. 18 Ширки: здесь родилась легенда [Электронный ресурс] // Беларусь сегодня. —Режим доступа:https://www.sb.by/articles/shirki-zdes-rodilas-legenda.html; см. также: https://news.tut.by/society/581002.html. 19 Иоффе Э. Г. Указ. соч. С. 131. 20 Пронько О. М. Указ. соч. С. 12, 16, 20—22 и др. 21 Довнар-Запольский А. У Машерова были французские предки? / А. Довнар-Запольский //Комсомольская правда в Беларуси. 2008. 21 февр. 22 Пронько О. М. Указ. соч. С. 18. 23 Па-беларуску зь Вiнцуком Вячоркам [Электронный ресурс] // Радыё Свабода. – Режим доступа: http://www.svaboda.org/content/article/26847468.html. 24 Громыко А. А. Памятное. 2-е изд., доп. М.: Политиздат, 1990. Кн. 1. С. 10. 25 Довнар-Запольский А. У Машерова были французские предки? [Электронный ресурс] // Комсомольская правда. – Режим доступа: https://www.kp.kg/daily/24053.4/104508/. 26 Пронько О. М. Указ. соч. С. 70, 71. 27 Пронько О. М. Указ. соч. С. 12—14. 28 Там же. С. 19. 29 Довнар-Запольский А. У Машерова были французские предки? [Электронный ресурс] // Комсомольская правда. – Режим доступа: https://www.kp.kg/daily/24053.4/104508/. 30 Пронько О. М. Указ. соч. С.14. 31 Петрашкевiч А. Крынiцы i каламуць // Петрашкевiч А. Выбранае. Мiнск: Беларуская навука, 2017. С. 285. 32 Там же. 33 См. например: Суворов В. Ледокол. М.: АСТ, 2001. 432 с.; Суворов В. День «М». М.: АСТ, 2000. 432 с.; Радзинский Э. Сталин. М.: Вагриус, 1997. 639 с. и др. 34 Пронько О. М. Указ. соч. С. 32. 35 Там же. С. 35. 36 Там же. С. 46. 37 Там же. С. 47, 74, 75. 38 Мазуров К. Т. Незабываемое. Минск: Беларусь, 1987. С. 17, 18. 39 Ланевский Г. А. Начиналось с подполья. Минск: Беларусь, 1991. С. 44. 40 Инсафутдинов Р. И. Неотступная память. Л.: Лениздат, 1989. С. 61. 41 Пронько О. М. Указ. соч. С. 33. 42 Пронько О. М. Указ. соч. С. 138. 43 Всенародное партизанское движение в Белоруссии в годы Великой Отечественной войны (июнь 1941 – июль 1944). Документы и материалы в 3 т. Минск: Беларусь, 1967. Т. 1. С. 46. 44 Иваненко И. П. Из боя в бой. Минск: Беларусь, 1988. С. 7, 8. 45 Ланевский Г. А. Указ. соч. С. 29. 46 Пронько О. М. Указ. соч. С. 138. 47 Якутов В. Указ. соч. С. 52. 48 Там же. С. 52, 53. 49 Сталин И. В. Выступление по радио Председателя Государственного Комитета обороны СССР 3 июля 1941 года [Электронный ресурс] // Vivosvoco! – Режим доступа: //http://vivovoco.astronet.ru/VV/RARE/OGONYOK/STALIN.HTM. 50 Антонович С. Петр Машеров. Жизнь. Судьба. Память. Минск: Юнацтва, 1998. С. 56. 51 Масолов Н. Срока у подвига нет. М.: Политиздат, 1978. С. 65. 52 Антонович С. Петр Машеров. Жизнь. Судьба. Память. Минск: Юнацтва, 1998. С. 40. 53 Короленко А. Гибель Машерова: легенды, фальсификации и «фигура умолчания». Монический взгляд диссидента и инженера [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://masherov.na.by/part8.html#6. 54 Хорошевский А. Ю. Гибель Машерова: роковая случайность или? //Хорошевский А. Ю. Тайны советской империи. Харьков: Фолио, 2011. С. 197. Жвiрбля С. Верны сын народа / С. Жвiрбля // Чырвоная змена. 1947. 18 лют. 55 Якутов В. Указ. соч. С. 55. 56 Инсафутдинов Р. И. Указ. соч. С. 63, 64. 57 Жвiрбля С. Верны сын народа / С. Жвiрбля // Чырвоная змена. 1947. 18 лют. 58 Инсафутдинов Р. И. Указ. соч. С. 12.
КУПИТЬ И СКАЧАТЬ ЗА: 488.00 руб.