Сетевая библиотекаСетевая библиотека

Рефлекс

Рефлекс
Автор: Стивен Гулд Жанр: Боевая фантастика, зарубежная фантастика, научная фантастика Тип: Книга Издательство: ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“» Год издания: 2018 Цена: 199.00 руб. Отзывы: 1 Просмотры: 73 Скачать ознакомительный фрагмент FB2 EPUB RTF TXT КУПИТЬ И СКАЧАТЬ ЗА: 199.00 руб. ЧТО КАЧАТЬ и КАК ЧИТАТЬ
Рефлекс Стивен Гулд Телепорт #2 Десять лет назад Дэви Райс открыл в себе способность телепортироваться, а сейчас он работает на Агентство национальной безопасности. В кафе, куда он явился для получения очередного задания, его похищают, накачав наркотиками. Очнувшись в незнакомом месте, Дэви обнаруживает, что ему вшили имплантат, который убьет его при попытке освободиться с помощью телепортации. Цели похитителей загадочны, но есть основания подозревать, что эксперименты над Дэви ничем хорошим для него не кончатся. Продолжение знаменитого романа «Телепорт», по мотивам которого в 2008 году снят одноименный блокбастер. Режиссером выступил Даг Лайман («Идентификация Борна», «Грань будущего», «Игра без правил»), в ролях Хейден Кристенсен («Звёздные Войны»), Сэмюэл Л. Джексон («Игры патриотов», «Парк юрского периода», «Криминальное чтиво»), Рэйчел Билсон («Баффи – истребительница вампиров», «Одинокие сердца»), Джейми Белл («Кинг-Конг», «Орел Девятого легиона», «Флаги наших отцов»). Впервые на русском! Стивен Гулд Рефлекс Steven Gould Reflex © 2004 by Steven Gould © А. Ахмерова, перевод, 2018 © Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2018 Издательство АЗБУКА® * * * Эмме и Карите, моим «сиквелам», моим уникальным сокровищам. (Впрочем, Эмма, тебе такое читать рано) 1. «Дэви исчез» В первый раз было так. – Никого упрямее тебя я в жизни не встречала! Очередной раунд ссоры начался в Нью-Йорке, в маленькой кондитерской на Салливан-стрит. Поначалу Дэви отшучивался: – Значит, ты напрасно за меня вышла. – Что поделать, если я так чувствую? – Милли взглянула на него с досадой. – По крайней мере, я наконец-то разобралась в себе. Для меня это прогресс. Дэви сметал крошки со стола, собирая их в аккуратную кучку. Помощник официанта прислонился к стене цвета лайма и наблюдал за парой последних посетителей – на восточном побережье было почти одиннадцать вечера. – Ладно, нам пора, – сказал Дэви. Пробравшись меж крохотных столиков, они вышли на прохладную улицу. Стояла первая неделя марта. Вдали от чужих глаз, в укромной подворотне, попахивающей мочой, Дэви обнял Милли. Раз – и они перенеслись на один часовой пояс западнее, в Стиллуотер, штат Оклахома, в свою двухкомнатную квартирку рядом с клиникой, где работала Милли. Прихватив с собой свою ссору. В ушах хлопнуло, и Милли машинально сглотнула – к побочным эффектам прыжков она привыкла настолько, что едва их замечала. «Я люблю Дэви, – думалось ей, – но при этом мечтаю дать ему пинка под зад, ну как же так?» – Так что с моими чувствами? Мне тридцать один год, и хочется завести детей, чтобы успеть вырастить их, пока я сравнительно молода. Уголки рта у Дэви поползли вниз. – Вспомни моего отца. Я не знаю, как стать хорошим родителем, достойного примера для подражания у меня не было. – Пока не попробуешь, не поймешь… – Гнездо наше вспомни. Для детей это не самое безопасное место. – Можно жить здесь. И в любом другом месте, если понадобится. Не сказать, что нам это не по средствам. – А когда начнется детсад? «Крошка Милли, ты сегодня на автобусе приехала?» – «Нет, я телепортировалась вместе с папочкой». Милли смерила Дэви суровым взглядом, но возражений не нашла. Попросить его больше не прыгать? Или пусть прыгает, но скрывает это от детей? Или пусть дети знают правду, но врут остальным? Что подразумевает последний вариант, Милли понимала отлично. Вот уже десять лет ей самой приходилось скрывать способности Дэви. – Через десять минут, – он взглянул на часы, – у меня встреча с Брайаном в Вашингтоне. У него для меня новое задание. Какой удобный предлог! Потом Милли вспомнила, что Дэви говорил об этом накануне, и ей стало стыдно. – Ты здесь подождешь? – А ты надолго? Он пожал плечами: – Нет, вряд ли. – У меня клиенты в семь тридцать. Нужно выспаться, – сказала Милли, еще чувствуя досаду. – Лучше в спальню меня перенеси. «Прыгни со мной в спальню и хорошенько на мне попрыгай…» – Ладно. Пока Милли переодевалась в ночнушку и чистила зубы, Дэви мерил комнату шагами. Он смотрел на книги, открывал их и закрывал. Когда Милли собралась, он перенес ее в горное убежище, в их тайное Гнездо среди труднопроходимой пустыни на западе Техаса. Там было прохладно, хотя и не так холодно, как в Нью-Йорке. Дэви включил лампу на тумбочке, и Милли услышала негромкий гул электрогенератора в дальнем конце выступа. Большая, топорного вида лежанка из сучковатой сосны разительно отличалась от более современной кровати в квартире. Стены, потолок и пол составляли части скалы. Лишь одна внешняя стена была неумело выложена из камней того же цвета и скреплена известкой. Бо?льшую часть стен, и естественных, и искусственной, закрывали книжные полки, тоже сосновые. Милли присела на краешек кровати и вздохнула: – Вообще-то мы с тобой говорили об этом, когда поженились. Дэви поморщился: – Ты согласилась, что мы немного поживем для себя. – Прошло десять лет. – Слушай, – Дэви снова взглянул на часы, – мне пора, не то я опоздаю. Давай лучше… Милли повернулась к нему спиной: – Да иди уже! – Милли… Она покачала головой: – Проваливай, черт побери! Тут же пожалев о своей резкости, Милли повернулась к Дэви, но он поймал ее на слове. Ушел. Могла ли она заснуть после такого? «Когда же я превратилась в придаток? – спрашивала она себя. – Вот цена брака с единственным в мире прыгуном! Чувствуешь себя женой саудита, имеющей право путешествовать только в сопровождении родственника-мужчины. Приложение…» Милли давно смирилась с этой ролью – давно променяла свою независимость на преимущества телепортации. Но сейчас чувствовала, как что-то в ней отмирает. Если не ноги, то духовные крылья. Даже саудитки заводят детей! Винила Милли то Дэви, то себя, изредка – мистера Брайана Кокса из Агентства национальной безопасности. Впрочем, если уж искать по-настоящему виноватых, первый кандидат тут – отец Дэви, испортивший сыну детство алкоголизмом и домашним насилием. Лечение изменило его, и вот уже десять лет он жил брюзгой-трезвенником. Но сколько ни ищи виноватых, завести ребенка это не поможет. При этом Милли не хотела растить ребенка в одиночку. То есть без Дэви. В миллионный раз Милли пожалела, что не умеет телепортироваться, как Дэви, чтобы отправиться за ним, довести разговор до конца или хотя бы разрядить обстановку. Если бы они жили в Стиллуотере, Дэви мог бы познакомиться с детьми ее друзей, убедиться, что не все семьи похожи на его несчастливую родительскую семью. Вместо этого они прыгали туда-сюда – из стиллуотерской квартиры Дэви обычно переносил ее в горное убежище, хотя они подолгу жили в Тонге, в Коста-Рике, а одну чудесную весну провели в Париже. Впрочем, в горное убежище они возвращались всегда: лишь там Дэви чувствовал себя в безопасности. Убежище Дэви построил незадолго до того, как его вычислило АНБ, и бывали здесь только Милли и он. Другие люди в Гнездо ни разу не заглядывали. Окружала его труднопроходимая местность под названием Эль-Солитарио – крутые горы и пустыня. С тех пор как Дэви впервые попал сюда, район набрал популярность. Штат Техас скупил окрестные ранчо и превратил округу в национальный парк. Однако дом Дэви построил в скалах, на выступе естественного происхождения с навесом на высоте пятьдесят футов над дном каньона. Милли нащупала очки, поднялась и поставила чайник на пропановую горелку. Пока вода закипала, она растопила печь сосновыми лапами и оглядела полки, выбирая себе книгу. За первые пять лет Дэви закрыл полками стены, позднее добавил отдельно стоящие двухсторонние стеллажи. В последние два года он начал перебирать книги и кое-что отдавал муниципальным библиотекам. Впрочем, купленных, «входящих», по-прежнему было больше, чем «исходящих», и в Гнезде высились целые стопки новых книг. В три часа Милли проснулась в уголке для чтения. Чай остыл, «Жена леса»[1 - «Жена леса» («Wood Wife») – роман Терри Виндлинга в жанре фэнтези (1996). (Здесь и далее примечания переводчика.)] упала на колени. Милли сдалась и пошла спать. Черт, похоже, Дэви сильно разозлился! В половине седьмого зазвонил будильник, а Дэви еще не вернулся. Черт! Милли не могла даже отменить прием для супругов, записавшихся к ней на консультацию. Телефона в Гнезде не было – только, на самый крайний случай, индивидуальный спутниковый радиомаяк, подающий сигналы на частоте четыреста шесть мегагерц. Такой используют на кораблях и в самолетах для поисковых и аварийно-спасательных работ. Маяк работает на основе джи-пи-эс, и если включить его – к Гнезду быстро прилетит спасательный вертолет. Милли и Дэви подумывали завести в Гнезде спутниковый сотовый, но Дэви считал, что такой телефон наведет на Гнездо АНБ. Вместо этого он держал при себе спутниковый пейджер, чтобы Кокс мог отправлять сообщения в любую точку мира, но пейджер работал только на прием. Если бы Дэви объявился до половины восьмого, Милли успела бы в клинику, хотя рабочая одежда у нее была в стиллуотерской квартире. А здесь у нее, возможно, вообще одежды нет. В итоге Милли натянула фланелевую рубашку и джинсы Дэви, отыскала его кроссовки и несвежие носки. На тумбочке стояла поляроидная фотография – их с Дэви сняли в ресторане на Таити. Дэви тогда сильно разозлился из-за вспышки и тотчас купил снимок у фотографа. Он не хотел, чтобы его фото болтались где попало, и собирался уничтожить таитянский снимок, но Милли уговорила отдать его ей. Согласился он, лишь когда Милли пообещала хранить снимок в Гнезде. В пропановом холодильнике еды было немного. Сухой завтрак из пшеничных хлопьев Милли съела неразмоченным и выпила два стакана воды. Керамический бак с водой стоял на холодильнике. Милли взглянула на мерное стекло: он был полон лишь на четверть. «Ну же, Дэви! Это на тебя не похоже». Часы показали половину восьмого и пошли дальше. Милли репетировала гневные речи и била по кровати палкой. Милли читала. Милли мерила Гнездо шагами. К середине дня Милли перестала злиться и встревожилась. Она боялась за Дэви. Только смерть или серьезная травма могли удержать его вдали от нее. Тюремные решетки для него не преграда, разве что его прикуют к чему-нибудь тяжелому. Да, тогда может получиться. Как-то раз, давным-давно, Милли ради эксперимента приковала Дэви к перилам. Тогда он чуть плечо не вывихнул. Древние кандалы, прикрепленные к стене, с задачей справятся. Милли содрогнулась. Чуть позднее она начала бояться за себя. Милли вышла из убежища и прошагала в конец выступа, к двери, ведущей в отсек с генератором. Аварийный рюкзак на месте. Когда она в последний раз проверяла его? Несколько лет назад. Милли повернулась к каньону. На юге сплошь скалистые горы и двадцать восемь миль по плохой безводной дороге до перевалочного пункта на ранчо Сауседа. По эту сторону Рио-Гранде растут полынь, кактусы, на удивление много пастбищной травы, а вот деревьев нет в помине. Тень отбрасывают лишь скалы. По крайней мере, сейчас не август! В рюкзаке лежали аварийный радиомаяк, несколько бутылок воды с герметичными пробками, сухой паек, легкий спальный мешок, сигнальное зеркало, фальшфейеры и пять тысяч долларов сотенными и двадцатками в полиэтиленовом пакете. В другой сумке хранились восемьдесят метров одиннадцатимиллиметрового троса, беседка и карабины с тормозными блоками. Милли занесла рюкзак и сумку в убежище. Завтра утром, если Дэви не вернется, все это ей понадобится… Он не вернулся. Черт, от этого Дэви одни проблемы! Милли выпила почти всю воду из бака, надела белье Дэви, его джинсы и рубашку. Когда она вышла из убежища, было холодно, выступ скрывала густая тень. От стужи в воздухе был виден пар от дыхания, но Милли знала: станет теплее, едва солнце поднимется чуть выше. Поджав губы, она быстро вернулась в дом, взяла с тумбочки поляроидный снимок и сунула в задний карман джинсов. Во второй раз Милли тщательно закрыла дверь, убедилась, что защелка сработала, и подтащила сумку с тросом к анкерному болту с проушиной. Дэви нашел в скале трещину, вбил болт и для верности зацементировал. Милли вытащила беседку, пристегнула спереди карабин, двойным булинем привязала веревку к проушине и потянула. Сильно, как и при последнем спуске. В пору после свадьбы они с Дэви совершали тренировочные спуски дважды в год, но уже лет пять, как Милли забросила тренировки. Вокруг зацементированного участка в скале были другие трещины, и Милли подергала за веревку. Болт сидел крепко. Прицепив рюкзак к концу троса, Милли вперехват опустила его. Хвост веревки свернулся на рыхлом грунте у основания скалы. Это обнадеживало: можно не волноваться, что троса не хватит до земли. Ощутив трепет, Милли подумала, не страх ли это. Неужели нервы на пределе? Стоило поразмыслить над своими чувствами, и, пожалуй, это было удовлетворение. Впервые за долгое время ей предстояло пройти серьезные, даже опасные испытания без Дэви. Сегодня он не избавит ее от проблем и трудностей. Ну хоть какой-то плюс в этом есть! Милли продела трос в карабины, пристегнула тормозные блоки, пустила трос вдоль задней поверхности бедер и зажала его ладонью, обтянутой перчаткой. Она попятилась к краю выступа и медленно отпустила трос. Путь предстоит долгий. Документы у нее в Оклахоме, без удостоверения личности и машину не арендуешь, и билет на самолет не купишь. Может, немного отойти от Гнезда и включить радиомаяк? Милли стиснула зубы. Нет, сразу она не сдастся. На краю выступа Милли вздохнула, потянула трос, спустив хвост чуть дальше, и начала двигаться вниз рывками. Черт! Трос оторвал край выступа, окатив Милли камешками, а острый кусок известняка задел ей голень. В глаза попал песок – в лучах утреннего солнца Милли пришлось щуриться. Вот здорово! Внутреннему взору невольно представилась стиллуотерская квартира: уютный бардак, никакого песка, в шкафах ее одежда, а в холодильнике молоко. «Дэви Райс, от тебя сплошной…» Сверху донесся шорох крошащегося камня, потом громкий треск. Натяжение троса ослабло. Милли упала спиной вниз, с ужасом глядя, как болт вместе с цементной «заплаткой», а с ними и трос отрываются от скалы и падают. С высоты сто семьдесят футов Милли камнем летела вниз, молотя руками и ногами. В ушах свистел холодный воздух, адреналин клинком колол грудь. Господи, господи, господи… Скрючившись, она лежала на полу крохотной гостиной в стиллуотерской квартире. Колени и ступни были обмотаны тросом. Бам! – на ковер упал тяжелый болт с проушиной и комком цемента. Так было в первый раз. Милли не заметила, когда начала кричать, но сейчас перестала и сдавленно захныкала. Она попробовала сесть, врезалась спиной в стеклянную крышку журнального столика и повалила стопку книг на ковер. Она попробовала потереть ушиб на спине. Раз жжет и пощипывает, значит там ссадина. Когда профессиональный психолог испытывает что-то нереальное, он задумывается: вдруг у него психическое расстройство? По крайней мере, она знала, что телепортация возможна. Дэви в свой первый раз этого не знал. Дыхание пришло в норму, напряжение немного схлынуло. Милли ощутила слабость и утомление, будто пешком поднялась на высокий этаж. А что, если телепортироваться может каждый? Вдруг случаев вроде этого целые тысячи? Милли хотела поговорить об этом с Дэви, но не могла. Дэви Райс, где ты?! На автоответчике ждало несколько голосовых сообщений, но все от администратора, который обслуживал Милли и двух других психотерапевтов клиники. Вчера Милли пропустила семь приемов. От Дэви сообщений не было. Милли позвонила ему на пейджер и набрала 911, что расшифровывалось как «Немедленно возвращайся домой». Дэви не вернулся. Было только полседьмого утра: в долгую дорогу по техасской пустыне Милли хотела отправиться пораньше. Но ведь на восточном побережье уже девятый час. Милли позвонила в Балтиморский Центр травмы и шока Адамса Коули при больнице Джона Хопкинса. Дэви там не было. Всех пациентов, поступивших за последние сорок восемь часов, зарегистрировали под своими именами. Безымянных пациентов не значилось, как и появившихся неожиданно, при необъяснимых обстоятельствах. На поиски телефонного номера в старом счете за услуги связи ушло сорок пять минут. Обычно Дэви получал на пейджер сообщение от Кокса и прыгал в Вашингтон. Но однажды он слег с гриппом и, измученный высокой температурой, позвонил со стационарного телефона в квартире. После пары гудков включился автоответчик: «Это Брайан Кокс. Оставьте сообщение, и я перезвоню вам». Голос вернул Милли на десять лет назад, когда она единственный раз лично встречалась с этим человеком. На допросе, который Кокс устроил ей, в присутствии судьи, когда АНБ вычислило Дэви. Вскоре после этого АНБ незаконно засадило ее под арест в своей явочной квартире. Милли содрогнулась и едва не забыла наговорить сообщение после звукового сигнала. – Это Милли Гаррисон-Райс, жена Дэви. Пожалуйста, перезвоните мне, – попросила она, оставила домашний телефон, телефон клиники и нажала на рычаг отбоя, обрывая связь. Черт! Во что влип Дэви?! Милли скинула вещи Дэви и встала под душ. Пустила горячую воду, надеясь растопить застывший в груди комок боли, страха и злости. Скоро это пройдет. Сейчас она расслабится – и он растает. Милли надела рабочую одежду, удобную, но довольно строгую, – это сочетание, как она успела убедиться, говорит клиентам о ее открытости и авторитете. Джинсы, классическая блузка, шелковый пиджак и балетки. Милли поднесла ладонь к окну. На улице было настолько холодно, что она потянулась за пальто, но в последний момент надела старую кожанку Дэви, великоватую ей, но уютную. Запах Дэви приятно гармонировал с запахом кожи… Внутренний карман что-то оттягивало. Милли проверила его и обнаружила конверт с пятьюдесятью двадцатками. Тысяча долларов. Двадцатки оказались новые, с огромным портретом Эндрю Джексона. Значит, не из старой заначки, не из тех потертых купюр, которые десять лет назад Дэви украл в «Кемикал банк оф Нью-Йорк». Милли покачала головой. Это шпионский гонорар, малая часть оплаты за задания от Брайана Кокса – за неопасные для жизни, не рискованные переносы. То агента в Пекин забросить, то подложить в Сербию электронный радиомонитор с дистанционным управлением, то вытащить диссидента из Багдада. Дэви выполнял по несколько заказов в месяц, перед Иракской войной работы было больше. Изначально он хотел собрать и вернуть миллион, который украл в банке еще подростком, но не бросил задания, даже когда вернул ту сумму с процентами. Точнее, он не стал возвращать деньги банку, а анонимно пожертвовал ту же сумму десяткам приютов и наркологических клиник по всей стране. Благотворительностью Дэви занимался и по сей день, но теперь в горном убежище появился шкаф, в котором хранилось три миллиона долларов. – А чем мне еще заниматься? – спрашивал Дэви. – Садоводством? Милли положила деньги обратно во внутренний карман. Вдруг они понадобятся для поисков Дэви? Клиника располагалась в четверти мили от дома, то есть в пяти минутах ходьбы. Милли представила себе кабинет и мысленно перенеслась в него. Ничего не вышло. Черт подери! Неужели она все придумала? Неужели так и сидела в квартире? Трос с проушиной, болт и цементное кольцо так и лежали в углу гостиной, где Милли их бросила. В клинику Милли отправилась пешком. Она пинала опавшую листву, не в силах наслаждаться нежными оттенками просыпающихся деревьев. Хотелось разыскать Дэви, хоть что-то предпринять. Но Милли не представляла, где может находиться Дэви и как его искать. Дэви вернется к ней, когда сможет. Хватил ли ей сил? Ждать труднее всего. 2. «Это не его кровь» Дэви прыгнул на северо-запад Вашингтона, в проулок, тянущийся за Девятнадцатой авеню, чуть восточнее Университета Джорджа Вашингтона. Стояла прохлада, тротуар блестел от недавнего дождя, но в столице было куда теплее, чем в Нью-Йорке, и подворотни не пахли мочой. С пожарных лестниц и с проводов текла вода. Дэви поднял ворот куртки, пониже опустил голову и свернул к освещенной улице. Там, где проулок расширялся перед магазином, у стены стояла картонная коробка от холодильника, защищенная от влаги разорванными полиэтиленовыми пакетами. Драное одеяло, служившее дверью, наполовину отодвинули в сторону, и Дэви увидел две пары глаз, в которых отражался свет ртутных ламп. Глаза были детские. Дэви замер. Дети видели, как он появился? Едва различимые лица отодвинулись от «двери» и исчезли. Дэви вздохнул и, не приближаясь к коробке, опустился на корточки. – Эй, ребята, где ваши родители? Ответа не последовало. Из внутреннего кармана Дэви вытащил фонарик, опустил его и зажег. Двое детей зажмурились от неяркого света. Они оказались чище, чем ожидал Дэви, а спальный мешок, один на двоих, казался новым. В ближнем к Дэви личике легко угадывались черты индейцев майя. Да, глаза темные, блестящие, густые волосы цвета воронова крыла. У другого ребенка кожа светлее, волосы соломенные, но черты лица те же. «Девочки», – решил Дэви. – ?Donde estа su madre?[2 - Где ваша мама? (исп.)] – попробовал он спросить. Старшая девочка, наверное лет восьми, неохотно ответила: – Estа trabajando. Una portera[3 - Работает. Она вахтер (исп.).]. Ясно, для должности вахтера хороший английский не требуется. – ?Y su padre?[4 - А ваш папа? (исп.)] Девочка лишь покачала головой. – ?De dоnde es usted?[5 - Откуда вы? (исп.)] – Чьяпас. Ясно, мигранты. Дэви представил себе их поездку. Самым дешевым автобусом по Мексике, нелегально через границу, на пикапе в жуткой тесноте от города в Техасе, вроде приграничного Ларедо, на север. – Papa fuedes aparecido[6 - Папа исчез (исп.).], – вдруг сказала младшая девочка, наверное лет шести. Исчез… Малышка объявила об этом так спокойно, что Дэви чуть не разревелся. – ?Cuаndo vuelve su madre?[7 - Когда возвращается ваша мама? (исп.)] – Por la ma?ana[8 - Утром (исп.).]. Дэви вытащил из внутреннего кармана деньги на непредвиденный случай, пятьсот долларов двадцатками и еще тысячу сотнями, аккуратно перевязанные резинкой. – Oculte esto[9 - Спрячь это (исп.).], – велел Дэви и изобразил, что прячет деньги под куртку. – Dе esto a su madre. Para la cubierta. Отдай маме. Это вам на жилье. Девочки непонимающе на него посмотрели. – Para su propia casa, – пояснил Дэви. «Это вам на собственный дом». Он легонько бросил деньги в коробку, поближе к спальному мешку. Девчонки уставились на наличные так, словно доллары кусались. – ?Oculte esto! – повторил Дэви. Ради таких денег маленьких нелегалок запросто могли убить. Старшая девочка наконец взяла деньги и сунула под спальный мешок. Дэви выключил фонарик и поднялся. Он уже собрался уйти, но проговорил: – Buena suerte[10 - Желаю удачи (исп.).]. Удача им понадобится, даже с деньгами. Из коробки послышался шорох, но Дэви не оглянулся. Пробравшись из вестибюля кофейни в боковой зал, Дэви обнаружил Брайана Кокса у переднего окна. Брайан раскрыл газету, но держал ее так, чтобы наблюдать за входом в кофейню. Он явно заметил Дэви первым – вероятно, еще на улице. Кокс немного отрастил волосы и стал похож на профессора. За десять лет крепкий футболист-полузащитник превратился в полноватого мужчину среднего возраста, предпочитающего твид. Дэви плюхнулся на сиденье напротив и вздохнул. – Что-то случилось? – Кокс свернул газету и положил на стол. – Ага. Я только что мило поболтал с двумя малышками из Чьяпаса. – Так ты прыг… приехал сюда из Мексики? – Нет, те две девчушки живут в картонной коробке в двух кварталах отсюда. Мама у них вахтер, работает в ночную смену, оставляя крох одних до самого утра. Папа исчез еще в Чьяпасе. Кокс удивленно на него посмотрел: – Как ты находишь таких людей? – Брайан, да они везде! Ты просто глаза открой. – Может, позвонить в органы детской опеки? – Нет, черт подери! Чтобы девочек забрали у матери? Разве это поможет? Я оставил им немного денег. Надеюсь, хватит, чтобы уйти с улицы. Кокс хмыкнул и задумчиво изрек: – Дэви, всех не спасти. – Знаю! – рявкнул Дэви. – Просто… У столика остановилась официантка-блондинка – с сальными прядями, торчащими из-под заколок, с голым животом, с пирсингом на пупке и с жирной складкой, вываливающейся из прорехи на джинсах. – Чай, пожалуйста, – выдохнув, попросил Дэви. – Травяной. – Он посмотрел на меню. – Вот этот, ромашка-лемонграсс. Кокс показал на свою чашку: – Мне еще кофе и кусок яблочного пирога. Официантка машинально улыбнулась и ушла. Дэви посмотрел на крышку стола: – У тебя весь есть дети? – Двое сыновей, – кивнул Кокс. – И да, я думал о них, когда ты рассказывал про мексиканских девчонок. Дэви покачал головой. – Я не об этом. – Он тяжело вздохнул. – Сегодня вечером мы с Милли поцапались. Она готова завести детей. – Так из-за чего ссора? – Кокс поднял брови. – Ты не готов стать отцом? – Пока нет. – Ясно. – Что тебе ясно? – поморщившись, спросил Дэви. Кокс невинно заморгал: – Что она готова иметь детей, а ты нет. Чай и пирог для Кокса принесла другая официантка – сильно накрашенная брюнетка в черных слаксах и в белоснежной рубашке с туго повязанным галстуком. Волосы у нее были стянуты в строгий пучок. Дэви аж головой покачал: ну и контраст! – Можно мне еще кофе? – раздраженно попросил Кокс. – Да, сэр, одну секунду. Дэви поиграл с чайным пакетиком, окуная его в воду. Кофе он пил в Нью-Йорке лишь полчаса назад и очень надеялся, что его не ждет еще одна бессонная ночь. Он вдохнул аромат лемонграсса, и память воскресила пряные тайские супы, которые он ел в Ча-Аме на береговой дороге в Малайзию, сидя на высоком табурете под тростниковой крышей. Вместе с Милли… Дэви глотнул чай, и боль в горле смягчилась. Надо же, а он и не чувствовал, что горло болит. – По-моему, Милли неуютно. У нее есть друзья, только по-настоящему дружить Милли не может, потому что не может быть с ними до конца откровенной. – Знакомая тема, – вздохнул Кокс. – По крайней мере, вы, ребята, друг с другом откровенны. А у меня есть проблемы, которыми я никогда не поделюсь с женой. Брюнетка принесла кофейник и наполнила Коксу чашку: – Сэр, вам нравится чай? – Да, чай отличный. – Дэви сделал еще глоток. Кокс посмотрел на него, потом вслед удаляющейся официантке. – Эта одевается куда лучше других местных девушек. – Наверное, учится на юрфаке в Университете Джорджа Вашингтона. Студентам нужны деньги, учитывая плату за обучение и так далее. – По-моему, она старовата для студентки, хотя кто знает? – Кокс пожал плечами. – Брайан, что за задание? Кокс огляделся и понизил голос: – Ты ведь в Пхеньяне не бывал? – Нет, не доводилось. – Дэви покачал головой. – В Южной Корее бывал. У меня есть места для прыжков в Сеуле и в Пусане, а в КНДР я не бывал. – Он снова хлебнул чай. – Через две недели у нас кое-что намечается. Нужно, чтобы ты освоил место для прыжков возле пхеньянского отеля «Потоньян». Мы посадим тебя на рейс «Эйр Корио», вылетающий из Токио. В КНДР ты отправишься как канадец. Дэви покачал головой: – Раз у вас что-то намечается, почему агента не внедрите? За две недели вы и Мадонну незамеченной переправить успеете. Кокс закатил глаза: – Тут не внедрение, а эвакуация. Субъект – специалист по тактическому ядерному оружию, занимается геометрией критических масс. Департамент государственной безопасности КНДР следит за ним в оба. – Я думал, они прекратили разработку. Разве это не часть соглашения? – Разработка якобы прекращена. – Кокс покачал головой. – Промышленный объект закрыт, но кто знает, остановлены ли исследования. – Так субъект дезертирует? – Его единственная дочь сбежала на юг пятнадцать лет назад. С тех пор появились внуки, которых он никогда не видел. Дэви допил чай. – Брайан, давай без обиняков. Ваш. Субъект. Дезертирует? Он лично обратился к вам? – Его дочь обратилась. Впоследствии мы установили непосредственный контакт и выяснили, что он горит желанием. – Ясно. Я просто хочу убедиться, что это не похищение. – Нет! – фыркнул Брайан. – Жаль, что ты такой щепетильный. Ты же в этом деле настоящий спец. Дэви покачал головой: – Спец не спец, а люди гибнут. Кокс молча пожал плечами, не настаивая. – Какая тут срочность? – спросил Дэви. – Восемнадцатого числа он должен выступить в Пхеньяне на конференции. Мы подумали, что эвакуацию можно провести из номера в отеле. Дэви размял шею и почувствовал, как расслабляются мышцы. Спина тоже расслабилась, у него даже плечи опустились. – Ладно. На следующей неделе вылетаю в Токио. Скажи, когда мне забрать билеты и пассспорррт… Дэви захлопал глазами. Последнее слово так странно растянулось… Губы сами расползлись в улыбке, и он негромко засмеялся. Кокс вытаращил глаза. – Дэви! – Он потянулся через стол, поднял Дэви подбородок, потом большим пальцем оттянул ему веко и проверил зрачок. – Черт! Прыгай отсюда! Тебе в чай наркотики подмешали! Вот так умора! Дэви захохотал еще громче. Прыгнуть? Почему бы нет? Он попробовал представить себе нишу в приемном покое больницы Джона Хопкинса, но не смог. А если горное убежище в Техасе? Не получилось сосредоточиться и на нем. – Не могу, – объявил он. Из внутреннего кармана пиджака Кокс вытащил сотовый и нажал на кнопку. Послушав буквально минуту, он проговорил: – Северо-запад, пересечение Эйч-стрит и Девятнадцатой авеню. Кофейня «Интерробанг». У нас захват. К кофейне подъехала «скорая» с мигалками, но без сирены. Из кабины выскочили водитель и фельдшеры, из задней двери – еще двое фельдшеров в форме и с каталкой. Ругаясь, Кокс смотрел то на дверь в кухню, то на фельдшеров, которые уже входили в кофейню через главную дверь. – Идти можешь? Дэви захихикал. С какой стати ему куда-то идти? Кокс вскочил и бросил свой стул в витринное окно. Битое стекло полетело, как снежинки в метель, где-то закричали люди, а Дэви не удосужился даже повернуть голову и посмотреть, в чем дело. Брайан схватил Дэви за полы куртки, рывком поднял на ноги, потом вдруг пригнулся. Дэви повис у Кокса на плече головой вниз. Мир закружился, и они оказались на улице, хрустя по алмазам на тротуаре. Снова полил дождь, задница у Дэви намокла сквозь джинсы. Потом алмазы кончились, хруст шагов превратился в мерный стук. Кокс постепенно набирал скорость. Для старика он неплохо бегает… Дэви видел только ноги Кокса и летящие из-под них брызги от луж на тротуаре. В ушах застучало, потому что кровь прилила к голове. Только ведь это мелочь, очередная неважная мелочь. Да и что вообще важно? Что-то вонзилось в тротуар рядом с бегущими ногами Кокса, каменные осколки царапнули Дэви по лицу. Сзади грянул выстрел, и поза Дэви неожиданно изменилась. Голова теперь болталась по широкой дуге, ведь Кокс резко свернул за угол и побежал быстрее, стуча ногами по лужам так, что грязь брызгала Дэви в лицо. Дэви то хихикал в такт шагам Кокса, то ловил воздух ртом. Голова болталась маятником, и он видел куски перевернутой улицы то слева, то справа. А, это же Девятнадцатая авеню! По ней он пришел в кофейню. Кокс споткнулся, и тут же Дэви услышал выстрел. Брайан сделал еще три шага, потом упал, уронив Дэви в лужу. Дэви покатился по воде и остановился у защитной решетки магазина, спиной к витрине, лицом к Коксу и к улице. Брайан попробовал встать, но снова упал, крича сквозь стиснутые зубы. Лужа и темнота помешали Дэви разглядеть, куда ранили Кокса, но на правую ногу он наступать точно не мог. Застучали торопливые шаги – за Коксом и Дэви бежали несколько человек. – Ты меня слышишь? – спросил Кокс. Дэви слабо кивнул. – Если не выберусь из этой передряги, скажи Синди: она лучшее, что случилось в моей жизни. Она и мальчишки. Кокс перевернулся, поднял голову, чтобы посмотреть назад, и полез во внутренний карман пиджака. Тут в него попало несколько пуль, Кокс снова упал, вытянув руку, сотовый покатился по тротуару. На темной улице появилась официантка из кофейни с коротким пистолетом наготове. Строгая прическа растрепалась, мокрые от дождя пряди выбились из пучка, тушь ручьями текла по щекам, словно глаза кровоточили, зато галстук даже не ослаб, а шаги звучали твердо. Кокс застонал, захрипел, и девушка, быстро шагнув вперед, всадила пулю ему в голову. Что-то обрызгало Дэви лицо. Дождь? Нет, брызги были теплыми. За официанткой подоспели еще трое мужчин – бригада «скорой». Один склонился над Дэви: – Боже, он ранен? – Нет, это не его кровь, – заверила официантка с пистолетом. Подъехала «скорая», яркий свет ослепил Дэви, превратив «фельдшеров» в темные силуэты. Они подхватили его под мышки и поволокли через грязь и лужи к задней двери «скорой». Вдали завыли сирены, звук неуклонно приближался. – Ну, поехали! У «скорой» возникла заминка: один из «фельдшеров» открывал дверь, и Дэви, безвольно опустивший голову, уловил какое-то движение в начале проулка. Крошечная фигурка… Ребенок подглядывал, прячась за мусорным баком. Да, это же тот самый проулок. Дэви ничком бросили на пол машины, и та мгновенно набрала скорость. Чьи-то пальцы ощупали ему запястье, в левую ягодицу что-то вонзилось, и боль едва не вывела его из транса. В памяти мелькнула Городская библиотека Станвилла, штат Огайо… «Скорая» повернула раз, другой, третий. Она вертелась юлой, и свет погас окончательно. 3. «Где ваш муж?» – Я знаю, Джо меня любит, но, господи, порой он такое устраивает! Вчера вечером закатил скандал из-за белья. Милли работала в обеденный перерыв, стараясь провести как можно больше приемов, пропущенных накануне. На самом деле ей хотелось бегать кругами и кричать. Что, что ей делать в такой ситуации? У тридцатипятилетней Шейлы Макнил возникли проблемы с мужем после пяти лет брака. Судя по тому, что последние два месяца слышала Милли, проблема в основном заключалась в Джо: из страха перед близкими отношениями он поочередно склонялся к сближению и к избеганию. Нынешней стратегией Милли было развить у Шейлы навыки приспособления, чтобы она не зацикливалась на действиях мужа, а разбиралась с собственными. – Да? – Милли кивнула, побуждая пациентку продолжить. – Получилось, как вы предупреждали. Я снова попыталась вызвать Джо на откровенность. Мол, почему бы ему не обратиться за квалифицированной помощью, и, бац, получила скандал. Проблема в том, что я не выгрузила белье из стиральной машины и за два дня оно начало плесневеть. Милли кивнула: – И как вы с этим справились? – Я пообещала заняться бельем, но сказала, что настоящая проблема в другом. – И что? – Джо бросился прочь из комнаты и давай стирать сам. Ладно хоть дома остался… В первые годы их совместной жизни Дэви во время ссор прыгал прочь за тысячи миль от дома. – Как вы на это отреагировали? – Разозлилась. Обиделась. Взбесилась. Потом стало смешно, но я решила, что хохот делу не поможет. – Вот это уже лучше! – улыбнулась Милли. – Ага, в сто раз лучше чувства вины. Зазвонил телефон внутренней связи, и Милли нахмурилась. – Простите, Шейла! – она подняла трубку. – Да, Лорен! – Извините, что прерываю вас, но пришли агенты ФБР. Они настаивают на встрече с вами. Из-за Дэви? Милли посмотрела на часы: – Вы объяснили им, что у меня прием заканчивается через пять минут? – Да, конечно. – Тогда скажите, что я знаю об их приходе и выйду к ним через пять минут. Остаток времени Милли пыталась сосредоточиться на Шейле, но получалось с трудом. – Жду вас через неделю в обычное время. Только позвоните предварительно, хорошо? А то у меня что-то суматохи прибавилось. Милли проводила Шейлу в приемную. Там дожидались четверо мужчин в костюмах. Старший из них посмотрел на Милли, проигнорировав Шейлу, – стало быть, знал, как она выглядит. Шейла, вытаращив глаза от удивления, медленно надевала пальто. – Пожалуйста, пройдемте в кабинет, – предложила Милли. Трое мужчин воспользовались приглашением, а четвертый задержался на пороге, пропуская Милли. Это из вежливости или они опасались, что она сбежит? Милли села за рабочий стол. – Добрый день, миссис Райс, – проговорил мужчина, которого Милли «назначила» старшим. Точно, он ее знает. Старший был с сединой на висках, ростом чуть ниже своих спутников и, в отличие от них, не казался перекачанным качком. Обращение «миссис Райс» обычно раздражало Милли, но сейчас лишь напомнило ей о Дэви. – Не уверена, что сегодняшний день добрый. Кто вы такой? – Я агент Андерс. Можете сказать нам, где ваш муж? Ей следует испугаться или вздохнуть с облегчением? По крайней мере, они не говорят, что Дэви найден мертвым. Она видела мужа позавчера ночью, за несколько секунд до того, как его могли засечь в Вашингтоне. Как это объяснить? – Пожалуйста, предъявите удостоверение. Милли тянула время, но совершенно не обрадовалась тому, что в ответ на ее просьбу Андерс сделал большие глаза. – Да, конечно. – Андерс достал бумажник из внутреннего кармана, на миг обнажив плечевую кобуру и пистолет. Он вытащил удостоверение, но, едва Милли к нему потянулась, отдернул руку. – Агент Андерс? У меня близорукость, как прикажете читать то, что у вас там написано? Андерс нехотя придвинул удостоверение. Выдало его не ФБР, а Агентство национальной безопасности. – Вижу хотя бы, что вас зовут Томас П. Андерс. Том, а кто ваши спутники? – Они тоже из АНБ, – недовольно ответил Андерс. – Где Брайан Кокс? – А вы как думаете? – парировал Андерс. – И где ваш муж? Вызывающим его поведение не назовешь. Милли вспоминалось отзеркаливание – психотерапевтический прием, нацеленный на то, чтобы разговорить пациента, отвечая на его вопросы вопросами. Спокойный, терпеливый, Андерс напоминал эдакого доброжелательного богомола. Наверное, люди легко ему открываются. В другой жизни из Андерса получился бы хороший психотерапевт. Милли попробовала снова, воспользовавшись тактикой «ты – мне, я – тебе». – Мой муж пропал. Где Брайан Кокс? – Когда пропал? Хм, опять отзеркаливание. – Два дня назад. Никакой конкретики. Если Андерсу неизвестно, что Дэви – прыгун, Милли сообщать ему об этом не собиралась. Следовало обеспечить Дэви время, достаточное для поездки в Вашингтон обычным способом. А уж как она добралась сюда из Техаса, ему точно незачем знать! Андерс впился глазами в стену, потом кивнул, словно приняв решение, и вытащил из чехла-кобуры сотовый. – Через секунду я отвечу на ваш вопрос. – Он набрал код ускоренного вызова и проговорил: – Это Андерс. Козырь исчез. Жена два дня его не видела. – Андерс послушал собеседника. – Ладно, – буркнул он и спрятал сотовый. Козырь? Милли содрогнулась. Это же как вещью Дэви назвать… Андерс расправил плечи и объявил: – Брайан Кокс мертв. Его нашли на северо-западе Вашингтона на Девятнадцатой авеню. В него несколько раз стреляли и убили выстрелом в голову с близкого расстояния. Милли вдохнула через нос, резко и глубоко. – Ой, бедняга… У него была семья? – Боюсь, что да, – поморщился Андерс. «Чувствую, о семье Кокса ты старался не думать. – Милли покачала головой. – Так что с Дэви?» – Дэви должен был с ним встретиться, – сказала Милли, ведь в АНБ наверняка об этом знали. – Да. Кокс доложил дежурной своего подразделения. Сегодня утром она прослушала сообщение, которое вы оставили Коксу на автоответчике. Я служу в Оклахома-Сити, поэтому к вам отправили меня. – Я не видела Дэви с тех пор, как он, ну… отправился на встречу с Коксом. Заминка не ускользнула от внимания Андерса. – Джентльмены, оцепить внутренний периметр! Милли удивленно заморгала. Внутренний периметр подразумевает и наличие внешнего. Сколько же человек они привели? Другие агенты слегка удивились, но гуськом вышли из кабинета и закрыли за собой дверь. – Могу я присесть? – Андерс показал на стулья, которые Милли составила вдоль стены для групповой терапии. Милли кивнула. Андерс придвинул стул к столу Милли и присел на него. Именно присел, слегка опираясь на край. – Вряд ли вы меня помните, – начал Андерс, сделав глубокий вдох. – Вы меня видели только дважды. – Он поджал губы и нахмурился. – Десять лет назад я занимался делом Дэвида и был в охранной команде, когда мы взяли вас под опеку. – Под опеку? – медленно переспросила Милли. Тогда АНБ похитило ее, чтобы использовать как рычаг для контроля над Дэви. Андерс потупился и прочистил горло: – В общем, я вместе с другими охранял вашу студенческую квартиру. Дэвид перенес меня в парижский аэропорт Орли. Милли решила оставить прошлое в покое. Сейчас оно значения не имело. – Тогда вы в курсе. Да, Дэви ушел позавчера ночью без пяти одиннадцать по центральноамериканскому времени. Насколько я поняла, встреча с Коксом была запланирована на полночь по восточному стандартному времени. – Да, – кивнул Андерс, – в кофейне под названием «Интерробанг». – Название я не знала. На такие встречи мы никогда не ходили вместе, потому что… на мою долю АНБ хватит. Так они встретились? – Милли уже сидела на краешке стула, хотя сама не заметила, как подалась вперед. – Да. В двенадцать двадцать пять ночной дежурный принял экстренный вызов с сотового Кокса. Брайан объяснил, где находится, и объявил о захвате. То есть о похищении. – Дэви похитили? Снова заболел тугой узел в груди. – Вероятно, да. По словам свидетелей, к двери кофейни подъехала «скорая», четверо мужчин вошли внутрь. Когда они были в фойе, Кокс разбил стулом окно, взвалил своего спутника на плечо и выбрался на улицу. – Спутником был Дэви? – Мы показали свидетелям свежие паспортные фото Дэви вместе со снимками других людей. Трое свидетелей опознали Дэви. Несколько человек не опознали. – Почему Дэви не шел сам? Почему не прыгнул прочь? – Ему в чай подмешали наркотики. В его чашке наши лаборанты нашли дроперидол и гамма-гидроксибутират. Наверное, препараты начали действовать, и Кокс это заметил, потому и запросил помощь. Официантка, подавшая чай, в «Интерробанге» не работает. За пятьдесят долларов она подкупила администратора, и тот разрешил ей принести заказ Коксу и вашему мужу. Девушка сказала, что хочет пошутить над однокурсниками. Эта же официантка и бригада «скорой» выбежали на улицу за Коксом. Свидетели слышали далекие выстрелы, а наши оперативники по прибытии обнаружили Кокса за полтора квартала от кофейни мертвым. Ваш муж бесследно исчез. Милли снова откинулась на спинку стула. Если бы Дэви просто хотели убить, то не стали бы подмешивать наркотики в чай. Страх немного отступил, потом нахлынул снова. Перед убийством похитители не остановятся… – Кто это сделал? – А как по-вашему? Ну вот, снова отзеркаливание. – Если не АНБ, то я даже не представляю. – Мы не знаем, кто это сделал. – Андерс покачал головой. Милли выглянула в окно: – Это люди с доступом к информации. Либо они знали конкретно о той встрече, либо что Кокс – куратор Дэви, и непрерывно следили за Брайаном до самой встречи в кофейне. – Милли задумалась. – Может, это другой разведывательный отдел. Одна из служб, которым Дэви помогал с перемещением. Некто, решивший подчинить его себе. Андерс нахмурился, начал было говорить, но осекся. В итоге он устроился на стуле чуть иначе и положил руки на колени: – Вы правы, и эти варианты рассматриваются. Всех сотрудников отделения, где служил Кокс, сейчас допрашивают на полиграфе, к тому же идет масштабная проверка средств электронной разведки. Милли взглянула на него с непониманием. – Жучков, перехватывающих устройств. Параллельно мы проверяем членов семьи Кокса: вдруг они кому-то рассказывали о той встрече. Вам я задаю тот же вопрос: вы никому о той встрече не рассказывали? Милли покачала головой: – Я узнала о ней за десять минут до отбытия Дэви в Вашингтон. Мы ссо… бурно обсуждали другую тему. – Какую именно? – Вас это не касается! – Милли покраснела. – Поверьте на слово: к исчезновению Дэви она никак не относится. – Хорошо. – Андерс пристально посмотрел на нее и кивнул. – Как похитители надеются контролировать Дэви? – Милли нахмурилась. – Если лекарства перестанут действовать, он сбежит. Или даже раньше. В последнее время такого не случалось, а вот в первые годы совместной жизни Дэви снились кошмары. Дэви спасался от мнимой опасности – прыгал за тысячи миль от дома, толком не проснувшись. Если, конечно, его не посадят на цепь. Милли решила не упоминать об этом при Андерсе. Внезапно у нее появилась совершенно параноидальная мысль. Вдруг цель этой беседы не найти Дэви, а выяснить, как его контролировать? Следующая мысль, тоже параноидальная, осветила другую возможность. Милли открыла рот, чтобы заговорить, потом снова его закрыла и облизала внезапно пересохшие губы: – Если подразделение Кокса не вызывает доверия, то и я в опасности. Угрозы в мой адрес – один из способов контролировать Дэви. Поэтому вы приказали оцепить периметр? Вы ждете, что похитители явятся за мной? Андерс слегка нахмурился и лишь чуть позже обронил: – Да. Милли внимательно на него посмотрела, обдумывая ситуацию. Сделанные выводы сильно ее напугали. – Вам выгодно, чтобы за мной пришли. Если задержите тех, кто попробует меня похитить, то, возможно, узнаете, кто за этим стоит. Во взгляде Андерса мелькнуло удивление, и на миг Милли подумала, что ошиблась. Потом она поняла, что Андерса удивила не перспектива использовать ее как наживку. Его удивило, что она так быстро раскрыла его карты. – Я не дурочка, мистер Андерс. – Конечно нет, – отозвался он с явным уважением. – Мы не собирались говорить вам об этом. Милли почувствовала, что горбится, что голова опускается на грудь. – Какая разница? Если это может привести нас к Дэви, нужно попробовать. Последний пациент отменил прием, Милли могла пойти домой в половине пятого, но ушла лишь в пять. Андерс заранее проверил ее обычный маршрут и соответственно распределил своих людей. – Если такое продолжится, я начну шарахаться от мужчин в костюмах. Ваши парни сойдут за качков из колледжа, если одеть их правильно. – Мы не дилетанты, миссис Райс, – с улыбкой заверил Андерс. – Мужчины в костюмах не единственные агенты, присутствующие здесь. «А-а, внутренний периметр! – сообразила Милли. – Внешний АНБ наверняка оцепило раньше, чем Андерс зашел в кабинет». – Ясно, что не единственные! – Милли невольно засмеялась. – Но моя фамилия Гаррисон-Райс, и, пожалуйста, называйте меня мисс, а не миссис. – Хорошо, мисс Гаррисон-Райс. – Андерс наклонил голову и прижал ладонь к уху. Там оказался вкладыш с проводом телесного цвета, змеящимся по шее. – Порядок. Мои люди на месте. Из кармана пиджака Андерс достал пластмассовый футляр в форме вытянутого овала пару дюймов длиной. Андерс нажал на футляр сбоку, и он открылся. Внутри были электроплата, литиевая батарейка и маленький переключатель, который Андерс сдвинул, прежде чем закрыть футляр. Он коснулся чего-то, спрятанного в пиджаке, и проговорил: – Локатор включен. Сигнал есть? Ответ был явно положительный, и Андерс повернулся к Милли: – Пожалуйста, носите это на себе. Это джи-пи-эс-трекер, аварийное средство на случай, если злоумышленники подберутся к вам и попробуют схватить. – На себе? – Милли уставилась на трекер. – Звучит неопределенно. То есть не на жакете и не в сумочке? Андерс слегка покраснел: – Лучший вариант – это, наверное, бюстгальтер. Положите внутрь, ну, чтобы держался крепко. – Андерс протянул Милли футляр. – Я буду на улице. Он вышел из кабинета и закрыл за собой дверь. Когда Милли осталась одна, комичность ситуации улетучилась и она почувствовал себя маленькой испуганной девчонкой. Под блузкой Милли носила спортивный бюстгальтер. Футляр она засунула посередине. Получилось очень хорошо: сидел он прочно, но не торчал – даже до того, как она перестегнула пуговицы на блузке. Милли снова натянула кожанку Дэви, но сначала зарылась лицом в подкладку и глубоко вдохнула: – Ох, Дэви! Во что ты ввязался?! Андерсу она назвала не обычный свой маршрут, а кружной, в обход детской площадки. Милли задержалась у ограды, наблюдая за матерями с детьми-дошколятами. Одна женщина лежала под деревьями, и девочки-близнецы забрасывали ее опавшими листьями. Все трое бешено смеялись, и Милли улыбнулась, хотя в глазах у нее стояли слезы. – Ох, Дэви! – снова пробормотала она. – Ну почему ты не сделал мне ребенка до того, как исчезнуть? Хватит уже! Милли зашагала прочь, отгоняя безрадостную мысль. Но она не просто беспокоилась о Дэви. Она боялась, что никогда не родит от него детей. Не таясь, Милли огляделась по сторонам, но людей Андерса вычислить не смогла. Она подошла довольно близко к университету, поэтому и прохожих, и транспорта было много. Сомнения у нее возникли только однажды. Милли обогнал блондин в фирменной толстовке Университета штата Оклахома. Одежда у Пистола Пита, талисмана университета, ярко-оранжевая, значит толстовку ни разу не стирали. Судя по складкам на плечах, толстовка еще недавно висела на кронштейне. Впрочем, решающим доводом стали провода телесного цвета, тянущиеся от правого уха блондина. «Оранжевый тебе не идет!» – подумала Милли ему вслед. Милли ожидала встретить Андерса в подъезде своего дома, но его там не оказалось. И на лестнице тоже. И в коридоре. У двери своей квартиры она остановилась. Черт подери, она всегда считала квартиру убежищем. А теперь она стала ловушкой. Милли было отвернулась от двери, но в этот миг та открылась. – Заходите, мисс Гаррисон-Райс. Здесь все спокойно. Андерс! – Вижу, ключ вам не понадобился, – процедила она, сердито на него посмотрев. Андерс сконфуженно пожал плечами. Милли протиснулась мимо него. В квартире находились еще двое – один водил коробочкой с антенной вдоль дальней стены, другой стоял у балконной двери и смотрел в щель между шторами. – Вы поселитесь у меня? – Нет, мэм. Сейчас мы ищем жучки и составляем план-схему. Этажом выше есть свободная квартира. Ее мы и хотим занять. Милли огляделась по сторонам. Трос и цементное кольцо из горного убежища так и валялись в углу. Утром, когда она вернулась домой, квартира казалась просторной. Сейчас, в присутствии трех мужчин, стены как будто сдвинулись. – Мы скоро уйдем. – Андерс явно почувствовал ее настроение. – И оставите меня одну? – Милли нервно сглотнула. Нужно определиться, хочет ли она, чтобы они ушли, или нет? – Мы поставили камеру в подъезде и будем следить за входами в дом. Их ведь три, верно? – Четыре, – уточнила Милли, покачав головой. – В юго-восточном углу дома есть выход по лестнице из гаража. Есть парадная дверь, дверь черного хода и дверь у бассейна, хотя, чтобы попасть к ней, нужно перелезть через ограду. – Милли задышала ровнее. – Где вы просматриваете записи? – На улице стоит автофургон. – Андерс перехватил встревоженный взгляд Милли и добавил: – Но я и поближе к дому людей поставлю. Порадовало это ее или огорчило, Милли не знала. – Ладно, я иду под душ и переодеваюсь. Вы ведь в квартире камеры не поставили? – Нет. – Андерс покачал головой – Но вы должны знать… Ну… В трекере, который я вам дал, есть микрофон. Не дав Милли отреагировать, Андерс добавил: – Простите, что сразу не предупредил. Понимаю, как бы вы ни относились к вторжению в свою личную жизнь, посягательств на личную свободу пациентов вы не потерпите. Гнев, захлестнувший было Милли, утих. – Совершенно верно. Мы обсудим это позже, а сейчас я хочу под душ. Милли захлопнула дверь ванной, прислонилась к ней спиной и, прижав ладони к лицу, потерла глаза. Начнем с главного… Милли вытащила трекер-жучок из бюстгальтера, положила его на радиочасы, стоящие на тумбочке, прямо на решетку громкоговорителя, и включила новости. Она понадеялась, ничьи уши не пострадают. Лишь тогда она спокойно отправилась в ванну. Милли пустила горячую воду и подставила лицо струям. Вода словно лед растопила – со слезами и всхлипами понесся поток боли и страха. Дэви! Дэви! Дэви! Только в беду не попади… Следующим утром Милли встретилась с Андерсом в гараже и вслед за ним направилась к полноразмерному автофургону. На окнах была зеркальная тонировка, хромированный багажник едва не задевал потолочные балки. Андерс распахнул дверь, и Милли залезла внутрь. Вместо ковров и мягких сидений, которые сулил внешний вид фургона, в суперутилитарном салоне Милли увидела металлические полки с электроникой, мониторами и кабелем. На вращающемся виниловом сиденье устроился мужчина в футболке и шортах. Андерс подвел Милли к многоместному, обращенному назад сиденью за водительским креслом, сел рядом с ней и захлопнул дверцу. На улице было по-зимнему холодно, а в фургоне – так тепло, что Милли сняла пальто. Андерс представил мужчину в шортах: – Его зовут Уотсон. Это имя, а не фамилия. – Меня назвали в честь трех великих напарников, – с улыбкой добавил Уотсон. Милли на секунду задумалась, потом проговорила. – Доктор Уотсон, друг Шерлока Холмса. Еще Уотсон и Крик[11 - Джеймс Уотсон и Фрэнсис Крик открыли структуру дезоксирибонуклеиновой кислоты (ДНК) – вещества, которое содержит всю наследственную информацию.], а кто третий? – Наверное, самый достойный. Томас Уотсон, ассистент Александра Грэма Белла, беседовавший с ним по телефону в смежной комнате. «Мистер Уотсон, идите сюда, я хочу вас видеть»[12 - 10 марта 1876 года Александр Белл совершил первый в истории телефонный звонок, сказав в трубку переговорного устройства: «Мистер Уотсон, идите сюда, я хочу вас видеть». Уотсон явился к нему, сообщив, что услышал и ясно разобрал его слова.]. Андерс нетерпеливо махнул рукой: – Ну, выведи жучок мисс Гаррисон-Райс на динамик. Уотсон сдвинул ползунок вверх – послышался негромкий гул. – Я могу и соседние вывести, – объявил Уотсон, и эхо его голоса зазвучало из динамика. – Вы можете отключить свой жучок. – Уотсон протянул руку. Милли вытащила трекер из кармана и вручила ему. – Разбирается он вот так. – Уотсон нажал на переднюю и на заднюю панели, растягивая их в разные стороны. Панель поднялась, и Уотсон показал на переключатель с нулем на одном конце и двойкой на другом. – На нуле устройство полностью отключено, поэтому так не делайте. В среднем положении это просто джи-пи-эс трекер, а в крайнем правом – трекер плюс жучок. – Уотсон перевел переключатель в среднее положение, и динамик перестал разносить его голос. Уотсон показал на монитор, на котором загрузилась карта района, где жила Милли. В соответствующем месте мигала яркая точка. – Сейчас координаты джи-пи-эс не передаются, потому что вы в железобетонном гараже, где спутниковые сигналы не ловятся. Вот выйдете на улицу, там будет по-другому. Андерс снова включил подслушивающее устройство: – Мисс Гаррисон-Райс, вы довольны? – Вполне. На время приемов микрофон я стану отключать. Все остальное время он будет включен, а мне придется следить за тем, что я говорю. 4. «…Такие действия противопоказаны» Что-то не так – в этом сомнений не было, но что именно? Сквозь опущенные веки Дэви чувствовал свет и знал: нужно вставать, Милли злится, когда он целый день валяется в постели. Вот только сил не было даже глаза открыть, а сесть – и подавно. Может, инфекцию подхватил; может, не хочется снова спорить о детях. Милли не то смотрела телевизор, не то слушала радио. – Опа, это похоже на паттерн возбуждения! – бархатным голосом проговорил мужчина в дальней дали. – Где? – спросили тенором. Или это контральто? – Вон же К-комплекс… Еще амплитуда тета-волн увеличивается. – Значит, снова нужен фентанил внутривенно. Потом увеличь дозу фентанила с мидазоламом в капельнице. Дэви почувствовал в руке что-то холодное, удивился, что холод внутри руки, а не снаружи, и снова заснул. Опять телевизор. Похоже на медицинский сериал, который показывают днем. – …инфекция? – Видимо, да. Попала либо при внутривенных инъекциях, либо из синусов через катетер, когда мы его интубировали. При столь длительной седации неизбежно поражается иммунная система. Я ввожу ему антибиотики, зивокс и синерцид. Мы сделали ему флюорографию, анализ крови на бакпосев, анализ мочи. Это мужчина. – Черт, операция запланирована на сегодняшний вечер! – И в таком состоянии можно оперировать… – Да знаю, знаю! Это хирурги артачатся. Собрать их было… нелегко. Если до пяти вечера температура не упадет ниже тридцати семи и пяти, мы все остановим. Что у него с лейкоцитами? – Лейкоцитов пятнадцать с половиной. Еще у него тромбоцитопения и пониженное содержание железа. – Ну, он сражается. Эй, тета-волны страшно острые. Какая у него доза фентанила с мидазоламом? Такая высокая? – Если вводить их дни напролет, естественно, наступает привыкание. – Нельзя, чтобы он проснулся. Увеличь дозу! Надеюсь, через пару дней эти препараты мы отменим. – Ладно, увеличиваю дозу до трехсот миллиграммов. – Если появятся бета-волны, снова вводи фентанил. – Хорошо… Но он может погибнуть от нежелательного взаимодействия лекарств. – У тебя есть реанимационный набор. Мы готовы рискнуть. Если ты против, обращайся к ней. Мужчина откашлялся, но не ответил. Или ответил, но телевизор выключили чуть раньше. Основным ощущением была боль. Болела спина, болела голова, болела шея. Губы потрескались, в носу жгло, хотелось есть. Страшно хотелось. Господи, чем же он занимался вчера ночью? Вспомнился ужин с Милли, пирожные в Гринвич-Виллидж. Потом он должен был встретиться… Господи, с Брайаном! В памяти воскресли образы. Стекло, летящее на освещенный фонарями тротуар вперемешку с дождевыми каплями. Невообразимые виды улицы вверх ногами. Брайан, лежащий на боку в луже. Он просил что-то передать его жене. Пули. Официантка из кофейни с кровоточащими глазами. Она выстрелила Брайану в лицо. Теплые брызги его крови. Дэви продрал глаза. Иначе не скажешь: веки слиплись. Темно-серую комнату освещал отраженный свет. От его островков на потолке глаза заболели. Простыню и одеяло ему натянули до самой шеи, под голову подложили несколько подушек или одну очень толстую. Дэви хотел поднять руку, чтобы откинуть одеяло с простыней, но рука словно застряла. Он попробовал поднять другую руку, и какое-то движение получилось, но притянуть руку к себе не удалось. Он попытался сесть, но упал на постель: от плеч растеклась острая боль. Неужели он настолько слаб? – Садиться тебе пока нельзя, – проговорил голос, искаженный оцифровкой. Он напоминал ЭАЛ 9000[13 - ЭАЛ 9000 – вымышленный компьютер из цикла произведений «Космическая одиссея» Артура Кларка и фильмов, снятых по их мотивам. Обладает способностью к самообучению и является примером искусственного интеллекта в научной фантастике.] и стиральную машину в режиме отжима. Доносился голос из колонки, размещенной справа от Дэви, над зеркалом. «Это просто зеркало? – подумал Дэви. – Вряд ли. За мной следят». – Кто… – хрипло начал Дэви, а последнее слово получилось совершенно неразборчивым. Он попробовал откашляться, но горло сильно болело. – Разговаривать тоже пока нельзя, – предупредил голос. – Еще рановато. Дверь напротив изножья кровати открылась. Коридор за ней освещался куда ярче комнаты, даже смотреть было больно. Дэви успел заметить стену – верхняя половина покрашена в белый, нижняя обшита деревом. Веки сомкнулись. Когда Дэви снова разлепил их, дверь была закрыта, а в комнате кто-то стоял. Дэви снова заморгал, стараясь избавиться от послеобраза дверного проема. Сосредоточиться получалось с трудом. – Ну, глоточек! За маму! – попросил искаженный голос. Некто направил к губам Дэви соломинку. Вода со льдом! Глотнув ее, Дэви вдруг понял, что умирает от жажды, словно потерявшийся в пустыне. Он жадно пил через трубочку, потом закашлялся: вода попала в дыхательное горло. Некто попятился, и наконец Дэви сумел сфокусировать взгляд. Некто оказался крупным мужчиной в синей медицинской униформе, в шапочке, в хирургической маске и в латексных перчатках. Он с тревогой наблюдал, как Дэви кашляет. Кашлял Дэви чуть дольше, чем было нужно, – он тянул время, чтобы разглядеть особые приметы. У мужчины в униформе кустистые русые брови. В глазах мелькает отражение, значит он в линзах. Уши с большими мясистыми мочками прижаты к черепу. Дэви перестал кашлять и облизал губы. Так, еще одна шокирующая новость – у него, привыкшего гладко бриться, щетина в четверть дюйма! Давно он здесь? – Еще, пожалуйста, – слабо просипел он, но на этот раз слова прозвучали внятно. Мужчина откашлялся, словно собираясь что-то сказать, но вместо этого поднял руку ладонью к Дэви, беззвучно предостерегая его: «Не спеши». Потом снова протянул Дэви соломинку. На этот раз Дэви пил мелкими глотками и воду больше не вдыхал. Как ни странно, его радовало то, что похитители старательно шифруются. Это подразумевало, что сразу они его не убьют. А еще, что они его боятся. Когда Дэви допил, мужчина скрылся за дверью сбоку. Судя по звукам, он там пустил воду. Вскоре он вернулся и поставил пенопластовый стакан на приставной столик. Дэви вспомнилась кровь Кокса, брызнувшая ему на лицо. Не зря они его боятся. Он хотел прыгнуть прочь сразу, даже под наблюдением из-за зеркала, но решил лишний шум не поднимать. «Кто знал о нашей с Брайаном встрече? – подумал он. – С АНБ я больше никогда работать не стану». Потом у Дэви появилась страшная мысль. – Почему я не могу сесть? – На этот раз голос звучал лучше. Чуть ниже обычного, но уже не хрипло. Мужчина в хирургической маске повернулся к зеркалу. – Покажи ему, – велел искаженный голос из колонки. Мужчина медленно поднял одеяло и простыню, накрывавшие Дэви. Дэви был в больничной рубашке, из-под которой торчали голые ноги и тянулась прозрачная пластиковая трубка с ручейками желтоватой жидкости. Господи, мочевой катетер! От перспективы прыгать с катетером Дэви поморщился. Впрочем, сесть он не мог по другой причине. Итак, простыми реанимационными фиксаторами похитители не ограничились. Манжеты были мягкие, но с краями из нержавейки, а цепи, прикрепленные к ним маленькими замочками, выдержали бы детские качели. Мужчина поднял одеяло и простыню до конца, и на лодыжках Дэви увидел такие же манжеты. Они знают. Искаженный голос из колонки подтвердил его догадку. – К нашему облегчению, выяснилось, что тебя можно сдержать. Ты несколько раз пытался телепортироваться отсюда, пока от анестезии отходил. Вот почему плечо неподвижно! Дэви приподнял правое колено и поморщился. Коленные суставы тоже максимально обездвижили. – Чего вы хотите? Возникла заметная пауза. – Ну, об этом чуть позже. Пока отдыхай. Тебе нужно как следует восстановиться. Тут мужчина в хирургической маске снова укрыл Дэви, натянув ему простыню и одеяло до самого подбородка. – Восстановиться? – Дэви удивленно заморгал. – После чего? Снова пауза. – Просто восстановиться. Через пару часов принесли еду. Одного из пришедших Дэви узнал по толстым мочкам и кустистым бровям. Номер два был женщиной, одетой в такую же униформу и с маской на лице. Сзади звякнули цепи – их удлинили настолько, чтобы приподнять спинку кровати. Теперь руки у Дэви двигались и он ел самостоятельно. Пришедшие не разговаривали. Молчал и «зазеркальный» голос. Это голос другого тюремщика? Или этого мужчины? Или той сучки, которая убила Брайана? Дэви вспомнил бригаду «скорой» и принялся гадать, сколько человек участвует в похищении. Еда очень удивила. Ему принесли биск из лобстеров, свежевыпеченный цельнозерновой хлеб и салат из молодой зелени. В больнице так не кормят. С другой стороны, приборы были пластмассовые, тарелки – бумажные. Дэви думал, что проголодался, но стоило съесть пару кусочков каждого блюда, и тело сказало: хватит. – А если я по большому захочу? – вдруг спросил Дэви. Мужчина поднял руку и вытащил из-под кровати утку из нержавейки. – Фу-у! Принесли бы биотуалет, поставили бы у кровати. Можно же и цепи удлинить, чтобы я мог пользоваться. Мужчина посмотрел на женщину, но та лишь пожала плечами, и они оба повернулись к зеркалу. Искаженный голос снова напомнил Дэви ЭАЛ и стиральную машину при отжиме, но теперь он звучал немного иначе. – Мы подумаем над этим. Тебе сейчас нужна утка? «Другая смена», – подумал Дэви, а вслух ответил: – Нет, не сейчас. Интересно, ему позволят вытереть попу самостоятельно или кто-то другой поможет? Дэви вздрогнул и попробовал размять затекшую шею. Грудь зудела, он поднял руку, чтобы почесаться, и случайно коснулся места под левой ключицей. Больно! Дэви оттянул ворот рубашки. К коже прикрепили легкую повязку, квадратик марли размером два на три дюйма. От повязки к левой стороне шеи тянулась красная воспаленная линия, довольно болезненная. Упиралась линия в другую повязку, по сути в большой кусок пластыря, приклеенный справа от трахеи. Дэви потрогал ту повязку и поморщился. – Не трогай! – велел голос из колонки, и мужчина в униформе аккуратно убрал руку Дэви. – Что вы со мной сделали? Подстрелили, когда Брайан уронил его на тротуар? Нет, вскрыли и что-то подсадили внутрь. Дэви не сдержался. Он знал, что прыгать не надо, что из-за оков ничего не получится, но все равно попробовал – и содрогнулся от боли. Очень больно! К счастью, трубка катетера оказалась длиннее цепи манжет и пах не пострадал, а вот руки словно с мясом вырвали. «Прекрати! – велел себе Дэви. – Ты даешь им дополнительную информацию!» Дэви свернулся калачиком, насколько позволяли ограничители, и застонал. – Можно с уверенностью сказать, что такие действия противопоказаны, да? – спросил искаженный компьютером голос из колонки. 5. «Хочешь сказать, что я снова свихнулась?» Кризис наступил через девять дней после исчезновения Дэви. «Следующие три недели меня не будет, – начала говорить Милли пациентам. – Простите, но возникли чрезвычайные семейные обстоятельства. У меня нет выбора». Милли постаралась помочь самым нуждающимся, передала их другим терапевтам клиники, но сомнений не было: часть клиентов она потеряет. Однако сейчас это совсем ее не волновало. Перед уходом из кабинета Милли включила жучок. «Ну, вещай в лифчик!» – Андерс, нам нужно поговорить. Я собираюсь домой. Давайте встретимся в гараже. В тот день Милли села за руль. Приятная весенняя свежесть сменилась снегом и дождем. По дороге домой захотелось газануть и помчаться прочь, лишь бы не сидеть на месте. Милли сдержалась и очень осторожно повела машину по скользким улицам. Андерс ждал в темном углу, дальнем от лестницы. Пар дыхания облачным нимбом окружал его голову. – Я собираюсь в Вашингтон, – объявила Милли без всяких предисловий. – Не могу больше сидеть здесь и притворяться, будто ничего не случилось. – Что вы надеетесь сделать? – Андерс прищурился. – Больше, чем здесь! Андерс медленно выдохнул, совсем как делала Милли, разговаривая с возбужденными пациентами. Этот прием позволяет без единого слова напомнить, что главное – спокойствие. Пациенты не раздражаются, зачастую они даже не замечают выдоха. Они подхватывают ритм ее дыхания и, сами того не ведая, успокаиваются. Милли же это разозлило пуще прежнего. – Здесь вы приносите пользу, – возразил Андерс. – Помогаете клиентам, а заодно играете роль наживки, на которую клюнут похитители. – Прошло больше недели. Похитители не клюют, либо они заметили вас и сдрейфили. В Вашингтоне у них будет больше шансов до меня добраться. Поэтому я не прошу у вас разрешения, а ставлю вас в известность, даю время переместить оперативный штаб в Вашингтон или передать меня столичному отделению. Если сочтете нужным, вы подготовитесь, но я в любом случае вылетаю завтра утром. Милли взяла с собой только одну легкую сумку – белье, туалетные принадлежности и пять тысяч долларов из заначки, которые спрятала в чистые джинсы. Метеорологи обещали в столице холод и сырость, поэтому Милли надела синий плащ с шерстяной подкладкой, а в бюстгальтер спрятала жучок-трекер. В международном аэропорту Уилла Роджерса клятый жучок зазвонил в металлоискателе, но, когда Милли отправили на проверку «вибратором», он же ручной металлодетектор, секьюрити во всеуслышание объявила, что «у нее просто лифчик на косточках». Зардевшись, Милли серьезно подумала о том, чтобы выбросить жучок в урну сразу за зоной контроля, но сдержала порыв. С билетом ей помог Андерс, и Милли полетела рейсом «Дельты», отправляющимся в Вашингтон в 12:40 с остановкой в Атланте. Вылет задержали на пятнадцать минут, потом была задержка в Атланте, и в Вашингтонский национальный аэропорт имени Рональда Рейгана Милли попала с часовым опозданием. Наконец приземлившись в столице, она как никогда высоко оценила все прелести телепортации. В полете Милли пыталась спать, но могла только волноваться. Дэви погиб? Ранен? Где он, черт подери? Из такси у «Стейт-Плаза-отеля» Милли выползла совершенно без сил. Ей достался номер на седьмом этаже, с окнами, смотрящими на север, прочь от Национальной аллеи и ярко освещенных достопримечательностей – монумента Вашингтону и Капитолия. Зато Милли видела то, что интересовало ее куда больше, – огромный комплекс больницы при Университете Джорджа Вашингтона и улицы вокруг него. Там и похитили Дэви. Милли заказала легкий салат с доставкой в номер и съела его при раздвинутых шторах. «Завтра», – пообещала она ярко освещенным улицам. Завтра. Поиски Милли начала рано, позавтракала наспех – купила кофе, ролл с беконом и яйцом и поела на крыльце печатного салона, в пятнадцати футах от места, где нашли труп Брайана Кокса. Она застала утренний час пик и наблюдала за толпой, стараясь не фильтровать, а непредвзято впитывать информацию. Удивило ее большое число бездомных, клянчащих у прохожих мелочь. Среди них было много женщин. «А мне казалось, эта проблема решается, – подумала Милли, качая головой. – Ну, может, в Стиллуотере она и решается». Температура плавно снижалась, на улицы наполз серый туман. Он покрыл влагой тротуар и стены домов, каплями усеял волосы. Прогноз погоды Милли посмотрела заранее, поэтому надела голубой плащ. Сейчас она подняла ворот толстого свитера ручной вязки и втянула голову, чувствуя себя пугливой черепахой. Милли радовалась, что обула хайкеры «Меррелл-хамелеон», хотя в них ноги были как слоновьи. То и дело она вытирала очки носовым платком. Поток машин и прохожих постепенно редел, а бездомных становилось больше. Впрочем, Милли подозревала, что их не больше, чем ранним утром, просто меньше «нормальных» людей, за которыми они прячутся. Прячутся? Вовсе они не прячутся. Просто она смотрела на «нормальных» людей, а не на бездомных. Милли села ближе к балюстраде, укрываясь за ней от тумана. Она замерзла, но не от низкой температуры. А как же мерзнут они? Через дорогу, прижавшись к стене в начале проулка, разговаривали четверо мужчин. У одного за спиной висел потрепанный рюкзак, двое держали под мышками скатки, еще один накинул сразу несколько одеял – точь-в-точь как индеец. Чувствовалось, что когда-то одеяла были яркими, но давно выгорели, и сочные цвета превратились в нежнейшую пастель. Мужчина в одеялах носил старые кроссовки «Найк», рваные настолько, что в прорехах виднелась грязная кожа. Вот он проводил взглядом яркий «БМВ». Эти люди почти всегда на улице… Милли вытащила из сумочки фотографию, захваченную в Гнезде, и перешла через дорогу к печатному салону «Кинко». Там она увеличила половину фотографии, на которой был Дэви, до размера восемь с половиной на одиннадцать. Черно-белые портреты получились немного расплывчатыми, но вполне узнаваемыми. Милли собралась распечатать сто копий, чтобы развесить по району, но остановилась. А как же люди с ней свяжутся? Телефон в номере отеля не подходил, ведь география поиска могла расшириться. Вариант с телефоном местного отделения АНБ Милли тоже отвергла. Они до сих пор не нашли Дэви. Может, им и ответы на звонки доверять не стоит? – Где тут поблизости продают сотовые? – спросила Милли у администратора. Сорок минут спустя у нее появились сотовый, пара сотен предоплаченных минут и, самое главное, местный номер. Возвращаясь в «Кинко», Милли заглянула в хозяйственный, купила скобозабиватель и коробку скоб. Из «Кинко» она унесла сто копий объявления с портретом Дэви, надписью «Пропал человек», номером сотового, датой и местом, где Дэви видели в последний раз. От кофейни «Интерробанг» Милли двинулась на запад по Эйч-стрит к Университету Джорджа Вашингтона, прикрепляя объявления к телефонным столбам и к деревянным заборам вокруг зданий, если такие попадались. У Двадцатой авеню она сначала повернула на север, дошла до Пенсильвания-авеню, потом повернула обратно, дошла по Джи-авеню, потом повернула на восток и дошла до Восемнадцатой авеню. Каждому бездомному она давала объявление и два доллара. – Привет, я ищу своего мужа. Вот его портрет. Ты его не видел? – Нет. Следующий бездомный, тот же вопрос. – Нет. Маршрут Милли напоминал большой квадрат вокруг «Интерробанга» и места похищения. Милли прошла его почти целиком, с Восемнадцатой авеню двигаясь на запад по Эйч-стрит, когда увидела двоих мужчин, играющих в карты на ящике. Один, явно сборщик утильсырья, прислонился к трем огромным пакетам с алюминиевыми банками. У другого были скатка и бассет-хаунд. – Нет, я никогда его не видел, – проговорил сборщик утильсырья. – И я тоже не видел, – проговорил мужчина с собакой, выкладывая карту. – Вист! Спроси у Позданутой Незии. Она все видит. Он кивнул на другую сторону улицы. У самого тротуара возле стены стояла женщина в бордовом пальто до колен. Голову и плечи женщины скрывала густая тень. Милли дала картежникам денег и медленно перешла через дорогу. Та женщина явно следила за ней, и, наверное, действительно видела все. Только вот прозвище Позданутая оптимизма не внушало. Приблизившись, Милли заметила, что лицо у женщины ходит ходуном. Она то поджимала губы, то выпячивала, то показывала язык. Брови поднимались, словно в знак постоянного удивления. Женщина мигала, но как-то неестественно – зажмурится и вытаращит глаза, снова и снова, через равные промежутки времени, но большие, чем при мигании. Блефароспазм! Осененная догадкой, Милли шумно выдохнула. «Позданутая Незия! Ха!» – Хорошее у тебя пальто, – сказала Милли совершенно искренне. Пальто из тяжелой шерстяной ткани с большим капюшоном на черной атласной подкладке, казалось, не впитывало влагу, а отталкивало. – Мне тоже нравится, – ответила женщина. – Меня зовут Милли, – представилась Милли и протянула руку. Лицо у женщины перестало ходить ходуном. Она отказывалась смотреть Милли в глаза, но скупо улыбнулась и быстро пожала ей руку. – Меня зовут Соджи. – Пожалуйста, прости за любопытство, у тебя ведь поздняя дискинезия? «Позданутая Незия, ага…» – Да, она, и очень сильная. А ты доктор, что ли? Большинство людей сбегают, как только увидят меня. Когда Соджи разговаривала и улыбалась, тик исчезал, а когда слушала ответ Милли, появился снова – дерганый танец нижней челюсти под аккомпанемент причмокивания. Взгляд Соджи скользил по улице за спиной у Милли. Внимательный, сосредоточенный, он совершенно не сочетался с судорожными движениями нижней челюсти. – Я психотерапевт, – ответила Милли. – Дискинезию мы проходили в университете. Что ты принимала? Какой препарат спровоцировал позднюю дискинезию? – Меня лечили галоперидолом от параноидной шизофрении. Таким тоном сообщают: «У меня карие глаза» или «Ростом я пять футов восемь дюймов». – Меня это не касается, так что можешь послать меня подальше… Ты сменила препарат? – Нет. – Соджи покачала головой. – Прекратила его принимать. У меня от него бессонница, а еще это. – Соджи показала себе на лицо. – Они говорят, что это может не пройти никогда. – Кто «они»? – Доктора из госпиталя Святой Елизаветы. – Соджи высунула язык, потом спрятала, потом изогнула брови. – В том госпитале держат Хинкли, ну, парня, который покушался на Рейгана. – Чем тебе лечили дискинезию? – Доктора хотели увеличить мне дозу галоперидола. Милли содрогнулась. Увеличенная доза нейролептиков временно снимет симптомы, но дискинезия вернется, и в более острой форме. Соджи заметила реакцию Милли. – У тебя что, тоже дискинезия? – Нет. После отказа от лекарств, ну… симптомы усилились? Соджи несколько раз причмокнула губами, и нижняя челюсть дернулась вправо. – Ты спрашиваешь, не свихнулась ли я снова? Они появляются и исчезают. Милли невольно улыбнулась: – Выражения ты не выбираешь, а, Соджи? Кто такие «они»? – Ангелы. Ангелы и демоны. Я слышу и тех и других. А иногда я их вижу. – Что они тебе говорят? – спросила Милли, кивнув. – Все как обычно. Ангелы называют меня избранной, заступницей людей в войне, которую ангелы и демоны ведут на земле. Демоны напоминают о бывшем муже и велят наложить на себя руки. Слышу я их постоянно, просто есть дни, когда я им верю. – А сегодня? – не удержавшись, спросила Милли. – Ну, сегодня хороший день. Они болтают на заднем сиденье, за руль я их не пускаю. Не разговор о душевном заболевании, а полный сюр, но сюр раскрепощающий. Милли встретила человека, беды которого куда страшнее, чем у нее. Так или иначе Милли свои проблемы решит, а вот Соджи может помочь только чудо – иначе она всю жизнь проживет с шизофренией и поздней дискинезией. Милли вздохнула и показала Соджи объявление: – Вряд ли, конечно, ты видела… Милли ждала очередного «нет», но все равно надеялась. Недаром же те бездомные заявили, что Позданутая Незия видит все. Только Соджи отреагировала совершенно неожиданно – глаза у нее закатились, колени подогнулись. Выругавшись, Милли бросила скобозабиватель и пачку объявлений, чтобы не дать Соджи упасть. Бедняга оказалась выше и тяжелее нее, и Милли смогла лишь держать ее за голову, чтобы Соджи не ударилась об асфальт. «Господи, ну в чем дело?» Милли посмотрела Соджи в лицо – как оно изменилось! С потерей сознания поздняя дискинезия отступила. В состоянии покоя лицо Соджи больше не напоминало безумную карикатуру и казалось совершенно нормальным. Да она красавица! Неожиданно Милли захотелось плакать. За мусорным баком валялась картонная коробка. Милли расплющила ее коленями, примяла свободной рукой и подложила Соджи под голову. Соджи уже шевелилась. Веки подрагивали, с губ срывался тихий стон. Почему она потеряла сознание? Причин было хоть отбавляй, но Милли подозревала, что это старый добрый обморок. Дело в портрете Дэви? Что видела эта женщина? Услышав за спиной шаги, Милли обернулась. Это подошли двое бездомных, сборщик утильсырья и хозяин бассет-хаунда. – Боже, леди, что вы с ней сделали? – Она в обморок упала. Дождь усилился, он лил Соджи на лицо. Милли покачала головой: – Поймайте такси. Я отвезу ее в больницу. Бездомные уставились на нее, как на инопланетянку. – Вы что, не можете? Она промокнет, если останется здесь лежать. – Леди, для таких, как мы, таксисты не останавливаются. Милли поморгала: – Да, ясно. Тогда я поймаю такси, а вы, ребята, ее перенесете. Милли подняла скобозабиватель и сунула в карман. Листовки она не захватила: половина уже промокла, половина вот-вот промокнет. Невелика беда! В «Кинко» остался оригинал, можно распечатать еще. Такси Милли ловила минут десять. Дождь усиливался, спрос на такси – тоже. Когда Милли вернулась в проулок, Соджи уже стояла, поддерживаемая двумя бездомными. Увидев Милли, она вздрогнула и попыталась сбежать, но чуть не упала. – Не приближайся! – крикнула Соджи. Тик вернулся – и высовывание языка, и подмигивание. Милли развела руки в стороны, стараясь выглядеть безобидно. – Соджи, тебе помощь нужна. Ты потеряла сознание. Давай я отвезу тебя в больницу. – Ни за что! Просто я очень удивилась. Я не ела сегодня. И не спала – под таким-то дождем. – Хорошо, тогда просто поехали со мной. Я куплю тебе поесть. Принуждать тебя я ни к чему не стану. Коридорный в отеле заметно встревожился, когда Милли завела в фойе Соджи. Назло ему Милли захотелось пойти вместе с Соджи в местный буфет, но она решила подняться в номер и заказать еду туда. – Обслуживание здесь небыстрое, – предупредила Милли. – Не хочешь пока прилечь отдохнуть? Соджи смотрела Милли через плечо, а услышав вопрос, вздрогнула: – Извини, что ты сказала? Милли обернулась. Золотистый кафель и хромированная фурнитура ванной сияли в свете люминесцентных ламп. Милли повернулась к Соджи. – Или, может, в ванную сходишь? – Да, да, пожалуйста! – Соджи кивнула. – В приютах только душ. Пока моешься, крадут вещи, на полу четыре дюйма холодной воды, и льется вода в лучшем случае тепловатая. – Если хочешь, запри дверь, – сказала Милли. – Я не против. Еду принесли, а Соджи еще мылась. Милли тем временем вытащила жучок и отключила микрофон. Когда Соджи вышла из ванной, еда уже стыла. Милли понемногу разбиралась в ее мимике, училась отличать хаотические проявления ее недуга от истинных чувств. Глубина эмоций потрясла Милли. Шизофреники отличаются уплощением эмоций – они особо не радуются и слишком не грустят. А вот Соджи, когда вышла из ванной, буквально светилась от счастья. – Надеюсь, ты не вегетарианка. – Милли показала на еду. – Я заказала курицу. Соджи резко вдохнула и облизала губы. – Курица – это здорово, – проговорила она, но замялась. – Так вперед! Угощайся, прошу тебя! Соджи набросилась на еду. Милли сидела тихо. Она намазала булочку маслом и ела маленькими кусочками, запрещая себе спешить. Ей не хотелось пугать Соджи. Вести себя за столом Соджи точно умела – она аккуратно отделила куриное мясо от костей, ела исключительно ножом и вилкой и ежеминутно промокала губы полотняной салфеткой. Милли держала бы курицу руками, не церемонилась бы, хотя голодна не была. Может, это проявлялось обсессивно-компульсивное расстройство, только Милли так не считала. Пока Соджи интенсивно задействовала лицо – откусывала, пережевывала, пила, – случайная активность и тик исчезали, но стоило сделать паузу, как высовывание языка и зажмуривание возвращались. Когда Соджи взялась за салат, Милли предупредила: – Я не знала, какую заправку ты любишь, и попросила итальянскую. Заправкой Соджи не злоупотребляла. – Итальянская заправка – безопасный вариант. Я люблю сыр с плесенью, хотя у меня легкая непереносимость лактозы. Милли кивнула. Ее так и подмывало еще раз спросить Соджи о Дэви, но она боялась не только напугать ее, но и услышать очередное «Нет, я никогда его не видела». Теперь Соджи ела медленно – лук аккуратно откладывала, а с остальным расправилась, даже ловко собрала хлебом куриный жир и заправку. Когда на тарелке осталась только горка мелко нарезанного лука, Соджи снова промокнула губы салфеткой, свернула ее и положила в центр блестящей тарелки. Потом она вздохнула и откинулась на спинку стула. – Ты ведь хочешь о чем-то меня спросить. Это у тебя на лице написано. Взволнованную, напряженную, сосредоточенную Милли эти слова застигли врасплох. С губ сорвался нервный смешок, впервые со дня исчезновения Дэви ей едва не изменило спокойствие, поддерживаемое с таким тщанием. Милли повернула голову к стене, зажмурилась и глубоко задышала. Порыв прошел, Милли взяла себя в руки, хотя слезы жгли ей глаза. – Да, я уже начинала спрашивать, но ты упала в обморок, едва увидев его портрет. Соджи отвела взгляд, потом поджала губы и на миг перестала высовывать язык. – Ну да, я, конечно же, удивилась. – Соджи поглубже вжалась в стул. – Я думала, это галлюцинация. Меня, наверное, вовсю колбасило, когда он появился. То появится, то исчезнет. – Соджи показала на пальто, накинутое на подставку под багаж у двери в номер. – Это он купил мне пальто. Я дрожала от холода среди снегопада, а через секунду очутилась в «Мейсисе». Причем не в том «Мейсисе», который в Пентагон-сити[14 - Пентагон-сити – район в Арлингтоне, штат Виргиния. Находится у реки Потомак, отделяющей Виргинию от Вашингтона.], а в нью-йоркском. Он спросил, какое пальто мне нравится. Продавщицы шарахались от меня, только он твердо решил добиться своего. Я увидела это пальто и с тех пор не расстаюсь с ним. Он расплатился стодолларовыми банкнотами, и мы вышли на улицу. Потом я снова очутилась в Вашингтоне. Ясно, что-то произошло, хотя я уже не знаю, что было на самом деле, а чего не было. – Соджи потянулась к пальто. – Только в нем я уверена. Я ношу его слишком часто, даже в жару, потому что чувствую: скоро оно исчезнет. Бесследно исчезнет, как мой ангел. – Твой ангел? – Ну да, а как еще мне его называть? Милли снова протянула ей листовку с портретом. – Его зовут Дэви. Он мой муж. – Милли сделала паузу и добавила: – Он пропал. Перед глазами поплыло. Милли протерла очки, только легче не стало. Она высморкалась, и ее немного отпустило. – Когда он купил тебе пальто? – Третьего января. В тот день к нам вторгся арктический циклон. Во Флориде он заморозил все апельсиновые деревья, а в Вашингтоне было минус двадцать. Ты тоже исчезнешь? Черт, она видела его два месяца назад! – Почему ты так думаешь? Тут Милли вспомнила свой прыжок из западного Техаса в Оклахому, и ее замутило. Это вполне возможно. – Ангел женится только на ангеле, да? – Соджи посмотрела на синий плащ Милли. – Ну, или ты Дама в Синем[15 - В калифорнийский бар «Мосс-бич дистиллери» со времен сухого закона наведывается призрак дамы в синем. Якобы это замужняя женщина, которую убили, когда она гуляла по пляжу со своим любовником – пианистом из этого кафе. Работники и гости бара утверждают, что не раз видели, как она ищет своего возлюбленного, поднимая предметы и делая таинственные телефонные звонки.]. – Дама в Синем? – Милли покачала головой и решила не развивать эту тему. – Когда ты в последний раз видела Дэви? В тот день, когда он купил тебе пальто? – Он навещал меня месяц назад. Спросил, как дела, и оставил денег. – На прошлой неделе ты его не видела? Соджи покачала головой. Уголки рта резко опустились – Милли аж сама удивилась. «А ну соберись! – велела она себе. – Потом поплачешь!» Милли сделала глубокий вдох и выдохнула через плотно сжатые губы. «Совсем как на курсах Ламаза»[16 - Курсы подготовки к родам по методике Фердинанда Ламаза включают расслабление, медитацию и контролируемое дыхание.], – подумала она и снова чуть не расплакалась. Брови насуплены, глаза прищурены – Соджи внимательно следила за ней. – Ты зря угостила меня вкусным ужином? Милли покачала головой: – Угощение пришлось более чем кстати. – Милли пососала нижнюю губу и посмотрела на Соджи. – По-моему, нам нужен десерт. Соджи отрыла рот, потом закрыла и, несколько раз высунув язык, сказала: – Давай! С десертом они решили не мудрить и заказали яблочный пирог с мороженым и кофе, для Соджи – без кофеина. – Кстати, Соджи, что у тебя за имя? – Сокращенное от Соджойны. Мое полное имя – Соджойна Правда Джонсон, только разве ребенку такое выговорить? Меня всегда звали Соджи. Некоторое время обе молчали, потом Соджи предложила: – Я могу поспрашивать… обойти приюты, столовые для нищих… Вдруг кто-нибудь что-то видел? Милли снова почувствовала, как сжимается горло. – Я буду очень тебе благодарна! Она вдруг решила высморкаться и схватила салфетку, лежавшую на коленях. Казалось, на душе огромная рваная рана, хотя Милли думала, что держит ситуацию под контролем. Превратности судьбы она стойко переносила, а перед добротой спасовала. Милли вытерла глаза и перехватила взгляд Соджи. – Я пойду, тебе отдохнуть нужно. Милли рассеянно закивала, но потом покачала головой. – Куда ты пойдешь? Сама же говорила, что не спала сегодня! – Милли многозначительно показала на неразостланную двуспальную кровать. Теперь чуть не плакала Соджи. – Ты серьезно? – Соджи, кровать бездарно пустует. Почему бы тебе не исправить ситуацию? – Милли улыбнулась. – Я кровно заинтересована в том, чтобы ты хорошо отдохнула и помогла мне с поисками. 6. «Теперь ты можешь вымыть пол» В последний раз он так долго сидел в одной комнате четырнадцать лет назад… Нет, в школу-то он все равно ходил. Да что там комната – в четырех стенах Дэви проводил куда меньше времени, чем среднестатистические обыватели. В отличие от них, его погода не сдерживала. От дождя, снега и холода он просто прыгал в другое место, обычно в том же полушарии, но не всегда. Когда в Штатах раннее утро, можно прогуляться по набережным Брайтона, графство Суссекс, или по лугам в Кембрийских горах. Когда в Оклахоме поздний вечер, здорово нырять с трубкой на пляже Хамоа и смотреть петроглифы на гавайской равнине Пуако. Сидя взаперти, Дэви злился. «Злиться сил хватает» – так можно было описать его состояние. Восстановиться после операции непросто, даже если человек не прикован к стене. А уж если прикован, эпитета «злой» для него явно недостаточно. Катетер сняли, биотуалет поставили, откуда-то из-за стены удлинили цепи, и Дэви смог добираться до туалета, до раковины и даже до изножья кровати. Дэви начал ходить – от стены к изножью кровати, насколько позволяли цепи, потом поворот и обратно. Манипуляции цепями стали привычкой, их грохот и шелест по полу – обычным звуковым фоном. «Просто зовите меня Джейкобом Марли!»[17 - Джейкоб Марли – призрак на цепи, персонаж «Рождественской песни в прозе» Ч. Диккенса.] Плевать, что на нем одна рубашка, – «прогуливаясь», он каждый раз поворачивался и показывал сидящим за зеркалом голые ягодицы. Видимо, прогулки нервировали похитителей. – Хочешь кино посмотреть? – спросил искаженный голос. Дэви коротко и невесело хохотнул: – Ага! Мне, пожалуйста, «Лагерь для военнопленных номер семнадцать», «Побег из курятника», «Алькатрас» и «Большой побег». Ответа не последовало, и Дэви добавил: – Еще бейсбольный мяч и бейсбольную перчатку. Ответа снова не последовало, но вместе с ланчем ему принесли «Графа Монте-Кристо» в бумажной обложке. Так, у кого-то есть чувство юмора! Дэви открыл книгу. «Двадцать седьмого февраля 1815 года дозорный Нотр-Дам де-ла-Гард дал знать о приближении трехмачтового корабля „Фараон“, идущего из Смирны, Триеста и Неаполя»[18 - Перевод Л. Олавской и В. Строева.]. Дэви уже читал «Графа Монте-Кристо», и не раз, но сейчас других занятий не было, поэтому он взялся за чтение. Одолел первые три главы и швырнул книгу через комнату в зеркальное смотровое окно. Дюма он не перечитывал давно, поэтому помнил, что «Граф Монте-Кристо» о побеге из тюрьмы и о мести, но забыл, что месть там оправданна и что в первую очередь это книга о предательстве. Дэви остро чувствовал, что его предали. Кто-то знал о той встрече. Или знал о его делах достаточно, чтобы следить за Брайаном. И предал его не Брайан. Брайан точно вне подозрений. Дэви мрачно посмотрел на книгу. Он хотел швырнуть ее подальше, но «Граф» отскочил от зеркала к изножью кровати. Дэви вытянул руку и прыгнул. Цепи зазмеились по полу, метнулись к стене, потом обратно, больно хлестнув Дэви по лодыжкам и по запястьям, но он оказался у изножья кровати и коснулся книги. Итак, Дэви по-прежнему мог прыгать, но лишь на длину цепей, рискуя сломать лодыжку или запястье. Отдельные участки цепей тут же усилили. Укрепили всего несколько футов, но теперь цепи дергали куда больнее. Рядом с грубыми дырами в стене, в которых исчезали цепи, в воздухе вилась пыль штукатурки. Так, похитители видели прыжок и сделали выводы. На секунду Дэви замер, но из колонки не донеслось ни звука, и дверь не открылась. Дэви поднял книгу. О предательстве он уже прочел, пора узнать про побег. Двое мужчин в синей униформе и в масках принесли ужин в обычное время. Дэви чувствовал себя не слишком хорошо. Беспокоил послеоперационный рубец в верхней части груди, над ним тоже побаливало. Но сила вернулась, и Дэви сорвал с мужчин маски. Он якобы читал на кровати, а в следующий миг прыгнул, насколько мог, и схватился за маски, пока отдача цепей не докатилась до запястий. Получилось, что маски сорвали цепи, а не руки Дэви. Похитители отпрянули, державший поднос с грохотом его уронил. Похитители застыли на безопасном расстоянии от Дэви, изумленные, может даже испуганные. Дэви казалось, что одного из них он видел в кофейне: мужчина с маленьким подбородком и светлыми, едва заметными бровями приехал туда на «скорой». У другого мужчины был крючковатый нос, кустистые каштановые брови и веснушки. Он был уже немолод – наверное, разменял пятый десяток. Дэви смотрел на них с жадностью: это враги, но их лица были первыми, что он увидел за несколько дней, а то и недель. Он не представлял, сколько времени провел в наркотическом трансе. Блондин держался за щеку, по которой текла струйка крови. Наверное, Дэви задел его ногтем. – Извини! – Дэви показал на царапину, и цепи звякнули. – Я не хотел тебя царапать. – Джентльмены, выйдите из комнаты! – велел искаженный голос. Мужчины развернулись и молча вышли. Дэви вздохнул. Поднос с ужином лежал вне досягаемости – отбивная, печеный картофель и салат в лужице молока. Дэви посмотрел в зеркало: – Поужинать мне можно? Тишина. Дэви уже подумал, что его игнорируют или что вопрос не услышан, когда искаженный голос ответил: – Наверное… нет. Дэви философски пожал плечами и повернулся к кровати. В воздухе появилось больше пыли от штукатурки, на полу – кусочки гипсокартона. Дэви подошел к продырявленному участку стены. Сквозь дыры он видел слабо освещенную комнату, но куда тянутся цепи? Они уходили вниз и исчезали. Дэви потянул за одну – она не поддалась. Дэви вернулся к кровати и взял книгу. Утром начались перемены. Еще до завтрака. Едва Дэви воспользовался биотуалетом, явились трое в униформе и без масок. «Двое бандитов, – подумал Дэви. – Назову их Первый бандит и Второй бандит». Третьей оказалась официантка из «Интерробанга». Убийца Брайана Кокса. Троица остановилась на безопасном расстоянии от Дэви, причем мужчины – за спиной у девушки. Сперва Дэви подумал, что они опасаются его из-за вчерашнего, но потом понял: дело скорее в расстановке сил. Девушка солировала, мужчины ее боялись. Мудро. Очень мудро! Дэви не знал, на что решиться. Если бы не цепи, он прыгнул бы. Прыгнул бы прочь, и все? Или унес бы девицу на вершину Эмпайр-стейт-билдинг, чтобы сбросить? А потом поймал бы ее, не дав разбиться? – Слезай с кровати! – велела девушка. Дэви повернулся на бок и встал. Впервые за несколько дней он смущался короткой рубашки и голых ягодиц. Впрочем, стоя он чувствовал себя увереннее. Дэви отметил, что волосы у девушки снова собраны в строгий пучок, а макияж снова обилен, только не течет, как в прошлый раз под дождем. «Если она выстрелит, – прикинул он, – я попробую прыгнуть в сторону…» Цепи загремели по полу: они втягивались в стену, укорачивались. Дэви пришлось пятиться вслед за ними. Цепи остановились, Дэви потянул за них, но они оказались прочно зафиксированы по ту сторону стены. – Ну, давайте! – скомандовала девушка, но теперь обращаясь не к Дэви. Первый бандит и Второй бандит отодвинули кровать от стены – подальше от Дэви, – потом разблокировали колесики и откатили ее в сторону. Ситуация Дэви не нравилась, – стоя у стены, он вспоминал, как отец махал ковбойским ремнем с массивной серебряной пряжкой. Подкатила тошнота, и Дэви облизал губы, подсознательно ожидая порки. Потом натяжение цепей ослабло, и Дэви шагнул вперед, предполагая, что диапазон движений прежний. Вместо этого мужчины и девушка отступили к двери. Цепи не подпустили его к ним буквально на два ярда. Теперь они позволяли ходить по всей комнате, за исключением угла, где находились зеркальное окно и дверь. – Неси ведро! – приказала девушка, обращаясь опять не к Дэви. Рыжий бандит с крючковатым носом вышел за дверь, потом вернулся, закатив уборочную тележку. На ней стояло желтое пластмассовое ведро с отжимом для швабры. Из ведра торчала швабра. Дэви услышал плеск воды и уловил тяжелый запах хвойного дезинфицирующего средства. – Мне пол вымыть? – спросил Дэви, подумав: «со шваброй-то я до вас доберусь!» – Через минуту вымоешь, – отозвалась девушка, прищурившись, посмотрела на Дэви и повернулась к зеркалу. – Когда будешь готов. Дэви кашлянул и нахмурился. Он не простудился. Он ничего не ел и не пил. Может, слюной подавился? Кашель усилился. Горло странно пощипывало. Приступ кашля согнул его пополам. Когда приступ прошел, стало трудно дышать, а ощущение, что в горло что-то попало, не возникло. – Это все? – спросила девушка, глядя в зеркало. – Это прикидка, – ответил искаженный голос. – Так, щекотка. Рабочий уровень вот. Дэви скрутило и сильно вырвало. Не владея собой, он рухнул на пол. Грудь болела, в области сердца кололо, приступы рвоты накатывали снова и снова, хотя после первых, самых сильных, выходили только капельки желчи. Потом раз – и все кончилось. Дэви лежал на боку в луже рвоты, испачкавшей лицо и волосы. Он снова чувствовал позывы, но куда слабее недавних извержений. Дэви старался не дышать через нос. – Боже! – он понял, что из-под контроля вышла и моторика кишечника, причем так же стремительно. От мерзких запахов опять затошнило, но не вырвало: желудок опустел. Дэви поднялся. Болели мышцы живота, плечо, локоть и висок, которым он ударился о пол. В груди не кололо, а вот призрак ангины еще чувствовался. Одна рука осталась чистой, и Дэви осторожно ощупал голову. На пальцах появилась кровь. На похитителей смотреть не хотелось. Дэви понимал: все это с ним сделали они, но тем не менее сгорал от стыда и унижения. Мужчины-похитители побледнели, белокурый Первый бандит аж позеленел. А вот девушка осталась невозмутимой. Взявшись за ручку швабры, она толкнула ведро туда, где Дэви мог его достать. Девушка отпустила швабру, и ручка трижды стукнулась о пол – бам, бам, бам! Бандиты проворно вышли из комнаты, а девушка задержалась у открытой двери. Она заправила несколько выбившихся волосков в пучок и улыбнулась: – Теперь можешь вымыть пол. Удержаться на ногах получилось с третьей попытки. Дэви был слаб как котенок; стоило ему выпрямиться, как все начинало кружиться перед глазами. Устоять удалось лишь ценой колоссального напряжения. Хорошо хоть цепи удлинили! Дэви смог войти в ванную, примыкающую к комнате, и залезть в ванну. Вымыться он хотел и до нынешнего случая, но теперь, покрытый физиологическими жидкостями аж трех видов, чувствовал не желание, а острую потребность. Ванная оказалась такой же, как в обычных квартирах, только большое зеркало над раковиной явно сняли – с силиконовым герметиком отодрали краску и внешний слой гипсокартона, – а на его место повесили маленькое стальное. Дэви разок глянул в него и отвернулся. С рубашкой Дэви едва справился. Вроде бы одноразовая целлюлозная, но с какими-то волокнами, не дающими ее порвать. Завязки на спине развязать удалось, а вот снять не позволили цепи. В итоге Дэви набрался силы и порвал рубашку в плечах, чтобы содрать с цепи, смял в комок и выбросил в корзину для мусора. Есть ли в ванной камера, Дэви не знал. Он задернул душевую занавеску, подставил лицо струям воды и дал волю слезам. Дэви очень старался не выдать себя: пусть плеск воды спрячет слезы, но успокоился лишь через несколько минут. В душе стоял флакон жидкого мыла, и Дэви наносил его снова, снова и снова, пока кожа не заболела. Он понимал, что все смыл, но чистым себя не чувствовал. Скользкий флакон упал на дно ванны. Дэви застонал, поднимая его, но тут появилась мысль. Он встал спиной к душу, выдавил мыло под наручник на запястье и покрутил рукой, чтобы хорошо распределить. Дэви дергал и крутил кистью, стараясь расслабить ее, и спустил наручник до основания большого пальца. Прокладка манжет чуть обмялась, но наручник застрял сразу под пястно-фаланговыми суставами. Впрочем, Дэви и не рассчитывал продвинуть его так далеко. Интересно, что получится, если намылить оба запястья и прыгнуть? Дэви посмотрел на свои ноги. Сколько мыла ни лей, ограничители со стоп не стянешь! Он вздохнул и смыл мыло из-под манжет. Обсыхая, Дэви глянул в зеркало и вздрогнул. Рубец на груди изгибался дугой на дюйм ниже ключицы. Судя по ярко-красному цвету, он еще не зажил. Прямой рубец поменьше, на той же стадии заживания, краснел посреди шеи слева. Хотелось выдрать из-под кожи то, что туда подсадили, но, судя по виду рубца, часть имплантата находилась близ яремной вены. Дэви заглянул себе в глаза. Рубцы пугали и сами, и тем, что скрывали, но увиденное в собственных глазах пугало еще больше. Дэви отвел взгляд, собрался с духом и посмотрел снова. Обернувшись полотенцем, он вышел из ванной и обнаружил на кровати что-то вроде докторской униформы. Внешние швы штанин от пояса до отворотов закреплялись липучкой – таким брюкам цепи не помеха. На рубашке с коротким рукавом липучка была по боковым швам, от пояса до внутренней части рукава. Он мог натянуть одежду через голову и закрепить по бокам. Снова надеть брюки было здорово, но Дэви не нравилась предусмотрительность тюремщиков. Видимо, в ближайшее время цепи снимать не собирались. В комнате мерзко воняло, на полу остались лужи, кучи и следы. Как и себя под душем, пол Дэви вымыл с излишним тщанием. «Дело ведь не в лужах и не в кучах, а, Дэви? – сказал он себе. – Сколько ни намывай полы, что было, то было, этого не сотрешь. И вероятно, не в последний раз…» 7. «Вообще-то, мы планировали немного иначе» Милли вручила Соджи стопку объявлений, скобозабиватель и привезла на Колумбия-роуд к приюту для бездомных «Крайст-хаус». – Я здесь поспрашиваю, – пообещала Соджи. – Если что-то выведаю, позвоню тебе. Милли дала ей мелочь: – Даже если ничего не выведаешь, позвони часов в пять, ладно? Соджи почмокала губами и наконец согласилась: – Ладно, часов в пять. Милли поймала такси и вернулась на улицу напротив кофейни «Интерробанг». Она перешла через дорогу, свернула за угол и вышла к Отправной Зоне, как теперь называла место, где убили Брайана Кокса и, возможно, в последний раз видели Дэви. Хотелось думать, что Дэви «отбыл» отсюда не так, как Кокс. Вообще-то Милли уже позавтракала с Соджи, но вошла в кофейню и попросила столик у окна. У того самого окна… Окна кофейни были облеплены объявлениями о разных шоу, танцевальных классах, занятиях боевыми искусствами; разные люди искали соседей для съемной квартиры. Даже если объявления сдирали, слои пожелтевшего скотча образовывали рифы и отмели. Только это окно выглядело иначе: в него недавно вставили новое стекло – буквально на днях. Несколько объявлений вокруг него наклеили, но старые следы не просматривались. Милли заказала кофе, однако пить не стала. Она надеялась, что администрация усилила бдительность и не позволяет посторонним обслуживать клиентов, но сейчас устраивать проверку не желала. Судя по странноватым ощущениям, сегодня начался новый этап поисков. Накануне Милли высматривала агентов АНБ, но никого не увидела. Она понимала, что они держатся поодаль, ориентируются на жучок и на периодические проверки, рассчитывая, что похитители Дэви на нее клюнут. После недели, прожитой в Стиллуотере под колпаком АНБ, отсутствие слежки ощущалось физически. Но сегодня у Милли спина зудела от чужих взглядов. Они здесь! Милли посмеялась над собой: «У тебя галлюцинации!» Зуд не утихал, но сколько Милли ни ерзала на стуле, почесаться не получалось. Из «Интерробанга» Милли зашагала в восточном направлении. На тротуарах было столько народу, что незаметно следить за ней мог любой. Мимо проехало одно такси, второе. Третье Милли остановила и, невольно вспоминая Шерлока Холмса, сказала: – Национальная аллея, пожалуйста, со стороны Капитолия! Таксист высадил ее на углу Четвертой и Индепенденс-авеню, и Милли по траве прошла к Восточному корпусу Национальной галереи искусства. Она поднялась на второй этаж, где под крышей из фацетированного стекла парит огромный красно-черный мобиль Колдера. Едва она добралась до верхней ступеньки лестницы, дверцы лифта открылись и вышла женщина с капризным ребенком в коляске. Милли не слышала, чтобы кто-то поднимался за ней следом, однако шмыгнула в лифт. Дверцы закрылись, и она поехала вверх. Когда дверцы открылись, она не вышла, а нажала на кнопку нижнего этажа, спустилась в подземный вестибюль и по траволатору перебралась в старый Западный корпус. С траволатора Милли отправилась в сувенирную лавку и, встав за внутренней витриной, пригляделась к выходящим из Восточного корпуса. Напротив по стеклянной стене кафе «Каскад» лилась вода. Пролетело несколько минут, и Милли нахмурилась. Она увидела группу японских туристов, семью из пяти человек, трех старушек, которые едва ковыляли, одна на ходунках-опорах, мужчин с мольбертом и с деревянным ящиком с красками. Если АНБ так быстро собрали этот «карнавальный костюм», то она недооценила эту организацию. Милли почти успокоилась, когда из Западного корпуса вышел мужчина и зашагал вдоль витрины кафе, рассеянно поглядывая на посетителей. Половина мест в «Каскаде» пустовала, и мужчина периодически останавливался посмотреть то на одну группу столиков, то на другую. Он прошел мимо Милли и не заметил ее, потому что она пряталась за витриной. Вот она выбралась из-за витрины и встала так, чтобы глянуть в щель между двумя большими художественными альбомами. Мужчина был среднего роста с очень короткими светлыми волосами вокруг большой лысины – точь-в-точь как тонзура у монаха, – в синей ветровке и в слаксах. Он может искать жену. Или детей. Или бабушку. Милли присмотрелась к позе мужчины и почему-то усомнилась, что он здесь случайно. Она сняла синий плащ, вывернула белой подкладкой вверх и скатала в плотный рулон. Касса освободилась, и Милли быстро подошла туда с шарфом с узором в виде репродукции «Детей, играющих на пляже» Мэри Кассат. Расплатилась она наличными и попросила пакет больше того, что продавщица хотела дать ей под шарф. – Для плаща нужно, – пояснила Милли с улыбкой. Продавщица пожала плечами и вручила ей бумажный пакет. – Спасибо огромное! «Монах» стоял у кафе, к которому вели все переходы, и смотрел на восточное крыло. Милли шмыгнула в уборную справа от сувенирной лавки и торопливо повязала шарф вокруг головы. Получился аксессуар в цыганском стиле. Перекрученные и завязанные, «Дети на пляже» превратились в бежево-синюю абстракцию, а розовые щеки девочки стали ярким пятном чуть выше узла. Милли неспешно вышла из уборной и направилась в сторону кафе-мороженого. Монах так и стоял в конце перехода, но теперь разговаривал по телефону. Так он из АНБ? Обещали ведь не дышать ей в спину! Милли задрожала и, как сама почувствовала, испугалась, но сбежать ей не хотелось. Хотелось бить и крушить. Она внимательно посмотрела на тонзуру. «Человеческие головы вполне подойдут», – подумала Милли. Борьба или бегство? Она и сама удивилась своему типу реакции на стресс. Вот бы услышать, что он говорит! Милли бездумно подалась вперед, хотя Монах стоял футах в шестидесяти у другого угла кафе. Она вся обратилась в слух. – …сквозь землю провалилась, – говорил Монах. – Мы ведем ее от отеля. Она завезла негритянку на Коламбия-роуд, а сама приехала в Национальную галерею. Выговор у него британский? Нет, скорее, австралийский. – Гиацинта прошла за ней в Восточный корпус. Ее группа сторожит выходы первого этажа, а я – подземный переход в другой корпус. Милли чуть не закричала, но с огромным трудом сдержалась. Колени подогнулись, она тяжело повалилась направо и вцепилась в парапет, отделяющий кафе «Каскад» от перехода. Милли стояла у Монаха за спиной. Она отвернулась от него, тяжело дыша. Я прыгнула? Я прыгнула. Я прыгнула! Девушка по другую сторону парапета собралась поднять ко рту стакан, но увидела Милли и замерла. Ее спутник, сидевший к Милли спиной, спросил: – Паола, в чем дело? Ты словно призрака увидела. Милли попыталась подбодрить девушку улыбкой, но сама еще не оправилась от шока и почувствовала, что улыбка вышла странной. Видимо, так оно и было – девушка вздрогнула и уронила стакан на пол. Среди шума кафе громким звук не показался, но Монах повернулся к Милли в тот самый момент, когда Милли оглянулась на него. В глазах у Монаха отразилось изумление, но он отвернулся от Милли и как ни в чем не бывало сказал: – Привет Поршии и ребятам, ладно? Еще передай, что я жду не дождусь встречи. – Он послушал ответ. – Ну конечно. Не прекращая разговора, Монах зашагал прочь через вестибюль к сувенирной лавке. Милли поборола желание дать ему коленом под зад, развернулась и быстро-быстро пошла к Западному корпусу. Насколько она поняла Монаха, тот конец перехода никто не сторожил. То есть пока не сторожил. Вдруг этажом выше кто-то уже мчится в ту сторону? На углу за лавкой Милли повернула на лестницу. Монах поспешил за ней. Он был еще у кафе, но быстро приближался и снова разговаривал по телефону. Милли побежала вверх по лестнице, но отпрянула от двери в конце пролета. За вестибюлем просматривался Восточный корпус, и Милли увидела, что в ее сторону кто-то несется. Этот кто-то был еще далеко. Милли шмыгнула в зал на верху лестницы и, не в силах сдвинуться с места, замерла перед «Белой девушкой» Джеймса Уистлера. – Господи! – выпалила Милли. Девушка в длинном белом платье, стоявшая на волчьей шкуре, была изображена в полный рост. Длина холста немного не дотягивала до семи футов. За спиной у девушки белые шторы, пронизанные светом, под волчьей шкурой восточный ковер. Глаза девушки, темные брови, каштановые волосы, алые губы выделялись среди оттенков белого, поразительно богатых на нюансы. Но остановила бегущую Милли и полностью завладела ее вниманием умиротворенность девушки. Не наигранная умиротворенность, а спокойная поза. Невозмутимость. Эта девушка невозмутима. Она не убегает неизвестно от кого. Она держится с достоинством. У нее все получится. Из выреза блузки Милли вытащила жучок-трекер. После разговора с Соджи она отключила микрофон, но сейчас подняла панель и перевела устройство в полнофункциональный режим. У входа в следующий зал стояла смотрительница, но она наблюдала не за Милли, а за группой детей. Милли отвернулась и непринужденно проговорила: – Ребята, за мной хвост. Если это не вы, то давайте тащите сюда свои задницы. Я буду в Западном корпусе Национальной галереи, на первом этаже, но собираюсь ходить из зала в зал. Милли засунула жучок обратно в бюстгальтер, сняла шарф с головы и повязала на шею наподобие галстука. Еще раз взглянула на «Белую девушку», набираясь смелости. «Поделись со мной невозмутимостью, прошу тебя!» Из восточного фойе за верхней площадкой лестницы послышались шаги, и Милли поспешила в следующий зал, где висело пять картин Уинслоу Хомера[19 - Уинслоу Хомер – американский художник и график, основоположник американской реалистической живописи. Наиболее знаменит морскими пейзажами. Для последнего творческого периода характерны темные тона, сцены насилия и трагедии.]. Перед каждой Милли резко оборачивалась. «Успокойся, – велела она себе, – эта просто зал такой». И пошла дальше, стараясь не смотреть по сторонам. Во многих залах было по несколько дверей, отчего этаж напоминал лабиринт. Милли двигалась к центру корпуса и задержалась в зале номер пятьдесят шесть перед шестифутовым портретом Наполеона в кабинете. В этом зале было четыре двери и двое смотрителей. Милли подумала, что пора остановиться, мол, пусть преследователи ее найдут, но Наполеон смотрел чересчур пристально. Милли обогнула скамью в центре зала и принялась разглядывать «Портрет дамы» кисти Виже-Лебрён – портрет женщины, написанный женщиной. В отличие от «Белой девушки» эта дама не дышала спокойствием, видимо понимая, что ее ждет. На Милли она смотрела как на подругу по несчастью. Милли казалось, что Наполеон критически огладывает и оценивает ее, а эта дама – нет. Сыграла роль и высота «Портрета дамы», лишь три с половиной фута, – он не возвышался над Милли, как портрет императора. Милли подошла ближе и прочла надпись на карточке: «…после революции едва не попала на гильотину. В 1789 году была вынуждена тайком бежать из Парижа». «Вот что у нас общего! Тебя тоже преследовали! – Милли облизала губы. – И ты выжила!» Рядом с «Портретом дамы» висела картина той же художницы – две женщины сидели рядом, к одной льнули мальчики. Милли прочла надпись на карточке: «Маркиза де Пезе и маркиза де Руже с сыновьями». Все четверо смотрели на Милли с симпатией, даже малыш, положивший голову на колени матери. «Сообщники у меня всюду, – подумала Милли и тихонько засмеялась. Смотрительница зыркнула на нее, а Милли ответила улыбкой и посмотрела вверх на камеру слежения. – И не только на картинах». Вспомнился прыжок в подземном вестибюле. Тогда ее снимала камера? Если да, то записи просматриваются? Милли покачала головой. Сейчас важнее было другое – разыскивая ее, преследователи прошли мимо множества камер. Милли очень удивится, если АНБ не получит доступ к материалам с них. Милли кивнула дамам и вышла из зала через западную дверь пообщаться еще с парой соратников – с портретами Гойи, особенно с «Сеньорой Сабасой Гарсией». Здесь преследователи наконец обнаружили Милли. Монах, не задержавшись, прошагал мимо двери в Восточный зал скульптуры, но вскоре вошла брюнетка в пиджаке, джинсах и ботфортах, с волосами, убранными в тугой пучок, с обильным макияжем. Встав у Милли за спиной, она принялась разглядывать «Натюрморт с инжиром и хлебом»[20 - Натюрморт кисти Луиса Менделеса.]. Милли улыбнулась «Сеньоре Гарсии», вышла через северную дверь и направилась на запад – через главный зал в ротонду, в центре которой стоял бронзовый Меркурий. Она поглядывала на южный выход из галереи, но хотела оставаться под надзором камер слежения и смотрителей – на виду. Милли вошла в Западный зал скульптуры, свернула во второй левый ряд, потому что там никого не оказалось, за исключением вездесущего смотрителя. Застыв, Милли удивленно моргала. Почему здесь никого нет? Везде наплыв посетителей, а здесь, в зале Рембрандта, непонятный отлив. В центре зала Милли медленно развернулась и замерла возле портрета очередной союзницы, «Саскии фон Уленбург, первой жены художника». Снова духовное родство, снова те же проблемы, та же внутренняя сила. В восточную дверь вошла пара и начала осмотр зала с красочного портрета турка в тюрбане и в халате. Милли глянула на них. Выглядели они не слишком естественно. Женщина держала мужчину за руку, но поза их казалась слишком напряженной. Окажись такая пара у Милли в кабинете, она решила бы: «Развод неизбежен, семейный психолог им так, для галочки». Сейчас заключение получилось иным. «Их текущие отношения не подразумевают телесный контакт. Этот спектакль для меня». Милли вышла через западную дверь и тут же свернула за угол, чтобы скрыться от этой пары. Она досчитала до трех и снова глянула за дверь. Мужчина и женщина шли за ней, но порознь, не держась за руки. Заметив Милли, они снова потянулись друг к другу, потом застыли у очередного Рембрандта. Попались! Милли отвернулась и пошла дальше. Напуганная, она тем не менее улыбалась. Ну, АНБ, давайте! Пора бы вам показаться! Милли перебралась в зал, посвященный творчеству голландских живописцев, за исключением Рембрандта, затем в зал, посвященный фламандцам, главным образом Рубенсу. Она замерла у гигантского полотна – более десяти футов шириной и семи футов высотой. Ой, вот это слишком болезненно! Милли стояла у «Даниила во рву со львами». Даниил возвел глаза к небу, а львы, изображенные в натуральную величину, смотрели на Милли с пугающим вниманием. Помимо двери, через которую вошла Милли, в зале имелась еще только одна. Она привела в зал поменьше, тоже посвященный Рубенсу. За ним был большой зал, а в нем снова Рубенс, «Успение Пресвятой Девы Марии». Милли остановилась. «Вот то, что нужно!» – пробормотал она. Ангелы и херувимы несли Марию к небесам, а свидетели взирали с благоговением либо касались упавшей плащаницы. Где же вы, ангелы? Стараясь глубоко дышать, Милли повернулась к «Маркизе Бригитте Спиноле Дориа», второй из двух картин Рубенса в этом зале. Дама в огромном елизаветинском воротнике смотрела на Милли лукаво, чуть ли не проказливо. «Ясно, очередная союзница! Раз она способна веселиться в таком воротнике, может, и я сумею расслабиться в этой ситуации». Милли решила здесь задержаться. Пусть преследователи снова появятся, и ей будет кого показать агентам АНБ, когда они наконец подоспеют. Пятнадцать минут Милли переглядывалась с маркизой, но за это время к ним пришла только женщина с семью девочками лет десяти. Зазвонил телефон, и Милли чуть не подпрыгнула. Смотрительница воззрилась на нее, и Милли судорожно отключила звонок. – Алло! На сотовый звонили впервые, и Милли искренне надеялась, что это по объявлению. – Милли, вы узнаете мой голос? Звонил Андерс, агент АНБ. – Да. Но разве вы не в Штате Землезахватчиков?[21 - Штат Землезахватчиков – шутливое название штата Оклахома.] – Поболтаем чуть позже. Прямо сейчас, пожалуйста, выйдите из галереи со стороны Шестой улицы и Конститьюшн-авеню. Через северную дверь, единственную, которая не ведет на Национальную аллею, ладно? Там будет ждать белое такси. На водителе красная бейсболка. Это наш человек. Садитесь в машину. – А как насчет ну… моих спутников? – Мы будем наблюдать и фиксировать. Положитесь на нас. Это наша работа. – Хорошо. – Милли снова глянула на лукавое лицо маркизы. – Прямо сейчас? – Прямо сейчас. – Уже иду. Милли отсоединилась и сунула телефон в сумочку. Кратчайший путь к северной двери лежал через главный зал и ротонду. Милли шагала быстро, смотрела прямо перед собой, борясь с желанием заглянуть в каждый проплывающий мимо зал. В памяти остались лица союзниц – женщин, портреты которых она увидела. Невозмутимость, вот в чем секрет! На улице снова полил дождь, порывистый ветер сразу начал трепать на Милли одежду. Плащ лежал в пакете, но тратить время, чтобы надеть его, не хотелось. Поэтому она подняла пакет над головой и побежала прочь от Национальной галереи. Такси ждало в условленном месте, но Милли с ужасом заметила, что на заднем сиденье уже кто-то есть. Неужели это такси занято? В такую погоду свободные машины – дефицит. Но пассажир что-то вручил водителю, а едва Милли приблизилась, выбрался из салона, оставив дверцу открытой. – Спасибо! – поблагодарила Милли и юркнула в машину. Мужчина проворно зашагал прочь, к галерее. Не успела Милли захлопнуть дверцу, как такси отъехало от тротуара, пересекло два ряда дороги, встав сразу в третий, чтобы свернуть на Шестую улицу. Милли заерзала, чтобы посмотреть на дверь галереи, но обзор загородили сначала припаркованные машины, потом здания, ведь водитель уже выбрался на Пенсильвания-авеню. – Куда мы едем? – спросила Милли, промокая очки носовым платком. – На встречу с моим боссом. Но сперва поищем блох, – нехотя ответил водитель. Он обогнул Зеркальный пруд и влился в кольцо транспорта возле здания Капитолия. Он сделал три круга, потом у Первой улицы свернул на юг, сделал еще два круга и по Мэриленд-авеню направился к южной стороне Национальной аллеи. От кругов у Капитолия Милли укачало. Она откинулась на спинку сиденья, закрыла глаза и стала глубоко дышать. Когда она открыла глаза, такси ехало по дальней стороне Национальной аллеи, за Аэрокосмическим музеем на Индепенденс-авеню, южнее галереи, которая скрылась из вида. – Похоже, все чисто, – объявил водитель. Милли впервые к нему пригляделась. Бородатый, в лице что-то ближневосточное, а выговор чисто бостонский. Даже в серый дождливый день он носил темные очки. – Совсем скоро мы остановимся. Рядом будет автофургон компании «Веризона». Быстро выбирайтесь из машины и бегом к тому фургону. Такси резко свернуло на Седьмую улицу, потом снова на север. Автофургон телекоммуникационной компании с оранжевыми конусами спереди и сзади стоял в неположенном месте. Едва такси притормозило, задняя дверца фургона распахнулась, Милли вылетела из одной машины и вскочила в другую. Шины такси завизжали на мокром от дождя асфальте, дверца фургона захлопнулась у Милли за спиной. В фургоне пахло озоном и плесенью. Внутри этот фургон не отличался от того, который использовали для слежки в Стиллуотере, – металлические полки с электроникой и мониторами, вращающееся виниловое сиденье у пульта. Дверцу для Милли открыл Андерс: это он сейчас двигался в хвост салона, пробираясь меж оператором на виниловом сиденье и боковой дверью. Он сел на многоместное, обращенное назад сиденье и поманил к себе Милли. Оператор за пультом, женщина с тронутыми сединой волосами, похлопала по виниловому сиденью: – Присаживайтесь, дорогуша. Сейчас посмотрим фотографии. Милли опустила пакет с плащом на пол и села на краешек сиденья. В фургоне было тепло, хотя Милли взмокла от пробежки между машинами. Она развязала шарф и накинула его на плечи, словно шаль. – Это Бэкка Мартингейл, наш партнер из Бюро расследований, – представил Андерс оператора. – Из ФБР? – Да, – отозвалась Бэкка. – Занимаюсь контрразведкой. Вежливый ответ в голову не пришел, и Милли ограничилась усталым кивком. Она посмотрела на Андерса и закусила губу: – Она полностью в курсе дела? – Она знает, что Дэви оказывал нам услуги и что его похитили, – осторожно ответил Андерс. – Какого рода услуги он нам оказывал, она не знает. Бэкка с интересом прислушивалась к их беседе. Продолжения не последовало – она подалась вперед и отодвинула мышку на край узкого стола под мониторами. – Вот. У нас есть запись вашего выхода из галереи. – Бэкка кликнула иконку, и на крайнем мониторе справа началось воспроизведение в отдельном окне. Милли увидела себя на ступенях галереи. Вот она бежит по тротуару, держа пакет над головой. Вот шлепает по лужам, которых не помнит. Следующей из-за двери галереи показалась обильно накрашенная брюнетка в ботфортах, которая стояла за ней в зале Гойи. Брюнетка побежала вниз по ступенькам, потом вдруг остановилась и вытащила сотовый. Камера показала ее крупным планом. Брюнетка поговорила по телефону, потом, не отрывая его от уха, скользнула обратно под навес. В кадр попал мужчина: он пришел с улицы, но на крыльце остановился, прижимая к шее ворот твидового пиджака. – Этот мужчина открыл мне дверь такси. – Да, верно, – кивнула Бэкка. – А женщина? – Она была со мной в зале Гойи, но больше я ее не видела. Хотя случилось это уже после того, как меня нашел Монах, поэтому думаю, что он передал меня ей. – Монах? – переспросил Андерс. – Блондин в синей ветровке с большой лысиной. – Милли пальцем показала у себя на макушке размер и месторасположение лысины. – Как тонзура у монаха. Однажды я оторвалась от него, потом незаметно вернулась и подслушала разговор по телефону. – Милли зажмурилась. – Монах сказал: «Мы ведем ее от отеля. Она завезла негритянку на Коламбия-роуд, а сама приехала в Национальную галерею. Гиацинта прошла за ней в Восточный корпус. Ее группа сторожит выходы первого этажа, а я – подземный переход в другой корпус». – Милли открыла глаза. – Тут Монах заметил меня и прервал разговор. Бэкка удивленно посмотрела на Андерса: – Ты не предупреждал, что она в игре. – Она и не в игре! – зло парировал Андерс. – Зачем вы так поступили? Зачем подкрались к нему? Милли покраснела: – Я хотела убедиться, что меня преследуют. Судя по выражению лица, Андерс рассчитывал на продолжение. Милли закусила губу: – Ну, ситуация была стрессогенная. Я хотела… должна была исключить параноидальные идеи. Бэкка раскрыла рот – получилось беззвучное «Ах!». – Вы ведь профессиональный психолог, да? А та негритянка? – Ну, по-своему она тоже профессиональный психолог. – Милли украдкой улыбнулась. – Она бездомная с психическим расстройством. Знакома с Дэви. В последние месяцы он несколько раз выручал ее. Сейчас эта женщина расспрашивает других бездомных: вдруг в ночь похищения кто-то что-то видел? – Милли показала на экран. – А ваш человек что-нибудь услышал? – Нет, когда он подошел, брюнетка оборвала разговор, – ответил Андерс. – Но Бэкка ее узнала. – Вы шутите! – В контрразведке я работаю всю жизнь. – Бэкка снова закликала мышкой и увеличила другое окно с видео. В нем проигрывалась та же сцена: брюнетка еще ждала на крыльце, – только озаглавили окно иначе: «Прямой эфир А». – Она была фрилансером, то есть сомнительным кадром. Работала я с ней лишь раз, пятнадцать лет назад. Зовут ее Гиацинта Поуп. Такое имя не забудешь. В ту пору она как раз начинала контрактную службу в ЦРУ, но после падения железного занавеса переключилась на частный сектор. – В каком смысле? – На корпоративную безопасность и промышленный шпионаж. – И на похищения? Бэкка пожала плечами: – Или на что-то похуже. Но ее никогда ни в чем не обвиняли и даже не уличали. Только ведь эти виды деятельности можно делегировать. – Вы, ребята, нормальным языком выражаться умеете? – Это значит, что группа Гиацинты участвовала в задании, но непосредственно похищением занимались другие. На мониторе Гиацинта Поуп снова вышла из-под крыши галереи. Камера «проводила» ее на улицу, где она села в «додж-караван» последней модели. Камера крупно показала водителя. – Это Монах, – объявила Милли. Андерс подался вперед: – Ага, Паджетт! Ну, это уже кое-что. – То есть? – Паджетт работал на «Икзекьютив ауткамс»[22 - «Икзекьютив ауткамс» – крупная частная военная компания. Основана в 1989 году в Южной Африке Эбеном Барлоу, бывшим подполковником южноафриканских сил безопасности. Просуществовала до 1998 года.], а сейчас под БИП. – «Бохстеттлер и партнеры»! – Бэкка аж присвистнула, потом объяснила Милли: – Это «консалтинговая» фирма. – Чем они занимаются? – Формально они специалисты по международной торговле. Помогают осваивать и удерживать зарубежные рынки. – И они помогают? – Да, помогают, – мрачно ответил Андерс. Очевидно, недоумение отразилось в глазах у Милли, потому что Бэкка добавила: – Они просто в средствах неразборчивы. Совсем как «Икзекьютив ауткамс», пока их не ликвидировало южноафриканское правительство. Мы подозреваем, что ради «благоприятного делового климата» БИП даже политический строй в странах меняет. На такое мало кто способен. Еще есть пара подозрительных смертей. Впрочем, обычно они пользуются шантажом и взятками. – На кого они работают? – В этом разобраться сложнее. – Бэкка пожала плечами. – У их разнообразных операций, как правило, много покровителей. Когда, невзирая на ущерб, реализуется крупный бизнес-проект, это многим на руку. Их нанимает основная компания? Один из младших партнеров? Местные поставщики товаров? Международные поставщики? Кто-то из местных политиков? Официальный их заказчик – Вашингтонский центр исследования международной торговли, комитет политических действий, спонсируемый несколькими международными компаниями. Основная задача центра – оптимизация международной коммерции, и формально БИП выполняет для них вполне законную работу – обычный пиар, продвижение международной торговли со всеми ее плюсами на уровне правительств целевых стран. – Про центр я слышала. – Милли медленно кивнула. – «Оптимизировать» – значит отменить как можно больше законов и правовых норм, верно? – Верно, – отозвался Андерс. – Почему они не за решеткой? Я о БИП. Андерс занервничал, Бэкка невесело рассмеялась. – Главным образом из-за отсутствия доказательств, – ответил Андерс. – Косвенные есть, неопровержимых нет. – Просто нет резона искать весомые доказательства, – возразила Бэкка. – Дело в экономике, неужели не ясно? От крупных международных сделок наша экономика только выигрывает. Последние несколько администраций ставили их во главу угла. Попытки добыть доказательства активно не поощрялись, особенно после событий одиннадцатого сентября. Андерс снова занервничал, но спорить не стал. – А теперь они, возможно, похитили моего мужа, – хмуро заметила Милли. – Или… назову это иначе. Они украли агента разведки США. Это повод для волнения? Похоже, от законных действий против иностранных правительств они перешли к незаконным против своего. Андерс покачал вытянутой ладонью: – У нас нет уверенности в том, что похищение – дело рук БИП. Как сказала Бэкка, отдельные виды деятельности легко делегируются. Впрочем, определенная связь налицо. – Так вы собираетесь заниматься расследованием? Бэкка и Андерс кивнули. – О да, – добавила женщина. Дождь перестал. Белое такси высадило Милли у «Мартиного стола», известной столовой для бедных в северо-западной части Вашингтона, на Четырнадцатой улице. Она прошла мимо желтого фасада дома, мимо длинной очереди желающих поесть и обнаружила Соджи в условленном месте – в конце квартала, у двери магазина с заколоченными витринами. – Ты что так долго? – Извини. Бэкка и Андерс вообще не хотели, чтобы она ехала к «Мартиному столу», и убедительно просили дождаться, когда они «перебросят в тот район подмогу». Милли очень старалась не присматриваться к каждому встречному. По крайней мере, Монаха она пока не заметила. Но это не значит, что его здесь нет. – Нам сюда! – Соджи повела Милли на юг. – Я нашла того, кто видел моего ангела в ночь, когда он исчез. У Милли спина чесалась от враждебных взглядов. – Это точно был Дэви? – От Матфея, глава седьмая, стих двадцатый: «По делам их узнаете их»[23 - Соджи ошибочно цитирует Евангелие от Матфея 7: 16: «По плодам их узнаете их».]. – По каким еще делам? – Ну, они сказали: «Un angel nos dio el dinero». На миг Милли забыла о враждебных взглядах и постаралась направить мысли в другое русло. – Ангел дал им денег? – спросила она, когда это удалось. Улыбка у Соджи получилась кривоватой, омраченной какой-то тенью. – Ага. Похоже, ангелы – это заразное. – Сколько денег? – Она не уточнила. Мой приятель Порфиро говорит, что женщина с двумя детьми жила в коробке от холодильника у Девятнадцатой авеню и вдруг сняла комнату у него в доме. Они согласились встретиться с нами в такерии «Эль бурро». В той, что на Пенсильвания-авеню. – Соджи покосилась на Милли. – Платишь ты. – Да, конечно, – улыбнулась Милли. – Вот только испанский у меня так себе. Ты сможешь переводить? – Нет. – Соджи покачала головой. – Зато с ними придет Порфиро. Он переведет. Порфиро – самый умный из моих знакомых психов. – Ясно, а Порфиро – это… Милли отвернулась: гримасы Соджи мешали ей сосредоточиться. – Он был со мной в госпитале Святой Елизаветы. У него биполярное расстройство, но соль лития здорово вправила ему мозги. Он старший по дому, в который въехала та семья. – Как их фамилия? – Руис. На Т-стрит Соджи резко повернула на восток, и изумленная Милли бросилась следом. Тут у нее зазвонил сотовый. – Алло! – ответила она на ходу. Звонил Андерс. – Они что-то затевают. Перемещаются большой группой, и мы тоже. Мы тут же вмешаемся, если… если они что-то устроят. У Милли засосало под ложечкой. – Вам ведь это и нужно? – спросила она, стараясь говорить спокойно и невозмутимо. Андерс замялся буквально на миг: – Вы хотите найти Дэви? – А… ну, ясно. – Милли облизала губы. – Ладно, давайте! Она отсоединилась, начала озираться по сторонам, потом подумала: «А как насчет Соджи? Разве справедливо ее в это впутывать?» – Соджи, я должна кое-что тебе сказать… Минивэн «додж», который Милли видела у галереи, круто свернул направо в начале проулка футах в двадцати от них и резко остановился, заблокировав тротуар. Водитель потянулся назад и открыл дверцу. Это же Монах! В это же время с тротуара послышались шаги, и Милли повернула голову. Из мини-маркета выбежали двое мужчин. На проезжей части заскрипели тормоза: через дорогу спешили еще двое. Таксист, которому пришлось тормозить, грозил им кулаком и ругался на фарси. Самыми проворными оказались двое из мини-маркета: они быстро приближались к Милли и Соджи, держа руки по сторонам. Словно овец загоняли. Милли двинулась вперед, чтобы заслонить Соджи собой, но та отпихнула ее и шагнула вперед сама. Сжимая что-то в кулаке, Соджи замахала на мужчин из мини-маркета, и те с руганью отпрянули от красного облака. «У нее газовый баллончик, – догадалась Милли. Лица мужчин покрылись красно-оранжевыми полосами. – Это крашеный перечный газ». Соджи развернулась и принялась наступать на мужчин, пробиравшихся меж двумя машинами. Шедший первым понял, в чем дело, и замешкался, но второй толкал его сзади, давай, мол, шевелись. Первый нырнул под перечную струю к ногам Соджи. Перечное облако попало второму прямо в лицо, а Соджи навзничь упала на мокрый тротуар: первый мужчина схватил ее за ноги. «Она меня защищает!» – сообразила Милли и выступила вперед. Мужчина быстро заползал на упавшую Соджи, тянулся к ее рукам, пытаясь отнять баллончик. Получилась жуткая пародия на изнасилование. Всепоглощающий страх Милли вдруг сменился гневом. Сделав еще один шаг вперед, она пнула нападающего в лицо хайкером «Меррелл-хамелеон». Мужчина повалился на бок, из носа фонтаном потекла кровь, а Соджи, громко ругаясь, прыснула ему в лицо остатки газа. Выбежавший из мини-маркета упал на колени и захрипел, зато его товарищ со злым красно-оранжевым лицом и слезящимися глазами рванул к Милли. Он налетел на нее, чтобы подтащить к раскрытой двери минивэна, но вдруг повалился на асфальт. Соджи обеими руками схватила его за лодыжку. Мужчина рухнул на асфальт, лишь немного смягчив падение выставленными руками. Соджи с неистовой бранью навалилась ему на ноги. Мужчина пытался встать, но Соджи вцепилась ему в ремень и толкнула обратно на асфальт. Удерживаясь на одной руке, мужчина поднял другую, чтобы ударить Соджи. Милли с силой наступила ему на растопыренные пальцы опорной руки. Мужчина закричал. Под ногой у Милли захрустели кости. Рядом заревели моторы, завизжали шины, застучали шаги. Отбились? Монах, сидевший за рулем, судорожно огляделся по сторонам, погнал минивэн в проулок и исчез меж домами. К месту потасовки бежали люди в бейсболках и ветровках ФБР. Разобраться они хотели не с Милли и Соджи, а с их обидчиками. Отбились! Соджи колотила своего обидчика пустым баллончиком, перемежая удары возгласами: – Ты! Испачкал! Мне! Пальто! – Ну довольно, подруга! – Милли схватила ее за руку. – Перестань! Соджи уставилась на Милли, вытаращив глаза. Потом она скривилась, высунула язык, и начался блефароспазм или медленное мигание. – Ну да. – Соджи оттолкнула своего обидчика и неловко поднялась. Милли утащила ее в сторону, подальше от здоровенных мужчин с дробовиками. Из глубины проулка донесся скрип шин, сразу за ним – грохот. Милли поняла, что четверых бандитов в непосредственной близости от нее контролируют, и опасливо глянула за угол. Цветочный минивэн искореженным лежал в дальнем конце проулка. Лобовое стекло изрешетили пулевые отверстия, из капота валил дым. Напротив него просматривалась еще одна машина. – Туда не надо, – проговорил кто-то. Андерс! Он стоял на тротуаре с другой стороны проулка, рядом с ним – Бэкка. – Почему? – спросила Милли, но за угол смотреть перестала. В проулке грянуло три выстрела подряд, и Милли отскочила назад: – Ой! Андерс, не вняв собственному совету, заглянул в проулок: – Хм-м, ясно. – Он быстро перешел через дорогу к Милли и глянул на четверых бандитов: их заковали в наручники и обыскивали. – Вообще-то, мы планировали немного иначе. Мы думали – пусть они попробуют вас похитить, тогда мы и подключимся. – Я сопротивляться не собиралась. Вот только мисс Джонсон предупредить не успела. Андерс хотел сделать недовольное лицо, но не смог. Он прикрыл рот рукой, потом откровенно расхохотался: – Думаю, мне понадобится личная копия этой видеозаписи. – Вы снимали нас на видео? – удивленно спросила Милли и огляделась, гадая, где камера. – Ну конечно снимали. Бэкка посмотрела за угол, потом стиснула лацканы пиджака и проговорила: – Да, поняла вас. Лишь тогда Милли заметила у нее наушник. Бэкка вздрогнула, и глаза у нее чуть не вылезли из орбит. – Агент подстрелен! – громко объявила она и рванула в проулок, на ходу вытаскивая пистолет. Трое фэбээровцев бросились за ней. Андерс прищурился, жестом велел Милли и Соджи перейти дорогу и повел их дальше по тротуару: – Кертис на том же белом такси ждет вас с мисс Джонсон в конце этого квартала. Он отвезет вас на встречу в «Эль бурро». – Разве нам не нужно сделать заявление? – Это подождет. Пока хватит видео. Соджи озиралась по сторонам, губы у нее чмокали, щека дергалась. Услышав свое имя, она глянула на Андерса и спросила Милли: – Это твои друзья? Милли помялась, но потом ответила: – Союзники. – Милли отряхнула Соджи пальто. – Ты как, ничего? – Мне понадобится новый баллончик. – Я себе тоже куплю. Милли взяла Соджи под руку и повела в конец квартала. – Спасибо, что помогла мне, – сказала она через несколько шагов. – Тебе помощь не требовалась! – фыркнула Соджи. – Зато она требовалась говнюкам, которые на нас напали. Пусть не пристают ко мне, не то снова задницы им надеру! – Соджи улыбнулась. – Ты саданула того типа в нос. Ты сама круто задницы дерешь. – Заметано! Ты прижимаешь к стенке, я даю в нос. 8. «Мне нравятся мужчины в цепях» Первый бандит, светловолосый, с почти незаметными бровями, поставил поднос с ланчем за дверь и пододвинул настолько, чтобы цепи позволяли дотянуться. Дэви умирал от голода. Он не позавтракал, да еще случилось то незапланированное промывание желудка. Впрочем, ел он медленно. Горло саднило от желчи, и утренние приключения повторять не хотелось, ни с посторонней помощью, ни без нее. Доев все, до последней крошки, Дэви отправился в ванную. Когда он вернулся, цепи снова укоротились. Вот здорово! Когда Дэви снова прижали к стене, вернулись похитители – светловолосый Первый бандит, который принес ланч, брюнетка, которая убила Брайана, и крючконосый рыжий Второй бандит. И что теперь? Похитители не обращали внимания на Дэви. Брюнетка держала в руках маленький пластмассовый измеритель со штыревой антенной. Она расхаживала по комнате и внимательно следила за цифровой индикацией. В центре, футах в трех от изножья кровати, она присела на корточки и начала водить измерителем из стороны в сторону. В паре мест она пометила пол маркером и, проползав минут десять, подозвала сообщников. – Сюда! По моим отметкам, давайте! Первый бандит достал ярко-зеленую клейкую ленту и длинными полосами налепил на пол так, что получился квадрат со стороной четыре фута. Брюнетка тем временем отошла в сторону и, внимательно глядя на измеритель, делала на полу новые отметки. Едва ее сообщники закончили первый квадрат, она скомандовала: – Сюда желтую ленту. На этот раз у бандитов получился желтый квадрат с закругленными углами вокруг зеленого квадрата. Возле Дэви и его кровати они ленту не наклеили. Когда они закончили, брюнетка проверила измерителем внешний и внутренний периметр желтого квадрата, потом снова проверила зеленый. – Ну вот. Все готово. – Она передала измеритель Первому бандиту и показала на дверь. Ее сообщники направились к выходу. У самого порога Первый бандит обернулся и наконец посмотрел на Дэви. – Будь хорошим песиком! – велел он и как-то странно скривил губы. Когда дверь снова закрылась, брюнетка вышла за желтую ленту. Цепи почти сразу удлинились, и Дэви сел на краешек кровати на самой периферии большего квадрата. – Здесь ты не задержишься, – объявила брюнетка. – Отлично! С удовольствием выберусь из этой комнаты. – Я не об этом, – покачала головой брюнетка. – Кстати, как тебя зовут? Брюнетка не ответила. – Ладно, тогда прозвище придумаю. Самое меткое – Убийца, но оно… Ему чего-то не достает. Пожалуй, я назову тебя Мисс Минчин. Брюнетка невольно заинтересовалась. – В честь директрисы «Образцовой школы для молодых девиц», – отозвался Дэви, не уверенный, что этой особе нужно излагать сюжет романа «Маленькая принцесса»[24 - «Маленькая принцесса» – детский роман английской писательницы Френсис Элизы Бёрнетт.] и описывать, какой бездушной стервой была мисс Минчин. – Ей тоже нравились клетки, нравилось держать в них людей. – Любезничать мне некогда. Заходи в зеленый квадрат. Дэви не шелохнулся. Брюнетка подняла руку к зеркалу и щелкнула пальцами. Дэви согнулся пополам и сильно закашлялся. Затошнило, появились позывы к рвоте, лоб покрылся липким потом. Не в силах выпрямиться, он оттолкнулся от кровати и пополз к зеленому квадрату. Кашель и рвотные позывы стихли почти сразу, а стоило переступить зеленую ленту, в горле перестало першить, тошнота исчезла. – За пределами зеленого квадрата почувствуешь дурноту, – пояснила брюнетка. – За желтой лентой повторится утреннее шоу. Ты ведь помнишь сегодняшнее утро? – Она посмотрела на пустое ведро и швабру в дальнем углу. Дэви хотелось вытереть пол со лба, но он велел себе замереть и холодно смотрел на Мисс Минчин. – За желтой клеткой спазмы могут тебя убить. Клетка, какое меткое слово! – Вы хотите, чтобы я жил в квадратике со стороной четыре фута? Биотуалет мне снова поставите? Брюнетка покачала головой: – Твое тело подскажет, когда нужно быть в том квадрате. – Если вы включите «подсказку», пока я в ду?ше, я могу упасть, разбить себе голову и умереть. Вы же не хотите, чтобы я умер. – Милый, смерть – далеко не самое страшное. Ты получишь предупреждение, примерно как в желтом квадрате. Если за две секунды не вернешься в тот большой квадрат, – Мисс Минчин показала на пространство за желтой лентой, – начнется приступ, как сегодня утром или даже хуже. Симптомы, хм, исчезнут, только когда ты вернешься в зеленый квадрат. – Не зря я назвал тебя Мисс Минчин. – Я обязательно прочитаю про нее. Зоны останутся включенными еще на пару минут. Когда выходить, поймешь сам. Брюнетка развернулась и пошла прочь, качая бедрами. Дэви наблюдал за танцем ее ягодиц. У самого порога она остановилась, послала Дэви воздушный поцелуй и захлопнула за собой дверь. Классные ножки. Приятно будет их сломать. Дэви вытянул руку за зеленую ленту. Ничего не случилось. Дэви сел и вытянул за ленту обе ноги. Снова ничего. Зоны уже отключены? Дэви придвинулся к ленте. Едва торс оказался вне зеленого квадрата, началась легкая тошнота, Дэви отодвинулся к центру. Кашель и тошнота отступили. Дэви лег на спину, вытянул ноги за пределы квадрата и пополз в таком положении. Неприятные ощущения появились, когда за лентой оказалась верхняя часть груди. Удивляться нечему. Шрам здесь, сюда подсадили непонятное устройство. Дэви встал в центр зеленого квадрата. Дальше он экспериментировал, выбираясь в большой квадрат. Живот поднимался и опускался, сильный кашель мучил, но Дэви преодолел две трети расстояния до желтой линии, прежде чем отступил в изнеможении. В крайнем случае он сумеет пробраться еще дальше, но Дэви понимал, что за ним следят, и не хотел раскрывать карты. Он верил угрозам брюнетки о том, что ждет за желтой линией. Он хорошо помнил, как бился на полу, словно свежепойманная рыба на песке. Дэви снова пробирался к желтой линии, когда неприятные ощущения – кашель и тошнота – вдруг исчезли, и он чуть не упал. Совсем как если напираешь на заклинившую дверь, а ее неожиданно открывают изнутри. Хотелось вытереть пот с лица и прополоскать рот, но переступить желтую ленту по дороге в ванную Дэви смог лишь огромным усилием воли. «Две секунды, – сказал он себе. – Две секунды – это море времени». Испытания начались примерно через час. Дэви лежал и читал «Графа Монте-Кристо», когда в горле запершило, поднялась волна тошноты, за ней, как обычно, кашель. Потом все исчезло. Может, случайность? Потом он согнулся пополам, закашлялся и облил постель рвотой. Дэви слез с кровати и дополз до безопасного зеленого квадрата. Черт! Черт! Черт! – Мы не шутили насчет двух секунд. Когда тошнота стихла, Дэви чуть не расплакался, но радовать мучителей очень не хотелось. Он медленно поднялся. Оказывается, брюки испачкались рвотой. Дэви расстегнул швы, скинул брюки, чистым участком вытер рот, потом смял и выбросил в ванную. Дэви шагнул к краю желтого квадрата, и в горле запершило. К ленте он подобрался настолько, чтобы ухватиться за раму кровати, и, пятясь, поволок ее в безопасную зону. Испачканное постельное белье он снял и тоже бросил в ванную. Чистым пледом он обернул талию на манер саронга. Он толкнул кровать еще дальше и, когда изголовье скользнуло за зеленую ленту, лег так, чтобы грудь оказалась в безопасной зоне. Дэви пробовал читать, но не мог сосредоточиться. Тогда он начал медленно отсчитывать до двадцати и переворачивать страницы, как при чтении, – получилась эдакая вызывающая медитация. Потом Дэви демонстративно зевнул, отложил книгу, отвернулся от зеркала и сделал вид, что засыпает. К добру это не приведет! Проснулся Дэви от какого-то движения, напрочь сбитым с толку, потому что заснул незаметно для самого себя. Он сел, как раз успев заметить пятящегося Первого бандита. Оглядевшись, Дэви понял, что кровать выдвинули из зеленого круга. «Зачем это? Ах да! Они не смогут тренировать меня, если в момент включения зон я не окажусь вне желтого квадрата!» Дэви спрыгнул с постели и поволок кровать обратно. Блондин покачал головой и направился к нему: – Кровать нужно оставить у стены. Черт! Дэви прыгнул, но не к блондину, а к зеркалу, насколько позволили цепи. Почти сразу цепи укоротились, медленно утягивая Дэви обратно: невидимые тюремщики поняли, что он к двери ближе, чем блондин. Первый бандит испуганно прижал руку к царапине, которую Дэви оставил у него на щеке, когда сдирал маску, и попятился к двери. Но Дэви решил не ждать, когда цепи сократятся, прыгнул ему наперерез и сжался в комок. Цепи метнулись так быстро, что буквально засвистели в воздухе и хлестнули Первого бандита по голени, колену, бедрам и животу. Цепи на запястьях и голенях вытолкнули Дэви на пару метров вперед, а вот Первого бандита швырнули через всю комнату. Раздался грохот, в воздухе повисло облако штукатурки. На миг Первый бандит прилип к стене, как герой мультфильма, потом рухнул на пол, а в слое краски и гипсокартона осталась вмятина. Сокращаясь, цепи тянули Дэви к стене. Ему стало досадно. «Где твой самоконтроль?! – спросил он себя. – Зачем раскрывать карты раньше времени? Козыри нужно выкладывать, когда они помогут тебе освободиться». Когда Дэви отступил к стене, дверь открылась: это похитители пришли за Первым бандитом. Для него принесли спинной щит, шейный воротник и обращались с ним как с фарфоровой статуэткой. Дэви ждал, что цепи снова удлинятся, но напрасно: их оставили короткими, и он не мог ни добраться до кровати, ни даже просто лечь. Дэви мог только сидеть, подняв руки в манжетах до плеч. Ни до книги, ни до пенопластового стакана с водой не достать. Господи! Дэви потянул за цепи, но они не поддавались. Он застрял у самой границы желтого квадрата, но за его пределами. Приступы были самыми мучительными и продолжались, пока он не потерял сознание. Очнулся Дэви в луже рвоты и фекалий. Он так и болтался на цепях. Мисс Минчин стояла рядом с ведром и шваброй и пристально смотрела на него, склонив голову набок. – Что, повеселился? Дэви не ответил. Горло саднило от желчи, и, хотя зоны не активировали, его подташнивало. – Твои фокусы с цепью стоили свеч? Дэви пристально смотрел на нее, старательно игнорируя лужу и запахи. Мисс Минчин перестала улыбаться и пригрозила: – Не шути с нами, не то каждый раз будешь об этом жалеть. Дэви сплюнул в сторону, стараясь избавиться от мерзкого привкуса во рту. – Ты про синдром Мендельсона слышала? – У нас есть аспиратор, антибиотики, кислород. – Мисс Минчин пожала плечами. – Есть даже тележка с реанимационным набором, чтобы перезапустить тебе сердце. Малой кровью не отделаешься. – Она бросила ему швабру. – Теперь убери за собой. Сначала Дэви сполоснулся под душем, потом обернулся полотенцем, вымыл пол, потом слил воду, вычистил швабру и ведро и сполоснулся снова. Под душем он дважды кашлянул, и подкатила тошнота. Побежать или пойти в зеленый квадрат Дэви даже не попытался. Прыжок – и он, голый, мокрый, оказался в том квадрате. Дэви сжался в комочек, чтобы устоять на ногах при отдаче цепей. Эх, надо было хоть полотенце захватить! Моя полы, Дэви отодвинул кровать – сейчас она стояла на границе желтого квадрата, слишком далеко. От самой перспективы дотянуться до нее вернулась тошнота. Он, как мог, обтерся руками и сел, подтянув колени к груди, чтобы меньше мерзнуть, пока сохнет. Дэви медленно досчитал до ста и двинулся к границам квадрата. Зоны снова отключили. Дэви заглянул в ванную. Там, где хлестнули цепи, на двери появились глубокие выбоины, на душевой занавеске – бахрома. Дэви вытерся и вернулся в комнату. Ему принесли чистое постельное белье, а чистую одежду – нет. Когда первый раз споласкивался под душем, Дэви смыл с брюк и рубашки самые мерзкие следы выделений, а теперь поднес одежду к большому зеркалу. Искаженный голос молчал. Вот, значит, как? Дэви налил в ванну горячую воду, вместо порошка – жидкое мыло из дозатора, постирал рубашку и брюки, отжал и вместе с полотенцем развесил на штанге. Много мелких наказаний подряд не легче серьезных. Вообще-то Дэви сожалел, что напал на Первого бандита, но сожаление таяло на глазах. От долгих приступов рвоты и кашля пресс болел не слабее, чем от упражнений. Можно и другие мышцы проработать. Следующие полчаса Дэви посвятил легкой разминке и растяжке. Упражнения он делал голым, отвергнув влажное полотенце и тем паче тогу из пледа. Если уж древние греки тренировались голыми… Дэви не мог не думать о тюремщиках за зеркалом, о ней. Она на меня смотрит? Эротического настроения такая перспектива не создала, зато заставила честно работать. Ни на отжиманиях, ни на глубоких выпадах Дэви не сачковал. Некоторых упражнений Дэви не делал, потому что они сильно тянули заживающие рубцы. В некоторых слишком мешали крутящиеся цепи. Зато, например, при подъеме ног цепи работали как дополнительное отягощение. К концу разминки активировали зоны, и Дэви пришлось срочно переместиться на три фута вправо. Он повернул вправо, сделал два шага и, не сбиваясь с ритма, продолжил растягивать задние мышцы бедра. Растянув четырехглавую мышцу в положении сидя, Дэви снова приблизился к краю квадрата. Тошнота явно не проявлялась. А если так и стоять здесь? Нет, они этого не потерпят. Как же им тренировать меня, если я ничего не почувствую? Дэви зашел в ванную попить воды. Ободранное горло смягчилось, но Дэви невольно подумал: «Рвоты не избежать, но можно ведь пачкать поменьше». В животе заурчало: Дэви снова проголодался. Интересно, его покормят или он до сих пор наказанный? Дэви лег на кровать и взялся за книгу. Во время ужина зоны не активировали. Дэви умирал от голода, но есть с ободранным горлом было больно. Впрочем, маленькие глотки ледяной воды помогли завершить трапезу. Чистую одежду так и не принесли. Дэви оставил поднос у двери, протолкнув туда, куда не позволяли дотянуться цепи. Брюки и рубашка наконец высохли, влажными казались только швы. Дэви аккуратно сложил их у изножья кровати, устроился рядом и снова начал читать. Через пятнадцать минут зоны опять активировали, но Дэви понял, что может с книгой расхаживать по квадрату, хоть и покашливая. Через минуту он, как всегда, направился к границе квадрата, но зоны не отключили. Дэви по-турецки сел на голый пол и взялся за книгу. В конце главы он проверил еще раз, но за желтой лентой по-прежнему ждали тошнота и кашель. От сидения на полу замерзла попа. Дэви отложил книгу и, чтобы согреться, сделал несколько динамичных упражнений на растяжку. Пресс до сих пор болел от рвоты и кашля, но куда меньше вчерашнего. Спасибо растяжке! Согревшись, Дэви проверил зоны. По-прежнему активированы. Дэви почитал еще немногого, но после каждой страницы вставал и проверял зоны. Закончилась очередная глава, а зоны так и не отключили. Давайте уж! Дэви снова сделал растяжку. От холода вода собиралась в почках, Дэви чувствовал тяжесть в мочевом пузыре. Он хотел отлить на пол, но подумал, что уже достаточно повозился с нечистотами. Пока Дэви был без сознания, кровать отодвинули в угол, за пределы желтого квадрата. Они хотят, чтобы он оделся? Дают понять, что нагишом разгуливать не следовало? Дэви вдруг почувствовал, что сильно замерз. Вдруг они включили зоны и ушли? Ну, поужинать отправились? В конце концов, зачем им следить за ним постоянно, если есть такое устройство? Дэви представил, как Мисс Минчин и рыжий Второй бандит навещают раненого блондина в больнице или в клинике, а остальные тюремщики играют в боулинг – команда в синей форме и в масках, член местной лиги… Он снова проверил зоны – их не отключили. В следующий раз надо взять с собой плед. Интересно, что случится, если проскочить желтый квадрат? Он получит двухсекундное предупреждение, если пролетит среднюю зону? Приступ будет такой же, как в самый первый раз? Дэви замер на месте. За две секунды можно успеть многое… Вспомнилось, как Мисс Минчин водила датчиком по полу. Дело в силе сигнала. Но что она искала – зону, где он сильный или где слабый? Дэви коснулся груди и подумал: «Мой дружок „щекочет“ меня, когда ловит сильный сигнал или когда его теряет?» Дэви думать забыл, что мерзнет. Тюремщикам известно, что он способен телепортироваться, поэтому его и похитили. Значит, поле мощных радиоволн исключается. Если зона покрытия не растянется на всю планету, он легко сможет прыгать в обход нее. С непонятным устройством в груди он прыгать не может, значит в зеленом квадрате создается слабое магнитное поле. Пока устройство ловит сигналы поля определенной силы, оно не действует. Выходит, в желтом квадрате сигнал слабеет до тех пор, пока не затухает до определенного уровня. Тогда устройство избирает соответствующее наказание. Что происходит, когда устройство отключено? Когда он может перемещаться в пределах цепи? Может, подается менее сфокусированный сигнал, покрывающий все помещение, а то и все здание. «Господи, надеюсь, у них есть резервный аккумулятор!» Дэви представил, как сильная весенняя гроза сносит линии электропередачи и он умирает страшной смертью в луже нечистот. Дэви снова замерз. Он наклонился через зеленую ленту. Зоны отключили. Ну, или просто сигнал усилили. Дэви сложил одежду и плед в центр зеленого квадрата и встал под горячий душ. Он уже вытирался, когда начался до боли знакомый кашель со сгибанием пополам. С полотенцем в руках Дэви быстро вышел из душа и до конца высушился в зеленом квадрате. Пока одевался, Дэви думал о предупреждении – о вспышке тошноты и кашля. Устройство реагирует на отсутствие поля или тюремщики резко понижают силу сигнала в большем поле, а через две секунды отключают его полностью? Если это происходит автоматически, у Дэви появляется поблажка, если, конечно, он сумеет выбраться из цепей. Такой, как Дэви, за две секунды может сделать очень много. Хотелось поэкспериментировать, проверить свои возможности, но предпочтительно без свидетелей. Зачем демонстрировать тюремщикам свои способности? Дэви проверил зоны: включены. Значит, он до сих пор «в клетке». Дэви отступил в центр квадрата. «Граф Монте-Кристо» лежал на кровати, вне желтого квадрата. Если его гипотеза верна, там сигнала нет. Похитители ищут варианты контролировать его без цепей. Как и АНБ, они хотят использовать его способности, но если спустят с цепи – ничего не получится. Если он прыгнет прочь и устройство заработает в полную силу, велика вероятность того, что они навсегда потеряют и его самого, и его способности. «За желтой клеткой спазмы могут тебя убить»… Неужели? А если сразу туда прыгнуть? Стиснув зубы, Дэви прыгнул к кровати. Цепи запели, рассекая воздух, в горле запершило – на предупредительном уровне, не сильнее. Дэви взял книгу и прыгнул обратно. В общей сложности ушло чуть больше секунды, но это потому, что он задержался у кровати оценить последствия. Дэви быстро проверил границу зеленого квадрата. Нет, зоны не отключили (или в этой конкретной ситуации не включили поле). Кашель и тошнота чувствовались. А Дэви-то беспокоился, что предупредительное першение в горле психосоматического свойства – он ждет его и дожидается… Губы растягивались в улыбке, но Дэви ее спрятал – отвернулся от зеркала и сел на сложенный плед. Он притворился, что читает, а у самого мысли мчались наперегонки. Тюремщики видели его эксперименты? Цепи снова поползли в стену, и Дэви внутренне содрогнулся. Опять наказывают? Прежде чем цепи поволокли его через комнату, он успел проверить зоны: активировали большее поле – и неприятных ощущений не возникло. Дэви двигался вместе с цепями и, когда они втянулись, встал у стены. Дверь открылась, вошла Мисс Минчин. Следом за ней мужчина в маске, очках и хирургической форме вкатил тележку, на которой стоял компьютер. Он подвез ее к стене и включил компьютер в сеть. – Вот волшебная палочка, – пока компьютер загружался, мужчина протянул Мисс Минчин нечто вроде телевизионного пульта со шнуром на конце, подсоединенным к задней панели процессора. Мисс Минчин присмотрелась к пульту: – Левая сторона, да? – Да. Мне нужна еще секунда, чтобы загрузка закончилась. Дэви удивился, что гость разговаривает. Пока он не содрал маски с блондина и с рыжего, при нем тюремщики помалкивали и общались через речевой скремблер. Теперь они его не опасаются? Считают, что контролируют его настолько, что можно больше не бояться? Мисс Минчин неспешно подошла к Дэви, при каждом шаге хлопая себя пультом по бедру. В метре от Дэви она остановилась и глянула через плечо на техника. Тот не сводил глаз с экрана. – Ну вот… Мы готовы. Мисс Минчин вытянула руку с пультом, и Дэви вздрогнул. – Расслабься, малыш. Захоти мама тебя отшлепать, она отшлепала бы из другой комнаты. Из той, где кнопочка. – Мисс Минчин приложила пульт к левой грудной мышце Дэви – туда, где недавно появился шрам. – Ну как? – Аутентификация… Соединение установлено, – объявил техник. – Хорошо… Дайте мне минутку загрузить новые параметры. Мисс Минчин улыбнулась, глядя на Дэви: – Не спешите. Мне нравятся мужчины в цепях. – Указательным пальчиком она обвела ключицу Дэви. Дэви посмотрел на нее и серьезно сказал: – Меня сейчас вырвет. Мисс Минчин отступила на полшага, слегка встревожившись, и спросила через плечо: – Он должен что-нибудь чувствовать? – От устройства – нет, – ответил техник. – Верно, – подтвердил Дэви. – Тошнит меня не от устройства. – Ах ты, задира! – негромко усмехнулась Мисс Минчин. «Если выдрать ей волосы из пучка, мозги полезут? – подумал Дэви. – А это мысль!» Техник, следивший за монитором, покачал головой: – Ну во-от… Параметры я изменил. Осталось проверить контрольную сумму, чтобы подтвердить загрузку, и все. – Он нажал еще пару клавиш и подвигал мышкой. – Вот… подтверждено. – Техник забрал пульт у Мисс Минчин, положил на отключающийся компьютер, вытащил провод из розетки и стал его сворачивать. – Вам следует ему объяснить. Мисс Минчин покачала головой, наблюдая за Дэви. – Что мне объяснить? – не выдержал тот. – Мы сократили период отсрочки. – Мисс Минчин показала на желтую линию. – Намного сократили. На твоем месте я не рисковала бы. Никаких больше экспериментов, ясно? Дэви представил, как бросает ее на дно каньона в Западном Техасе возле Гнезда. В это время года вода в пруду освежающе прохладная, градусов тринадцать. Мисс Минчин не замерзнет насмерть: она быстро выберется, но падение с высоты шестьдесят футов даром не пройдет, и, пока одежда не высохнет, ей будет солоно. – Что смешного? – спросила Мисс Минчин. Дэви сделал постное лицо: он и не представлял, что улыбается. – Ничего. – Дэви покачал головой. – Посмеяться мне не помешает. Пожав плечами, Мисс Минчин проплыла к двери и придержала ее, пока техник выкатывал тележку. – Спи спокойно! – пожелала она, и дверь захлопнулась. Спокойно поспать не получилось. До завтрака «в клетку» его загоняли более двадцати раз. На восемнадцатом он сбился со счета. Дэви пробовал спать в зеленом квадрате и устроил постель на полу, но цепи укоротили, вытаскивая его из зоны безопасности. Дэви боялся, что тюремщики не удлинят цепи и отключат поле, что повторят последнее наказание, поэтому до конца тренировок держался у зеленой линии – то в одну сторону качнется, то в другую. Потом наконец рухнул на кровать. К утру Дэви не мог определить, бодрствует он при включениях или спит. Какая разница, если отдыха все равно нет – один сплошной кошмар. На время завтрака Дэви оставили в покое, но, когда он стоял под душем, тренировки возобновились. Голый, мокрый, в мыльной пене – Дэви встал в центр зеленой зоны. Там его продержали символические тридцать секунд, потом отпустили домыться. Едва Дэви обсох, интервальные тренировки начались снова и продолжались до самого ланча. В клетку Дэви прыгал. С укороченным периодом отсрочки рисковать не хотелось. Точнее, не хотелось его телу. Не раз и не два Дэви пытался спокойно вернуться в зеленую зону, но спокойствия не хватало. Каждый раз он дергался, а секунду спустя уже стоял в безопасной зоне и сжимался, готовясь к отдаче цепей. Оперантное научение. Рефлексная реакция. Что и требовалось тюремщикам. 9. «У меня до сих пор кровь на сапогах!» «Эль бурро» вместе с другими ресторанчиками притаился в северо-западной части Вашингтона, на углу Пенсильвания-авеню, в месте, где она огибает пересечение Двадцатой и Ай-стрит. Порфиро и семья Руис ждали через дорогу в треугольном скверике. Соджи помахала им рукой и велела Милли: – Займи очередь за столиком, а я их приведу. Милли послушно встала рядом с ожидающими у двери. – Они фамилии записывают, – объяснили молодые люди, стоящие рядом. Милли заглянула внутрь и сказала дерганому парню: – Столик на шестерых, пожалуйста. Зона для некурящих. – Хорошо. – Парень взглянул на нее, как на ненормальную, но Милли заметила, что несколько гостей такерии собираются уходить, значит столики освободятся. – Как ваша фамилия? – Райс. – Я вас позову. Когда Милли вернулась на улицу, через дорогу переходила группа: с одной стороны Соджи, с другой – коренастый, усатый Порфиро и Руисы. Две девочки в форме приходской школы льнули к матери, которая торопила их, чтобы пересечь улицу, пока не загорелся красный. Добравшись до тротуара, Соджи первой подошла к Милли и тихо сказала: – Девчонки боятся меня – из-за того что лицо дергается. Милли покачала головой и порывисто обняла ее: – Нелегко тебе, наверное. Соджи явно удивилась, а когда Милли разжала объятия, глаза у нее предательски блестели. Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/stiven-guld/refleks/?lfrom=334617187) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом. notes Примечания 1 «Жена леса» («Wood Wife») – роман Терри Виндлинга в жанре фэнтези (1996). (Здесь и далее примечания переводчика.) 2 Где ваша мама? (исп.) 3 Работает. Она вахтер (исп.). 4 А ваш папа? (исп.) 5 Откуда вы? (исп.) 6 Папа исчез (исп.). 7 Когда возвращается ваша мама? (исп.) 8 Утром (исп.). 9 Спрячь это (исп.). 10 Желаю удачи (исп.). 11 Джеймс Уотсон и Фрэнсис Крик открыли структуру дезоксирибонуклеиновой кислоты (ДНК) – вещества, которое содержит всю наследственную информацию. 12 10 марта 1876 года Александр Белл совершил первый в истории телефонный звонок, сказав в трубку переговорного устройства: «Мистер Уотсон, идите сюда, я хочу вас видеть». Уотсон явился к нему, сообщив, что услышал и ясно разобрал его слова. 13 ЭАЛ 9000 – вымышленный компьютер из цикла произведений «Космическая одиссея» Артура Кларка и фильмов, снятых по их мотивам. Обладает способностью к самообучению и является примером искусственного интеллекта в научной фантастике. 14 Пентагон-сити – район в Арлингтоне, штат Виргиния. Находится у реки Потомак, отделяющей Виргинию от Вашингтона. 15 В калифорнийский бар «Мосс-бич дистиллери» со времен сухого закона наведывается призрак дамы в синем. Якобы это замужняя женщина, которую убили, когда она гуляла по пляжу со своим любовником – пианистом из этого кафе. Работники и гости бара утверждают, что не раз видели, как она ищет своего возлюбленного, поднимая предметы и делая таинственные телефонные звонки. 16 Курсы подготовки к родам по методике Фердинанда Ламаза включают расслабление, медитацию и контролируемое дыхание. 17 Джейкоб Марли – призрак на цепи, персонаж «Рождественской песни в прозе» Ч. Диккенса. 18 Перевод Л. Олавской и В. Строева. 19 Уинслоу Хомер – американский художник и график, основоположник американской реалистической живописи. Наиболее знаменит морскими пейзажами. Для последнего творческого периода характерны темные тона, сцены насилия и трагедии. 20 Натюрморт кисти Луиса Менделеса. 21 Штат Землезахватчиков – шутливое название штата Оклахома. 22 «Икзекьютив ауткамс» – крупная частная военная компания. Основана в 1989 году в Южной Африке Эбеном Барлоу, бывшим подполковником южноафриканских сил безопасности. Просуществовала до 1998 года. 23 Соджи ошибочно цитирует Евангелие от Матфея 7: 16: «По плодам их узнаете их». 24 «Маленькая принцесса» – детский роман английской писательницы Френсис Элизы Бёрнетт.
КУПИТЬ И СКАЧАТЬ ЗА: 199.00 руб.