Сетевая библиотекаСетевая библиотека

Параллельный мир

Параллельный мир
Параллельный мир Вадим Фёдоров Заключительная часть трилогии. Первые две части «Наркота» и «Бомба для Парижа» знакомят нас с простым человеком, риелтором Вадимом, волею судьбы попавшему в разборки с албанской мафией. И во всём этом виновата любовь… Параллельный мир Вадим Фёдоров Корректор Ольга Котигоренко © Вадим Фёдоров, 2018 ISBN 978-5-4490-9301-1 Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero Параллельный мир 1 Белый потолок. И слабость. Постоянно хочется спать. Закрываю глаза. Проваливаюсь в бесконечный, зацикленный на одной сцене сон. Где албанец с заклеенным носом бьёт меня ножом в живот. Просыпаюсь. Мокрый от пота. Хочется пить. Открываю глаза. Надо мной склоняется знакомое лицо. Злата. В белом халате. Который сливается с белым потолком. Её чёрные волосы контрастом выделяются в этом царстве белого цвета. – Пить, – прошу я и хватаю её правой рукой за попку. Наугад. Но не промахиваюсь. – Теперь вижу, что жить будешь, – Злата шлёпает меня по руке. Я окончательно разлепляю глаза. Голова немного кружится. Я в палате. По бокам ещё две кровати. Пустые. У изголовья Злата. Она даёт мне напиться. Вода освежает пересохшее горло. Становится легче. – У тебя ножевые ранения были, – говорит она, – жизненно важные органы не задеты. Но потерял много крови. И потом заражение было. – Так эта сволочь меня немытым ножом ударила? – спрашиваю я. – Не знаю, – говорит Злата, – мытым или немытым, но заражение ты получил. А сволочь твоя умерла вчера. От огнестрельных ранений. Говорят, его полиция подстрелила, когда он на тебя напал. – Это хорошо, – шепчу я. Голова опять начинает кружиться. – Что хорошо? – спрашивает Злата. – Что умер, – отвечаю я, – хорошо, что умер. – Как можно радоваться чужой смерти? – удивляется Злата. – Он не любил украинцев, – вновь шепчу я. И проваливаюсь в сон… Просыпаюсь. Перед глазами уже ставший родным белый потолок. Хочется в туалет. Протягиваю руку и жму на красную кнопку вызова. Через минуту в палату заходит пожилая женщина в белом халате. – Что случилось? – обращается она ко мне по-русски. – Где тут у вас туалет? – спрашиваю я. – Рано тебе в туалет самостоятельно ходить, – говорит женщина, – я тебе утку сейчас дам. – Я по-большому, – предупреждаю я, – может, как-нибудь сам? – Нет, – обрубает женщина, – доктор запретила. Через день-два будешь сам. А пока с моей помощью. И она засовывает мне под одеяло утку. Прилаживает её там. Мне стыдно. Но делать нечего. – Вас как зовут? – спрашиваю я женщину. – Виолетта Николаевна, – отвечает та, – можно просто Вика. Она подтирает мне задницу, уносит смердящую утку куда-то. Потом возвращается. С человеком в форме. – Добрый день, – приветствует он меня, – я из полиции. Надо вас допросить. Виолетта уходит. А человек в форме проводит допрос. Что я делал? Знаком ли с Илли? Какие нас связывали отношения? Ответил. Что виделись несколько лет назад. Что он продавал наркотики моей девушке. На почве этого имел с ним конфликт. – А Гонза вам ничего не говорил? – спросил я после допроса. – Какой Гонза? – удивился человек в форме. – Никакой, – я улыбаюсь служивому, – это я так, от усталости. Я, и правда, устал. От всех этих вопросов и воспоминаний. Человек в форме уходит, пожелав мне скорейшего выздоровления. Приходит Злата. С тарелкой манной каши. И начинает меня кормить. С ложечки. Как мама в детстве. Только в отличие от того, маленького, Вадима я не капризничаю и ем всё. Зажмуриваясь от удовольствия. Как это всё-таки здорово – быть живым. – Ты бандит? – спрашивает меня Злата, перестав кормить. – Нет, я не бандит, – отвечаю я, – с чего ты взяла? – Тебя ножом порезали, – напоминает мне Злата, – и в Париж мы с тобой приехали на машине, а улетели на самолёте. И полиция к тебе приходила. И ещё мне мама сказала, что все русские замешаны в мафии. – Маме привет, – улыбнулся я, – я не бандит, не переживай. А ножом меня порезали из-за моей бывшей. Она была наркоманка и проститутка. Я пытался вытащить её. Но у меня ничего не получилось. В итоге она в тюрьме. Её сутенёр мёртв. А я в больнице. – Ты мне рассказывал, – кивнула Злата, – и что её звали так же, как и меня. Злата. – Так же, как и тебя, – вздохнул я, – Злата. – Ты меня поэтому выбрал? – нахмурилась она. – Вообще-то, это ты машину остановила, когда в Париж ехала, – напомнил я ей, – никого я не выбирал. Ты мне понравилась. Очень. Каша ещё осталась? – Нет, ты всё съел, – Злата встала, – отдыхай. – Погоди, – остановил я её, – а где мои вещи? – Тут, в ящичке, – Злата махнула рукой на предбанник палаты, где рядком стояли длинные металлические шкафчики, – всё, что при тебе было. Кроме майки. Она вся в крови, мы её выкинули. Тебе надо что-то? – Конечно, надо, – обрадовался я, – телефон в первую очередь. И всё, что в карманах было. Письмо там должно лежать. Из вашей больницы. Злата вышла в коридорчик. Открыла один из шкафчиков. Порылась в нём. – Писем нет, – сказала, – телефон тут. Но он разряжен. Я тебе принесу зарядку. У наших девчонок у кого-то есть такой же. Она кинула мне на одеяло мой айфон. Сходила за зарядкой. Подключила телефон. Погладила меня по голове. Поцеловала в лоб. И ушла. По своим медицинским делам. А я немного зарядил телефон. Включил его. Мама родная! 49 пропущенных звонков и 17 смсок. Первая была от Гонзы: «У тебя всё будет хорошо. Я в командировке. Присмотрись к соседу». Я задумался. К какому соседу? Мои раздумья прервал телефонный звонок. – Добрый день, – раздался женский голос в трубке, – я не могу до вас дозвониться. А мне с вами надо срочно встретиться. – А вы кто? – осторожно спросил я. – Яна, – отозвалась трубка. – Какая Яна? – продолжил я допрос. – Яна, которая с вашей дочкой живёт, с Наталкой, – ответила трубка, – вы ещё нам денег дали. На лечение. Вы где-то рядом живёте, но не сказали где. Мне надо с вами встретиться. – Я сейчас не дома, – ответил я и добавил: – Но тоже недалеко от вас. Я в больнице. В Мотоле. – Ой, что-то случилось? Вы живы? – заверещала трубка. – В каком отделении? Я приеду. – В хирургии, – ответил я, – и у меня всё нормально. Спасибо за заботу. Но трубка не ответила. Точнее, ответила, но короткими гудками. А я принялся отвечать на другие смски, перезванивать и сообщать, что временно не могу вернуться в строй. Заболел. Аппендицит у меня. Вырезали. Устал. Отложил телефон. Задремал. Разбудила меня Злата. Она осторожно тронула меня за плечо. – К тебе посетители, – сказала сухо. И ушла. Вместо неё в палату ввалилась Яна с двумя младенцами. Которых она бросила на соседней кровати. А сама уселась на мою. – Моя мама решила выйти замуж, – сообщила она мне. – Рад за неё, – сказал я, прощаясь с остатками сна. Яна всхлипнула. – Она хочет, чтобы мы съехали, – продолжала она, – в течение недели. Это её двухкомнатная квартира, и она хочет там жить вдвоём с мужем. – А я тут при чём? – спросил я, – Так Наталка же ваша дочь, – по-бабьи заголосила Яна, – её же тоже выгоняют. Вместе с нами со всеми. – Погоди, – я поморщился от вернувшейся головной боли, – я ещё толком не знаю, моя ли это дочь. В коридорчике в среднем шкафу мои вещи. Посмотри, есть ли там конверт? Яна вскочила. Убежала в предбанник палаты. Вернулась оттуда с моими вещами. Брюки, записная книжка, ключи от дома. Всё. Никакого письма точно не было. – Можно, мы у вас поживём немного? – попросила Яна. – Это же ваша дочь. Она на вас похожа. Как две капли воды. А вы всё равно в больнице сейчас. И она принялась меня уговаривать. Приводить примеры сходства, взывать к моей совести, обещать быть тише воды, ниже травы… Через полчаса я сдался. – Ключи возьми, – сказал я. – В кабинет даже не суйся. В твоём распоряжении спальня и большая комната. А я выпишусь, придумаю, куда этот ваш детский сад деть. – Вот спасибо, – закричала Яна и полезла меня целовать, – мы потихонечку, ничего не испортим. И нам на массаж от вас ближе ездить. – Осторожно, у меня рука порезана, – попытался я увернуться от Яниных объятий, – и живот. Яна послушно вернулась на исходную позицию. На краешек кровати. – У меня просьба будет, – продолжил я, – мне надо принести записную книжку с визитницей. И планшет. Все гаджеты, что есть в квартире, тащи. Всё это на рабочем столе лежит. Желательно завтра. И почтовый ящик проверить. – Всё сделаю, – кивнула Яна и начала собираться, – девочкам кушать пора. Я вашу дочку своим молоком кормлю, вы не против? – Ещё неизвестно, чья это дочка, – проворчал я, – но нет, не против. Кормите, кого хотите. Яна сгребла детей с соседней кровати и покинула помещение. Вместо неё появилась Злата. – Это что за баба? – спросила она. Зло как-то спросила, не по-доброму. – Знакомая, – ответил я, – её мать из дома выгоняет с двумя детьми. А дети болеют. Голос мой прозвучал как-то неубедительно. – А почему она к тебе пришла? – продолжала допрашивать Злата. – Что за знакомая? Ты давно её знаешь? – Недавно, – вздохнул я, – вижу второй раз в жизни. У неё сейчас две девочки, болеют. Я ей дал ключи от своей квартиры. Наступила тишина. – А ты всем ключи от квартиры даёшь? – наконец-то спросила Злата. – Нет, – буркнул я, – только избранным. Зазвонил телефон. Который и прервал наш тяжёлый разговор. Звонил арендатор с сообщением, что он съезжает. Пока я с ним общался, Злата вышла из палаты. А я задремал. Устав от разговоров и объяснений. 2 Прошло два дня. Яна притащила мне то, что я её просил. Я устроил на своей кровати импровизированный офис. Ноут, телефон, записная книжка. Живот болел всё меньше и меньше. Рука тоже заживала. Утром меня разбудил шум. Я приоткрыл глаза и увидел, что на соседнюю койку двое санитаров укладывают пациента. Чернявого молодого мужчину. Его осторожно положили на постель. Прикрыли одеялом. Мужчина повернул ко мне лицо. На лбу у него блестели капельки пота. – Добрый день, – сказал я ему по-чешски. – Guten tag, – ответил тот. – И вам не хворать, – проворчал я, выдавив из себя улыбку немецкоговорящему соседу. – О, соотечественник, – вдруг по-русски заговорил чернявый, – а то одни чехи кругом. Бормочут что-то на своём дурацком языке, ничего не понятно. Меня Гиви зовут. – Вадим, – представился я, – только почему дурацкий? Нормальный язык. – Да что в нём нормального? – Гиви стёр со лба капли пота. – Не язык, а недоразумение. Младик, голчичка, пани. Язык пидоров. То ли дело у нас. У грузин. Настоящий мужской язык. Каждое слово – как удар кинжала. Я когда своё имя говорю, люди пугаются. – Это тебя от испуга в больницу положили? – улыбнулся я. – Нет, не от испуга, – ответил Гиви, – это у меня аппендицит. С осложнением. Чего-то там загнило. – Бывает, – я улёгся поудобнее, – у меня вот тоже заражение было. Нож, говорят, ржавый. – Вот-вот, – Гиви даже приподнялся от волнения на кровати, – центр Европы, а у них ножи ржавые. Им лень нож спиртом протереть, прежде чем человека резать. Пидорасы. Я не стал поправлять Гиви и рассказывать о том, кто именно не протёр нож. Вдруг навалилась усталость. Я закрыл глаза. Задремал. Проснулся я от какого-то щёлканья. Рядом, на соседней кровати, лежал Гиви и перебирал чётки, бормоча себе что-то под нос. Щёлк, щёлк… – Молитвы читаешь? – спросил я товарища по несчастью. – Суры, – поправил меня Гиви, – и даже не их, а начало, во имя Аллаха, Милостивого и Милосердного. – Ты мусульманин, что ли? – спросил я. – Да, – кивнул Гиви, – мусульманин. – Странно, – удивился я, – я думал, что грузины православные, как и русские. – Мусульмане есть в любой нации, – заученно ответил Гиви, – почему я должен быть той же веры, что и большинство? Я выбираю веру сам, без всяких оглядок на то, кого больше или кого меньше. Кстати, ты христианин? Если да, то где твой нательный крестик? – Дома лежит, – проворчал я, – цепочка порвалась. – Золотая цепочка? – уточнил Гиви. – Золотая, – подтвердил я, – и крестик золотой, с бриллиантами. А что? – Да ничего хорошего, – вздохнул Гиви, – если бы ты был истинно верующим, то крестик бы у тебя был обычный, без бриллиантов. И носил бы ты его на верёвочке. А так показуха одна, а не вера это. – Послушай, уважаемый, – я приподнялся на локте, – моё отношение с богом – это моё личное дело. И моё личное дело, какой крестик и на чём носить. Я же не лезу в твоё мусульманство и суры твои не критикую. – Уважаемый, – передразнил меня Гиви, – без веры человек слаб и беспомощен. Истинная вера помогает человеку жить. Не важно, мусульманин он или христианин. – Жить человеку помогают мозги, – я откинулся на подушку, – только не у всех они есть. – У большинства населения мозгов нет, – улыбнулся Гиви, – они овцы. А овцам нужны пастухи. – Это я и без тебя знаю, – сказал я, – в школе учился. А ты себя пастухом или овцой считаешь? – Я пастух, – вдруг серьёзно и даже как-то торжественно ответил Гиви, – я не просто повторяю, что написано в Коране. Я умею вселить веру в сердца других людей. – А я не пастух, – отозвался я со своей кровати, – я, скорее, волк-одиночка. – Жить в обществе и быть свободным от общества нельзя, – хмыкнул Гиви. Я хотел ему возразить, но не успел. Вошла Злата. Она поздоровалась. Подошла к моей кровати. Проверила повязку. – Вах, какая красавица, особенно сзади, – причмокнул со своей кровати Гиви, – я бы… – Ты бы помолчал бы, – прервал я его, – это моя женщина. – Извини, – тут же отозвался Гиви, – я не знал. Извини. Язык мой – враг мой. Красивая у тебя женщина. – О чём вы говорите? – спросила Злата, оглянувшись на Гиви. – Он говорит, что ты красивая, – ответил я. – А что ты ему сказал? – улыбнулась Злата. – Я сказал, что ты моя женщина, – я почему-то покраснел. Или мне показалось, что покраснел. – А я твоя женщина? – опять спросила Злата, погладив меня по голове. – Моя, – ответил я, – если ты не против. Злата наклонилась. Поцеловала меня в лоб. На соседней койке вздохнул Гиви. – Рана быстро заживает, – сказала она, – у тебя крепкий организм. Завтра-послезавтра уже можешь начинать потихоньку ходить. В туалет и обратно. – Хорошо, – прошептал я. Злата выпрямилась. Оглянулась на Гиви. И вышла из палаты. Покачивая бёдрами. Или мне показалось, что покачивая. – Всё равно – не мужской язык у них, у этих чехов, – прервал молчание Гиви. – Что ты ей про меня сказал? – Я сказал, что ты шовинист и ксенофоб, – сказал я язвительно, – а она сказала, что подмешает тебе в еду слабительное, и ты вылечишься от всего этого. – Шутишь, да? – рассмеялся Гиви. – Приятно в одной палате полежать с умным и весёлым человеком. – В каждой шутке есть доля правды, – отозвался я, – так что ты не расслабляйся. Где-то что-то запикало. Оказалось, что звук шёл от электронных часов Гиви. – Мне надо помолиться, – сказал он, – не мешай мне, пожалуйста. – Хорошо, – согласился я. Гиви что-то забормотал. Что-то про Аллаха. Я отвернулся. Молился Гиви несколько минут. Изредка щёлкая чётками. Помолился. Помолчал. Я достал телефон, набрал знакомого букиниста. Включил громкую связь. Попросил отложить мне Коран. – У меня есть подарочное издание, – сказал букинист. – Мне самое дешёвое, – попросил я, – важен текст, а не обёртка. Я пришлю девочку. Она скажет, что от меня. – Хорошо, – согласился букинист, – подготовлю тебе самое дешёвое издание. Для бедных. Гиви хмыкнул. – Сравним две религии, – предложил я Гиви, – Библия у меня дома лежит. Я попрошу знакомую, она принесёт и к букинисту смотается. Я взял телефон и хотел позвонить Яне. Но она появилась в палате собственной персоной. Постучалась, просунула свою голову в дверной проём. Затем заползла и сама с двумя детскими капсулами. – А мы к папе в гости пришли, – сказала она, глупо улыбаясь, – блины принесли. Чтобы выздоравливал. Капсулы молчали. – Это тоже твоя женщина? – развеселился Гиви. – У тебя их тут сколько? Дети тоже твои? – Это просто знакомая, – поморщился я, – за детьми смотрит, за своими и чужими. И пожрать приносит. – Что он говорит? – Яна покосилась на веселящегося Гиви. – Он спрашивает, моя ли ты женщина. – И что ты ответил? – заинтересовалась Яна. – Я сказал, что ты многодетная мать, – вздохнул я, – и что тебя все бросили, а я подобрал. И вот теперь ты выполняешь мои мелкие поручения. Яна недовольно поджала губу. Судя по всему, ей не понравилось, что я сказал про неё. – А что за поручение? – спросила она. – Доехать до Будеёвицкой и забрать книжку, – начал инструктировать я, – купить фруктов и йогуртов. Дома на книжной полке взять Библию. И привезти всё это сюда. – Хорошо, – послушно кивнула Яна, – а на дочку не хочешь посмотреть? – Не хочу, – ответил я, – ещё неизвестно, чья это дочка. Словно услышав меня, одна из капсул захныкала. – Идём уже, идём, – засуетилась Яна. Она подхватила детишек и умчалась выполнять мои поручения. Вместо неё появляется Виолетта Николаевна. С двумя утками. – Я не буду, – заявляю я, – у меня есть силы в туалет сходить самостоятельно. – Иди, – благосклонно разрешает Виолетта Николаевна, – доктор разрешила. А грузинчику ещё рано ходить. Будет гадить в утку. – Я не грузинчик, я грузин, – возмущается Гиви. – Как скажешь, милый, – Виолетта Николаевна помогает мне подняться, а затем направляется к постели Гиви. – Ты по-маленькому или по-большому? – Я сам, – сопит Гиви, – не надо за мои ноги хвататься. Я отворачиваюсь и по стеночке иду в туалет. Голова кружится, но совсем немного. Я иду. Сам. Без посторонней помощи. Красота. Возвращаюсь в палату. Виолетты Николаевны уже нет. Ушла со своими утками. Гиви лежит бледный. На лбу капельки пота. – Плохо тебе? – спрашиваю. – Нормально, – отвечает он еле слышно, – но что-то у меня все силы на говно ушли. Я сваливаюсь на свою постель, корчась от хохота. Где-то рядом похрюкивает Гиви. От смеха разболелась рана на животе. Успокаиваюсь. Глажу повязку, словно беременная женщина свой живот. Засыпаю. Сквозь сон слышу, как Яна приносит книги и продукты. Но глаза не открываю. Мне что-то снится. Что-то доброе и приятное. Просыпаюсь к ужину. Виолетта Николаевна приносит нам пластмассовые полубоксы-полуподносы. У меня кусок говядины с картофельным пюре. У Гиви сосиска и тоже пюре, но немного другого цвета. Потемнее. Виолетта Николаевна начинает кормить Гиви. – А почему у нас еда разная? – спрашиваю я. – Так вам наша главная из дому приносит, – вилка с куском сосиски замирает около рта Гиви, – а ваш сосед, как все. Из столовой. Я морщусь. Залезаю в тумбочку. Отрываю от связки пару бананов. Добавляю к ним яблоко. Всё это передаю Гиви. – И два йогурта нам принесите после ужина, пожалуйста, – прошу я Виолетту. – Злата сегодня дежурит? – Дежурит, – улыбается Виолетта Николаевна, – ща докормлю грузинчика и позову. – Я грузин, – вздыхает Гиви, – и я сам могу доесть. Спасибо. – Сам так сам, – соглашается Виолетта и уходит. Злата появляется в палате тихо. Подходит. Садится на мою кровать. Гладит меня по руке. – Спасибо тебе, – говорю я ей, – всё очень вкусно. – Пожалуйста, улыбается она, – я завтра суп принесу, куриный. – Можно тебя попросить то же самое и Гиви носить покушать? – прошу я, перехватывая руку Златы. – А то мне неудобно. – Почему неудобно? – не понимает Злата. – У нас так не принято, – говорю я, – если тебе что-то принесли, то надо делиться. – Загадочный русский менталитет, – улыбается Злата, – хорошо, буду вам двоим готовить. Мне нравится варить и жарить. – У тебя всё очень вкусно, – хвалю я её. Злата краснеет от удовольствия. Быстро наклоняется ко мне. Целует в лоб. – У тебя всё очень хорошо заживает, – говорит она, – завтра утром на перевязке посмотрим, что там и как. А сейчас спать. Это лучшее лекарство. Злата встаёт и уходит. – Спасибо за десерт, – подаёт голос Гиви. – Любят тебя бабы, как я вижу. Жрать носят. Книжки. Детей вот. Сразу двоих. – Это не мои, – отзываюсь я, – по крайней мере, одна точно не моя. Гиви ржёт на своей койке. Весёлый у меня сосед. Весь следующий день я читаю Коран. Изредка переключаясь на Библию. Иногда, когда мне что-то непонятно, спрашиваю у Гиви. Он, судя по всему, в богословии подкован. С удовольствием отвечает. Книги во многом похожи. Одни и те же принципы. Одни и те же мысли. Только названия разные. – Всё одно и то же, – говорю я Гиви, – ничего нового. Даже смертные грехи такие же. – Разница большая, – отзывается Гиви, – за Ислам хоть сейчас тысячи людей готовы отдать свои жизни. А за православие кто сегодня готов умереть? Попы ваши зажирели, из церкви устроили кооператив. Торгуют всем направо и налево. – А в Исламе не торгуют? – усмехаюсь я. – Не торгуют, – терпеливо отвечает Гиви, – у нас даже банки проценты не берут. Нет такого понятия, как спекуляция. И это самые надёжные банки в мире. Надёжнее швейцарских. Я лезу в интернет. Читаю про исламский банкинг. Действительно, нет процентов. С Гиви интересно. Он умный и начитанный. Но все его разговоры сводятся к одному и тому же. Нет Бога на свете, кроме Аллаха, и Мухаммед пророк его. Мне это начинает немного надоедать. – Гиви, – говорю я, – веры я менять не собираюсь. Не старайся. Да и меня более земные вопросы в данный момент волнуют. Мне бы выздороветь побыстрее да бизнес в норму привести. А я тут из-за какого-то ненавистника украинцев в палате лежу. Словно услышав мой монолог, звонит телефон. Василь. – Привет, начальник, – кричит он откуда-то, где работает перфоратор, – надо бы встретиться. Заказ я твой выполнил. – Какой заказ? – спрашиваю я. – Не по телефону, – отвечает Василь, – на месте всё. На Прагу 6 можешь подъехать? Тут шикарная пельменная открылась. – Сейчас не могу, – отвечаю я, – через неделю только. – Хорошо, – соглашается Василь, – через неделю так через неделю. Деньги с собой возьми. – Сколько? – интересуюсь я. – Две тыщи евро, – после секундной паузы сообщает Василь. – Нафига столько много? – спрашиваю я, стараясь вспомнить, сколько я должен Василю. И должен ли вообще. – Не по телефону, – опять отвечает Василь, – на месте всё. Я чертыхаюсь. – Скинь адрес своей чудо-пельменной, – прошу я, – ровно через неделю встретимся. – А ты что, заболел, что ли? – запоздало спрашивает Василь. – Не по телефону, – мстительно говорю я и вешаю трубку. – Работа? – любопытствует Гиви. – Работа, – отвечаю я, – пойду разомнусь. 3 Я встаю с кровати. Осторожно, вдоль стеночки, выхожу в коридор. По пути прихватив из своего ящика удостоверение личности. В коридоре пусто. Лишь у входа стоит санитар и что-то читает в телефоне. Увидев меня, он хватает кресло на колёсиках и устремляется ко мне. – Садитесь, больной, – говорит он. Я поднимаю глаза. Ёлки-палки, да это же Гонза! Он подмигивает мне и усаживает в кресло. – Куда едем? – спрашивает. – 5 этаж, – отвечаю я, – блок Б. Генетика и репродукция. – Ты решил пожертвовать сперму для одиноких женщин? – веселится Гонза. Мы заходим в лифт, едем вверх. – Что за маскарад? – спрашиваю я. – Или тебя из полиции выперли? – Работа под прикрытием, – отвечает Гонза, и из его голоса исчезает прежняя весёлость, – твоего соседа пасу. Чтобы не убёг. – А я-то думал, ты о моём здоровье беспокоишься, – вздыхаю я. – Этой работой и о твоём здоровье тоже, – отвечает Гонза. – Гиви твой очень серьёзный человек. Мы его давно ведём. Да вот луганские отморозки как снег на голову. Взяли и всю операцию нам завалили. И Гиви подрезали. – А я тут при чём? – спросил я. – Я тут каким боком? Почему-то я раньше жил нормально. Никого не трогал. Всё у меня было хорошо. И тут опять какие-то тёмные личности, оружие, наркотики, полиция. Какой-то параллельный мир. Кто такой, этот Гиви? Гонза вывез меня из лифта. Остановился у стеночки. Обошёл коляску. Присел передо мной на корточки. – Я не могу сказать, кто такой Гиви, – ответил, – он очень опасный человек, помни об этом. Большинство людей даже не подозревают о том мире, в который ты в последнее время периодически окунаешься. И слава богу. Тебе просто везёт на неприятности. Вот как началось с той твоей Златы, так и не везёт. – Спасибо, обнадёжил, – буркнул я, – и что теперь делать? – Ничего, – ответил Гонза, – просто слушай его. Но на веру ничего не принимай. Такие, как Гиви, мягко стелют, да жёстко спать. Поможешь нам – окажешь большую услугу. Нет – тебе слова никто не скажет. Твой выбор. – Эх, – выдохнул я, – всё у вас просто. А мне, между прочим, деньги надо зарабатывать. У меня вон хата на Ольшанке пустая стоит. А я, вместо того чтобы бегать по городу и сдавать её, тут прохлаждаюсь. Гонза на минутку задумался. – Официально сдаёшь? По бумагам? – спросил. – Почём? – Да, всё официально, договор, все дела, – ответил я. – А что? – Я поговорю, мы её проведём как конспиративную, – сказал Гонза, – на пару месяцев. Почём сдашь? – Благодетель, – дурашливо заголосил я, – отец родной. Где же ты раньше был? Я бы вашей конторе по десятку квартир в год сдавал. Всего по полторы тыщи евро за штуку. – Не дороговато ли? – спросил Гонза. – Красная цена тысяча. И в кронах. Зачем нам чуждые Чехии евро? – Договорились, – тут же сказал я, – по тыще евро в кронах. На два месяца. Ключи у меня дома в столе. Я позвоню Яне, она пустит. На ключах бирка с адресом. Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/vadim-fedorov-6518942/parallelnyy-mir/?lfrom=334617187) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
КУПИТЬ И СКАЧАТЬ ЗА: 40.00 руб.