Сетевая библиотекаСетевая библиотека
Тихие ужасы современного города Наталия Николаевна Антонова На самой окраине огромного процветающего города были… две ямы. Справа от шоссе и слева от шоссе. В этих ямах лепились друг к другу старые деревянные домишки. Полусгнившими фундаментами они цеплялись за глинистый грунт и, казалось, пытались выползти наверх. В этом антимире жила девушка по имени Рая.И к ней пришла любовь, которую она не смогла сберечь… И пришла ненависть. Полусумасшедший повар и призрак умершего ребёнка вступают в борьбу за душу Раисы. Страшный мир ямы затягивает всех в свой водоворот. И есть ли шанс выбраться из него? Действующие лица и события повести вымышлены, и сходство их с реальными лицами и событиями абсолютно случайно. Автор Глава 1 На самой окраине большого процветающего города были… две ямы. Справа от шоссе и слева от шоссе. В этих ямах лепились друг к другу старые деревянные домишки. Полусгнившими фундаментами они цеплялись за глинистый грунт, и казалось, пытались выползти наверх. Любой дождь превращал тропинки между ними в вязкое болото. Грязь заливала и без того тусклые окна хибар. Даже в самую ясную погоду они напоминали толпу слепых уродцев, которым никогда не выбраться к свету. На карте города домишки не значились с прошлого века. Ямы считались засыпанными. А жильцы убогих хибар переселёнными в благоустроенные спальные районы города. А посему чиновники спали спокойно. В одном из домишек жила Раиса. Ей недавно исполнилось семнадцать лет. Раиса была сиротой. Из родных у неё были только тётка, которая жила в деревне. * * * Стоял апрель. Тёплый, но хмурый. На город один за другим накатывали туманы, шли моросящие дожди. В один из таких дней Рая познакомилась с Артуром. Девушка поехала на набережную посмотреть на ледоход. Она стояла одна одинёшенька на сыром ветру в своём стареньком пальто. По сравнению с ним бредень и тот был плотнее. Раиса ёжилась от холода, но не уходила. Она смотрела, как льдины наползают одна на другую, а между ними плещется и извивается чёрная вода. Кто-то подошёл к ней сзади и сказал, – здравствуйте! Раиса вздрогнула и обернулась. Первое, что она увидела, были большие чёрные глаза. Они излучали приветливый свет, который окутывал Раису с головы до ног. – Меня зовут Артур, – сказал незнакомец, – работаю на заводе. Раиса смотрела на него во все глаза и молчала. – Может быть, вы назовёте мне своё имя? – ласково улыбнулся он. – Раиса, Рая, – прошептала девушка. – Рая – хорошее имя для красавицы похожей на гурию, – сказал он. Раиса не знала, кто такая гурия, но голос Артура взволновал её до невероятности. – Вы совсем замёрзли, – сказал он и взял её за руку. Раиса руки не отняла. Через десять минут они сидели в кафе и пили кофе со сливками и заварным рулетом. Артур рассказал о себе и своих родных. Его родители и два брата жили в Спитаке. Мама была преподавателем географии, отец строителем. Один брат учился в вузе, другой заканчивал школу. Артур приехал сюда после института. Город ему понравился. Он нашёл работу и подумывал о том, чтобы остаться здесь жить. Пока он обитал в заводском общежитии, но надеялся заработать на собственное жильё. Раиса рассказала, что у неё никого нет, кроме тётки. Долго не решалась признаться, что живёт в яме в полуразвалившейся хибаре. Но через неделю привела его к себе. … Если Артур и пришёл в ужас, то по лицу его это было незаметно. Он огляделся вокруг и сказал, что дело поправимое, если взяться за всё с умом. Рая поняла его слова так, как понимали их большинство девушек прошлого века. От радости она едва не бросилась ему на шею, и только природная стеснительность сдержала её порыв. … Ночью он шептал ей непонятные слова на чужом языке. И хотя Раиса не понимала ни единого слова, его гортанная речь втекала в её уши, в её сердце, и ей казалось, что она пьёт сладкий густой сироп из шиповника. Губы Артура оставляли на губах Раисы опьяняющий привкус диких роз. – Я так люблю тебя, – выдыхала она, – так люблю. Прошло время, и Раиса призналась возлюбленному, что она беременна. Артур не скрывал своей радости. На следующий день они пошли в загс и подали заявление. Раисе казалось, что живёт она не в убогом домишке на дне затхлой ямы, а в раю. Артур окончательно переселился к ней. Он перекрыл крышу, починил крыльцо. Начал ставить сарай. И тут пришла телеграмма из Спитака, – приезжай срочно. Больна мать. Армен взял две недели за свой счёт. Он хотел, чтобы Раиса поехала с ним. Но она почему-то испугалась встречи с его родными и сказала, что лучше, чтобы он отвёз её на родину после свадьбы. Артур спорить не стал, понимая сердцем её страхи и опасения и не желая травмировать беременную подругу и ребёнка. И он уехал один. Прощаясь, Артур долго обнимал Раису на перроне, смотрел без отрыва в глаза, точно пытался запомнить навек. Он запрыгнул в вагон в последний миг, ослепительно улыбнувшись разъярённой проводнице. И последние слова его были, – береги сына! Раиса хотела спросить, – а если родится дочь? Но Артур уже был далеко и ничего не мог услышать. Раиса вернулась домой. В ней зародилось какое-то смутное ощущение тревоги. Ночью она ворочалась с боку на бок и была не в силах уснуть. Утром вставала вся разбитая. Но, превозмогая себя, отправлялась на работу. Еле– еле дожидалась вечера. Ей хотелось лечь в постель, накрыться с головой одеялом и лежать, не шевелясь до приезда Артура. Ночь снова оказалась бессонной. Так прошла неделя. Беспокойство продолжало разъедать её душу, несмотря на то, что Артур прислал ей телеграмму, в которой сообщал, что доехал хорошо, и что болезнь матери была не такой серьёзной, как показалось вначале докторам. Обещал скоро вернуться. Раиса по-прежнему не находила себе места. Ей пришло в голову, что Артур уехал навсегда и никогда не собирался на ней жениться. Она гнала от себя прочь эти мысли, но они не покидали её и зло кружили вокруг. От Артура пришло уже два письма, в которых он писал, что очень скучает и постоянно думает о ней и о ребёнке. Прошло ещё четыре дня. Раисе наконец-то удалось заснуть. Ей снилось, что она бежит по улицам чужого города. Вокруг стоит невообразимый грохот. Солнечный свет закрыт толстой завесой пыли. Она ищет Артура и нигде не находит его. Слёзы грязными ручьями текут по её лицу. Щиплет глаза. _ Артур! Артур!– зовёт она. А вокруг уже совсем ничего не видно. И, вдруг, она слышит его голос, – Рая! Рая! Мне плохо, очень плохо. Но я жив. Я вернусь. Дождись меня, Рая! Раиса вскочила с постели и открыла глаза. Грохот не прекращался. И только спустя минуту, она поняла, что кто-то стучит в её дверь. – Рая, открой! – услышала она голос своей соседки. Девушка опустила на пол босые ноги и распахнула дверь. Яркий солнечный свет ударил ей в лицо. – Ты, что спишь до сих пор?! – всплеснула руками соседка, – у тебя приёмник работает?! – Не знаю… – ответила Раиса. – Да, ты что?! Не знаешь ещё?! – Что не знаю? – Землетрясение ведь! – воскликнула соседка. – Где землетрясение? – Раиса встревожено оглянулась. – Как где, в Армении! По радио без конца передают. Твой-то не вернулся? Раиса покачала головой и только тут до неё дошли слова соседки. Девушка хватала ртом воздух, хотела что-то спросить, но мир вокруг закачался и исчез. Очнулась Раиса в больнице. Домой она вернулась через месяц. На работе её надоумили, что надо послать запрос. Может быть, её жених жив. Ответ пришёл нескоро. Из него можно было понять, что Артура нет ни среди живых, ни среди мёртвых. Раиса была в отчаянии. * * * В положенный срок у неё родился ребёнок. Как и хотел Артур, это был мальчик. Раисе казалось, что сын поможет ей выстоять. Но, увы! Вместо того, чтобы полюбить ребёнка, она его возненавидела. И день, и ночь малыш напоминал ей об её утрате. Маленький Артур не понимал, но чувствовал, что мать его не любит. Он часто плакал. Рос слабеньким и нервным. Однажды Раиса собрала вещи в сумку, взяла сына и отправилась к тётке в деревню. Всю дорогу маленький Артур тихонько хныкал, но Раиса не обращала ни малейшего внимания на слёзы сына. За окном автобуса оставались клочья грязного снега. Под колёсами фырчала вода. Наконец закончился пригород и по обе стороны шоссе потянулись ещё не проснувшиеся поля. На душе Раисы было абсолютно пусто, как в доме, из которого покинувшие его хозяева вывезли все вещи, но забыли закрыть окна и двери, и теперь на холодной пустой территории гулял сквозняк. .. Тётка обрадовалась приезду Раисы. Едва увидев её в дверях, она бросилась навстречу племяннице, обняла её и поцеловала. – Раечка! Как хорошо, что ты приехала, – воскликнула пожилая женщина, – с сыночком. Какой он у тебя хорошенький! – Устал с дороги? – спросила она мальчика, – ишь, глазки-то припухли. – Притомился он у тебя, видать, – обернулась тётка к Раисе, – ну, вы тут располагайтесь, а я сейчас на стол соберу. Через полчаса они втроём сидели за большим столом, и пили молоко со свежим хлебом. Здесь же была сметана, сваренные вкрутую яйца. – Пей молочко, пей, – ободряюще улыбалась тётка маленькому Артуру и гладила его мягкие чёрные волосы. Мальчик не сводил широко раскрытых завороженных глаз с женщины, от которой исходило волнующее тепло и доброта, которых так не хватало малышу. Время от времени он оглядывался на мать, но та не обращала на него ни какого внимания. – Ты надолго ко мне? – спросила Раису тётка. – Как не надоем, – ответила та, кисло улыбнувшись. – А по мне, оставайся навсегда! – обрадовалась женщина, – тут и воздух свежий и продукты свои. Живи, места хватит! Дом-то у меня, видишь какой большой?! Пятистенок. Тётка Раисы была давно на пенсии, но подрабатывала уборщицей в местной столовой. Прошло несколько дней, и Раиса решила сходить убраться вместо тётки. Та с благодарностью приняла её предложение, – и то, Рая, сходи, – кивнула она, – а то, что-то притомилась я. Накручусь за день по хозяйству, и ноги к вечеру опухают. Надо бы поменьше скотины держать, да уж я так привыкла, что иначе и не могу. – Ничего, тётя, мне не трудно, – проговорила Раиса. – Ну, и ладно, – кивнула тётка, – столовая у нас небольшая, – всего и убрать-то зал, кухню, да подсобку. Там у нас главным поваром Никифор. Он тебе всё и покажет. Никифор мужик, конечно дурной, да тебе ведь не детей с ним крестить, так, что будет бухтеть, внимания не обращай. – Хорошо, тётя, – ответила Раиса и вышла из дома. Весеннее солнце ещё обеими руками держалось за небосклон, но близость вечера чувствовалась по прохладе налетевшего с реки ветра и тугим завиткам тонкого льда время от времени встречавшегося на колдобинах сельской дороги. Когда Раиса пришла в столовую, там уже никого не было, кроме непомерно толстого мужчины в грязном халате, который, наверное, когда-то был белым. Хотя, глядя на него теперь, в его былую белизну поверить, было трудно. Раиса догадалась, что это и был повар Никифор. Мужчина не заметил её прихода, ибо был занят. Он хлопал скрученной газетой мух на пёстрых от грязи обеденных столах. Никифор внимательно наблюдал, как насекомое сучит в агонии лапками. Время от времени он брал одну из мух и обрывал ей крылья или добивал насекомое свирепым ударом так, что то, расплющившись, размазывалось по столу. После чего повар довольно улыбался. Раиса застыла на месте, удивляясь не только занятию повара, но и тому, что в столовой даже в эту пору обитают мухи. Тут Никифор заметил Раису. Он приподнял свой поварской колпак и почесал затылок. – Ты кто? – спросил он. – Рая. Я племянница тётки Анисьи. Она здесь убирается. – А-а-а, – протянул повар, – чего тебе? – Я пришла вместо тёти убираться. – Валяй, – разрешил Никифор. Раиса опасливо посмотрела на размазанных по столу мух. И почувствовала подступившее к самому горлу чувство омерзения. Никифор заметил её взгляд и обнажил в хищной улыбке жёлтые гнилые зубы. – Нравится? – спросил он. Раиса покачала головой и невольно поёжилась. – Городская что ли? – процедил он сквозь зубы. Раиса кивнула. – То-то, видно, неженка. А по мне это кайф! – произнёс он с вызовом. – Где у вас ведро, тряпки? – спросила Раиса, стараясь не смотреть в лицо странного повара. – Пошли, покажу, – он прошёл мимо Раисы и, задев её животом, устремился в кладовку. Раиса, молча, последовала за ним. Через минуту Никифор выкатил из тёмного угла ногой ведро, бросил пару тряпок и швырнул швабру, – получай инвентарь, – хмыкнул он и поглядел на девушку так, словно она была абсолютно голой. Раиса почувствовала, как пунцовая краска стыда заливает её бледное лицо. – Вот ты какая, – проговорил повар и зевнул во весь рот, – ладно, убирайся, я пойду. Раиса убиралась долго и тщательно. Когда она, наконец, закончила, на улице было темно. Переодевшись и умывшись, девушка вышла из помещения столовой, заперев дверь, оставленным ей ключом. Ключ она положила под крыльцо, как и велел, уходя, повар. Глава 2 На сухой прошлогодней траве серебрилась изморозь. Яркий месяц смотрел в след Раисе большими печальными глазами. А звёзды все в белом кружились вокруг него, стараясь привлечь к себе внимание его лунности… Раиса вернулась домой с каким-то странным чувством… Веснушчатый повар с грязной шевелюрой и сверх упитанной плотью пугал и будоражил её воображенье. Она подошла к зеркалу, висевшему над умывальником, и посмотрела на своё осунувшееся за последнее время лицо, на синие пятна под глазами. Раиса вздохнула. Всё было в ней слишком печальным и словно состарившимся задолго раньше срока. Лишь золотисто-рыжие волосы немного оживляли, как казалось Раисе, её ужасную внешность. На следующий день Раиса снова пошла на работу вместо тётки. Никифора она застала всё за тем же занятием. На этот раз он был так увлечён казнью несчастных мух, что не счёл даже возможным поздороваться с Раисой. Она быстро проскользнула в кладовую, взяла всё, что ей было нужно, и принялась за уборку. Она так увлеклась наведением чистоты, что даже не слышала, как сзади к ней подкрался Никифор. – Ты в чём спишь? – раздался его хриплый голос. Раиса от неожиданности вздрогнула и опрокинула ведро. – Ну, ты даёшь! – фыркнул повар. – Тебе чего? – пробормотала испуганная Раиса. – В чём ты спишь, спрашиваю. – Как это в чём? – не поняла она. – Ну, голая? Она помотала головой. – Вот, и моя дура тоже в рубашке спит. – Так ты женат? – ни с того ни с сего спросила Раиса. – А как же ты думала? – ухмыльнулся повар. – И дети есть? – Ага. Пятеро. Ну, ладно, я пойду. Закроешь тут. Когда за Никифором захлопнулась дверь, Раиса перевела дыханье. Только тут она поняла, что ужасно напугана и сердце бьётся в груди с дикой скоростью. Она подумала, что может быть рассказать обо всём тётке, но тут же в её голове прояснилось, – а собственно, о чём рассказывать? Вернувшись, домой, Раиса сразу легла спать. На вопрос тётки – не устала ли она, молча, покачала головой. За окном было светло, как днём. Узкий месяц за несколько прошедших дней превратился в полную луну, и звёзды, перестав им интересоваться, словно отступили на расстояние, и каждая ярко сияла на своём месте. Раиса, несмотря на странное изнеможение, до утра не сомкнула глаз. Она ворочалась с боку на бок и сердилась на панцирный матрас, который неустанно скрипел при каждом её движении. Наутро тётка спросила, – тебе нездоровится, Раечка? – С чего ты взяла? – Да, не спала ты всю ночь. Я слышала, как ты возилась. – Нет, всё нормально тётя. Просто луна яркая. Я в такие ночи плохо сплю. – Ну, так это поправимо, – обрадовалась тётка, – завтра закроем ставни. – Нет, не надо! – почему-то испугалась Раиса. – Не надо, так не надо, – поспешила согласиться тётка, и пошла на кухню, поить молоком Артура. Маленький смуглый мальчик с глазами черносливинами приносил пожилой женщине несказанную радость, и в душе она побаивалась, что племянница надумает вернуться в город и заберёт с собой малыша. – Сладкий ты мой, – шептала женщина, лаская ребёнка, – какой ты славненький у нас, какой хорошенький. Пей, деточка, молочко, пей. Вот щёчки-то у тебя румяненькие стали. А то бледненький был, как полотняночка. Артур послушно пил молоко, уплетал свежий хлеб, творог и яйца. Тётку матери он звал бабушкой и полюбил её всем своим маленьким сердцем. * * * В тот вечер Раиса пошла на работу с каким-то нехорошим чувством и первым делом решила убраться на кухне. Она вошла в помещение и в первую минуту застыла от ужаса на месте, а потом дико завизжала и бросилась прочь. – Чего орёшь, как оглашенная? – грубо спросил, возникший перед ней, повар. – Там, – сказала Раиса и показала на кухню, – там. – Что там? – Кошка… – пролепетала молодая женщина. Весь пол кухни был заляпан кровью, а под потолком на крюке висело мёртвое животное. Вид его был ужасен – закатившиеся глаза, раскрытый рот и застывшие конечности. – А это? – зевнул повар, – я её ножом проткнул. Она сволочь печёнку стащила, вот я её и казнил, – он громко расхохотался. Раиса бросилась в туалет. Ей показалось, что желудок её вывернулся наизнанку. Потом она долго полоскала рот водой, пытаясь изгнать противный привкус крови. Никифор встретил её ухмылкой, – вид у тебя бледный. Ладно, убрал я её, иди, убирайся. – Куда ты её дел? – пролепетала Раиса. – Кого её? Кошку что ли? Вон в отходы на улицу выбросил. – Похоронить надо, – сказала Раиса, чувствуя, что слёзы наворачиваются на глаза. – Ага, больше мне делать нечего, как всякую дохлятину хоронить, – бросил повар и, пройдя мимо Раисы, саданул её своим огромным брюхом. Девушка с трудом заставила себя начать отмывать кровавые пятна с пола. Её постоянно тошнило и она, отрываясь от своего занятия, отворачивалась в сторону и переводила дыханье. На этот раз домой она вернулась за полночь. В дверях Раиса столкнулась с тёткой. – Рая! Идёшь?! – воскликнула та, – а я уже искать тебя собралась. Ты чего же так припозднилась?! На этот раз Раиса не выдержала, разревелась. А спустя полчаса, продолжая всхлипывать, рассказала тётке всё как есть. – У! Изверг чёртов! – выругалась та, – жена с ним замучилась. Жалко её. Хорошая баба. Пятеро детей у неё, скотины полон двор. Да, бог такого муженька дал. Он ведь в столовой-то недавно, до этого хлеб развозил. Так лошадь замучил. – Насмерть?– воскликнула Раиса. – Нет, слава тебе, господи. Лошадь не кошка, он её стал пырять вилами, она возьми, да и лягни его. Грех, конечно, да жаль, что не до смерти. Месяц в больнице провалялся. Оклемался. Инвалидность ему извергу ещё выдали. Вот, теперь в столовой. Раиса перестала всхлипывать и глубоко вздохнула. – Давай, Рая, я сама, буду ходить убираться, – решительно заявила тётка. – Нет, тётя, не надо. Не будет же он каждый день по кошке убивать. – Уж и не знаю, чем тебя успокоить, – тихо обронила тётка. В эту ночь Раиса уснула сразу, как только её голова коснулась подушки. Ей снилась чёрная беснующаяся вода, она выпрыгивала из глубокой ямы, затопляла окрестности и бурля, убиралась обратно в подземное царство тьмы. А на краю ямы оставался труп, убитой поваром кошки. Всклокоченный и мокрый он смотрел на Раису мёртвыми глазами. От этого незрячего взгляда Раису пробирал ужас. Она подскакивала на кровати. Пот бежал с неё градом. Но через миг она снова падала навзничь, засыпала, и ей снился всё тот же сон. А под самое утро ей привиделось, что кошка дотянулась когтистыми лапами до оплывшего жиром горла Никифора. Повар бежал по улице, а кошка висела на его шее смертельным грузом. Вокруг прыгали какие-то странные существа с острыми рожками и точёными копытцами. Они повизгивали от удовольствия и ухмылялись друг другу. Никифор споткнулся и упал вниз лицом в жидкую грязь. Раиса закричала во сне и проснулась. Рядом с постелью стояла тётка. Она держала в руках кружку с водой. –Выпей, доченька, – сказала тётка, – приснилось что? – Да, – кивнула Раиса, – жуть какая-то. – Это ты вчера перенервничала. Всё пройдёт, – она протянула племяннице кружку и та стала пить, стуча зубами о края. После завтрака обе женщины отправились сажать огород. Маленький Артур крутился у тётки под ногами. Раиса не выдержала и прикрикнула на сына. Мальчик испуганно взглянул на рассердившуюся мать и глаза его потемнели, точно туча нашла на сливовый сад. – Да, будет тебе, – сказала тётка Раисе, – что ты шумишь? Он и не мешает мне вовсе. Наоборот, помощник растёт. – Да, Артурчик?! – ласково обратилась она к мальчику. Глаза ребёнка просияли, и он закивал головой, обхватив руками свою защитницу и уткнувшись лицом в её мягкий тёплый живот. Вечер этого дня закончился без происшествий. Раиса нашла здание столовой распахнутым настежь. Повара на месте не было. Молодая женщина облегчённо вздохнула, вымыла полы и вернулась домой. * * * Наутро взбудораженная тётка рассказала ей, что повар Никифор напился с вечера, а ночью устроил резню в собственном курятнике. Разбуженная шумом жена пыталась прекратить истребление безвинных кур, но Никифор принялся бегать за ней по селу с окровавленным ножом. При этом он кричал во всё горло, – Оборотни! Вампиры! – Всё село перебудил паразит! – сказала тётка. – И что же дальше? – спросила Раиса, затаив дыханье. – А что дальше? Поймали его мужики, связали, да в сарае и закрыли. – Тётя, а чего это с ним? – Да, кто ж его знает, Рая. Может белая горячка, может ещё что. Когда его поймали, он весь мокрый был и трясся, как припадочный. Тётка помолчала и прибавила, – он и раньше скандалы устраивал, но не до такой степени. Да и отец у него не ангел был. По пьянке его трактором задавило. А то ещё, когда Никифор мальчишкой был, отец его бывало ночью разбудит жену и детей, да и выгонит на мороз в одном исподнем. Другие-то дети, когда выросли, в город уехали, а Никифор тут остался, женился на Анне. Мать-то ей Анне говорила, куда, мол, идёшь, а она девчонкой совсем была. Глупая ещё, вот и выскочила за Никифора, точно околдовал он её, а тут и дети один за другим пошли. Теперь одумалась, жалеет. – А Никифор и сейчас в сарае? – неожиданно спросила Раиса. – А где же ему и быть, – спокойно ответила тётка, – перебесился, теперь, должно быть, дрыхнет. Раиса почувствовала, что во рту у неё пересохло, а сердце учащённо забилось. Её душевную территорию опустошённости яркой вспышкой молнии пронзила мысль, – Никифор такой же непонятый и одинокий, как я. Через миг она похолодела, испугавшись собственной мысли. – Я, кажется, с ума сошла, – подумала Раиса, и слёзы потекли из её глаз. – Что с тобой, Рая? – всполошилась тётка. – Ничего, тётя, просто сердце ни с того, ни с сего сжало. – Это, Раечка, пройдёт, – пожилая женщина опасливо взглянула на племянницу и тихонько коснулась её плеча, – ты, Раюша, в голову-то ничего понапрасну не бери. – Тётя, я пойду, выйду, – Раиса поднялась из-за стола, – спасибо, всё было так вкусно. – Да, не за что, деточка, – вздохнула тётка, всматриваясь в лицо Раисы. Племянница последнее время беспокоила её. – Что-то с ней не то,– думала тётка. А сегодняшние внезапные слёзы ещё больше встревожили женщину. Она вглядывалась в лицо племянницы, но не могла понять, что же у неё на душе. Раиса выскользнула из кухни, пошла в чулан, опустилась в подпол и налила из кувшина молока в глиняную миску. Повязав на голову тёмный платок, она отправилась на край села, где находился ничейный сарай, в который и заперли Никифора. Подойдя к двери, она тихонько постучала. – Откройте! – тотчас отозвался повар. – Никифор, не шуми. Это я, Раиса. – Открой! –У меня нет ключа, – она посмотрела на огромный висячий замок, – я не могу тебя выпустить. – Тогда чего пришла? – грубо спросил Никифор. – Я принесла тебе молока. – От бешеной коровы? – усмехнулся он. – Нет, – не поняла Раиса чёрного юмора, – с чего ты взял? От тётиной коровы. – Ну, ладно, давай, – соизволил согласиться повар. – Я в миску налила, чтоб под дверь прошло, – она поставила миску на землю и легонько подтолкнула её под дверь. Молоко исчезло. – Никифор, – окликнула она. – Чего тебе? – Ты зачем кур порезал? – Скучно было, – ответил он равнодушно. – Ты бы спать лёг, – заметила Раиса. – Не хотел. – А за женой, зачем по селу бегал? – Зачем, зачем! Чего пристала?! Сказано же, скучно было. Раиса вздохнула, – ты больной, Никифор. Тебе лечиться надо. – Тьфу, ты, дура! Раиса обиженно вздохнула и собралась уйти. – Рая! – окликнул её повар, – ты не обижайся. Погодь! Не уходи. – Чего тебе? – спросила Раиса. – Знаешь, что, когда стемнеет, принеси мне лом. – Чего принести? – удивилась женщина. – Лом! Глухая, что ли?! – Зачем?! – Как зачем, чтобы отсюда выбраться. Не век же мне здесь куковать! – Тебя скоро выпустят. А если ты примешься крушить ломом, то только хуже сделаешь, – сказала Раиса и быстро пошла прочь. Её душа раздваивалась от противоречивых чувств. Ей было и жалко Никифора, и в то же время она испытывала ужас. Она то вспоминала его большие мясистые руки и раздавленных мух, то равнодушные, точно осоловелые глаза и… кровь на полу в столовой. Раиса почувствовала, что лоб её усеяли бисеринки холодного пота. – И что это на меня нашло? – подумала она и зашагала быстрей. Тётка встретила её на крыльце, – Рая, где ты была? – Гуляла. А что? – По-моему у Артурчика температура. Пойду, свожу его к фельдшеру. – И так всё пройдёт, – равнодушно обронила Раиса и прошла мимо тётки в дом. – Странная ты, Рая! – воскликнула тётка, хотела ещё что-то сказать, но передумала, махнула рукой и вернулась в дом за мальчиком. Артур полусидел на старом диване. Дышал ребёнок тяжело. У него явно был жар. Женщина подхватила ребёнка на руки и вместе с ним вышла из дома. Фельдшер жил через два дома – седой старичок с озорными глазами, он никогда никому не отказывал в помощи ни днём, ни ночью. И сельчане доверяли ему больше, чем любому врачу. Осмотрев мальчика, фельдшер успокоил женщину. – Ничего страшного, – сказал он, – малыш городской, потому нежный. Простыл на сквозняке. Пусть попьёт вот эти порошочки и всё пройдёт. Тётка взяла протянутые ей порошки, поблагодарила лекаря и, подхватив Артура на руки, вернулась домой. Раисы нигде не было. Женщина не стала искать племянницу, полностью сосредоточившись на больном ребёнке. Раиса тем временем ушла к реке. Она села на самом обрыве, свесила ноги и болтая ими в воздухе, размышляла о том, как жить дальше. Мысли хаотично двигались в её мозгу и ни одна из них не находила опоры. Внезапно налетевший ветер заставил её заморгать. Всё-таки, что-то залетело в глаз, и потекли слёзы. – Ну, вот, даже ветер заставляет меня плакать, – подумала Раиса, – почему никто на свете не любит меня? Раиса жалела себя и почему-то не вспоминала ни о любви Артура старшего, ни о своём сыне Артуре младшем. Точно какая-то пелена застлала всё, что было хорошего в её жизни и, что могло бы ещё быть… В данный момент счастье казалось Раисе абсолютно недосягаемым. И, может быть, именно этим она закрыла на засов ворота, через которые проходит счастье к тому или иному человеку. К несчастью, она была одной их тех, кто дубинкой разгоняет хрупких голубых птиц счастья и тем самым невольно прикармливает чёрных воронов судьбы. Раисе безумно захотелось, чтобы в её жизни случилось что-то важное. Она вздохнула, поднялась с обрыва и отправилась домой. Придя в дом, Раиса подумала, чем бы занять себя и принялась наводить порядок. Ей захотелось идеальной чистоты в окружающем её мире. Начала она с кухни и довела её до полного совершенства. Через два часа всё вокруг сверкало. В раковине ни одной грязной ложки, на столе, шкафу, полках ни одного пятнышка. Все предметы строго расставлены по своим местам. Полы вымыты до блеска. Закончив на кухне, Раиса принялась за зал, потом убралась в спальне. Неубранной осталась только комната тётки. Там метался в жару маленький Артур. Тётка держала мальчика за руку и полушёпотом рассказывала сказку о Красной Шапочке и о злом волке. – Бабушка, – попросил мальчик, – а как звали волка? – Волка-то? – растерялась женщина, – как же его звали, дай бог памяти… – Никифором его звали, – неожиданно сорвалось с языка тётки. Проходившая мимо Раиса, услышав это имя, невольно попятилась. Что-то неуловимо страшное послышалось ей в этих словах, точно предсказание с неотвратимым концом. Раиса прикрыла лицо рукой и выбежала во двор. На миг она застыла на ступенях и плечи её задрожали. – Что же это такое? Что?! – воскликнула она в отчаянии. – До смерти надоел всему селу этот Никифор, – донеслось до слуха Раисы. – И не говори, – подхватил другой голос. Раиса догадалась, что это за забором разговаривали соседи. – И чего спрашивается, человеку спокойно не живётся? Жена у него работящая. Дети одеты, обуты, накормлены. Сам ухожен. – Это у него наследственное. Папаша его наградил. – Да, ты права, не иначе, как чокнулся Никифор. – Вот-вот, да и глотка у него лужёная. Ведро самогона может выдуть. – И ничто ему не делается! Глядишь, добрый человек и загнулся, а этому хоть бы что! – И не говори, Фрося! Такие и нас переживут. Разговор прекратился. Наверное, соседи ушли домой. Раиса только теперь поняла, что всё это время стояла, затаив дыхание, и жадно ловила каждое слово. – Эй! – крикнул кто-то и застучал кулаком в ворота. Раиса опомнилась и бросилась открывать. За воротами стоял Никифор. – Совсем одурели?! Ворота днём закрывать! Тётка дома? Растерянная Раиса быстро кивнула, а потом спросила, – тебя выпустили? – Как видишь! – он отодвинул её с дороги точно неодушевлённый предмет и ринулся в дом. – Подожди! – бросилась вслед за ним Раиса, – я спрошу тётку. – Сам справлюсь, – он обернулся, бросил на Раису оценивающий взгляд и грязно усмехнулся. Его тяжёлые ботинки протопали по ступеням, и они жалобно запели. Раиса не успела подняться за поваром, как из дома выбежала разгневанная тётка. – Зачем ты его впустила?! – спросила она Раису. – Я… собственно и не впускала, – растерянно отозвалась та. – Я сам вошёл! Ладно, тётка Анисья, чего орать попусту!? Я по делу! – Иди, иди отсюда, деловой! И чтоб глаза мои тебя не видели! – она в толчки выгнала повара со двора. – Зачем он приходил? – спросила после Раиса – Просился на постой! – На постой? – широко раскрыв глаза, переспросила женщина. – Да. Дьявол проклятый! – тётка погрозила во след исчезнувшему повару кулаком, – Анна выгнала его. И надо же ни стыда, ни совести! Припёрся! Зенки бесстыжие. Как это ему на ум пришло? Не иначе чёрт надоумил! Раиса хотела что-то сказать, но вовремя прикусила язык, вспомнив, что относила Никифору молоко. Видно с того он и решил, что в доме Анисьи ему не откажут… Тётка тем временем скрылась в доме. И Раиса услышала, что она разговаривает с её сыном. Артур отвечал бабушке и даже смеялся. – Видно ему лучше стало, – подумала Раиса. Но сердце её оставалось немым. Она вспомнила металл, прозвучавший в голосе тётки, когда она разговаривала с Никифором и поёжилась. За всё время пока Раиса знала свою тётку, она ни разу не слышала в её голосе подобных тонов. Она вспомнила и лицо повара, его плотно сжатые губы и показное спокойствие. Кровь бросилась в лицо Раисы. И, вдруг, ей захотелось снова стать маленькой девочкой. Чтобы о ней кто-то заботился, жалел. Неожиданно для себя она позавидовала маленькому Артуру, которому её тётка отдавала всё своё время. – Если б его не было, – промелькнуло в мозгу Раисы, – то тётка теперь нянчилась бы со мной. – Боже, какая я глупая! – одёрнула она сама себя. Она никак не могла привыкнуть к тому, что у неё есть сын, и нет мужа. Ей не удавалось чувствовать себя в таком положении комфортно. Она мучилась и корила себя. Она часто ловила себя на мысли, что безумно несчастлива. И, может быть, причина всех её несчастий… маленький Артур… Раисе почему-то не приходило в голову, что как раз малыш-то ни в чём не виноват. Увы! Она не пыталась изменить себя и приспособиться к внешнему миру, решив для себя, что этот мир беспощаден к ней. – Правда ли, что Никифор свихнулся? – вздохнула Раиса, – или просто окружающим так думать проще и приятней? Но спросить об этом ей было не кого, да и ни за что на свете не решилась бы Раиса говорить с кем-нибудь из односельчан о презираемом поваре. Скорее её высмеяли бы острые на язык соседки и тоже отнесли в разряд придурковатых, или что-то вроде того. Да, и тётку под удар Раиса ставить не хотела. Говорить же о поваре с самой тёткой, мягко говоря, можно нарваться на скандал. Раз уж она так рассвирепела от одного его прихода. Раиса вернулась в дом и стала прореживать рассаду, которую они ещё не высадили в парник. Мысли о поваре никак не шли из её головы. Она видела перед собой размазанных по столу мух и убитую поваром кошку. Неожиданно Раиса вспомнила газетные статьи о маньяках убийцах. – А вдруг и Никифор тоже?! – подумала она со страхом и к своему изумлению почувствовала, что страх этот приятно щекочет её напряжённые нервы. Она представила Никифора, бегающего за ней по селу с топором, и бледные губы её тронула улыбка. – Ой! – опомнилась она, – я, кажется, сама свихнулась, если думаю об этом. – Нет, Никифор не маньяк. Конечно, он тоже склонен к насилию и убийствам, но ведь он не убивает людей. Раиса взяла табуретку, села за стол и стала чистить картошку. Она смотрела на тонкую полоску, выходившую из-под ножа, и кожура картофеля представлялась ей чьей-то кожей. Пот проступил на лбу Раисы. – Расслабься, – сказала она сама себе, иначе ты сойдёшь с ума первой, а уж Никифору останется только присоединиться. Закончив чистить картофель, Раиса просто сидела за столом, подперев голову руками. Казалось, что она ни о чём не думает, а просто находится в неком заторможенном состоянии. Она не заметила, как за окном опустились сумерки. Лишь щёлкнувший выключатель и вспышка света заставили её очнуться. – Ты чего в темноте сидишь? – удивлённо спросила тётка. – Так, задумалась, – неопределённо ответила Раиса. – О чём? – О жизни. – Ты на работу не ходила? – Ой! Забыла совсем! – Раиса вскочила на ноги. – Ладно, не ходи сегодня, – сказала тётка, – как-нибудь обойдутся один день. А завтра я сама схожу. Ты бы посидела с Артурчиком. Ты ведь ему мать. – Я пойду убираться, – засуетилась Раиса. – Поздно, Рая. Завтра. – Нет, нет, тётя. Ты не беспокойся, я быстро. – Ну, как знаешь. Ты уже не маленькая, – сдалась тётка. Раиса сняла фартук, накинула куртку и выбежала из дома. Она почти бежала по улицам, затопленным призрачным светом луны. Раисе казалось, что это вовсе не лунный свет, а… вода и она плывёт навстречу чему-то неведомому. Неожиданно пошёл снег. Мелкие апрельские снежинки колючими иголками впивались в губы, щёки и… сердце Раисы, точно пытались предостеречь, остановить. Но тщетно. Упрямо сжав губы, Раиса продолжала свой путь. Глава 3 Столовая была открыта, так же как и вчера. Казалось, что дверь просто-напросто не желает быть на замке. – Как рот у наших соседей, – подумала, улыбнувшись, Раиса. Она переступила через порог, прикрыла дверь. Сняла куртку и встряхнула её. Мелкие брызги полетели на пол. В помещении столовой было темно, и Раиса почему-то не спешила включать свет. За окном слабо мерцали звёзды. Женщина, задумавшись, глядела на улицу. В окнах домов горели огни. Они мягко сочились сквозь волнистые складки штор и туманных занавесок. На углу стоял высокий покосившийся от времени фонарь, напоминающий своим силуэтом подгулявшего сельчанина. Свет от фонаря стекал на потрескавшийся асфальт и образовывал в углублениях продолговатые жёлтые лужицы. Раиса смотрела на отблески внешнего мира, и ей казалось, что он отдаляется от неё, и чем пристальней она смотрела, тем сильнее становилось ощущение отчуждённости. И каждый луч, точно рука, отталкивал её. Женщина тихонько вздохнула, оторвалась от окна и щёлкнула выключателем. Вспыхнул яркий свет. Раиса вздрогнула от неожиданности – за одним из столов сидел повар Никифор в своём замызганном халате. Его голова лежала на столе, усеянном раздавленными мухами. – Никифор! – вскрикнула Раиса. Повар не пошевелился. Было такое ощущение, что его туша абсолютно неподвижна. – Господи! Да он не дышит! – вырвалось у Раисы. Она сорвалась с места и подбежала к повару, – Никифор! Никифор! – женщина попыталась приподнять его голову. И, о, чудо! Повар ожил, в том смысле, что он вообще не умирал, а просто заснул за столом. Идти ему было некуда, и он решил провести ночь на рабочем месте. – А, это ты, – сказал повар, и открыл глаза. Раиса замерла. В блекло-сером взгляде Никифора было что-то по-настоящему жуткое. Она хотела закричать, но голоса не было. Раиса отшатнулась. – Чего ты? – спросил повар. Женщина в ответ только покачала головой. – Если ты собралась убираться, то убирайся, – сказал повар и снова уронил голову на грязный стол. Раиса боком проскользнула мимо него и бросилась в подсобку. Убралась она быстро. Переоделась и вместо того, чтобы идти домой, пошла в зал, где сидел Никифор. Она встала в дверях и стала, молча смотреть на его неподвижное тело. Прошло несколько минут. Повар сидел в той же позе, в которой она его застала, включив свет. – Никифор! – окликнула женщина. Он не ответил. Тогда Раиса на цыпочках подошла к столу и склонилась. Она разглядывала повара так, словно он был вымершим динозавром или ещё каким-то неведомым миру существом. Её дыханье участилось. – Чёрт! – воскликнул повар и поднял голову. И, вдруг, он медленно сполз со своего стула. Раиса точно в трансе наклонилась над ним. Она заглядывала в его осоловелые глаза и пыталась там что-то увидеть. И как ей показалось, увидела собственное отражение. – Никифор! – прошелестели её губы, – тебе плохо? – Нет. Ты пьяна? – Может быть. Я не знаю. Но мне так плохо! – выдохнула она. – Мне тоже не сладко, – отозвался он глухим голосом. – Почему ты такой? – Откуда мне знать! Раиса глубоко вздохнула. Её голова склонилась на бок. –Рая, – Никифор дотронулся до её руки, – а ты ничего. Рука Раисы напряглась и застыла. – Расслабься, – хрипло выдохнул повар, – я с рельсов сошёл. Ты сама виновата, – и он рывком привлёк её к себе. – Что ты делаешь? – воскликнула она, но подалась ему навстречу. … Потом они сидели на полу, стараясь, не смотреть друг на друга. – Если кто узнает? – первой нарушила тишину Раиса. – Не узнает, – ответил Никифор, – выбрось из головы. – Тебе легко говорить… – А тебе тяжко, что ли? – ухмыльнулся он. Раиса ничего не ответила. Она прижала руки к лицу и сидела неподвижно. – Ладно, – сказал Никифор, – иди домой, а то тётка твоя примчится. Тогда уж мне выбитых зубов не миновать. Всё село поднимет, чёртова баба. Тяжело пыхтя, Никифор поднялся с полу, при этом опрокинув стол и уронив пару стульев. Потом он минут десять всё ставил на место. А Раиса всё так же, не шевелясь, сидела на полу. Повар разозлился. Подошёл к ней, точно пушинку оторвал от пола и встряхнул в воздухе, потом поставил на пол. Снял с вешалки куртку и швырнул ей. – Иди! – он взял Раису за плечи и вытолкнул из столовой. Дверь за ней захлопнулась. И она услышала, как внутри повернулся ключ. Это было невероятно! – никогда не закрывающий дверь Никифор, заперся изнутри на ключ. – Неужели я так противна ему?! – подумала Раиса. – Нет, пожалуй, он боится скандала, – опровергла она сама себя. Раиса оглянулась и посмотрела в освещённое окно столовой. Её взгляд встретился с настороженным взглядом Никифора. Увидев, что Рая смотрит в окно, он тотчас задвинул шторы. А ещё через миг свет погас во всех окнах столовой. Раиса горько усмехнулась и медленно побрела по улице. – Как же это случилось?! – думала она, – я не хотела этого! – Какое лицемерие! – ехидно заметил голос всплывший неведомо откуда. – Это было случайно, – упорствовала Раиса. – Да? Только веришь ли ты сама в это? – не унимался непрошеный собеседник. – Отстань! – Отстал. – Я, кажется, свихнулась! Разговариваю сама с собой! – Смотри на вещи шире, – не утерпел, обещавший отстать голос. – Замолчи! – Молчу. – Кто ты?! – Какое это имеет значение?.. –Ты это я? – Почти… Раиса почувствовала холодок в самом сердце. Ей казалось, что она смотрит вовнутрь себя самой и проникает в самую глубину. Возбуждающее, захватывающее чувство чего-то неведомого нарастало. – Я интригую тебя? – прошептал голос. – Пожалуй. – Глупая. Твой повар монстр! Нашла с кем связываться. – Но почему? – Сама знаешь, он любит смотреть на убийства. Ему приносят наслаждение чужие муки. – Но кошка съела печень, – попыталась оправдать поступок Никифора Раиса, – а мухи вообще вредные. – Ты не боишься смерти? – неожиданно спросил голос. Раиса почувствовала, как холодные покалывающие иглы страха вонзились в её душу. – Почему ты спрашиваешь?! – воскликнула она вслух. И быстро огляделась. Вокруг не было ни души. – Так ты боишься или нет? – жарко зашептал голос. У Раисы закружилась голова, в горле пересохло. Она прижала руку к груди, чтобы удержать рвущееся наружу сердце. Лунный рассеянный свет падал на землю. Внезапно налетевший ветер распахнул створки окна заброшенного дома. – Ой! – вскрикнула Раиса и ускорила шаг. Теперь она почти бежала, не оглядываясь. Ей казалось, что за ней гонятся полчища чудовищ. И среди них Никифор. Когда Раиса влетела во двор тётки, грудь её высоко вздымалась. Ноги подгибались. –Какая я глупая! Я всё забуду, – думала Раиса, поднимаясь на крыльцо. Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/nataliya-nikolaevna-antonova/tihie-uzhasy-sovremennogo-goroda/?lfrom=334617187) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
КУПИТЬ И СКАЧАТЬ ЗА: 59.90 руб.