Сетевая библиотекаСетевая библиотека
Когда плачет Будда. Сборник стихотворений Вячеслав Владимирович Камедин …стихи о войне, о смерти, о жизни. Бывают минуты, когда сам Будда не может сдерживать больше слёз, и укрывшись плащом, чтобы не видел верный друг Ананда, горько плачет, узнав о смерти отца. Этот сборник стихов многогранен. Здесь и сказочные баллады, и размышления о смерти, и восхищение Великим подвигом ветеранов войны…Содержит нецензурную брань. Когда плачет Будда… Когда умрут любимые и близкие Памяти моего отца… Когда умрут любимые и близкие, И одиночество вкрадётся навсегда, Пройдёт и время бытовой банальной мистики, Всё станет невозвратным, и тогда Заплачет Будда под плащом укрывшись, Чтобы Ананда не видел слёз его… Любимый друг, мы жили позабывшие Грустить нечаянно над сущностью всего. Мы притворялись и гордились жить осознанно, И верили в осознанность свою… Ты называл меня своим любимым Господом. Мой милый друг, тебя я так люблю, Что вот готов идти с тобою рядышком На кладбище, лежит где мой отец… Твой Господ на земле, как на коленях матушки, Расплакался совсем, устав от горьких бед… …а знаешь, что рождает искренность …а знаешь, что рождает искренность и нежность? Лишь чувство близкой смерти и разлуки, Лишь ощущение в словах таких, как «неизбежность», И в осознании печальной муки… …когда прикосновения бесценны, Когда боишься миг нечаяностью разрушить… И взгляд, и шёпот, – всё мгновенно… Всё понимаешь лишь в разлуке… …лишь смерть одна благословенна, Она лишь заставляет нас быть другу нужным, И назначает всему цену… Зовет на завтрак, завершает ужин.. Мы – волшебники Наташеньке Макаровой. А ты знаешь, что я это ты? Нет меня – я всего лишь частичка вселенной, Отражение твоей красоты, доброты, пустоты. Твоих мыслей я миг воплощение… И я знаю, что ты это я! Нет тебя – ты всего лишь любви проявление, Ты мой сон, ты мой вздох, ты моя лишь душа От меня в сотнях милях и в сотнях мгновений… И мы знаем, всё вокруг это мы! Нету нас – мы всего лишь задумка и радость… По секрету скажу, Тсс… сбываются все… Сбываются наши мечты - Ведь весь мир всего лишь с тобой наша самость… Рассказать тебе, как рождается стих? Рассказать тебе, как рождается стих? Потерпи, Это очень больно… Он рождается при спазмах таких, Когда хочется крикнуть «довольно!» В теле схватки – в движении плоть. Да, поэт – это женщина в сути… Ты думаешь, им движет любовь? Это правда, им движет любовные муки. Что слова? Это лишь далеко напотом. Вся поэзия – мышцы, суставы: Словно хочешь ты бросить рывком Или мчаться в безумной забаве… Что такое стихи? Это шаг, Что когда-то тобою не сделан, Довершённый несказанный знак… А слова? Лишь былинки на белом. Нужно ли подбирать их уметь, Когда образы просто в забытых зажимах - Любили, ласкали, заносили ли плеть, Всё есть в мышцах, зажатых лишь мышцах… Тот поэт, кто научит словам Свою боль деревянную в теле… Я начаянно рассказал сейчас вам, Как рождается стих в самом деле. Моему милому другу Наташеньке Мой Бог устал. Господь нуждается во мне, В моей поддержке, в ласковых моих словах. Он загрустил, что так давно уже В молитвах я Его не посещал. Я виноват, забыл вдруг Старика, А Он готов простить все-все обиды, За то, чтобы хотя бы иногда О Нём подумал я… Да стыдно, но закрутила жизнь меня увы… Да, мой Господь, ты без меня никак не можешь, Я обещаю, встретимся с Тобою мы, Я как смогу, схожу в храм… Днём погожим, иль пасмурным, иль… всё равно - В молитве я, мой Бог, Тебя утешу. Все ласковые и важные слова давно Храню в душе своей я нежной - Я все скажу Тебе их, прошепчу, Как будто воздух горячо целуя… Устал мой Бог. Ну потерпи, Тебя прошу, С молитвами к Тебе иду я… …если ты узнала это …если ты узнала это, почему опять ты плачешь? Добрела ведь до рассвета, и уже не страшен ящик… Всё узнала о былом ты, о грядущим всё узнала, мирозданье хрупком, ломком, все последствия и все начала… Всё узнала и о счастье, с удивлением узнала, неминуемо зачатье и бессмертие, и… Мама улыбается детишкам - ты узнала это тоже, папа им читает книжки - ты узнала это тоже… Ты узнала всё на свете, почему опять ты плачешь? Есть на свете только ветер - это знают только дети, но не говорят словами… Как же жаль Как же жаль, что умирает стих! Холодеет в недвижной невысказанности. Я не знаю, каким бы он стал: криклив или тих, Незаметным или сотню раз глазами обысканным - Будут ли шарить по карманам его одежонки В надежде на то, что как воришка он истину нычет, Будут ли помнить добуквенно озорные девчонки Или только профессор словесности… Хнычет сердце моё по уходящему парню, Не рожденному из-за истерии суетливости… Знаете, люди, я без него на земле ничего не значу! Без него не достоин даже милостыни… Был бы он и красив и удал, Или словно девица кисейный… Обворожительный для женщин или… Или бы в морду дал… Или гулял по осени в ветреной рассеянности…. Он бы ласков был, как в постели влюбленный… Может быть, немножко и груб… Беззастенчиво автора мозг воспаленный Низводил до трепета губ… Он бы в шепот чтеца вкладывал тайно Все бесстыдные думы мои, И вскрывал нечаянно раны От какой-нибудь прошлой любви… Как же жаль, что мой стих умирает! Холодеет в недвижной невысказанности. И не буду я знать, каким же он станет… Дайте! Дайте же ручку и лист мне! Пепел …а ты видела, на столе в кухне – пепел? …а ты почуяла из дальней комнаты – гарь? …я сегодня сжёг начисто все наши беды, как ненужный уже календарь… …ты заметила, на полу мотки верёвок? …я распутал все узлы с прошлым, и с плохим, и с хорошим прошлым отпилил стальной крючок… …удивляешься, я стал – красивым? …как же так, вдруг вот стал – молодым? Я мускулы памяти вырвал, которые принадлежали другим… я вырвал те мышцы, что были когда-то напряжены в обидах и скорби, которые исподтишка били и были способны убить… я вырвал отчаяний сгустки, наплыв на искренней вере…. Я матом ругался по-русски, когда в полной мере пытался всё удалить… …ты знаешь, родная, ты знаешь, мешает как эти узлы, которыми нас привязали к тому, что давно позади… …ты знаешь, родная, ты знаешь, как будет теперь нам легко… вселенная нас навещает чтоб одолжить молоко для млечного пути… Путник – Что ты ищешь, путник смелый? – Истинной ищу любви. – До неё какое дело? – Грудь тревогою саднит. – Что искал ты, путник славный? – Смерти я всегда искал. – Отчего же ты оставил поиски? – Любовь познал. – Что искать ты будешь, бедный? – Буду гибели искать. – Почему? – Да в том и дело, умудрился потерять. – Что нашел ты, путник милый? – Я нашел уже покой. – Ты ли в холоде могилы? – Нет. Я счастлив и живой. – Что искать ты завтра станешь? – Ничего. – Как ничего? Ни любви и ни пристанищ? – Только лодку и весло… Оглянись …оглянись вокруг как будто ты впервые видишь всё, как младенец видит чудо, совершая первый вдох.. присмотрись ты не предвзято, словно знаний вовсе нет ни о чём и непонятно, пред тобою что и есть… погляди ты на предметы не гадая для чего все они, и есть ли смысл, есть ли автор у всего… …оглянись вокруг как будто ты впервые видишь всё, знай же, в эту вот секунду видишь ты Его. Ной Видел ли меня в ярости? Плачь, сказал я тогда, Ной, Строй баркас до самой старости И греби, греби и пой! Видел ли меня в ярости? Мне тогда не до нытья - Тогда ничего не осталось и омылась водой земля. Видел ли меня в ярости? Ты – постыдный нытик и трус, Говори мне всякие гадости - Моя месть – за тебя я молюсь… Видел ли меня ясно, как День с разлитым солнцем во двор? Увековечен я богомазами И стою пред тобою как вор… Да, как вор, долу взор опускающий, Я не смею в глаза посмотреть Твои, о раб мой, мне вечно кающий- ся и молящийся мне: отведи, Господи, смерть! Видел ли меня в смирении? Прихожу я к тебе и не в суе за чашкой чая в неспешном бдении все молитвы несу я, и вижу я тебя в ярости, вижу я тебя ясно, как день, вижу в смирении, и не смею в глаза посмотреть до самой глубокой старости на того, кто воспет богомазами, и твержу с диким рвением: отведи, Господи, смерть! Я молитвы услышу твои… Пилотажники Есть вера выше веры в чудеса Есть вера выше веры в чудеса, Когда натянуты до скрежета все нервы, Когда повсюду смерть у всех в глазах, Ни перед Господом, ни пред страной, Себе лишь до конца быть верным. Лишь пред собою честь свою хранить, Узнать в себе самом, как быть пред жизнью храбрым, Как умирать от боли, но умирая жить, Как улыбаться, когда дрожат как лист Пред тем, что кажется им страшным. Есть вера выше веры в небеса, Уверенность в земле под сапогами - В себе узнать, что сталь твоя душа, И сквозь войну и мир зубами скрежеща, У жизни гордо выдержать экзамен. Дора Фрау Дора, вы сегодня не в духе? Отчего так смердит керосином? Вновь высокие дерзкие муки… И выходит из вас вновь мужчина. Вы садитесь, вальяжная дама… По дорожке чуть капает струйка. В небесах разыгралася драма: Сокол встретил сорокопута … Заклевали его вы нещадно До последней в комплекте железки… Уже рулите по песчаной площадке. И бледны и немного болезны. Ваши крылья истрепаны в клочья, Баки топлива болью пробиты, Плачьте снова печальная ночью, Вспоминая укусы зениток… FW-190 успешно использовался в различных амплуа, в частности в роли высотного перехватчика (в особенности FW-190D), эскортного истребителя, штурмовика, ночного истребителя и зарекомендовал себя настоящей «рабочей лошадкой» Люфтваффе (хотя советские лётчики всегда отмечали, что с «фоккером» бой вести легче, нежели с Me-109, осознали это и сами немцы – и на Восточном фронте вплоть до конца войны основным истребителем оставался Bf.109). Внутри компании «Фокке-Вульф» типам самолетов в качестве дополнительного описания давали имена птиц. FW-190 получил имя нем. «Wurger» – «Сорокопут» (небольшая хищная птица). Также дословный перевод нем. Wurger – душитель, убийца У солдата У солдата всё п и з д а т о: Штык, сапёрная лопата, Ствол винтовки и граната, И сестричка медсанбата… Можно жить. Вши и мокрые портянки. Режут плечи снова лямки: Тянем пушки – кочки, ямки – До позиций, до стоянки По грязи. Вашу мать, жалейте лошадь: Лошадь сдохнет, мы не можем. Сдюжим. Вынем да положим. Матом всё и вся обложим. Навались! У солдата всё п и з д а т о: И землянка в три наката, И душа аж в три обхвата, И могилка у солдата… Не найти. Палачи идут на восток Палачи идут на восток. Громыхают сердца их поршнями. Тихо дремлет в турели стрелок. Штурман старый мотив напевает. На прекрытьи сто девяток звено, Значит, будет простая прогулка… Будут песни и будет вино, Будут девочки ждать в переулке. И алеет уж красный восток, Полыхают зорёй эшелоны… И не долгий с землёй у нас торг: Под крылами тревожные тонны… Стабилизаторов скрежет и свист, Нарастающей паникой свищет… На волне улыбаясь радист Ищет голос чарующей Дитрих. Позади уж рабочий наш день, «Возвращаемся» трескуче в эфире… Капитан, пополнее портвейн, Что-то холодно вдруг стало в мире… Приближенье, наверно, зимы… Я русский мужик – Вас выведут всем скопом завтра за бруствер расстрелять. – Я ж не хочу… – Ну мало ли, что ты не хочешь… Эх, баба, посылают воевать, Я ненадолго и вернусь к обеду, Свари-ка щей жирней и грей кровать, Добьём вражину, полагаю, в среду… Грузи, робятки, в эшелоны пожитьё… Эх, немец-дура, так нам рассказали, Дадут нам сапоги, поставят под ружьё, И даст приказ товарищ Сталин. Страшнее немца лишь в окопах вошь, Товарищ политрук нам ввёл агитку… А тут те-на, есть в роте пулемёт, К среде уложимся, быть супостатам битым! А коль не в среду, так должно б в четверг Придём мы Красной Армией с победой… Так уж ты бражку приготовь и с хреном холодец, Эх, баба, жди в четверг к обеду… – Вас выведут всем скопом завтра за бруствер расстрелять. – Нам говорил красивый гаупман из СС. – Я ж не хочу, меня там баба будет ждать, Там бражка, щи и с хреном холодец… Из Есенина Тащ тащ нант, на левом фланге – танки, На правом фланге – танки… Отговорила роща золотая Березовым,  веселым языком… Нам дал приказ товарищ Сталин Здесь устоять, покуда не помрем… Вы из Есенина немного почитайте, С Сережиным мы слогом в бой пойдем… Отговорила роща золотая Под минометным арт-огнем… Тащ тащ нант, а будет мирным снова небо Над нашим краем дорогим? Я дома ведь три года не был, А завтра мы отговорим… Иль, может быть, сегодня ляжем рядом… И вы, наш ротный, оборвёте стих… Нет! Не надо из Есенина… давайте матом Сейчас отговорим… Старшина Солдатам второй мировой… Наш старшина, похабник, балагур, Нам говорил однажды перед боем: «Закончим с фрицем, заведу жану, Тогда и буду ощущать себя героем. Чтоб были бабьи крепкие бока, Как лошадь хлюпала та баба чтоб уздою, И моего седлая скакуна, Всё называла бы меня героем. А что теперь? Теперь, робят, война, Вы салажата, вам и быть в героях… А мне чаво? Мне баба для того нужна, С огромной волосатою уздою…» А мы смеялись, балагурил старшина, А мы в атаку шли предсмертным строем…. Мне не забыть. Он закричал «ложись, братва!», И дот закрыл от нас своей спиною…. И прошептал последние слова, - И кровь лилась из ран его рекою, - «А что теперь? Теперь, робят, война, Не быть мне никогда героем…» Лицо и душу обожгла война Леониду Георгиевичу Белоусову… Лицо и душу обожгла война… Лицо кроили по кусочкам в медсанбате… Не для газетных оттисков твоя душа, Лицо не для газетных фотографий. Уродуют в бою, товарищ, нас сполна… Тебе потом отняли ноги по колена… Но ты без ног летал сначала на ПО-2, Затем на Яках воевал ты смело. Брат, Белоусов Лёня, помнишь бой, Ты дрался с мессерами словно бы со львами?.. Война нам душу обожгла с тобой, Но не сожгла любви в ней мощный пламень. Мы и без ног стояли там горой, Где Родину пытались грызть зубами… В «Дорогу жизни» эскадрильи строй Прикрытия ведёт по Ладоги зимою караваны… Белоусов, Леонид Георгиевич (3 (16) марта 1909 – 7 мая 1998) – советский лётчик;истребитель Великой Отечественной войны, Герой Советского Союза. C 1944 года летал и воевал без обеих ног. Родился в г. Одессе. Во время Гражданской войны юный Лёня, к тому времени оставшийся без отца, прибился к отряду красноармейцев-разведчиков. В качестве воспитанника полка «прослужил» три года. Затем работает на заводе, в паровозоремонтном цехе. В 1930 году поступает в Одесское пехотное училище, которое и заканчивает через три года. Однако по его окончании он не был направлен в пехотную часть, а в числе небольшой группы «пехотных» командиров направлен в Краснознамённую школу военных лётчиков в Борисоглебск. В 1935 году, как успешно закончившему программу обучения Белоусову предоставили право выбора места службы. Вместе с друзьями он выбрал одну из частей Краснознамённого Балтийского флота, стоявшую под Ленинградом. Белоусова сразу после приезда в часть назначают командиром звена. В феврале 1938 года его И-16 терпит аварию в сложных метеоусловиях, на вынужденной посадке возникает пожар. В результате аварии у Леонида Белоусова обгорело лицо . Для его восстановления он перенёс 35 пластических операций без наркоза. Не окончив лечения Белоусов возвращается в полк и участвует в войне с финнами 1939—1940 годов. С ноября 1940 года назначен командиром 4-й эскадрильи 13-го истребительного полка, базировавшейся на очень неблагоустроенном аэродроме полуострова Ханко (где и провоюет по октябрь 1941 года) участвуя в Битве за Ханко. 7 ноября 1941 года его эскадрилья 13 ИАП перелетает в пос. Выстав на Ладожском озере, откуда по 1942 год выполняет задачи по прикрытию «Дороги жизни», уже занимая должность заместителя командира полка. …В один из трудных боевых дней я почувствовал, что ноги перестают меня слушаться, словно к ним привязаны железные гири. Обгоревшие во время несчастного случая на границе, они теперь снова стали донимать меня всё усиливающимися резкими болями. В результате развившейся болезни началась газовая гангрена правой ноги. В тыловом госпитале в Алма-Ате пришлось ампутировать сначала правую, а затем и левую ногу, причём правую ногу выше колена. После выписки из госпиталя возвращается в Ленинград. Там, в 1944 году с помощью боевых товарищей сумел восстановить навыки лётчика сначала на самолёте По-2, затем УТИ-4, Як-7 и, наконец, Ла-5. В этом же году возвращается в свой полк, к тому времени ставший 4-м Гвардейским истребительным авиаполком. В его составе совершает боевые вылеты на прикрытие кораблей и разведку. К февралю 1945 года помощник командира по лётной подготовке и воздушному бою 4-го Гвардейского истребительного авиационного полка (1-я Гвардейская истребительная авиационная дивизия, ВВС Балтийского флота) гвардии майор Л. Г. Белоусов произвёл 300 боевых вылетов, лично сбил 3 самолёта противника. Воевал до конца войны. В 1957 году Указом Президиума Верховного Совета СССР за мужество и воинскую доблесть, проявленные в годы ВОВ Белоусову было присвоено звание Героя Советского Союза, с вручением ордена Ленина и медали «Золотая Звезда». После окончания войны – вышел в отставку. В июле 1945 года назначен начальником Ленинградского аэроклуба, работал на речном транспорте. Несмотря на болезни и ранения возглавлял 1-й таксомоторный парк. Более 30 лет являлся внештатным сотрудником-лектором общества «Знание». Умер 7 мая 1998 года. Похоронен в Санкт-Петербурге на Серафимовском кладбище. Орёл Востока Орёл Востока На птичке с пушкой, Оскал жестокий Цедит земле. Отважный парень, Не пьёт, не курит, Не изменяет своей жене. Горят все танки, Пылают баржи, Линкор «Марат» Пошёл на дно… А дома милая и пудель, Ждут, рыцарь, вас, Ганс-Ульрих Рудель, Камин и плед, Рабочий стол… Вы сядете когда-то написать памфлеты… Ну а сейчас опять пике, ИСы, КВ размазаны котлетой В прифронтовой сковороде… Полтыща танков, Восемьсот машин… Четыре бронепоезда… линкор…. Итог победы пораженья. Улыбка смерти – украшение мужчин, Улыбка жизни – женщин украшенье … Ганс-Ульрих Рудель (нем. Hans-Ulrich Rudel; 2 июля 1916 – 18 декабря 1982) – самый результативный пилот пикирующего бомбардировщика Ю-87 «Штука» в годы Второй мировой войны. Единственный кавалер полного банта Рыцарского креста: с Золотыми Дубовыми листьями, Мечами и Бриллиантами (с 29 декабря 1944). Единственный иностранец, награжденный высшей наградой Венгрии, Золотой медалью за доблесть. По количеству наград Руделя превзошёл только Герман Геринг. Убеждённый национал-социалист, никогда не критиковал Адольфа Гитлера. С 1948 года жил в Аргентине. Затем перебрался в Швейцарию. Умер в Розенхайме, похоронен в Дорнхаузене. По официальным данным люфтваффе, Рудель совершил 2530 боевых вылетов (наибольшее количество среди пилотов Второй мировой войны). Уничтожил около 2000 единиц боевой техники, в том числе: 519 танков, 800 автомашин, 150 артиллерийских орудий, 70 десантных барж, девять самолетов, четыре бронепоезда, несколько мостов, два крейсера и линкор «Марат» Большую часть вылетов совершил на различных модификациях пикирующего бомбардировщика Ю-87 «Штука», ставшего, по утверждению Руделя, в высшей степени эффективным для уничтожения танков после установки по настоянию Руделя в подкрыльевых гондолах двух пушек калибра 37 мм. «Штука» в противотанковом варианте (Ju-87G) получила название Kanonenvogel (нем. «птичка с пушкой») или Panzerknacker Пушка также позволяла успешно бороться с советскими «летающими танками» – бронированными штурмовиками Ил-2. В конце войны также летал на истребителе Fw 190. Сбил 9 самолётов противника – 2 штурмовика Ил-2 и 7 истребителей (возможно, один из сбитых истребителей пилотировал известный советский ас Лев Шестаков). Сам Рудель за время Второй мировой войны был сбит 32 раза (всегда только зенитной артиллерией), несколько раз был тяжело ранен. В боях над Одером попаданием 40-мм зенитного снаряда ему оторвало ногу, однако он продолжал летать даже после ампутации ноги ниже колена. После завершения войны сдался в плен американцам Летай, пока не умрешь «Летай, пока не умрешь» Не ждите смерти птичьей на земле. В полёт идёт отважный хмонг Посмертный подполковник Ли Луэ. Рожденный самураем встретит смерть в бою, Насколько хватит жил непорванных при перегрузках. Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/vyacheslav-vladimirovich-kamedin/kogda-plachet-budda-sbornik-stihotvoreniy/?lfrom=334617187) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
КУПИТЬ И СКАЧАТЬ ЗА: 49.90 руб.