Сетевая библиотекаСетевая библиотека

Звездный любовник

Звездный любовник
Звездный любовник Мария Жукова-Гладкова Две вечные конкурентки – в прошлом модели, а теперь жены богатых мужчин – вдруг решили стать писательницами. Эту идею им подбросил общий любовник Петр Рыжиков и даже подсказал сюжет – «убить» его в обоих романах. Но вскоре он погиб и в реальности, оставив странное завещание – половина состояния Рыжикова должна достаться той, чья книга выйдет раньше! Но на самом деле романы написали вовсе не светские дамы, а Карина Куницына, подрабатывающая в издательстве. Теперь ей угрожает опасность, ведь настоящий автор – она, а на кону огромные деньги… Мария Жукова-Гладкова Звездный любовник Автор предупреждает, что все герои этого произведения являются вымышленными, а сходство с реальными лицами и событиями может оказаться лишь случайным. Глава 1 Если бы двадцать лет назад, когда я поступала на русское отделение филфака Ленинградского университета, кто-то сказал мне, чем я буду заниматься через пятнадцать лет после его окончания, я бы рассмеялась тому человеку в лицо. Я не исключала работы в издательстве, но даже в страшных снах мне не снилось, кем придется стать ради того, чтобы кормить семью. Вернее, чтобы кормить семью, не меняя профессию. Я – литературная рабыня. А еще нас называют литературными неграми. В Америке название более приятное (или политкорректное?) – ghost writer, или автор-призрак. Но суть от этого не меняется. Нет, конечно, разница между такой работой у нас и в США имеется, и по законам заокеанской державы имя «призрака» обязательно должно указываться, чего никогда не делается у нас, но ты все равно остаешься «за кадром». Твоя книга получается не твоей. У меня есть постоянная работа в некой странной структуре под названием «Демократический выбор масс». Это то ли политическая партия, то ли общественная организация (я сама до конца не разобралась, наверное, что-то среднее), в которой я выполняю роль помощницы вождя. Нас таких трое. Мы совмещаем функции секретарей, курьеров, нянек, официанток, а также ведем прием граждан. То есть прием граждан ведут две мои коллеги, а я пишу речи для нашего вождя, а плюс к тому статьи о нашей организации в различные средства массовой информации. Нас спонсируют американцы, и я за три года работы так и не поняла, зачем американцам это нужно. Может, они у наших научились деньги отмывать, что и делают через нашу контору? В любом случае, меня к денежным потокам не подпускают, только выплачивают жалованье. Зачем вообще нужна наша структура, я тоже не знаю, хотя регулярно объясняю народу в письменном виде. Шефа мои объяснения устраивают. Зачем я этим занимаюсь? Да по самой банальной причине: чтобы семью кормить. Я постоянно ищу источники дохода. У меня мама с папой – пенсионеры, и сыну четырнадцать лет, а от его папочки мы ржавого рубля ни разу не видели. Партия же, кроме того, что платит мне жалованье, позволяет еще и заниматься своими делами в рабочее время. Мы с девочками постоянно прикрываем друг друга, а если работа сделана, вождь на наши отлучки смотрит сквозь пальцы. Сам он редко бывает на рабочем месте, перед приездом всегда предупреждает. А если у кого-то в семье возникают проблемы, наш шеф помогает их решить. На самом деле помогает! Все наши родители попадали в больницы – с самыми разными диагнозами. И мы все знаем, что одновременно с вызовом «Скорой» нужно звонить шефу. И если плановая операция требуется, то тоже нужно звонить шефу. По крайней мере, попадешь в квоту. Моей маме он ту самую квоту обеспечил. В противном случае я не смогла бы оплатить операцию. Вообще не понимаю, как могут быть квоты в медицине? Это же – геноцид против народа! Но они есть, и чиновники от медицины решают, кому ее дать, кому – нет. Такова еще одна причина моей работы в «Демократическом выборе масс». Скажете, что я цинична, аморальна, безнравственна? Ничего подобного. Просто я своих родных и себя люблю больше, чем все человечество, и в первую очередь думаю о них и о себе. И масса людей – нормальных людей, не фанатиков – делает в жизни тот же выбор. Я хочу, чтобы моим родным было хорошо. И ведь «Демократический выбор масс» – не худший вариант; по крайней мере, в принятии антинародных законов наша партия (или что она там на самом деле) не участвует, хотя бы потому, что ей никогда не пройти в Государственную думу. В организации состоят тысячи людей. Я не знаю, зачем все эти люди в нее вступали. Может, им элементарно не хватает общения? Может, надеются на американские деньги? Да, «Демократический выбор масс» способствует получению кое-каких грантов, но их, насколько мне известно, пока получали только «свои» – или родственники с друзьями «своих». Понимаю лишь пенсионеров: за выход на митинг и стояние с транспарантом партия платит деньги (хотя и сущие копейки), и поэтому членами является довольно большое количество пожилых людей. Вождь таким образом обеспечил нужный для отчетности перед американцами приток. Деньги за участие в митингах выдают только членам организации. Чем мы занимаемся? Например, защищаем скверы от уплотнительной застройки – обязательно с приглашением американских и европейских журналистов. Еще за спасение каких-то рыб боролись, что страшно любят на Западе. Мы ничего не громим, не крушим, лозунги вслух не выкрикиваем, к свержению существующего строя не призываем, никакие трассы не перекрываем, поэтому (а также потому, что у шефа везде есть знакомые) всегда получаем разрешение на проведение митингов. Власти, вероятно, считают, что лучше мы, чем какие-нибудь буйные товарищи из экстремистских и прочих запрещенных организаций. И Западу показать надо, что у нас есть оппозиция и свобода слова. Показывают на примере нашей партии и спасенных рыб, которых мы отстояли. Кроме службы в «Демократическом выборе масс», я уже несколько лет пишу романы. То есть я их пишу как раз во время работы в партии, сидя на своем рабочем месте. Дома мне некогда. А там часто бывает такая возможность, в особенности, когда девочки бегают по магазинам, вождь занимается то ли делами партии, то ли своими (скорее последнее, что достигается при помощи первого), а я, так сказать, сижу на телефоне. Но звонят нам мало, в основном шефу. Я составляю список звонивших. Те, кто ему на самом деле нужен, звонят на мобильный (вернее, на один из трех мобильных), ну а без попрошаек, обращающихся в офис, он прекрасно обходится. После написания первого любовно-криминального романа я отправилась в поход по издательствам. Кто не испытал это сам, никогда не поймет, через какие мытарства проходит автор. Хотя есть и публикуемые литераторы, даже отдаленно не представляющие, как некоторые люди годами пытаются пристроить свои произведения. Я долго смеялась, прочитав интервью одной раскрученной дамы. Она, оказывается, принесла первый роман в издательство, и ей через три дня позвонили. Ха-ха! За три дня не прочитают роман и известного автора, а уж новичка… Но не будем о грустном. Через два с половиной года хождения по издательствам (уже с семью романами) я познакомилась с милейшей дамой-редактором. Несмотря на восемнадцать лет разницы в возрасте, мы подружились. Общаемся дома, иногда вместе ходим выпить кофе, она подкидывает мне работенку (редактуру или литературную обработку). Но моя новая приятельница откровенно объяснила, что у меня нет шансов. Во-первых, предложение во много раз превышает спрос. Во-вторых, есть издательства, где даже не рассматривают произведения авторов, у которых менее десяти готовых, то есть написанных, книг. В-третьих, на рынке уже и так достаточно имен, втиснуть туда еще одно довольно сложно. Ну если только очень повезет… Вот если бы я начинала в девяностые годы – другое дело. Тогда пробиться было реально, и на книжном рынке до сих пор крутятся имена, появившиеся именно в те времена, в период максимального спроса на наши, отечественные, детективы всех сортов. Есть еще один вариант – деньги или покровитель. Но многие дамочки, в которых были вбуханы огромные средства, как-то быстро сошли с литературного небосклона. Видимо, гламур оказался неподходящим для нашей страны или непонятным гражданам и гражданкам, проживающим на удалении от Рублевки. И все же моя новая знакомая – ее зовут Светлана Александровна – сказала, чтобы я искала кого-то, кто сможет меня протолкнуть. Узнав, где я работаю, посоветовала обратиться к вождю. В любом случае больше мне было не к кому обращаться. К вождю я обратилась, когда мы как-то вечером остались в офисе одни и я объясняла ему суть речи, которую ему предстояло произнести через день на какой-то демократической тусовке. Вообще-то, у него феноменальная память, шеф легко заучивает наизусть любой текст, не вникая в содержание. Но, поскольку на тусовке предстояло еще вести какие-то беседы, он должен был знать, о чем будет говорить. Суть я объясняла в простой, доступной форме – как первокласснику. Уровнем интеллектуального развития вождь недалеко ушел от этого возраста, но проходимец – каких поискать. Прекрасно соображает, как наварить, отмыть, перекинуть, обналичить, правильно поделить и освоить откат. Договориться может с кем угодно и о чем угодно. И всегда умудряется получать прибыль. Знакомые у него есть, кажется, везде. С кем-то шеф учился (а учился он много, в самых разнообразных учебных заведениях и на различных курсах), с кем-то пил, с кем-то ездил на слеты, в колхозы и стройотряды, а также в пионерские и спортивные лагеря. И еще он служил в армии. Это отдельная песня. Бывшие однополчане проживают теперь и в Российской Федерации, и в бывших братских союзных республиках, ныне – независимых государствах. Многие из них там хорошо пристроились и сотрудничают с вождем – к взаимной выгоде. Мой шеф, как я поняла, всегда и всюду прекрасно встраивался в окружающую действительность. И при Советах ему хорошо жилось, а уж в новые времена он развернулся с трудно вообразимым для обывателя размахом. Вероятно, вы догадались, что мой шеф – из комсомольско-партийной братвы. Ему сорок три года. Это успешный, совсем не бедный, к тому же еще и очень симпатичный мужчина. Правда, с лишним весом. Ну, любит человек хорошо покушать и запить вкусную еду дорогими напитками! А спортом заниматься – лень, даже теннисом и горными лыжами. Вот только в тюрьме наш вождь не успел посидеть, вообще никогда и ни за что не привлекался и даже не провел ни одной ночи в вытрезвителе. Какое-то время шеф по этому поводу переживал, поскольку американцам, дающим деньги, хорошо было бы показать себя «политическим». В результате он решил показывать себя «идейным». Однако привлек себе в заместители двух весьма колоритных личностей – советского диссидента-пьяницу и вора-рецидивиста с четырьмя ходками. Их мы видим редко, в основном, когда приезжают американцы. Вот такая у нас партия. И массы, ничего не подозревая, делают такой «демократический выбор». Правда, думаю, многие женщины падки на образ и личность вождя. Женщин он любит, даже очень. К счастью, я совсем не в его вкусе. На работе мы все не в его вкусе – и я шефа уважаю за то, что он четко разделяет работу и личную жизнь. У нас нет и никогда не было никакой длинноногой секретарши с томным взглядом и большим бюстом. Мы у него для работы – и это видят все посетители. И женщины средних лет, а также многочисленные пенсионеры, появляющиеся у нас в офисе, не раздражаются от вида работниц. Мне тридцать семь лет, моим коллегам тоже немного не хватает до сорока. Я не красавица, но вполне привлекательна, главное – не вызываю зависти у женщин и нездорового интереса у мужчин. Приходящие к нам в офис граждане смотрят на меня как на сотрудницу офиса, а не как на потенциальный объект страсти или потенциальную претендентку (тем паче реальную конкурентку) на тело вождя. Я – сухощавая брюнетка, ростом выше среднего и с зелеными глазами. На работу ярко не крашусь, одеваюсь скромно. Хотя говорят, что под внешней оболочкой таких, как я, бушуют страсти. Возможно. Только у меня в жизни слишком много проблем, чтобы предаваться страстям. Итак, я обратилась к шефу за помощью – страшно хотелось пристроить свои книги. Я ничего не скрывала, зная, что мое желание увидеть свою фамилию на обложке, а свой роман (романы) в виде вышедшего из печати издания будет ему понятно. Кстати, почему он сам не сподобился ничего написать? Правда, в таком случае писала бы я. Или, может, теперь решит? Как же я об этом не подумала! – Издательства своего у меня нет. И людей в издательствах, занимающихся художественной литературой, тоже нет, – прямо заявил шеф. – Но я подумаю, что можно сделать. Книги у тебя в каком варианте? На работе они были только в электронном, дома лежали и распечатки. Шеф велел сейчас же распечатать одну, а через недельку – вторую. Он их и в самом деле прочитал. Да еще дал почитать последней жене и самой любимой любовнице. А потом сообщил, что написано занимательно. И добавил: хотя сам он «бабские книжки» никогда за литературу не считал, мои прочитал с интересом. – Ты рынок изучила? – спросил шеф, когда мы опять были в офисе одни. Я кивнула. – Понимаешь, что такого товара переизбыток? Я опять кивнула. – С американцев под это денег не содрать. Вот если бы ты что-то про ущемление прав каких-нибудь меньшинств накатала… Ну да ладно. На следующей неделе один мой однополчанин приезжает из Узбекистана… – Его права ущемляют? – поразилась я, лично зная человека, о котором говорил вождь. Мой начальник рассказывал про его дворец с гаремом – воплощение сказок «Тысячи и одной ночи». – Нет, его не ущемляют. Его, пожалуй, ущемишь… – задумчиво произнес шеф. – А если чего-нибудь из жизни гастарбайтеров? Главное ведь – издать первую книжку, потом легче будет. – Но если я засвечусь на рынке как автор книг о гастарбайтерах, меня уже не купят те, на кого рассчитаны другие книги! – Логично. И еще нужно хорошо подумать, что о них писать… В общем, Карина, я понял проблему. Не переживай, прорвемся. Я не зря рассчитывала на вождя. Именно он решил проблему, которая меня волновала больше всего. Глава 2 Шеф вызвал меня в кабинет, в котором сидел очень представительный мужчина одного с ним возраста и одного типа. Гость тоже был из комсомольско-партийной братвы, только отправился не в политику, а к нефтяным скважинам. Но сейчас же происходит активное сращение политики и бизнеса. Политики, чиновники и бизнесмены, имеющие какой-то вес, в нашем городе друг с другом знакомы. А шеф и нефтяник, как выяснилось, вместе занимались комсомольской работой в театральном институте (где оба успели поучиться в советские времена) и не теряли связь все годы. Когда же один пристроился к нефтяной скважине, а другой возглавил политическую партию (или общественную организацию, или то, что на самом деле представляет собой «Демократический выбор масс»), они стали снова, как в молодости, общаться регулярно. Вождь представил меня, нефтяник встал и поцеловал мне руку. Затем мне было предложено устроиться во втором кресле для посетителей перед столом. Шеф не стал терять время зря и сообщил: – Жена Леонида решила стать писательницей. – Но, слава богу, понимает, что сама ничего написать не может, – добавил нефтяник. – Мы тут с Володей посоветовались, и он порекомендовал вас, Карина. Нефтяник Левицкий предложил мне встретиться с его супругой, обговорить с ней сюжет и написать за нее роман. То есть, по словам мужа, роман у жены готов, но пока не существует в форме текста. Я слушала все это с самым невозмутимым видом, чтобы не отпугнуть потенциального заказчика. – Выразить свои мысли на бумаге моя жена не может, – продолжал Левицкий. – Ведь текст по типу SMS и электронных писем, как я понимаю, не подойдет? В общем, вы пишете роман за мою Валерию, я оплачиваю издание и ее романа, и двух ваших. Естественно, на том романе, который вы будете писать за Валерию, будет стоять только фамилия «Левицкая», а вы станете держать язык за зубами. – Если издательство будет одно, там вполне могут понять, что писал один человек… – попыталась я объяснить что-то про стиль и слог. Но нефтяник только махнул рукой: – С издательством я договорюсь. И лучше, чтобы было одно. Какое бы вы порекомендовали? Я порекомендовала издательство, в котором редактором трудилась Светлана Александровна, не сомневаясь, что она нам всем поможет. И директор там очень приятный. Издательство небольшое, но, возможно, для нашего дела как раз такое и нужно? Через день мы с Левицким уже были в издательстве и беседовали с директором и Светланой Александровной. Они сразу же согласились. Мы обговорили детали и отложили следующую встречу полным составом до момента окончания мною романа Валерии Левицкой. В машине нефтяник вручил мне конверт с тысячей долларов, пояснив: – Это аванс. – Но… – Мне было неудобно. Ведь он оплатит издание двух моих книг! – За моральный ущерб, – сказал Леонид. – Вы еще с моей женой не встречались. Правда, для начала я еще раз встретилась со Светланой Александровной и директором издательства. – Карина, дай я тебя поцелую! – воскликнул директор издательства. – Я на самом деле очень рад, что мы сможем тебя издать. Ты же сама понимаешь, без спонсора мы этого сделать не могли. Я кивнула. – Десять процентов с продаж твоих книг пойдут тебе. Но – строго между нами. Если продадим тиражи, сами издадим остальные твои произведения. На таких же условиях – десять процентов. Кстати, а в каком жанре придумала роман нефтяная королева? Я пожала плечами, не уверенная, знает ли это нефтяник, да и сама будущая писательница тоже. Светлана Александровна посоветовала на встречу с ней взять диктофон. Я, собственно, и так собиралась, чтобы он протоколировал ее умные мысли, а у меня – на крайний случай – имелась запись. Мало ли потом какие претензии возникнут? Заявит дамочка, что имела в виду совсем другое – а я ей запись. Но Светлана Александровна с директором издательства жаждали, оказывается, просто послушать речь нефтяной королевы. Перед визитом к ней, в субботу, я решила подробно допросить шефа. Видел же он ту Валерию? Выяснилось, что она у друга Лени третья официальная жена, с которой общих детей нет. А вообще у него пятеро отпрысков – от двух предыдущих браков и трех любовниц. Поэтому друг Леня страшно рад, что третью жену потянуло на творчество, и готов его оплачивать. Это предпочтительнее, чем в шестой раз становиться отцом. И баба чем-то занята. Потом начнутся презентации, встречи с читателями, а нефтяник будет спокойно отдыхать с друзьями. На завтрашний день, когда у меня планировалась первая встреча с будущей писательницей (моей рукой), у вождя, друга Лени и еще одного нефтяника, Петра Рыжикова, планировался поход в баню. – У них с Леонидом разные скважины? – зачем-то уточнила я. Хотя страна у нас большая, скважин много… Петр, как оказалось, был все из той же братвы (комсомольско-партийной), наиболее успешно из трех друзей поучаствовал в приватизации и обнаружил в себе коммерческую жилку, поэтому специализировался по нефтепродуктам и владел сетью бензоколонок. Леонид же каким-то образом пристроился непосредственно к добыче, а у моего шефа, насколько я знала, имелись нефтяные акции. Как, впрочем, и многие другие – он в них американские деньги вкладывает, а общественно-политическая деятельность помогает ему заводить нужные знакомства. Да ведь и митинги наша партия не просто так проводит… Мы же всегда выступаем за чьи-то конкретные интересы. Шеф ищет заказы – у его постоянных сотрудников и у привлекаемых нами пенсионеров есть работа. Не будем это делать мы – станут другие. Цинично – но правдиво. Я никак не могла вспомнить, где раньше слышала про Петра Рыжикова. Вроде к нам в офис он никогда не приходил. Я езжу общественным транспортом, бензоколонками и их владельцами не интересуюсь. Но проскакивала где-то фамилия, и совсем недавно! Ладно, потом вспомню. Я спросила у шефа, чего мне ждать от Валерии и сколько ей лет. Лет было под тридцать, а может, уже и тридцать, дамочка была сошедшей с подиума фотомоделью и неудавшейся актрисой. – Скандальная? – При мне ни разу не скандалила, а что Леньке устраивает, я не знаю. Вообще-то, она – бывшая Петькина баба и наседала на него, но в его планы женитьба на ней не входила. У него жена есть, с которой он с восемнадцати лет живет и разводиться не собирается. Петр с Ириной в школе учились вместе, она на два года старше. Петька в нее влюбился классе в восьмом. Или в седьмом. Точно не помню. Ходил за ней хвостом. Но жить они вместе стали, только когда Петьке восемнадцать исполнилось. Ирине уже двадцать было. Родить она какое-то время не могла, долго лечилась. Потом сын родился, а через пять лет еще и дочка. Вообще Петька – единственный из моих знакомых, кто сохранил первую семью. Но Ирина у него нормальная! Она его всегда поддерживала, всегда рядом была и не ныла. И сейчас не требует никаких немыслимых бриллиантов и шуб, на мелкие грешки глаза закрывает. Мудрая женщина. Он от нее никогда не уйдет. Никогда не говори «никогда», – захотелось сказать мне, но я промолчала. Я знаю примеры разводов и после тридцати лет вроде бы счастливого брака. Бес в ребро… ну и так далее. Валерия, которая теперь стала Левицкой, как раз была одним из таких мелких Петькиных грешков. Обычно он легко с ними расставался, делая дорогой подарок или пристраивая на денежную работу. Поскольку все его «мелкие грешки» были или моделями, или певицами, или актрисами, Петька организовывал им либо фотосессию, которая открывала радужные перспективы, либо запись альбома, либо роль в сериале. Все бывшие «мелкие грешки» были ему благодарны. С некоторыми он даже иногда встречается до сих пор – по-дружески. Я сомневалась, что такое возможно, но опять промолчала (мне-то какое дело?), а мой шеф продолжал рассказ. Валерия была уже старовата для модели, и организовать для нее перспективную фотосессию не представлялось возможным. Петру открытым текстом говорили, чтобы вложился в какую-нибудь другую девушку, благо недостатка в желающих не было. Одно и то же сказали несколько человек, причем еще в период развития отношений с моделью, которой Рыжиков хотел помочь с карьерой. Тогда о прощальном подарке даже речи не шло. Осознав, что модельной карьере приходит конец, Валерия объявила, что хочет стать актрисой. Но с актерской карьерой все получилось еще хуже, чем с модельной, и после первого опыта о ней пошла такая слава (в определенных кругах), что никто не желал брать ее ни на какую роль. – Скандалила на съемках? – улыбнулась я. – Не то слово. Вела себя так, как не позволяет себе ни одна звезда первой величины. Петька никому не верил – с ним-то Валерия всегда была белой и пушистой. Но это были киношники. И они запечатлели все выходки драгоценной Лерочки на пленку. Та оказалась великолепной актрисой с мужчинами, но – не на съемочной площадке. Нанесенный оборудованию ущерб Петька возместил и решил, что пора расстаться с Лерочкой навсегда. Но у Лерочки были другие планы: она хотела замуж. – За Петьку? – уточнила я. – По-моему, ей было все равно, – усмехнулся шеф. – Главное, чтобы мужик был богатый и выполнял все ее капризы. – Она красива? – Очень, – кивнул мой начальник. – Умеет потрясающе себя подать. Стильно одевается. Я – мужик, но и то всегда поражался и поражаюсь до сих пор: вроде бы она в простых вещах, а выглядит королевой. Стоишь возле нее и думаешь, что находишься рядом с особой королевской крови. Правда, когда ее истинное нутро вылезает, – шеф покачал головой, – сразу ясно: типичная провинциальная хабалка, стремящаяся урвать как можно больше. Хотя отдаю ей должное: над собой она хорошо поработала. И продолжает работать. Ей бы еще сдерживаться научиться… То есть с мужиками, от которых она что-то хочет поиметь, она сдерживается. С Петькой ни разу не позволила себе ни одной выходки. А вот с людьми, стоящими ниже ее, или с теми, кого она считает ниже себя… Лерка явно думала, что раз Петр оплатил ее участие в сериале, то можно помыкать костюмершами, гримершами, а также операторами и режиссером. Наверное, считала, что они будут терпеть все ее капризы. А они не стали. Подобное отношение к людям, кстати, не такая уж редкость у провинциальных девок, поднявшихся благодаря богатым мужикам и своим способностям в постели. Некоторые, правда, на самом деле талантливы, обладают хорошими голосами, актерским мастерством, но выпендриваются… Лерка красива, однако ни петь, ни играть не может. Правда, какое-то время была очень востребована как модель. Но, как я уже говорил, оставаться в моделях ей не позволяет возраст. – То есть мне ожидать выпендрежа? – Карина, я тебе советую сразу же поставить ее на место. В резкой форме. Жесткий, грубый язык она понимает прекрасно. Не церемонься с ней. Начнет орать – ори в ответ, обзывать – ты тоже вверни что-нибудь витиеватое. Не теряй чувства собственного достоинства! Не прогибайся перед ней ни в коем случае! Подумай, что тебе не придется с ней часто встречаться. Валерия, как я понял, собирается объяснить тебе идею своего романа. Хотя не представляю, что она под этим имела в виду. «Идея» и «Лера» – понятия несовместимые. Шеф опять хмыкнул. – Может, вообще встретишься с ней только один раз, а после написания заказанного романа Лерка будет иметь дело с издателями. Или не будет. Ты будешь. – Она же, наверное, захочет прочитать, что получилось, – заметила я. – Не уверен. Валерия хочет стать писательницей, чтобы утереть носы бывшим коллегам, владельцам модельных агентств и киношникам, не оценившим ее таланта. Они отказались от ее услуг, а тут она вдруг становится писательницей! Представляешь, какой щелчок по носу всем? Кстати, если Лерка захочет их обрисовать или описать, как ее ущемляли, обязательно меня предупреди. Надо будет выяснить, что случилось на самом деле, а не как все восприняла Валерия, и узнать настоящие имена и фамилии. Хотя эта дура может назвать тебе настоящие… Но ты-то понимаешь, что их надо менять! Леньке совсем не нужны иски от обиженных и оскорбленных, узнавших себя в творении новой писательницы. Я спросила, как так получилось, что Леонид Левицкий женился на Валерии. Не мог же друг Петька его не предупредить, что она за «сокровище»? Как выяснилось, Петька предупреждал. Более того, дал просмотреть пленку, презентованную киношниками, и в красках расписывал все то, что услышал про Валерию от разных лиц, и сообщил координаты тех лиц. Собственно, Леонид и не собирался связываться с Валерией. Но внезапно перед ним в очередной в его жизни раз встала проблема избавления от потенциальных матерей его детей. Потому что масса женщин с младых лет Леонида желала иметь от него потомство. – Почему, Карина? Скажи мне как женщина, а… Ведь бабы хотели от него рожать и в те годы, когда он еще даже не знал, как выглядит нефтяная скважина! – А фарцовкой он в советские времена промышлял? – Промышлял, – кивнул мой шеф. – Так ею много кто промышлял. Правда, Ленька по большей части книгами торговал. – Вот и ответ. Сейчас Леонид точно создает впечатление надежного и серьезного мужчины. Вероятно, создавал и тогда. Деньги, как я понимаю, он всегда зарабатывал. В советские времена народ очень трепетно относился к книгам, сейчас же у нас уважительное отношение к нефтяным скважинам. А мужчины, каким-то образом присосавшиеся к нефтяной трубе, вызывают большой интерес у женщин. Шеф расхохотался, потом продолжил рассказ про друга Леонида. Левицкий не знал, как спастись от преследовавших его женщин, желавших видеть его отцом своих детей. У него даже появилась мысль – не сделать ли вазэктомию, но очень не хотелось… И тут друг Петька во время очередного похода в баню стал жаловаться на Валерию. Левицкий задумался и попросил организовать ему встречу с дамой. Петька с Володей (моим шефом) стали дружно его отговаривать. Но Левицкий считал, что только такая женщина, как Валерия, сможет избавлять его от потенциальных матерей его детей. Удивительно, но они смогли договориться, заключили брачный контракт, а потом официально оформили брак. – И что теперь? – Леонид доволен! – воскликнул шеф. – Дома Валерия не выпендривается, то есть ведет себя, как с Петькой. Она знает, какой должна быть с мужиком, который ее содержит. И со всеми Ленькиными бабами разобралась! Ни одна к нему больше не лезет. А Леньке именно это и было нужно. Сама Лерка детей иметь не хочет, что его тоже очень устраивает. Ему хватает уже имеющихся. Но теперь она захотела стать писательницей… Шеф закатил глаза. – В период брака с Леонидом она не пыталась вернуться к модельной или актерской деятельности? – поинтересовалась я. – Так ее ж никуда не возьмут! Настал черед издательств, которые даже не подозревают, что их ждет. Я заметила, что авторы, вообще-то, не сидят в издательствах, а работают дома, необходимости регулярно бывать в издательстве нет. Оно вообще может находиться в другом городе, и тогда общение происходит по электронной почте, а гонорары переводят на счет. – Карина, ты все-таки лучше предупреди издателей, – посоветовал шеф. – Возможно, тебе самой придется стать передаточным звеном и общаться с Лерочкой. В общем, желаю удачи. Глава 3 По телефону Валерия Левицкая разговаривала со мной вежливо и назначила встречу на двенадцать дня в субботу. А вечером ко мне собиралась в гости Светлана Александровна, сгоравшая от любопытства. Оделась я в синие джинсы и синий с белыми горизонтальными полосками свитер, под него поддела простую белую блузку. В ушах у меня маленькие сережки с бриллиантиками, доставшиеся от бабушки. Кольца к Левицкой я решила на надевать, хотя маникюр обновила. Глаза подвела, губы накрасила и поехала. Проживали супруги в «сталинке» в Московском районе. При входе сидел консьерж (внушительного вида дядька в камуфляже), предупрежденный о моем приходе. Мои паспортные данные он внес в компьютер. Будущая писательница встретила меня в розовом халатике, розовых тапочках с большими помпонами. Розовая же полоска на голове перехватывала выкрашенные в пшеничный цвет длинные волосы. Помада была розовая, лак на ногтях розовый, а на шее белой персидской кошки, тершейся о ноги хозяйки, красовался большой розовый бант. Рост Валерии, по моим прикидкам, составлял где-то метр семьдесят пять, то есть она не была такой дылдой, как многие модели, сопровождавшие представительных мужчин, появлявшихся в офисе нашей партии. Глаза, как и у меня, зеленые, только у нее – более насыщенного цвета и с какой-то поволокой. Я назвала бы их «ведьминскими» или, может, «русалочьими». Высокие скулы, прямой нос, пухлые, чувственные губы. Она на самом деле была очень красива, какая-либо вульгарность в облике отсутствовала. Будущая писательница предложила мне пройти в малую гостиную, где мы устроились в креслах. На столе стояло пиво «Хайнекен» в бутылках. – Давай по-простому, – сказала мне Валерия. – Пиво пьешь? Я кивнула. – А из горла? Я опять кивнула. Я не собиралась выпендриваться. Валерия пояснила, что прислуга сегодня выходная и вообще она не хотела бы, чтобы кто-то мешал нашему разговору. Во время объяснений будущая писательница ловко открыла две бутылки пива при помощи какой-то детали под столом. Я под стол не заглядывала, сама Валерия действовала «вслепую». Мы чокнулись. Я сделала глоток, потом извлекла из сумочки диктофон, листы бумаги и ручку, затем вопросительно посмотрела на работодательницу. Или жену работодателя? – Почему ты согласилась на эту работу? – поинтересовалась она. – Так деньги нужны? Я ответила, что содержу семью, состоящую из меня самой, четырнадцатилетнего сына и двух родителей-пенсионеров с жалкой костью (пенсией) от государства. К тому же у меня никак не получается издать собственные книги. В данном случае издание собственных книг – главная причина. Денег на издание за свой счет у меня нет. Заказ супругов Левицких дает мне шанс увидеть свои творения в печатном варианте и получить дополнительный доход, который мне не помешает. – Ты на Вовку работаешь? Я кивнула. – Что он про меня рассказывал? Я неопределенно передернула плечами. Не повторять же все то, что я услышала от шефа? – Ясно. Гадости, которые о женщине говорит мужик, получивший твердый отказ. Но нормальный мужик никогда не лезет на жену друга. Это я так, тебе к сведению говорю. Хотя ты должна представлять, какой человек в нашей стране может пойти в политику и тем более возглавить партию непонятного предназначения. Тебе понятно, зачем нужен вам «Демократический выбор масс»? – Для отмывания денег и решения еще кое-каких проблем. – Правильно понимаешь, – расхохоталась Валерия. – Но мне нужно другое. Знаешь, зачем я это затеяла? – Думаю, хочешь уесть старых знакомых. – В принципе, правильно. Я хочу уесть двух знакомых. Другие, конечно, тоже пусть локти покусают после того, как выйдет моя книга, но меня интересуют только двое. Ты с Петькой Рыжиковым знакома? Я сказала, что лично не знакома, но слышала про него от своего шефа. Более того, никак не могу вспомнить, где еще слышала его имя и фамилию. – Писатель… – хмыкнула Валерия, открывая себе очередную бутылку пива. Я пока не расправилась с первой. Мне хотелось оставаться трезвой. Услышав пояснения, я открыла рот. В самом деле в книжных магазинах и ларьках я видела книги Петра Рыжикова, только вчера во время беседы с шефом не смогла соединить владельца бензоколонок и активно издаваемого в последнее время автора боевиков. – Это один и тот же человек? – поразилась я. Валерия кивнула. Я задумалась. Когда же Петр Рыжиков успевает еще и боевики писать? Или у него имеется свой литературный раб? Может, поэтому и Валерия решила кого-то нанять? А знает ли про творчество Рыжикова мой шеф? Почему-то мне казалось, что нет, иначе бы обязательно о нем упомянул. Левицкая подтвердила, что нефтяник Рыжиков по какой-то непонятной причине решил стать писателем. – Экономия на психоаналитике, – пожала плечами я. – Болезненное желание самоутвердиться. Тяга к самовыражению. Страсть к отражению действительности в доступной форме. А про себя подумала: насколько прав был один из вождей прошлого, заявивший, что и кухарка может управлять государством. Эта фраза у нас в стране применима к разным видам деятельности, к писательству уж точно. На рынок в постперестроечные времена хлынул поток творений сотрудников милиции и прокуратуры, политиков и представителей шоу-бизнеса, но больше всего домохозяек, то есть тех самых «кухарок». И ведь так называемый «женский роман» в различных вариациях оказался поразительно живучим. Иногда создается впечатление, что только самые ленивые дамы еще не попробовали себя в творчестве. В особенности, если вспомнить поток конца девяностых и начала нового тысячелетия. – Кроме Петьки, я хочу уесть еще одну свою… знакомую. – Собеседница долго подбирала нужное слово. – Она тоже пишет? Валерия кивнула. – Алена Родионова. Слышала про такую? Я покачала головой. Книг Алены Родионовой в книжных магазинах я точно не видела. – Они еще не издавались. Мне один общий знакомый донес, что эта тварь взялась за перо. Но я должна ее опередить, и мои книги должны быть лучше! Такое желание мне было понятно. Все находило свои объяснения: Валерия хочет уесть бывшего любовника, отказавшегося жениться на ней, и конкурентку. – А чем Алена занимается? – Жена банкира Родионова. Неужели не знаешь? Я покачала головой. – А вообще из моделей. И в сериале снялась. Почему меня-то в актрисы понесло? Думаешь, мне нравилось кривляться перед камерами? – А зачем ты тогда моделью работала? – Так все же знают: хочешь богатого мужа – иди в модели, – как само собой разумеющееся заявила Левицкая. – Рост позволял, физиономия тоже. К полноте я не склонна, всегда лопала, что хотела, и еда у меня нигде не откладывалась. А вообще я в детстве врачом хотела стать. Чего мало пива пьешь? Или ты наше предпочитаешь? «Хайнекен» мне очень нравится, но я не могла поспеть за будущей писательницей. Она же внезапно вскочила и заявила, что хочет похвастаться передо мной новым холодильником, купленным на прошлой неделе. К моему удивлению, холодильник оказался специально под бочонок «Хайнекен» (или другого пива), которые в последние годы появились у нас в супермаркетах. Только я домой бочонками пиво не беру. Мы с подружками обычно по бутылочке пьем, а отец после проблем с сердцем вообще прекратил дружбу с зеленым змием, чему мы с мамой очень рады. Сын, если и потребляет, то где-то в подполье с друзьями. И вообще, как бы я дотащила домой бочонок из супермаркета? Мы вернулись в комнату и к нашей беседе. – То есть ты считаешь, что если под твоим именем будет издана книга, ты таким образом уешь и Алену Родионову, и Петра Рыжикова? – Да. Но у меня есть еще одна идея… То есть это все – одна моя большая идея. В моем романе должны фигурировать и Алена, и Петька. Как главная героиня и главный герой. – Жанр какой будет? – Детектив. – Кто кого убьет? – Алена Петьку. – Каким образом? Насчет орудия убийства у тебя есть предпочтения? Ты вообще все в деталях продумала? – Нет, я тебе только расскажу про способ убийства. Все остальное – на твое усмотрение. Раз Ленька решил тебя нанять, а Вовка тебя посоветовал и вообще ты столько лет на него работаешь, все его речи пишешь, значит, тебе можно доверять и писать ты умеешь. Мужиков-то я много лет знаю. И знаю, в чем на них можно положиться. «Можно подумать, они когда-то подыскивали литературную рабыню», – подумала я, но промолчала. А затем услышала, что Петра предстоит зарезать на усыпанном лепестками роз любовном ложе кухонным ножом после акта любви. Валерия так живо описала эту картину, что она возникла перед моим мысленным взором. Также Левицкая специально для меня приготовила фотографии Петра и Алены (по отдельности, в разных ракурсах и разной обстановке), и я потребовала их очень точно описать – и внешность, и род занятий. Я сказала, что имена нужно будет изменить. – Ладно, – легко согласилась будущая писательница. – Тогда пусть она будет Аллой, а он – Прохором. Сама я никогда бы не решилась на подобное в отношении кого-либо из своих знакомых. Да, можно взять какие-то черты или какую-то необычную привычку, а потом отвести душеньку, так сказать, дать по морде на бумаге. Но описывать точно, с сохранением рода занятий… – Ты с мужем не советовалась? – уточнила я, вспомнив предупреждение шефа. – Вообще, надо бы с юристом поговорить… – Не парься. Пойдет под моей фамилией. И в начале книги напишешь «Автор предупреждает, что все герои являются вымышленными, а сходство с реальными лицами и событиями может оказаться лишь случайным». Вот могло оказаться – и оказалось. Мало ли что у меня в подсознании творится? Сидело – да и вылезло. Я же не убивать пошла, а выплеснула эмоции в творчестве. Я слышала, многие так делают. Между прочим, недавно я читала статью одного психиатра о писательском творчестве. Там проводилась именно эта мысль. Немало людей берется за перо (или теперь будет правильнее сказать: садится за клавиатуру?), чтобы кому-то отомстить. Вот и хорошо – и для человека, и для общества. Человек никого не убивает, не калечит и даже не плюет никому в морду, сам же выплескивает наружу, а не копит отрицательные эмоции. Лично знаю одного писателя, который в романе «задрал собаками» начальницу по основному месту работы. И вообще теперь, читая книги и сталкиваясь с героем (или героиней), которого со смаком терзают, я обычно думаю, что прототип как-то насолил автору. Но лучше так, чем реальное насилие. Я спросила у Валерии, что она желает в конце сделать с убийцей. – Ее должны разоблачить. Как – на твое усмотрение. – И что потом? В тюрьму ее отправить? Заставить покончить жизнь самоубийством? – Нет, Алена никогда с собой не покончит, – уверенно заявила Валерия. – Будет неправдоподобно. Смертная казнь у нас отменена? – Мораторий наложен. Да и раньше, по-моему, женщин не расстреливали. – Ну здрасьте! Ты что, про репрессии не слышала? Да в сталинские времена… – Я имела в виду конец советских. Сейчас точно не расстреляют. – Знаю! – внезапно воскликнула Валерия, допила очередную бутылку пива и открыла новую. Я пока так и потягивала первую. – Пусть Алену убьет Петькина жена. – А с ней потом что делать? – Что хочешь. Может, потом продолжение напишем. Как Петькина жена идет работать посудомойкой, поскольку больше никуда не берут. Но в первом романе Алена должна убить Петьку и быть за это наказана. Придумала! Ирина, жена Петра, брызнет Алене в лицо кислотой – так, чтобы Алена ослепла и была полностью изуродована. Чтобы от ее наглой морды ничего не осталось! Валерия закрыла глаза, на губах ее заиграла улыбка. Вероятно, женщина представляла себе картину в деталях и испытывала наслаждение. – Дальше что? Алена остается в живых? Живет с изуродованным лицом и слепая? – Нет, после такого она жить не захочет, – заявила Валерия. – Вот тогда-то она точно покончит жизнь самоубийством. Ну, например, таблеток наглотается. Или попросит бывшего любовника достать ей какой-нибудь редкий яд. Я кивнула и спросила насчет мест возможных встреч Алены и Петра. Валерия описала мне уютное гнездышко для любовных свиданий (явно по личным воспоминаниям), потом рассказала о нарядах, драгоценностях, упомянула названия бутиков, которые следовало вставить в роман. – Ездить герои должны только на пляжные курорты, – подчеркнула Валерия. – Почему? – спросила я. – Теперь же вроде в моде горные лыжи. – Петька терпеть не может зиму, снег и лыжи. Теннис тоже никогда не любил и на татами не валялся. Это обязательно упомяни, чтобы все точно поняли: речь о Петьке. Я больше таких странных для нашего времени бизнесменов не встречала. А он как любил пляж и море, так и любит. И плюет на всех. Петр Рыжиков начал мне заочно нравиться. – В общем, так, – подвела черту Валерия примерно через час непрерывного сольного выступления (рассказа о пляжных курортах). – Ты напиши основу, а наряды и драгоценности я потом сама вставлю. Про них я точно знаю лучше тебя. И звони мне с вопросами. Только не раньше двенадцати дня и не позже семи. В семь уже Ленька может прийти. Обычно, конечно, позже заявляется, но может. – А если у тебя массаж, маникюр… – Ты звони, и я тебе скажу, могу говорить или нет. Под маникюр точно смогу. И давай побыстрее, ладно? Глава 4 Вечером Светлана Александровна приехала ко мне с бутылкой вина и тортом. – Ну как? – спросила она с горящими от любопытства глазами. – Тебя не изувечили? Или просто обматерили? Я ответила, что Валерия произвела на меня самое благоприятное впечатление, и дала послушать часть записи. На все просто не было времени – нам ведь требовалось обсудить кое-какие вопросы. – Значит, ты ей очень нужна, – задумчиво произнесла Светлана Александровна. – Роман написать, – хмыкнула я. – Главное тут, по-моему, месть, и ты выбрана орудием отмщения, – высказала свое мнение моя знакомая. – Только надо хорошо подумать, чтобы ты потом не пострадала. Я тут же поведала о своем желании проконсультироваться с юристом и о рекомендациях шефа по этому поводу. Я точно знала, что юрист в издательстве есть. – Проконсультируемся, – кивнула Светлана Александровна. – Но книга на самом деле выйдет под именем Валерии Левицкой, а не Карины Куницыной. Ты в ней вообще никак фигурировать не будешь, и никакие договоры на тебя в данном случае заключаться не будут. Имена меняем, фразочку в начале романа ставим… Директор издательства предупредит Левицкого – пусть тот со своими адвокатами консультируется. Наш юрист для супруга писательницы составит договор. Подмахнет – напечатаем. И мы же не за свой счет, а за его будем сие творение издавать, так что отвечать им с супругой. Но неужели ты думаешь, что эта самая Алена Родионова или Петр Рыжиков подадут на Валерию в суд? Хотя могут… Но из других соображений – привлечь к себе внимание. Тогда я спросила про писательство нефтяника Рыжикова. – У нас издается, – кивнула Светлана Александровна. – В следующий раз зайдешь в издательство, дам тебе пару книжек для ознакомления. Следует отдать ему должное – читабельны. И даже очень. – Он сам пишет?! – Похоже, да, – ответила Светлана Александровна. – Хотя я всегда считала, что за политиков, бизнесменов и артистов пишут литературные негры. Редактура в некоторых местах требуется серьезная, а некоторые написаны совсем «чисто». Любовные сцены, например. Тут он большой специалист… – Наверняка с большим практическим опытом, хотя и женат на одной женщине. Есть что описывать. А вообще занимательно? – Да, – подтвердила редактор. – С юмором у него полный порядок. Иногда, правда, автора заносит в сторону, он теряет какую-то сюжетную линию, что в его случае понятно: у него нет времени писать весь роман от начала до конца, не отвлекаясь на другие дела. Как я понимаю, это его хобби, которому он предается в свободные вечера или выходные. Иногда Рыжиков что-то забывает. Порой кажется, будто два разных человека книгу писали. Читаешь следующий роман – и там такое же. – Может, у него два литературных негра? – Была у меня такая мысль, но потом я решила, что дело в настроении Рыжикова. Удачно прошла сделка – у героев все хорошо, юмор искрит, куча любовных сцен без какой-либо патологии. Упали цены на нефть – пошла чернуха: сплошные драки, трупы, анальный секс. Я спросила, знакома ли Светлана Александровна с Рыжиковым лично. Приятельница ответила, что общается с автором по электронной почте, живьем его никогда не видела, хотя директор издательства встречался с ним неоднократно. Причем он совсем не выпендривается и после аргументированных объяснений вносит в романы требуемую правку – или соглашается на то, чтобы это сделала Светлана Александровна. – То есть никаких проблем с решением рабочих вопросов нет, – сказала редактор. – Книги хорошо продаются. Мы ему платим десять процентов с продаж. При его тиражах и при твердом переплете сумма очень приличная. По твоим и моим, конечно, меркам. Как по его – не знаю. – Так, может, все дело в кризисе? – рассмеялась я. – Цены на нефть упали, вот нефтяник и взялся за перо. По-моему, после начала кризиса многие авторы, которые ничего не писали долгие годы, вдруг опять всплыли на литературном небосклоне. Причем это касается книг не только ныне живущих, но и давно покинувших нас. Не так давно я увидела в продаже новое произведение Толкиена, умершего в 1973 году. Интересно, какой национальности литературный негр? Напомнила о себе и дама-детективщица, первопроходица жанра в нашей стране, молчавшая несколько лет, – разразилась аж трилогией, только не криминальной. Бабки кончились? А свежий Набоков?! Свят-свят-свят… Светлана Александровна считала, что Рыжикову все-таки захотелось славы, а не денег. Когда он прислал в издательство первый роман по электронной почте, директор решил его печатать, не зная, что его создатель – нефтяной король. Публикация шла за счет издательства с выплатой гонорара автору, а вот рекламную кампанию оплачивал уже сам Рыжиков. Затраты окупил дальнейшими гонорарами. Я спросила, не известно ли моей гостье что-то о творчестве Алены Родионовой, конкурентки будущей писательницы Валерии Левицкой. Светлана Александровна развела руками. Мы залезли в Интернет и выяснили, что пока под именем «Алена Родионова» ничего не выходило. * * * События имели продолжение во вторник, когда я уже активно трудилась над романом Валерии Левицкой в свободное от основной работы время. Шеф долго хохотал, услышав мой краткий рассказ о встрече с будущей писательницей (моей рукой). – На диктофон все записала? – уточнил вождь. Я кивнула. – Вот и успокойся. А Леньку я предупрежу. Ты должна написать то, что тебе заказали. Вечером во вторник позвонила Светлана Александровна и попросила приехать в издательство. Они с директором будут там допоздна и очень хотят меня видеть. Я покинула офис партии и отправилась к ним. – Сядь, Карина, и крепко держись за ручки кресла, – огорошил меня началом разговора директор издательства. Я вопросительно посмотрела на него, потом на Светлану Александровну. – К нам банкир Родионов приезжал, – сообщил директор. – Кто? – не поняла я в первый момент. – Муж еще одной будущей писательницы, Алены Родионовой. – И что? – шепотом спросила я. Оказалось, что Алена, в отличие от конкурентки Валерии, текст написала сама, а затем отправилась с ним в издательство, правда, в другое. Там ее творению дали рецензию, смысл которой можно выразить одной фразой: нечего со свиным рылом в калашный ряд лезть. Причем, как и следовало ожидать, никто не отложил своих дел и не стал читать роман банкирской жены, бросив все. Вероятно, рецензию вообще так быстро (через два месяца) дали потому, что банкирская жена задолбала издательство. Хотя следует отдать ей должное: она в издательстве не сообщала, что является банкирской женой. Фамилия-то у нее не такая уж и редкая. Вот если бы туда пришла какая-нибудь мадам Чубайс или Починок… Получив отказ, Алена Родионова пожаловалась на издательство супругу. Поскольку банкир не любит, когда жена пребывает в печали, он решил разобраться с ситуацией и отправил в издательство гонцов. Гонцам сообщили, что издать написанное банкирской женой не могут – и объяснили, почему текст является неприемлемым. – Они предложили переписать текст? – уточнила я. – Нет, вообще решили не связываться. Как я понял, банкир сразу не предложил издать книгу за свой счет, а его супруга нацелилась на гонорар. Может, Алена много скандалила. Не знаю. – А почему Родионов пришел в ваше издательство? – У нас печатается хорошо известный ему нефтяник Рыжиков. Как я понял, банкир посоветовался с ним, и тот дал наши координаты. Не знаю, кому из них двоих пришло в голову нанять человека для переписывания романа. Наверное, Рыжикову. – И что? – Банкир был здесь вчера с утра, – вставила Светлана Александровна. – Я просмотрела произведение. Насколько я поняла, это примерно то же самое, что тебе заказала Валерия Левицкая. – Поэтому мы хотим, чтобы ты занялась и вторым романом, – добавил директор издательства и расхохотался. Светлана Александровна последовала его примеру. Я не понимала, почему им так весело. Оказалось, что в романе Алены Родионовой Петра Рыжикова убивала Валерия Левицкая, причем в том же месте – на любовном ложе, которое я узнала по описанию Валерии. Только способ был другой: Рыжикова предлагалось огреть по голове бронзовым бюстом Ленина, а потом кастрировать, чтобы он уже никогда никому ни с кем не изменял. Умирал он от потери крови – так как в квартире находился один, долго был без сознания, и сам не мог вовремя вызвать «Скорую». С большим интересом мы все узнали, что после принудительной кастрации к врачу нужно попасть в течение двух часов – само кровотечение не остановится. – А как же в древние времена? – спросила я для общего развития. – Тогда же и мальчиков, и пленных, которые потом трудились в гаремах… – Ну, значит, зашивали или еще что-то делали, – пожал плечами шеф. – Я цитирую госпожу Родионову. – А что у нее происходит с Валерией? – поинтересовалась я. – Она выбрасывается из окна, когда ее приходят арестовывать, но не умирает, а ломает руки и ноги. В таком состоянии ее везут в тюремную больницу. Вдова подкупает санитаров, чтобы ее отравили каким-то редким ядом. Ну так как, возьмешься? – спросил директор издательства. – Банкир оставил тысячу баксов для того, кто выполнит литературную обработку. Берись, Карина. Потом все вместе повеселимся. Мужики же своим бабам обязательно раскрутку устроят. Ты представляешь, что будет? Что могут выкинуть эти две жены? Я не представляла, и, пожалуй, не представлял никто. Возможно, если бы я могла предвидеть развитие событий, то ни за что не взялась бы за эту работу. Глава 5 Романы вышли практически одновременно – постарались издатели. Директору уж больно хотелось повеселиться. Я вкалывала каждый вечер, все выходные и урывала моменты на работе. Валерия не знала, что я также тружусь над шедевром Алены, но по договоренности с издателями я предупредила Левицкую, что роман Родионовой выйдет в том же издательстве и примерно в одно время с ее. Отмечу, что Валерия отвечала на все мои вопросы и дала множество консультаций по косметическим процедурам, бутикам и прочим недоступным мне вещам. С Аленой я никогда не встречалась, а потом выяснила, что та даже не в курсе, что ее книга подвергается литературной обработке. Муж сказал ей, что книга будет отредактирована и издана, а остальное Алену не волновало. Рыжиков тоже выпустил очередной шедевр, в котором две дамы вели борьбу за благосклонность героя. Дамы были узнаваемы (для меня). Герой в конце выбрал верную подругу, которая ждала его много лет, пока у него не прочистились мозги и он не оценил ее по достоинству, а дамы устроили личную жизнь с холостыми друзьями героя. В процессе развития сюжета в романе появлялись трупы, но не главных героев, любовные сцены были и с той, и с другой, и герой не мог определить, какая из дам лучше. Презентация трех книг проходила три дня подряд (по отдельности) на книжной ярмарке в ДК имени Крупской. Рыжикова презентовали в пятницу, Валерию Левицкую – в субботу, а Алену Родионову – в воскресенье. Я присутствовала на презентации книги Рыжикова вместе с шефом. Конечно, держалась в тенечке, но мне просто хотелось посмотреть на нефтяника, ставшего писателем. Надо признать, говорил он прекрасно. Может, ему пора в политику и он как раз это и планирует? Ах да, Петр же из партийно-комсомольской братвы. Они все умеют хорошо говорить, Правда, Рыжиков говорил по делу. Его было интересно слушать. На него было приятно смотреть – симпатичный (что я уже видела на фотографии на обороте обложки книг) мужчина, обаятельный, я бы даже сказала: яркий во всех смыслах. Эмоции у него били через край. Я поняла, почему у него много любовниц и почему его любят женщины, и только печально вздохнула про себя. Такой мужчина никогда не обратит на меня внимания. Такие любят моделей и актрис, а я – помощница лидера партии и литературная рабыня. Читателей собралось много, Рыжиков никому не отказал в автографе – оставался в зале, пока не подписал книги всем желающим. Он был вежлив и корректен, для каждого читателя находил какие-то теплые слова, с женщинами всех возрастов кокетничал и сыпал комплиментами. Как я поняла, его читает самая широкая аудитория – и мужская, и женская, и подростковая. Ко времени презентации я сама прочитала два романа и получила удовольствие. Собиралась читать еще, хотя в последнее время крайне редко читаю что-то «для себя», обычно – то, что надо. Ведь приходится изучать рынок и постоянно держать руку на пульсе. Но во время и после прочтения творений Рыжикова я не могла не мечтать о мужчине, который ради любимой женщины перекрывает поставки нефти в Европу – чтобы она вернулась к нему от какой-то европейской титулованной особы. Я также присутствовала и на презентации романа Валерии Левицкой, так как имела к нему самое непосредственное отношение. Мы стояли в сторонке со Светланой Александровной, никому не представляясь и не показывая, что как-то связаны с издательством и авторшей. Та, кстати, сама просила меня приехать – для моральной поддержки. Рядом с Валерией находились директор издательства и целых два пиар-менеджера. Но мы со Светланой Александровной поняли, что народ пришел просто из любопытства – посмотреть на Валерию. Более того, если на Рыжикова люди приехали специально, то на сей раз в зале оказались те, кто приехал на ярмарку по каким-то своим делам. Здесь ведь продают не только книги, но и диски, различные сувениры, посуду. Валерия была страшно недовольна и, по-моему, готова показать свой несносный характер, о котором я только слышала. Когда два пиар-менеджера отошли, чтобы посовещаться в сторонке, а Валерия осталась совсем одна, я решила подойти к ней. – Я сейчас кого-нибудь убью, – прошипела Валерия. – Твою книгу, наверное, следовало бы презентовать в каком-нибудь бутике. Или в галерее, ресторане… – тихо сказала я. – Туда пришли бы и твои знакомые, которым ты хочешь утереть нос. А про книжную ярмарку они скорее всего даже не слышали. – Была же реклама по телевизору! – Мало ли там идет рекламы, – заметила я. – Думаю, нужно было разослать приглашения. Организовать маленький фуршет. – А ты права, Карина, – кивнула Валерия. – И зачем только Ленька нанял этих двух идиотов? – кивнула она на двух совещающихся молодых людей. – Все, моим пиар-менеджером будешь ты! А им я сейчас покажу кузькину мать! И Валерия показала. «Кузькина мать» в исполнении писательницы Валерии Левицкой стала настоящим украшением презентации. Сбежались все посетители ярмарки. Книги Валерии ушли влет. Народ терпеливо стоял в очереди за автографом, пока писательница проводила воспитательную работу с пиар-менеджерами. Те с позором бежали с ярмарки. Приглашенные телевизионщики все засняли, пишущая братия щелкала фотоаппаратами, простые граждане снимали писательницу, бушующую в гневе, на мобильные телефоны. Валерия выдохнула, откинула волосы назад с раскрасневшегося (и еще более красивого) лица и спросила: – Ну как, народ? Ей ответили бурными, продолжительными аплодисментами. Журналисты ринулись к Валерии с вопросами. Та схватила меня за руку и объявила: – Пиар-менеджером назначаю свою подругу Карину Куницыну. У нее, кстати, на следующей неделе тоже книги выходят – целых две. Я сейчас народу буду книги подписывать, а Карина вам обо мне расскажет. У нее лучше получится. Я-то – писательница, а не оратор… Я, конечно, воспользовалась возможностью разрекламировать и свои книги в надежде, что хоть кто-то из журналистов их упомянет, а у потенциальных читателей моя фамилия или названия книг отложатся в памяти. Потом я рассказала, что работаю помощницей главы партии «Демократический выбор масс». На вопрос о знакомстве с Валерией (я, кстати, удивилась, когда та назвала меня своей подругой, но ничего опровергать не стала) я сказала, что мой шеф дружит с ее мужем с юности. Поскольку я гораздо лучше Валерии могла рассказать о «ее» книге, то и рассказала. Сама писательница активно кокетничала с читателями. Уже в машине Валерии, куда мы сели со Светланой Александровной (директор уехал на своей), писательница тепло поблагодарила нас, а мне сказала, что обговорит с мужем условия найма меня в пиар-менеджеры. – Но, вообще-то, я работаю… – Ленька с Володькой между собой разберутся, – махнула рукой Левицкая. – Кстати, я тебя прошу завтра сходить на презентацию Алены. Светлана Александровна, вы тоже пойдете? – Придется, – вздохнула редактор. – Наше же издательство выпустило ее книгу. – А если объективно, то как вам ее книга? – Редактору пришлось переписывать, – невозмутимо сообщила Светлана Александровна. – Вы-то, Валерия, сразу откровенно признали, что написать не можете. Честность подкупает. А ваша конкурентка добавила нам работы. Карина, как ты считаешь, проще написать с нуля или переписывать? – С нуля. Валерия так и не узнала, что Алену переписывала я. Презентация шедевра Алены Родионовой оказалась просто провальной. Она не пользовалась успехом, как Рыжиков, не устроила шоу, как Валерия Левицкая. Более того – не удосужилась прочитать роман в том варианте, в котором он пошел в печать. К тому же, как мне кажется, дамочка вообще плохо помнила его содержание и не смогла толком ответить ни на один вопрос. При ней находились один пиар-менеджер и два телохранителя. Пиар-менеджер, дама лет тридцати пяти, старалась, как могла. Старался и директор издательства. Но сама Алена презентацию провалила. Вечером я порадовала рассказом об этом Валерию Левицкую. После выхода статей в газетах и телевизионных репортажей она обрадовалась еще больше. Леонид Левицкий обговорил с вождем нашей партии мое участие в продвижении книги его супруги (написанной моей рукой), и я стала крутиться, как белка в колесе. Но мне нравилось! Мои собственные книги тоже распродались очень быстро, и издательство взяло в работу остальные. Я была счастлива. Глава 6 Примерно через неделю пропал Петр Рыжиков. То есть вообще пропал. И никто не знал, где он. О таинственном исчезновении владельца бензоколонок я узнала из «Криминальной хроники», а на следующий день задала прямой вопрос шефу. Я не исключала, что это какая-то рекламная акция для продвижения очередного тиража, но все оказалось гораздо серьезнее. – Ты знаешь, что теперь техника позволяет вычислить местонахождение мобильного телефона, если он даже выключен? – спросил мой начальник. Я кивнула. – Мы с Ленькой заплатили, кому нужно, и выяснили: Петькин телефон лежит на дне речки Волковки. Я непонимающе посмотрела на шефа. – Волковское кладбище знаешь? Там вдоль железной дороги протекает… нечто, так вот это «нечто» и называется речкой Волковкой. – Купчино? Рыжиков живет в Купчене? Хотя, вообще-то, там много домов улучшенной планировки… – И еще президент жил. Теперь то здание – «дом образцового содержания». У меня приятель проживает на той же улице, в точно таком же доме. Правда, ему до «образцового содержания», как до Луны. Я вспомнила недавно прочитанную статью о новом туристическом маршруте, проложенном в Купчине. Петербург давно называют музеем под открытым небом. Правда, благодаря красивым памятникам архитектуры восемнадцатого и девятнадцатого веков. Но теперь гости нашего города (как, впрочем, и его жители) могут ознакомиться и с достопримечательностями Купчина при помощи «уникальной экскурсионной программы». Она на самом деле «уникальная» и я бы назвала ее «лизоблюдской». Догадываетесь, какой дом будут показывать экскурсантам? Кстати, это панельная девятиэтажка конца шестидесятых годов. У нас их именуют «брежневками». Также планируется показывать дом, в котором жил Виктор Цой, и дом, где в настоящее время проживает математик Перельман. Шеф тем временем сообщил мне, что у Рыжикова в Купчине, где-то в районе метро, имелась квартира для встреч с дамами. Адреса руководитель партии «Демократический выбор масс» не знал, был только в курсе, что квартира однокомнатная и покупалась специально для таких целей. Я заметила, что Валерия Левицкая (пока еще не стала Левицкой) вполне могла там бывать. – О, а это мысль! – воскликнул шеф и попросил позвонить моей новой подруге. Я позвонила. Та сказала, что тоже обеспокоена исчезновением Петьки, которого нет уже третий день, и знает, как беспокоится за него ее супруг. А потом предложила нам съездить на ту квартиру. Только без супруга! – Правильно, Леньку пока брать не будем, – успокоил писательницу шеф. – Втроем поедем. Мы с шефом отправились на его машине. Валерия заявила, что будет на своей прямо к дому, и подробно объяснила, как туда добраться. Дом на самом деле оказался улучшенной планировки, из построенных где-то в последние пятнадцать лет. На подъезде был установлен домофон, Валерия позвонила в нужную квартиру, но нам никто не ответил. Тогда Левицкая позвонила в соседнюю, и там, ничего не спрашивая, нажали на кнопку, открывающую входную дверь. Консьерж отсутствовал, на лестнице уже требовался ремонт, лифт пестрел надписями, информирующими о половой жизни жителей подъезда. Имелся даже один рисунок для неумеющих читать. – Да, раньше тут жила другая публика… – заметила Валерия. – Дети подросли, – высказал свое мнение мой шеф. – Дом неэлитный. К тому же кризис. Десять-пятнадцать лет назад люди прилично зарабатывали, а теперь они вполне могут сидеть без работы. Нужная нам квартира находилась на одиннадцатом этаже (из четырнадцати). Конечно, на звонок никто не ответил. Валерия опять позвонила в соседнюю – в ту, из которой нам открыли дверь подъезда. На пороге появилась молодая мамаша с ребенком на руках. – Ой, а мы врача ждем… – сообщила она. Мой шеф очень вежливо спросил, когда она в последний раз видела соседа. – Он здесь не живет. Только баб сюда водит. Соседка посмотрела на меня. Потом остановила взгляд на Валерии. – Ой, а я вас видела… – Я не была здесь несколько нет! – возмутилась та. – Не здесь, по телевизору. Вы книги пишете? Валерия расплылась в улыбке. Шеф спросил, нет ли случайно у женщины ключа от соседней квартиры. Молодая мамаша покачала головой. Потом вдруг вскликнула: – Ой! Судя по выражению лица, ее осенила какая-то мысль. – Вы алкашей снизу спросите, – посоветовала она. – У каких алкашей? – уточнила я. – Под его квартирой. Я точно знаю, что сосед с ними ругался. Не понимала почему. Если б они сверху жили и его залили – понятно. Может, так шумели? Там три мужика живут. – Голубые, что ли? – пораженно спросил шеф. – Да нет, не похоже. По-моему, вообще никакие. То есть их ни женщины, ни мужчины не интересуют, только водка. Вернее, они все пьют. Мы тут стенку разбирали, я нашла старое вино – несколько лет назад делали из своей черноплодки, но не пошло у нас, и мы про него просто забыли. Так я им снесла, предупредила, что старое. Они так счастливы были! Мужчины тогда все трезвые были. Сказали мне, что готовились еще две недели «поститься», а тут я с таким подарком. Руку мне целовали. Интеллигентные люди. Понимаете, они не бомжи какие-то, а приличные, но спившиеся мужчины. – А Петр к ним что, неоднократно заходил? – Да, – кивнула молодая мамаша. Добавила задумчиво: – Может, он им тоже алкоголь оставшийся отдавал? Он же дам тут принимал. Наверное, оставалось, а со следующей не хотел начатую бутылку пить… Знаете, что? Поговорите с бабой Варей. У нее общая стена с алкоголиками. Молодая мамаша назвала нужный номер квартиры, а потом даже спустилась с нами, чтобы баба Варя открыла дверь. – Донжуана ищете? – прищурилась бабка. – Вы ему кто? – Друзья, – ответил шеф. И тут бабка узнала нас всех. И про партию она слышала, и про организуемые нами митинги, в которых даже участвует кто-то из ее знакомых, и нас с Валерией видела на презентации – ведь телевизионщики показали и ее (в бою), и меня (во время ответов на вопросы). – Заходите, – пригласила бабка. – Раз известные люди, то ничего не сопрете. А если сопрете, я знаю, где вас всех искать. Увидев обстановку, я подумала, что любой вор сам оставил бы здесь милостыню. Бабка жила с дочерью-медсестрой и какой-то дальней родственницей из Молдавии, приехавшей в Петербург на заработки. Обе находились на работе. Из современных вещей в квартире был лишь компьютер, да и то, пожалуй, выпуска прошлого века. Мы сняли обувь и верхнюю одежду и прошли на кухню. Баба Варя активно интересовалась жизнью своих соседей по лестничной клетке. Правда, в настоящее время мужчины отсутствовали. – То есть они тут живут где-то с месяц, потом исчезают недели на две, а затем опять возвращаются. – Вы спрашивали, куда жильцы исчезают? – Спрашивала. Говорили всегда одно и то же: по домам. – То есть тут живут три мужика-алкоголика, которые периодически возвращаются домой? – уточнил шеф. – Понимаете, молодые люди, я вначале подумала, что они эту квартиру сняли, чтобы вместе пить. Ну, то есть собираться, общаться, причем по-культурному – не в подъезде, не в садике. В любом случае в садике и подъезде зимой холодно, а тут тепло. Баню, может, не любят. И бани теперь дорогие. – Дешевле, чем снять квартиру, – заметила я. – Или квартира принадлежит одному из них, – встряла Валерия. – Может, унаследовал от бабушки или тети. – Нет, вначале тут вообще никто не жил. С самого времени постройки. Нам с дочкой нашу квартиру ее бывший муж купил, когда они разводились. Молодуху себе нашел, гад! Ну ладно бы встречался с девками, как донжуан ваш, так нет, жениться решил! История бабкиной семьи нас волновала мало. Нас волновал Петр Рыжиков и странные алкоголики. Я подумала, что смогу их использовать в каком-нибудь романе. Оказалось, что алкоголики стали появляться в соседней квартире года три, может, четыре назад. Поживут – исчезнут, потом снова заселяются. – Песни пели, дрались? – Нет, – покачала головой баба Варя. – Врать не буду – ругались. Вернее сказать, спорили. Я только никак не могла понять, о чем. Но кто вообще поймет пьяных мужиков? С донжуаном тоже скорее спорили. Громко, но непонятно. Я ни разу так и не вникла в суть спора. Потом было дело – их кто-то запер. – В квартире?! – Ну да. Новый замок появился. Он и сейчас стоит. Им изнутри не открыть было. – К вам через балкон не пытались залезть, чтобы выбраться? – Ко мне – нет, через соседний подъезд выходили. В однокомнатных квартирах балкон общий с тем подъездом. Так что вы можете еще и туда сходить. Но мужики душевные. Мне кран бесплатно починили, плинтус прибили. Я им, конечно, налила по рюмашке. Ну, как положено. Очень рады были. – А Петр часто с ними ругался? – спросил мой шеф. – Да чуть ли не каждый раз, когда приезжал. Но это он зря. Сам тут кобелится все время – аж у меня слышно, как он со своими кралями кувыркается. И не так уж мужики громко пьют. Я же знаю, какие соседи-пьяницы бывают. Сколько лет прожила в коммунальной квартире! А про них троих я вам уже сказала: не пели ни разу. Мебель не крушили, музыку громкую не включали. Да никакую не включали. У них только телевизор, и, по-моему, они в основном новости смотрели и криминал. Вообще-то, и слышимость у нас в доме сверху и сбоку. А донжуан-то над ними! Они должны были его слышать, а не он их. Так что, думаю, просто выпендривался. – Вы не знаете, чем те мужчины зарабатывают себе на жизнь? – спросила я. Баба Варя покачала головой. – А спрашивали у них? – встряла Валерия. – Сказали, что берутся за любую случайную работу. – Ну а про квартиру хоть что-нибудь они говорили? – поинтересовался мой настырный шеф. Хотя это правильно: такая бабка должна была вытянуть из соседей максимум информации. А теперь нам нужно вытянуть ее из бабки. – Им знакомый предоставляет ее для временного проживания. Но когда их нет, никого тут нет. И до них никого не было. Никогда. А за квартиру платят, я узнавала. Мы втроем переглянулись. Я считала, что больше мы здесь ничего не выясним, и вообще нужно искать Петра, а не трех странных алкоголиков. Внезапно у шефа в кармане ожила трубка. Оказалось, что звонит Ирина Рыжикова, супруга Петра. Она нашла в вещах мужа непонятную связку ключей и спрашивала у друга Вовы, не знает ли тот случайно, от чего они могут быть. Шеф сказал Ирине, где находится, и предложил приехать на место – раз уж он здесь. Ирина обещала быть минут через сорок. Шеф посмотрел на Валерию и заметил, что той лучше покинуть этот дом. Валерия согласилась. Мы с ней расцеловались, и она ушла. Мы с шефом остались у бабы Вари ждать приезда Ирины Рыжиковой. Бабка развлекала нас рассказами о трех алкоголиках, которые скрашивали рутину ее жизни. Глава 7 Ирина оказалась холеной дамой с идеальной кожей. Наслушавшись Валерию Левицкую и прочитав Алену Родионову в оригинале, я догадалась, что в данном случае использовалась лазерная шлифовка, мезотерапия и, не исключено, инъекции из клеток овечьего эмбриона. Трудно было сказать, что у нее в лице настоящее. Может, глаза? Они у мадам Рыжиковой карие. Правда, какие-то неестественно блестящие и влажные, что ли. А разрез глаз, природой данный или приобретенный в какой-нибудь дорогой клинике пластической хирургии? Не знаю… Губы точно не свои. Как, впрочем, и у всех гламурных дамочек (по утверждению двух писательниц). Интересно, королева бензоколонок делала губы под наркозом или «по живому»? Оказывается, без амнезии получается гораздо лучший результат. Пытка продолжается примерно сорок минут. Лично я не готова на такие жертвы. Валерия Левицкая и Алена Родионова через них прошли. Скулы у Ирины Рыжиковой, по всей вероятности, были собственными, то есть их никакой пластический хирург специально не приподнимал, щеки – не впалыми, что являлось еще одним доказательством наличия своих скул и того, что коренные зубы специально не удаляли. Нос… Возможно, подвергся переделке. Уж слишком аккуратненький. Неужели я теперь всех богатых дамочек буду рассматривать под этим углом зрения? Ирина была одета в брючный костюм, поверх наброшена легкая курточка с меховой опушкой по краю капюшона и манжетам. По-моему, не по возрасту (реальному). Хотя с такой «младенческой» кожей… Шеф представил меня своей помощницей, Ирина только кивнула, а с бабой Варей, у которой мы ее ждали, даже не удосужилась поздороваться. Но старушка как будто не обиделась. Ей не до того было – она превратилась в одно большое ухо. Ирина протянула моему шефу довольно внушительную связку ключей. Баба Варя придвинулась поближе. Я стояла все на том же месте и никуда не лезла. – Пошли попробуем открыть, – сказал шеф и первым стал подниматься по лестнице на следующий этаж. За ним устремились Ирина, потом я, а затем баба Варя, прихватившая ключи от собственной квартиры и захлопнувшая дверь. Шеф внимательно осмотрел два замка квартиры Петра Рыжикова, потом ключи и довольно быстро справился. – Я зайду первым, – объявил он, но вскоре позвал и нас. На этот раз первой ворвалась баба Варя. Ирина ее не останавливала. Интересно почему? Или ей все равно? Ну да, она же не живет в этом доме, и дамочке, наверное, нет никакого дела до того, что какая-то бабка будет о ней говорить незнакомым ей людям. Кухня оказалась самой обычной, с традиционным белым гарнитуром, с минимальным набором посуды. Правда, имелись микроволновка и кофеварка. В единственной комнате центральное место занимала огромная кровать, застеленная багровым покрывалом. Окна были занавешены тяжелыми темно-багровыми шторами с вышитыми золотой нитью розами. Угол занимали два багровых кресла и небольшой круглый столик. Слева от ложа стояла тумбочка с настольной лампой. Естественно, с багровым абажуром. Больше никакой мебели. Обои были красными с золотом. При взгляде на обстановку на ум приходило одно слово: бордель. Правда, дорогой бордель. Я тут же вспомнила два романа, то есть то, что написала сама по рассказу Валерии, и то, что переписывала за Аленой. Так вот, Петра Рыжикова убивали именно на этом ложе. У Валерии оно еще было посыпано розовыми лепестками. Кстати, а где бюст Ленина из романа Алены? Мой шеф тем временем отправился к тумбочке и в нее заглянул. Я, правда, знала, что там находится (из романов), но не стала лезть с комментариями и предупреждениями. Наверное, шефа игрушками для любовных утех не удивишь, зато я как раз посмотрю, как они выглядят, а то все никак не решусь зайти в секс-шоп. Игрушки очень заинтересовали бабу Варю. Ирина на нее рявкнула. Старушка заявила, что если мужик гуляет, то в этом всегда виновата баба. Я молчала. – Молодой человек, подарите мне, пожалуйста, вон ту штучку, – показала баба Варя на самый большой фаллос с пупырышками. – А вам зачем? – повернулся шеф. – Так у родственницы скоро день рождения, а я все никак не придумаю, что ей купить. – Сходите в секс-шоп и купите, – буркнула Ирина. – Тебе чего, жалко? Сама не покупаешь, вот твой мужик и бегает по другим бабам. Это тебе нужно в секс-шоп идти и скупать там весь ассортимент. Молодой человек… – Возьмите, – кивнул шеф и предложил всем покинуть квартиру. – Молодой человек, а на ключики взглянуть можно? – спросила баба Варя уже на лестничной площадке. – Зачем вам еще и ключи? – спросила Ирина резким тоном. – Мало вам одного подарка? Ключи вам точно никто не подарит. Баба Варя не обращала на Ирину никакого внимания и рассматривала связку, которую ей все-таки передал шеф. – Вот этот – от нового замка алкоголиков, – объявила баба Варя. – Откуда вы можете знать?! – закричала Ирина. – Спорю на еще один такой же, – сказала баба Варя, показывая на фаллос у себя под мышкой (по-моему, такой дубиной можно человека убить. Или пюре картофельное делать, используя вместо блендера). – Вы серьезно? – посмотрел на бабку шеф. – Спорю – серьезно. Отдашь мне еще один из коллекции? – Я про ключ. – А ты проверь. Мы спустились на этаж бабы Вари, и шеф вставил ключ в замок квартиры алкоголиков. Но дверь сразу не открылась, пришлось подбирать ключ ко второму замку. Наконец и он щелкнул. На сей раз шеф, Ирина и баба Варя ворвались внутрь практически одновременно. И как только не застряли в дверном проеме? Затем в прихожую шагнул шеф. Я заходила последней. Потом они втроем начали одновременно орать, только выражая разные эмоции. Я же осматривала место действия, то есть место преступления. В этой квартире в жизнь были воплощены сцены из двух до боли мне известных романов одновременно. Только обстановка другая. Кухня оказалась примерно такой же, как и в квартире наверху – гарнитур, микроволновка, кофеварка, однако посуды побольше и ряд пустых бутылок под столом. Плиту следовало бы хорошенько вымыть, как, впрочем, и замызганный чайник, и кастрюли. В комнате стояли три одинаковые кровати, две у одной стены, спинками друг к другу, одна – у другой. Покрывала отсутствовали, белье просто умоляло о встрече с отбеливателем. В углу у окна находился стол с компьютером, рядом на тумбе – лазерный принтер. Никакого внешнего модема. Хотя они ведь бывают и встроенные. Или этот компьютер не подключен к Интернету? У стены с одной кроватью стоял еще один небольшой письменный стол с телевизором «Рекорд», вроде бы первой партии цветных телевизоров, на которые в советские времена приходилось записываться. У нас такой был, но уже давно отправлен на помойку. Еще имелись двустворчатый шкаф с зеркалом и шесть стульев. Я заглянула в шкаф. Какая-либо одежда отсутствовала. То есть вообще что-либо отсутствовало. Если в квартире наверху обстановка была дорогая, здесь все выглядело дешевым. По-моему, самой ценной вещью являлся компьютер. Тут было грязно и неуютно. Кругом (но только не в шкафу) валялись давно не стиранная мужская одежда, носки самых разнообразных видов и расцветок. За покрытую слоем пыли люстру зацепился шарф. У меня создалось впечатление, что вещи принесены сюда с помойки. Жилище больше всего напоминало портовую ночлежку. Но главным «экспонатом» был труп. И не чей-нибудь, а, как я сразу же поняла (хотя бы по воплям моего шефа и Ирины), Петра Рыжикова. Сама я не узнала его в первый момент. На презентации я видела, как мне казалось, совсем другого мужчину – полного энергии, фонтанирующего идеями и юмором, живого – во всех смыслах. Этот же лежал абсолютно неподвижно… Как же смерть меняет человека! По кровати (той, что стояла одна) были разбросаны уже засохшие лепестки роз. На полу рядом с ней валялся бюст Ленина высотой где-то сантиметров пятнадцать. У меня несколько знакомых используют подобные бюсты, не обязательно Ленина, во время квашения капусты – в годы перестройки унесли с работы, когда их собирались выкинуть за ненадобностью, а для капусты очень хорошо подходят. Из груди совершенно обнаженного Рыжикова торчал кухонный нож, вот только ложе под бедрами не пропиталось кровью, как описывала Алена. Да, Рыжикову отсекли одну часть организма, но крови было мало. Вокруг ножа ее вообще не было! Странно… Однозначно труп лежит тут не первый день. Если бы не чуть приоткрытая оконная створка, мы бы все, наверное, рухнули в обморок от вони. А так запах выветривался, но, конечно, не полностью. Ирина грохнулась в обморок, баба Варя с искусственным фаллосом под мышкой внимательнейшим образом осматривала труп, шеф по мобильному звонил в милицию. Я просто стояла истуканом – не могла прийти в себя. Но не от увиденной картины, а от того, что фантазии двух дамочек воплотились в жизнь. Или это не были фантазии? Как жаль Рыжикова, хотя я не была знакома с ним лично! Видела его живьем только один раз, и он произвел на меня большое впечатление. Талантливый, незаурядный человек… Был. – Воды принеси, – бросил мне шеф после телефонной беседы с органами. Я вышла из ступора и побежала на кухню. Ирина пришла в себя до приезда следственной бригады. И повела себя странно. После того как шеф полил ее принесенной мною водой, женщина немного потрясла головой, сидя на полу, а затем встала на четвереньки и начала продвижение к трупу на кровати. – Эй, Ира, не надо! – прошептал шеф. – Оставь ее в покое, – прошипела баба Варя. – Пусть убедится. А то труп заберут на экспертизу, и потом окажется, что только в закрытом гробу хоронить можно. Нормативы у них существуют – через сколько-то дней после смерти гроб не открывают. Прощаешься с покойником – а его не видишь. Что за прощание с закрытым гробом? И баба Варя привела в пример какого-то племянника какой-то бабки из этого дома, умершего насильственной смертью. Там как раз была такая же ситуация. – Прощайся, прощайся, дочка, – сказала она Ирине. Но та, похоже, никого не слышала, а видела только Петра Рыжикова. Стоя на коленях перед низкой кроватью, она коснулась живота Рыжикова, то есть крупной, выпуклой родинки, которую в своих романах описывали и сама Алена, и Валерия. Обе упоминали, что при занятиях сексом эта родинка в нижней части живота создает дополнительные оригинальные ощущения. Почему-то Ирина сейчас трогала пальцем именно родинку. – Ира, вроде до приезда следственной бригады ни к чему прикасаться нельзя, – сказал шеф. – Она же не поверхностей касается, – тут же встряла баба Варя, – а тела. И вообще мы тут уже много к чему прикоснулись. Все равно будут отпечатки пальцев снимать. Старушка оказалась права. Следственная бригада отругала нас за то, что трогали многие поверхности. Патологоанатом заметил, что из-за открытой оконной створки возникнут проблемы с установлением времени смерти. Но ни у кого не возникало сомнений в том, что смерть Петра Рыжикова была насильственной. – А где его одежда? – первым делом спросил очень даже симпатичный молодой следователь, оглядываясь вокруг. Как я уже говорила, в комнате валялась кое-какая одежда, но я не думала, что очень обеспеченный нефтяник и одновременно популярный писатель носил что-то из нее. – Ира, посмотри, где тут вещи Петра, – тронул за руку вдову мой шеф. Женщина опознала только пальто, висевшее в прихожей «борделя». В квартире, где Рыжиков встретил свою смерть, его вещи отсутствовали. Ну, может, если только какой-то из непарных носков принадлежал ему. Но носки опознать вдова не могла. Допрашивали нас всех в квартире бабы Вари, любезно предоставленной в распоряжение органов. Сотрудники также тщательно осмотрели и квартиру на одиннадцатом этаже. Но там ничего интересного (для себя) не нашли, только обработали все поверхности на предмет отпечатков пальцев. Больше всего сотрудников органов интересовали жильцы квартиры, в которой обнаружили труп. Баба Варя знала только, что одного зовут Иван, а второго Слава, имя третьего никогда не слышала. Ни фамилий, ни точного возраста старушка назвать не могла. За сорок, но шестидесяти нет. Твердо заявила, что при встрече узнает всех троих, но где ей с ними встречаться? Со мной разговаривали меньше всех, так как я впервые оказалась в данном доме, с Рыжиковым при жизни знакома не была, а живьем видела один раз. Я с инициативой не лезла и про романы Алены и Валерии ничего не сказала. Шеф и супруга тоже мало что могли добавить. Ирина заявила, что у мужа всегда были любовницы, но она закрывала на это глаза и его не выслеживала. Однако супруг никогда не пропадал надолго и всегда ночевал дома, если не находился в командировке. Поэтому его длительное отсутствие сразу же заставило ее забеспокоиться. Представители органов уже слышали об исчезновении Рыжикова – он был довольно известной в нашем городе фигурой. Шеф подчеркнул, что семья для его друга всегда была святым делом, от Ирины он уходить не собирался, хотя всегда встречался с какой-нибудь бабой. С кем в последнее время, шеф не знал. Был в курсе, что у Петра имеется квартира для свиданий, но адрес выяснил только сегодня у одной из его бывших любовниц, которая уже два года замужем. Про трех соседей-алкашей и отношения Рыжикова с ними мой шеф ничего сказать не мог. Мужчины (как мужчины) его точно не интересовали. Следователь заметил, что, судя по тому, как был убит Петр Рыжиков, убивала женщина. Я же подумала, что это вполне мог быть и мужчина, воспользовавшийся подсказкой из двух романов одновременно. Может, он хотел не Рыжикова убить, а подставить дамочек или хотя бы одну из них? Глава 8 В машине шефа я сразу же сказала ему про романы двух писательниц. Он тихо выматерился себе под нос и велел мне: – Лерке звони. А я сейчас Леньку наберу. Вскоре мы уже сидели в квартире Левицких с двумя обалдевшими супругами. – Я не убивала, – шептала Валерия побелевшими губами. – Зачем мне его убивать? – Может, изъять роман из продажи? – предложил шеф. – Да тираж уже разошелся! – рявкнул Левицкий. – Издательство за свой счет допечатку заказало! Какого лешего ты эти лепестки роз придумала?! – заорал нефтяник на жену. – По ним же тебя опознать могут! Кому-то в голову придет… – В таком случае скорее подумают на Алену Родионову, – перебила я. – Бюст Ленина – более яркая и запоминающаяся деталь. И кастрация. То есть все ближе к роману Алены, а не Валерии. От Валерии – лепестки и нож в груди. – Вовка, кто мог его кокнуть? – схватился за голову Левицкий. – А я откуда знаю? – ответил вопросом на вопрос шеф. – По нефтяным делам точно не могли? Может, кто-то профессионала нанял, который все обставил таким своеобразным образом? – Профессионал бы в другой квартире обставил, – высказал свое мнение Левицкий. – И не было у него проблем по работе. Нет, это кто-то из баб. – Но Петр всегда был щедр с женщинами. Со всеми нормально расставался, никого не обижал. – Одна вполне могла посчитать себя обиженной, – возразили мы с Валерией почти одновременно. – И где искать эту бабу?! – снова схватился за голову Левицкий. – Кто может знать, с кем он встречался в последнее время? Валерия объявила, что завтра позвонит знакомым в модельных агентствах – Петр же предпочитал вполне определенный типаж. Также нужно узнать в актерских кругах и в мире шоу-бизнеса. Тогда Левицкий заявил, что возьмет на себя кинош-ников, шефу остался шоу-бизнес. Как я поняла, они сами решили искать преступника. Во-первых, погиб их друг, во-вторых, следовало спасать Валерию, пока на нее не навесили убийство. Но, по-моему, для начала следовало все-таки разобраться с тремя алкоголиками. Только я не знала, как их искать. Бабу Варю на завтра вызвали составлять фотороботы, но что они дадут? Может, что-то подскажут отпечатки пальцев – если они пригодны для опознания и если кто-то из тех трех мужиков побывал в местах не столь отдаленных. А если нет? * * * В судмедэкспертизе трупом Рыжикова занялись вне очереди. Не знаю уж, по указанию органов или друзья из нефтяных кругов подмазали кого следовало. Вскрытие показало поразительную вещь. Причиной смерти была остановка сердца, вызванная каким-то редким ядом, который обычными методами определить не смогли. Можно только сказать, что растительного происхождения. Не химия. К тому же следов яда уже осталось очень мало. Частично он уже то ли вышел из организма, то ли распался на составляющие. Да и экспертиза запоздала. Вот если бы труп попал на стол сразу… Удар по голове бюстом Ленина никак не мог быть смертельным – не туда, так сказать, били. Более того, патологоанатом считал, что он нанесен после смерти потерпевшего. Нож тоже втыкали после смерти. И часть организма отрезали также после смерти. Поэтому и крови так мало. То есть убийца пришел уже после того, как Рыжиков умер, и обставил сцену. Вероятно, он же забрал одежду. – Зачем было забирать одежду? – спросила я у шефа, который рассказал мне о результатах экспертизы. – Рвотные массы – это улика: по ним можно многое определить. Ведь в них обязательно содержится определенный процент яда. Ты же слышала: по тем остаткам яда в организме, которые нашли, скорее всего никогда не определят, какой использовался яд. Даже если мы оплатим все возможные исследования. А если бы остались рвотные массы, шанс на успешную экспертизу значительно увеличился бы. Жалко Петьку… Также шеф сообщил, что из компьютера был удален жесткий диск, и к Интернету его никогда не подключали. Шеф велел мне сопровождать его на похороны и держать там глаза и уши открытыми. Шеф на пару с Леонидом Левицким собиралась нанимать профессионалов, чтобы вели съемку и засняли всех, кто придет. Как выяснилось на месте, органы тоже вели съемку. Были и журналисты всех мастей. Ни Валерия, ни Алена не появились. Валерии «светиться» запретил муж. Почему отсутствовала Алена – не знаю. Возможно, по тем же причинам. Дам было много – и помоложе, и постарше, то есть и действующие модели, певички и актрисочки, и уже сошедшие с подиума и подмостков. Как будто мы присутствовали на выездной сессии какого-нибудь агентства… Все рыдали. Я гадала, прыгнет кто-то в выкопанную могилу или не прыгнет. А может, они там драку устроят? В особенности, раз работает несколько камер – драки-то, как неоднократно показывала практика, сильно повышают рейтинг и соответственно гонорары. Вдова была в темных очках, ее поддерживал незнакомый мне мужчина. Создавалось впечатление отрешенности от действительности, Ирина словно была не здесь. К моему удивлению, покойника в лоб не целовала, на него не падала, только коснулась рукой лба, поддерживаемая все тем же мужчиной. Он быстро отвел ее в сторону, уступив место другим. Шеф сказал, что у Петра остались сын и дочь от Ирины и вроде бы имелся еще один незаконнорожденный ребенок, но шеф про него ничего сказать не мог. Общему сыну с Ириной было семнадцать лет, юноша учится в Англии, поэтому, возможно, не успел или просто не смог прилететь в Петербург на похороны отца. Дочери – двенадцать. Взяла бы я двенадцатилетнего ребенка на похороны отца (хотя моему четырнадцать)? Не знаю. Может, девочка впечатлительная. А может, Ирина догадывалась, что соберется целый отряд бывших папиных возлюбленных. Кто знает, что они устроят… Я не рыдала, хотя мне, конечно, было жаль Петра, талантливого писателя. Осматривая собравшихся на прощание, я в какой-то момент просто застыла столбом. Потому что узнала в толпе своего бывшего мужа. Только он был чисто выбрит и коротко подстрижен. Честно скажу: Ванька – последний человек, которого я ожидала увидеть на похоронах нефтяного короля. Мы с ним вместе учились в университете на филологическом факультете. Парней у нас было мало, но и спрос на них тоже был небольшой. В советские времена на филфаке часто искали жен обеспеченные мужчины и их сыновья, планировавшие дипломатическую или офицерскую карьеру. Статус супруги офицера в советские времена считался очень неплохим и почетным, и многие девочки к этому стремились. Тем более что после русского отделения филфака вполне можно было работать в школе, а уж школы имелись во всех местах, куда отправляли молодых офицеров. Но у меня начался роман с поэтом Ванькой. Я была романтически настроенной девушкой, жаждала любви, прогулок под луной и поэзии. С ним стихи мне были обеспечены, и в большом количестве. Ванька на самом деле писал тогда хорошие стихи о любви. Теперь, правда, перешел на похабно-эротические частушки, которые наш общий сын обнаружил в Интернете. Мы с ребенком убедились, что их кропает наш папа-поэт, поскольку он обычно рядом размещает фотографию. На той фотографии он в своем обычном виде – с нечесаной бородой, из которой любил доставать крошки наш попугай, и с длинными патлами. Прожили мы с Ванькой три года, потом мое терпение лопнуло, и я его выгнала. Он не желал зарабатывать деньги и требовал постоянного восхищения своей гениальностью, к тому же стал пить. Говорил, что на Руси все гении всегда пили. Спал супруг обычно до двенадцати, а то и до двух, потом похмелялся и шатался по квартире, мешая моим родителям, которые сидели с ребенком и занимались хозяйством, пока я зарабатывала деньги на всю семью. Вечером начинал творить и творил часов до трех. Иногда выезжал в издательства и на встречи с другими поэтами. А среди ночи звонил и просил его забрать, так как он «неадекватен». После очередного выезда на встречу с другими гениями я собрала нехитрый Ванькин скарб (к одежде он был абсолютно равнодушен и ел все, что дают) и отвезла к его маме, пояснив, что я в своем доме поэта больше терпеть не намерена. Мы выпили чаю, свекровь тяжело повздыхала и призналась, что ожидала этого гораздо раньше. У меня еще оказалось ангельское терпение. Ванькин отец тоже был поэтом, так что она очень хорошо представляла, что за жизнь у меня была. Мы периодически с матерью перезваниваемся. Когда она лежала в больнице, к ней ездили я и моя мама. Ванька был то ли в запое, то ли в творческом кризисе, что, в принципе, одно и то же. Кстати, его отец во время одного такого кризиса замерз под забором. После нашего развода Ванька продолжал писать стихи. Иногда матери удавалось пристроить его на работу – дворником или сторожем, но его отовсюду выгоняли. Как я понимала, они жили на ее пенсию. Не представляю, как на нее можно жить. Как я уже упоминала, на сына Ванька никогда не давал ничего, да я и не рассчитывала ни на что. Свекровь во время наших редких встреч всегда говорила, чтобы я следила за сыном. Не дай бог, начнет стихи писать! Но сын увлекся компьютерами и никаких творческих наклонностей не демонстрировал. Желания общаться с папой тоже не высказывал – отца в своей жизни он видел только пьяным и с трудом ворочающим языком, да и то лишь для того, чтобы прочитать что-то из своих гениальных творений. После последнего папиного визита, когда тот упал сразу же при входе в нашу квартиру, оставив ноги на лестничной клетке, сын спросил, можем ли мы обойтись без его визитов. Как я догадываюсь, еще и бабушка с дедушкой проводили соответствующую работу в мое отсутствие. Конечно, парню нужен мужчина рядом, который стал бы им заниматься… Но где такого взять? Не поэта, не писателя и не политика? Слава богу, у нас есть нормальный дедушка. Но, наверное, дедушки мало… Я часто чувствовала себя виноватой перед сыном, однако, с другой стороны, понимала, что лучше никакого папы, чем такой, как наш. Но на похоронах Рыжикова Ванька предстал передо мной совсем в другом облике… Не знаю, что должно было случиться, чтобы он привел себя в презентабельный вид. Сейчас бывший супруг походил на себя двадцатилетней давности, то есть во времена обучения в университете. Тогда он еще не носил бороду и не отрастил патлы. Вот только лицо теперь несло на себе отпечаток дружбы с зеленым змием. По-моему, тут не смогли бы помочь даже самые дорогие косметические процедуры, по части которых я стала большой специалисткой (теоретически). В общем, меня разбирало любопытство. Я начала тихонечко продвигаться в направлении бывшего мужа. Он явно пришел на похороны один и никого из собравшейся толпы не знал. Красотки в черном его не интересовали. Женщины никогда не являлись Ванькиной страстью. Его интересовали пьянки в кругу себе подобных (в смысле, поэтов). Насколько я знала, у всех Ванькиных друзей с женщинами были проблемы. Всех гениев рано или поздно выгоняли из дома (чаще – рано). Да и женщины им требовались лишь для того, чтобы приготовить поесть, постирать и послушать очередное творение. Я подозревала, что как мужчина Ванька уже ни на что не способен. Я встала метрах в трех сбоку, чтобы наблюдать за его лицом. Он в самом деле переживал! Когда опускали гроб, у него на глаза навернулись слезы. Может, Петр Рыжиков спонсировал выпуск каких-нибудь Ванькиных стихов? Я не собиралась ехать на поминки, да меня туда никто и не приглашал, поэтому решила проследить за Ванькой. Он с кладбища отправился на обычный городской автобус. Я быстро позвонила по мобильному шефу, тот сказал, что ему сейчас не до меня, и оставлял все на мое усмотрение. «На мое усмотрение» было поговорить с бывшим мужем. Я подошла к нему на остановке. – Карина, а ты здесь откуда? – поразился бывший. Он был почти трезв! – Оттуда же, откуда и ты, – ответила я. – А ты кого хоронила? – Я была на похоронах Петра Рыжикова, как и ты, Ваня. Только мне интересно, откуда ты его знаешь. Кстати, хорошо выглядишь. Давно сменил имидж? Ваньке явно было очень неуютно. – Ты знаешь, что Рыжикова убили? – продолжала допрос я. Ванька кивнул. – Он издавал твои стихи? – Нет, Карина, он издавал свои книги. То есть их издавало издательство. Причем ему не требовалось это делать за свой счет, они прекрасно продавались. И я не знаю, что нам теперь делать. То есть мы все не знаем. На глаза Ваньки снова навернулись слезы. Настоящие слезы! У него было горе. Только я пока не понимала, что он мне только что хотел сказать. – Ваня, какие у тебя были отношения с Рыжиковым? – Какие могут быть отношения между рабом и хозяином? Но он был хорошим хозяином… И другого-то все равно нет! – Ваня, ты хочешь сказать, что писал книги за Рыжикова? – Мы втроем писали, – откровенно всхлипнул бывший. – Славку Спиридонова помнишь? На восточном факультете учился, арабист. А Андрея ты не знаешь. Как пояснил бывший, все романы, которые вышли под именем Петра Рыжикова, кропали он сам и эти Славка с Андреем. Мой бывший муж писал любовную линию и постельные сцены, поскольку был специалистом по романтике, неизвестный мне Андрей, успевший два года поработать в милиции, ваял криминальную линию, а Славка Спиридонов вставлял восточный колорит – во всех романах Рыжикова появлялись какие-то арабы, и герои часто отправлялись на арабский Восток, где Спиридонов успел побывать в качестве военного переводчика. – И Рыжиков снимал для вас квартиру? – Нет, селил в свою. – Ты хочешь сказать, что та однокомнатная квартира в Купчине, в которой его нашли… Бывший кивнул и снова всхлипнул. – Карина, помоги! Мне на самом деле не к кому обратиться. Ты для меня – родной человек. Мама уже старенькая, ну и сама понимаешь… – А Славка с Андреем сейчас где? – В запое, – как само собой разумеющееся сообщил бывший. – А как так получилось, что ты сейчас… почти трезв? – Так похороны же, Карина! Это святое. И кто-то от нас должен был пойти. – Ты давно бреешься? – Вчера побрился. Вон видишь, порезался в нескольких местах с непривычки. Славкина жена меня подстригла. Мама очень радовалась, что я наконец решился. – Но ты так сделал, чтобы тебя соседи из того дома не узнали? Например, баба Варя? – Ты с ней знакома?! – Вот что, Ваня, нам нужно очень многое обсудить. Поехали ко мне. – А… нальешь? Надо бы Петра помянуть… – Налью после того, как расскажешь все, что знаешь. – Расскажу, – обещал бывший. Глава 9 Я позвонила по мобильному отцу и предупредила, что мы приедем с Иваном. – Где ты его нашла?! – закричал отец. – Зачем ты тащишь его к нам домой?! – Папа, мне надо с ним поговорить. Ванька услышал, что кричит в трубку мой отец, и предложил поехать в их с мамой квартиру. Я подумала и согласилась. И сообщила отцу, где буду. На что он заявил, что я – ненормальная. Но у меня не было настроения слушать крики или воспитательные речи. Да, Иван был не лучшим мужем и зятем, но я – взрослая женщина и в состоянии решить, когда и с кем мне общаться. Свекровь была рада меня видеть. И рада продуктам, которые я купила по дороге. В ее квартире ничего не изменилось, ремонт не делался никогда. Обои не просто пожелтели, в некоторых местах позеленели и почернели. Или это плесень? Или даже грибок? Как можно жить в таких условиях! Интересно, а куда Ванька девал деньги, которые ему платил Рыжиков? Хоть сколько-то матери отдавал? Я не удержалась и прямо спросила. – Отдавал половину, – кивнула старушка. – Я как узнала, что убили нашего благодетеля, так в церковь сходила, за упокой свечку поставила… Что теперь делать будем, не представляю… – Не реви, мама! Что-нибудь придумаем. Надо с издателями поговорить. Может, захотят что-то посмертное опубликовать. Будто у него в сейфе нашли рукописи… А мы с ребятами быстренько накропаем. – Да что вы напишете, если вас не запирать? Петр прав был, когда вас запирал! Тогда вы и писали. А теперь кто вас запрет и где? Иван пояснил мне, что нефтяной король Петр Рыжиков быстро понял, что троим гениям нельзя давать пить, пока они не выдадут на-гора рукопись. А зная, что их ждет в награду, мужчины старались работать быстро и качественно. В случае плохого текста Рыжиков заставлял переписывать. В случае же хорошо сделанной работы хозяин накрывал «поляну». Напитки всегда были дорогими и качественными, закуска достойной. Иван рассказывал это, пока мы с его матерью собирали на стол гораздо более простую закуску, чем выставлял нефтяной король. Но Рыжикова на самом деле следовало помянуть. Как я догадывалась, поминать в основном будет Иван, а мы со свекровью – закусывать. – Ой, Кариночка, пока не забыла! – воскликнула старушка. – Мне же тебе документы надо отдать. – Да, мать, неси, – кивнул Иван. – Пусть Карина заберет и у себя держит. У нее будет надежнее. – Вы о чем? – посмотрела я вначале на бывшего, потом на его маму. – Мы ведь квартиру приватизировали, – сообщила свекровь. – На меня одну. А я завещание на Коленьку написала. Кариночка, ты ведь не выселишь Ивана? – Конечно, нет, – закивала я, не ожидавшая ничего подобного. – Карина, понимаешь, я боюсь, что пропью квартиру, – принялся за объяснения бывший муж, – подпишу какие-нибудь бумаги в бессознательном состоянии. Ну, ты же знаешь, что я пьяный ничего не соображаю. Какие-нибудь мошенники и воспользуются. Сколько уже было случаев и у нас в городе, и в Москве. А так квартира будет на маму, потом ты жилплощадь на сына переведешь. Считай, что это алименты единовременно. Да и вообще, с какой стати квартиру каким-то чужим людям отдавать?! Она – единственное, что у нас с мамой есть. А так у Николая своя квартира будет. – Спасибо… – Кариночка, ты только не забывай про Ивана, когда я помру, – всхлипнула свекровь. – Да вам еще жить и жить! – воскликнула я. – Не думайте о смерти! – Как же тут не думать, если такие молодые умирают… – С Рыжиковым – совсем другое дело, – возразил Иван и предложил выпить за помин души раба Божьего убиенного Петра. Я решила, что информацию из Ваньки нужно вытягивать поскорее – пока он не отключился. Регулярно с ним встречаться – по какому угодно поводу – у меня не было никакого желания. Для начала я попросила бывшего рассказать о знакомстве с нефтяником, который вдруг решил стать писателем. Выяснилось, что Иван, как и я, много лет ходил по издательствам, пытаясь пристроить свои вирши. Иногда ему удавалось что-то опубликовать в газетах и журналах, но за мизерные гонорары. В процессе хождений он познакомился с другими такими же писателями и поэтами и проводил с ними свободное время, которого у творцов было навалом. Они много пили и много спорили. Естественно, ругали более успешных коллег. «Обсуждение» вышедших произведений входило в обязательную программу встреч. Только это всегда была едкая критика в исполнении завистливых неудачников. Потом в их кругу каким-то образом разнесся слух, что объявлен творческий конкурс и успешно его прошедшим будет предложена постоянная работа за неплохие деньги. Откуда пошел тот слух, Иван не знал. Он даже не мог теперь вспомнить, кто и на какой пьянке ему сообщил, куда и в какое время следует идти. Конкурс проходил в той самой квартире, где совсем недавно обнаружили труп Петра Рыжикова. – Нефтяник его сам проводил? – Нет, какая-то баба. Она не представлялась. Мерзкая, надменная, с тонким острым носом. Сука, в общем. – Ты ее узнаешь, если увидишь? – Узнаю, – скривился Иван и выпил еще водки. – Она иногда приезжала проверять нашу работу. Петр был нормальным мужиком, мы с ним всегда договаривались. Он, по крайней мере, выслушивал! А эта гадина только приказы отдавала. – То есть она – из помощниц Рыжикова? – Наверное, – кивнул бывший. – И тетка ни разу не назвала себя? Иван отрицательно покачал головой. Но я подумала, что она, вероятно, представлялась, только мой бывший благоверный забыл об этом, а во второй раз спрашивать имя-отчество поостерегся, чтобы не потерять работу. Двое других писателей-алкоголиков тоже могли запамятовать, как зовут надсмотрщицу. Я попросила рассказать, в чем заключался творческий конкурс. По словам Ивана, он приехал по указанному адресу слегка подшофе, то есть в своем обычном состоянии. У подъезда столкнулся еще с двумя претендентами, которых пока не пускали в подъезд. После звонка по домофону каждому говорили, когда звонить снова. – А телефон вам та дама не оставляла? – Нет. И в квартире, где нас селили, телефона не было вообще. Мобильные у нас на время работы отбирали – или сам Петр, или его баба. И на конкурс я пришел без звонка. Мне время и место сказали. Я, конечно, опоздал. Но ты же знаешь, я всюду всегда опаздываю… Иван заходил в квартиру последним. Два других претендента, покинувших ее до него, сообщили, что им дали задание написать сочинения на указанную тему объемом в один авторский лист. Темы были разные. В тот раз Ванька впервые увидел так не понравившуюся ему бабу. – Сколько ей лет? – А кто ее знает? Сорок, пятьдесят… Всегда в темных очках, но не солнцезащитных, а с дымкой. Толстые стекла, глаза не рассмотреть. Очень неприятно разговаривать с человеком, когда не видишь его глаз! – Может, у нее светобоязнь? Бывают же разные заболевания… – Да, по-моему, она здорова, как лошадь! Просто не хотела, чтобы ее узнавали. – Ты ее на похоронах не видел? Иван покачал головой и сказал, что специально высматривал, но, кажется, она не удостоила похороны работодателя своим присутствием. – Одевалась дорого? – А я почем знаю? Рваного или грязного ничего не было. Никаких колец, даже обручального. Хотя кто такое чудовище замуж возьмет? Да еще и с таким характером? – Женщина некрасива? – Шрам у нее на лице. Часть под очками скрывалась, но все равно видно. Андрей – парень из милиции, который со мной писал, – считал, что ее кто-то ножичком полоснул. Из романов Алены Родионовой и Валерии Левицкой я знала, что достижения современной медицины позволяют избавиться от любых шрамов. Причем есть несколько способов, и для каждого случая подбирается наиболее подходящий. Правда, для этого нужно иметь деньги. Может, Рыжиков своей помощнице мало платил? – А если бы не было шрама? Все равно некрасивая? – не отставала я. – Он невольно притягивал внимание. Шрам и очки. Причем иногда он казался более жутким, иногда менее. Может, от раздражения кремами, или шампунь попадал. Я не знаю. Но вид отталкивающий. Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/mariya-zhukova-gladkova/zvezdnyy-lubovnik/?lfrom=334617187) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
КУПИТЬ И СКАЧАТЬ ЗА: 129.00 руб.