Сетевая библиотекаСетевая библиотека

Пять баксов для доктора Брауна. Книга 1

Пять баксов для доктора Брауна. Книга 1
Пять баксов для доктора Брауна. Книга 1 М. Р. Маллоу Пять баксов для доктора Брауна #1 В далекие-далекие времена, в самом начале двадцатого века – эту эпоху называют еще «ноль-ноль», когда самолеты только начинали летать, а автомобили ездить, когда играл рэгтайм, а люди верили в прогресс, – и началась эта история. История двух балбе… авантюристов, начитавшихся приключенческих романов и решивших превратить свою жизнь в такой же роман. Но только, чтобы все было по-настоящему. Потому что мечты существуют затем, чтобы сбываться. М. Р. Маллоу Пять баксов для доктора Брауна. Книга I Роман для мужчин от пятнадцати лет, и также для девочек, которые в детстве не любили играть в куклы. Вступление автора Нет, это не газеты, это поэзия! Слушайте: мистический скелет, порошок для чихания, кольцо удачи… не перебивайте! …бэби-револьвер (чем он стреляет, карандашным грифелем?), невидимые чернила – прелестно, прелестно! А змеиных яиц по сходной цене не желаете? Или написать любовное письмо «специальными любовными чернилами»? Так, чем бы еще вас порадовать… О, вполне полезные вещи: устройство для точки бритвы, пишущая машинка «маленький гигант» фирмы «Симплекс», машинка для счета денег…ну, это у нас есть… машинка для скручивания папирос… премилое баловство, но мы и сами не безрукие… связыватель и развязыватель разнообразнейших узлов… интересное, морские узлы она вязать умеет? Я умею, поэтому… Стоп, надо заканчивать с этим грязным делом, иначе мы тут до завтра будем объявления читать. Наша история начинается в самом начале двадцатого века. Безумное время, как пишут газеты. Совершенно с ними согласен. Куда ни глянь – все заполонила реклама. Рекламу заполонили патентованные средства от всех болезней, брачные объявления и такие дурацкие изобретения, что хоть стой, хоть падай. «Электрический корсет д-ра Скотта» видели? А «Микстуру Грея от курения»? А пианола, такая машина, чтобы сама играла на пианино? Кое-кто десять лет играть учился, между прочим. Как проклятый. Теперь какие-то ловкие господа делают капиталы на нашей лени. Ничего не поделать, всем нужно как-то зарабатывать. Мюзик-холлы, театры, синематограф, цирк – все только и думают, как бы выколотить из нас с вами побольше монет. Увы, леди и джентльмены, миром правят деньги. Только с этой точки зрения можно выбрать себе занятие. А это такое дело, что некоторые предпочитают не выбирать вовсе. Живут как живется. Работают в какой-нибудь конторе и погибают со скуки. Другие открывают собственную лавочку, что-то продают, что-то покупают – и тоже погибают со скуки. В общем, двадцатый век отличают две вещи: технический прогресс и человеческая скука. Чертовски, сказал бы я, неромантично! Но знаете что? Наша история не об этом. Она о том, как в это-то самое время – технического прогресса и человеческой скуки – двое юных балбесов молодых людей, начитавшись романов, решили сделать, пожалуй, самую головокружительную карьеру из всех существующих на свете: карьеру искателей приключений! В университетах такой профессии не обучают, приходится осваивать собственными руками, собственной головой и на собственной шкуре. Позвольте теперь, дорогой читатель, представить вам молодого человека по имени Джейк Саммерс. Д. Э. Саммерс И его друга и компаньона М. Р. Маллоу Юноша носит не совсем благозвучное имя Мармадьюк, поэтому предпочитает представляться так: Дюк. Дюк Маллоу. Сейчас вы перевернете страницу и окажетесь аккуратно в том самом дне, когда молодые люди впервые встретились на берегу речки Винуски, штат Вермонт. Эти края на северо-востоке Соединенных Штатов называют еще Новой Англией. Самая европейская часть страны, благополучная и рафинированная. Плюнуть некуда – везде цивилизация. Заблудиться порядочному человеку негде – на каждой верхушке холма по благоустроенному отелю. Но для тех, кого хлебом не корми – дай погоняться за дикими гусями, для тех, у кого голова не жалеет ноги нет, запомните, нет ничего невозможного! С этого все и началось. Итак, перед вами первая часть романа. На дворе – 1905 год. М.Р.Маллоу – «24 апреля 1905 года был чудный майский вечер»? Старик, ты что-то загнул! – Ну, знаешь. Забыл ты, что ли, как хороши в апреле майские вечера? – Ах да, прости. Слушай, по-моему надо убрать это: «солнце ложилось мягким золотым светом на кроны деревьев»… – Вот еще! Так положено. В книгах всегда все не как в жизни. И потом, оно действительно «ложится мягким золотым светом». Просто на это не обращаешь внимания. – Все равно какая-то ерунда. Так все пишут. Попробуй как-нибудь проще. И «чудный вечер» мне тоже не нравится. – Ну, а как бы ты его назвал! – Я? «Отличный». Был отличный вечер. – Как-то не поэтично. – Ну так не стихи же ты пишешь. – Ну, неромантично. – А что, тебе все эти двадцать лет было романтично? Жизнь есть жизнь, … – «…cher ami»? – Шер ами… Фокс, наверное, так бы и сказал. Но поскольку ни ты, ни я – не Фокс, давай как-нибудь по-другому. – Слушай, компаньон, не мог бы ты отвалить и заняться чем-нибудь другим, пока я пишу? – Да чем я могу заниматься? – Только стоять у меня над душой и придираться. Не знаю. Баланс сведи. – Когда ты трещишь на этой своей машинке? Ты еще из пистолета у меня над ухом стрелять начни. Чтобы лучше считалось. – Ладно, черт с тобой, пусть будет «отличный»…. Теперь ты доволен? – Не особенно. – Ну? – Что «ну?» Обо мне-то зачем? – Да не могу же я писать о себе! Это нескромно! – Ах, как вы скромны, мистер Маллоу, просто с ума сойти. – Еще как, мистер Саммерс, еще как. В отличие, к примеру, от вас. Эй, я пошутил! Просто о себе писать труднее. – Ладно, черт с тобой, пусть будет обо мне. Интересно, что получится. – Вот и мне интересно. – Ну, раз так… тогда вперед, сэр! Глава первая, в которой двое джентльменов встречаются Итак, 24 апреля 1905 года был отличный вечер. Солнце грело щеки, теплый ветер шевелил волосы, и вообще погода с самого утра стояла такая, что до смерти хотелось стать счастливым. Сразу и навсегда, одним махом. Джейк Саммерс, пятнадцати лет от роду, сидел на берегу Винуски. Собственно, ему полагалось находиться совсем не здесь, но… в общем, неважно. Он прищурился и запустил по воде плоский камень. Камень запрыгал. «Раз, – считал Джейк, – два…три…» «…четыре-пять-шесть…семь!» – другой камень, пущенный чьей-то чужой рукой, нагло обогнал его собственный. Секунду-другую Джейк медлил. Но обернулся. Чуть поодаль стоял невысокий парнишка и ехидно улыбался, склонив темнокудрую голову на тонковатой шее. Джейк обозрел нарушителя его уединения от коричневых ботинок до больших, как у девчонки, карих глаз. Брови незнакомца срослись на переносице, тонкогубый рот был широким – ни дать, ни взять, лягушонок. Джейк насупился. Смотрел парнишка уверенно, чуть не самодовольно, хоть и шкет. Видно, что ловкий – этакий прошмыга. Природа наградила Джейка Саммерса ростом… нет, не высоким. Высокий – это немного другое. Длинный – вот правильное слово. Это когда вам вечно приходится наклоняться, чтобы невзначай не стукнуться головой, и вы пытаетесь все время об этом помнить, и выходит еще хуже, потому что вы пытаетесь как-нибудь уменьшиться, а выпрямляетесь в самый неподходящий момент. Например, когда только что потихоньку открыли дверцы буфета, да вдруг нагнулись поднять упавшее на пол печенье. Когда вечно некуда девать руки-ноги, а плечами все время налетаешь на дверные косяки и мебель. С лицом все было еще хуже. То есть, оно еще несколько лет назад было нормальное. Но теперь…ай, в общем, ну его. Тем более, что когда причесываешься, глаза можно и закрыть. И вообще, пусть с ним девчонки носятся, с лицом. Гораздо хуже было другое. Парнишка был одет так, что сразу понятно: ему хорошо, ему удобно, он себе нравится. Как надо, в общем. А теперь попробуйте представить, что на вас длинная черная тройка с черным же галстуком, в которой вы – вылитый дедушка в молодости, а белая накрахмаленная рубашка стоит колом. Достойное, в общем, украшение семейного дела. Одно утешение: так ему (делу) и надо! Правда, истины ради следовало признать, что рубашка уже не была такой белой, брюки порядочно запылились, а дурацкий сюртук валялся в траве. Джейк нашарил какой-то камешек, размахнулся, швырнул в воду. Незнакомец проводил снаряд взглядом, присвистнул тихонько и, не особо церемонясь, присел рядом на траву. Тоже нашарил камешек. Швырнул в реку. Джейк снова не остался в долгу. Молчаливое сражение длилось до тех пор, пока до ближайшего метательного снаряда было можно достать рукой. Потом незнакомец спросил: – А таких лепешек здесь больше нет? – Не вижу, – отозвался Джейк. – Пойдем, поищем? Джейк пожал плечами и встал. Джентльмены побрели по берегу, по очереди пиная попавшуюся консервную банку. Еще каких-то две недели назад берег Винуски был затоплен весенним паводком, и теперь на каждом шагу попадались то черные гнилые палки с прилипшей сухой тиной, то разлохмаченные серые куски каната, то еще какая-нибудь дрянь. Около скелета утки, еще сохранившим жалкие пучки перьев, обошли раза три. Так ничего и не придумали, пошли дальше. Нашли, между прочим, ржавый сапожный молоток и штуки три одиноких старых ботинок с высунутыми языками. – Все время думаю, – незнакомец потеберил кудрявую шевелюру, – куда деваются от них люди? – А куда они деваются? – спросил Джейк. – Ну, вот ты видел когда-нибудь на улице кого-нибудь в одном башмаке? Джейк подумал. – Ну так они просто, наверное, выбрасывают старые ботинки. – Да? – прищурился незнакомец. – А тогда почему никогда не попадаются вторые? Вот ты видел когда-нибудь два башмака разом? Хотя бы на расстоянии мили? Джейк не видел. Никогда. Он оказывался все дальше и дальше от того места, где ему следовало находиться. Быстро вернуться, как себя не уговаривай, уже не получалось. Он даже остановился. Подумал, мотнул головой, откидывая со лба упавшую прядь светлых волос, и двинулся дальше. Обернувшийся было незнакомец усмехнулся, сорвал травинку и сунул в рот. Скоро они набрели на отмель, где сквозь прозрачную воду виднелось довольно много сероватых плоских осколков. Лучших «лепешек» было не найти! Увлекшись, мальчишки разулись и так бродили по мелководью. Время от времени они размахивались и запускали очередной камень. – А вода-то, – незнакомец засунул руки в карманы, подтягивая штаны, – совсем не холодная. Джейк пошевелил в воде босыми пальцами. Вода, признаться честно, была очень так себе: конец апреля – все-таки не лето, да и Винуски течет с каких-никаких, а гор. Вон, на камнях возле воды еще попадались островки снега. Но ноги (по крайней мере, у берега) привыкли и уже не казалось так холодно. – Угу. – Айда купаться? Тут Джейк немножко задумался. Купаться ему было строго-настрого запрещено. Но незнакомец уже скидывал короткий, со светлыми блестящими пуговицами, пиджак. Обернулся. – Что, сэр, нельзя? – весело поинтересовался он. – Дома влетит? В ответ на землю полетел сорванный с шеи уродливый черный галстук. Джейк расстегнул рубашку с дурацким высоким воротничком. Скомкал. Швырнул на берег. Рубашка не долетела и упала в воду у самой кромки воды. – Промазал! – засмеялся чужак и зашлепал к берегу. Он выловил рубашку, галстук, протянул все это подоспевшему Джейку. – Все. Теперь ничего не поделать – так и этак влетит, – незнакомец пожал плечами. – Так что можно ни в чем себе не отказывать. – Да вы, сэр, философ, – хмыкнул Джейк. – Станешь тут философом, – сообщил незнакомец, вылезая из штанов. – Мне тоже влетит. Отшвырнул бриджи, переступил через подштанники, пошел в воду. Обернулся и добавил: – Если узнают. Зайдя по колено, он что-то призадумался. Джейк засмеялся, швырнул белье на камни, разбежался, нырнул. С шумом и брызгами. Парень ойкнул, отскочил и поскорее нырнул тоже. Не прошло и минуты, как оба резво скакали к берегу. – Откуда ты взялся? – полюбопытствовал Джейк, с трудом натягивая подштанники на покрытую мурашками, мокрую кожу. – Я тебя раньше не видел. – Это потому, что мы недавно приехали, – с готовностью откликнулся парень. – Мой отец – Томас Маллоу. Может, слышал? Джейк помотал головой. – Так и думал, что ирландец. Только акцент у тебя какой-то… французский, что ли? – Родился в Бордо, – пожал плечами новый знакомый. – А ты из здешних мест, правда? Он передразнил жесткий говор уроженца Вермонта: – «Врмон, Брлингтон». Джейк хотел обидеться, но рассмеялся: очень уж получилось похоже. – «Ве'мон, Бе'лингтОн», – передразнил он. – Как же тебя зовут? Парень почему-то замялся. – А тебя? В зеленой воде Винуски раздался плеск: проплывающий бобр жалко вытягивал мокрую шею. – Джейк. Джейк Саммерс. – Ладно, – сказал парень. – Только обещай, что не будешь смеяться. Мармадьюк Маллоу. Но лучше – просто Дюк. – Черт, ну и имечко. – Так звали моего деда, – пожал плечами Дюк. – Все смеются. Но я уже привык. Костюмчик у тебя тот еще. Дай угадаю: папаша – священник? – Предводитель общины баптистов. И похоронный церемонимейстер. – Похоронный кто? – Распорядитель похорон, – поправился новый знакомый, слегка потемнев лицом. – Церемонимейстером папенька сам себя называет. Ну, знаешь, подготовить тело, договориться со страховой конторой, всякие там процессии, цветы, то да се… – Как тебе весело! – крякнул Дюк. Когда по улице покойника везут Ты думаешь, увы, и мне придет капут. Укроют саваном и глубоко зароют И стану я червям едою и норою. Съедят и выплюнут мое они нутро И станут шастать взад-вперед – хо-хо, хо-хо, хо-хо. – продекламировал в ответ Джейк страшным голосом. Отсмеявшись, Дюк почесал кончик носа, на который с мокрых волос упала капля. – Да уж, веселее не придумаешь. Давайте-ка, сэр, уничтожим улики. Мокрые волосы сперва ерошили до тех пор, пока с них не перестало капать. Потом долго сидели на солнце. Наконец, солнце стало клониться к закату. Дюк пощупал шевелюру. – Слушай, – сказал он, – придешь завтра? – Приду, – ответил Джейк. Новые знакомые поднялись по осыпавшимся ступенькам набережной и побрели по булыжной мостовой. Вместе зашли в лавочку Крисби за керосином – мистер Саммерс-старший послал за ним сына сегодня после завтрака и велел быть, как всегда, одна нога здесь, другая там. – Кстати, а где это – «здесь», где должна быть твоя нога? – поинтересовался Дюк. – Вон, – показал Джейк на двухэтажное, в довоенном стиле, здание по Чейс-стрит. "Похоронный дом Саммерса. Быстрый сервис ночью и днем ". Сквозь кроны кленов пробивались лучи вечернего солнца, дом стоял в тени, а выкрашенные в цвет слоновой кости стены и белые колонны, поддерживающие треугольную крышу, придавали дому вид совершенно кладбищенский. Вдобавок по обеим сторонам песчаной дорожки в траве белели мелкие цветочки. Дюк близоруко прищурился, выглядывая из-за угла. – Ночью и днем? – не поверил он. – Ночью и днем, – подтвердил новый знакомый. – Не успеете вы кого-нибудь грохнуть, как наше богоугодное заведение поможет вам замести следы. Только ты туда не ходи, ладно? – Я только вывеску. Дюк повытягивал шею и повернулся. – Гром и молния? Кары небесные? – Если бы, – Джейк усмехнулся. – Земные. – Понял, – сочувственно кивнул Дюк. – Но я, правда, только вывеску. И сразу назад. Джейк помолчал. Добавить было нечего. Отступать некуда. – Все, сэр, – сообщил он. – Пошел принимать кары. – Дайте пять. – Нате пять. Ну, пока. * * * Кресло на террасе, в котором обычно сидела мать, стояло пустым. Это значило, что настало (если уже не прошло) время ужина. Джейк представил лицо отца. По спине побежали мурашки. Ускорил шаг и торопливо взбежал на крыльцо. – Станешь тут философом, – пробормотал он себе под нос и взялся за ручку. * * * Тем временем Дюк читал вывеску над входом: «Похоронный дома Саммерса: "Гробы, саваны etc. Быстрый сервис ночью и днем!"» – Мда, – сказал он, наконец. – Поэзия! И ушел, гадая по росшим вдоль тротуара деревьям: – Попадет-не попадет, попадет-не по… вот не верю я в гадания, леди и джентльмены, не верю. Глупости все это. * * * Джейк открыл дверь и осторожно заглянул в холл. Пусто. – Господи, – еще тише пробормотал он, – нельзя ли в виде исключения, а? Только сегодня. Это же совсем-совсем маленькое чудо! Но лицо Создателя на темном распятии над входом в гостиную было непроницаемо. Джейк на цыпочках прошел по ковру мимо кремовых перил ведущей наверх лестницы. Желание быстренько подняться в свою комнату пришлось обуздать. Юный джентльмен вздохнул и переступил порог гостиной: низкий, с тяжелыми балками, потолок, полузадернутые тяжелые синие занавеси на окнах, от которых в комнате царил полумрак. Все оказалось еще хуже, чем он думал. На дубовом столе посреди комнаты красноречиво лежала стопка книг в ярких обложках. Содержание их Джейк знал отлично. Как и то, что еще днем, когда отец послал его в лавочку, эти книги находились совершенно в другом месте. Опять эта София! Ну что за жизнь у человека, а? Мистер Эзра Джосайя Саммерс, рукоположенный пресвитер берлингтонской общины «Первая баптистская церковь», постоянный член-корреспондент «Нью-Йоркского общества подавления греха», почетный председатель городского Общества трезвости, яростный сторонник комстокеризма, автор многочисленных выступлений в «Баптистском миссионерском вестнике» касательно «искоренения всякой безнравственности или аморальности», неслышно вошел в комнату и встал за спиной сына. – Здравствуй, отец, – не оборачиваясь, сказал Джейк. Мистер Саммерс приблизился почти вплотную. – Мир и покой снисходит на того, кто всем сердцем постигает, что Христос жил и умер ради всех нас… Джейк перевел взгляд с раздраженно вздрагивающих брылей над пышными бакенбардами отца, на безупречный узел широкого черного галстука. – …и муки его искупительной жертвы сопровождают нас ежедневно и ежечасно, на рассвете и на закате, – пробормотал он, надеясь хоть немного ускорить переход к делу. – Ибо на каждом шагу всех нас и каждого из нас подстерегают ловушки и искушения, – пресвитер предпочел не заметить насмешки в его голосе. – И в одну из них, в эти врата праздности и неги ума, попался мой сын! Мистер Саммерс схватил со стола верхнюю в стопке книгу и потряс ею в воздухе. – Что это? – Это? – переспросил Джейк. – Именно это! – Это, – осторожно сказал юноша, – сочинение мистера Стивенсона, описывающее путешествие на лодке по рекам Франции. – Прекрасно! Ну, а это? – А это, – не моргнул глазом Джейк, – сочинение мистера Жюля Верна, описывающее пребывание четверых путешественников на необитаемом острове. К вящей славе Господа. Мистер Саммерс устало сгреб книги со стола. Присел, поддернув брюки, перед камином. Джейк печально проводил взглядом то немногое, что делало его жизнь хоть чуть-чуть счастливее. Пресвитер, не обращая внимания на испачканные в золе рукава, свирепо рвал «плоды ума изнеженного и праздного». – Роза! – позвал он, не прекращая своего занятия. Вошла пухленькая девушка. – Да, мистер Саммерс? – Принесите трость. Локти отца судорожно дергались. Джейк обвел глазами комнату. Высокий диван. Кадка с какой-то зеленой дрянью рядом. Большой кирпичный камин, отделанный темным дубом. С портрета над камином с выражением самоводольной брезгливости сиял крупным, чистым подбородком мистер Э. КомстокЭнтони Комсток (1884–1915) – бывший почтовый инспектор из Коннектикута, основатель «Нью-Йоркского Общества искоренения греха». Так яростно боролся с безнравственностью, что в конце концов забыл о здравом смысле. Поборники идей этого джентльмена носят гордое название комстокеристов. Д.Э.С… По бокам отбрасывали круглые тени свечи в деревянных двойных канделябрах. На каминной полке ничего, кроме мерно тикающих часов в корпусе темного дерева. Джейк отвернулся и стал смотреть в другую сторону. У стены перед окном – журнальный стол с лампой, возле которого стоит стул с высокой прямой спинкой. На столе ровной стопкой сложены «Секрет силы», «Большая ошибка», "Царство рассвета" и прочие душеспасительные брошюры, совершенно необходимые для чтения молодым людям, чрезмерно заботящимся о мирских благах, тщеславным девушкам и вечерним чтениям в кругу семьи. Не далее, как две недели назад сын пресвитера вышел с утра на улицу со стопкой душеспасительных чтений. Удачно успел отскочить за угол, избежав, таким образом, неприятной встречи с братьями Альфом и Генри Лароз, отправил брошюры в канаву перед тем, как свернуть на Церковную улицу, довольно метко вернул встречному мальчишке брошенный в спину огрызок, и приготовился приятно провести день, шатаясь по городу. Как вдруг был схвачен за ухо яростной рукой отца, как раз возвращавшегося из страхового общества, и решившего в ясный денек пройтись пешком. В таком виде, под свист и насмешливые комментарии в спину, был доведен до экипажа, препровожден домой, примерно наказан, – не в кабинете у отца, как обычно, а перед всей семьей, – и до сегодняшнего дня находился под домашним арестом: с утра и перед обедом – молитва в гостиной, под бдительным оком отца; вечером – собрание общины, где большую часть времени приходилось стоять на коленях, склонив голову, под гладко льющуюся молитву из уст матери, отца и еще двоих старших членов общины. Остальное время молодой человек проводил в дощатых стенах мастерской, сняв сюртук, закатав рукава рубашки и шаркая туда-сюда рубанком – «труд скорбный и искупающий». Наверху хлопнула дверь кабинета. Послышались торопливые шаги горничной. Джейк выбрался из ненавистного сюртука. Небрежно бросил его на подлокотник дивана. Подошел к отцовскому креслу у камина. Мистер Саммерс по одной поджег книги, разворошив кочергой страницы, дождался, чтобы пламя как следует схватилось, и выпрямился, брезгливо отряхивая манжеты. Принял из рук служанки трость. Оглядел сына с головы до ног. Возвел очи горе. – Матильда! – позвал он. – Матильда, иди сюда! Вошла миссис Саммерс: крупная красивая женщина в глухом сером платье, с пышно уложенной пепельной прической. Остановилась рядом с мужем, скрестив руки на груди и выразительно глядя на сына блестящими темно-серыми глазами. Мать не говорила ни слова. Джейк взглянул ей в лицо и тут же уставился на восковые листья растения в кадке. Следом в комнату вбежала маленькая Эмми, которую мать тут же схватила за руку и сделала знак вести себя тихо. Чинно вошли старшие девочки, Дороти и София: постные лица, гладко убранные волосы, одинаковые клетчатые платья с оборками. Семья была в сборе. Саммерса-старшего побуждал к служению Святой дух и пылкое желание вразумлять и питать стадо Божье. Саммерс-младший руководствовался не менее пылким желанием по возможности реже быть вразумляемым кем бы то ни было. Отец, как и подобает рукоположенному служителю общины, использовал каждую возможность подтвердить свое призвание молитвой. Сын подумывал о том, что истинная вера вряд ли нуждается в таком количестве подтверждений. Пресвитер неукоснительно делал все, чтобы его собственную жизнь и жизнь членов его семьи не пятнали помыслы пустые и суетные. Его сын… да, собственно, мы отвлеклись. – Боже мой, Джейк! – ахнула София. – Опять! Ну что это такое? Как тебе не стыдно? Мать оборвала ее, велев не упоминать имя Господне всуе. – Джейк Саммерс, – сказала она своим красивым грудным голосом, – мы глубоко опечалены твоим поведением. Пусть же это наказание очистит твою душу от греховных мыслей и наставит на пусть истинный. – И послужит всем нам уроком, – кивнул пресвитер. Джейк на миг задержал взгляд на Эмми, стоявшей с распахнутыми глазами, повернулся, лег животом на подлокотник кресла. Зажмурился. Тонкая, гибкая трость, из тех, что держат в некоторых школах для убеждения нерадивых учеников, cвистнула, рассекая воздух и опустилась с тонким щелчком. Джейк стиснул зубы. Мать читала молитву. Старшие девочки бормотали вслед за ней. – София, – позвал Джейк, не разжимая век и морщась, – давно хотел тебя спросить. – Да, брат, – ясным, как у матери, голосом, отозвалась девушка. – Скажи-ка, а где… Пресвитер замахнулся снова. – …где в Библии написано… Свист трости. – …«шпионь за братом своим»? Ай! – Замолчи! – воскликнула сестра. – Это для твоего же блага! – Для спасения души и к вящей славе Господней. Я помню, – едко отозвался юноша и быстро опять зажмурился. Перед следующим ударом пресвитер размял пальцы. – Мы будем молиться за тебя, брат, – добавила Дороти. Джейк умолк. Не столько, правда, столько потому, что внял словам любящей сестры, сколько по другим, более осязаемым причинам. Вцепился в обивку кресла, еще ниже опустив голову, и еще сильнее стиснув челюсти. Трость поднималась и опускалась. Поднималась и опускалась. Поднималась и опускалась. Наконец, отец устал. – Завтра, – произнес он, свистя носом и раздувая бакенбарды, – ты пойдешь раздавать брошюры вместе с сестрами. София, не спускай с него глаз! – Да, отец. Добравшись, наконец, до своей комнаты, юноша тщательно запер дверь. Комната была небольшой, добротной, с тяжелыми потолочными балками, с светлым дощатым полом и двумя просторными окнами, занавешенными белым муслином. На застланном кружевной салфеткой комоде, занимавшим пространство между окнами, стояло квадратное зеркало на высокой подставке. Под подставкой жалась к стене тощая стопка книг Священного Писания и стояла лампа. На край комода небрежно брошена маленькая Библия. Простая дубовая кровать с квадратной спинкой аккуратно застлана. У окна перед ней ютился небольшой письменный стол, на котором только и было, что четыре потрепанных школьных учебника, аккуратно составленные вместе, да чернильница с торчащим сухим острием вверх пером. Джейк постоял чуть-чуть, вслушиваясь в звуки снизу, кинулся на кровать. Зарылся лицом в прохладную подушку. В дверь постучали. Он подскочил как ужаленный, наспех вытер щеки и кинулся открывать. Вошла Роза с подносом. – Мастер Джейк, вы так и не поужинали. Выпейте хотя бы чаю. – Спасибо, – пробормотал он, стараясь, чтобы лицо было в тени. – Ну можно ли так себя вести, – покачала головой служанка, – вы ведь уже взрослый! – Да, – пробормотал он себе под нос, словно отвечая не ей, а кому-то другому. – Точно. Уже взрослый. Девушка с подозрением посмотрела на него. – Хм, ну не знаю, – произнесла она, – помогите лучше уложить малышку. Сами знаете, сколько с ней возни. Когда покушаете, понятно. Джейк наскоро сжевал невкусный овсяный пудинг, почти не жуя, проглотил яйцо, выпил чашку остывшего молока и пошел в детскую. С подушки радостно поднялась светловолосая трепаная голова сестренки, и снова улеглась между двух бархатных жирафов (почти все, что осталось от когда-то полученного братом на Рождество Ноева Ковчега). – Мы грабим и тырим добро мертвецов, Выпьем, братишки, йо-хо! – тихонько запел Джейк, глядя, как колышется пламя свечи. Эмми захихикала, зажимая рот рукой. – Тихо мне! – предупредил брат, поправил на ней одеяло и продолжил: – Плевать уложить что детей, что отцов Выпьем, братишки, йо-хо! – Йо-хо, йо-хо, пиратская жизнь! – поддержала сестренка. – Джейк? – Что? – Очень больно было? – Нет, – отрезал он. – Ерунда. Теперь давай ты! Эмми обняла полысевшие шеи жирафов и огорчилась. – А я не помню. Джейк предостерегающе приложил палец к губам. – Ну хорошо, – согласился он шепотом, – тогда другую какую-нибудь. – Вы помните Бетси из города Пайк? С ней вместе шатался по прериям Айк, – звонко начала девочка, глянула на брата и осеклась. – Большой рыжий кобель, пара волов, – запела она уже тише. – Петух из Шанхая и хряк будь здоров, – продолжил Джейк. И они шепотом запели вместе: – Раз в прерии ночью при свете луны Нашли они виски и стали пьяны. А Бетси плясала и пела, как черт. Ей хлопали громко – давай, мол, еще. – Удл-дан фол-ди-дай-ду, – увлеченно пропела Эмми. Джейк предостерегающе прижал палец к губам. – … удл-дан фол-ди-дай-ду, – тихонько запел он, – фол-ди-лай-дy. – Почему ты вздыхаешь? – Эмми села в кроватке. – Ложись, кому говорю! – Нет, ты вздохнул! Джейк не стал рассказывать малышке про деда, которого та, кстати, никогда не видела. Старый Джейсон Саммерс умер, когда Эмми не было еще на свете. Дед любил приложиться к бутылочке, да и частенько заговаривался, но все равно был единственным, кажется, человеком в семье Саммерсов, который его любил. Сколько он помнил, Саммерс-старший всегда терпеть не мог своего отца, и когда тот умер, посвятил длинную проповедь «беспутству», из которой десятилетний тогда Джейк понял только то, что всякая радость есть грех, если только не является радостью веры. Джейк поправил на сестренке одеяло, скрестил под табуретом лодыжки и вполголоса продолжил историю про Бетси из Пайка: Индейцы напали орущей толпой, Скальп милого Бетси спасала, как свой. Под первой повозкой засевши с ружьем, Разила их Бетси метким огнем. Подозрительно посмотрел на смирно лежащую девочку, выглядевшую точь в точь как спящая. – Удл-дан фол-ди-дай-ду, – протянул он осторожно, – удл-дан… фол-ди-ду. Погладил сестренку по разметавшимся кудряшкам и задул свечу. Глава вторая, в которой творится черт знает, что – Да, сэр, – протянул Дюк, – прямо скажем, не пирожное у вас жизнь. Они, как и вчера, сидели на берегу, бросая в воду камешки. Утром, едва рассвело, Джейк вылез через окно и помчался к берегу, ожидая своего нового знакомого. По дороге к набережной он обнаружил прямо на мостовой одинокий ботинок, по которому уже успели проехаться колеса какого-то экипажа. – Вот интересно, – пробормотал Джейк, – куда деваются от них люди? Он сбежал по крутому берегу вниз, на то место, где вчера повстречал Дюка, устроился на бережку и попробовал представить, как бы поступил, окажись он на улице в одном башмаке. И почему бы вдруг такое могло случиться. В этих размышлениях он и сидел себе, щурясь на солнце и запуская в воду камешки. Дюк появился сразу после завтрака, еще не было и девяти, выслушал его историю, долго хохотал, слушая, как Джейк в лицах пересказывает диалог с отцом, и теперь они сидели, просто наблюдая за солнечными бликами на воде. Дюк молчал. Ему вчера удалось сохранить «преступление» в тайне. Глупости эти гадания, леди и джентльмены. – Ну и ладно, – сказал он, спустя несколько минут. – Не повезло, да. Проклятая рубашка подвела. Но сегодня тебе ведь все равно влетит хоть так, хоть этак. Поэтому, сэр, я предлагаю искупнуться. Джейк молча встал, скинул сюртук, отшвырнул галстук. Вода была теплой только сверху. Джейк хотел добраться до середины реки, но стыли зубы, ноги сводило от холода и даже кожа на макушке, кажется, сморщилась. Он рванул к берегу, нагнал своего нового знакомого и скоро молодые люди уже стучали зубами на берегу, натягивая одежду. – Если завтра не вырвешься, – во второй раз промахиваясь мимо подмоченной штанины кальсон, сказал Дюк, – притащусь к тебе под окно. Можно приспособить катушку ниток для записок. Или оставлять их в секретном месте. Или… Джейк, уже в белье, подпрыгивал на одной ноге, натягивая второй носок. В конце концов плюнул и просто сел на камни. – Знаешь, – медленно произнес он, – а я, пожалуй, не вернусь. – Ого, как! – присвистнул Дюк. – Какой вы, сэр, оказывается, горячий парень! Он рассмеялся и потянулся за рубашкой. – А куда же ты, интересно мне, денешься? Мокрые волосы налипли на глаза и Дюк потряс головой. Джейк подобрал галстук, скомкал, швырнул с размаха в воду. – Не знаю, – сказал он. – Но оставаться здесь я больше не могу, хоть ты меня убей. Черная тряпочка жалобно развернулась, увлекаемая течением, и скоро пошла ко дну. – Даже не собираюсь! – отрезал Дюк. – Куда же я дену труп? И с кем буду болтать? Кстати, сэр, а где вы намерены ночевать? – В чьем-нибудь сарае, – не задумываясь, ответил Джейк. – Я уже обо всем подумал. – А на что вы будете жить? И что вы будете кушать? – До завтра как-нибудь обойдусь, – отмахнулся Джейк. – Там посмотрим. А чем буду заниматься… Это, сэр, такое дело… Собственно говоря, я намерен поискать что-нибудь… чего-нибудь… Он запнулся и покраснел до самых ушей. – Ну, только не смейся. Приключений. Повисла пауза. Молодые люди смотрели друг на друга. – Знаешь, – продолжил Джейк, – как у мистера Жюля Верна, и Майн Рида и… – А Стивенсон? – проявил осведомленность в вопросе новый знакомый. – И он тоже, – согласился Джейк. – И Фенимор Купер. И… – …и Дюма! – …и этот, как его, Пинкертон… – Ой, да! – подхватил Дюк. – Пинкертон – вещь. А еще мистер Конан Дойль. – Ох, не говори! – выдохнул Джейк. – Обожаю. – Брат! – воскликнул Дюк вне себя от восторга. – Что? – осторожно спросил Джейк. – Да ничего, – ухмыляясь до ушей, отозвался Дюк. Он долго молчал, застегивая рубашку. – Слушайте, сэр, – сказал он, взяв пиджак. Еще помолчал. – Слушайте, сэр, – повторил он. – У вас такое сомнительное предприятие… возьмите меня с собой, а? Джейк молчал. – Ну возьмите, – небрежно произнес Дюк, – что вам стоит. Я не знаю, чем намерен заниматься, вы не знаете, чем намерены заниматься – почему бы нам и не знать этого вместе? Вдвоем веселее. – Ты это что же, – спросил Джейк, – серьезно, что ли? – А ты разве против? – Против? В жизни не слышал более интересного предложения! – Слушай, а что же твои старики? Дюк пригладил мокрые, растрепанные береговым ветром кудри. – Мои старики? Мамы уже четыре года как нет. А отец… женился снова. Через год после маминой смерти. У них уже двое детей. Он был бы только рад куда-нибудь меня сплавить. – Хм-м, – Джейк скорчил задумчивую рожу, чтобы скрыть радость. – Но что, если тебе это только кажется? – Кажется? – переспросил Дюк. – Нет, сэр, не думаю, что мне кажется. Ну, раз мы теперь заодно, надевайте ваши штаны и потопали к моему отцу. Уж не знаю, что там у нас будет завтра, но сегодня я намерен предложить вам обед и пристанище. – Отлично, сэр! – обрадовался Джейк, у которого с утра живот распевал оперные арии. – А не будет он против? – Не должен, – подумав, отозвался Дюк. – Он у меня ничего старикан. – А чем занимается твой отец? – Физикой, – почему-то смущенно ответил Дюк. – Он, как бы это сказать, изобретатель. – Ого! – восхищенно выдохнул Джейк. Дюк пожал плечами. – Как сказать, сэр. Как сказать. – Но, – не понял Джейк, – что же плохого в науке? Юный Маллоу усмехнулся. – В основном, отсутствие денег. Не мог же я вот так сразу взять и сказать: мой отец – изобретатель-неудачник, прожил на судебных разбирательствах все свое наследство, доставшее от деда, а тому – от прадеда, а тому, кажется, от его прадеда. Джейк только вздохнул. – Грустная история, сэр. – Ну, вот такая вот история, – Дюк натянул на плечи помочи. – Сначала все было хорошо, отец даже получил премию от какого-то научного общества. За этот, как его, крошкособиратель. – За что-о? – поразился сын похоронного церемонимейстера. Дюк заправил рубашку в брюки и застегнул пуговицы. – За крошкособиратель, говорю. С педальным генератором. Джейк то застегивал верхние пуговицы рубашки, то расстегивал снова. Наконец, решил оставить ворот распахнутым. – Ничего себе, – как мог, деликатно, сказал он. – Потом, – продолжал Дюк, – какой-то хмырь подал на него иск: дескать, изобретение вовсе не отца, а его собственное. Пять лет, штук двадцать заседаний. Суд отец проиграл, знакомые показывали пальцем, – вот и пришлось искать, куда бы переехать. Дела пошли не очень-то, и какой-то знакомый предложил отцу читать лекции по физике в здешнем университете. Да на них разве проживешь. Если бы не вакуумный ветрогон – ну, знаешь, пыль собирает – просто не знаю, что бы было. У отца он еще и окна моет, и карточки фотографические сушит, и шарики надувает. – Вакуумный ветрогон? Уж не такая ли это штука, которую по субботам возит от дома к дому старый Айзек Робинзон? «Почистить ковер, избавить от пыли»? – Ну да, как раз такой. – Ничего себе, – опять сказал Джейк. Прилетела пушинка, застряла в ветке клена, бросавшего рваные тени на берег. Дюк осторожно отцепил ее, дунул и пустил по ветру. Молодые люди поднимались по ступенькам набережной. – Последние два года только и делали, что переезжали. – продолжал Дюк. Сначала Ажен. Потом Марсель. Потом Квебек. Я даже в школу толком не ходил. Меня учила… в общем, учился я большей частью дома. – А я обошелся здешней бесплатной, – завистливо пробормотал Джейк. – Но ты уверен, что не передумаешь? – Я еще ни в чем не был так уверен. Черный сюртук так и остался валяться в траве. Его владелец предпочел остаться в жилете, чем дальше носить это чудовище. Дюк обернулся. – Подумают, что ты утоп. – Отлично, – кивнул Джейк, – значит, не будут искать. – Ладно, пошли. Приятели отправились пешком по Главной улице, прошли Милл-стрит, Баррет-стрит и оказались на Колчестер-авеню. Прошли еще вперед по мощеной дороге и Дюк легко перепрыгнул две каменные ступеньки перед дорожкой к дому. Это был не слишком большой деревянный дом, крашеный в цвет охры, довольно старый, с флигелем и галерейкой. Парадную дверь украшал резной портик. Белые колонны выглядели слегка облезлыми. Как и окна, тоже крашеные в белый цвет. Каменные ступеньки крыльца уже начинали разваливаться. Разросшиеся кусты папоротника и предоставленный собственному существованию газон несколько скрадывали запущенность здания. Или, наоборот, подчеркивали, – как посмотреть. Около дома шуршал листвой раскидистый клен. Тяжелая дверь гулко стукнула, пропуская двоих джентльменов внутрь. Они оказались в полутемном холле, освещенном только солнечным квадратом, падавшим из окна. В луче света плясали пылинки. У распахнутой двери гостиной стоял на коврике старый стул и висел на стене массивный барометр в полированном корпусе. Слева от лестницы находится старый буфет со множеством полок, забитых всякой рухлядью. Джейк едва не споткнулся, рассматривая какие-то медные и латунные лампы с колбами и без, блестящие и тусклые чайники, масленки, и Бог знает, что еще. На связке латунных трубок висело колесо, похожее на велосипедное, только поменьше. Одна полка была забита рулонами проволочной сетки, другая – целой кучей непонятных устройств, а выше, под самым потолком, болтались связки жестянок. На самом буфете стояли серебряные сахарница, солонка и соусник, а к полкам был прислонен поднос. Похоже, прислуга сервировала здесь обед перед тем, как подать на стол. Пол под гнутыми ножками буфета был чисто вымыт. По правую сторону лестницы отсвечивал тусклыми полукруглыми зеркалами еще один буфет: низкий, тяжелый, с выпуклой резьбой. На нем тосковал в одиночестве утюг. Дюк взбежал по лестнице, сунул нос в гостиную, обнаружил, что там пусто, и джентльмены простучали каблуками вверх: сперва на второй этаж, затем по другой, маленькой, в пять ступенек – на чердак. Тяжелая дверь была заперта на замок. – Ясно, – коротко сказал Дюк и стал спускаться. Джейк последовал за ним. Гостиная была довольно маленькой, светлой, хоть и производила впечатление некоторой запущенности. Стены украшали акварели с лесом всех времен года, озерами и водопадами. У окна – маленький столик с лампой и шкатулкой с рукодельем поверх стопки книг. Прямо перед самым камином расположился солидных размеров диван с ножками в форме шаров. По бокам от него – два кресла: деревянное, качалка, и большое, мягкое, с высокой спинкой. «Спиной» к дивану стояло открытое пианино с торшером на крышке. Тут же были в беспорядке разбросаны ноты и обложки пьес. Молодые люди прошли гостиную насквозь и остановились перед одной из двух расположенных напротив дверей. Дюк раздвинул тяжелые портьеры и мальчики оказались в маленьком холле под лестницей. Турецкий ковер в молодые годы являл собой предмет роскоши. Как и бархатный диван с прямой деревянной спинкой – несомненно, удобный, пусть и вытертый до неприличия. На маленьком полукруглом столике напротив – ваза с чуточку подвядшими ирисами. Рядом была дверь. Дюк нажал медную ручку. Сидящий за письменным столом человек предостерегающе поднял палец, покачал им из стороны в сторону и продолжал сосредоточенно писать. Дюк кивнул и потянул смутившегося приятеля за собой. Джентльмены на цыпочках проследовали к дивану, стоящему сбоку у стены без окон, и, премерзко заскрипев пружинами, сели. Человек за столом нахмурился. Между черными, как у сына, бровями, залегла тоскливая складка. Сконфуженный Джейк постарался не дышать и оглядел тесный кабинет. Всю заднюю стену от пола до потолка занимали книжные полки. Впрочем, на самых верхних было пусто. На стенах были развешаны чертежи, схемы, таблицы, понятные, видимо, только хозяину кабинета. Минуту спустя мистер Маллоу поднял голову, выслушал, набивая трубку, сына (который не был особенно многословен), прикурил и встал. Это был невысокий худощавый человек лет тридцати пяти-сорока с редеющей кудрявой шевелюрой, не черной, как у Дюка, а темно-русой, и аккуратно подстриженной бородой. Он присел на край стола, попыхтел трубкой, с интересом взглянул на Джейка. – Значит, хочешь смыться? Новоиспеченный искатель приключений набрал полную грудь воздуха. Он хотел сказать, что до встречи с Дюком у него не было ни одного друга; что мистер Саммерс-младший готов ночевать не то, что в чужом сарае, но даже в придорожной канаве; что, сто тысяч чертей, у него есть мечта, а мечты должны сбываться. Иначе какой, ко всем чертям, в них смысл? Но вместо этого сказал просто: – Да. – Отец – священник? – поинтересовался Маллоу-старший. – Похоронный церемонимейстер. Пресвитер общины баптистов, – ответил Джейк. И покраснел. Мистер Маллоу расхохотался. – Да, парень! Порадовал папашу, нечего сказать! Джейк открыл было рот, но мистер Маллоу внимательно оглядел его с головы до ног и задумчиво произнес: – …но, в общем, понятно. На твоем месте я сделал бы то же самое. В кабинет вошла миссис Маллоу. Джейк взглянул на ее и удивился. Мачехе Дюка было около тридцати пяти лет – возраст, на взгляд пятнадцатилетнего искателя приключений, чуть ли не преклонный. Но карие глаза цвета спелой черешни блестели, каштановые (чтобы не сказать, рыжие) волосы были уложены в высокую прическу, нос задорно вздернут, а немножко широковатый рот – ярок. Тонкий стан затянут в зеленое платье с узкими рукавами. Двигалась миссис Маллоу быстро, несколько резковато. Одним словом, женщиной она была красивой. Эта женщина нахмурила тонкие брови и произнесла: – Томас, ну сколько можно? Обед давно на столе. Она сурово сложила руки на груди. – Мы уже идем, дорогая, – виновато улыбнулся мистер Маллоу. Он предъявил жене дымящуюся трубку, подошел к искателю приключений поближе: – Разреши представить тебе Джейка Саммерса. – Здравствуйте, Джейк, – миссис Маллоу окинула гостя с головы до ног любопытным взглядом. – Вы, конечно, отобедаете с нами? Тот кивнул, не сводя с нее взгляда. Женщина улыбнулась, сделала глазами мужу и вышла. – Значит, свободное плавание, – раздумчиво проговорил мистер Маллоу и выпустил густую струю дыма. – Что ж, я был всего на год старше, когда уехал из дома отца. Дюк бросил на приятеля торжествующий взгляд: «Я же тебе говорил!» Мистер Маллоу помолчал. – Надеюсь, ты будешь удачливее меня. Он полюбовался, как тает в воздухе дымное облако. – В общем, сэр, я рад, что вы стали взрослым. По виду мистера Маллоу никак нельзя было сказать, что он так уж рад. Джейк неуверенно улыбнулся. Ему все еще казалось, что это сон, и он вот-вот проснется и увидит, что все по-старому. Что касается Дюка, тот просто весь сиял. – Что встал? – набросился он на приятеля и хлопнул его по плечу. – Пошли обедать! Они вышли из кабинета, пересекли опять гостиную, мистер Маллоу распахнул вторую, дальнюю, дверь, за которой оказался длинный холл, наполненный запахами готовящегося обеда, и Джейк ступил на полинявший от времени ковер. Очень просторная, с раздвинутыми бархатными шторами на высоких окнах, столовая казалась еще больше от того, что мебели для комнаты такого размера было маловато. У стены щеголял изогнутыми ножками единственный буфет с парой стульев справа и слева. На буфете стояли две вазы, часы, несколько статуэток и лампа с желтым абажуром. Зеркальные полки над буфетом пустовали. Медные светильники на стенах несколько потемнели. В центре комнаты, под круглой, висевшей на длинных цепях, лампой, располагался обеденный стол. После того, как съели щавелевый суп, потом запеченое филе пикши, и миссис Маллоу удовлетворила свое любопытство относительно того, сколько Джейку лет, и кто его родители, и где тот учился, и где живут родственники его семьи, и ей, наконец, был изложен план, подали кофе. Отец Дюка сказал: – А теперь, джентльмены, к делу. Чем именно вы намерены заниматься? Молодые люди переглянулись. – Так я и думал! – засмеялся мистер Маллоу. – Я тоже, – добавила миссис Маллоу, помешивая ложечкой в чашке. – Хорошо же, – продолжил отец Дюка. – Посмотрим, что вы умеете делать. – Дюк, если бы ты не был таким лентяем, то прекрасно смог бы преподавать французский! – воскликнула миссис Маллоу. На эту пылкую фразу новый знакомый Джейка набил полный рот пирогом с ревенем и замотал головой. Из чего Джейк сделал вывод, что французский не является его любимым предметом. – Ты бы еще предложила Джейку поступить в духовное училище, – фыркнул Маллоу. – Господи! – только и сумел вымолвить Джейк. Двое младших Маллоу, глядя на него, расхохотались. Джейк с интересом рассматривал детей. Оба глазастые, круглощекие, курносые, сразу видно, что похулиганить – любимое их занятие. Одного звали Сирил, второго Гладстон. И в данный момент один из них пытался добраться до сахарницы, а миссис Маллоу, притворяясь, что ничего не замечает, потихоньку отодвигала ее. – Я умею ездить верхом, играть на пианино, стрелять, – принялся перечислять Дюк. – И еще покер. На слове «покер» миссис Маллоу нахмурилась. – Вот уж этого, пожалуйста, не надо! – Тем более, что играешь ты неважно, – вставил мистер Маллоу. – Да и уметь держать в руках ружье совсем не то же самое, что «уметь стрелять». Ну, еще что? – Свистеть, пререкаться и прятаться по углам с книгой, – присовокупила его жена. Дюк развел руками в знак согласия. – А вы, молодой человек? – обратился Маллоу к Джейку. Саммерс-младший покраснел. – Так-так? – подбодрил его Маллоу. – Я умею править катафалком, – сказал Джейк и задумался. «Бегать туда-сюда по разным поручениям» тут решительно не годилось. «Немного знаю столярное ремесло» вообще никто никогда не услышит. – Снимать мерку с покойников, – неожиданно для себя выговорил он. Миссис Маллоу поперхнулась. – Простите, Джейк, – смущенно сказала она. – Я должна была догадаться. Просто это… не совсем обычно для мальчика. – Ну, для девочки это было бы куда более необычно, – возразил муж. Дюк хрюкнул в чашку. Двойняшки весело завозились, и миссис Маллоу пришлось на них шикнуть. – Продолжайте. Джейк покраснел снова, поняв, что сморозил глупость, но деваться было некуда. – Чистить и запрягать лошадь. Немного знаю столярное ремесло. Э-э-э… Он вдруг лукаво улыбнулся. – А также свистеть, пререкаться и прятаться по углам с книгой. – Надо сказать, что твой друг более подготовлен к жизни, – сказала миссис Маллоу, обращаясь к Дюку. – Хотя оба вы бестолочи. – Это поправимо, – заметил мистер Маллоу. – Да, – согласилась его жена и почему-то вздохнула. Мистер Маллоу откинулся на спинку стула. – Ну, джентльмены, переходим к главному: чего бы именно вам хотелось? Вы же не собираетесь просто бродяжничать, я полагаю? Джейк притворился, что поглощен своим кофе и покосился на Дюка. – Э-э-э… – промямлил тот. Мистер Маллоу покрутил в руках печенье. – Думаю, что не ошибусь, если джентльмены намерены объехать вокруг света за восемьдесят дней, подцепить ближайший воздушный шар, отыскать какой-нибудь затерянный мир, а, сэр? Сын шмыгнул носом. – Да, сэр, – признался он. – Что-то в этом роде. – Мне не очень хочется, чтобы мой сын грабил поезда, – продолжал мистер Маллоу, – или дрался на ножах со старателями. Тем более, что ни того, ни другого ты не умеешь как следует. Искатели приключений помрачнели. – Итак, что же мы имеем? – поинтересовался изобретатель. – Двух балбесов, – откликнулась его жена. Близнецы захихикали. Мистер Маллоу помолчал. – Да, – он кивнул кудрявой бородой. – Двух балбесов, которым хочется приключений на свою… – Томас! – Хочется приключений, – заключил ее муж. – Поэтому, джентльмены, я считаю вот что: наняться матросом – прекрасный способ начать карьеру… и пообтесаться. – Повзрослеть, – закончила миссис Маллоу. – Но в конце концов: почему бы и нет? Что скажете? Джейк, что вы сидите, как… как не знаю, кто. Это была ваша идея. Искатель приключений продолжал сидеть, не произнося ни слова. – По-моему, ты сумасшедший, – сказала вдруг миссис Маллоу, обращаясь к мужу. – Ничего, моя дорогая, ты тоже, – не остался в долгу тот. Миссис Маллоу рассмеялась и отпила из своей кукольной чашки еще кофе. Джейк, залюбовавшийся ею, почувствовал пинок под столом и встретился с насмешливым взглядом Дюка. – Ну что, сэр, заметано? И Джейк Саммерс очнулся. Не очень уверенная, но счастливая улыбка засветилась на его лице. – Заметано, сэр! Глава третья, в которой Джейк сначала закомится с обстановкой дома Маллоу, а затем трогательно прощается с родными – Что же бы за такая штука? – приятели стояли на лестнице, возле того самого буфета со множеством полок. Джейк держал в руках странный предмет: маленький будильник, закрепленный при помощи рычагов на деревянной подставке вместе с медным чайником. – Часы. Спиртовка. Чайник. Ну, сэр, тут все просто. Он отдал Дюку устройство. – Ну да, – сказал тот. – Будильник звенит, поворачивается вот эта ручка, спичка зажигается о наждачную бумагу и зажигает спиртовку. Потом вода кипит, под давлением пара откидывается крышка, и из чайника льется вода. – Стой, а пожара не может быть? Про себя Джейк подумал, что неспроста же чаеварка угодила на полки с хламом, а не в магазин. – Неа, – сказал Дюк. – Вот эта пластина гасит огонь. Видишь, качается? – Но тогда это же отличная штука! – воскликнул Джейк. – Отличная, – отозвался приятель. – Если не считать того, что таких отличных штук сотни три, не меньше. В любой газете куда ни плюнь: «механическое устройство для заваривания чая», «аппарат для приготовления кофе» – как сговорились все. Да вон, у отца газета на столе, я своими глазами видел: «механический кофейник «Марион Гарланд». Бросьте, сэр. На свете много отличных штук, которые никому не нужны. – Но это же ерунда! Это неправильно! У юного Маллоу сделалась такая физиономия, как будто ему было не неполных пятнадцать, а по меньшей мере, пятьдесят. – Как говорит отец, это нельзя объяснить, но стоит запомнить. Дюк вернул отцовское изобретение на полку. Следующий предмет имел колесо с ручкой, наподобие того, какое бывает у швейных машин, хитро соединенное с жестянкой. – Было бы побольше, сошло бы за пресс для отжима белья, – пробормотал сын похоронного церемонимейстера. – А так… Он заглянул внутрь жестянки. – Так, ага. Ножи, значит. Это измельчает… Изогнутые лопасти оказались острыми. Искатель приключений отдернул палец. – Это измельчитель, – завершил свою мысль Джейк. – Измельчитель чего? – поинтересовался Дюк ехидно. – Чего-нибудь. – Нет, ты скажи! Джейк покрутил ручку колеса. Полюбовался, как вертятся ножи на дне жестянки. – Да чего угодно. Оно достаточно острое, чтобы запихать туда что-нибудь твердое… – Ну-у, – протянул Дюк немножко с досадой, – да. – И в то же время это «что-то» не обязательно твердое, – продолжал размышлять Джейк. – Я бы попробовал взболтать яйца. К примеру, сделать гоголь-моголь. С бренди, знаешь? Сын баптистского пресвитера некстати вспомнил вкусное «лекарство», которое взбивала зимой Роза на Рождество, или когда в доме Саммерсов простужался кто-нибудь из детей. – Хм, – Дюк шмыгнул носом. – Вот черт, мне и в голову не пришло. Могло бы быть вкусно. Он подумал, что надо бы спросить у мачехи, нельзя ли получить на кухне парочку яиц и немножко бренди, но мистер и миссис Маллоу вот уже четверть часа как беседовали в запертом кабинете, вгоняя Джейка, который догадывался, что говорят о нем, в нешуточное смятение. Над следующим предметом Джейк думал не меньше пяти минут. Вертел так и этак. В самом деле, куда и для чего может быть нужна деревянная дребедень, сильно напоминающая подлокотник от кресла с торчащим на конце рычагом, покрытая красивой, но явно для чего-то нужной, резьбой по бокам? – Ну, раз… – сказал Дюк. – Два… Джейк сосредоточенно сопел. – Сдаешься? – улыбка юного Маллоу становилась все шире и шире. – Нет, – буркнул Джейк. – Сдаешься-сдаешься, – приятель отобрал у него штуку. – Это сигнальное устройство. Суешь за дверь, закрепляешь в полу, – вот, видишь? Он перевернул устройство, демонстрируя металлический шип, убиравшийся внутрь. – За дверью гостиной весь пол в дырках. Если в дом лезет вор, оно премерзко звенит. Она, ну, миссис Маллоу, сказала, что предпочтет что-нибудь менее разрушительное. Я бы тебе показал, но… Дюк задумался. – Черт, мне строго-настрого запрещено ее трогать, – с досадой сказал он. – Опять сбегутся соседи, опять скандал… Так что, пожалуй, как-нибудь в другой раз. Искатели приключений постояли минутку, вслушиваясь в мирную тишину дома. С кухни доносился звон посуды, которую мыла недовольная молчаливая горничная. С улицы прогремел колесами экипаж. – Э-э-э, – сказал Дюк и медленно поднялся по ступенькам. – Ну, только если посмотреть. В сущности, вот. Он аккуратно прикрыл дверь гостиной. Паркет за ней и в самом деле был безобразно истыкан. Дюк с размаху воткнул шип и закрепил устройство. Джейк осторожно нажал дверную ручку, чуть-чуть потянул на себя, и тут же отпустил. От раздавшегося звона у сына пресвитера заложило уши. – Ай! – Дюк обшаривал отцовское изобретение со всех сторон. – Ой, черт, забыл, где оно выключается! Зато выскочившая из дальней двери гостиной миссис Маллоу отлично это помнила. – Томас, – вскричала она, – я же сто раз просила убрать твои чудовища куда-нибудь подальше от этого м-м-мальчика! При последних словах «м-м-мальчик» получил подзатыльник. – Скажи спасибо, Мармадьюк, что у тебя гость! – Джейк и не думал, что миссис Маллоу может так сердиться. – Иначе разговор был бы совсем другой! – Но миссис Маллоу, – осторожно вставил сын пресвитера, – это не он. Это я. – Не защищай его, пожалуйста, – строго оборвала женщина. – Боже мой, Дюк, тебе скоро пятнадцать, а все как малое дитя! Иди, пожалуйста, в свою комнату, чтобы глаза мои тебя не видели! * * * Комната Дюка, как и столовая, казалась немножко пустой: мебели явно недоставало. Слева от двери помещалась высокая узкая тахта, застеленная белым льняным чехлом с рюшами. Рядом – низенькое кресло-качалка с обтянутым цветастым репсом (как и вся остальная мебель) сиденьем. Над кроватью – детская картинка с рыжим котом, играющим на скрипке, под которой висела бумажная маска льва с выпученными глазами и радостным оскалом до ушей. Угол справа от двери занимали встроенные в стену книжные полки: Марк Твен и Жюль Верн, Стивенсон и Луи Буссенар, Конан Дойл и Льюис Кэрролл – все, что к пятнадцати годам прочел любой уважающий себя человек. На нижних полках стояли толстые тома сказок, часть – с французскими названиями. На средней, как раз там, где стояли книги приключений – изрядный беспорядок. Дюк Маллоу не нуждался в том, чтобы прятаться с книгой на чердаке или ночью под кроватью со свечкой, тайком бегать с вечернего собрания общины в публичную библиотеку за очередным выпуском «Черной кошки» или на берег Винуски: он мог спокойно сесть в дубовое кресло, стоявшее рядом с полками, за круглый столик, и читать, сколько влезет при свете низко свисавшего с потолка фонаря. Хозяин всего этого богатства тем временем прошел через всю комнату к письменному столу, стоявшему у окна. Под самым подоконником находился диван с полукруглой спинкой. Приятели присели на него, помолчали минутку, а потом перебрались с ногами на подоконник. – И вот из этого дома, – завистливо задохнулся Джейк, – ты хочешь уехать? Дюк помолчал. Покачал пальцем зеленый стебель, одиноко торчавший в глиняном горшке (похоже, у стебля были в недалеком прошлом листья). – Вам, сэр, кажется, что у меня есть все, чтобы быть счастливым, а? – спросил он. – У меня все, у тебя ничего, так? Джейк смотрел в окно. – Всякие интересные штуки, – продолжал Дюк, – книги. Могу шляться, где хочу и почти всегда, когда хочу, и никто не спустит с меня за это шкуру. Ты об этом, да? Ответом был молчаливый кивок. – Да, все так, – Дюк отпихнул горшок в сторону. – Но тут я спрошу вас, сэр: ну и что? Джейк повернулся к нему. – Ты смылся потому, – между буйных черных бровей залегла тоскливая складка, – что не мог жить по-прежнему. Ну, так и я не могу. Нельзя вечно читать одни и те же книги, сэр. Джейк хотел сказать, что совершенно ни к чему читать одни и те же, когда есть много еще не читанных, но приятель не унимался. – Знаешь, сколько раз я прочел «Остров сокровищ»? – поинтересовался Дюк. – Четыре раза. «Вокруг света за восемьдесят дней» – шесть. Я уже про все остальное не говорю. И я продолжал бы это делать, потому что ну что меня ждало бы, если бы не ты? Завтра-послезавтра пойти служащим в какую-нибудь контору? Джейк как раз думал, как бы так дождаться окончания этой прочувствованной речи и потактичнее цапнуть с письменного стола, стоявшего с самом углу, «Счастливые деньки». Журнал он только что заметил. На столе была целая стопка, сверху, судя по обложке, был свежий номер, и Джейк тихо мучился. Потому что все те вещи, которые с таким волнением излагал сейчас его новый приятель, были предметом неустанных размышлений сына похоронного церемонимейстера с самой осени, все «за» и «против» давно взвешены (тем более, что «против» почти и не было), последние колебания исчезли вчера ночью, и сомнений у сына пресвитера не осталось. – Мечты должны сбываться, – произнес Джейк вдруг. – Понимаешь? Иначе вся жизнь не имеет никакого смысла. Он соскочил с подоконника на диван, с дивана – на пол. – Я долго думал. И понял вот что: строгать гробы и петь дурацкие молитвы – не хочу. – Ну, это и так понятно, – Дюк пожал плечами. – Ага, понятно, – хмыкнул Джейк и забегал по комнате взад-вперед. – Как бы не так. Гробы не хочу. Стоять за прилавком в каком-нибудь магазине – подите, пожалуйста, в зад. Сидеть за столом, как ты говоришь, в какой-нибудь в конторе – тоже сомнительное удовольствие. Он остановился. – А чего я хочу? – Ну как это, чего? – удивился Дюк. – Приключений, ты же сам сказал. – Точно, – сказал Джейк. – Я только долго не мог понять, каких. Но потом решил, что это как-нибудь само. – И посмотри, как все отлично складывается, – заметил Дюк. – Такое, черт побери, совпадение! Это судьба, не иначе. Другого объяснения я не вижу. Сын баптистского пресвитера, который давно решил, что не так уж важно, есть ли на свете бог, нет ли его, и которого не единожды передергивало при упоминании «божьего промысла» и при мысли о том, что кто-то взял, да и распорядился его жизнью по собственному разумению, был вынужден согласиться, что против такой судьбы ничего не имеет. – Ну пусть, – согласился он. – Пусть будет судьба. Слушай, можно мне журнал посмотреть? – Мог бы и не спрашивать, – махнул рукой Дюк, соскакивая с подоконника. – Надо же нам до завтра что-нибудь делать. На столе стояла еще маленькая зеленая лампа, глобус, закрытая чернильница в виде лошади у колодца, в ложбинке которой валялось перо с обгрызенной деревянной ручкой, губная гармоника и зеленая квадратная жестянка от чая. Пока приятель рылся в стопке журналов, Дюк полез взять гармонику. Жестянка опрокинулась и грохнулась на пол. Двое джентльменов опустились на четвереньки и принялись ползать по полосатому коврику, собирая рассыпавшуюся дребедень. Под столом обнаружились чугунные гири. Джейк ехидно шмыгнул носом, за что сейчас же получил по этому носу пачкой карточек от игры «Бунго». – За что? – праведно возмутился плечистый искатель приключений, кинув в лязгнувшую жестянку две засохших краски – зеленую и коричневую. – Я величайший атлет современности, – отозвался Дюк, метко швырнув в банку деревянного солдатика во французском мундире и со сломанным штыком. – Запомните это навсегда, сэр! – А что, похоже, что я сомневаюсь? Ну что вы, сэр! Джейк отлепил от полукруглого магнита кучку сапожных гвоздиков и теперь с интересом проверял, можно ли заставить их ползти по жестянке, если водить магнитом с противоположной стороны. Попалась еще сливочная ириска годовалой давности – твердая, как те гвоздики, и намертво слипшаяся с фантиком. Пока сын похоронного церемонимейстера размышлял, очень ли неприлично будет сунуть ее в рот, открылась дверь и вошла миссис Маллоу. – Джейк, я считаю, что вы должны предупредить свою семью. Они ведь не знают, где вы, я права? Молодой человек мгновенно забыл про ириску. Оба джентльмена вынырнули из-под стола, причем, Джейк въехал локтем в ножку легкого деревянного кресла с круглой спинкой. Поставил упавшее кресло на место. Встал. Вздохнул, разглядывая большую карту, висевшую над столом. Кроме нее, были еще цветные гравюры: сражение двух пиратов, и несколько обезьян, резвящихся в зеленых ветвях джунглей. – Вы же понимаете, что они вряд ли благословят меня в путь так, как это сделали вы, – хмуро сказал он, наконец. Миссис Маллоу пожала плечами. – Но ведь они и до этого вас не одобряли? – Так что какое тебе дело до их дурацкого благословения? – добавил Дюк. – Мармадьюк! – строго сказала миссис Маллоу. – Что? Это же правда! – дернул плечом тот. – Все равно так говорить невежливо, – сказала миссис Маллоу, обняла Джейка за плечи, повела к дивану и присела рядом: – Так что вы просто предупредите их, чтобы они не думали, что с вами что-то случилось. Честно признаться, молодой человек как раз на это и надеялся. Ему представлялось… – Джейк! – позвала миссис Маллоу. – А? – откликнулся тот, отвлекаясь от мыслей о том, как семейство Саммерсов признает, наконец, что он был не так уж плох, и даже в чем-то хорош, но больше никогда его не увидит. Миссис Маллоу потрясла пальцем с чуточку (совсем чуточку) увядшей кожей. – Я знаю, о чем вы думаете. Сейчас мы поедем к вашим родным, вы предупредите их о своем отъезде… – Ох, нет! – простонал Джейк. – … и немедленно вернемся. Вас ведь, наверное, ищут! Молодой человек молча поднял на нее глаза. Миссис Маллоу потрепала его по руке и вышла. – Трусишь? Дюк сидел в кресле напротив, сложив ноги по-турецки. – Я?! – возмутился Джейк. * * * – Ну вот и ты, – сказал мистер Маллоу. Он читал газету на диване в гостиной, но по его позе было понятно, что он чего-то, точнее, кого-то ждет. Джейк кивнул. Как всегда, когда он волновался, его затошнило, ладони стали холодными и влажными, по спине забегали мурашки. Они вышли на улицу, мистер Маллоу остановил экипаж, Джейк, робея, произнес «Чейс-стрит», и скоро грохот колес стих вдали. Когда он шагнул в двери родного дома, Маллоу остались ждать его в экипаже. Собственно, мистер Маллоу предложил пойти с ним, а Джейк гордо отказался. Что касается миссис Маллоу, ее вообще хотели оставить дома, но женщина была непреклонна. – Так мне будет спокойнее, – сказала она, хотя полчаса назад сама уверяла, что все происходящее – обычное дело и волноваться совершенно не о чем. * * * Дверь открыла Роза. Молча пропустила его в дом. К удивлению Джейка, ожидавшего, что вся семья, как это бывало в таких случаях, соберется в гостиной, чтобы задать ему головомойку, комната была пуста. «Что, если попросить Розу передать отцу и матери, что я уезжаю и уйти?» – мелькнуло у него в голове. Но он тут же отогнал эту трусливую мысль. Прежде всего, мистер Маллоу ни за что не поверит, что его отпустили без единого слова. Кроме того, при мысли о том, что вот сейчас он скажет отцу о своем уходе – не спросит позволения, а всего лишь поставит в известность, – в животе что-то трепыхалось, дыхание сбивалось, и даже, кажется, начинался жар. Джейк просто не мог отказать себе в радости увидеть лицо отца в этот момент. И он увидел это лицо. Ноги словно приросли к полу, язык присох к небу. Пресвитер молча стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на него. – Отец, – произнес Джейк самым ровным тоном, какой мог изобразить, – я ухожу. Мистер Саммерс, словно не слыша его слов, молча указал ему на кресло. Джейк нервно усмехнулся. – Ты не понял, – сказал он. – Я ухожу. Совсем. – Трость, – приказал миссионер таким тоном, что у юноши по спине опять пробежали мурашки. – Да, мистер Саммерс, – поспешно ответила Роза и выбежала из комнаты. Отец и сын молча смотрели друг на друга. – Я уезжаю, – повторил Джейк. – Больше тебе не придется… При виде орудия наказания он облизал пересохшие губы. Глупо. Ерунда какая. По-прежнему не произнося ни слова, пресвитер повторно указал на кресло. Серые глаза сделались неестественно светлыми, зрачки вдруг уменьшились, ноздри раздувались. Джейк не выдержал и фыркнул. – Не получится, отец, – сообщил он. – Больше не получится. Ладонь Саммерса-старшего взметнулась, молодого человека оглушило, в ухе зазвенело. Левая щека горела огнем. Удержавшись от желания схватиться за лицо, Джейк стоял, широко расставив ноги и тяжело дыша. – Ненавижу, – глухо произнес он. От второй пощечины мотнулась голова. Словно во сне, юноша размахнулся и ударил отца в лицо кулаком. Из разбитых губ пресвитера показалась кровь. Бакенбарды с левой стороны судорожно дергались. – Жирный индюк! – выговорил Джейк. – Я ухожу от тебя, от матери, от вас всех. Ты никогда больше… Что именно мистер Саммерс «никогда больше», он так и не узнал. Ибо в ту же Саммерс-младший был схвачен за шиворот, его голова оказалась подмышкой отца, а трость пущена в дело с рвением истинного христианина. Джейк зарычал и рванулся на свободу. Ничего не вышло. Раз, другой, третий. Каждый удар исторгал из уст Саммерса-младшего либо богохульство, либо поминание черта, либо же какой-нибудь цветистый эпитет в адрес отца. Роза, закрыв лицо фартуком, выбежала из комнаты. – Ах ты беспутный, испорченный, погрязший в грехе щенок! – брызгал слюной мистер Саммерс, ритмично работая тростью. – Старый скрипучий гроб! – брыкаясь, огрызался Джейк. – Ходячая эпитафия! Кладбищенский боров! – Дерзкий гаденыш! – брызгал слюной мистер Саммерс. – Паршивый щенок! Прибежище скверны! Я тебя научу славить имя Господне! – Немедленно перестаньте, вы слышите? – прозвенело в воздухе. Миссионер, оторопев от удивления, выпрямился. – Кто вы? Что вам здесь нужно? – Мое имя Белинда Маллоу, – сдержанно отозвалась мачеха Дюка, стоя в дверях гостиной, – и я хотела бы с вами поговорить. Это касается вашего сына. – Вот как, моего сына? – пресвитер переложил орудие наказания в другую руку. – Почему здесь эта дама? Что ты сделал? – Он ничего не сделал, прекратите бить мальчика! – потребовала миссис Маллоу. Взлохмаченному, красному Джейку наконец удалось вырваться и вскочить на ноги. – Закрой дверь и убирайся в свою комнату! – приказал пресвитер. – Я поговорю с этой… (он окинул миссис Маллоу взглядом, полным отвращения) …этой женщиной. – Да пошел ты к черту в зад! – рявкнул Джейк. – Я уберусь туда, куда сочту нужным, буду делать то, что сочту нужным, и чтоб мне год с горшка не встать, если я когда-нибудь подчинюсь хоть одному твоему слову! – О Боже, Джейк! – огорчилась миссис Маллоу. – Ну зачем вы так? Идите, пожалуйста. Дайте мне поговорить с вашим отцом. – Нет, миссис Маллоу, – упрямо ответил тот. – Я никуда не пойду, это во-первых, и все равно уеду, это во-вторых. Прошу вас, идемте отсюда. – Тише, милый, – женщина обняла его за плечи. – Вы уедете, сделаете, что хотите, но…мистер Саммерс, ваш сын… – Откуда вы знаете моего сына? – голос Саммерса не обещал ничего хорошего. – Ваш сын, – вежливо, но с нажимом повторила миссис Маллоу, – и мой – оба намерены поступить матросами. Судно принадлежит одному нашему знакомому. Пресвитер схватился за воротничок, словно его душили. – Я уеду все равно! – опять встрял Джейк. Миссис Маллоу строго нахмурила брови и сжала его плечо. Мистер Саммерс подошел к ним так близко, что Джейк выступил вперед, но женщина его отодвинула. – Вы рассержены, я понимаю, – продолжала она. – Но давайте рассуждать разумно: мальчики достаточно взрослые, чтобы… – По какому праву вы распоряжаетесь в моем доме? – голос пресвитера взвился, задохнулся и осип. Он прочистил горло. – Роза, выведи эту даму! Миссис Маллоу сложила руки на груди. – Я уйду, – спокойно сказала она. – Идите, собирайтесь, Джейк. Мы уйдем вместе. – Вон из моего дома! – заревел отец, как разъяренный бык. – Джейк, идите, – миссис Маллоу не спускала взгляда с побагровевшего миссионера. – Вам нужно собрать вещи. – Клянусь, он не возьмет из этого дома ничего! Хорошо промытые седины растрепались, свесившись на широкий лоб, и Саммерс-старший негодующе мотнул головой. – Засунь свои похоронные тряпки себе в задницу! – отозвался сын, тоже тряхнул волосами, убирая с глаз мешающую светлую прядь и повернулся к мачехе Дюка. – Простите, миссис Маллоу. Мне правда нечего взять. Идемте. Он умоляюще смотрел на женщину, но та не двигалась с места, глядя в глаза его отцу. Миссионер переводил взгляд с незнакомой дамы на сына. – Паршивых овец, – произнес он, – отсекают от стада! Убирайся, чтобы духу твоего здесь не было! Пока они шли к дверям, Джейк готов был поклясться: он и миссис Маллоу, хотя и делают вид, что гордо удаляются, на самом деле удирают из этого дома. Но когда до дверей оставалось совсем немного, на лестнице показалась Эмми. – Джейк? Ты что, уходишь? Он обернулся, словно его застали за кражей. Задрал голову. Девочка выглядывала через балясины. – Да, детка, ухожу. Миссис Маллоу застыла рядом, вцепившись в его локоть. Выбежавшая следом за сестрой София схватила малышку за руку. – Пойдем, Эмми, пойдем. Тебе давно пора спать. Но та уперлась. – Но ты вернешься? Джейк грустно покачал головой. – А куда ты? Далеко? – не унимался ребенок, пытаясь просунуть голову между перекладин. Коричневый бант на затылке Эмми сбился и светлые, как у брата, волосы, повиснув, закрыли ей лицо. Девочка сердито убрала их. – А как же история про Джесси и Бинки, которые пошли ночью на кладбище посмотреть, вправду ли там живет призрак? – На чем я остановился? – быстро спросил Джейк. Эмми подумала. – На них надвинулась тень призрака. – Да, – Джейк облизал сухие губы, – точно, тень. И тогда они побежали во весь дух. Так что ветер не мог угнаться за ними. Призрак не смог их догнать. – Но разве от призрака можно убежать? – поразилась девочка. Джейк сделал шаг в ее сторону. – Может и нельзя, – проговорил он. – Но попробовать стоит. Всегда стоит попробовать. – Здорово! – обрадовалась Эмми. – Ты будешь мне писать? Искатель приключений сглотнул. – Конечно, буду, Эм. Конечно, буду. – Скажи Джейку «прощай», дорогая, и пора спать, – София дернула девочку за руку. Ребенок старательно замахал рукой. – Пока, – едва слышно отозвался молодой человек. То и дело оглядывающуюся девочку увели назад. Миссис Маллоу тронула локоть Джейка. Дверь распахнулась и к ним метнулся мистер Маллоу. – Все хорошо, Томас, – несколько слишком успокоительно улыбнулась его жена, невзначай подталкивая Джейка. – Мы уже уходим. Из гостиной показался пресвитер. Сложил руки на груди – высокий, грузный, с седыми бакенбардами на недовольном породистом лице, уже застегнутый на все пуговицы черного шерстяного костюма, с безупречно белым воротничком над крупным узлом широкого галстука. Мистер Маллоу с вызывающим видом распахнул дверь перед женой – едва по подбородок миссионеру, легкий, в весеннем костюме цвета кофе с молоком, который лет пять назад можно было назвать шикарным, и без пальто. Жена сделала ему страшные глаза и мистер Маллоу, собравшийся было что-то сказать, промолчал. – Мерзкий испорченный юнец! – раздалось в спину. – Средоточие лености, смехословия и лжи! Волей Его да примешь ты кары земные и небесные! Ты и эти люди! Джейк дернулся ответить, но прежде, чем он успел произнести хоть слово, миссис Маллоу подхватила его под руку и они выскочили наружу. Экипаж вновь с грохотом пронесся по улице и свернул за угол. Глава четвертая, в которой двое джентльменов садятся в поезд – Боже, Томас, какой ужас! – простонала миссис Маллоу, откидываясь на подушки. – Мы похитили ребенка! – Я не ребенок! – возмутился Джейк. – И никто меня не похищал! – Глупости, дорогая, – мистер Маллоу обнял жену. – Мы сделали то, что должны были. Джейк фыркнул. – Я ушел бы хоть так, хоть этак. – Помолчи, пожалуйста, – миссис Маллоу поправляла прическу. – Ты тоже хорош. Видишь, Томас, я ведь говорила, что будет гораздо более правильно, если пойду я. Страшно представить, что бы творилось, поступи мы по-твоему. Вы бы просто поубивали друг друга! – Ну хорошо, хорошо, – быстро сказал мистер Маллоу. Жена подозрительно посмотрела на него. – Я ведь ничего не говорю! – защищался муж. – Хотя, – продолжала миссис Маллоу, – ты бы только слышал, что он говорил отцу. – Я и слышал, – пробормотал мистер Маллоу. – С улицы было слышно прекрасно. – Он не хотел меня слушать! – возмутился Джейк. – Что же мне оставалось? Ждать, когда ему надоест меня колотить? За окном плыла нескончаемой лентой булыжная мостовая, мелькали уличные фонари, каменные дома пристально смотрели своими окнами. Так же пристально, как миссис Маллоу. – Посмотрите мне в глаза, – проговорила миссис Маллоу, – и скажите, что он набросился прямо с порога, не дав вам сказать ни слова. Зачем вы ему надерзили, Джейк? Нельзя было по-человечески? Сверкнув в вечерних лучах лакированным боком, прогрохотал мимо другой экипаж. – Чокнутый старый маньяк, – буркнул искатель приключений. Миссис Маллоу легонько шлепнула его по губам. – Не надо так говорить, милый. Пройдет время, вы оба остынете и помиритесь. – Не хочу, – пробормотал Джейк. – Никогда больше не хочу его видеть. Ни его, ни мать, никого из этой чокнутой семейки. Только Эмми. Непослушная прядь опять упала на лоб. Джейк мотнул было головой, но миссис Маллоу убрала ее сама. – Ох эти дети! – сказала она. – С ума с вами сойти, больше ничего! Несколько часов спустя, вымытый в ванне, причесанный, одетый в пижаму мистера Маллоу, Джейк лежал в кровати. Рядом, сложив по-турецки босые ноги, сидел Дюк, тоже уже в пижаме. – Вот это да! – говорил он в восторге. – Вот это да! С половины седьмого, когда вся компания вернулась домой, он только и делал, что восклицал. – «Вот это да!» – когда миссис Маллоу, прямо с зонтом, победительным шагом прошла мимо него на кухню и велела хмурой горничной приготовить чай и гостевую спальню. – «Ну и дела!» – когда Джейк, захлебываясь и перескакивая с пятого на десятое, рассказал ему последние события. – «Вот так история!» – когда отец позвал обоих в кабинет. Мистер Маллоу долго раскуривал трубку, затем сдержанно и несколько путано прочел целую речь о том, что "будет очень непросто", и "понадобится сделать немало того, о чем не имел никакого представления"; и также о том, что "жизнь суровая штука", и еще о чем-то таком, приличествующем случаю. Наконец, изобретатель взглянул в лица обоих искателей приключений и отпустил обоих. Прибавив вслед, что "что бы ни случилось, не вешать нос". – Ну, это и так ясно, – сказал Джейк, закрывая за собой дверь. Дюк сунулся обратно. – Это и так ясно! – сообщил он отцу. Мистер Маллоу из кабинета сказал, что очень рад, что это ясно, но радости в его голосе как-то не было слышно. Остаток дня новые приятели валяли дурака: смотрели на чердаке в телескоп, разглядывая темнеющее небо и окна соседнего дома; потом Дюк тренькал на пианино рэгтаймы, причем, "Затейника" по просьбе Джейка повторил раза четыре, а "Ананасовый рэг" и "Провинциальный клуб" – не меньше трех; потом стащили на кухне соленое тесто и лепили из него уродцев, а потом… – Мармадьюк, немедленно отправляйся в свою комнату! – вошла миссис Маллоу. – Времени скоро полночь. – Хорошо… мама, – отозвался Дюк. Он соскочил с кровати. – Ну, это, спокойной ночи. – Угу, – отозвался Джейк. – Спокойной ночи, миссис Маллоу. – Приятных снов, мальчики, – отозвалась женщина. В темноте было слышно, как шаркают по стеклу листья клена и тихонько вздыхает каминная труба. Внизу, в гостиной пробили один раз часы. На губах остался горьковато-сладкий привкус меда с молоком, которое миссис Маллоу заставила выпить перед сном. Джейк почти заснул, когда дверь в его комнату приоткрылась. – Эй, ты спишь? – Нет еще, – отозвался он и приподнялся на локтях. – А что? – Я просто хотел сказать: мы теперь, получается, с тобой компаньоны, э? Слово Джейку понравилось. Произносить «друг» он стеснялся. К тому же «компаньон» звучит гораздо эффектнее. – Выходит, так, – отозвался он. – Ну, спокойной ночи… компаньон. Следующее утро было для Джейка самым необычным в его жизни. Миссис Маллоу подняла его раньше всех, и прямо как он был, в пижаме, отвела в гардеробную мужа. Две пары бриджей, светлые, как у Дюка, и темные, из более плотной ткани. Несколько рубашек. Пиджак. Жилет. Вещи были из дорогой ткани, но довольно поношенные. Юноша смутился. А женщину, казалось, это совершенно не интересовало. Она прикладывала к нему то один, то другой предмет, заставляла примерить, поднять руки, присесть. Мистер Маллоу был ростом пониже Джейка, рукава и штанины были, честно говоря, коротковаты, и миссис Маллоу хмурилась, приложив палец к губам. В такой позе она повернулась к полкам, достала какие-то запечатанные в бумагу пакеты. Джейк взял их, прощупал пальцами и покраснел, радуясь, что в полумраке миссис Маллоу не может этого заметить. – И нечего тут смущаться! – сказала та, взбираясь по стремянке и шаря на верхних полках. – Белье порядочного человека всегда должно быть в порядке! Джейк покраснел еще больше. Он даже почувствовал, какими горячими стали уши. Миссис Маллоу спустилась со своей стремянки с чем-то огромным в руках. – Возьми еще это, – сказала она. «Этим» оказалось теплое полупальто на меху. – Миссис Маллоу, – твердо сказал Джейк, – вы очень добры, но я не могу это взять. Они стояли почти вплотную. – Я похитила тебя из дома родителей, – строго сказала женщина, – и я за тебя в ответе. Молчи, пожалуйста. Так, что там у нас еще? Я что-то забыла, я уверена, что что-то забыла! Томас! Томас? Миссис Маллоу, словно белка, выглянула наружу. – Томас, где ты? Ты мне нужен! И, когда муж появился в холле, попыхивая своей трубкой, потребовала: – Принеси из моей гардеробной коричневый чемодан. Если там его нет, отыщи. Мы упакуем в него одежду мальчишек. Изобретатель молча двинул складкой на лбу, выражая согласие и ушел, а миссис Маллоу опять скрылась в гардеробной и через несколько мгновений появилась с потертым коричневым саквояжем в руках. – Вот, сюда сложим все необходимое. – Не-ет, с этим мы не поедем, – возмущенно протянул Дюк, появляясь из своей комнаты. – Дюк Маллоу, – прикрикнула на него мачеха, – не спорь. Или кое-кто не поедет вообще никуда. Джейк от греха подальше забрал саквояж. – Спасибо вам, миссис Маллоу. Женщина попробовала затолкать полупальто в саквояж. Пальто влезло, но саквояж теперь не хотел закрываться. – Брось, дорогая, – утешил ее мистер Маллоу, – они купят все необходимое в Нью-Бедфорде. – В Нью-Бедфорде? – хором переспросили оба компаньона. – Почему именно там? – Потому что там, в порту, вы, ребята, найдете капитана Рене Веркора, такого молодого парня лет тридцати. Веркор мой старый знакомый и наверняка не откажется принять матросами на свое судно двух оболтусов. Я сейчас напишу ему. И мистер Маллоу скрылся в кабинете. Джейк посмотрел ему вслед, повернулся к миссис Маллоу, почувствовал себя странно и на всякий случай отвернулся к окну. Но ни ровное дыхание, ни распахнутые во всю ширь глаза не помогали, и искатель приключений сделал вид, что вытирает нос рукавом. – Фу, какое безобразие, – возмутилась миссис Маллоу, – сейчас же прекрати! Она одернула его руку и, взяв за плечи, развернула в сторону ванной. – Марш умываться, оба! Джейк закрыл за собой дверь. Фаянсовый унитаз украшала лепнина в виде красных, желтых и голубых лилий. Подобным же образом, но гораздо скромнее, была украшена ванна. Плитку на полу покрывал геометрический узор, отдаленно напоминавший клевер. На деревянном ящике для бумаги были нарисованы виноградные гроздья и виднелась пачка нарезанных газет. Зеркало в оловянной раме отразило двух взлохмаченных молодых людей в пижамах, ожесточенно орудовавших зубными щетками. Джейк высунул язык, полюбовался. Дюк сплюнул в полоскательницу и набрал полный рот воды. – Знаете, сэр, что я вам скажу? – спросил вдруг Джейк. Компаньон кивнул. – Ох, что я вам скажу, – продолжал Джейк, все более вдохновляясь какой-то радостной мыслью. – Вы себе просто не представляете! Дюк махнул рукой, продолжая полоскать рот. Компаньон молча сиял. – М-м-м? – щеки юного Маллоу надувались и опадали. – Не догадываешься? – Джейк смотрел в глаза отражению компаньона. – Точно нет? Ох, тогда это будет такое… Дюк застыл с полным ртом воды. – Так вот, что я скажу вам, сэр… Лицо Джейка сделалось совсем восторженным. – М-м? – компаньон начал терять терпение. Он подождал ответа, но этот подлец продолжал молчать, счастливо улыбаясь. – М-м-м? – вскричал Дюк. Лицо компаньона разом потемнело. Потом помрачнело еще больше. Наконец, сделалось скорбным окончательно. – Ничего. Он успел увернуться, и Дюк забрызгал только зеркало. По стеклу побежали мутно-белые дорожки, а Дюк, все еще всхрюкивая, оттопырил промокшую на груди пижамную куртку. – Теперь я, – сказал он, когда компаньон с округлившимися щеками оторвался от крана. – Чем полицейский похож на радугу, знаешь? Они оба появляются, пока не закончилась буря. Джейк скорбно покачал головой. – Черт, – огорчился Дюк. – Ладно. Какая разница между транжирой и периной? Мистер Саммерс любознательно поднял брови. – Они оба просаживаются. Выверни нос наизнанку и ты получишь…? Что, опять? Ну вас, сэр. Джейк выплюнул воду. – Проиграл. Что получу-то? – Сон, – вздохнул Дюк. – Тьфу, ерунда, на самом деле. А казалось смешно. – Где вы набрались этой дребедени? – в голосе мистера Саммерса звучало сочувствие. Дюк поскреб кудри. – Это загадки с сигаретных карточек, – признался он. – Сигареты Уиллса. – Хм, – нахмурился Джейк. – Я тоже курю. Сто раз видал эти карточки, а загадок что-то не встречал. – Давно куришь? – Не очень, – отозвался компаньон, подумав. – С месяц. – О! – воскликнул Дюк. – А я уже год. У меня ж опыта больше! Джейк, как раз собравшийся все-таки дополоскать рот, окатил себе пижамную куртку и зеркало сверху донизу. – Чего? – не понял компаньон. Джейк повернулся к зеркалу спиной и выразительно оглядел ее нижнюю часть. – Ну как сказать, – философски заметил он. – Ваше заявление очень лестно, мистер Маллоу, но некоторым образом вызывает сомнения. Жопа-то больше все-таки у меня. Дюк треснул компаньона щеткой по лбу. Джейк не остался в долгу, открыл кран и зажал его пальцем. Дюк отскочил, потеряв по дороге шлепанец. Атака продолжалась. Прорвавшись сквозь линию огня, он подобрал шлепанец и огрел обнаглевшего компаньона по тому самому месту, размер которого стал предметом дискуссии. Джейк немедленно вооружился тоже, и началось уже полное безобразие. Которое остановилось только, когда в дверь постучала миссис Маллоу, треснула каждому отобранным шлепанцем прежде, чем возвратить его владельцу, затем вручила тряпку и заставила вытереть зеркало, стены и пол. – Итак, – произнес Маллоу-старший за завтраком, – Нью-Бедфорд? – Нью-Бедфорд, – ответил Джейк. – Нью-Бедфорд! – произнес Дюк с полным ртом. Солнце пробивалось сквозь кремовые занавеси, светило на скатерть, ласкало бока фарфорового чайника, запускало шаловливый луч в вазу с печеньем. Казалось таким странным, что всего через час, а может быть, и меньше, у двоих джентльменов начнется совсем, совсем другая жизнь. И когда завтрак кончился, и стало понятно, что пора двигаться в путь, как-то даже захотелось придумать какую-нибудь причину, чтобы оттянуть отъезд. Но чемодан был собран, в саквояже лежали бутерброды с сыром, «Капитан Сорви-голова» Буссенара, два пледа, пижамы, белье и туалетные принадлежности, а сами компаньоны стояли рядом в холле: Джейк в костюме мистера Маллоу, темно-сером, в широкую полоску и Дюк в коричневом клетчатом «норфолке» с коротким пиджаком и в бриджах. Оба в кепи. – Они готовы, Томас! – крикнула миссис Маллоу. Голос ее был звонок и дрожал. – А! – сказал мистер Маллоу и поднялся с кресла, отложив газету. Он был тоже совершенно готов, не хватало только шляпы. Ее подала ему жена. – Наверное, я должна сказать что-то торжественное, да? – виновато улыбнулась миссис Маллоу. – Ну что же. В добрый путь, мальчики. – Пока, мама, – сказал Дюк, чмокнув ее в щеку. – До свидания, миссис Маллоу, – смущенно произнес Джейк, склоняясь, чтобы женщина могла обнять его. Мистер Маллоу распахнул дверь, впуская в дом пронзительно солнечный весенний день. На станции пахло углем, нагретыми на солнце досками, железом, дегтем, дымом и еще ветром (если только так можно сказать). У входа в вагон пришлось попереминаться с ноги на ногу: пока кондуктор сверял билеты железнодорожной компании с билетами компании Пульмана, пока проводник забирал у пассажиров пульмановские билеты, прошло не меньше четверти часа. Мистер Маллоу, дожидавшийся вместе с ними, обернулся раз шесть, махая рукой, пока не исчез из вида. – Вот интересно мне, чем же, – спросил Дюк, когда компаньоны прошли по слегка вытертому ковру, нашли свои места, и плюхнулись друг напротив друга на мягкие сиденья. – чем все это кончится? Какими мы будем, к примеру, лет через двадцать? – Не знаю, сэр, – Джейк пожал плечами. – Это-то и есть самое интересно. Но мой план, к примеру, таков: попробуем сначала одно, потом другое, потом третье. Мы будем жить жизнью, полной приключений. – Все на борту, провожающих просят покинуть поезд, – провозгласил проводник, проходя через вагон. – Леди и джентльмены, к вашим услугами вагон-ресторан и вагон-салон, где вы сможете пообедать или выкурить сигару. Он прошел мимо. – Все на борту, провожающих…сожалею, мадам, поезд отправляется. Компания Пульмана предоставляет к вашим услугам вагон-ресторан и вагон-салон, где вы сможете… – Всю жизнь мотаться по свету? – Всю! – не задумываясь, ответил Джейк. – Со временем мы разбогатеем, купим какой-нибудь дом, и будем возвращаться туда из наших путешествий. Он поднял глаза к потолку, рассматривая замысловатую резьбу. – Там все будет, как мы хотим, – взгляд его сделался рассеянным. – Представляешь, все. До последней лампы! Мы будем приходить, когда вздумается, уходить, когда вздумается… – Однако, сэр, – компаньон прищурился, блеснув глазами. – Хорошо поешь! – И никто никогда, – Джейк даже взволновался, поднял палец и выразительно им потряс, – не скажет нам ни единого слова! – Вот это я понимаю, жизнь! – Да, – кивнул Джейк. – А еще у нас будет библиотека! – Огромная! – И шикарная ванная. – Огромная! – добавил Дюк. – И музыка! Граммофон! – по восторженному виду Джейка можно было подумать, что это все у него уже есть. – Я буду слушать рэгтайм с ночи до утра! И петь в ванной! И завтракать в постели, с книгой. А на завтрак будет пломбир с малиной и кофе, черный, как сто тысяч чертей! – Тебе бы проповедником быть, ведь покойника уговоришь, – Дюк качнул кудрями, слегка оглушенный. – Давай дальше. Упоминание о покойниках слегка охладило сына похоронный церемонимейстера. – И читать за обедом, – уже спокойнее сказал он. – Чтобы ни одна жаба не посмела квакнуть: так, мол, нельзя. – И прислуга у нас будет, – практично добавил Дюк. – Точно, – согласился компаньон. – И прислуга. Короче говоря, сэр… Дюк перевел дыхание. Вот это, в самом деле, мечта! – Все как мы хотим! – Газеты, книги, жареные орешки, сигары! – послышалось через поднятое окно. По перрону шел разносчик с подносом на шее. – «Берлингтон Дейли Ньюс», еженедельник «Берлингтон Клиппер», «Иллюстрированная газета Фрэнка Лесли», джентльмены. Покупали хорошо, парень то и дело останавливался, а потом, звеня мелочью, неторопливо направлялся дальше. – Джентльмены, «Берлингтон Дейли Ньюс», орешки, сигары. Мэм, не желаете «Космополитен» или «Еженедельник Харпера»? – Сэр, – Дюк в задумчивости смотрел, как какая-то матрона покупает журнал, – а не выкурить ли нам сигару? – Сигары, настоящая гавана, пять дюймов длиной, двадцать пять штук на доллар, или «Сосновый остров», восхитительный перекур, пятьдесят штук на доллар, двадцать пять центов! Сиг… Мальчишка остановился снова, перед щуплым типом в сером. Джейк высунулся в окно. – Эй, стой! Дай-ка нам «Еженедельник Харпера» и сигары. – Настоящая гавана, пять дюймов длиной, двадцать пять штук на доллар, – заученно повторил мальчишка. – Не надо двадцать пять, – остановили его искатели приключений. – Нам бы по штучке. Продавец примолк и посмотрел на них долгим взглядом. – «Гавана» или «Сосновый остров»? – голос его звучал небрежно. На него тоже посмотрели. – Сэр, – Джейк повернулся к компаньону, – вы что обычно предпочитаете? Дюк почесал кончик носа и махнул рукой. – Давай «Гавану»! Расплатившись, искатели приключений узнали у проводника, где находится вагон-салон и направились туда. Это было просторное помещение, по обеим сторонам которого стояли мягкие кресла. Ковер на полу делал шаги почти бесшумными. Между креслами помещалась пара круглых журнальных столиков, возле одного из которых и устроились, положив ногу на ногу, двое джентльменов. Никто не интересовался их возрастом, не делал замечаний и не косился подозрительно, делая в то же самое время вид, что совершенно не смотрит. Некоторые из пассажиров беседовали, некоторые молчали, переворачивая время от времени страницу газеты. За соседним столиком двое мужчин, один в котелке и клетчатом галстуке, другой в цилиндре, обсуждали, видимо, статью из «Научного американца», лежавшего перед ними. На обложке, как успели заметить искатели приключений, был изображен мост со странной круговой конструкцией в самом начале. – Идиоты, – Дюк отгрыз кончик сигары и швырнул в медную пепельницу. – Журнал-то там остался! – Я думал, ты взял, – хмыкнул Джейк, безуспешно пытаясь выпустить дым колечками. – А я думал, ты, – Дюк с досадой поднялся. – Ладно, схожу. – Вы меня извините, но ваш план невозможен, фантастичен, просто нелеп, наконец, – донеслось до него. – Да вы представьте, что скажут люди, когда Нью-Йорк изуродует этот технологический монстр! Цепочка вагонов, непрерывно двигающаяся по мосту! А эти ваши адские платформы с подъемными лестницами? Только представить: нечто вращающее вместо обычного тротуара! Люди будут просто-напросто испуганы! Компаньон исчез, а Джейк от нечего делать пускал в потолок горький дым и прислушивался к чужой беседе. Слегка скосившись и делая вид, что смотрит в окно, он не мог разглядеть нервного господина, но видел его собеседника: тот имел горящие карие, очень чистые, как у породистой собаки, глаза, пышные усы и вьющиеся, гладко зачесанные к чуть оттопыренным ушам, русые волосы. – Люди, дорогой Тони, быстро привыкнут, – голос Второго был бодрым, а вот руки в серых перчатках, похоже, чувствовали себя неуютно: пальцы все время сжимались. – Вспомните, сколько шума было, когда появились первые автомобили. Только подумайте: кабельная тяга позволяет обходиться без двигателей, тормозов, трехрельсовых путей, электрических трамваев, проводов и прочего. Управление мостом упростится до предела. – Все равно ваш план безумен. – Он, может быть, несколько сложен, – согласился Второй, – но совсем немного. – Немного! – его собеседник даже рассмеялся. – Это какое-то чудовище! Я сам бы не рискнул вступить на концентрически вращающуюся платформу. – Чудовище – Бруклинский мост в своем сегодняшнем виде, – Второй был невозмутим. – Он перегружен до предела. Он опасен. В отличие от того, что предлагаем мы. Риск несчастных случаев будет сведен к минимуму. – Что вы говорите? – съехидничал Первый. – Разве не вам принадлежат слова (зашуршали страницы) о его «большом запасе прочности»? – Если бы вы были чуть внимательнее, – едко заметил голос Второго, – вы заметили бы и другие мои слова: «это было двадцать два года назад». – Дорогой мой, – тоном терпеливого взрослого, разговаривающего с ребенком сказал Первый, – вы все такой же фантазер, каким были десять лет назад. Ну зачем, зачем нужны ваши фантазии в духе Жюль Верна, если можно подняться по обыкновенной лестнице? – И лишиться глаза при помощи чьего-нибудь зонтика? – хмыкнул Второй. – Когда в последний раз вы переезжали мост, дорогой друг? Вы видели эти толпы? Люди практически давят друг друга. Не дай Бог споткнуться – затопчут. Перемены необходимы. Время движется вперед. Остановить его не дано ни вам, ни мне, ни даже Департаменту мостов. – Очень может быть, – сухо отозвался Первый. – Очень может быть, Джеймс. Но ускорение прогресса, на котором вы так настаиваете, делается на деньги налогоплательщиков. Попробуйте объяснить людям, почему необходимо тратить их деньги – и деньги немалые! – на то, без чего можно легко обойтись. А ведь внедрение проекта заняло был не один год. Деньги, понимаете? Ваши фантазии стали бы гораздо ближе к реальности, если бы вы не забывали об этом небольшом препятствии. Чем окончилась дискуссия, искатель приключений так никогда и не узнал, потому что в салон вихрем ворвался Дюк. – Билетов нет! – в ужасе прошептал он на ухо вскочившему компаньону. Дело было в том, что через несколько часов состав переходил от рутландской железной дороги в ведение Брайтонской. Билеты всех пассажиров должны были опять проверяться. О чем заблаговременно предупредил мистер Маллоу, помня легкомысленный характер своего сына. А еще потом, перед тем, как пассажиры покидали поезд, у них собирал билеты кондуктор. – Как нет, ты что, – отозвался Джейк, глядя, как компаньон нервно шарит в карманах бриджей, сначала в одном, потом в другом, и, наконец, запускает два пальца в нагрудный карман пиджака. – Ты же их в бумажник положил, бестолочь. – В том-то и дело, – одними губами пробормотал тот. – В том-то, сэр, и дело. Он поднял на компаньона отчаянные глаза. – Бумажника тоже нет! – Я положил билеты в среднее отделение, – Дюк с трудом обогнал широко шагавшего компаньона, – точно помню, а бумажник – в карман. Вот в этот… Он на ходу вывернул карман пиджака. – А саквояж? – спросил Джейк. Дюк мотнул головой. Им попалась какая-то дама, испуганно отскочившая с дороги. На нее не обратили внимания. Очень скоро компаньоны оказались на своем месте, Джейк схватил саквояж, рванул ремни… К искателям приключений направлялся проводник. – Десять миллионов чертей! – очень тихо прошипел Дюк, сообразив внезапно, что в зубах компаньона сигара, о которой тот, если судить по выражению лица, вспомнил только сейчас. Джейк, застывший на секунду, вынул ее изо рта, тупо глядя в раскрытый саквояж. – Джентльмены, – сказал проводник, остановившись, – курить в вагоне запрещено. Потрудитесь пройти в вагон-салон. Дюк распахнул глаза, бессмысленно разглядывая два ряда никелевых пуговиц на белом кителе проводника. Проклятая сигара медленно тлела. Он сделал компаньону страшные глаза, но тот ответил отчаянным взглядом: потушить сигару было совершенно не обо что. Проводник прочистил горло с такой интонацией, что Джейк почувствовал желание ухватиться за воротник. Пауза неприлично затягивалась. – Похоже, сэр, – выговорил Дюк, – нас обокрали. Бумажника нет. Дальше события развивались стремительно. Вызванный проводником кондуктор потребовал показать билеты. Саквояж перевернут сверху донизу еще и еще раз раз. Бумажника с билетами не было. Не было денег. Не было рекомендательного письма к капитану Веркору, которое Дюк тоже засунул в бумажник «чтоб не помялось». Не было ничего, кроме одежды, необходимых мелочей и пары книг. Проводнику указали на то, что он сам же забрал билеты джентльменов не далее, как двадцать минут назад. Кондуктор заявил, что это ничего не значит: то были билеты за оплату услуг компании Пульмана, а нужны еще за оплату услуг железной дороги, а поскольку их нет, оба джентльмена считаются безбилетными. Ему ответили, что так, конечно, куда проще, чем разбираться с людьми, которых обокрали (здесь Дюк наступил компаньону на ногу). Проводник ушел и вернулся в сопровождении какого-то человек в фуражке с эмблемой железнодорожной компании. – Что у вас, Дженкинс? – поинтересовался тот. – Да вот, – кивнул кондуктор, – бродяжек поймали. – Вы не понимаете! – вскинулся Дюк, растеряв остатки терпения. – У нас украли бумажник! С билетами и всеми деньгами! С рекомендательным письмом! Джейк, наоборот, замолк. (Молчать этот джентльмен умеет очень выразительно, поэтому если вы, дорогой читатель, вдруг окажетесь в трудной ситуации, подобной этой, никогда, запомните, никогда не складывайте руки на груди, не дрожите ноздрями, не кривьте губы и не смотрите так в окно.) Проводник только покачал седеющей головой и опустился на сиденье рядом. – Я все прекрасно понимаю…сэр. Искатель приключений отодвинулся, стараясь, чтоб вышло незаметно, и представил лица мистера и миссис Маллоу, которым сообщили, что их сын со своим другом ссажены с поезда за отсутствием у них билетов. Ровно через полчаса после того, как мистер Маллоу усадил их в вагон, снабдив этими самыми билетами и бумажником с небольшой суммой, которую семейство Маллоу могло себе позволить дать в дорогу своему непутевому отпрыску. Паровоз пронзительно свистнул, сообщая о приближении к станции. Кондуктор встал. – Поднимайтесь. И вы, сэр, тоже. Двое джентльменов шли по вагону, словно какие-нибудь преступники. Их провожали взглядами мужчины в котелках и дамы в дорожных костюмах. Очень румяная молодая особа в чепце с лентами, смахивающая на кормилицу, поджала сочные губы и отвернулась к окну. За стеклом проплывали зеленые горы, стволы деревьев, телеграфные столбы, расчерчивающие синеву неба электрическими проводами. Вот и конец вагона. – Ну что же, джентльмены, прошу вас проследовать за мной. Глава пятая, в которой Джейк Саммерс поет во сне Когда они вышли из вагона, Джейк зажмурился от ярких солнечных лучей, вдохнул полной грудью и…почувствовал на своем предплечье крепкие пальцы. Искатель приключений мысленно выругался. А проводник, уверенно печатая шаг, вел их мимо крошечного красного здания вокзала, через крытый перрон с единственным экипажем на стоянке, к домику начальника станции. – Кроули, – произнес он, поприветствовав выскочившего навстречу толстого господина с пышными седыми усами, – у этих молодых джентльменов нет билетов, нет денег на билеты, нет работы, и, сколько я могу судить, жилья тоже. – У нас украли бумажник! – поспешил уточнить Дюк. Но удостоился лишь беглого взгляда Кроули. – Ладно, Дженкинс, – сказал тот. – Давайте эту парочку в дом. Я пошлю за шерифом. Тот перехватил предплечье Джейка покрепче и повел обоих искателей приключений в небольшой дом серого кирпича. Всего один этаж с мансардой, с основательно прокопчеными дымом стенами, и клумбами тюльпанов под окнами. Окна и невысокий забор выкрашены белой краской. – Нас обворовали, – возмущался Дюк. – Теперь принято за это арестовывать? Интересные дела! – Это ты будешь рассказывать судье, – усмехнулся начальник станции. Их провели в дом, небрежно швырнув вслед чемодан и саквояж. Щелкнул замок. Из-за двери было слышно, как мужчины дружески простились, затем раздались по-военному четкие шаги Дженкинса, свисток паровозной трубы и шум уходящего поезда. Кроме компаньонов больше никого в комнате не было, лишь стояло тяжелое бюро темного дерева с таким же солидным стулом. На стене – расписание движения поездов, основательно засиженное мухами. На бюро – толстая тетрадь, гордо надписанная: «Журнал особых происшествий». Ее покрывал заметный слой пыли. Кроме журнала была еще газета и стоял чайный стакан в подстаканнике. Окно было полуоткрыто, впуская запах горячего угля, дыма и леса. – Марта! – послышался голос начальника станции. – Марта! Сбегай за шерифом Нэвиллом! – Сейчас! – ответил ему другой голос, женский. – Уже иду! Что случилось, Дэн? – Да двое бродяжек попались. Голос начальника станции стал слышен значительно тише: похоже, он куда-то ушел. – Ничего подобного! – возмутился Дюк. – Просто… Но Джейк дернул его за рукав, не сводя взгляда с наполовину поднятой рамы. Окно, правда, было забрано витой чугунной решеткой, почти целиком обросшей диким виноградом, но… – Дьявольщина! – выругался Джейк, попробовав выбраться. – Черта с два мы пролезем! – А вот и пролезем, – пыхтел Дюк. – Мне один парень говорил: если голова пролезла, все остальное тоже пролезет. – Хорошо бы, сэр! Очень бы хорошо! Джейк подлезал то с правого, то с левого боку, время от времени забывая пригнуть голову и ударяясь ею о прутья. Тем временем его компаньон, удостоверившись, что саквояж не пролезает, открыл его, выбросил наружу большую часть вещей, пропихнул следом похудевший саквояж и попробовал было подтолкнуть компаньона, но тот взвыл и вырвался. – Давай ты. Дюк занял его место. – А что, сэр, – поинтересовался он, упираясь лбом в прутья и зажмуриваясь, чтобы повернуть голову боком, – что, как вы думаете, нам будет? – Ну как это что, – отозвался Джейк мрачно. – Вы же слышали: вызовут шерифа, шериф отправит нас к судье, а дальше… – А дальше? – нервно поторопил Дюк. – А не знаю, – угрюмо отозвался компаньон. – Но к судье, как известно, не о погоде беседовать ходят. – И не кофе пить, – поддержал Дюк. – А если смоемся, искать будут? – Будут, я думаю. Шериф телеграфирует на все станции графства, объявят розыск… – Ой! – В общем, – заключил Джейк, – ничего хорошего. Но тут мистер Саммерс ошибся: голова компаньона пролезла, наконец, сквозь прутья, пропихнуть все остальное было невеликим трудом, и Дюк оказался снаружи, на клумбе с тюльпанами. – Давай, – поторопил он, в нетерпении топча сломанные цветы, – быстрее! Джейк последовал его примеру, но был он гораздо крупнее компаньона, и, сколько ни нагибайся, как ни верти головой, ничего не выходило. – Уши, – с видом знатока посоветовал Дюк, пытаясь потянуть его за подбородок, – уши прижми. На подбородке осталась пара ссадин, компаньон с пыхтеньем продолжал предпринимать попытки освободиться. – Уши, говорю! – Да погоди ты! – Ну давай же! – яростно бормотал Дюк, от отчаяния засовывая оба кулака в карманы штанов и не обращая внимания на выброшенные из саквояжа вещи. Вдруг в комнате совершенно отчетливо щелкнул замок. Джейк вздрогнул. Заскрипела, открываясь, дверь. – Беги, дурак! – зашипел он. – Я догоню! – Пошел к черту! – рявкнул Дюк, схватил покрасневшее ухо компаньона и безжалостно потянул. Тот взвыл. – Ах ты ж, дьявольщина! – раздалось в комнате. – Шериф, скорее, уходят! Джейк приготовившийся к самому худшему, дернулся изо всех сил, обдирая щеки и сверзился, увлекая за собой компаньона, на клумбу. Вскочил на ноги, подхватил саквояж и искатели приключений припустили вперед, легко перескочив низенькую изгородь. По дороге Дюк споткнулся о кошку: несчастная с истошным мявом пролетела фута четыре. Чистенькая старушка, приближавшаяся к дому начальника станции с корзиной яиц, оказалась недостаточно расторопной, чтобы отскочить, оказавшись на пути двоих джентльменов. Корзина покатилась по дороге. Хрустнула скорлупа, и Джейк чуть было не грохнулся, стряхивая корзину с ноги. – Простите, мэм! – извинился на ходу искатель приключений. В спину им неслись истошные вопли, призывающие одновременно Господа Бога, шерифа и поймать воров. Компаньоны тем временем пересекали каменный мост, под которым шумел водопад. Затем их глазам открылась широкая мостовая, по которой и рванули двое джентльменов, проигнорировав тротуар, огороженный выкрашенным белой краской парапетом. Мимо магазинов и лавочек с полосатыми тентами, мимо церквей, скверов и палисадников, мимо неспешно трясущихся экипажей, мимо тележки мороженщика, мимо фонтана… Свернули на перекрестке, помчались вдоль усаженной вязами аллеи. Обогнули какое-то крупное здание. Здесь дома стали встречаться все реже, реже, пока мощеная дорога не кончилась. Вдоль утоптанной пыли шумели кронами вязы. Отбрасывали послеобеденные тени дощатые стены деревенских домов. Здесь двое джентльменов несколько сбросили скорость: дорога шла в гору. Кругом шумели листвой березы и клены и, в общем, больше всего было похоже, что компаньоны оказались в лесу. – Куда теперь? – громко дыша, поинтересовался Дюк. – Куда угодно, только не на станцию, – отозвался компаньон. – Точнее, на станцию, но на другую. И чем дальше от этой, тем лучше. – А телеграф? – мрачно спросил Дюк. – Ну и что нам теперь, стать лесными жителями? – буркнул Джейк. – Поедем как-нибудь. На крыше поезда, я не знаю. Придумаем что-нибудь, в общем. Они опять повернули, обходя верхушку холма. Дальше дорога спускалась, превращаясь в развилку. А неподалеку, умиротворяюще журча, падал на зеленые от мха валуны хрустальный поток. Со слоистых скал свисали к самому ручью изумрудные папоротники. Где-то поблизости щелкала и свиристела птица. – Вот в этом райском местечке, – задумчиво сообщил Джейк, – я предлагаю… Он зевнул, не договорив. – Да, и не говорите, – кивнул компаньон. – Чертовски своевременное предложение. Такое нервное утро…. – Ах, не говорите, мистер Маллоу, не говорите! – Джейк сделал вид, что обмахивается кепи. Он попрыгал по нагретому солнцем мху, потрогал его рукой – Ну что же, сэр, к вашим услугам мягкая постель. Белье, правда, сыровато немного, но не будем занудами. Выбрав местечко посуше, двое джентльменов устроились, подложив под голову саквояж и накрывшись пиджаками. – Вы знаете, мистер Саммерс, – мечтательно пробубнил компаньон из под козырька кепи, – не надо было так усердствовать с вещами. – М-м-м? – отозвался компаньон. – Я говорю, плед жалко. Джейк, точно, вспомнил плед в желто-зеленую клетку, оставшийся на клумбе. – Ну что уж теперь-то, – заметил он философски. – Привыкайте, сэр, к спартанской обстановке. – Ты знаешь, – промямлил Дюк, – я даже представить не могу, как я этому Веркору скажу. – Да перестань, – успокоил компаньон. – У кого угодно могут стырить бумажник. – Да нет, не в этом дело, – Дюк сел. – Просто с письмом было бы так: мы приходим, спрашиваем капитана, отдаем ему письмо, и все. Он теперь знает, кто мы такие и что нам от него надо. Он повернулся к компаньону. – А теперь что? Джейк тоже сел. – Ну что, ничего. Все то же самое, только про письмо придется сказать. Так, мол, и так, было письмо от моего отца, но… – У отца всяких приятелей – миллион по всему свету! – тоскливо сказал Дюк. – Вдруг этот Веркор вообще его не помнит? – Почему это «не помнит»? – возразил Джейк. – Я своими ушами слышал – «капитан Веркор, мой старый знакомый». Дюк тяжко вздохнул. – Это всего-навсего означает, что они черт знает как давно познакомились. Я о нем, между прочим в первый раз сегодня услышал! Он вцепился зубами в бутерброд. Джейк хлопнул глазами. – Сэр? – Я не смогу! – тоскливо мычал Дюк. – Я же никогда ни у кого ничего не просил! Господи, каким идиотом я буду выглядеть! Так, мол, и так, капитан Веркор, я сын Томаса Маллоу, вашего старого знакомого, у меня стырили бумажник и… – Возьмите меня на борт! – закончил Джейк. Джентльмены помолчали. – Мда. Теперь я, кажется, понимаю ваше затруднение, – вздохнул Джейк. Дюк поднял кудрявую голову. – Понимаешь? Все бы ничего, кабы не этот бумажник. Получается какое-то: «подайте бедному сиротке»! Джейк перевернулся на живот и подпер подбородок кулаками. – Стоп, сэр. Предлагаю отложить церемонию оплакивания на какой-нибудь другой раз и подумать, как сказать про бумажник так, чтобы не выглядеть попрошайкой. Поехали. – Э-э-э, – протянул компаньон. – Неплохо для начала, – одобрил Джейк. – Ну, давай дальше. – В-видите ли, месье Веркор, – начал Дюк, – тут такое дело… стоп, нет. Видите ли, капитан, есть одно затруднение… опять не так. Э… – Могу ли я, – задумчиво произнес Джейк, – просить вас уделить мне несколько минут? Компаньон завистливо мотнул кудрями. – Здорово чешешь! Джейк скорчил рожу. – Потолкайся в прихожей в доме, где кто-то умер, и не так споешь. Приходится думать, как бы чего не ляпнуть. Представляешь, войти к чужим людям и сообщить, что, вот, мол, готов гроб для вашей бабушки. А эта миссис Миллз, сто тысяч чертей, совсем не бабушка, а жена! – Ой! – Дюк моргнул. – Ужас. Это ты как так? – Ну как-как, – уныло вздохнул сын похоронный церемонимейстера, – ошибся покойником. Или вот: «я сын мистера Саммерса». Как будто они там помнят похоронный церемонимейстера по имени! Ничего не напоминает? Компаньон опять ойкнул. – Это же значит, либо: «я сын похоронного церемонимейстера», либо: «мой отец мистер Саммерс, похоронный церемонимейстер», либо вообще: «я насчет вашего гроба». Как же ты выкручивался? Он с надеждой посмотрел на компаньона. Тот тряхнул головой. – Ха, – усмехнулся он. – «Похоронный дом Саммерса», сэр. Тут плохо только, если промазал и в доме вообще нет никаких покойников. – Что, и такое бывало? – поразился Дюк. Джейк сделал неопределенную гримасу. – Да много всякого было, сэр, – признался он. – Но мы-то с вами лица частные. – Какая досада, – огорчился юный Маллоу. – Придется выкручиваться как частное лицо. «Частное лицо» еще помычало и выдало: – Понимаете, сэр, тут такая история… – Какая история? – поинтересовался Джейк. – Да ну тебя! – Да ладно, – сказал компаньон. – За нас одно обстоятельство. – Какое? Джейк пожал плечами. – У нас с вами, сэр, нет другого выхода. Так что хочешь – не хочешь, а придется как-то с этим Веркором объясняться. – Утешил, нечего сказать, – пробормотал Дюк. – Потом, – раззевавшийся компаньон расправил пиджак, – потом придумаем. Шумел водопад. Заливались птицы. В небе, расправив крылья, парил то ли коршун, то ли ястреб, то ли еще кто-то такой, большой, хищный и величественный. – Ай, как-нибудь! – буркнул Дюк себе под нос, свернулся калачиком и уснул. Звякнул дверной колокольчик и Джейк переступил порог маленькой лавки в нью-хэмпширском Уинчендоне, знаменитом на всю страну Городе Игрушек. Лавка совершенно неожиданно возникла на его пути, пролегавшем через лес где-то возле Миддлтона: обычного вида, с полосатым бело-желтым тентом над входом, с резиновыми бэби в чепчиках, с игрушечной кухней и книжками про Бастера Брауна в витрине. С полок пялились стеклянными глазами куклы в воздушных шляпках, скалились лошади на колесиках, клоуны в шароварах со звездами глупо растягивали губы, молитвенно складывали ладони ползающие по проволоке жестяные мартышки в фесках, сверкали лаком колес экипажи, таращили круглые нарисованные глаза пары тварей из огромного Ноева ковчега. – Что вам угодно, молодой человек? – поинтересовался продавец – юркий джентльмен со сверкающей лысиной. При этих словах сами собой завелись и поехали по игрушечным рельсам штук пять поездов. «Поезда Ива. Игрушки Ива тебя сделают счастливым!» – Есть у вас мультископ? – неожиданно для себя поинтересовался искатель приключений. – Ну конечно! – хозяин сверкнул улыбкой под закрученными усами. Крупные зубы были похожи на очищенный миндаль. – Безусловно! Непременно! Я бы даже сказал, разумеется, есть! И немедленно выложил на прилавок сначала один, потом другой, еще один, еще… «Превосходное удовольствие для детей!» – значилось на картонных коробках. – «Восхитительное развлечение для всех!» «Игрушка, но больше, чем игрушка!» Джейк завороженно взял в руки неброскую с виду трубку с медным окуляром, обитую коричневой кожей, и заглянул внутрь. Разноцветные стеклышки с едва слышным стеклянным звоном складывались так и этак. Дождавшись, когда узоры станут повторяться, Джейк взял второй. Потом еще один, еще… Поймав сиропный взгляд продавца и вспомнив, что в кармане пусто, искатель приключений замялся. – Понимаете, сэр, я… у меня. Продавец вопросительно поднял голову. – Тут такая история… Любезная улыбка хозяина лавки стала несколько натянутой. – У меня нет другого выхода! У нас украли бумажник! Но слов, которые произнес продавец с сомнением на лице, не слышно, искатель приключений в растерянности переспрашивает, оглядывается зачем-то через плечо, и не видит ничего. То есть, совсем: ни тьму, ни туман, просто – ничего. Без места и времени. Хотя кажется вполне ясно, что сегодня двадцаит седьмое апреля одна тысяча девятьсот пятого года, но все это где-то снаружи, а здесь… «Мы грабим и тырим добро мертвецов, – раздался чужой голос. Выпьем, братишки, йо-хо!» «Вот тут-то и вынырнул черт Дэви Джонс. Йо-хи-хо, и бутылка рому!» «Съедят и выплюнут мое они нутро И станут шастать взад-вперед – хо-хо, хо-хо, хо-хо». Голос, как с удивлением понял искатель приключений, был его собственным. Глава шестая, в которой жизнь Дюка Маллоу подвергается опасности Джейк протер глаза: все нормальные люди видят во сне сны, а мистер Саммерс, изволите ли видеть, поет. И хоть бы путное что-нибудь, так нет, мрачнятина какая-то. Однако, солнце, все время бывшее по левую руку, оказалось впереди и висело уже не так высоко в небе, тени от деревьев стали длиннее и гуще, в общем, стало понятно, что наступил вечер. Искатель приключений приподнялся на локте и посмотрел на компаньона. Мистер Маллоу спал так, как будто находился в собственной постели, а не без денег, без еды и почти без вещей с крайне сомнительными перспективами на будущее. Джейк вздохнул, лег на спину, закинув за голову локти и задумался. – Нет-нет-нет, – простонал он, невзначай глянув вверх. – Только не это, ладно? Небо отяжелело тучами, которые, казалось, задевали верхушки деревьев, тени сгустились и только на маленьких пятачках все еще сияло солнце, озаряя шумящую листву. – Ну не надо, пожалуйста! – уговаривал искатель приключений. – Поздно, – отозвался компаньон, садясь и натягивая кепи на кудрявую шевелюру. – Мне на нос капнуло. Тут Джейку тоже капнуло сначала на нос, потом за шиворот, а потом громыхнуло и полило так, что оба джентльмена моментально промокли до последней нитки. – Под деревьями, между прочим, опасно! – прокричал Дюк сквозь грохот ливня, прикрывая голову пиджаком. – Знаю! – крикнул Джейк, следуя его примеру. – Побежали! – Куда? – Во-он к той горе, – показал мокрым пальцем компаньон. Искатели приключений что есть сил припустили к мостику через ручей, потом через поле, подпрыгивая, спотыкаясь, то и дело растягиваясь на мокрой траве и поминая неприличное количество чертей. Когда они добрались до подножья, начинали спускаться сумерки. Двое джентльменов устроились под корнями большой сосны, разворотившими дерн и торчавшими наружу, словно гигантские щупальца. Пришлось некоторым образом сложиться, чтобы не задевать головой «потолок», высунув ноги наружу. – Наверх, – сказал Джейк, капая с носа водой, – полезем завтра. Отсюда будет хорошо смотреть, куда нам двигаться дальше. – Угу, – отозвался Дюк, подтягивая колени и пытаясь как-нибудь пристроить ноги в укрытие. – Вот кончится дождь, разведем костер. Искатели приключений замолчали. Молчали они о том, что, мокро, холодно, живот начинает прилипать к спине, а от бутербродов, которые миссис Маллоу заботливо завернула в дорогу, давно ничего не осталось. – Выбираться придется к Вердженнес, – задумчиво проговорил Джейк. – Черт, далеко. Вот что, сэр. Мы с вами будем строить плот. Компаньон повернул к нему изумленное лицо. – Ну, плот, – пояснил Джейк. – Это ведь не так сложно. Дюк вздохнул. – Чем это вы собрались его строить? – Не «чем», – поправил сын похоронный церемонимейстера, – а «из чего». Парочку поваленных деревьев-то мы найдем. – Вот не знал, что вы такой специалист по плотам. – Я все обдумал, – вдохновился Джейк. – Свяжем твоими подтяжками, моим ремнем и там еще шарф оставался. Дюк молчал, сосредоточенно хмуря брови. – Приведите какие-нибудь доказательства, – голос компаньона был ехиден, – что это невозможно. – Да пожалуйста, – сказал Дюк. – Как вам покажется, сэр, если вся ваша постройка посреди реки возьмет и развалится? – Мы оба умеем плавать, – возразил Джейк. Компаньон молчал. – Не развалится, – сказал Джейк спустя минуту. Дюк поднял глаза и обозрел дерн, с которого на головы компаньонам сыпалась земля. – Сэр, – прокашлялся он, – вы вообще-то представляете себе, насколько большими должны быть бревна, чтобы выдержать нас обоих? А ветки? – Вдвоем как-нибудь подтащим, – отмахнулся компаньон. – А ветки… – Ну да, – подтвердил Дюк. – Чем ты их рубить-то собрался? У нас только отцовский нож. Джейк задумался. – Точно, ветки, – пробормотал он. – Ну тогда к черту плот. Что, если взять просто дерево, со всеми ветками и на нем плыть? Тут солнце, видимо, решив, что достаточно покуражилось, обласкало траву и листья золотистым вечерним светом. Двое джентльменов выбрались наружу и принялись за сбор хвороста для костра. Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/m-r-mallou/pyat-baksov-dlya-doktora-brauna-kniga-1/?lfrom=334617187) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
КУПИТЬ И СКАЧАТЬ ЗА: 180.00 руб.