Сетевая библиотекаСетевая библиотека
Сто осколков счастья Елена Владимировна Колядина Большие надежды переполняли Варвару Кручинину, выпускницу провинциального театрального института, которая в одиночку отправилась покорять Москву. С собой Варя прихватила чемодан с вещами, банковскую карточку с небольшой суммой денег да еще ковер из кусочков зеркала, которое однажды разбила. Тогда соседка Лейла сказала, что у них в Пакистане осколки приносят счастье, – только нужно обязательно нашить их на ткань. Чем больше зеркалец, тем больше желаний исполнится… Через три дня после приезда в столицу Варя осталась без чемодана и практически без денег, но большие надежды, оптимизм и зеркальный ковер с осколками счастья были по-прежнему при ней… Елена Колядина Сто осколков счастья Глава 1 Добро пожаловать в Москву! «Варя» развернула ковер. Ярко брызнули светом нашитые на ткань крошечные кусочки зеркал, и в каждом отразились огромные голубые глаза, темно-русые брови и шапка курчавых ромашковых волос. Девушки грустно смотрели на Варю из серебристых окошек и беззвучно шевелили губами. «Ну и где оно – счастье? – мысленно спросила Варя у своих отражений. – Ни работы, ни вещей, да еще чужой ребенок на шее. Что-что? Не слышу!» Ковер лежал на Вариных коленях, переливался рыбьей чешуей. Девушки в зеркальной мозаике молчали. Неужели Лейла обманула? Лейла – однокурсница, студентка из Пакистана. Они с Варей жили в одной комнате – в общежитии театрального института. Однажды Варя неловко хлопнула дверцей, и из шкафа выпало зеркало. Разлетелось на сотню – никак не меньше – осколков. «К горю! К горю!» – причитала Варя. «А у нас в Пакистане считается – на счастье! Только нужно своими руками нашить каждый кусочек на ткань, сделать ковер: чем больше зеркалец в ковре, тем больше желаний исполнится». Ой, сколько вечеров просидела Варя над своим «счастьем»: вырезала из лоскутка кармашек, маникюрными ножницами простригала в кармашке окошечко, нашивала крошечную заплатку на основу из разноцветного штапеля, вставляла зеркальный осколок, и так – много десятков раз! Зато вещь получилась – эксклюзив, ручная работа! А главное – ковер огромный, на целый ворох желаний! Лейла тоже сшила зеркальный коврик, только маленький, потому что у нее было одно маленькое желание: остаться живой после возвращения домой. Родители считали, что дочь учится в медицинском училище на акушерку. Узнают о профессии актрисы – Лейле несдобровать, односельчане и палками могут побить! В их семье и так изъян: сестра Сайма рожает мертвых детей. Одиннадцать раз родила. И каждый раз ребеночек не дышал, появившись на свет, или умирал через несколько часов после рождения. Если еще и Лейла окажется плохой невестой – девушек из их семьи никто никогда не возьмет замуж! Варя вздохнула: где сейчас подруга? Удалось ей сбежать из горной деревушки и устроиться в театр в древней столице Карачи или родители заперли девушку под замок в надежде покрыть грех седьмой дочери – артистка! – замужеством с грубым и необразованным двоюродным братом? Может, скитается, бедняжка, по чужим углам… Если камнями не закидали! Впрочем, ей, Варе, сейчас не легче – оказалась одна она в огромном городе, не выразившем восторга по случаю приезда еще одной талантливой актрисы: встречи на вокзале с оркестром, хлеба-соли и распростертых объятий – не было! Впрочем, если бы Варя была одна и сама себе хозяйка – это куда ни шло, но она, тетеря вологодская, обзавелась ребенком! И теперь связана по рукам и ногам. Правильно папа говорил: актриса погорелого театра! А ведь всего три дня назад надежды и планы переполняли Варвару Кручинину – двадцать один год, диплом Ярославского театрального института, постоянная прописка в городе Кириллове Вологодской области… Поезд Вологда – Москва прибыл в столицу точно по расписанию – в шесть утра. Свежесть и легкая дымка в светлом небе обещали ослепительно счастливый день. Варю должны были встретить. Договорились с давними знакомыми, Наумовыми: Светлана Николаевна и Оксана, мать и дочь, несколько раз приезжали отдохнуть под стенами Кирилло-Белозерского монастыря, жили у Кручининых, восхищались энергетикой бревенчатого дома с резными наличниками, звали в Москву. Правда, в июне семейство Наумовых разъехалось в отпуска: родители на дачу под Жигули, дочь Оксана в пансионат в Сочи, но Кручининых заверили: Оксанка вернется к приезду Варвары в Москву и непременно ее встретит. Варя планировала погостить всего пару деньков, пока обустроится и найдет квартиру: как и все провинциалы, Кручинины переживали, что придется стеснять жителей столицы, деловых, занятых и измотанных. Варина мама, Людмила Анатольевна, рассказала о своих сомнениях Наумовым, но Светлана Николаевна замахала руками: «Я вас умоляю! Никаких проблем! Оксаночка подскочит на вокзал, встретит, примет. И не вздумайте привозить никаких огурцов!» После этих слов Людмила Анатольевна не спала ночь, ломала голову: что подарить взыскательным москвичам? Она-то как раз рассчитывала передать по баночке соленых огурчиков и клубничного варенья. После долгих раздумий и консультаций с сослуживцами решили послать Наумовым связку сушеных боровых грибов: знающие люди сказали, что в Москве килограмм белых стоит – страшно вслух сказать! – ты-ся-чу! Грибы прибыли в столицу в Варином чемодане. Но Оксаны у вагона не было. «Где же она? – переживала Варя. – Неужели проспала?! Или забыла, время перепутала? Нет, не может быть! Наверняка просто где-то задержалась и уже идет: вот-вот покажется из толпы!» Варя тянула шею, высматривая фигуристую налитушку с крашеными волосами, отказывалась от носильщиков, порывалась пойти к началу платформы: вдруг Оксана ждет у первого вагона? – жалобно смотрела на проводницу, словно та могла знать, куда теперь ей, Варе, идти? – Не встретили? – равнодушно спросила проводница. – В пробке небось стоят, у них тут, в Москве, круглый день пробки. Пассажиры разошлись, электровоз утащил пустые вагоны, а девушка все переминалась на пустой платформе, лелеяла надежду, подаренную проводницей: приятельница вот-вот приедет! «Придется позвонить, – огорченно подумала она. – А ведь хотела экономить каждый рубль!» Дома, перед отъездом, Варя твердо решила на первых порах, пока не получит хорошую работу, не шиковать, обходиться малым: все великие артисты начинали скромно! Рассчитывала ужинать дошираком, где можно, ходить пешком, а с мамой общаться эсэмэсками, чтобы на счете не переводились деньги: она, Варя, в любой момент должна быть на связи с режиссерами и продюсерами! И вот тебе на! Не успела выйти из поезда, уже расходы! Варя вытащила мобильник, набрала номер, больше всего опасаясь услышать: «Абонент временно недоступен», – но через несколько секунд в трубке зазвенел сонный, зычный голос Оксаны: – Варь, как раз собиралась тебе звонить, ты в Москве? Слушай, я в Сочи задержалась, понимаешь, с парнем познакомилась, все очень серьезно, если я сейчас уеду… Долго объяснять, не телефонный разговор, ты сможешь остановиться в гостинице? Тебе же всего на пару ночей, да? В Москве это не проблема, и в газетах, и на любом столбе объявления: комната на ночь, на сутки. Ой, ничего не слышно, наверное, связь плохая! Приеду – созвонимся. Все, целую, пока! Оксана отключилась. Варя оторопело слушала короткие гудки, смотрела на мобильник, словно не верила – разговор не приснился. Потом судорожно сглотнула, дрожащей рукой отправила маме эсэмэску: «Доехала, встретили хорошо», – и потерянно огляделась вокруг: что делать? куда идти? Честно говоря, от растерянности и волнения она даже вспотела. Но тут из голубой дымки долетел клич приближающегося поезда. Варя посмотрела на веселые игрушечные вагоны, и в голове прозвучал жизнерадостный голос папы: он любил петь бодрые песни СССР, чем сердил маму – уборка не сделана, а он поет! «Нас утро встречает прохладой, нас ветром встречает река, кудрявая, что ж ты не рада веселому пенью гудка!» – напевал отец и подмигивал дочке. Варя свела лопатки – актриса должна держать спину! – задвинула подальше на плечо сумку, подхватила чемодан на колесиках и решительно пошла к вокзалу. Не встретили! Пусть! Не велика беда. Что теперь, слезы лить? Где тут столбы с объявлениями? В конце платформы, возле продуктового павильона, стоял пенсионер в старой бейсболке с картонкой в руке: «Гостиница, общежитие». «Не соврала Оксана, переночевать в Москве не проблема», – обрадовалась девушка и бросилась к старику: – Сколько ваша гостиница стоит? – Четыреста рублей за ночь, все удобства, душ на этаже. «За одну ночь четыреста рублей? – ужаснулась Варя и растерянно скосила глаза на сумку. – Ничего себе расценки!» Похоже, они с мамой не совсем правильно представляли «непредвиденные обстоятельства». А ведь были уверены: денег на первое время хватит с лихвой – двадцать тысяч на пластиковой карте, открытой на двух владельцев, маму и Варю, пять тысяч в надежно спрятанном носовом платке, и семьсот рублей, пятисотка и две сотенные, в кошельке. – Пятьсот рублей – на непредвиденные обстоятельства, – поучала мама. – На самый крайний случай. Кто мог знать: «крайний случай» ждет Варю прямо на платформе! Пять тысяч из укромного места доставать нельзя – даже если Варя прямо сегодня найдет работу, до первой зарплаты – целый месяц! Двадцать тысяч – Варя таких денег ни разу в жизни не держала! – на аренду квартиры: мама целый год откладывала со своей скромной зарплаты бухгалтера городского клуба, хотела отметить диплом дочери поездкой в Феодосию, на море. Но Оксана сообщила: в Москве квартиру дешевле двадцати тысяч в месяц не найти, да и то в халупе, в хрущевке на первом этаж! Море пришлось отложить. Варя вновь глянула на картонку с вожделенной надписью: «Гостиница», озабоченно свела брови и неуверенно спросила: – А давно такие цены? – Это еще дешево, считай, задаром! – прокаркал пенсионер и обтер уголки рта. – В Москве гостиницы в два раза дороже, да наездишься рублей на двести, пока свободные места найдешь. – В Москве? – удивилась Варя. – А ваша гостиница где? – В ближнем Подмосковье: полчаса на электричке, а там пешком два шага. – Ой, нет, – попятилась девушка. Дедуля ухватил ее за сумку: – Погоди, красавица! Но Варя бежала прочь от пенсионера, громыхая чемоданом по облепленному жвачкой асфальту: где тут столбы с объявлениями? Она вылетела на привокзальную площадь и нацелилась на ближайший столб. Ага, есть, и не одно! Варя воровато оглянулась – не смотрит ли кто? Но приезжий народ был озабочен своими проблемами, а бездомному привокзальному люду дела не было до девчонки, срывающей объявления, и отпечатанный на компьютере листок спокойно перекочевал в карман джинсов. Чемодан прокатился по привокзальной площади, весело прогремел колесами по плитке возле пиццерии, объехал лужу, вытекшую из-под бомжа, свернул в арку могучего сталинского дома: наконец-то нашлось безлюдное место, можно позвонить по телефону, указанному в объявлении. «Комнаты, места в общежитии в день обращения, работаем круглосуточно», – еще раз перечитала Варя. Интересно, почему о квартирах ничего не сказано? Она набрала номер. – Агентство информационно-сервисных услуг «Аренда», здравствуйте! – ответил приветливый женский голос. – Девушка, я насчет комнаты! – закричала Варя. – Но мне нужно в Москве! – Пожалуйста, любой район к вашим услугам. Подъезжайте прямо сейчас: метро «Аэропорт», улица Лизы Чайкиной, не торопитесь, записывайте. Варя прижала объявление к ладони и накорябала длинный адрес: строение, подъезд, домофон, офис. Потом прямо в подворотне изобразила рэп, подхватила чемодан и пошла с гордо поднятой головой, выкидывая длинные стройные ноги в туфлях на высоченном каблуке: квартирный вопрос практически решен, – осталось разложить вещи, принять душ и – искать интересную высокооплачиваемую работу по специальности! В агентстве – двух проходных комнатках с затертыми плинтусами, Варю встретили радостно. Любезно сообщили: услуги по подбору комнаты в общежитии стоят одну тысячу рублей, подписываете договор в двух экземплярах и прямо сейчас едете знакомиться с жильем. За что тысяча? Ну мы же не можем подбирать вам комнаты бесплатно, мы – коммерческая организация. В общем-то, если вам это не подходит, вы можете обратиться в любое другое агентство. Перспектива блужданий с чемоданом по городу Варю напугала, и она согласилась: – Ладно, пусть тысяча! Потом, понизив голос, смущенно добавила: – Мне бы деньги из потайного места достать. Женщина приветливо кивнула: – Конечно, конечно, вот, пожалуйста, здесь – за шкафом. Маша, выйди, девушке деньги нужно из лифчика достать! Не торопитесь, все мы женщины, все понимаем. Маша согласилась с коллегой: – В наше время с деньгами надо осторожно, народ совершенно озверел, за рубль убьют! А ворья сколько развелось, бандиты, черные на каждом шагу – понаехали в Москву со своей Азии! Варя торопливо вытянула сложенную в гармошку тысячу и дрожащими пальцами вновь пристегнула узелок к трусикам: стыдоба! Говорила маме, деньги прекрасно полежат в кармашке в чемодане, так нет! Теперь вот позорься булавками! Приветливая Маша вновь вернулась за шкаф, положила Варину тысячу в сейф, шлепнула две печати на отксеренный листок с данными паспорта и спросила, какой район Москвы интересует Варвару Владимировну? – Мне бы рядом с «Мосфильмом», – слегка смутившись, ответила Варвара. – Вам повезло! – мгновенно отреагировала Маша. – На улице Мосфильмовской есть замечательное общежитие: чистота, охрана, туалет и душ на две комнаты в блоке, на первом этаже недорогое кафе. Варя не верила своему счастью! – Вы, пожалуйста, езжайте на станцию метро «Киевская», у выхода на Киевский вокзал вас встретит представитель общежития – мы ему сейчас позвоним, сообщим номер вашего мобильника – он проводит прямо до места. Если возникнут проблемы, сразу звоните нам! К десяти часам «представитель общежития» так и не появился, телефон агентства не отвечал, у Вари первый раз мелькнула мысль: она попала в лапы мошенников! Еще полчаса девушка гнала прочь унизительное подозрение – обманули! – и набирала номер агентства: утром сразу ответили! Может, ушли обедать или телефон сломался? Когда часы на башне Киевского вокзала показали одиннадцать, Варя догадалась: Маша не дозвонилась до общежития, им стыдно перед клиенткой, у них есть определитель номера, поэтому сотрудницы не отвечают на ее звонки. Но вот-вот все уладится, за ней приедут! Черт, зачем она надела черные лакированные туфли на десятисантиметровых каблуках! Мама из рук их вырывала: надень босоножки на плоской подошве, умаешься по Москве ходить! Но разве могла актриса Варвара Кручинина появиться в столице в разношенных шлепках?! Вот результат: ноги горят, спину ломит. Утренняя свежесть быстро сменилась бензиновой жарой, над асфальтом колыхалось марево, от пакета густого сладкого сока из маракуйи еще сильнее хотелось пить. Варя оперлась на ручку чемодана и вздохнула со всхлипом и тонким стоном. – Внученька, ты, поди, агента из общежития ждешь? Варя удивленно посмотрела на древнюю старуху в разбитых кроссовках: она давно сидела на бетонной мусорнице с пластиковым стаканчиком в протянутой руке – собирала милостыню. – Откуда вы знаете? – звенящим голосом спросила Варя. Информированность бабули почему-то напугала. – А здесь кажный день такие стоять, ждуть. Вчера бабушка с дочкой и внучкой до обеда маялись: привезли ребенка на операцию, жить негде, заплатили в конторе тысячу рублей, да так на вокзале и ночевали. Варя с ужасом посмотрела на старушку – но от стыда не смогла признаться: да, и меня обманули! Из последних сил напустив на себя независимый вид, она громко сообщила: – Нет, я не агента… Я поезд жду! – Я не такая, я жду трамвая! – заржал парень с банкой пива в руке, проходивший мимо. Варя вскипела, метнула в хама злобный взгляд, но решила поберечь гнев для Маши и ее сообщницы. Забыла про стертые ноги, решительно направилась в метро: ну сейчас она это агентство разнесет! Обратная дорога показалась бесконечной: рюкзак тянул плечи, пассажиры так и норовили ударить по Вариным ногам сумкой, отпихнуть чемодан. Через сорок минут она нажала кнопки домофона на дверях подъезда. Но дверь не распахнулась, как утром, с приятным мелодичным сигналом. – Слушаю вас, – ответил из динамика раздраженный женский голос. – Откройте, это Варвара Кручинина, где представитель общежития?! Три часа ждала! – К сожалению, в общежитии на Мосфильмовской не оказалось свободных комнат, вчера вечером заняли последнюю. – А сообщить об этом вы не могли?! – закричала Варя. – Мы вам звонили, вы были вне зоны действия сети. – Неправда, не было звонков! Мне нужна комната, я тысячу рублей заплатила, у меня есть чек! – Девушка, не надо на меня кричать, иначе я вызову охрану! Прочитайте внимательно договор: вы уплатили не за жилье, а за оказание информационных услуг, и теперь в течение десяти дней можете пользоваться нашей компьютерной базой. – Мне не база нужна, а комната на Мосфильмовской! – Извините, разговор принял циклический характер. Домофон замолчал. Варя в отчаянии подняла голову к окнам, словно надеялась взглянуть мошенницам в глаза, но увидела лишь глаз видеокамеры над дверями. Девушка вздрогнула: «Они видели меня и смеялись!» Почему-то не потеря тысячи рублей, а эта мысль ударила под дых, перехватила горло судорогой. Закипели жгучие слезы: привалиться бы к дверям и порыдать в голос! Она с трудом сдержалась: только не здесь, не на глазах подлых мошенниц! Варвара Кручинина не позволит шайке мерзавок потешаться над собой! Варя отбросила за плечи копну вьющихся волос, выгнула спину, подняла ногу, поправила дорогущую туфлю и гордо покатила чемодан за угол, на Ленинградский проспект. За цветочным киоском нацепила солнцезащитные очки и дала волю слезам. Поток роскошных машин сиял в ярком солнце, счастливые обладатели квартир, комнат и мест в общежитиях смеялись и ели мороженое, уборщица уличных биотуалетов голосисто ругала неаккуратных пользователей, а Варя всхлипывала. Наконец слезы кончились. А сердце все не отпускала горькая жалость к себе. Правильно папа говорил: горе луковое! «Папочка, миленький, ты мне так нужен», – просила она. «Нет, Варюшка, ты уже взрослая, актриса, сможешь всего добиться сама!» – ответил тогда отец и закрыл глаза. Он умер в три часа дня первого декабря. Сердобольная санитарка подвязала подбородок обрывком бинта и сложила на груди синие от капельниц руки. Варя ни разу не ходила к отцу на кладбище, хотя мама изводилась, – господи, что соседи-то скажут? А к кому туда ходить? Отец всегда был рядом, она видела и слышала его ярко и ясно. Однажды, после очередного упрека мамы, Варя прошептала: «Папа, прости, что не прихожу к тебе». Отец махнул рукой, мол, не слушай ты никого, и правильно делаешь, что не ходишь: чего тебе делать на кладбище? Шел дождь, но мама увязала тряпками лопатку, тяпку, сердито поджала губы и, не взглянув на дочь, пошла приводить в порядок могилку. Варя сидела на веранде: дождь стекал по ложбинкам шиферной крыши, трепал астры, полоскал белье на веревке, подпертой рогатиной. От ветра рогатина покачивалась, как речной бакен. Когда мокрая простыня склонялась вниз, Варя видела отца: он стоял под дождем в голубой рубашке и виновато улыбался, словно просил прощения за то, что умер. Глава 2 Найденыш Варя, едва живая от усталости, вернулась на Ярославский вокзал: передохнуть в зале ожидания. Транзитные пассажиры и бездомные покорители Москвы активно обживали временное железнодорожное прибежище: без стеснения снимали обувь и носки, клали грязные, натруженные ноги на сумки и соседние кресла, утирались, ели вареные яйца, пирожки, развешивали вещи, кормили грудных детей, спали. Пахло потом и дешевой едой. «Я здесь временно, долго не задержусь: передохну, изучу газету с объявлениями и – вперед!» – уверяла себя Варя, неприязненно косясь на тетку в кресле напротив – та непрерывно чесалась. Девушка со стоном сняла туфли, с наслаждением пошевелила ступнями: о-о, наконец-то! На розовой пятке набухла водяная мозоль, в животе урчало, и самое горестное: тысячу рублей она выбросила псу под хвост! «Ну и черт с ней, с тысячей, пусть подавятся!» – простонала Варя, прикрыла глаза и замерла с блаженно вытянутыми ногами: достать из рюкзака питье не было сил! Лишь через полчаса Варя пришла в себя, в три глотка выпила пакет сока, огляделась, увидела прилавок с книгами и журналами: все это время в трех метрах от нее висела газета «Аренда жилья»! Девушка босиком бросилась к киоску, схватила пухлую бумажную пачку, жадно раскрыла. Сдается! Сдается! Сдается! Сотни объявлений, и в каждом – предложение снять квартиру! Варя вчиталась внимательнее и задохнулась от радости: в Москве полным-полно квартир за двадцать тысяч рублей в месяц – как раз столько и лежало на ее пластиковой карточке! Нашлось жилье и в районах киностудий. «Надо было сразу купить газету, а не читать объявления на столбах», – выругала серьезная, рассудительная Варвара глупую торопыгу Варюшку. Позабыв про мозоли, она надела туфли и вновь заторопилась с чемоданом на улицу – звонить в солидное агентство недвижимости. Без свидетелей, подальше от любопытных мошенников, жадных до чужих денег. Хоть и с трудом, нашла укромный уголок возле мусорницы, набрала номер. – Здравствуйте, я по объявлению: однокомнатная квартира, улица Эйзенштейна, возле киностудии имени Горького. Свободна? – деловито спросила Варя и небрежно бросила: – Которая двадцать тысяч в месяц. – Да, квартира свободна, подъезжайте к нам, проплатите шестьдесят тысяч, – ответил любезный голос. Варя вздрогнула и перешла на крик: – Подождите, почему шестьдесят? В объявлении написано… На том конце не дали договорить и с нарастающим раздражением сообщили: – Двадцать тысяч за первый месяц, двадцать – за последний и двадцать – нам, за подбор и оформление договора аренды. Голос девушки срывался от обиды и возмущения: – А почему за последний месяц нужно сейчас платить?! – Потому что некоторые арендаторы забывают про деньги и исчезают в неизвестном направлении. – Понятно, извините, – пробормотала Варя упавшим голосом. Без сил опустилась на бетонную тумбу, безвольно прислонилась спиной к чугунной решетке, разделявшей привокзальную площадь и проезжую часть. Людской поток равнодушно двигался мимо, обтекая вытянутые Варины ноги в пыльных черных туфлях и чемодан с грязными, облепленными жвачкой колесами. «Если я сейчас пошевелюсь, упаду, – подумала Варя. Мысли плавились, как асфальт от жары, тело казалось тряпичным. – Мне не встать. Больше нет сил ходить. Буду сидеть, пока не умру». Она прижала руку к груди и, словно надломленная горем, принялась раскачиваться взад-вперед. В очередной раз наклонилась к коленям и вдруг нащупала под топиком, на цепочке, медальон: в овальной коробочке лежал крошечный портрет отца. Варя раскрыла серебряный футляр, украшенный великоустюжской чернью, грустно посмотрела на смеющееся лицо с кудрявым чубом. Внезапно папа нахмурился. «Знаешь, сколько лет было моему отцу – твоему деду, когда он один, пешком, шел к родственникам в колхоз? – спросил он. – Пять! Дед зиму проболел. Врач приказал: на все лето в деревню, на свежий воздух и парное молоко, иначе не выкарабкается! 1938 год, у взрослых работа без выходных. Никто понятия не имел про отгулы, свободные дни за свой счет. Мама дала мешочек крупы, положила в котомку ботинки на деревянной подошве, поцеловала сына и посадила в попутный грузовик. На развилке шофер высадил деда, и он, пятилетний, один прошел семь километров по лесной дороге. Телефонов тогда не было. Только через неделю мама получила письмо от родни: дошел, жив-здоров». Варя закрыла медальон, поднесла к губам. Снова бережно спрятала под топик: «Я все поняла, папа!» «Не раскисать!» – приказала себе, повращала ступнями, встала с бетонной тумбы, погрозила невидимым усмехающимся квартиросдатчикам: «Думаете, все брошу и сбегу домой? Не дождетесь!» Не успела девушка тронуться с места, к ней обратился мужчина в камуфляжной футболке: – Жилье с регистрацией нужно? – Да, нужно! А как вы догадались? – удивилась Варя. – Глаз наметанный, в спецслужбах работал, – пояснил незнакомец. Варя с сомнением покосилась на растрескавшуюся дерматиновую сумку «спеца». – Ты на мой прикид не гляди, сумка чужая, товарища одного, – словно прочитав мысли девушки, успокоил мужчина. Достал из нагрудного кармана удостоверение в синей корочке. «Васильев Павел Николаевич, – прочитала Варя и смутилась. – Что это я, людям верить перестала?!» – Квартира близко, в двух шагах, коммуналка. Две комнаты сдаются. Агентства недвижимости дорого дерут за услуги, поэтому хозяин квартирантов ищет частным порядком, на вокзале и через знакомых, – сообщил Павел. – Комната с мебелью, с телефоном, на кухне холодильник. Хотите посмотреть? Варя замешкалась: «Господи, что же делать, идти или нет? Насчет агентств похоже на правду. В самом деле – дерут за услуги нещадно». Она оглядела мужчину: «А вдруг маньяк?» – Не волнуйтесь, убивать вас не собираюсь, – весело сказал Павел. Варя смутилась – Павел прочитал ее мысли. Она тут же тряхнула головой: – А я и не волнуюсь, пойдемте посмотрим. – Не прошу ваш чемодан, а то еще подумаете, что хочу ограбить красивую девушку. Варя с новым знакомым спустились в подземный переход, ведущий к Казанскому вокзалу: бесконечный, темный, с вонючими сквозняками. Варя поморщилась. Потом пригляделась внимательнее и удивилась: в затхлой сырости и тревожном полумраке светились нежные ирисы, роскошные розы, томные лилии. Какая же Москва разная! Здания сказочной красоты и тут же – зловонные лужи. Равнодушные прохожие и алчные мошенники, а через мгновение – открытый, готовый прийти на помощь человек. – Девушка, если не секрет, откуда вы приехали? – Не секрет, – весело ответила Варя. – Город Кириллов Вологодской области. – Вологодская область? Ну как же, знаю, замечательный край, масло вологодское, кружева! – улыбнулся Павел. – Извините, я на минутку к ларьку, за сигаретами. Варя отошла к кафельной стене, посмотрела на женщину с картонной коробкой под ногами. Преподаватели театрального института без конца твердили: наблюдайте за разными людьми, копите в голове «рабочий материал», образы. Поэтому Варя пригляделась повнимательнее. Обычная попрошайка: в коробке спит котенок, лежит тетрадный листок с крупной надписью: «Помогите на корм животным». Котенок такой милый! Варя не выдержала: «Ладно, подам десять рублей, а на ужин только чаю попью». Девушка сделала шаг к попрошайке. На дне коробки светились жалкие монетки, пятачки и копейки! Варя положила десятку и приветливо кивнула женщине. Та быстро зыркнула в сторону, потом поглядела на Варю в упор и прогримасила какие-то знаки глазами и губами. Варя отвела взгляд – нищенка попалась явно больная, не в себе. Девушка уже хотела отойти, но женщина медленно наклонилась, задержалась – вроде как над котенком, и хрипло, с усилием сказала: – Знаешь, куда с Пиявкой идешь? Паспорт отберут, отправят на трассу, беги, дуреха заезжая! У Вари застучало в висках. Она почему-то сразу поняла корявую, как после тяжелой болезни, речь и, самое главное, смысл сказанного: нищенка сообщила ей про Павла! «Пиявка?! Трасса?!» – Слова падали комьями грязи. Варя с ужасом посмотрела на мужчину у сигаретного ларька: теперь это был другой человек! Приветливое, располагающее лицо стало жестоким, грязным. Девушка схватила чемодан и, подламывая каблуки, помчалась по подземному переходу: назад, наверх, быстрее! Кого-то толкнула, сшибла ящик с яблоками, попала ногой в лужу. – Смотреть надо! – крикнул вслед базарный женский голос. Варя мчалась, не разбирая дороги. Сбавила шаг только у входа на Ярославский вокзал. Влетела под спасительную крышу, с трудом нашла свободное кресло, скинула с плеч сумку и рюкзак: все, до приезда Оксаны – ни шагу с вокзала! Ночевать – в зале ожидания, а потом – упасть в ноги, чтоб пустила пожить, пока не заработает Варвара недостающие сорок тысяч. Целый час Варя вздрагивала при виде мужчин в камуфляжке, все казалось: Павел вернется и… Что – и? Она не знала. Только когда по залу ожидания прошел милицейский патруль, успокоилась: вряд ли бандит станет тащить ее силой, вокруг столько свидетелей! Вскоре девушка задремала в неловкой позе, уронив голову на грудь. Но быстро проснулась от чужого взгляда: перед ней стоял оборванец неопределенного возраста с грязными пакетами. Бродяга ухмыльнулся и хвастливо прошамкал: – Четвертый год в Москве бомжую. Варя отвернулась, сделала вид, что глядит на голубую спортивную сумку на соседнем сиденье. Нищий наклонился и неожиданно четко и внятно сказал: – В Москве главное правило: не грузиться чужими проблемами, потому что у каждого полно своих. После этих разумных слов бомж пошел прочь. И вдруг – сумка на соседнем сиденье зашевелилась: рядом с Варей опускался и поднимался бугорок, словно изнутри кто-то толкался. Только тогда Варя разглядела: это не баул, а переносная матерчатая колыбелька для грудного ребенка! Она с любопытством заглянула под козырек: голубоглазый малыш обиженно изогнул подковкой крошечный ротик, надул пузырь из слюнки, наморщил носик и запищал. Варя вопросительно поглядела на девушку по другую сторону колыбельки, но та передернула плечами, давая понять, что она тут ни при чем, и уткнулась в книгу. Малыш покряхтел, пискнул. – Девушка, извините, вы не знаете, чей это ребенок? – спросила Варя. – Не представляю! Я пришла, он уже тут лежал. – А давно вы здесь сидите? – Почти два часа. – И никто не подходил? – Нет. Я думала, это сумка с вещами. Ребенок заливался все громче, сучил ножками, бугром вздымал крышку колыбели. – Может, родители в очереди в кассах стоят? – Понятия не имею, – ответила соседка, посмотрела на часы, встала, подхватила чемодан и ушла. Варя растерялась: наверное, малыш выронил соску, нужно поискать ее в кроватке, но вдруг родители рассердятся – по какому праву она трогает чужого ребенка? Две усталые, неухоженные пассажирки, явно из глубинки, обменялись комментариями по поводу беспутных молодых мамаш, укоризненно поглядели на Варю, одна громко сказала: – Чего малого голодом моришь? Титьку-то дай! Варя округлила глаза и растерянно поглядела на малыша. Делать нечего! Придется нянчиться, пока не явятся горе-родители! Она расстегнула на колыбельке «молнию», откинула стеганую матерчатую крышку. Малыш радостно поднял ножки в розовых махровых ползунках и громко пукнул. Варя засмеялась, и кроха в ответ раскрыл беззубый ротик в трогательной улыбке. – Где наша сосочка? Где соса? – принялась сюсюкать Варя. Она не ожидала, что так умилится грудному малышу: ребенок в списке ближайших жизненных проблем стоял восемьдесят девятым пунктом. Если не сто первым! – Вот какой хороший мальчик! Ой, да здесь бутылочка с молочком! Давай кушать ням-ням! Девушка вытащила из уголка за подушкой бутылочку и поднесла крохе: он смешно искривил губы, вцепился в соску и принялся звучно чмокать. Варя улыбалась во весь рот: потерянная тысяча, мошенницы, Пиявка, – все исчезло, чувства захватило нежное личико, усердно сосущий ротик, крохотные пальчики с тонкими ноготками. Через пару минут малыш закрыл глаза и мгновенно заснул, продолжая сжимать соску. Варя осторожно высвободила бутылочку, пристроила в уголок в ногах малыша и задела маленький полиэтиленовый пакет из-под молока: в нем оказалась записка, написанная от руки крупным почерком. «Джульетта Новгородцева, родилась 16 мая, под матрасиком лежат деньги на памперсы и питание». С трудом соображая, что все это значит, девушка сунула руку под подстилку, нашарила еще один пакет: сквозь пленку просвечивало несколько сотенных. Варя раскрыла рот и ошарашенно уставилась на спящую малышку: люди добрые, мать бросила девочку?! Бросила на вокзале?! Варя обвела взглядом зал ожидания, словно под его сводами мог витать ответ: что делать?! Стоп! Надо успокоиться и все обдумать! Первой мыслью было – отнести найденыша в отделение милиции: так полагается! Но Варя эту идею, явно чужую, мелькнувшую в голове по недоразумению, решительно отмела, подумала: «С ума сошла?! Из милиции ребенка в детдом отправят, а какая судьба у приютских детей? Будет потом девочка голодная да холодная по улицам бродить!» Девушка посмотрела на крошечный курносый носик, осторожно дотронулась до мизинца – не больше лепестка ромашки, – осторожно огляделась по сторонам, не смотрит ли кто подозрительно, и тихонько поставила колыбельку себе на колени: моя Джулька, никому не отдам! Она расправила плечи, по-хозяйски поправила в колыбельке подушечку, пеленку, гордо поглядела на окружающих. Никто не обращал внимания на молодую мамашу с младенцем: кого удивишь ребенком, этого добра в семьях простых людей всегда навалом. Только дежурная, проходившая мимо, бросила на ходу: – На втором этаже – комната матери и ребенка, предъявите паспорт и билет и можете переночевать. Варя поблагодарила, задумалась: паспорт, билет – это документы. А если потребуют свидетельство о рождении ребенка? Надо сочинить какую-то правдоподобную историю. В театральном учили: не нужно, чтобы вся история была трагической, в любом монологе выберите два-три главных предложения, которые нужно донести до «зрителей». На них и делайте акцент, стройте ритмический рисунок. «В конце должна стоять интонационная точка, словно камень бросили в озеро», – вспомнила и повторила Варя. Девушка вдохновенно фантазировала несколько минут, потом призвала на помощь актерские способности, собрала вещи и, волнуясь, пошла в комнату матери и ребенка. По пути посмотрела на свое отражение в зеркальном окне: молодая, длинноногая мамочка с модной колыбелькой. А когда стильный, дорого одетый мужчина услужливо придержал перед ней раскрытую дверь, Варя окончательно уверилась: ребенок ей идет, никто не сомневается в ее материнстве. В комнате матери и ребенка гостей встретили огромный аквариум, цветы, уют и радушная дежурная, большая поклонница сериалов и передачи «Жди меня». Она с сочувствием выслушала историю: Варя пробирается от гражданского мужа-подлеца – пьет, все деньги спускает на игровые автоматы, работать не хочет! – к бабушке в Улан-Удэ. Билет купит завтра утром: в кассе сказали, в день отправления будут нижние полки. – Муж, паразитская морда, свидетельство о рождении дочки разорвал, не понравилось, что я ребенка на свою фамилию записала… Варя горестно замолчала. За долгое время работы на вокзале дежурная навидалась всякого, так что Варин рассказ ее нисколько не удивил: мало ли российских девчонок скитается с детьми по стране! Женщина записала в журнал: «Джульетта Кручинина», выдала полотенце, показала комнату с детской кроваткой, душ, включила чайник, чтобы можно было развести малютке молочную смесь, налила теплой воды в ванночку и даже помогла помыть ребеночка, ловко, с прибаутками: «С гуся вода, с Джульетты – хвороба!» Кроха, выкупанная и накормленная, вновь крепко уснула. Варя попила чаю, приняла душ, с наслаждением вытянулась на узкой мягкой кровати. Девушке показалось, она только закрыла глаза, – но кто-то тут же принялся трясти ее за плечо и кричать в ухо: – Мамочка, ребеночка кормить пора, кричит-надрывается! – Какого ребеночка? – не поняла спросонья Варя. – Девчонку давай корми! С пяти утра твоя Джульетта пищит! Варя подскочила, с трудом разлепив глаза, поглядела на часы: только шесть. Но утро – трезвое, реальное – разом обрушило на девушку бесчисленные заботы: ребенок, деньги, квартира, работа! Господи, еще и ребенок! Милые малыши в кинофильмах и сериалах никогда не плакали, не болели, не мешали мамочкам жить, работать, делать головокружительную карьеру. В жизни все оказалось немного не так: Джульетта надрывалась от крика! «Правильно бомж вчера говорил: не грузись чужими проблемами, – раздраженно подумала Варя. – Нашла приключение на свою голову! Не было у бабы заботы, так купила порося… Умная девка писклю эту бросила, а дура подобрала!» Но в голове тут же прозвучал укоризненный, даже гневный голос отца: «Не ожидал я, Варвара, от тебя этакое услышать! Разве такому отношению к жизни мы с мамой тебя учили?! Где твоя гражданская позиция?! Ишь ты! Актрисой ей несчастный ребенок помешает стать! Карьеру сделать!» «Папа, я же пошутила, – принялась оправдываться дочь. – Надо же поворчать немного. А Джульку я не брошу!» Пошатываясь, Варя пошла готовить смесь из коробочки. Из двух мерных ложечек порошка, как советовала инструкция, получилась голубоватая водица. Жидковато! Девушка сыпанула еще три ложки, с трудом разболтала кипятком густую молочную кашу, сунула под кран с холодной водой: бутылочка лопнула! Джульетта зашлась в новом приступе плача. Варя перетрясла колыбельку: ни памперсов, ни детского питания. Под матрасиком нашлись только ползунки, кофточка, чепчик и махровая пеленка. В комнату заглянула дежурная: – До скольких часов койку оплачивать будете? – Мы уже уходим, – сообщила Варя. Она еще с вечера решила: утром пойдет искать работу. «Мамочка» переложила орущую «дочку» в колыбельку, кое-как утихомирила соской, повесила на плечо сумку, подхватила чемодан и со стоном сунула стертые ноги в туфли. – Спасибо за ночлег, мы с Джулькой пойдем за билетами. «Если сегодня не устроюсь, вернусь вечером назад и скажу: опять в кассах только верхние боковые полки», – решила Варя. Тащить «четыре багажных места» оказалось невозможно. Поразмыслив, она оставила чемодан возле приличной на вид дамы, крепко спящей в предрассветный час, и пошла искать аптеку, памперсы, бутылочки, смеси. Глава 3 Взрыв В круглосуточной аптеке имелись все детские товары. Правда, денег, оставленных мамашей-кукушкой под матрасиком в колыбельке, хватило только на упаковку подгузников, две бутылочки для кормления, пару коробок смеси и детский шампунь. В круглосуточном кафе недалеко от вокзала, тихом и пустом в ранний час, Варе помогли развести молочко для хнычущей Джульетты. Да не просто кипятком из чайника, – специальной бутилированной водой «Малышок». Для детей от нуля до года. Варя недоумевала: в ее родном Кириллове никому и в голову не приходило покупать для годовалых детей особую воду, из колодца – лучше, здоровее. Но она скрыла удивление, сделала вид, что ей, москвичке, это не в диковинку. Малышка наконец-то оборвала плач, вцепилась в соску, наелась и вскоре задремала, на всякий случай не выпуская бутылочку изо рта. А Варя села за столик возле окна, чтобы съесть пирожок с кофе и насладиться тишиной. Уборщица посуды с удовольствием согласилась присмотреть за Джульеттой несколько минут. Варя сбегала в туалетную комнату и наскоро навела макияж. В Москве даже клининг-персонал (сутки назад она ни за что не догадалась бы, что так называются уборщицы и поломойки) подкрашен, причесан, работает в аккуратных блузках. Потом, как настоящая заботливая мамочка, Варя нашла сквер во дворе старого дома, посидела с малышкой на лавочке в тени тополя – ребенку нужно дышать свежим воздухом. Вскоре через двор пошли мужчины в рубашках и галстуках, женщины в офисных костюмах. Варя поняла: жители самого большого города Европы (если, конечно, по телевизору не соврали) спешат на работу в банки и роскошные офисы. Значит, пора и ей отправляться на поиски места под московским солнцем. Светлое перламутровое небо обещало замечательный день. «Сегодня мне обязательно повезет!» – с простодушной надеждой решила Варя. И пошла на вокзал, за чемоданом. Издалека она увидела толпу. Но это был не обычный вокзальный поток: шевелящаяся масса, плотная неподвижная стена, закрученная воронкой. Варя видела только спины. Времени глазеть на митинги и происшествия не было. Но одолело любопытство: вдруг что-то интересное? Будет потом локти кусать, что не остановилась. А когда издалека донесся голос, усиленный микрофоном, Варя встрепенулась и оживилась. – Ой, а вдруг там фильм снимают? – радостно сказала Джульетте. – Увидит меня знаменитый режиссер и сразу пригласит в новый проект! Такое бывало! И со всем своим «скарбом» пошла к месту неведомого происшествия. Эпицентр события, очевидно, пришелся на центральный вход вокзала: люди загораживали все подступы к огромным распахнутым дверям. Зеваки переговаривались, но, к сожалению, понять, о чем речь, Варе не удалось: зрители вскрикивали, задавали друг другу вопросы: «Чего там делается-то? Приехали уже?» Но внятных ответов никто не давал, все только пожимали плечами и высказывали неопределенные версии: «Да кто его знает? Ничего не видно. Надо бы поближе пробраться». Многие звонили по мобильникам, тянули шеи, высматривая что-то явно увлекательное. Но что? Варя прошла вдоль толпы, нашла в людской стене брешь, решила пробраться ближе к центру. – Гос-споди, с ребенком-то куда лезет? – бормотали в спину. Наконец она оказалась в первых рядах. На улице ничего не происходило! Ни софитов, ни режиссера! Но большую площадку перед входом в здание вокзала ограждала пластиковая лента в красно-белую полоску, натянутая на металлические стойки. Варя решила подождать: может, из здания выйдут? Вскоре на улицу действительно вышли люди. Но это были явно не съемки фильма. В пустом пространстве, огороженном лентой, спокойно и сосредоточенно ходили мужчины в черной форме, масках и бронежилетах. – А что случилось? – спросила Варя у женщины с огромной клетчатой сумкой. – Вроде бомбу нашли в зале ожидания! – сообщила та. – Всех на улицу выгнали – обезвреживают! «Боже мой, мы с Джулькой могли погибнуть! – испугалась Варя. – Что за город: мошенники, бандиты, террористы на каждом шагу! Интересно, где она лежала? Может, в мусорнице рядом с нашим сиденьем?!» – А не знаете, бомба давно там была? Не в мусорнице, случаем? – опять спросила Варя. – Говорят, прямо перед комнатой матери и ребенка! Нарочно, чтоб жертвы были среди малышей! – возбужденно ответила женщина. – Вот ведь нелюди! Нет бы им в зале для депутатов взрывчатку положить! Никто бы и плакать не стал. – Теперь для депутатов комнаты нет, – авторитетно сообщил мужчина с борсеткой в руках. – Теперь ВИП-зал называется. Для ВИПов то есть. – Да чтоб их всех! – от души пожелала женщина. – Внимание! – раздался голос из громкоговорителя. – Просьба всем оставаться на своих местах, не пересекать заградительную линию и сохранять спокойствие. На пустынную площадь вынесли металлический бункер. Зрители затихли и во все глаза уставились на непонятный ящик. Из распахнутых дверей вокзала показался робот – тележка на гусеницах с металлической рукой-краном. Варя вздрогнула и чуть не выронила колыбельку с Джульеттой: железная клешня держала черный чемодан на колесиках – ее чемодан! Она узнала бы его из сотен: на ручке болтался маленький самодельный брелок – желтое плюшевое солнышко. Варя сама сшила его из кусочка пушистой ткани. Робот медленно подъехал к бункеру, аккуратно загрузил Варин багаж внутрь, крышка закрылась. Раздался глухой хлопок. Варя окаменела: «Откуда в моем чемодане бомба?! Как она туда попала?» – Уважаемые москвичи и гости столицы, угроза миновала, возможное взрывчатое вещество уничтожено! – объявил громкоговоритель. «Возможное? – опешила девушка. – Они даже не знали, есть ли там взрывчатка?! И уничтожили мой чемодан?! А как же грибы сушеные Наумовым? А кроссовки?!» Толпа загомонила, женщина рядом перекрестилась, Варя, выпучив глаза, смотрела на железный ящик, в котором взорвали ее вещи. Все до одной! В сумке-котомке на плече и в маленьком рюкзаке остались кошелек, мобильник, косметичка, зубная щетка, штапельный ковер, расшитый крошечными осколками зеркала, и легкая атласная курточка на кнопках. – Как же так! – вскрикнула Варя. – Взяли и взорвали! А может, там все вещи! – А если вещи обнаружатся, спецслужбы отыщут владельца по приметам и заведут уголовное дело! – со знанием дела сообщил тот же мужчина с борсеткой. – Нечего создавать угрозу мирному населению! «Уголовное дело?! – вздрогнула Варя. – Надо быстрее бежать отсюда!» Она бочком вышла из толпы – люди не расходились, ждали еще каких-то интересных событий – и быстро направилась к метро. «Отыщут?» Господи, теперь еще придется скрываться!» – тревожно подумала и застонала. «Бомбу подложила, ребенка украла. Лет на пятнадцать тянет! – засмеялся папа. – И все за два дня. Молодец! Далеко, Варюха, пойдешь!» Варину маму, Людмилу Анатольевну, всегда бесил смех мужа в драматических ситуациях: «Я вся на нервах, а ему смешно!» На Варю же отцовские шуточки действовали успокаивающе. Она поглядела на Джульетту и мысленно сообщила малышке: «Делать нечего, Джулька, переходим к плану «Золото в вороньем гнезде». Это был тайный девиз Вари и Лейлы. «У нас говорят: золотую монету можно найти даже в гнезде вороны», – объявила однажды подруга. Варя засмеялась в ответ: «Навозну кучу разрывая, петух нашел жемчужное зерно». «Это я и имела в виду, – кивнула Лейла. – Не нужно – как это по-русски правильно сказать? – морщиться никакой работой, когда идешь к цели. Проблем без выхода не бывает. Я ради театра готова мыть ночами уличные туалеты в Карачи!» Воспоминание о подруге придало Варе сил: по крайней мере, здесь, в Москве, никто не плюнет вслед, обнаружив, что работу ищет незамужняя девушка с ребенком. «Золото в гнезде вороны» расшифровывалось просто: Варя готова работать ночами уборщицей ради угла, в котором можно жить. Еще дома, в Кириллове, она наметила, где будет искать такой «угол»: в общежитии театрального училища или института, в Москве их несколько. Все-таки поближе к мечте, к профессии актрисы! «Объеду все, упаду в ноги, буду умолять взять кем угодно, хоть дворником, хоть посудомойкой в студенческую столовую, только чтобы комнатка была и чтобы дышать сценой!» – поставила задачу Варя. Она достала из сумки календарик со схемой метро, записную книжку и прочитала первый адрес: метро «Арбатская», Малый Кисловский переулок, дом шесть. К счастью, сытая Джульетта в подземке не проснулась, только покривила ротик, когда загрохотал приближающийся поезд. В вагоне было много народу, но никто не уступил Варе место: пассажиры сидели с закрытыми глазами, разгадывали кроссворды, читали журналы или изучали документы. В родном Кириллове к женщинам с малышами относились по-другому: пропускали в очереди, предлагали подержать младенца на руках, качали чужие коляски, оставленные у крыльца магазина… Ну да что теперь вспоминать маленький северный городок! Надо привыкать к жизни в гигантской Москве, тут люди приловчились отключать сознание в толпе: на улицах, в электричках, метро. А иначе не выжить – свихнешься. Варя это понимала, решила ни на кого не обижаться, пристроилась с Джульеттой возле дверей, потом благополучно сделала пересадку и доехала до нужной станции. Она выбралась на залитую солнцем улицу, остановилась, ошарашенная бурлением столицы: лавина машин, потоки людей, художники, музыканты, неформальная молодежь в затасканных рубищах, модно одетые дамы, мужчины в лакированных ботинках. В Кириллове она за всю жизнь не встретила ни одного мужчины в лакированных туфлях! «Да уж, не вокзальная публика, – радостно отметила Варя. – Москвичи!» Девушка расправила плечи, приосанилась: скоро и она будет москвичкой – деловой, стильно одетой, спокойно и небрежно бросающей тысячную купюру продавщице цветов. Ах нет, цветы Варе будут дарить поклонники! Впрочем, хоть москвичи и шли толпами, где находится Кисловский переулок, смог ответить только четвертый или пятый человек. Наконец, когда нужное направление было указано торопливым взмахом руки, Варя перешла на другую сторону Воздвиженки и оказалась на тихой улочке. Девушка столько слышала о знаменитых московских переулках, и вот она здесь! Варя ликовала, наивно решив: теперь она часть столичного артистического бомонда. Нужный переулок найти оказалось непросто: Нижний, Средний, Калашный… путаница! Наконец, Варя с восторгом прочитала табличку: «Малый Кисловский» – и пошла по узкому тротуару, заставленному машинами. Возле одного из старых особнячков курили две женщины, явно не приезжие. – Извините, вы не подскажете, где дом номер шесть? – вежливо спросила Варя. – Там находится… Она не успела договорить. Женщины многозначительно взглянули друг на друга, одна указала дымящейся сигаретой вдоль тротуара: – Третий отсюда, по этой стороне. – И, не дожидаясь, пока Варя отойдет, усмехнулась ядовито: – Кто только в артистки не прется! С ребенком прямо притащилась! – Да бросит она его! Сейчас на жалость надавит, а потом на вокзале пристроит. Помнишь, вчера тоже артистка с ребенком бродила. Одна родила неизвестно от кого, а все подружки по очереди мамаш из себя изображают. Варя споткнулась, резкие слова незнакомок ударили в сердце. Она так растерялась, что не нашла достойного ответа. Да к тому же на воре шапка горит… «Как они догадались, что Джулька не моя? – лихорадочно думала девушка. – Неужели заметно? Почему же в комнате матери и ребенка никто ничего не заподозрил? Пусть хоть убивают, Джульку я никому не отдам. Она моя, родная!» Варя с нежностью поглядела на спящую малышку: от вида крошечного личика щемило сердце, кроха стала такой близкой! Она приподняла колыбельку, с наслаждением втянула нежный аромат, едва уловимое теплое младенческое дыхание. Душу захлестнула волна любви! Соленая на вкус. «Большой взрыв! – стыдясь собственных чувств, улыбнулась Варя. – Переворот в сознании. Когда-нибудь, на пенсии, заслуженная артистка России Варвара Кручинина засядет за мемуары и напишет: «Материнский инстинкт проснулся в звезде внезапно и довольно рано, в двадцать один год». «Заслуженная артистка» остановилась возле чугунной ограды невысокого желтого здания: осмотреться, обдумать неприятные слова случайных собеседниц, решить, как вести себя, чтобы не вызывать подозрений? «Чтобы убедительно сыграть роль, вы должны уметь присвоить жизнь своего героя, сделать ее своей, – вспомнила наставления педагогов. – На усадку любого текста требуется не меньше двух недель. В течение этого срока войдите в тело и душу персонажа, мыслите, как он». Варя вздохнула: двух недель у нее нет. Придется вживаться в образ одинокой мамы по ходу пьесы, играть по вдохновению. Она увидела табличку на оплывшей от времени приземистой колонне, сосредоточенно закусила губы: «Российская академия театрального искусства»! Знаменитый ГИТИС, вот где предстояло начинающей актрисе сыграть внезапно свалившуюся на нее роль брошенной матери. И оценивать ее будут не дремлющие в ожидании поезда пассажиры зала ожидания, а внимательные, цепкие знатоки лицедейства! – Пожелай мне удачи, Джулька, – прошептала девушка и с бьющимся сердцем вошла в раскрытую калитку. Варя приготовилась увидеть театральную роскошь: позолоту, парчовый занавес, блистательных, недосягаемых примадонн, высокомерных небожителей сияющих артистических вершин. Но бояться оказалось совершенно нечего – в институте было провинциально, по-домашнему просто: обычные коридоры, разномастный линолеум, стандартная мебель. Под одной из дверей притулились влажная тряпка на самодельной швабре и зашарканное оцинкованное ведро. Пусто, тихо и после летней улицы – прохладно. – Вы, девушка, куда? – окликнул Варю мужской голос: она не приметила в полумраке охранника. – В отдел кадров, – бодро ответила Варя. – Это по другой лестнице, но вроде там еще никого. Охранник окинул Варю наметанным взглядом и сразу распознал провинциалку: он этих девчонок столько здесь перевидал! – В Москве раньше одиннадцати на работу не приходят: что в редакциях, что на телевидении и в театрах – подтягиваются к полудню. – Я все-таки схожу, вдруг хоть кто-то пришел? – попросила Варя. Охранник молча выкинул руку в сторону дверей, мол, иди проверь. Дверь с распечатанным на компьютере листком «Бухгалтерия, отдел кадров» была приоткрыта. До Вариного слуха донесся шорох. Она заглянула в комнату с маленькими солнечными окошками – кто-то из сотрудников уже пришел? – но обнаружила лишь уборщицу: женщина с полными голыми ногами вытряхивала в черный пластиковый мешок мусор из корзин. – Нет еще никого, – сказала уборщица. – Можно я здесь побуду, пока кто-нибудь не придет? – В коридоре обожди, – отрезала женщина. Она говорила, растягивая концы фраз, совсем как на Вологодчине. Варя смекнула: женщина, как и она, приезжая, «нашенская». Это прибавило решимости. – Простите, пожалуйста, можно вас спросить? Вы тут, наверное, все знаете, может, что-то посоветуете? То, что ее, поломойку, сочли за опытного сотрудника театральной академии, польстило женщине. Она благосклонно закрутила край мешка с мусором и повернулась к дверям. В прорехах между туго натянутыми полами халата белели живот и оплывшие колени. Варя втиснулась в заставленный столами кабинет. – Вы не знаете, можно здесь устроиться на работу? На любую. Например, как вы, клининг-персоналом, но чтобы дали комнату в общежитии? Она помолчала, сморгнула, униженно пробормотала: – Или хотя бы пустили переночевать на несколько дней, пока студенты на каникулах… Мне ненадолго, вот-вот знакомые из отпуска в Москву приедут. Женщина не спеша села на стул, отерла рукой шею и приготовилась к обстоятельному разговору. – Уборщицы и посудомойки всегда нужны, все в артистки рвутся, а грязь убирать никто не хочет. Я сама по молодости техникум мечтала окончить, да нужда заставила коридоры драить. – Ой, я бы с удовольствием сюда уборщицей устроилась, – приободрилась Варя. И доверительно добавила: – Ночью бы полы мыла, а днем в фильмах снималась. Но мне пока жить негде: квартиру снимать дорого, да и обмануть норовят. Хоть бы несколько деньков продержаться, пока на студии работу найду. Женщина вздохнула, устало обмякла, грустно распустила губы, покачала головой, словно говоря: вот и еще одна провинциальная дуреха, как когда-то она сама, приехала искать счастья в столице. В фильмах сниматься! – Дочка, уборщицей я бы за тебя слово замолвила, но комнату в общежитии тебе не получить. Ничего себе, скажут, только заявилась, а уж подавай ей жилплощадь. – Вы точно знаете? – переспросила Варя. И умоляюще взглянула в глаза женщины. – А вдруг порядок изменился или случайно комната освободилась? Выпускники ведь как раз выехали? Узнайте, пожалуйста, я вам буду так благодарна! На всю жизнь!.. А то опять на вокзале ночевать… – Ой, дочка, я бы рада помочь, да точно знаю: койки – и те в дефиците, а уж про отдельную комнату речи нет. – Я и на койку согласна! Но ведь с… Она не успела договорить: «Но ведь с ребенком не пустят». Дверь в кабинет раскрылась шире, вошла дама лет пятидесяти. Именно дама, а не «женщина» или «гражданочка»: темные вьющиеся волосы уложены в тяжелую царственную прическу, шею и руки унизывают украшения из темного серебра и камней, шелковое платье с восточным узором похоже на праздничный наряд Лейлы, привезенный из Пакистана. – Добрый день, – сказала дама. По комнате поплыл маслянистый запах бордовой розы. Уборщица поднялась со стула. – Сидите, Нина, сидите, я на минутку, мне нужно оставить один документ, – сообщила дама. – Дочка, если мне не веришь, давай Маргариту Святославовну спросим, – обратилась уборщица к Варе. – О чем, Нина, вы хотите меня спросить? – Дама перебирала бумаги. – Да вот, девочка спрашивает насчет койки в нашем общежитии, несколько дней переночевать надо, пока работу не найдет. Уборщицей согласна работать. Я ей говорю: нет мест – не верит. – Да, детка, скорее всего, это так. Варя переложила колыбельку с Джульеттой из руки в руку, потом примостила на край стола. Малышка заворочалась, засучила ножками и вдруг – принялась плакать. Нина и Маргарита Святославовна удивленно посмотрели на колыбельку: крышка вздымалась от ножек Джульетты, кроха упиралась пяточками и заливалась ревом. Варя расстегнула «молнию», нашла соску, сунула в дрожащий от обиды крохотный ротик. Подняла дочку на руки. «Неужели придется отдать Джульку в приют? – с тоской подумала она. Но тут же отогнала ужасную мысль и прижала теплое, беззащитное тельце к груди. – Нет, сладкая моя, я лучше на вокзале буду жить, но тебя никому не отдам!» – Не плачь, котеночек, мама с тобой, проживем, не пропадем!.. – простонала Варя и кивнула: – Спасибо, что выслушали. До свидания… Она подхватила колыбельку и повернулась к дверям. – Погоди, дочка, – раздался голос Нины. Варя обернулась. – Ты вот что… Куда ты с мальцом-то пойдешь? Давай-ка у меня переночуешь. – Женщина вздохнула, а потом махнула рукой: – Где четверо, там и пятый с шестым уместятся. – Нина, да где же у вас остановиться еще двоим? – изумилась дама. – В вашей малосемейке в Капотне? А если муж завтра запьет, закуролесит? – Ну и выпьет… Чего нам его бояться? Поорет, да и упадет в коридоре на пол – спать. А мы на кухню уйдем или в спаленку. Зал у нас большой. Не все же вам студентов привечать! Я девчонкой была, так мы в бараке всемером жили. И ничего, в люди вышли. Сестра бухгалтером работает, брат бригадиром на заводе. – Хорошо, Нина, я помню, вы рассказывали, – кивнула Маргарита Святославовна. Нашла висящие на цепочке очки, надела их и внимательно поглядела на Варю. Горестно сдвинутые тонкие брови, широко расставленные голубые глаза, самодельный топик с простодушной вышивкой и грудной ребенок, плод девичьей любви. Дама оборвала паузу и твердо произнесла: – Пару деньков девочка поживет у меня, а там что-нибудь придумаем. Варя расширила глаза. – Маргарита Святославовна, ну куда опять – к вам? – попеняла уборщица. Повернулась к Варе и сообщила: – Ведь не вылазят от нее студенты! То на даче живут, репетируют, видите ли, то в квартире столуются, то на кухне занимаются. – Ах, Нина, перестаньте! У моего отца, да будет вам известно, полтора года жил за ширмой студент из бедных, с котомкой, в залатанной шинели приехал в Москву. А в данном случае речь идет о неделе! – Да ведь ребенок! – отговаривала Нина. – Не выдержать вам чужого писку. У вас покой в доме должен быть, работа ваша умственная, отдых голове нужен, тишина. А мне все одно: покой, видать, только на том свете будет. Дама нахмурилась и поправила браслет, усыпанный огромными рыжими камнями. – Нина, вы меня обижаете. Мы столько лет с вами знакомы… Неужели я произвожу впечатление человека, который отправит на улицу девочку с младенцем на руках? – Что вы, Маргарита Святославовна, и в мыслях такого не было. – Тогда вопрос решен. Девочка идет ко мне. Дама наконец-то обратилась к Варе: – Детка, как вас зовут? – Варвара Кручинина. У меня и паспорт с собой… – Не нужно, солнышко, вся твоя судьба и без паспорта видна. Варя смутилась: что ни говори, а она обманывала этих милых, добрых женщин. – А как имя малыша? Это мальчик или девочка? – Девочка. Джульетта. – Боже мой, Джульетта! – сказала Маргарита Святославовна, и ее лицо озарилось. Дама внимательно посмотрела на Варю: – Джульетта, дочь Варвары. Детка, в наше время Юль и Ксюш такое имя могли дать лишь в театральной семье! – Да, я актриса, – со счастливой улыбкой призналась Варя. – Только что окончила Ярославский театральный институт. – Замечательно! Тогда нам будет о чем поговорить. Ну что, вызываем машину? Где твои вещи? Варя опустила глаза: оказывается, играть роль и врать – это не одно и то же. Наконец, справившись с волнением, беспечно пожала плечами: – А у меня их нет. Вещи – это якорь. Без лишнего барахла по жизни легче идти. Мы с мамой у себя, в Кириллове, перед моим отъездом ходили в церковь, там батюшка сказал: «Богатый заснуть не может, ворочается: как бы не позарились на его добро. А нищий почесался, кулак под голову положил и спит всю ночь спокойно». – Это уж точно, – с удовольствием согласилась Нина. А Маргарита Святославовна задумчиво поправила серебряный перстень с огромным самоцветом. Глава 4 Дом на Плющихе Нина деловито несла люльку впереди процессии, Маргарита Святославовна шла следом шагом королевы-матери с крошечной Джульеттой на руках, а позади всех стучала каблуками Варя, не помнившая себя от радости: по словам словоохотливой уборщицы, они с Джулькой ехали в элитный дом в центре Москвы! Перед воротами академии стояла сияющая черная иномарка, водитель курил, поглядывал на небо: не намечается ли дождь? Жара надоела! При виде кавалькады шофер заулыбался: – Маргарита Святославовна, никак ребенком обзавелись? – Да, Николай! Нежданно-негаданно стала бабушкой! – Бывает! Я однажды чуть отцом не стал. – И что же помешало? – В армию забрали. – Уважительная причина, – с серьезным видом промолвила Маргарита Святославовна. И вдруг просюсюкала, коверкая голос: – Тюпа-тюпа-тюпа! Воть какие девоськи! Погляди, дядя Коля, какая у бабушки Риты красавица! На работу шла завкафедрой, а с работы – бабкой возвращаюсь! – Прямо сериал, – сообщил Николай и переглянулся с Ниной: ишь ты, как Маргарита Святославовна расчувствовалась! Эх, женщины! Хоть простая баба, хоть с положением, а увидела младенца – и растаяла. Водитель бросил взгляд на Варю, потом на малышку – ребенок как ребенок! И чего женщины в этих крикунах находят?! Кивнул: – Да, ничего малышка. На маму похожа, глаза особенно. Как все внезапно-то, Маргарита Святославовна. – Да, Николай, жизнь прекрасна неожиданностями. Ну что, едем? Домой. Нина расцеловала Варю и Джульетту. Николай сел за руль. Машина выехала из переулков, промчалась по шумному Арбату – даже днем здесь переливались огни казино и клубов. Свернула налево, вскоре въехала на Смоленскую площадь и по просьбе Маргариты Святославовны остановилась перед супермаркетом: можно было купить малышке детское питание. – Сейчас я деньги достану, – спохватилась Варя. – Еще чего! Вы – мои гости! Слава богу, я в состоянии накормить двухмесячного ребенка! Да и двадцатилетнего тоже. – Мне уже двадцать один, – вздохнула Варя. – «Уже»! Какая прелесть. «Уже» – это когда пятьдесят шесть, как мне, старой тетке. – Ну, Маргарита Святославовна, вы еще – о-го-го! Будь я генералом в отставке, к вам посватался бы! – гаркнул водитель. – Не льсти, Николай, – отмахнулась дама. – Ждите меня, не исчезайте. Все время, пока хозяйка была в супермаркете, Николай бросал заинтересованные и довольно нахальные взгляды в зеркало заднего обзора. Варя старательно глядела в окно. Через десять минут Маргарита Святославовна вышла из магазина с гордо поднятой головой и множеством пакетов, набитых баночками и коробками. На лице сияла улыбка: приятно, черт возьми, когда имеешь возможность делать добро! Николай зарулил на тихую улицу, заросшую тополями и ясенями, остановился возле желтого кирпичного дома. – Приехали, – весело уведомила дама. – Добро пожаловать на Плющиху! – Ой, это где «Три тополя»? – радостно пискнула Варя и вытянула шею к окошку. – Боже мой, Николай, молодежь слышала о фильме моей молодости! – Не только слышала, но и смотрела! – заверила Варя. – Это же классика! У меня есть диск с песнями в исполнении Жириновского. Он так душевно поет «Опустела без тебя земля»! Маргарита Святославовна от души расхохоталась: – Феноменально, Владимир Вольфович запел! Многогранная личность! – Варвара-краса, сейчас ты войдешь в тот самый дом, – с небрежной гордостью сообщил водитель. – Во-он арка, узнаешь? Варя округлила глаза: – Ефремов возле этой арки ждал Доронину?! «Три тополя на Плющихе» прямо в вашем доме снимали, Маргарита Святославовна? – В двух соседних домах и во дворе. Потом я тебе обязательно расскажу. Надо Николая отпустить. Спасибо, Коля! – Да не за что, Маргарита Святославовна. Лучше бы с Варварой поближе познакомили. Такие глаза-а… Я чуть аварийную ситуацию не создал. – Парень глянул на пассажирок: – Я, кстати, жених хоть куда! Перспективный. Маргарита Святославовна, подтвердите! Дама засмеялась: – Да, Варюша, Николай учится в университете бизнеса и права, что-то сложное изучает, мне даже не выговорить. – Логистику, – пояснил Николай. Варя взглянула в зеркало заднего обзора – водитель смотрел весело и беззаботно. Она хотела нахмуриться, но не выдержала и прыснула: – Жених! У меня, между прочим, ребенок! – Да что я, не прокормлю с ребенком? Дети семье не помеха. Родил – не пропил. У меня у самого мать с двумя детьми замуж вышла и еще троих родила, я – младший! Варя слегка опешила: еще троих?! Ну и женщины раньше были! – Варюша, ты произвела магическое впечатление на Николая, – заметила Маргарита Святославовна. – Впрочем, не ты одна. Так что будь осторожна: Николай большой ловелас! Давай-ка выходить! Варя вертела головой, словно ребенок в магазине игрушек: как все интересно! Перво-наперво – подъезд. За входными дверями с электронным замком трех дам встретил большой светлый холл: цветы в горшках, огромная пальма, диванчик с ажурной кованой спинкой, кофейная плитка, циновка на полу. Серебристые почтовые ящики освещали крошечные лампы на блестящих кронштейнах. Полстены занимала магнитная доска – такие покупают детям для изучения азбуки. На доске висели яркие детские рисунки. Видимо, на тему «Моя мама». Варя успела рассмотреть под одним из творений подпись фломастером: «Моя мама – врач. Настя, кв. 29». Но это было не все: в холле, где-то за пальмой, явственно срывались с листьев и падали в воду капли летнего дождя, выводила нежную трель птица! – А как это? – глупо спросила Варя. – Ты о чем, детка? – Птицы поют. – О-о! Нравится? Наша консьержка целый день крутит звуки природы по системе внутреннего оповещения, – с удовольствием объяснила Маргарита Святославовна. – Соседи на собрании постановили: приобрести диски с экологической музыкой и транслировать в холле. С тех пор у нас дельфины свистят, водопады льются. Сейчас, похоже, тропический лес после дождя. – Как приятно! – заулыбалась Варя. Но тут же радостно пискнула: – Ой, фонтанчик! – И указала на керамическую скульптуру: водоемчик, сосна, крошечная мельница и лягушка на краю кочки. Интересно, сосна настоящая? В водоемчике размером с миску лежали мелкие монетки. – Да, у нас здесь фэн-шуй, – засмеялась Маргарита Святославовна. – Сосед, бизнесмен, купил и установил. Утверждает: чтобы в доме водились и приумножались деньги, в нем должен все время циркулировать фонтан. Из дверей застекленной комнаты вышла консьержка – въедливого вида пенсионерка с беджиком «Сегодня за порядком следит Анна Кондратьевна», – поприветствовала женщин медовой улыбкой: – Гости к вам, Маргарита Святославовна! – Да, Анна Кондратьевна, ко мне. Пропускайте, пожалуйста, Варвару. – Конечно, конечно. – Дом наш старый, интеллигентный, – объяснила Маргарита Святославовна Варе, когда они вошли в лифт. – Раньше при входе дежурил милиционер. В перестройку пост сняли, телефон из холла убрали, под лестницей ночевали бомжи, дом загадили невероятно. В последние годы контингент жильцов частично поменялся, произошло, как теперь принято корректно выражаться, частичное вымывание коренного населения. Старые владельцы частью умерли, частью перебрались на дачи, квартиры сдают состоятельным приезжим господам: две тысячи долларов месяц (при этих словах Варя вздрогнула) – неплохая прибавка к пенсии в пять тысяч рублей. Новые жильцы все осовременили. Приходится признать: деньги нуворишей – это не всегда зло. Двери лифта раскрылись. На площадке женщин поприветствовала уборщица-таджичка в желтых перчатках. Из карманов форменного голубого фартука торчали «Фэйри» и «Мистер Мускул». Через несколько секунд Варя увидела очень длинный, как в общежитии, коридор с ковровой дорожкой и солнечным окном в торце. Возле дверей стояли коляски, детские велосипеды и машины, искусственные цветы в кадках. Возле одной на полу лежала надколотая «древнегреческая» амфора, из горлышка которой свисал симпатичный тканый половичок. Маргарита Святославовна перехватила удивленный взгляд Вари: – Соседка для собачки поставила: Сима очень любит забираться в амфору, пока хозяйка отпирает дверь. Варя выпучила глаза: с ума сойти, амфора – для собачонки. Маргарита Святославовна подошла к двери с сияющими замками и сморщила нос, играя с Джульеттой: – Вот мы и пришли, красотуля! Джульетта дрыгнула ножками. Варя осторожно переступила порог и замерла от восхищения: напротив, в проеме между двух золотящихся в солнечных лучах дверей, висел темный восточный ковер, перед ним стоял круглый медный столик на трех металлических, покрытых чеканкой ножках. На столике сиял большой круглый бокал, доверху наполненный розовыми и бордовыми лепестками. Рядом, на прозрачной силиконовой подставке, светящейся алой подсветкой, стоял смартфон. Варя скосила глаза: справа, перед шкафом-купе, тоже лежал ковер, а к стене прислонилась парчовая подушка. – Варюша, не стой в дверях, проходи! – поторопила Маргарита Святославовна. Девушка поглядела под ноги: а вдруг и на полу – расшитые золотом валики из дворца султана? Взгляд уперся в керамическую плитку цвета топленого молока. Варя поспешно вынула босые ступни из туфель, отерла одну о другую, робко просеменила в сторонку и замерла с пакетами в руках. Господи, зачем она согласилась идти в этот дом?! Ехала бы лучше к Нине, в скромную квартирку в Капотне, не чувствовала бы себя бедным незваным родственником. В голове всплыл разговор в лифте: квартиры в этом доме сдают за две тысячи долларов в месяц! А может, все-таки в год? Тогда, наверное, недорого получится. Сколько же? Меньше двухсот долларов? Ой, не может быть, таких и цен-то не бывает! Значит, все-таки две тысячи в месяц. Маргарита Святославовна прижала Джульетту к груди одной рукой, а второй быстро нажала кнопки на коробочке за дверью. – Здесь у нас кодовая сигнализация. Пока вы с Джульеттой гостите, мы ее отключим. «Код не хочет называть? – тоскливо подумала Варя. – Черт меня сюда понес… Ключ от квартиры тоже, наверное, побоится нам с Джулькой дать. Будем сидеть под замком, как эта… Доронина! В окно глядеть. Ну и правильно, откуда Маргарита Святославовна знает, кто мы?» Хозяйка прошла с Джульеттой в комнату, просюсюкала: – Вот где хорошие девоськи у нас будут спать, – и крикнула: – Варюша, будь как дома: отнеси пакеты на кухню, направо по коридору. Наверное, пора Джульетту кормить. Включи чайник. Вода в холодильнике. Варя понуро потащилась на кухню. Так и есть! Кухня тоже оказалась как в телерекламе: кичилась никелем и хромом, страшно дотронуться. Под круглым стеклянным столом – ковер! А она, Варя, вечно крошки роняет. А как в такой сияющей круглой раковине чистить картошку и лук?! Варя поставила пакеты на пол. «Вода в холодильнике». Открыла двустворчатый серебристый холодильник с экраном на дверце: неужели в морозилку встроен телевизор?! Оглядела полки, и на душе полегчало: никаких ананасов и устриц, одни простые продукты – кефир, сосиски, огурцы, яблоки. И бутыль воды. – Первое, второе, чай, кофе – все готовим на артезианской, договорились? Вода – основа здорового питания! – долетел крик Маргариты Святославовны. Варю все еще удивляла манера москвичей покупать воду! Конечно, человек почти целиком состоит из воды. Варя и сама в жару покупала бутылочку газированной «Серебряной росы». Но суп варить на «Аква минерале»?! Девушка вытащила «основу здорового питания», налила в чайник и нажала клавишу на ручке. Под чайником вспыхнула бледно-голубая неоновая полоса, женский голос объявил что-то по-английски. Варя раскрыла рот. Заглянула за чайник. Сняла с подставки. Вновь поставила. Снова вспыхнуло кольцо нежного лунного света и полилась английская речь. Варя разобрала только слова «вода» и «спасибо». «Надо было в институте английским плотно заниматься, – с досадой подумала она. – Стою теперь, как дурочка, даже с чайником не поговорить». Она сдула с потного лба прядь волос: ничего себе! Сколько же такой стоит, со знанием иностранных языков?! И вдруг вспомнила про пять тысяч, пристегнутые к трусикам. Какие же они с мамой глупые! Думали, Варя едет в Москву с огромными деньжищами! А здесь посуда говорит по-английски! – А где наша мамочка? – раздалось за спиной. – Вот она, Джульетте ням-ням готовит! Малышка то обводила глазенками потолок, то начинала кукситься: ну сколько можно? Есть хочу! Варя раскрыла пакет с покупками, вытащила первую попавшуюся металлическую банку с питанием, обнаружила новенькую бутылочку и торопливо приготовила крохе кашку. Маргарита Святославовна села возле стола, и, едва успела поднести Джульетте теплую бутылочку, малышка прожорливо вцепилась в соску, в один присест съела половину и заснула, на всякий случай не выпуская еду изо рта. Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/elena-kolyadina/sto-oskolkov-schastya/?lfrom=334617187) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
КУПИТЬ И СКАЧАТЬ ЗА: 44.95 руб.