Сетевая библиотекаСетевая библиотека
Удар на опережение Максим Анатольевич Шахов Полковник ФСБ Виктор Логинов #33 Полицейские из Чечни, продавшиеся боевикам, задерживают полковника ГРУ Богданова и незаметно вживляют ему под кожу чип-радиомаяк. Террористы рассчитывают таким образом выйти на сверхсекретную базу ГРУ в Абхазии, где готовят ликвидаторов чеченских боевиков. И террористы не ошиблись в своих расчетах: Богданов действительно вскоре оказался на базе. Но в тот момент, когда бандиты собрались уничтожить группу спецов ГРУ, у них на пути встал полковник Управления по борьбе с терроризмом Виктор Логинов, который также шел по следу Богданова. Бандиты ведут хитрую игру, но Логинов знает, что лучший прием против хитрости – удар на опережение. Шахов Максим Анатольевич Удар на опережение 1 Полковник управления по борьбе с терроризмом ФСБ РФ Виктор Логинов был одет в короткие синие шорты и светлую футболку с эмблемой сочинской Олимпиады – гипножабой Зойч. Ноги Виктора украшали вьетнамки, на стриженой голове торчали задранные очки-полароиды. В Анапе был разгар сезона, уже стемнело, и над морем висела кажущаяся нереально большой ноздревато-красная луна. – Будущее, несомненно, за вирусным маркетингом, – убежденно говорила приятная во всех отношениях блондинка в белом, сидевшая напротив Виктора за столиком небольшого открытого кафе. – Традиционная реклама все больше и больше дискредитирует себя в глазах потребителей. Уже сейчас индекс недоверия к некоторым телевизионным рекламным роликам составляет семьдесят и больше процентов. А это означает, что коммерчески они абсолютно неэффективны! – Да? – с некоторым удивлением проговорил Логинов. – А я думал, что телевизионная реклама вроде как двигатель торговли и все такое… – Еще пару лет назад это было именно так, – энергично кивнула блондинка. – Но мы живем во времена воистину космических скоростей. Сказка становится былью столь стремительно, что на рукописи еще даже не успевают высохнуть чернила… – Гм-м… А разве их сейчас пишут не на компьютерах? Сказки, я имею в виду? – На компьютерах. Но печатают-то на принтерах… – Ах да! – кивнул Логинов. – Невероятно… Неужели уже завтра милая телереклама выйдет в тираж?.. – Именно! Более того, этот процесс уже начался, хотя некоторые этого даже не осознают. Как писали Стругацкие: «понедельник начинается в субботу»! – Дела… – сказал болтавший на ноге вьетнамкой Логинов и посмотрел в сторону моря. – Именно! Вот что это? – вдруг указала блондинка на грудь Виктора. – Жаба? – спросил тот, слегка оттянув футболку и покосившись сверху на изображение. – Логотип. – Ну да, логотип, – не стал спорить Виктор. – Но какой логотип? – Олимпиады?.. – не очень уверенно спросил Виктор. – Да! Но не официальный, а, так сказать, неформальный. Но главное, что Зойч была раскручена вопреки канонам обычной, но зато по всем правилам вирусной рекламой… В этот момент проходившая снаружи ограждения кафе молодая и в стельку пьяная брюнетка в парео остановилась и махнула Виктору рукой: – Эй, красавчег! Я тута! Ау! Блондинка, прервав разговор, прошила Логинова рентгеновским взглядом. – Я ее не знаю, Яна, – немного виновато сказал тот. – Клянусь Зойчем! Брюнетка снаружи качнулась и икнула: – И-и этот козел!.. Одни козлы в этой Анапе… Надо было в Египет к арабам ехать… – После чего продолжила путь. – Возмутительно, – покачала головой Яна. – Не то слово… – сказал Логинов, косясь вслед брюнетке. Ее загорелая точеная фигурка в лунном свете напоминала ожившую эбонитовую статуэтку. Блондинка саркастично улыбнулась: – Ах, мужчины-мужчины… – Я упал в ваших глазах? – с ухмылкой посмотрел на собеседницу Виктор. – Не надейся… – Яна понизила голос. – Я тебя никому не отдам! – А-а… как же муж? Яна сбросила под столом расшитую блестками тапочку и, задрав ногу, коснулась ступней бедра Логинова. – Муж – хранитель души! А тело, Виктор, сегодня достанется… В этот момент в кармане у Логинова вдруг зазвонил мобильный. Тот аккуратно отодвинул босую ступню Яны: – Извини. Это по работе. Выудив из кармана телефон, Виктор одновременно поднялся и быстро двинулся на задворки кафе, к туалетам. – Слушаю, товарищ генерал! – негромко сказал он, отдалившись от столиков на приличное расстояние. – Здравия желаю! – Здорово! Как отдыхается, Логинов? – спросил замдиректора ФСБ. – Да спасибо, неплохо. Потихоньку втягиваюсь, так сказать, в курортную жизнь… – Это хорошо, Логинов, что ты только втягиваешься!.. – Виноват! Это вы к чему, товарищ генерал? – подозрительно спросил Виктор. – Это я к тому, что у меня для тебя есть небольшое поручение… – Небольшое, но очень ответственное? – со вздохом оглянулся через плечо Логинов. – Именно. И заключается оно в следующем… Около часа назад в Сочи сотрудники уголовного розыска Заводского района Грозного задержали отставного полковника ГРУ Богданова. – Виноват! – перебил замдиректора ФСБ Логинов. – Сотрудники райуправления полиции Грозного задержали этого Богданова в Сочи? – Именно! – По поводу? Я имею в виду, что они ему шьют? Что-то из времен проведения спецоперации на территории Чечни? Дела давно минувших дней, преданья старины далекой? – В том-то и дело, что нет. Шьют они ему убийство журналистки Зейналовой в Грозном. Совсем свежее… Слыхал о таком? – Никак нет, товарищ генерал. – Странно, о нем же только ленивый не говорит по ТВ и не пишет в Интернете… – Да я телевизор вообще не смотрю, товарищ генерал. А Интернет в телефоне юзать неудобно. – Понятно… Ну тогда даю тебе краткую справку, Логинов. Зульфия Зейналова была одной из немногих в Чечне женщин-журналисток. Причем работала она не в чеченских СМИ и даже не в федеральных российских, а на солидный английский еженедельник «Глобал ньюс». Так что преступление очень резонансное. Его многие сравнивают с убийством Политковской. Во всяком случае, сравнивали до задержания Богданова… – Зейналова что, активно критиковала нынешние чеченские власти? – Она работала на английский еженедельник, Логинов. Поэтому критиковала всех – и нынешние чеченские власти, и общероссийские федеральные. Как говорится, кто платит, тот и заказывает музыку… – Короче, дело это грязное и мерзкое? – вздохнул Виктор. – Убийства другими и не бывают, Логинов, – вздохнул в ответ замдиректора и тут же спохватился: – Или ты о журналистике? – Я в общем, товарищ генерал. Так, а на каком основании задержали Богданова? – Якобы на основании показаний свидетелей. Будто бы его видела соседка убитой в Грозном. А также таксист-чеченец, который за огромные деньги в тот же вечер вывез Богданова ночью из Грозного. По их показаниям составили фоторобот. По фотороботу вышли на Богданова… – Смахивает на какой-то бред, – вздохнул Логинов. – Да. Если бы не одно «но». При задержании у Богданова обнаружили похищенные у Зейналовой материалы… – Что за материалы? – Относительно спецопераций ГРУ во время чеченских кампаний. Зейналова готовила для «Глобал ньюс» цикл статей «Тайное становится явным. Неизвестная война ГРУ в Чечне»… – И Богданов убил ее, чтобы этого не допустить? – хмыкнул Логинов. – Вот это и есть то маленькое, но ответственное поручение, Логинов, которое ты должен выполнить. – Что вы имеете в виду, товарищ генерал? – Как что? Ты должен по-быстрому выяснить, Логинов, действительно ли Богданов убил Зульфию Зейналову. Или это просто изощренная провокация… – А как, простите, я это сделаю, товарищ генерал? Я же не Вольф Мессинг и даже не Шерлок Холмс! – Но водку-то ты пьешь, Логинов? – Водку пью, товарищ генерал. И не только водку… Но это-то тут при чем? – Как при чем? Это самое главное, Логинов. Остальное – дело техники… – Виноват, товарищ генерал. Наверное, я чересчур расслабился на море. Немного поподробнее о технической стороне можно? – Да что тут рассусоливать-то? Тебя задержат в Сочи за нахождение в нетрезвом состоянии в общественном месте. А при личном досмотре найдут улики, которые укажут на твою возможную причастность к совершению особо опасного преступления. В связи с чем ты окажешься в КПЗ с Богдановым. И тем самым получишь возможность прояснить ситуацию. – Ладно, понял. А потом? – Что потом? Потом окажется, что улики не прошли экспертизу, в связи с чем тебя выпустят на свободу с чистой совестью… – Теперь ясно, – вздохнул Виктор. Уловив отсутствие энтузиазма в голосе собеседника, замдиректора спросил: – Тебя что-то смущает, Логинов? – Да в целом-то ничего. Просто одна деталь: я же вроде как в отпуске нахожусь. Впервые за последние два с половиной года. И пытаюсь тут вспомнить, как это – отдыхать… – И что, Логинов? – спросил генерал другим – холодным – тоном. – К чему ты клонишь? – Я ведь могу отказаться? Верно? – Можешь. Конечно, можешь, Логинов. Отдых – это святое… Но нас поджимает время. А ты там, считай, на месте. Так что, если ты откажешься, мне просто придется быстренько подмахнуть у директора приказ о твоем экстренном отзыве из отпуска. Звонить дежурному по канцелярии, пусть печатает служебную записку? – Не надо, товарищ генерал, – вздохнул Виктор. – Ну вот, я знал, что интересы службы для тебя прежде всего и ты обязательно войдешь в наше положение. Спасибо, полковник! – Не за что, товарищ генерал. – Ну тогда, значит, быстро запоминай информацию, а то еще в аэропорт опоздаешь. – Запоминаю, товарищ генерал… 2 – Ты где так долго был, Виктор? – подозрительно спросила Яна, когда Логинов минуту спустя поспешно вернулся к столику. – Ты будешь смеяться, – не присаживаясь, проговорил Логинов, одновременно выуживая из заднего кармана шорт кошелек, – но меня срочно отозвали на работу… – На твою картонажную фабрику? Которая остановилась на плановую летнюю профилактику? – снова обожгла рентгеновским взглядом Логинова Яна. – Остановилась, – кивнул Виктор, поспешно выкладывая на стол несколько купюр. – Но мы получили срочный заказ к сочинской Олимпиаде, в связи с чем наблюдательным советом принято решение о спешном возобновлении производства. Так что ай эм сори, гуд бай, май лав, гуд бай… – Это та молодая красивая дрянь тебе позвонила, да? – вдруг перевела взгляд Яна в ту сторону, куда удалилась пьяная в хлам брюнетка в парео. – Что? – удивленно спросил Виктор, пряча кошелек. – А!.. Нет. Еще раз прошу прощения, и спасибо за компанию. Блондинка резко потянулась за своим бокалом и прошипела: – Ну и вали… козел! Логинов, на всякий случай не разворачиваясь, быстро отступил от столика. Яна была в таком расстройстве, что вполне могла, не сдержавшись, выплеснуть на него не только бурлящие эмоции, но и содержимое бокала. А это было совершенно лишним. Звонок замдиректора и так испортил томный курортный вечер. Отступив на пару шагов, Логинов ловко обогнул задним ходом соседний столик и таким образом оказался под прикрытием сидевшего за ним двухдетного семейства. Здесь он наконец развернулся и на полных парах покинул кафе. Недостатка в таксистах на набережной в этот час не было, и пару минут спустя Виктор уже направлялся на разрисованной «шашечками» «Ладе» к ведомственному санаторию. Там он поспешно рассчитался с таксистом и поднялся в свой одноместный номер. На приставки «люкс» и «евро» он вообще-то не тянул, но наверняка был намного комфортабельнее, чем самая лучшая камера предварительного заключения в олимпийском Сочи. Впрочем, на посыпание головы пеплом времени у Виктора тоже не было. Он быстро переоделся, распихал по карманам документы и телефоны, после чего так же быстро покинул номер. Неподалеку от ворот санатория Логинов увидел полицейский «Форд» с раскраской ГИБДД. Направившись к нему, Виктор наклонился к пассажирскому окну и показал удостоверение: – Вечер добрый, коллеги! В аэропорт не подбросите? – Здравия желаем! Садитесь, товарищ полковник! – кивнул старший наряда. Едва Виктор нырнул на заднее сиденье, как «Форд» тут же тронулся с места. Оказался он у санатория вовсе не случайно. Экипаж для скорейшего препровождения Логинова в аэропорт подали по просьбе регионального управления ФСБ. Полицейские были в званиях сержанта и старлея. В присутствии Логинова они чувствовали себя не слишком уютно, так что даже между собой почти не разговаривали. Логинов же, откинувшись на заднем сиденье, угрюмо смотрел в окно. Что такое отдых, он за последние годы действительно почти забыл. Но все же пара дней, проведенных в спокойной и по-курортному расслабленной Анапе, сделали свое дело. Логинов морально был абсолютно не готов к столь резкому возвращению на службу… 3 – Спасибо, коллеги! Удачного дежурства! – пожелал Виктор, выбравшись из машины ГИБДД у здания аэропорта Анапа. – Счастливого полета, товарищ полковник! – ответил старлей, и полицейская машина тут же отъехала. Логинов прошел к входу и нырнул в кондиционированную прохладу аэровокзала. Чисто автоматически он отметил, что никто из аэропортовской охраны его при этом не встретил и визуально не осмотрел даже для проформы. Это несмотря на то, что после домодедовской трагедии прошло не так уж много времени. Как и велел замдиректора, направился Виктор прямиком к служебной зоне. Там, у проходной, кроме охранника, торчали двое мужчин в гражданском. Один постарше, солидный и с заметным брюшком; второму чуть за тридцать. Это был не слишком яркий блондин с прической, напоминающей полубокс. Лицо у блондина правильной формы, открытое и довольно симпатичное. Он заметно нервничал и то и дело поглядывал на часы. Когда Логинов, вынырнув из-за колонны, направился к проходной, блондин коротко взглянул на него и тут же опознал. Развернувшись к Виктору, он сделал небольшой шаг навстречу и вроде бы невзначай огляделся по сторонам. Когда Виктор подошел, блондин пожал ему руку: – Здравия желаю! Я уж думал, придется просить рейс задержать… Прошу! Это начальник смены охраны, – кивнул он на солидного мужчину с брюшком. Тот обменялся с Виктором быстрым рукопожатием и сделал знак охраннику, который тут же открыл турникет. Они втроем нырнули в служебную зону, вскоре свернули и очень быстро направились по длинному коридору мимо ряда дверей. У одной из них, расположенной почти в самом конце, начальник смены охраны остановился и развернулся: – Ну, все! Стюардессы в курсе, а мне, я так понимаю, лучше с вами не светиться… – Да, – кивнул блондин. – Спасибо! – Счастливого полета! – сказал начальник смены охраны, обменявшись с блондином и Виктором торопливыми рукопожатиями. Три с половиной минуты спустя Логинов с блондином в числе других пассажиров транзитного рейса Краснодар—Анапа—Сочи уже поднялся на борт самолета. В салоне оказалось с полтора десятка свободных мест, так что Логинов и блондин без проблем уединились на предпоследнем ряду кресел. Здесь они, наконец, смогли без помех пообщаться. – Ну что, давай знакомиться? – повернулся Виктор к спутнику. – Полковник Виктор Логинов, Главное управление по борьбе с терроризмом. – Майор Сергей Каморин, и.о. начальника отдела краевого УФСБ. На этот раз они не стали обмениваться рукопожатием, просто кивнули друг другу. – А начальник что, в отпуске? – спросил Логинов. – Мы с ним с год назад пересекались… – Никак нет, – покачал головой майор. – Пошел на повышение. В Воронеж, замом в областное управление. – Понятно! Ладно, давай тогда к делу, майор. Что у нас с планом операции? – Да мне, честно говоря, заниматься планированием было особо некогда. Замдиректора позвонил, дал указание и приказал всем заняться лично. Я еле успел паспорт вам сделать – и сразу в аэропорт. – Ну показывай хоть паспорт… – вздохнул Виктор, однако в этот момент попросившая пристегнуть пассажиров ремни стюардесса двинулась вдоль салона в хвост самолета. Виктор сделал майору предостерегающий жест. Стюардесса приблизилась и с улыбкой остановилась в паре метрах от предпоследнего ряда: – Все в порядке? Пристегнулись? – Да, спасибо! – синхронно сказали Виктор и майор. Стюардесса все с той же приветливой улыбкой грациозно развернулась и удалилась обратно в нос самолета. Майор расстегнул небольшую кожаную сумку, лежавшую у него на коленях, и извлек из нее паспорт в пластиковой обложке с латунными уголками. Обложка была порядком потертой, один уголок отсутствовал. Виктор взял документ и открыл. Внутри паспорт тоже выглядел порядком поношенным. И даже свежевклеенная фотография Логинова казалась потертой и чем-то слегка заляпанной. Виктор одобрительно произнес: – Неплохо! – И прочитал: – Нечитайло Виктор Иванович… Бывали у меня фамилии и похуже… Далее Виктор быстро пролистал документ, запоминая свои новые паспортные данные. Родился он якобы в станице Красносельской Краснодарского края, а зарегистрирован в Краснодаре по улице Пушкина. Отметок о наличии детей и жен – бывших и настоящих – не было. – Понятно, – закрыл паспорт Виктор. – Отличная работа. А что с легендой? – Да на разработку легенды у меня времени не было. Единственное, что этот паспорт мой человек уже забил или в ближайшее время забьет в базу данных МВД… – Это радует, – сказал Логинов, – но меня же нужно за что-то определять в КПЗ. И повод для этого должен быть железобетонный. – Я понимаю! – согласился майор. – У меня с собой ориентировки по нераскрытым особо опасным преступлениям по Краснодару за последний месяц. – А, ну это уже что-то, – кивнул Виктор. – Давай свои ориентировки, майор, будем изучать, к чему меня можно пристегнуть… 4 – Шеф, до центра подбросишь? – спросил Виктор, открыв дверь притормозившего «Фольксвагена». – Давай! Только быстро! – сказал сидевший за рулем майор Каморин. Виктор нырнул на переднее сиденье, и Каморин тут же тронулся. Подобрал он Логинова на автобусной остановке аэропорта, из-за чего они с Виктором и разыграли небольшую театральную сценку «бомбила—клиент». Лихо повернув, Каморин направил оперативную машину по трассе в сторону Большого Сочи. Для соблюдения конспирации «Фольксваген» местные сотрудники ФСБ оставили на парковке. Каморин при мгновенной встрече в аэропорту получил ключи, сам забрал машину и уже потом подхватил Виктора у автобусной остановки. Такая схема была призвана максимально уменьшить шансы на «засветку» Логинова. Конечно, с точки зрения конспиративного искусства схема была далеко не идеальной. По большому счету, Логинову следовало самому ехать в город и уже там подсаживаться к Каморину – в безлюдном месте, причем таком, где напрочь отсутствовали камеры наружного наблюдения. Однако им приходилось действовать максимально быстро, что исключало подобные варианты. Едва отъехали от аэропорта, как Каморин вынул из кармана мобильник, собираясь позвонить. В этот момент сзади к «Фольксвагену» быстро приблизились две машины. И, вместо того чтобы обогнать, вдруг сбросили скорость. – Черт! – сказал Каморин, опуская телефон. Логинов, подавшись чуть вперед, прикипел взглядом к боковому зеркалу. Однако он так и не успел толком рассмотреть машины преследования – несколько секунд спустя передняя из них резко пошла на обгон. Виктор и Каморин одновременно повернули головы влево. Дизельный «Мерседес» цвета «мокрый асфальт», громко урча мощным движком, проплыл сбоку и ушел на три-четыре метра вперед. И почти сразу же начал смещаться вправо, «подрезая» «Фольксваген». – Твою мать! – выдохнул Каморин, вильнув влево и сбросив скорость. Однако шедшая сзади вторая машина замигала фарами и засигналила. Это была классическая «коробочка», хотя и далеко не идеальная по исполнению. В этот момент впереди справа показался небольшой карман, предназначенный для остановки машин. В него-то вынужденно и свернул Каморин, поскольку «Мерседес» резко пошел на крайнюю полосу, не оставив ему другого выхода. «Мерседес» вильнул в карман впереди и сразу же затормозил. Каморину пришлось крутануть руль вправо и ударить по тормозам. В результате «Фольксваген» уткнулся передними колесами в бордюрный камень, встав почти поперек кармана. Столкновения с «Мерседесом» он избежал, однако свернувший следом за Каморинным «Опель» въехал в зад «Фольксвагена». Впрочем, удар оказался не слишком сильным. Оперативную машину слегка развернуло против часовой стрелки, задний бампер с треском оторвался, так что его осколки брызнули на асфальт. – Мать их! – снова выругался Каморин, отстегивая ремень безопасности и тут же выхватывая пистолет. – Спокойно, майор! Дай сюда, – резко протянул руку Логинов. Каморин замешкался. Как и у любого сотрудника силовых ведомств, инстинкт сохранения табельного оружия был у него вбит в подсознание. Поэтому Логинову пришлось повторить: – Дай, говорю! И не высовывайся пока. Если что, я дам знак. С этими словами Логинов снял пистолет с предохранителя, передернул затвор, дослав патрон, и снова поднял флажок. Сунув пистолет сзади за пояс под ветровку, он вынырнул из автомобиля. Водитель «Мерседеса», бугай борцовской внешности, стоял за «Мерседесом», держа у уха мобильник. Самого телефона видно не было, поскольку лапища у бугая была такая, что мобильник в ней просто потерялся. Логинов оглянулся. Из протаранившего «Фольксваген» «Опеля» на свет божий выбрался парень лет тридцати с небольшим. Этот габаритами особо не поражал. Зато в его правой руке Виктор рассмотрел мощный электрошокер. – В чем дело? – спросил Виктор, разворачиваясь к бугаю. – Ага! Ждем! – сказал тот в трубку и отключил телефон. Сунув мобильник в карман просторных летних штанов, бугай двинулся к багажнику «Мерседеса». Виктор обогнул передок «Фольксвагена» и снова спросил: – Эй! Я спрашиваю, в чем дело? – Это ты у водилы своего недоделанного спроси, – лениво проговорил бугай, запустив спереди под футболку руку и почесав живот. – Накупят прав за бабло, а потом беспредел с аварийными ситуациями на дорогах творят… В общем, ты лучше хватай шмотки и на остановку двигай, брателла, а мы тут сами разберемся. – Да, мужик, – подхватил другой таксист. – Ты лучше поезжай. А то оформление ДТП – штука долгая, до утра тут прокукарекаешь. В этот момент в стороне аэропорта на трассе вдруг возникли фиолетовые всполохи. А несколько секунд спустя к карману трассы приблизилась машина ГИБДД с включенной мигалкой. – О! А вот и гайцы! – с деланым удивлением проговорил бугай. – Быстренько… Логинов, успевший обойти передок «Фольксвагена», негромко сказал в окно Каморину: – Приплыли… В подъехавшей машине ГИБДД находился только один автоинспектор. Вильнув в карман, он выбрался из-за руля и поправил на голове кепку. – Что тут случилось? – Да вон «Фолькс» сперва мне чуть в бочину не въехал, а потом Миху подрезал, товарищ лейтенант! – быстро проговорил бугай. – Наверное, бухой, потому что даже не вылез… – Понятно. Сейчас разберемся, – сказал лейтенант, решительно направляясь к «Фольксвагену». – Выходить? – уныло спросил у Виктора Каморин. – Сиди! – бросил тот и развернулся к инспектору. – Вы кто? – спросил тот. – Да это пассажир… – торопливо пояснил пристроившийся к гаишнику бугай. – Предъявите документы, гражданин, – небрежно козырнул инспектор. – Пожалуйста! – пожал плечами Логинов, доставая из кармана паспорт. Приблизившийся в сопровождении бугая инспектор протянул за ним руку. Логинов же, вместо того чтобы отдать документ, сделал мгновенный выпад вперед и коротко ударил левым кулаком в солнечное сплетение гаишника. Тот квакнул и, хватая ртом воздух, резко наклонился вперед. Виктор принял его в свои объятия и опустил на землю. При этом он расстегнул левой рукой кобуру и выхватил из нее табельный пистолет милиционера. – Ты че!.. – подался было в первый миг вперед бугай. Однако пистолет в руке Виктора заставил его сперва остановиться, а потом и податься назад. Виктор же, извлекший пистолет левой рукой обратным хватом, мгновенно перехватил его в правую руку и вскрикнул: – Стоять! – Эй, я не при делах, братан! – поднял руки бугай. – Это понятно, – сказал Виктор, шагнув к нему. Бугай явно был обескуражен, однако голову от страха не потерял и вел себя довольно благоразумно. Впрочем, Виктору это было все равно. Шагнув вперед, он нанес неожиданный хлесткий удар подъемом левой ноги сбоку в правое бедро бугая. В боевых единоборствах такой удар назывался лоу-киком. Бугай охнул и тут же словно бы стал ниже на полголовы. Удар Виктор выполнил с наклоном, вложившись в него всей массой тела. И правую ногу бугая практически мгновенно парализовало. Он попытался было перенести вес тела на здоровую левую, однако не удержал равновесия и неловко завалился набок, словно пьяный вокзальный инвалид на протезе-колотушке. Визуально огнестрельного оружия у бугая не просматривалось, поэтому Виктор не стал тратить время на его обыск, а тут же быстро развернулся. Майор Каморин, выпрямившись на водительском сиденье, смотрел на Логинова круглыми глазами. Судя по виду, обескуражен случившимся он был не меньше бугая. Второй же сочинский водитель Миха успел отступить к водительской дверце своего «Опеля» и как раз нырнул в машину. – Стоять! – крикнул Логинов, делая быстрый шаг по направлению к нему. Однако Миха, в отличие от своего коллеги-бугая, контролировать свой страх оказался не в состоянии. Прыгнув за руль, он, не закрыв дверцу, мгновенно завел машину и врубил заднюю передачу. – Стоять!!! – снова заорал Логинов, делая вид, что собирается рвануться к «Опелю». На самом деле Виктор преследовать «Опель» не собирался, но это сработало. Вконец потерявший голову Миха рывком тронулся и рванул задним ходом прочь из кармана. Вынырнув из него на крайнюю полосу, он с ускорением направил «Опель» задом против движения к аэропорту. Ехавший в сторону Сочи микроавтобус отчаянно засигналил и, мигнув фарами, в последний момент смог обогнуть «Опель». Однако со следующей машиной Михе повезло меньше. Большой пикап, под завязку нагруженный картонными ящиками, тоже попытался уйти от столкновения в левую полосу. Но мчавшийся по ней огромный белый джип отчаянно засигналил. Водитель пикапа вильнул обратно, попытавшись уйти на обочину. От столь резкого маневра обвязка груза не выдержала и лопнула. Несколько верхних ящиков грохнулись на дорогу и раскрылись. Из них прямо под задние колеса «Опеля» брызнули мандарины. На них машину мгновенно занесло и развернуло передом к обочине. И тут же в него врезался пытавшийся уйти от столкновения пикап. Огромный белый джип каким-то чудом успел проскочить. Ехавшие же следом машины дружно тормозили, наперебой гудя клаксонами. По дороге катились светящиеся желтым в свете фар мандарины, отчего трасса стала очень похожа на разминочный корт теннисного турнира. – Заводи! – крикнул Логинов, устремляясь к левой задней дверце «Фольксвагена». Нырнув в нее, он скомандовал: – Давай в темпе, майор! Гони! Каморин, несмотря на свою обескураженность, действовал вполне хладнокровно и сноровисто. Сдав чуть назад, он вывернул руль и тронулся, быстро, но аккуратно проехав мимо скорчившегося на асфальте инспектора ГИБДД и отползающего к своему «Мерседесу» бугая. Миновав их, Каморин быстро посмотрел в боковое зеркало и только потом вывел «Фольксваген» из кармана на дорогу. – Давай, майор, давай! – прикрикнул Логинов. – Что ты как черепаха! – Даю, – кивнул Каморин, увеличивая скорость. – Только куда давать, товарищ полковник? Гаишник же через минуту-другую оклемается и по рации передаст… Да и бампер у нас, считай, по асфальту волочится, так что по-любому далеко не уедем… – Да нам и не надо далеко! Нам надо в каком-нибудь укромном месте зашхериться. Хотя бы в километре отсюда!.. – А! Понял! – с явным облегчением проговорил Каморин. – На километр-другой отъехать успеем. – Ну и отлично, – бросил Логинов, оглядываясь назад. У места аварии образовался приличный затор. Затормозившие машины очень медленно преодолевали покрытый рассыпавшимися апельсинами участок трассы. Фрукты лопались под колесами, мигали фары, гудели клаксоны. Весьма спокойная в позднее время автотрасса мгновенно наполнилась жизнью и звуками. Не хватало только фейерверков. Правда, особой радости от происходящего Логинов, как и Каморин, не испытывал. Повернувшись, он достал из кармана сигареты и закурил. Разогнавшийся километров до ста майор в это время вдруг сбросил скорость. – Что, менты?.. – тревожно спросил Логинов. – Да нет, просто тут съезд сейчас где-то будет, – проговорил Каморин. – Ага, вон он! Окончательно сбросив скорость, майор включил сигнал поворота и быстро свернул вправо. Там, в конце примерно пятидесятиметровой подъездной дороги, изгибавшейся параллельно основной трассе, светилась вывеска «Кафе «Подорожник». Впрочем, кафе оказалось пустынным – за несколькими столиками на открытой площадке никого не было. А на парковке стояла всего одна машина. Чуть правее, на отвоеванной у горы территории располагалось продолговатое здание. На нем светились сразу две вывески: «СТО» и «Автомойка». Ворота одного из боксов СТО были открыты. Мужчина в униформе убирался в глубине помещения при помощи большого передвижного пылесоса. – Это мы удачно попали! – сказал Каморин и, только слегка сбросив скорость, с разгона заехал в бокс. Мужчина в униформе из-за шума пылесоса не расслышал звука двигателя. И только внезапно заливший заднюю стенку помещения свет фар заставил его резко оглянуться и отскочить в сторону. Каморин затормозил, выключил зажигание и тут же распахнул водительскую дверцу. Мужчина в униформе выключил пылесос и вскрикнул: – Эй! Ты что творишь? – Спокойно! – шагнул к нему Каморин. – Хозяина позови. Только быстро. – Какой хозяин? У него рабочий день до шести… – Тогда позвони ему. И не ори! Понял? – внушительно сказал Каморин, приблизившись к мужчине и показав удостоверение. – ФСБ… Мужчина сглотнул, глядя на удостоверение, потом кивнул: – Понял… В этот момент в воротах бокса на крики вошел довольно рослый худощавый джигит. Он был не в униформе, а в светлой наглаженной рубахе с коротким рукавами, таких же наглаженных зауженных книзу темных брюках и остроносых начищенных темных туфлях. – Что случылась, Колья? – с заметным акцентом спросил джигит. – А ты закрой ворота! – скомандовал повернувшийся Каморин. – И сам зайди! – Ты знаишь, чей эта СТО? – недобро спросил джигит. – Знаю. И хочу с ним поговорить. – заявил Каморин. – Я из ФСБ! – Так я звоню Григорию Ивановичу? – спросил мужчина в униформе, успевший вытащить телефон. – Званы! – кивнул джигит, переступив с ноги на ногу. Мужчина в униформе ткнул пальцем в кнопку вызова, Каморин бросил джигиту: – Ворота закрой, говорю! – Хазяын скажит, тада закрою! – показал свой норов джигит. Каморин обжег его взглядом, однако в этот момент мужчина в униформе торопливо проговорил: – Григорий Иванович? Это Николай. Тут к нам из ФСБ приехали, чего-то хотят… Ага, даю! Сделав пару быстрых шагов, мужчина в униформе передал трубку Каморину. – Алло! – сказал тот. – Гога? Будь здоров! Это Сергей Юрьевич. Да, тот самый. Спасибо, хорошо, только на разговоры сейчас нет времени… Поэтому слушай внимательно. Я тут попал в небольшую аварию на трассе, какой-то грузовик с мандаринами перевернулся, так что мне нужна помощь, понял?.. Нет, с ремонтом я сам все организую. Просто нужно, чтобы машина у тебя в боксе постояла какое-то время. Да! Поэтому скажи своим, пусть запрут ворота и вообще СТО временно прикроют. Вроде из-за того, что отрубилось электричество. Понял?.. Нет, тебе приезжать не надо. Но смотри, чтобы на этот счет никто из твоих и слова не сболтнул! Иначе я решу, что это ты, со всеми вытекающими… Да тебя-то я знаю, а вот твоих людей – нет… Да. Даю… Возьми! – небрежно протянул Каморин трубку джигиту. Тот прислушивался к разговору и быстро подошел. – Да! – проговорил он. – Да!.. Колья, ворота закрой, бистро! Да! Да! Харашо, все понил! Джигит опустил трубку и оглянулся. Мужчина в униформе, подскочив к стене, утопил кнопку на небольшом пульте, и поднятые к потолку ворота с едва слышным жужжанием начали опускаться, одновременно поворачиваясь перпендикулярно полу. Джигит повернулся к Каморину. Теперь в его взгляде не было и намека на гонор. – Хазяын сказал сделать, что скажите! – Второй выход здесь есть? – оглянулся Каморин. – Да. – Тогда выйдите через него и повесьте на воротах табличку. И свет в боксе вырубите, чтобы было правдоподобно. – Сдэлаим, – пообещал джигит. – Ну, тогда вперед! И если кто появится, сразу предупредите! Ворота с негромким желчком встали на место. Мужчина в униформе быстро развернулся. – Пашли! – кивнул ему джигит. Вдвоем они приблизились к приоткрытой двери, расположенной слева у торцевой стенки бокса. Оглянувшись в проеме, джигит сказал: – Там вон фонарь ест на полка, вазьмете, если нада. А то мы свет савсэм патушим, на автомат. – Понял! – сказал Каморин. Джигит вынырнул и беззвучно прикрыл за собой дверь. Только после этого Логинов распахнул дверцу «Фольксвагена» и сказал: – Кто этот Гога? – Да ворюга один бывший. Авторитетный. Раньше занимался тачками. На заказ гоняли к нему даже из Москвы. Но уже несколько лет вроде как завязал, свою сеть автомаркетов открыл. – Понятно… А ты уверен, что он ментам не стукнет? Наверняка его сеть кто-то из них крышует. – Я его предупредил, – жестко сказал Каморин. – И он прекрасно понимает, что теперь, в случае чего, его никакая «крыша» от срока не спасет, даже прокурорская. Плавал, знает… – Ну тогда обрадуем начальство, – произнес Виктор, доставая мобильный телефон. Замдиректора ответил практически сразу: – Да, Логинов! Уже доехали? – Ну как бы не совсем, товарищ генерал… – Что случилось? – Да тут небольшая авария на трассе, ну и мы в ней слегка поучаствовали… – Черт! Вы целы? – Так точно, товарищ генерал! Мы целы, а вот машину слегка помяло… Но дело не в этом… – А в чем, Логинов? Ты можешь по существу доложить? – нервно прервал Виктора замдиректора. – Да я пытаюсь, товарищ генерал, но вы все время перебиваете… В общем, когда Каморин меня в аэропорту на остановке подхватил, это не понравилось местной таксистской мафии. И они нас на двух машинах недалеко от аэропорта нагнали и спровоцировали ДТП… – Мать вашу! – Да мы-то тут при чем, товарищ генерал? Нас зажали в «коробочку» и в карман дорожный загнали… – И что? – тревожно спросил замдиректора. – Что, что… Пришлось разруливать, чтоб не засветиться. – Как разруливать? Вы что, их избили прямо на дороге, что ли? – еще больше занервничал замдиректора. – Да кого там бить-то, товарищ генерал! Двое бомбил недоделанных… – Что с ними, Логинов? – Да ничего. Одному я в бедро лоу-киком засандалил, другой наутек кинулся задним ходом. Ну и врезался сдуру в грузовик с цитрусовыми. Небольшая такая авария получилась… – Жертвы есть? Трупы, я имею в виду? – Да откуда трупы, товарищ генерал? Тем более я действовал в пределах оперативной необходимости. Бомбилу просто аккуратно уронил. Ну а инспектора ГИБДД очень аккуратно в солнечное… – Что?! Какого еще инспектора, Логинов?! – Который по вызову таксистской мафии примчался на всех парах, товарищ генерал. Буквально через минуту после того, как нас в карман бомбилы загнали… – Ты в своем уме, Логинов? – Так точно, товарищ генерал. А что? – Да как что, мать твою?! Тебя в Сочи зачем выдернули?! Для оперативного внедрения! А как теперь тебя внедрять, если ты практически засветился? Тебя ж теперь экстренно эвакуировать нужно! – Обижаете, товарищ генерал! – вздохнул Виктор. – Я же не какой-то стажер… – Да любой стажер на твоем месте поступил бы умнее! – Не думаю, товарищ генерал, чтобы какой-то стажер смог незаметно, вроде бы невзначай, обронить в борьбе с инспектором паспорт… – Что? – быстро спросил замдиректора уже другим тоном. – Какой паспорт? – Свой. Ну в смысле тот, который мне регионалы сварганили… – Так, – уже почти спокойно проговорил замдиректора. – Значит, ты вырубил инспектора и незаметно сбросил паспорт? – Так точно, товарищ генерал. Ну, и пистолет у него прихватил. Так сказать, в качестве сувенира… – Логинов! – Да что Логинов, товарищ генерал? А если бы он сразу оклемался? И начал палить в нас из пистолета на трассе? – Вот же, блин! И дернул меня черт вызвать тебя на свою голову… – Да что вы причитаете, товарищ генерал? Я что, виноват, что в Краснодарском крае таксистов ГИБДД крышует? Или мне на отдыхе надо было Капитаном Автовеем подрабатывать, наводя тут на дорогах порядки? – Да уж, ты б навел… Ни одного б гаишника на весь Кавказ не осталось!.. Ладно, вы где? – Зашхерились в нескольких километрах от аэропорта, товарищ генерал. Тут у одного давнего знакомого майора Каморина СТО… – Что за знакомый? Наш, из действующего резерва? – Никак нет, из бывших блатных… – Фух! Час от часу не легче… А если гаишники сейчас на это СТО заявятся? – Гм-м… По-моему, товарищ генерал, вы переоцениваете умственные способности гаишников и их оперативность. Это они только капусту рубят очень оперативно. Насчет же всего остального тормозят по полной программе… – Не паясничай, Логинов! А если кто-то заметил, как вы на СТО свернули, а? – Ну теоретически этого исключить нельзя, конечно. Но заметить нас могли разве что из проезжавших навстречу машин. Так что найти этих свидетелей будет не так-то просто… Хотя, конечно, нам лучше поторопиться. Поэтому я и звоню. Так что, вы даете разрешение на внедрение, товарищ генерал? Под получившейся легендой? – Как будто у меня теперь есть выбор… – проговорил генерал. – Каморин сильно засветился? – Никак нет, товарищ генерал! Я ему приказал из машины не выходить. – Ну тогда ладно… – вздохнул замдиректора. – Только как ты собираешься оттуда выбраться в город?.. – А, да это вообще не проблема… 5 – Ну что, нормально? – спросил склонившийся сверху над Логиновым Каморин. – Да! Практически как в анатомическом кресле, – кивнул Виктор. – Ну, тогда все, – сказал Каморин и мягко захлопнул крышку багажника. Виктора мгновенно обступила темнота. Он вздохнул, повернулся чуть набок и пристроил голову на свернутый коврик. Снаружи, словно сквозь вату, донесся голос Каморина: – Все поняли? СТО закрыта из-за отсутствия электричества. Ключей от боксов у вас нет, они у хозяина. Какая-то машина вроде бы свернула к кафе, но, не доехав, вернулась обратно к трассе. Ответов джигита и рабочего в комбинезоне Логинов не расслышал, но то, что они ответили «да», не вызывало сомнений. Каморин уселся за руль и захлопнул дверцу. Машину они позаимствовали у джигита. Это была уже далеко не новая, но весьма ухоженная «Ауди А4». Именно она стояла в одиночестве на парковке кафе, когда Каморин с Логиновым подъехали. Сергей мягко тронул машину с места и с ускорением направил к трассе. Виктор прикрыл глаза и скрестил руки на груди. Поездка в Сочи в багажнике вообще-то не очень вписывалась в первоначальный план операции, однако от самого плана также мало что осталось. В самолете, прошерстив по сводкам нераскрытые резонансные преступления, имевшие место в Краснодаре в последнее время, Логинов с Камориным решили «пристегнуть» Виктора к разбойному нападению неизвестного на почтовое отделение. Оно располагалось на окраине. Вскоре после того, как инкассаторы привезли деньги для местных пенсионеров, на почту ворвался преступник в маске и умыкнул мешок с деньгами. В ориентировке фигурировали мелкие купюры в банковских упаковках и довольно детальное описание предметов одежды преступника, данное сотрудницами почты. Что и давало возможность по-быстрому и без особого труда сфабриковать улики, указывавшие на возможную причастность Логинова к этому преступлению. Однако теперь это стало совершенно излишним. «Случайно» выроненный Виктором при нападении на инспектора паспорт и табельный пистолет бравого гаишника были намного выигрышнее. Так что дело теперь оставалось за малым – добраться до Сочи. Выехав на трассу, Каморин дважды перестроился из ряда в ряд, каждый раз увеличивая скорость. «Ауди» находилась в идеальном состоянии, как и дорожное покрытие, так что чувствовал себя в багажнике Виктор вполне комфортно. Пожалуй, единственным недостатком такого способа передвижения являлось только то, что в багажнике нельзя было курить. Примерно минут десять Логинов пребывал в расслабленном состоянии. Потом Каморин резко сбросил скорость, а вскоре и вовсе вильнул вправо. Виктор понял, что «Ауди» тормознули гаишники, и подобрался. Машина, проехав еще немного, мягко остановилась. Ни глушить двигатель, ни выбираться из-за руля Каморин, естественно, не стал. Было плохо слышно, как подошедший к машине гаишник представился. Каморин с ходу предъявил ему удостоверение и спросил, в чем дело. Гаишник что-то торопливо объяснил и тут же ретировался, даже не попытавшись задавать каких-либо вопросов. Каморин тронулся с места, миновал милицейский кордон и, выбравшись на трассу, быстро увеличил скорость. Виктор снова опустил голову на свернутый коврик. Полиция довольно оперативно ввела план «Перехват», однако удостоверение Каморина и незасвеченная машина делали их с Логиновым неприкосновенными. Дальнейшая поездка прошла без особых приключений. «Ауди» тормознули еще раз, однако с тем же результатом. После этого Каморин, уменьшив скорость, несколько раз свернул. Наконец машина мягко остановилась. Майор заглушил движок и включил ручной тормоз, после чего выбрался из машины и неспешно направился к багажнику. Виктор ждал не шевелясь. Каморин остановился – видимо, осматривался, – потом приблизился к багажнику. Мягко щелкнул замок, крышка резко ушла вверх. – Порядок в танковых войсках? – спросил Сергей. – Полный, – ответил Виктор, приподнявшись и сев. – Ну, тогда прошу! – подал руку майор. Логинов ухватился за нее и ловко вынырнул из багажника. Дорога оказалась недолгой, так что мышцы не затекли. А вот глаза отвыкли от света, так что Виктору даже пришлось ненадолго прикрыть их рукой. Когда световосприятие пришло в норму, он, слегка щурясь, огляделся. «Ауди» стояла на пустынной асфальтированной аллее. По бокам ее в два ряда росли вечнозеленые кусты. Справа виднелся какой-то двухэтажный аляповатый особняк. Внизу, как написали бы в путеводителе, открывалась величественная панорама сочинского побережья. Оно светилось тысячами, если не десятками тысяч разноцветных огней. В море огней тоже хватало. Чуть наискось слева от берега на юг направлялся огромный прогулочный пароход. Несмотря на расстояние, с него доносилась музыка. – Эх, хорошо сейчас на воде! – сказал Логинов, вдыхая полной грудью не слишком прохладный, пахнущий морем воздух. – Ничего, товарищ полковник, как закончим операцию, организуем вам морскую прогулку! По высшему разряду. За этим дело не станет. – Ловлю на слове, – сказал Виктор, доставая сигареты. – Что с твоими людьми? Каморин, как раз закрывавший багажник «Ауди», оглянулся: – Опер уже на подъезде. А тюремщику сейчас перезвоню… Виктор кивнул и закурил, опершись о заднее крыло машины. Каморин позвонил и переговорил со своим доверенным лицом, работавшим заместителем начальника «внутренней» тюрьмы Сочи. Логинов слушал стрекотавших в кустах цикад, одним ухом ловя реплики Каморина. У каждого сотрудника спецслужб свои подходы к работе с агентурой. В советское время у всех завербованных в обязательном порядке брали расписку о неразглашении и оформляли в качестве секретных сотрудников. Однако в лихие девяностые, когда дикий капитализм с его шальными миллионами привел к повальной коррупции даже в спецслужбах, подобная практика стала неприемлемой. Потому что куратор уже не мог гарантировать агенту, что информация о нем не будет продана каким-нибудь высокопоставленным оборотнем в погонах преступникам. В связи с чем оперативники практически перестали вербовать агентов. То есть процесс вербовки не прекращался, однако завербованных, в целях их же безопасности, не оформляли никакими письменными документами, не разглашали их имен даже начальству и не ссылались на них даже при получении особо важной информации. На практике таких завербованных стали именовать не агентами, а доверенными лицами. По существу, разница заключалась в том, что личность доверенного лица была известна только его куратору-вербовщику. В связи с чем выплачивать из официальных источников вознаграждения таким агентам было, естественно, невозможно. Однако как раз это было не столь важно. Главное заключалось в том, что теперь куратор мог быть уверен, что его агента не предадут. В общем, агенты вроде как мутировали в доверенные лица в связи с новой формацией общества, которая привела к повальной коррупции в правоохранительных органах. Но смысл остался прежним. И эффективность работы с агентурой, как и прежде, зависела от умения куратора правильно выстроить с ней отношения. Судя по услышанному, Каморин предпочитал дружески-доверительный стиль. При таком подходе формальное сотрудничество нередко переходило в дружбу, и отношения не прерывались даже после увольнения куратора из органов. – Добро, Виталь! Давай! – попрощался Каморин и, опустив мобильный телефон, повернулся к Логинову. – Все в порядке. Он сейчас подтянется к тюрьме вроде как по работе. Так что, когда вас привезут, будет на месте и все организует. – Понял! – кивнул Логинов. В этот момент небо над их головами осветилось светом фар свернувшей неподалеку машины. – Кто-то едет, – быстро сказал майор. – Давайте на всякий случай сядем… Виктор быстро нырнул в левую заднюю дверцу. Каморин двинулся к водительской. В этот момент у него в руке зазвонил телефон. – Да! – произнес майор. – Да. Мы тебя видим. Это он! – оглянувшись, проговорил он. Вскоре свернувшая машина подъехала. Это был «БМВ» третьей серии – небольшой, очень юркий и не менее скоростной, чем его более мощные собратья. Из «бимера» вынырнул чуть выше среднего роста крепкий мужчина. На вид ему было лет тридцать пять. Лицо волевое, нос с небольшой горбинкой от травмы, скулы прямоугольные. Волосы русые, стрижка короткая, но с длинной челкой. – С приездом! – протянул мужчина руку Каморину. – Давненько не заглядывал к нам. – Здорово! – обменялся рукопожатием с ним майор. – Все некогда, работы куча… Виктор тем временем выбрался из машины и подошел сзади к Каморину. Тот оглянулся и представил: – Майор Антон Первухин, начальник отдела по расследованию особо тяжких уголовного розыска сочинского УВД. Прошу любить и жаловать! – Рад знакомству, – пожал руку Первухина Логинов. – Я коллега майора… Прохожу как Нечитайло Виктор Иванович. – Ага, слыхал уже, – прищурился Антон. – Ну и отлично, – сказал Логинов. – Тогда, значит, можно без предисловий. Ты меня якобы случайно взял. При проведении оперативно-разыскных мероприятий. С табельным этого гаишника. Все… В смысле, поскольку улика налицо, а говорить я наотрез отказываюсь, ты меня сдаешь на вашу кичу. Чем раньше, тем лучше. Вот такой план. Что скажешь? – Да план-то хороший, – кивнул Антон. – Только с ходу я тебя сдать не смогу. Начальство не поймет. Пистолет – это, конечно, хорошо. Но, по уму, все равно нужно провести опознание. – Ну проведешь, – согласился Логинов. – Только не так, чтобы это до утра затянулось. – Да нет. В час, думаю, уложимся, – пообещал Антон. – Ну, тогда все? – спросил Виктор. – Или еще что-то? – Еще, – сказал Антон. – Что? – Я тебя не могу вот так задержать… – кивнул на Виктора Антон. – В каком смысле? – нахмурился Логинов. – В смысле, что мы оба такие чистенькие и аккуратные. Если бы, например, в кабаке и ты был порядком под этим делом, – поднес к горлу палец Антон, – тогда да. А так лажа получится полная. Ты на трассе двоих уложил в секунду и оружие у гаишника забрал, а я тебя без шума и пыли скрутил… – Антон прав, – подал голос Каморин, но Логинов его тут же перебил: – Да нет, ребята! Кабак, конечно, дело хорошее, но сегодня этот номер программы нам придется пропустить. Извините, времени нет, так что как-нибудь в другой раз. Антон с Камориным переглянулись. – Ну тогда нужен антураж соответствующий, – пожал плечами Первухин. – Чтоб следы борьбы были налицо. – Он прав, – снова сказал Каморин. – Ну, нужно так нужно, – вздохнул Виктор. – Готов? – Что? – не понял Первухин. – К нанесению антуража готов? – А! Да… Едва Антон успел это сказать, как Логинов открытой ладонью нанес ему хлесткий удар по лицу. Отклониться Антон не успел, только невольно вскрикнул и ухватился рукой за нос. Из-под нее на губу Первухина стекла капля крови. – Черт, ты же мне нос, кажется, сломал! – проговорил изменившимся голосом Антон. – На вас, ребята, не угодишь, – пожал плечами Логинов. – Ничего я тебе не сломал. Это просто шоковый удар, через минуту оклемаешься… – Сказав это, Виктор повернулся к Каморину. – Бей в глаз, только аккуратно. – Гм-м… – замялся майор. – Да бей, говорю! – повторил Виктор. Каморин со вздохом передернул плечами и коротким хуком справа зарядил Логинову в лицо. Тот был готов к удару, однако все равно зашипел от боли и невольно прижал к глазу основание ладони. Почувствовав на ладони тепло, он отнял руку и сказал: – Твою мать, ты же мне, майор, бровь рассек… – Так вы ж сами сказали… – Да ниже надо было! – проговорил Логинов. – А ну глянь, что там? Каморин и пришедший в себя Антон, подавшись к Виктору, оглядели повреждение. – Да фигня! – сказал Первухин. – Рассечение есть, но небольшое. Зашивать не надо… – Ну, тогда порядок, – махнул рукой Виктор. – В машине салфетки есть. Притащить? – с виноватым видом оглянулся на «Фольксваген» Каморин. – Не надо, – сказал Логинов. – Так будет правдоподобней. – Точно! – согласился Антон, размазывая наружной стороной ладони кровь на подбородке. – Теперь самое то! Только еще одежду давай на тебе порву… – Рви, – согласился Виктор. Каморин обогнул его и со знанием дела надорвал по шву правый рукав ветровки Виктора, а потом рванул двумя руками ворот его рубашки, так что выдранные с мясом пуговицы брызнули на землю. – Ну вот, совсем другое дело! – подвел итог Первухин. – Теперь и паковать можно. – Сейчас, секунду, – сказал Виктор и, вынув из кармана мобильник, быстро набрал номер генерала, одновременно развернувшись и направившись по дороге в сторону аляповатого особняка. – Да, Логинов! – снова практически сразу ответил замдиректора. – Ну что, я сдаюсь! Так что связь теперь только с майором… – Понятно. Все срослось? – Срастили. – Ну тогда все, полковник! Удачи! – К черту! – сказал Виктор и отключил телефон. Быстро вернувшись к «Фольксвагену», он отдал мобильник Каморину. – Держи, майор! Все. Связь, как договорились. – Понял. – До встречи! – пожал Виктор руку Каморина и двинулся к «бимеру». Антон Первухин уже держал в руках наручники. Они были не штатными светлыми, а из вороненой стали. – В секс-шопе купил? – пошутил Логинов, протягивая руки. – Нет. По обмену в рамках подготовки к Олимпиаде ездил в Грецию на недельку, там подарили. Давай садись в машину, – кивнул Антон. – Я к дверной ручке своих клиентов обычно пристегиваю… Виктор прошел к «бимеру» и нырнул на переднее пассажирское сиденье. Антон просунул наручники в проем ручки-подлокотника и защелкнул браслеты на запястьях Логинова. – Не туго? – В самый раз! Пора привыкать… Стоп! – Что? – спросил Антон, уже почти прикрывший дверцу. – Пистолет! – Е-мое! – спохватился Первухин. – Вот была бы хохма, если бы я тебя привез с пистолетом на кармане! Снова приоткрыв дверцу, он забрал у Виктора пистолет гаишника, быстро обогнул передок «бимера» и, махнув рукой на прощание Каморину, нырнул за руль. Несколько секунд спустя они уже отъехали. Видневшийся в боковом зеркале майор сделал прощальный жест… 6 – Заходи, не бойся! – с деланой грубостью втолкнул Антон Первухин Логинова в свой кабинет. – Располагайся. – Он усадил Логинова на «гостевой» стул и крикнул: – Дягилев! В проеме показался молодой коренастый опер: – Что, товарищ майор? – Что, что… Зайди, присмотришь за ним, пока я умоюсь. Дягилев нырнул в кабинет и занял позицию позади Виктора. Антон Первухин прошел к столу, выудил из ящика несколько салфеток и направился к двери. – Гляди за ним в оба! – оглянулся он на пороге. – Чтоб не было, как с гаишником на трассе… – Да со мной такие номера не прокатят, – заверил начальника Дягилев. Первухин вышел, оставив дверь открытой. Логинов от нечего делать огляделся в кабинете, потом чуть приподнялся на стуле, чтобы устроиться поудобнее. В тот же миг Дягилев опустил ему руку на плечо: – Эй, не дергайся! – Да я просто чуть подвинуться хочу. Руки затекли… – Ничего, перебьешься и так! В этот момент в кабинет заглянул опер постарше и повыше. Окинув Логинова жестким взглядом, он спросил: – Что, кипишит клиент? – Да пусть попробует! – хмыкнул Дягилев. – Вломлю, мало не покажется. – Что тут за собрание? – отозвался в коридоре быстро обернувшийся Антон Первухин. – Еженедельная встреча анонимных алкоголиков? – Да нет, просто на всякий случай Дягилева страхую, товарищ майор. – Ну тогда заходи, страховщик! И дверь закрывай… Ступив в кабинет, умывшийся Антон прошел за свой стол, вынул из кармана пачку сигарет и, усевшись в кресло, закурил. Сделав пару жадных затяжек, он сунул сигарету в уголок рта и вытащил из кармана табельный пистолет гаишника. Аккуратно положив его на стол строго перпендикулярно краю, пальцами смахнул со столешницы слетевшие с сигареты частички пепла и посмотрел на Логинова. – Ну, что скажешь, гражданин хороший? В смысле, ствол откуда? – Я же вам уже говорил. Нашел в кустах, собирался сдать. А тут вы… – Складно звонит! – хмыкнул Антон, словно бы ища сочувствия у подчиненных. Присевший на подоконник сбоку от Логинова Дягилев и привалившийся к косяку двери второй опер синхронно кивнули и ухмыльнулись. – Только есть одна нескладуха, – снова обратился к Виктору Антон. – Чего ж ты наутек бросился и драться начал, а? – Я подумал, что вы преступник, который этот пистолет потерял! – Так я ж сказал: «Уголовный розыск!» – Так сказать-то что угодно можно! Да и удостоверение сейчас купить не проблема… Вон недавно по телевизору специально предупреждал какой-то полковник, чтобы удостоверениям не верили, а звонили в полицию и проверяли… – Красавец, да? – снова обратился к подчиненным Антон, выпуская дым. – Может, вломить ему слегка, чтоб в чувство пришел? – проговорил стоявший у двери опер и оторвал плечо от косяка. – Расслабься, Иванов, – небрежно бросил Первухин и снова обратился к Виктору: – Складно, конечно, ты баешь. Но есть одна неприятная новость для тебя, баюн! Хочешь узнать, какая? – Ну… давайте… – не очень уверенно проговорил Виктор. – Хочешь, я угадаю с одного раза, как тебя зовут? – Попробуйте. Антон затянулся, выдерживая театральную паузу, и только потом проговорил: – Нечитайло Виктор Иванович… Логинов, чтобы не смазать театральный эффект, даже вроде как попытался вскочить от изумления. Однако Дягилев с похвальной быстротой оторвал зад от подоконника и буквально пригвоздил его к стулу, вцепившиь руками в воротник ветровки. – Сидеть! Логинов сглотнул. Антон, вроде как наслаждаясь произведенным эффектом, аккуратно сбил пепел с сигареты в пепельницу и только потом спросил: – А хочешь узнать, откуда я это узнал? – Хочу… – понурив голову, едва слышно проговорил Виктор. – Не повезло тебе, Нечитайло! – с ухмылкой заявил Антон. – Потому как при нападении на инспектора ГИБДД на трассе ты, голубь сизокрылый, выронил паспорт… Понял? – Паспорт? – Ну да, паспорт. Что скажешь теперь? – Его у меня украли. Сегодня, в аэропорту, – проговорил Виктор. – Ну, клоун! – проговорил стоящий у двери высокий опер. – Этот номер у тебя не прокатит, – покачал головой Антон. – Пистолет и паспорт – этого вполне хватит, чтобы судья закатал тебя лет на десять. Ну, если, конечно, хорошо забашляешь, то отделаешься «пятериком». Но это в самом лучшем случае. Так что спекся ты, Нечитайло. Как помидор в гриле. Но я добрый. За то, что ты сдуру не стал палить, даю тебе возможность написать чистосердечное признание. Только сразу предупреждаю: при этом, голубь сизокрылый, тебя пристегнут наручниками к столу, так что шанса вылететь из темницы у тебя не будет. На это не рассчитывай. Понял? – Понял… – сказал Виктор. – Ну так что, письменные принадлежности в студию? Будем каяться? – Да не в чем мне каяться! Говорю же: пистолет я нашел, а паспорт у меня украли… – проговорил Логинов. – Ты меня расстраиваешь, Нечитайло, – вздохнул Антон. – Я к тебе, как говорится, со всей душой: и бумагу тебе, и ручку, а ты грубишь… – Да не грублю я! Просто не я это. – Так что? – с готовностью хрустнул пальцами стоящий у двери опер. – Малость поучим гражданина благодарности? Антон даже не удостоил его взглядом. Просто зевнул и с разочарованным видом затушил в пепельнице окурок. – Оно нам надо? Улик против него и так с головой. Сейчас подъедут потерпевшие и свидетель. Покажем через зеркало; если опознают, сдадим по-быстрому в СИЗО, и пусть с ним следователь завтра кувыркается. Проговорив это, Антон откинулся в кресле и кому-то перезвонил: – Алло, Дмитриевич! Ну что там с твоим гвардейцем и бомбилами? Ага! Понял! – отключив телефон, Антон без каких-либо эмоций сообщил: – Потерпевшие и свидетель сейчас будут. Так что давайте его в допросную! Стоявший позади Виктора Дягилев, обогнув стул, ухватил Логинова за левое предплечье: – Встал! На выход! Меньше минуты спустя Виктора завели в довольно современно оборудованную для допросов комнату. На столе торчал микрофон, на стенах были укреплены две видеокамеры. Одна из стен была одностронней проницаемости. Оставив Виктора под присмотром оперов, Антон вскоре ушел. Не было его около трех-четырех минут. Потом дверь распахнулась, и в комнату ступил холеный мужчина в дорогом костюме и стильных очках. При его виде опера вскочили и вытянулись. Мужчина небрежным жестом дал команду «вольно». Обойдя стул, на котором сидел Логинов, он остановился и окинул Виктора оценивающим взглядом. – Значит, признание писать отказывается? – чуть повернув голову, спросил холеный у сопровождавшего его Антона. – Так точно! Под дурачка косит. – Ну и ладно, – вдруг сказал холеный. – Мы свое дело сделали, теперь пусть следствие с ним хороводится. Молодец, майор! – Служу России! Так что, мы сдаем его, товарищ полковник? – Да. И можете отдыхать. Машину, которую он в аэропорту тормознул, пусть ГИБДД ищет. Ее водителю все равно предъявить нечего, по-любому свидетелем по делу пойдет. А у нас своей работы хватает. – Есть! – вытянулся Антон. Холеный, кивнув операм, вышел из допросной. Антон сообщил: – Опознали его потерпевшие со свидетелем, – сообщил Антон. – Так что все! Аллес капут! Спускаем клиента в дежурку. Логинова препроводили в дежурную часть, где, предварительно тщательно обыскав и описав изъятые личные вещи, передали вызванному конвою внутренней тюрьмы… 7 – Лицом к стене! – приказал конвойный, грубо развернув Виктора за предплечье. Второй вертухай открыл ключом дверь камеры и отступил в сторону. Его напарник втолкнул Виктора за порог и только после этого, задрав сзади сцепленные руки Логинова, снял с него браслеты. Свои вороненые евронаручники Антон забрал в дежурке, так что в тюрьму Виктора препроводили в штатных, принесенных конвоем. Причем защелкнули их так туго, что за довольно короткое время руки Логинова занемели. – Отдыхай! – проговорил вертухай, отступая в тюремный коридор. Его напарник с грохотом захлопнул дверь и закрыл замок. Виктор, сделав пару шагов от двери, остановился, растирая запястья. Камера была четырехместной. Верхние шконки и одна из нижних были пусты. На четвертой, закинув руки за голову и глядя вверх, лежал мужчина средней комплекции. Верхняя шконка отбрасывала тень, так что лицо мужчины толком рассмотреть было невозможно. А вот его гардероб представлял собой типичный курортный комплект отдыхающего старше среднего возраста – просторные светлые брюки, льняные носки и рубашка с коротким рукавом навыпуск. В ногах мужчины под шконкой стояли светлые сандалии. – Доброй ночи! – сказал Логинов. Мужчина, продолжая смотреть вверх, кивнул: – И тебе того же! – Спасибо! – проговорил Логинов, подходя к свободной шконке. Наклонившись, он потрогал ее, потом присел, опершись о края шконки расставленными руками. Так он сидел около минуты. Богданов лежал в прежней позе, глядя вверх. Виктор вздохнул и негромко спросил: – Закурить нет? – Есть, но мало, – не меняя позы, ответил Богданов. – Понятно, – сказал Логинов. Повернув голову, он посмотрел в сторону вмурованного в пол в углу унитаза и поднялся. Помыв руки у расположенного на стене рядом с унитазом умывальника, Виктор сходил по-малому, после чего затянул капающий кран и вернулся на свою шконку. Наклонившись, расстегнул липучки на открытых кроссовках, снял их и задвинул ногами под шконку. Потом постелил под голову ветровку и лег. – Спокойной ночи! – Взаимно! – ответил Богданов. Немного полежав на спине, Логинов перевернулся на бок, лицом к стене. При этом он незаметно посмотрел на Богданова. Тот лежал в прежней позе с открытыми глазами. Устроившись поудобнее и подложив руку под голову, Виктор замер. Сна у него не было ни в одном глазу. Наверняка в том же состоянии находился и Богданов. Поэтому Логинов и не спешил. Закрыв глаза, он чутко прислушивался к происходящему. Наконец минут через пятнадцать Богданов пошевелился. Виктор открыл глаза и стал ждать. Богданов негромко вздохнул и сел на своей шконке. Несколько секунд спустя он закурил. Логинов пошевелился, однако поворачиваться не стал. Богданов некоторое время курил молча, потом произнес: – Если хочешь, держи, докури! Виктор без особой спешки повернулся, опустил ноги и нашарил свои кроссовки. Примяв мягкие задники, надел их как тапочки, потом привстал и протянул руку. Богданов, держа двумя пальцами, протянул ему сигарету с белым фильтром. Виктор кивнул, присел на шконку и жадно затянулся. Потом повернул сигарету в руках и посмотрел на надпись возле фильтра. – «Парламент», – прочитал он. – Хорошие сигареты… – Нормальные, – пожал плечами Богданов. – А я «Донской табак» курю, – проговорил Логинов, снова затягиваясь. – Вернее, курил до сегодняшнего дня… – За что тебя? – спросил Богданов. – Да за гаишника, – опустив голову, вздохнул Виктор. – Тварь продажная… За это время он успел неплохо разглядеть лицо собеседника. В принципе, ничего примечательного в нем не было. Лицо как лицо. Кругловатое, с правильными чертами. Не знай Логинов, что его сокамерник – полковник ГРУ, он, при всем своем опыте, принял бы Богданова за представителя какой-нибудь мирной профессии – учителя истории или чиновника от культуры в мэрии крупного города. При этом держался Богданов на удивление спокойно. Пожалуй, только это одно и выдавало в нем кадрового разведчика. Школьный учитель или чиновник от культуры если и не бились бы в падучей в подобных обстоятельствах, то в крайнем случае находились бы в состоянии сильной ажитации и не смогли бы пролежать неподвижно даже минуты. Богданов же вел себя так, как будто прохлаждался на пляжном лежаке. Опустив голову, Виктор несколько раз затянулся, при этом уставившись невидящим взглядом в пол. Со стороны это должно было выглядеть так, как будто он в который раз переживает случившееся. Богданов молчал. Он сидел на своей шконке и смотрел в сторону. Виктор докурил, поднялся и сходил к унитазу, чтобы выбросить бычок. Вернувшись, он уселся на шконку и посмотрел на Богданова. Их глаза встретились. – А вас за что? – спросил Виктор. – Да неважно… – Понятно, – ответил Логинов и снял кроссовки. – Не хотите рассказывать. – Задвинув обувь под кровать, он снова улегся на шконку. – А мне за эту тварь продажную «червонец» светит. Опер так сказал, который меня взял… – Десять лет – это круто, – покачал головой Богданов. – Ты что, сбил этого гаишника машиной? – Да нет, не сдержался и вырубил, – сказал Логинов. В следующую секунду он резко сел на шконке и заговорил, словно его прорвало: – Я сегодня прилетел, меня однополчанин встретил, Сашка Ветряков, с которым мы в Афгане воевали. Он местный, сочинский, сейчас бомбит на своей машине. А его аэропортовские таксисты срисовали. На трассе нагнали – и на обочину! Еще и в багажник Сашке въехали… Тут и понеслось! Я одного мордоворота как раз завалил, а тут и гаишник подкатывает купленный. Тварь продажная! Таксисты сразу стрелки на Сашку перевели. Ну а эта морда меня хотела в наручники… Я его и рубанул. Еще и пистолет сдуру забрал. Богданов покачал головой: – Ты ж вроде не пьяный… – Да мне пить и нельзя. Контузило меня под Кандагаром… С тех пор от ста граммов крышу разносит вдребезги. – Так ты воевал под Кандагаром? – спросил Богданов. – Да. Наш ДШБ туда в восемьдесят третьем перебросили, – кивнул Виктор. К подобным вопросам он был готов. В середине девяностых руководство приняло решение о внедрении Виктора в одну из крупных ОПГ. Это было то время, когда преступность буквально захлестнула страну, так что Департамент по борьбе с терроризмом вынужден был заниматься в том числе и ликвидацией крупных банд. Поскольку ОПГ имели весьма квалифицированные службы безопасности, подобные внедрения проводились по всем правилам. Виктору была подготовлена практически безупречная легенда и даже сделана временная, но неотличимая от настоящей татуировка на плече. Этой-то легендой он и воспользовался теперь, в красках расписав, как воевал под Кандагаром. А Виктор там действительно воевал, только по линии КГБ. Богданов, словно бы невзначай, задал несколько вопросов о номерах частей и датах. Логинов на них ответил без запинки. – А дети, семья у тебя есть? – спросил Богданов в конце разговора. – Дочка есть, – опустил голову Виктор. – Только с женой я в разводе… – Дурак! – покачал головой Богданов. – Теперь дочку жене самой поднимать придется. А сейчас это непросто… – Дурак! – не поднимая головы, кивнул Логинов. – Потому что сам в Афган попросился. Думал, что потом без экзаменов поступлю в Рязанское десантное училище. А оно вон как получилось! Комиссовали меня после контузии… Виктор обхватил голову руками. Богданов довольно долго молчал. Потом наконец сказал: – Не отчаивайся. Я попробую тебе помочь, как выйду отсюда… 8 Сквозь сон Виктор услышал, как по коридору тюрьмы к камере приблизились шаги. Открыв глаза, он чуть повернулся. Топот двух пар ног замер у двери камеры. Затем окошко лязгнуло и с грохотом открылось. – Нечитайло, на выход! – рявкнул вертухай, заглянув в камеру. Виктор быстро развернулся и, опустив ноги, начал обуваться. Богданов, спавший лицом к стене, повернулся на спину и посмотрел на него. – Доброе утро! – кивнул Виктор. – Доброе! – сказал Богданов. – Отставить разговорчики! – рявкнул как раз открывший дверь вертухай. – Нечитайло, в темпе! А ты чего вылупился? Подъем! Приступаем к утреннему туалету! Логинов поспешно поднялся и направился к двери. Опустивший ноги со шконки Богданов ободряюще кивнул ему. – Руки за спину! Лицом к стене! – велел вертухай. Его напарник быстро закрыл камеру. После этого охранник защелкнул сзади на запястьях Виктора наручники и велел: – Вперед! В темпе! Путешествие по коридорам тюрьмы оказалось не слишком долгим. Логинова доставили в небольшую санчасть на медосмотр. Врач был испитым мужчиной лет сорока с потухшим взглядом. Вошедшие в смотровую вертухаи сняли с Виктора наручники, врач тусклым голосом приказал раздеться до трусов. В тот самый момент, когда он подступил к Логинову со стетоскопом, дверь резко распахнулась. В смотровую вошел дородный подполковник с идеальной выправкой. – Здравия желаю, товарищ подполковник! – хором поздоровались вытянувшиеся вертухаи. – Здорово! – сказал вошедший так, что было понятно – он не в духе. – Что у вас за бардак в первой палате, капитан? Это санчасть или ночлежка для наркоманов? – А что там, товарищ подполковник? – спросил врач. – Сейчас покажу… А вы этого пока пристегните – и оба за доктором! – велел подполковник вертухаям. Троица бросилась выполнять приказ. Капитан-доктор, опустив стетоскоп на шею, поспешно покинул смотровую первым. За ним быстро вышли оба вертухая. Подполковник, прежде чем вынырнуть за ними, вынул из кармана мобильник и протянул его Виктору. Отдав телефон, он показал три растопыренных пальца, после чего тут же покинул смотровую, прикрыв дверь. Коридор сразу заполнил его хорошо поставленный командный голос. Это и был доверенный «тюремщик» майора Каморина. Три показанных им пальца означали, что у Логинова есть примерно три минуты. Поэтому он быстро по памяти набрал на мобильнике номер, оговоренный для связи. Время было раннее, поэтому замдиректора ответил слегка сиплым со сна голосом: – Да! – Это я, – быстро проговорил Виктор. – У нас около трех минут. – Понял! Что там? – Он держится очень уверенно. Настороже, но в меру. Так что поговорили по душам… – И что? – Мою легенду он заглотил, но о себе не рассказал ни слова… – Гм-м… – невольно вырвалось у генерала. – Но он обещал помочь мне, как выйдет. Вот вкратце и все. – Да, негусто… – Ну так а чего вы ждали? Что он выложит мне все как на духу? Я думаю, что, в принципе, и так все ясно. Он либо вообще ни с какой стороны к этому убийству, либо сделал это по заданию ГРУ. Но это навряд ли… – Обоснуй. – Он уверен, что выйдет. На сто процентов. Ни капли в этом не сомневается. Понимаете? – То есть он абсолютно уверен, что его вытащат свои? – Ну да, можно и так сформулировать. А это значит, что он скорее всего невиновен. Второй вариант: сделал это по заданию своих. Но это не почерк ГРУ. У них же есть штатные ликвидаторы. Да и нештатные тоже, которым какую-то журналистку чисто сработать под несчастный случай вообще не проблема! – Логично, – согласился замдиректора. – Хорошо. Я понял. Тогда сейчас же докладываю директору, и будем тебя оттуда по-быстрому выдергивать. – Понял! Жду… 9 – Ну что? – спросил Богданов, когда вертухаи вернули Логинова в камеру и ушли. – На медосмотр водили, – махнул рукой Виктор, направляясь к своей шконке. – И что, годен к строевой? – мрачно пошутил Богданов. – Ага! – ответил Виктор, присаживаясь. – Там такой врач, что даже если бы я бился в конвульсиях, он бы все равно не заметил. С бодунища страшного! Зато я у него смог стырить пару сигарет… – понизил голос Виктор, глядя в сторону двери камеры. – Пока ему какой-то подполковник разнос устраивал за бардак в палате. С этими словами Виктор выудил из кармана две примятые сигареты, одну из которых протянул Богданову. – Держите! Богданов взял сигарету и посмотрел на название. – «21-й век»? Символично… Виктор поднялся и приблизился к Богданову, чтобы прикурить, поскольку своего огня у него не было. Однако Богданов покачал головой: – Присядь! Сейчас пайку должны принести. И действительно, полторы минуты спустя по коридору к камере приблизились шаги, и окошко с грохотом распахнулось. Завтрак представлял собой какую-то бурду, с виду напоминавшую испорченную баклажанную икру. К ней прилагался кусок черного хлеба и кружка с почти прозрачной жидкостью под видом чая. Присев с тарелкой на шконку, Логинов осторожно принюхался, после чего посмотрел в сторону унитаза. – Не дури! – сказал Богданов. – Без еды ты тут долго не продержишься. Тем более что передачи тебе носить некому. Правильно? – Правильно, – вздохнул Виктор. – Сашке Ветрякову сейчас сюда лучше не соваться. – Так его с тобой не взяли? – спросил Богданов. – Нет, – мотнул головой Виктор. – Мы с ним немного отъехали и сразу разбежались. Он же, Сашка, с бомбилами не дрался и гаишника не трогал. Так зачем его впутывать, правильно? – Правильно-то правильно, но его все равно найдут. – А я скажу, что он ни при чем. Тем более что оно так и есть. – Все равно потаскают твоего Сашку, – сказал Богданов. – Наделал ты делов… Ладно, давай есть, пока эта эрзац-каша совсем не застыла. Приятного аппетита! – Взаимно! Когда несколько минут спустя баландер забрал у них через окошко посуду, Богданов сказал: – Ну что, теперь можно и покурить? – Одну на двоих? – спросил Логинов. – Да нет, побалуемся по целой. У меня еще три штуки есть, должно хватить. Виктор кивнул и встал, чтобы прикурить. Богданов выпустил дым чуть в сторону и негромко проговорил: – В общем, ты не раскисай тут, держись. С хорошим адвокатом, учитывая твою контузию, думаю, можно попробовать добиться условного срока. Понял? – Так это ж с хорошим, – вздохнул Виктор, присаживаясь на шконку. – А где я его возьму? – Я тебе попробую с этим делом помочь. Обязательно! – Понял, спасибо! – кивнул Виктор. – А что я должен делать? – Да ничего. Если получится, он сам к тебе придет и скажет, что делать. – Так ему ж платить надо… – Не обязательно. Адвокат может защищать клиентов бесплатно. В общем, это не твоя проблема. Твое дело – ответить на его вопросы и делать, что он скажет! Понял? – Да, спасибо! – Не за что, – ответил Богданов. Виктор опустил голову. Поведение сокамерника подтверждало его вывод. Тот явно собирался покинуть КПЗ в самое ближайшее время. Логинов подумал, стоит ли об этом экстренно сообщать замдиректора, но решил, что такой необходимости нет, поскольку переданная ранее генералу информация нечто подобное как раз и содержала. После перекура Виктор занялся водными процедурами. Богданов, управившийся с ними за время медосмотра Виктора, спокойно сидел на своей шконке. Судя по его виду, в мыслях он был уже за пределами тюрьмы. Когда Виктор, покончив с туалетом, направился к своей шконке, к двери камеры приблизился вертухай. Открыв окошко на двери, он покосился на лист в руке и сказал: – Богданов! Приготовиться! Через пять минут на выход. В суд поедешь. Так что надень свое самое лучшее платье… Гы-гы. Так, – повернул лист вертухай. – И ты, Нечитайло, тоже. Все, готовьтесь, голуби! Чтоб через пять минут цвели и пахли, как после санатория! Довольный собой вертухай захлопнул окошко и двинулся дальше. Так и не успевший сесть на койку Виктор оглянулся на Богданова. – А чего меня в суд-то? Так быстро? – спросил он. – Да успокойся, – сделал неопределенный жест рукой Богданов. – Это для того, чтобы тебе суд избрал меру пресечения в виде содержания под стражей. Ну, чтобы тебя законно тут держать. Видимо, у них прокурорская проверка намечается, поэтому они и суетятся с самого утра. – А-а, понял, – кивнул Виктор. Озвученная Богдановым версия имела право на жизнь, однако в случае с Виктором дело обстояло иначе. Наверняка это замдиректора уже запустил механизм по освобождению Логинова. Как именно этот механизм должен был сработать, можно только догадываться. К примеру, Логинова прямо в здании суда могли вроде как задержать по подозрению в подготовке теракта местные «альфовцы». Вообще-то региональные подразделения «Альфы» были расквартированы в областных и республиканских центрах. Однако в Сочи, в связи с приближением Олимпиады, был создан свой сводный отряд. Его-то и могли задействовать для проведения «маски-шоу» по указанию из Москвы. В оставшееся время Логинов с Богдановым еще раз по-быстрому перекурили – на этот раз одну сигарету на двоих. А потом к камере приблизился усиленный внутренний наряд. Сперва Богданова, а следом Виктора вызвали в коридор, где заковали в браслеты и через нескончаемые решетчатые двери по гулким лестницам отвели на первый этаж. Там в специальной комнате пленников тщательно обыскал наружный конвой и принял под роспись у внутреннего – тюремного. А вот с посадкой в автозак вышла заминка. Вместо того чтобы вывести арестантов во внутренний двор, Логинова с Богдановым затолкали и заперли в крошечных камерах-«стаканах». Их размеры были примерно метр на метр, так что находиться в них было весьма неуютно не только психологически, но и физически. Логинову происходящее показалось весьма странным, и он чутко прислушивался к доносившимся снаружи звукам. Однако его опасения оказались напрасными. Примерно через две-три минуты в спецкомнату спустили еще одного арестанта. Вернее – арестантку. Это была женщина. Покончив с формальностями, именно ее конвой первой вывел на посадку. После этого конвойные вернулись за Логиновым с Богдановым. Их одного за другим освободили из «стаканов», после чего вместе быстро препроводили во внутренний двор тюрьмы. Буквально в двух метрах от выхода стоял боком автозак на базе «Газели». Богданов с Логиновым быстро нырнули в него, и их запихнули в одно отделение. При этом сидевшей в соседнем женщины они так и не увидели. Что, впрочем, ни Логинова, ни Богданова особо не опечалило. В отличие от обычных арестантов, для которых поездка в суд была всего лишь короткой увертюрой перед долгими годами тюремного заключения, для них она была путем к свободе… 10 За свою довольно длинную жизнь в спецслужбах Логинову не единожды приходилось путешествовать в автозаках. Причем как в качестве сопровождающего, так и якобы арестанта. И в том, и в другом случаях удовольствие было ниже среднего. Советские, а потом российские автозаки были тряскими, грохочущими и дымными. В этом смысле поездка на «Газели» стала для Виктора приятным сюрпризом. По мягкости хода автозак практически ничем не уступал добротным легковым автомобилям. С другой стороны, сочинские дороги находились в идеальном состоянии. В дополнение к этому выхлопные газы не поступали внутрь и не резали глаза, так что Логинов даже невольно подумал, что Россия, что бы там ни говорили недоброжелатели, приблизилась к мировым стандартам хотя бы в узком сегменте перевозки заключенных. Поскольку время было довольно раннее, автозак ехал практически без остановок. Примерно минут через пятнадцать-двадцать водитель сбросил скорость и, свернув, посигналил. Снаружи донеслись голоса, потом протяжно ухнули отпираемые ворота. И автозак, газанув, въехал во двор суда. Сделав разворот, он остановился и медленно сдал назад. Потом двигатель умолк, и «Газель» замерла. Открылась дверца кабины, и на землю спрыгнул командир конвоя. Его шаги протопали мимо арестантского отделения и вскоре замерли. Следом послышался приглушенный звук звонка. Богданов, сидевший напротив Логинова, подался вперед и негромко сказал: – Ну что, сейчас нас растолкают по отдельным карманам, так что больше не свидимся. Давай, десантура, держись! И помни, что я тебе… – Эй, а ну отставить разговорчики! – рявкнул сидевший под передней стенкой арестантского отделения конвойный. – А то я вам сейчас поговорю! – Понял? – одними губами спросил Богданов, подаваясь назад. – Да, – чуть слышно ответил Логинов. Конвойному это не понравилось, и он, вскочив, подался к решетке. – Я сказал: молчать! Что-то неясно? В этот момент дверь автозака распахнулась. Возникший в проеме командир конвоя спросил: – Что за крик, Никитенко? – Да арестанты страх потеряли! Разговаривают тут! – Давай их на выход. Сейчас по стаканам распихаем, там пусть и говорят. – Есть! – Развернувшись к двери отделения, конвойный вынул из кармана ключ и сунул его в замочную скважину. – По команде по одному на выход! Ты, пошел! Быстро! Конвойный указал на Богданова. Тот поднялся и, вынырнув из отделения, со скованными за спиной руками быстро прошел к распахнутой двери автозака. Конвойный сопроводил его, ухватив за предплечье. – Давай! Не боись! – прикрикнул он, когда Богданов притормозил перед проемом. Полковник встал ногой на ступеньку, и его тут же принял стоявший внизу второй конвойный. – Вперед! – скомандовал начальник конвоя. Оставшийся внутри конвойный ждал, пока его коллеги заведут в здание суда первого арестанта и вернутся за вторым. Логинов спокойно смотрел на него через приоткрытую дверцу. Его вынужденное заключение подходило к концу. И он невольно подумал, что первым делом, как только сможет, примет душ, чтобы смыть с себя грязь и запахи тюрьмы… В этот самый миг все и началось. Что именно, Логинов сразу и не понял. И дело тут было вовсе не в его расслабленном состоянии, а в том, что в первый момент он просто увидел, как ждущий коллег в автозаке конвойный слегка дернул головой и повернул ее влево. В принципе, это движение могло означать что угодно – от застарелого хронического прострела шеи до укуса зловредной тюремной блохи. Однако в следующий миг снаружи кто-то заорал не своим голосом: – Черт, ложи… – и вдруг умолк, словно захлебнувшись. Конвойный в тот же миг отпрыгнул в угол автозака и ухватился рукой за кобуру. Его лицо было белее мела. Вот тут-то Логинов и сообразил, что на улице происходит нечто страшное. Он вскочил. С улицы тем временем донесся еще один вскрик. Одновременно с ним кто-то упал, и кто-то куда-то прыгнул. А еще громко хлопнула какая-то дверь, а автозак заметно качнулся. Отскочивший же в угол конвойный, уловив за решеткой движение Виктора, резко повернулся. Он был напуган до такой степени, что даже не смог толком вскрикнуть. – Сиде… – по-петушиному вырвалось у него из горла. Однако Логинов действовал уже на инстинктах. Поскольку дверь отделения была приоткрыта, он мгновенно ударил по ней ногой. Дверь отлетела в сторону. Конвойного она не задела, однако открыла Логинову путь. Он выскочил в предбанник автозака. Конвойный, выхватив пистолет, нацелил его на Виктора, одновременно метнувшись вдоль передней стенки к наружной двери автозака. Судя по всему, он вообще потерял голову от страха. Виктор, не выбивая пистолет, поскольку тот стоял на предохранителе, с шагом вперед нанес конвойному прямой удар пяткой в корпус. Конвойный с грохотом ударился спиной и затылком о переднюю стенку и съехал на пол тряпичной куклой. При этом сознания он не потерял и даже пистолет не выронил, просто отбросил в сторону руку с ним. Чтобы окончательно нейтрализовать его, Виктор нанес удар ногой в голову конвойного – точнее, в челюсть. На этот раз служивый отключился. Его голова вновь стукнулась о переднюю стенку автозака и откинулась в сторону. В ту же сторону медленно наклонилось и тело конвойного. Логинов же мгновенно развернулся и выглянул на улицу. Увиденное поразило даже его. В трех метрах от автозака перед служебным входом суда лежали два трупа. Это были начальник конвоя и второй конвойный. Богданова видно не было. Зато под полом автозака что-то быстро прошуршало. – Черт! – невольно вырвалось у Виктора. Резко подавшись назад, он оглянулся на съехавшего набок конвойного. Ключей от наручников у него не было – они находились у командира конвоя. А выскакивать на улицу к его трупу было бы самоубийством. Поэтому Логинов быстро шагнул к конвойному и так же быстро присел под стенкой сбоку от него. Вообще-то в молодости, во время службы в «Альфе», Логинов сомкнутые наручниками и даже связанные веревкой руки мог в течение двух-трех секунд перевести вперед. Однако подобные чудеса гибкости требовали ежедневных тренировок и легко давались только в возрасте до двадцати пяти – двадцати семи лет. Дальше природа начинала брать свое. То есть Логинов, поднатужившись, наверняка управился бы с переводом рук вперед и теперь. Однако не за две-три секунды, а за гораздо большее время. Но время сейчас как раз и было самым главным. Поэтому Виктор, быстро присев справа от конвойного, нащупал сомкнутыми руками пистолет, схватил его и снял с предохранителя. Дослать патрон в патронник из-за ограниченной подвижности рук мгновенно не удалось, однако, чуть повернувшись, Виктор за секунду управился и с этим. В следующий миг он вскочил на ноги. Теперь, в случае появления убийц у автозака он был способен кое-как отстреливаться. Однако лучше было все же освободить руки. Но это по-прежнему было большой проблемой. То есть нацелить пистолет и выстрелить в цепочку особого ума не требовало. Однако с учетом того, что автозак был легкобронированным, рикошет был неизбежен. А самострел Виктору не улыбался. Поэтому он на какой-то миг замер, соображая, а потом быстро оглянулся. Вообще-то выход был. Выстрелить можно было, приложив цепочку к телу конвойного. В этом случае рикошет исключался. Однако такой вариант, естественно, отпадал. И тогда Логинов решил воспользоваться менее надежным, но более гуманным способом. Шагнув к двери опустевшего отделения, он ногой захлопнул ее, потом задом подступил вплотную и резко наклонился вперед. При этом левой рукой нащупал прут дверной решетки и крепко ухватился за него. Правой рукой он натянул цепочку наручника и со второй попытки приставил к ней ствол пистолета. Сделав это, Логинов тут же нажал на спусковой крючок. – Бу-бух! – грохнуло в автозаке. Из-за ограниченности пространства грохот был таким, что Виктор на несколько секунд оглох. Зато цепочка наручников, дернувшись, вдруг ослабла. Логинов со вздохом разогнулся и сделал шаг к двери автозака. В этот миг он расслышал какой-то странный звук из глубины арестантского отделения. Остановившись и чуть присев, повернул голову. Слух быстро восстанавливался, так что мгновение спустя он разобрал, что из заднего отделения доносятся женские всхлипы. Говорить что-либо успокаивающее в таких случаях было бесполезно, поэтому Виктор снова развернулся к двери автозака. Одновременно с этим автомобиль качнулся, и практически сразу заработал его двигатель. Логинов с пистолетом наготове подался к наружной двери. В этот миг «Газель» резко рванулась вперед. Логинова по инерции так же резко бросило назад. Не упал он только потому, что успел сделать большой шаг и ухватиться левой рукой за угол арестантского переднего отделения. – Мать твою!.. – невольно вырвалось у Виктора. Восстановив равновесие, он снова подался к двери. В этот самый миг в переднюю стенку автозака коротко стукнуло. И тут же – еще раз. Логинов быстро повернул голову. В тот же миг автозак резко вильнул вправо. Настолько резко, как будто уходил от столкновения на трассе «Формулы-1» или у него вдруг переломилась тяга рулевого управления. На этот раз Виктор не смог устоять на ногах. Его, словно щепку, швырнуло влево-вперед. В результате Логинов с разгона плюхнулся на колени рядом с вырубленным конвойным. При этом в автозаке вдруг резко потемнело, и оглянувшийся Виктор увидел, как наружная дверь с разгона захлопнулась. – Мать твою! – снова вырвалось у Логинова. Как это было принято, внутренней ручки дверь автозака не имела. Так что открыть ее теперь можно было только снаружи. Однако Виктор на всякий случай все же вскочил с колен и рванулся к двери. Попытка открыть ее не увенчалась успехом. И Логинов от злости стукнул кулаком в дверь. В тот же миг, словно в ответ, снаружи в стенку автозака чуть левее и выше двери снова будто горошиной ударило. Виктор инстинктивно упал, распластавшись на полу. Несколько мгновений он выжидал, потом осторожно поднял голову. Левее и чуть выше двери автозака на внутренней металлической обшивке он увидел выпуклую вмятину. Причем с одной стороны этой выпуклости металл лопнул от удара. Виктор, чуть выждав, приподнялся и быстро посмотрел на вмятину с близкого расстояния. Интересовала его не вмятина как таковая, а засевшая в металле пуля. Через щель Виктор смог увидеть ее бок. Сразу после этого он метнулся к конвойному. Тот окончательно съехал набок и по-прежнему находился в бессознательном состоянии. «Газель» тем временем набрала скорость. И, едва Виктор присел перед конвойным, как машина с грохотом и лязгом что-то протаранила. В левой бок автозака гулко ударило. По правому что-то противно проскрежетало. Потом снаружи донесся сигнал клаксона, и пронзительно взвизгнули тормоза. Однако все это никак не повлияло на «Газель». Она не только не уменьшила, а наоборот, увеличила скорость и помчалась по прямой. Умолкшая было женщина-арестантка в заднем отделении снова начала всхлипывать. Логинов же быстро повернул голову и ощупал конвойного. Мобильный телефон того находился в левом кармане форменных брюк. Виктор, подавшись в сторону, извлек его и посмотрел на дисплей. Как он и опасался, сети не было. Металлическая обшивка арестантского отделения экранировала сигнал. Виктор вскочил на ноги и метнулся к двери автозака. В ее верхней части имелось зарешеченное окошко. Сперва Виктор выглянул в него. Сквозь узкие щели он увидел, что «Газель» несется мимо каких-то жилых домов – то ли четырех-, то ли пятиэтажек. Она как раз миновала один из подъездов, и сидевшие у него бабки удивленно повернули головы. Виктор же, поднеся мобильный конвойного к окну, ткнул пальцем в кнопку и посмотрел на индикатор сигнала. Тот на какое-то мгновение моргнул одним сегментом, однако сеть тут же снова пропала. – Мать-перемать! – выдохнул Логинов, опуская телефон. В следующий миг он оглянулся в автозаке в поисках выхода. Однако бронированное нутро арестантского отделения было настоящей мышеловкой. И Виктор понял, что он «попал». По-настоящему… 11 «Газель» неслась мимо жилых домов. Куда – можно было только догадываться, как и о том, кто находится за рулем. При этом Логинов был заперт в арестантском отделении и не мог не то что как-то воздействовать на происходящее, но даже и связаться с внешним миром. – Чтоб тебя! – вздохнул Виктор и снова метнулся к конвойному. На этот раз он наклонился к его кобуре и торопливо вытащил из бокового отделения запасную обойму. Сунув ее в карман, вернулся к двери автозака и поднял пистолет. Однако, прежде чем нажать на спусковой крючок, он предупреждающе вскрикнул: – Эй, подруга! Всхлипывавшая в заднем отделении заключенная умолкла. Видимо, по ее своеобразной женской логике, таким образом она стала незаметной. – Отодвинься подальше от окна! К другой стенке! Я сейчас стрелять буду! Членораздельно ответить арестантка не смогла, однако приглушенно ойкнула. Логинов же больше не стал медлить и выстрелил. Раз, другой, третий… Он стоял слева от двери, привалившись левым плечом к передней стенке автозака, и стрелял, целясь в щель между дверью и стенкой автозака в том месте, где должен был находиться запорный ригель. От выстрелов автозак наполнился грохотом и пороховыми газами. Рикошетирующие пули с воем отскакивали в узкий коридорчик к заднему отделению. Сидевшая в нем арестантка, забыв о маскировке, заголосила. Виктор же, выстрелив в третий раз, опустил пистолет и с шагом саданул правой ногой в дверь. В ней что-то хрустнуло, и дверь слегка приоткрылась. Обрадованный Логинов тут же повторил удар. Однако на этот раз дверь не поддалась. Виктор бахнул в нее еще разок и понял, что его радость оказалась преждевременной. Он собрался наклониться, чтобы посмотреть, куда стрелять дальше, но тут «Газель» чуть ли не впервые притормозила. Как и следовало ожидать, Логинова бросило вперед, однако он находился рядом с передней стенкой, так что упасть не упал, а просто слегка ушибся. Снаружи донесся пронзительный сигнал, взвизгнули от экстренного торможения шины какого-то авто. «Газель» тоже затормозила и остановилась уже буквально через пару секунд. И тут же качнулась. Тот, кто сидел за рулем, спрыгнул на землю. Одновременно с этим послышался чей-то возмущенный вскрик. Логинов резко повернулся к двери и дважды выстрелил почти в упор. Одна из пуль срикошетила, вторая, вмяв внутреннюю обшивку, застряла где-то в двери. Логинов выстрелил бы снова, но невольно остановился. Еще в «Альфе» его учили считать патроны, причем при стрельбе из любых видов оружия. Поначалу эта наука давалась нелегко. Однако со временем превратилась в своеобразный инстинкт, так что теперь Виктор считал выстрелы подсознательно. И остановился потому, что в «ПМ» конвойного остался один – последний – патрон. Он находился в патроннике, поэтому Виктор автоматическим движением выщелкнул пустую обойму и таким же автоматическим движением вставил на ее место полную. Теперь он не рисковал остаться безоружным перед внезапно появившимся противником и мог продолжать стрельбу. После очередного удара дверь все же со скрежетом приоткрылась, образовав щель в несколько миллиметров. Виктор же мгновенно сместился влево и вжался в угол автозака у проема. Осторожно выглянув наружу, он выдохнул и толкнул дверь свободной рукой. Та распахнулась. Выстрелов снаружи не последовало, и Виктор резко высунул голову, при этом слегка присев. Справа он увидел торец старой пятиэтажки. Слева виднелись окна еще одной. Автозак стоял поперек неширокого переулка, разделявшего два квартала. Тротуар был один – слева. На нем примерно в тридцати метрах от Виктора стояла, настороженно глядя в сторону автозака, молодая пара – парень и девушка. Еще дальше на тротуре виднелась припаркованная «Калина». С другой стороны автозака раздавались мужской крик и топот. Логинов решился и быстро десантировался на проезжую часть. Мягко спружинив, он тут же метнул взгляд вправо. У стоявшего торцом к переулку дома находилось с полдесятка людей. Все они смотрели в сторону автозака, но это были простые обыватели. И Логинов рванулся влево – к кабине «Газели». Оказавшись у ее капота, он выглянул через него на другую сторону. Увидел он какого-то мужчину, который бежал по переулку прочь от «Газели». Мужчина был Логинову незнаком. И бежал он скорее не от «Газели», а за быстро удаляющейся по переулку легковушкой. Навстречу этой самой легковушке ехала еще одна. А на тротуаре стояли три человека. Они смотрели то на удаляющуюся машину, то на бегущего за ней субъекта. В принципе, обстановка была понятна. И Виктор, обогнув передок «Газели», бросился за мужчиной. При этом пистолет он сунул в карман. Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/maksim-shahov/udar-na-operezhenie/?lfrom=334617187) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
КУПИТЬ И СКАЧАТЬ ЗА: 129.00 руб.