Сетевая библиотекаСетевая библиотека
Осенний марафон Александр Моисеевич Володин «– А что природа делает без нас? Вопрос. Бузыкин диктовал. Алла стучала на машинке с профессиональной быстротой…» Александр Володин Осенний марафон – А что природа делает без нас? Вопрос. Бузыкин диктовал. Алла стучала на машинке с профессиональной быстротой. – Кому тогда блистает снежный наст? Вопрос. Кого пугает оголтелый гром? Вопрос. Кого кромешно угнетает туча? Вопрос. Зачем воде качать пустой паром, И падать для чего звезде падучей? Ни для чего? На всякий случай?.. Алла смотрела на него. – Что ты? – спросил Бузыкин. – Как бы я хотела, чтобы у нас был ребеночек! – сказала она. – Зачем? – Он был бы такой же талантливый, как ты… – Это не я талантливый, это они. А я только перевожу. – Он бы тебя веселил, мы бы вместе тебя ждали… – Алла, я свою жизнь переменить не могу. – И не надо. Тебя это не будет касаться. – Нет, Алла. Нет и нет. У нее были на редкость крупные глаза. Они придавали ее облику трагическую миловидность. По двору среди недавно поставленных домов и недавно посаженных деревьев шел человек с яркой спортивной сумкой. То, что он иностранец, чувствовалось, даже когда он молчал. Бузыкин в трикотажном тренировочном костюме дремал, сидя на стуле. Звякнул дверной колокольчик. Бузыкин открыл дверь, радушно улыбаясь. Иностранец сиял утренней свежестью. – Монин! – Монин! – бодро откликнулся Бузыкин. – Вы готов? – Готов! Секундочку, доложусь жене. Заглянул к Нине. Она была еще в постели. – Нина, мы побежали. – Господи, когда это кончится! Полчаса могла еще поспать. Они бежали по улице. Бузыкин вслед за Биллом. Тот громко бросал советы через плечо, что привлекало внимание прохожих. – Ту степс ин! Фор степс аут! Бузыкин чувствовал себя неловко. Кроме того, ему хотелось спать. Кроме того, в его жизни сейчас было столько неприятностей, что обретение спортивной формы ничего не решало. Из машбюро, где рабочий день еще не начался, Алла набрала телефонный номер. Нина сняла трубку. – Алло!.. Слушаю. Ну что вы там молчите и дышите? Мяукнули хотя бы. Положила трубку, сказала Бузыкину: – В следующий раз бери трубку сам. Бузыкин, Билл и Нина пили чай. БИЛЛ. Это как называется? НИНА (лучезарно улыбаясь). Хворост. БУЗЫКИН (радостно улыбаясь). Хво-рост. БИЛЛ. Очень вкусно. БУЗЫКИН. Нина прекрасная кулинарка. НИНА. Не напрягайся, дорогой. БИЛЛ. Простите, очень быстро, плохо понимаю. НИНА (улыбаясь). Это я не вам. БУЗЫКИН (улыбаясь). Это она мне… Билл, рассудите, почему, если кто-то где-то молчит и дышит, то это звонят именно мне? БИЛЛ. Простите, как? БУЗЫКИН. Я говорю… НИНА. Может быть, мы без Билла разберемся? БИЛЛ. Простите? БУЗЫКИН. Это она мне. НИНА. Это я ему. Трудно выяснить отношения такого рода в присутствии иностранного гостя. Он может не так истолковать, сделать неверные выводы, увезти с собою за рубеж ложное впечатление. Снова зазвонил телефон. Нина поставила аппарат перед мужем. БУЗЫКИН. Да?.. Это была Варвара Никитична. Бузыкин, срочно звони Алле. Она у себя в машбюро. БУЗЫКИН. К сожалению, сейчас не могу. Загружен работой. ВАРВАРА. Слушай, Бузыкин, не валяй дурака. Ты у нее какую-то рукопись забыл. Она пыталась тебе об этом сообщить, твоя Нинка ее обхамила. Так что давай успокаивай. БУЗЫКИН. К сожалению, сейчас очень загружен работой. ВАРВАРА. Ясно. Нинка там рядом. Ладно, я ей сама позвоню. БУЗЫКИН. Вот это не надо. ВАРВАРА. Надо. Пока. Бузыкин положил трубку. – Веригин звонил из издательства… – обратился к Флетчеру: – Все торопят, торопят. У вас в Англии тоже так? БИЛЛ. Тоже так, да. НИНА. А тебе не показалось, что у него женский голос? БУЗЫКИН. У кого? НИНА. У Веригина. Взгляд жены сделал его прозрачным. БУЗЫКИН. Он через секретаря разговаривал. Через секретаршу… БИЛЛ. Очень вкусно. Это как называется? НИНА. Хворост. Извините, мне пора. Вышла в прихожую. БИЛЛ (тихо). Немножко сердится?.. Может быть, я лучше уйду? Или лучше остаюсь? Будет меньше скандал? БУЗЫКИН. Плохо себя чувствует. Нина показалась в пальто, весело улыбаясь. Мне пора на работу, Билл! Дальше вас будет развлекать Андрей. БУЗЫКИН. Нина, если что-нибудь надо купить, скажи. У меня после института будет время. НИНА. Купи цветы. Секретарше. Ушла. БУЗЫКИН. Пошла на работу. БИЛЛ. Может быть, у вас тоже есть дела? Может быть, я отнимаю время? Бузыкин посмотрел на часы. Немного времени есть. Взял с полки иноземную папку, раскрыл. Я прочитал. В принципе все правильно. Но русское просторечие лучше бы переводить также просторечием. Вот, скажем, здесь у Достоевского: «Да за кого ты себя почитаешь, облизьяна зеленая». У вас «грин манки» – обезьяна. Здесь «облизьяна» – сленг. Снова зазвонил телефон. Прошу прощения. (Снял трубку.) Слушаю вас. Это опять была Варвара. Бузыкин, она ненормальная. БУЗЫКИН. Кто? ВАРВАРА. Наша Аллочка. Я ей сейчас попыталась все объяснить, причем очень деликатно. А она велела тебе передать, чтобы ты к ней больше не приходил. Бузыкин, что делать? Может, мне к ней подскочить? БУЗЫКИН. Ни в коем случае. И вообще, кто тебя просил вмешиваться! ВАРВАРА. Ну, братцы, вы мне надоели. Я всю ночь работала, я хочу спать. Пока. БИЛЛ. Я думал, «облизьяна» – это неправильная печать. БУЗЫКИН. Нет, это правильная печать. В его наручных часах заверещал звоночек. Извините, Билл, мне пора в институт. БИЛЛ. Все. Я вас больше не задерживаю. Только еще один маленький вопрос. Снова стал листать рукопись. Сейчас найду… Бузыкин бежал по улице. Короткими перебежками, чтобы не бросалась в глаза его унизительная поспешность. Свернул в институтский двор. Устремился вверх по лестнице. Но в коридоре остановился. Навстречу ему шел Шершавников. Добродушный, непринужденный, простой. Бузыкин свернул в первую попавшуюся дверь. Это была читальня. Там занимался его приятель Евдокимов. Бузыкин прильнул к дверной щели. – Что там? – спросил Евдокимов. – Шершавников. – Ну и что? – Не хочу подавать руки этой скотине. – А что случилось? – Знаешь, что он сделал? Он Лобанова завалил, Куликова протолкнул, и тем самым Васильков стал замзав кафедрой. Тут он отпрянул от двери. В читальню вошел Шершавников. – Здравствуйте, – сказал он. – Добрый день, Владимир Николаич, – ответил Евдокимов. Шершавников протянул руку Бузыкину. Тот уставился на протянутую руку оцепенело. – Здорово, Бузыкин! – окликнул его Шершавников. Он так приветлив, обаятелен и открыт, что не подать ему руки невозможно. Рукопожатие было крепким. Наконец он смог дозвониться на работу к Алле. – Это машбюро? – кричал в трубку Бузыкин. – Мне Аллу, пожалуйста! В машбюро звякали каретки, стучали клавиши машинок. Девушка в пулеметном их клекоте кричала в ответ: – А ее нет! Ей плохо стало, ее с работы отпустили! Алла лежала на тахте. Она была бледна и непричесана. БУЗЫКИН. Что с тобой? Что случилось? АЛЛА. Ничего особенного, просто сердце закололо. БУЗЫКИН. Надо же к врачу! АЛЛА. Была. БУЗЫКИН. Что он сказал? АЛЛА. Сказал – полежать. БУЗЫКИН. Что тебе наговорила Варвара? АЛЛА. Ничего нового. Что у вас дружная семья, что вы живете душа в душу сто пятьдесят лет, что ты не хочешь ее расстраивать… Я и сама все прекрасно знаю. Но когда говорит чужой человек – это страшно. Ты-то веришь, что мне от тебя ничего не нужно? Только бы видеть тебя иногда. БУЗЫКИН. Нашла кого слушать! Надо было трубку бросить. АЛЛА. Ну да! Она говорит, говорит, а меня всю колотит, и вот до сих пор. Алла не хотела обвинять в чем-либо Бузыкина. Но не собиралась и скрывать свои обиды. И Бузыкин чувствовал себя виноватым. Он присел на стул возле Аллы в позе лечащего врача. Но тут в его часах задребезжал звоночек. АЛЛА (слабо усмехнулась). Домой пора? БУЗЫКИН. Да нет же, дела. В издательство вызывают, Веригин. Я сбегаю! И через часок у тебя. АЛЛА. Беги… В издательстве разговор мог оказаться долгим. Поэтому, чтобы сэкономить на дороге, он бежал. Возле автобусной остановки задержался, оглянулся – автобуса не было видно. Он побежал дальше. Редактор издательства Веригин был добродушен и приветлив. – Хорошо, Андрей Палыч. Как всегда, хорошо. Всем понравилось. Обсудили, отзывы только положительные, по существу, без замечаний. Надо бы отдавать в набор. – Я рад, – смущаясь, проговорил Бузыкин. В официальных местах Бузыкин всегда чувствовал себя неловко и потому старался держаться посвободней. Но тогда выходило, что он ведет себя развязно. От этого он чувствовал себя еще более натянуто. – Но разговор у нас будет печальный, – сказал Веригин. Бузыкин встревожился: – А что такое? – Срывается у нас это дело. – Как – срывается?! – Да этот Саймон, оказывается, выступил там с какой-то расистской статьей. Прогрессивная общественность возмущается. А мы, получается, переводим его, рекламируем? – Вот это да. Год работы. И что же, все коту под хвост? – Ну кто же мог предвидеть! – Это верно, это верно, – бормотал Бузыкин. – А может быть, как-нибудь обойдется? – Милый мой! Ну как обойдется? Пока, во всяком случае, пускай полежит. А там видно будет. – Понятно, понятно… – Андрей Палыч, ты так уж не расстраивайся. У тебя «Разбитая луна» в каком состоянии? – В каком? В разбитом. – Как это – в разбитом? Вот у меня записано: «Бузыкин. Десятое». А сегодня какое? Четвертое. Через неделю чтобы перевод был на столе. Мы ее пустим вместо этого Саймона. – Это мне не успеть. – Ну хорошо. Тринадцатого сдашь? Тринадцатое – крайний срок. – Не знаю. Придется ночью сидеть… – Посиди, посиди. Для здоровья полезней, чем по бабам бегать. В нашем возрасте. – По каким бабам? – заволновался Бузыкин. – Ленинград – маленький город, Андрей Палыч… Нина говорила негромко, прикрывая трубку, чтобы не слышал Билл. – Слушай, это уже хамство. Он час уже тебя ждет, ты же обещал повести его по местам Достоевского! – А, черт, совсем из головы вон. Бегу! – отвечал Бузыкин из автоматной будки. – Скажи, через десять минут буду. – А ты где? – Я же сказал, у меня кафедра. – Ты говорил, что кафедра у тебя в пятницу. – Нина, некогда, здесь уже стучат. – Где стучат, на кафедре? – Ладно, приду домой, все объясню… Пошел – побежал, пошел – побежал. Через арку ворот, по лестнице. Алла по-прежнему лежала в постели, но была уже причесана. Бузыкин выложил перед ней яблоки. – Вот яблоки, вот валокордин. Как ты себя чувствуешь? – Уже ничего. – Тогда я побежал. – А поесть! Тут он заметил, что стол накрыт. – Я же старалась… Правда, что было в холодильнике, я же не могла выйти. – Да. Да. Сейчас. Бузыкин сел за стол, стал проворно есть. – А твоя дочка на кого похожа? – спросила Алла. – На тебя или на Эн Е? – Ни на кого. Бросила институт, моет стекла в магазинах… – А ты разве не помогаешь им? – Да муж у нее такой же обормот, не велит брать, хотят жить самостоятельно. Пытаюсь наладить контакт – ничего не получается. – А вот если бы у нас был ребеночек, он бы тебя уважал, я бы уж его воспитала… – Алла, меня ждет Билл. – Ничего с ним не случится. В разговорах с ним все почему-то легко находили точные и убедительные формулировки. Бузыкин понимал их несостоятельность, но быстро найти убедительные возражения не умел. Постучали в дверь. – Входите, дядя Коля! – крикнула Алла. Вошел сосед. Достойной повадкой он внушал уважение. Бузыкин встал. – Сидите, сидите, Андрей Павлович. Ну, как ты, болящая? – спросил дядя Коля. – Уже поправилась, дядя Коля. – Вот до чего себя довела. Все нервы. Бузыкин виновато покачал головой. – Дядя Коля, Андрей Павлович торопится, его английский профессор ждет. Андрей Павлович в порядке культурного обмена помогает ему переводить Достоевского на свой язык. – Сейчас пойдет… Я чего пришел-то. Андрей Павлович, я хочу, чтобы вы знали. Мы с ее отцом были кореши. И вот его нет, а я остался. Так? – Конечно, дядя Коля! – подтвердила Алла. – Так вот, может быть, я забегаю вперед, тогда простите, что касаюсь этой темы. Но ведь рано или поздно, я думаю, вы как-то оформите ваши отношения?.. – Дядя Коля, зачем это?! Дядя Коля смутился. – Андрей Павлович, может быть, я лишнее говорю? Засмущался и Бузыкин. – Почему же лишнее… – Разве я стал бы вмешиваться? Тут каждый себе хозяин. – Дядя Коля, я же прошу! – Погоди, Алла, я к делу веду. Так вот, я думал, думал… Когда решитесь, оформите ваши отношения – я уеду в деревню, и моя комната в вашем распоряжении. И вот, у вас будет отдельная квартира. – Ну, зачем это, – проговорил Бузыкин. – Что за бредовая идея! – воскликнула Алла. – Я сказал. Волевые люди подавляли Бузыкина. Они не слышат объяснений. Они выстроили в своем представлении такой определенный образ мира, нарушить который может только катастрофа. Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/aleksandr-volodin/osenniy-marafon/?lfrom=334617187) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
КУПИТЬ И СКАЧАТЬ ЗА: 29.95 руб.