Сетевая библиотекаСетевая библиотека
Записки из модного дома Лана Капризная Мы живем и умираем за моду. Мы – винтики великой и ужасной машины моды. Мы – глянцевый планктон. Мы решаем, что вы будете носить, и какие дизайнерские бренды сделают самые большие продажи. Мы одеваемся так, что любая женщина пойдет на массовое убийство, лишь бы заполучить такой гардероб. А еще мы бессмысленно прожигаем жизнь, упиваясь шампанским и собственной значимостью. В «Записках из модного дома» Лана Капризная показывает изнанку мира моды и рассказывает о подлинной жизни глянцевых журналов. Бесконечная череда роскошных вечеринок, громких презентаций, новых коллекций одежды, и – постоянная борьба за место под солнцем… В гламурной мишуре так легко не заметить самого главного, что жизнь – она не глянцевая, а просто жизнь, и этим ценна. Лана Капризная Записки из модного дома Истерика Я устала, я не выдерживаю этот ритм. Это настоящая гонка, гонка на выживание. Нужно все время соответствовать: иметь определенную фигуру, одеваться согласно модному дресс-коду, говорить только то, что производит впечатление. И всем плевать, что тебе хочется на самом деле! Ты никто, если не являешься винтиком этого глянцевого мира. И этот страх, постоянно этот страх: не соответствовать. Страх, что я – аутсайдер, и об этом узнаю не только я, но и все окружающие. И тогда только смерть избавит меня от мук презрения. Потому что твой имидж решает все. Дает работу, престижные строчки в резюме, уважение коллег. Я живу в постоянном паническом страхе. Потому что я больше ничего не умею делать, кроме как модный журнал. И в этом мой самый страшный грех. Назад в будущее Я всегда любила моду, сколько себя помню. Меня просто завораживали советские модные журналы. Да, они были невероятно убогими, не с самой лучшей полиграфией, но я перелистывала их страницы, затаив дыхание. Я с восхищением рассматривала ярко одетых и тщательно причесанных женщин в замысловатых позах. Как они были не похожи на тех женщин, которых я ежедневно видела на улице! Причем одежда меня интересовала меньше всего – все эти вытачки, кокетки, длина юбок, ширина плеч. Я с упоением рассматривала весь образ: насколько модель органична в платье, как она облокотилась на белый рояль (высший шик в понятии советского обывателя!), как она, изумленно приподняв выщипанные и заново нарисованные брови, смотрит на спутника. О, мужчины из модных журналов! Несколько деревянные и бесполые, как пластиковые пупсы, они все равно поражали изяществом, стройностью и хорошей осанкой. От них не пахло ни табаком, ни потом, ни трудовыми буднями. От них вообще ничем не пахло. А то, что на них было надето, даже невозможно было ни с чем сравнить. Таких мужчин в такой одежде в Советском Союзе просто не существовало. Даже мой папа – совершенство для меня во всем – и тот при оценивающем взгляде (а цепкий, оценивающий взгляд у меня был уже в ясельном возрасте) проигрывал этим манекеноподобным красавцам. Но больше всего меня поражали дети-модели. Их фотографии не так часто публиковали на страницах модных журналов, хотя и журналы выходили в лучшем случае раз в квартал. Но когда публиковали!.. Хорошенькие кудрявые девочки и аккуратно причесанные мальчики, с выражением счастья и восторга на лице. И я их понимаю, им невероятно повезло – стать моделью! Девочки постарше, жеманно копирующие позы взрослых фотомоделей. И уже начинающие деревенеть отроки. Их одежда была еще более яркой и необычной, чем у взрослых. Именно в журнале мод я увидела, что подростки могут быть одеты по-своему, а не как маленькие взрослые. А детей необязательно наряжать в оборки и аппликации с котятами. Я думаю, никто не удивится, если я признаюсь, что умирала от жгучей зависти, разглядывая детей-фотомоделей. Мне хотелось, чтобы это была я, чтобы меня наряжали, причесывали и ставили под яркие лампы. А дяденька-фотограф в шикарном кожаном пиджаке (ведь все советские люди искусства носили шикарные кожаные пиджаки, верно?), внимательно разглядывая меня в объектив, отдавал бы указания: «Ногу отставь. Голову наклони вправо. Еще. Стоп! И улыбнись. Отлично! Внимание, снимаю!» И до щемящего чувства в груди мне хотелось в будущем стать такой, как взрослые фотомодели, такой же прекрасной и недоступной. И чтобы фотограф уже с другими интонациями руководил съемкой: «Великолепно, дорогая, а теперь просто посмотри в объектив!» Даже смешно, ведь оказалось, что фотосессии именно так и проходят. Правда, за исключением того, что в студии стоит мат-перемат, а моделям лучше не смотреть в объектив – настолько у них тупой взгляд. Я точно помню, когда поняла, что мода – это не просто красивая картинка, далекая от реальности, а еще и слова. Мне было лет двенадцать, когда, лениво пролистывая старый и разваливающийся в руках сборник «Актеры зарубежного кино. Выпуск 12, 1978 г.», я просто остолбенела, прочитав фразу из очерка о Малькольме МакДауэлле, рецензию на «Заводной апельсин»: «…И Алекс на экране – то ли юноша с плаката, рекламирующего очередную выставку поп-арта, то ли манекенщик, демонстрирующий супермодную мужскую одежду». (Так и ждешь, что раздастся голос: «Черный цилиндр удачно дополняет костюм, состоящий из белой короткой куртки и белых обтягивающих рейтуз, впервые со времен Ренессанса в моде гульфик. Искусственная ресница придаст особую элегантность вашему облику».)…» Несколько фраз и – все, мир перевернулся. Как много можно сказать всего несколькими фразами, создать образ буквально из ничего. Я была в таком офонарении, что в полный голос спросила у мамы: – А что такое гульфик? Мама в изумлении открыла рот и покосилась на папу. – А, поняла, – быстро сказала я и склонила голову к выцветшим страницам. И снова и снова я перечитывала: «Черный цилиндр удачно дополняет костюм…» А то, что мода – это бизнес, я поняла, впервые взяв в руки журнал «Burda moden». Это сейчас его с легким презрением называют «изданием для шьющих домохозяек» (подразумевается, что шить самой – моветон), а в конце восьмидесятых «Burda moden» произвел эффект разорвавшейся бомбы. Толстый, яркий, ежемесячный, с тонкими глянцевыми страницами, переполненными платьями и костюмами, жакетами и шортами. Здесь же какие-то невероятные фотографии макияжа и причесок. И, конечно, репортажи с парижских и миланских подиумов, где манекенщицы-инопланетянки демонстрировали наряды. А здесь же на соседней странице эти наряды в упрощенном варианте от Энне Бурда, и их может сшить любая обладательница швейной машинки. Эта доступность, один шаг от красивой картинки до реальности, показала, что на моде можно зарабатывать деньги. А потом появились другие журналы, еще ярче и глянцевее. Гламур стал национальным видом спорта. А в дизайнеры одежды подались сначала парикмахеры, следом мафиозные любовницы, затем поп-певички и – апофегей! – дочери олигархов. И пусть гламур на самом деле дешевая елочная мишура, а глянец – всего лишь блеск начищенной (отполированной, вощеной, лакированной) поверхности, я с паническим ужасом представляю, что могла бы работать в банке или в каком-нибудь офисе. Я живу лишь миром моды. Это мой summa lex, высшая инстанция. Вся моя жизнь заточена, чтобы «быть и казаться». Меня, как Инессу Арманд, можно включить в учебник по диамату как образец единства формы и содержания. Я могу с ходу перечислить все Дома моды, членов Синдиката высокой моды Франции и знаю поименно всех дизайнеров, которые там работают. И мне требуется секунд тридцать, чтобы вспомнить, кто их инвесторы. Я могу процитировать любую статью из любого модного журнала за последние десять лет. Российские – слово в слово, английские и американские – в собственном переводе, французские и итальянские – могу пересказать логически, немецкие… а кто читает немецкие журналы мод?! Содержимым моего гардероба можно заполнить небольшой универмаг. В два этажа. При этом каждый сезон я опустошаю шкаф и раздаю одежду налево и направо. И моя рука не дрогнет! Если дело касается модного дресс-кода, я никогда не жадничаю и не предаюсь сентиментальным воспоминаниям. В моей ванной комнате достаточно средств по уходу за собой, чтобы выдержать шестимесячную осаду неприятельской армии. И каждое из этих средств используется ежедневно. Запасной набор складирован на антресолях, в коробке из-под телевизора. Я могу проходить весь день в новых неразношенных ботильонах на одиннадцатисантиметровых каблуках, и никто не догадается, что мне очень больно. Как говорит наш ассистент отдела красоты Женя: «Только пустые, ограниченные люди не судят по внешности». Впрочем, не он первый это сказал. А плагиат – такая же особенность нашего времени, как дизайнерские потуги знаменитостей. Модные суки, диво дивное, карьеристки, перфекционистки, девушки в поисках прЫнца и прочий глянцевый планктон Редакции модных журналов живут по другому календарю, нежели весь остальной мир: в середине лета мы думаем об осени, осенью встречаем Новый год, в разгар новогодних каникул выбираем босоножки и сарафаны, а когда все мечутся от оттепели к заморозкам – призываем к эпиляции и даем полную выкладку купальников. Лето уже в разгаре, и, соответственно, мы знаем, что вы будете носить следующей осенью. Сентябрьский номер – один из важнейших, – новые коллекции, новый макияж, свежая сезонная реклама. Вообще-то, сентябрьский номер мы начали готовить еще в мае, а весь расклад тенденций был ясен в феврале, когда завершился сезон дефиле в мировых столицах. Московские недели моды считают, что их потуги на тренд также учитываются, но они очень ошибаются. Именно я решаю, что вы будете носить и как выглядеть в ближайшие месяцы. За какой одеждой будут охотиться жертвы моды, над фотографиями каких манекенщиц будут мастурбировать прыщавые подростки, какие бренды сделают самые большие продажи. Я. Редактор. Отдела. Моды. – Лана, план сентябрьского номера уже три дня как известен, а я до сих пор не видела предполагаемых моделей для фотосессий. И списка одежды для съемки. У тебя есть час, – бросила мне толстуха в черном и удалилась в направлении туалета. Увы, я здесь не самый главный начальник. Надо мной их целая толпа. Вот эта жирная корова – Вера, мой непосредственный босс, – директор отдела моды. Весит, как слоненок-подросток, и всегда носит черное, чтобы выглядеть стройнее. Бааааалшая поклонница Джейн Остин и, видимо, поэтому до сих пор живет с мамой. И с кошкой. Со жгучей ненавистью смотрит на всех, кто весит меньше семидесяти килограммов и выглядит хоть чуть-чуть привлекательнее гиены. Впрочем, у нас тут мало красавиц, зато все мы одеты так, что любая женщина пойдет на массовое убийство, лишь бы заполучить такой гардероб. Например, как у Маринки, – это второй редактор отдела моды, штатный специалист по аксессуарам – сумкам, обуви, украшениям, часам, поясам и так до бесконечности. Мечтает стать второй Тамарой Меллоун. Ну-ну. Маринка – перфекционистка, она выглядит как эталон человека, работающего в модной индустрии. Все свое рабочее и нерабочее время она проводит в бутиках, записана на все лимитированные модели сумок и обуви. Говорит только фразами из пресс-релизов. Даже я ей немного завидую. Впрочем, Марине далеко до арт-директора Миши. Мишель – наше диво дивное. Он сверхухожен, потрясающе одет, а ведет себя как примадонна. Миша настолько уверен в своей важности, исключительности и неотразимости, что заразил этой уверенностью всех окружающих, поэтому мы носимся с ним, как с писаной торбой. Также Миша известен своей непредсказуемостью, истериками и яростными швыряниями канцелярских принадлежностей, если что-либо идет не так, как хочет он. Обычно это происходит при столкновении с ответственным редактором. Наш главный редактор, как Президент РФ, – не сторонница постоянно держать под рукой преемника. Поэтому заместителя у нее нет, а его штатные обязанности разделены между арт-примадонной Мишелем и ответственным редактором Еленой, женщиной средних лет и суровой внешности, усиленно копирующей стиль и манеры Шэрон Стоун. Абсолютно безуспешно. Это наша вертикаль власти. Ниже находятся те, кто, как и я, являются глянцевым планктоном, винтиками великой, ужасной, но прекрасной машины моды. Справа от меня сидит Ася – редактор отдела красоты и здоровья. Сидит, отгородившись от мира стеной косметических баночек и парфюмерных флакончиков. Ася – человек, замученный Нарзаном. И в прямом, и в переносном смысле слова. Слово SPA вызывает у нее судороги ненависти. Зато она знает все о том, как оставаться молодой и красивой, даже используя кислое молоко, подорожник и дохлую жабу. Впрочем, ей самой это не слишком помогает почему-то. Ассистент Аси – Евгений, диво-light, капризная и самоуверенная скотина. В общем, тот еще гаденыш. К тому же Женя – баааалшой поклонник Оскара Уайльда. В том числе и его сексуальной ориентации. Сегодня Женя поражал окружающих футболкой «в облипочку» и не менее обтягивающими брючками, совершенно не оставлявшими простора воображению. Да они вообще ничего не скрывали! Как пишут классики, единственное, чего нельзя было понять, так это какого цвета кожа на его пенисе. Н-да, действительно: только пустые, ограниченные люди не судят по внешности. Как всегда, чуть в отдалении сидит и мыслит Всеволод – редактор новостей культуры. Он старательно отстраняется от нас, глянцевого планктона. Потому что он – интеллектуал, а мы – пустышки, которые интересуются лишь своим внешним видом. Но вы за нас не переживайте, с интеллигентским снобизмом у нас разбираются быстро и жестоко. Поэтому Всеволод в основном помалкивает. Ровно по центру редакции расположилась Ульяна – светский обозреватель. Как и положено при ее специализации – перезрелая девица с толстой жопой, обесцвеченной шевелюрой и мечтами встретить прЫнца на белом «майбахе». Профессия у нее, по моему предвзятому мнению, удручающая: о чем ни говори, разговор получается служебный. Да к тому же ей постоянно приходится лезть из кожи вон, чтобы представить светскую жизнь как непрерывную череду удовольствий. Многие верят. Человек, которого мы редко видим, а если видим, то слышим лишь ее умоляющий голос в телефонную трубку, – Римма, редактор отдела «Еда. Интерьер. Путешествия». Еда и путешествия – так-сяк, но съемка интерьеров – одна из основных проблем модных журналов. Как хорошо, что это меня не касается! Римма постоянно находится в жутком стрессе: недвижимости с приличным интерьером в нашей стране не так уж и много. А если говорить правду – раз-два и обчелся. И вся она уже снята и переснята десятки раз. Хорошо хоть что-то подбрасывает наш «Архитектурный альманах» (вторая дверь по коридору). Также спасаемся тем, что перепечатываем западные интерьеры. Но тоже вдумчиво, чтобы рекламодатели и понтонутые читательницы, не дай боже, не подумали, что мы тычем их носом в их же кошмарный вкус! И какая же модная редакция без редактора по специальным проектам, девочки из хорошей, а главное, богатой семьи? Знакомьтесь, Ксения. Папа – банкир и депутат, мама – бездельница со светским хобби (то ли ландшафтный дизайн, то ли фарфоровые куклы ручной работы). Чем у нас занимается Ксения? Да всем помаленьку: подкидывает Римме подходящие интерьеры, Всеволоду – домашний телефон Виктюка, пробивает эксклюзивное интервью с заезжими знаменитостями. Все контакты берет из маминой записной книжки. Таких специалистов-мажоров становится все больше и больше, но, тем не менее, на них огромный спрос в редакциях. Кого я еще забыла? Литературный редактор, толпа фоторедакторов, внештатный стилист, внештатные колумнисты и прочая глянцевая шушера. И конечно, самый затюканный человек в редакции (впрочем, и самый влиятельный одновременно) – ассистентка главного редактора Зоя. Перед ней лебезят даже толстожопая Вера и капризный Мишель. Плюс где-то на соседнем этаже находится мрачная обитель рекламного отдела, сотрудники которого считают, что мы живем на их деньги. За это мы их терпеть не можем: заставляют писать о всяких уродцах. Треть редакции ходит к психоаналитику, треть – к личному астрологу, оставшиеся увлекаются оккультными науками, в том числе и черной магией. И все вместе круглосуточно строчат в интернет-дневниках. Когда только работать успевают? Меня вообще поражает желание журналистов высказываться в блогах: какая радость от писанины, если ежедневно сидишь в окружении килограммов текста? Причем особо не разгуляешься: любой интернет-псевдоним так же прозрачен, как наряды Донателлы Версаче. И уже через несколько часов после публикации исповеди в инете весь город знает, что твоя начальница – дура набитая с ужасной прической. Последствия можете представить себе сами, не буду вам мешать. – Лана, я все еще жду фотографии и список моделей для съемок! – Вера строит из себя большого начальника. Ну-ну. – Вера Игоревна, фотографии у вас в почтовом ящике еще со вчерашнего вечера. Список одежды для фотосессии заверяет рекламный отдел. Они никак не могут определиться, стоит ли снимать линию для полных женщин Ferre. Толстухи – это не наш профиль, верно? Веру перекосило, но ей удалось удержать лицо на месте, только ее обширная тыловая часть выразила неодобрение моей изворотливостью. – Все женщины похожи на своих матерей. В этом их трагедия. Ни с кем из мужчин этого не происходит. В этом их трагедия, – вполголоса продекламировал Женя. Ася и Маринка расхохотались. Миша фыркнул. Ульяна презрительно ухмыльнулась, хотя при ее заднице я бы загадочно промолчала. Выход барыни в людскую Через неделю после начала работы над сентябрьским номером вернулась наш главный редактор. Как мы ее называем – наша мымра. Мы, вообще, как только ее не называем… Лариса возглавляет наш журнал уже одиннадцать лет. Зная изнутри реалии глянца, поверить в это невозможно. Журнальный бизнес – жестокий мир. Интриги здесь закручиваются такие, что политика отдыхает. Но у Ларисы есть сильный козырь в борьбе за место под солнцем – редкий среди глянцевых редактрисс талант видеть всю картину в целом. Услышав предложения по плану номера, Лариса мгновенно схватывает самую суть, определяет, что укладывается в концепцию издания, что заставит читателей взахлеб поглощать каждый абзац текста и облизывать взглядом даже самую маленькую картинку, а что является шелухой, которую сачкующие сотрудники предлагают для заполнения полос. Впрочем, в журнальном бизнесе важен не талант, а интуиция и умение выбрать правильную позицию. И если что – быстро с нее соскочить. Ну и связи, конечно. По слухам, уверенность и успех накладывают на женщину особый отпечаток, поэтому она выглядит красавицей. И наш босс не исключение. В сорок шесть лет жизнь только начинается – именно эта фраза приходит в голову при взгляде на нашу мымру. Такое ощущение, что Лариса нашла источник живой воды: фигура, осанка, задор – все как в семьдесят шестом году, когда юная волжанка Ларочка приехала покорять столицу нашей Родины. Впрочем, недоброжелатели говорят, что она выглядит, как выставка достижений пластической хирургии. На что мы, как верные подданные, отвечаем: модный журнал – это единственное место, где с годами женщина, как хорошее виски, выглядит все лучше и ароматнее. Тонны тряпок и контейнеры косметики все же делают свое дело. Если, конечно, женщина не делается поклонницей Йоджи Ямамото. В этом случае она медленно, но верно начинает выглядеть, как усредненный портрет ведьмы из сказок братьев Гримм. Цель жизни Ларисы – оставаться вечно молодой, что не может не сказываться на ее манере одеваться. Обычно она носит платья, расцветки и фасоны которых больше бы подошли невинной девственнице из романтической баллады. Также Лариса известна пристрастием к солнцезащитным очкам размера XXL, открытым босоножкам даже посреди зимы и юным любовникам с полным отсутствием мозгов, зато присутствием смазливой рожицы и упругой попки. Эти мальчики-лялечки заметно оживляют светскую жизнь редакции – всегда есть кого обсудить. Сегодня у всей редакции случился визуальный припадок – наша мымра стала жгучей брюнеткой. Как, дрожа от страха и возбуждения, насплетничала Зоя: Лариса была на какой-то Лазурной вечеринке, увидела Диту фон Тиз и впечатлилась. Н-да… Говоря тактично, Лариса выглядела, как ведьма в расцвете креативных сил. Впрочем, она почти всегда так выглядит. И ведет себя соответствующе. В глянцевых и окологлянцевых кругах Лариса считается стервой с хваткой бультерьера. В ее характере нет ни мягкости, ни искренности, при этом у нее темперамент, как у водородной бомбы, – она взрывается без предупреждения, и тогда держитесь! Канцелярские принадлежности летают с такой частотой и меткостью, что Миша кажется просто безруким пай-мальчиком. Например: первое, что сказала Лариса на планерке нового сезона после краткой дискуссии об уместности фотосессии какой-то бывшей королевы красоты (и одновременно дамы сердца одного из завсегдатаев «золотой сотни» Forbes): – Здесь приказываю или я, или издатель! Вопросов больше нет. Мы же не идиоты! Во всяком случае, за себя я отвечаю. Чтобы устроиться на хорошую работу, нужно, прежде всего, очень любить свое дело. Или хотя бы успешно делать вид. Работодатель должен быть уверен – никто лучше вас не разбирается в предмете. Лариса же просто эталон глянцевой редактриссы: она живет так, как будто ее должны похоронить под подиумом в каком-нибудь зале для дефиле. Под кучей сделанных ею журналов. Впрочем, мы все такие – мы живем и умираем за моду. Но это я отвлеклась. А планерка – такое мероприятие, где нужно держать ушки на макушке, по возможности сваливать ответственность на других и присваивать себе чужие успехи. Что только что успешно сделала Вера: – Спасибо, Лариса. Эти модели действительно лучшее, что есть в городе. Они уже ангажированы парижскими агентствами, мы их буквально перехватили по дороге в аэропорт. Вот гадина! Я только открыла рот, чтобы напомнить о своем существовании, как Лариса снова небрежно переворошила фотографии моделей и с убийственной интонацией произнесла: – Эти шлюшки? Мордашки простенькие. Руки, как у прачек. Зубы плохие. И щиколотки толстоваты. Но гламурненькие. Веру разрывало от желания поддержать любимую тему, но тем самым она бы подставила под удар свой профессиональный вкус. Я переглянулась с Маринкой – вот ты и попалась, толстозадая выскочка! – Дорогая, у нас нет выбора, – манерно протянул Миша, – нация деградирует. Вокруг одни трактористы и доярки на выгуле. – Наше диво дивное сверкнуло винирами и небрежно отбросило мелированную прядь с лица. Типа, мы с тобой, дорогая, одной крови – ты и я. Чем успешно лизнул перетянутую дорогостоящим хирургом задницу Ларисы. Женя с восторгом таращился на свой эталон. Вера все еще не могла определиться в своих жгучих желаниях. Остальные лениво разглядывали интерьер кабинета Ларисы – их это не касалось. А вот кого касалось напрямую, так это меня и Маринки. И действительно, Лариса ласково улыбнулась Мише, перевела взгляд на Веру и отрывисто отдала приказ: – Возьми под контроль этих доярок! Что в переводе на нравы нашей редакции означало: мы с Маринкой будем делать эту фотосессию. Не Вера же будет носиться по городу и собирать одежду? Теплый воздух от крыш Все мои шапочные знакомые, узнав, где я работаю, жадно интересуются: получаю ли я одежду бесплатно? Ага, щаз! Никто и никогда не присылает одежду в редакцию навсегда. Ее предоставляют только на время съемок, и затем в течение недели все нужно вернуть, причем в целости и сохранности. В противном случае редакция должна возместить ущерб каким угодно способом – рекламой, деньгами или навешиванием лапши на уши. Так как с шоу-румами и демонстрационными залами у нас напряженка, то одежду на съемки мы берем в магазинах. А если учесть, что мы не единственный модный журнал в городе, то после сезона фотосессий даже в самых дорогих бутиках продаются уже заметно поношенные вещи. У меня, кстати, есть список магазинов, где ни в коем случае нельзя покупать одежду. Мы привычно разделили обязанности: Вера руководит из редакции (иными словами, каждые пятнадцать минут звонит на мобильный и с угрожающими интонациями спрашивает: «Все в порядке?!»), внештатный стилист обзванивает модельные агентства и координирует своевременный сбор всех модных частей на месте съемки, я собираю одежду по бутикам, все остальное – Маринка. Причем ей достается самая тяжелая участь. В прямом смысле слова. Девять пар туфель, пять сумок, пояса, бусы и прочие шарфы – и вот у нее в руках килограммов двадцать. Вон, как раз, тяжело дыша, ввалилась Марина, увешанная пакетами, как челночница. Мне тоже несладко приходится: собранную по всему городу одежду дома нужно аккуратно упаковать в кофр на колесиках – и вперед! Правда, в этот раз обошлось без одежных завалов по всей квартире. Вещи складировали в редакции, а все потому, что первая съемка сезона проходила на крыше нашего издательства. А что еще остается делать с осенними вещами в разгар лета, когда вокруг море зелени?! Место обжитое, не первый раз с пакетами в зубах карабкаемся по металлическим ступеням чердачной лестницы. Единственная радость – Вере такие физические упражнения не по силам, поэтому она продолжает культивировать целлюлит за рабочим столом и насиловать мобильную связь. Хотя я подозреваю, что она просто боится застрять в люке. Зато пресловутые «доярки» гарцевали, как козочки. Вся издательская охрана и водители собрались у подножия лестницы на бесплатное эротическое шоу. Впрочем, наибольший ажиотаж вызвала эквилибристика Марины в модных микрошортах. Особенно порадовало пускающих слюни зрителей, что ей пришлось спускаться-подниматься раз шесть, чтобы перетаскать на крышу все свои аксессуары. Перехваченные по дороге в Париж модели выглядели, как это сегодня модно, словно истощенные бледные моли. Ни рожи, ни кожи, ни каких-либо выпуклостей – чистый плоский лист, на котором визажисты и стилисты творят все, что им заблагорассудится. Времена ярких лиц, личностей и громких фраз вроде: «Меньше чем за десять тысяч долларов, я не встаю с постели», – в модельном бизнесе давно прошли. Никому больше не нужны вечные героини. Сегодня все одержимы новизной: молниеносно меняются тенденции, а вместе с ними лица. Модные модели сменяют друг друга на подиуме с карусельной скоростью, их карьера мимолетна, а рабочий темп сверхзвуковой. Впрочем, наши сегодняшние героини – все равно счастливицы. Парижские агенты выцепили их из сонма долговязых учениц провинциальных модельных школ. Они не погрязнут в трясине отечественного модельного бизнеса, не будут выступать на третьесортных дефиле жутких российских дизайнеров и получать за это тысячу рублей. Им не предложат бесплатно сниматься для журналов, потому что это реклама и честь ей самой и агентству, которое она представляет. Впрочем, при одном условии – если не будут дурами. Будут вкалывать по двадцать часов в сутки, безропотно отдавать парижскому агентству большую часть заработка – комиссионные, деньги за оплату билетов, квартиры, питания, создание портфолио и даже за карту города, которую выдают всем новоприбывшим, чтобы не заблудились. А главное, если они примут как должное, что все отношения между моделью и агентством, а также между моделью и клиентом строго регламентированы. За несоблюдение правил модель подвергается различным штрафным санкциям: от вычета процента из заработка до отказа агентства представлять ее. Но как бы мы ни были уверены в себе и в том, что модели – всего лишь тупые сучки без прошлого и будущего, при одном их появлении пышным цветом расцветают все возможные комплексы неполноценности. Лично мой – в моей весовой категории попа больше лишь у Дженнифер Лопес. Какие комплексы неполноценности посещают остальных сотрудников редакции – даже страшно представить! Но это я отвлеклась. На краю залитой солнцем крыши уже стояла первая из одетых моделей. Перед ней расхаживала Маринка, вертела в руках несколько кожаных ремней и морщила лобик – процесс креатива в самом разгаре. Чуть ближе ко мне лежала куча разнообразной фотографической техники, вокруг встревоженным ульем бурлили: наш внештатный стилист, визажист, парикмахер, ассистент фотографа и – внимание, снимаю! – наш постоянный фотограф Володя, жилистый и нервный, весь в потертой джинсе. Я уже давно собираюсь у него уточнить: куда же делись кожаные пиджаки? Но меня все время что-то отвлекает. Вот и сейчас ко мне вышагивала Маринка, помахивая двумя ремнями со столь внушительными металлическими пряжками, что при желании их можно было использовать как средство самообороны. – Красный или коричневый? – задала она дежурный рабочий вопрос. Я прищурилась на модель, нервно оглядывающуюся на семиэтажный провал позади себя: – Надевай оба. Крест-накрест и спусти пониже на бедрах. – Ты думаешь? – обернулась Маринка на модель. – Я не думаю, я знаю. Покажем этим калошам, нашим дорогим читательницам, что такое настоящий креатив, – ухмыльнулась я. Марина кивнула и, развернувшись, стремительно зашагала обратно. Надеюсь, она в своем извечном стремлении к совершенству не столкнет модель с крыши, почему-то подумалось мне. Модель пошатнулась, но устояла. Ну, слава модным богам, а то не хотелось бы отчитываться перед бутиками за кучу испачканной кровью одежды. – Ну что, Володя, когда ты будешь готов? – развернулась я к свалке фотографического оборудования. Володя пощелкал языком, посмотрел в небо, снова пощелкал языком и хитро улыбнулся: – Нуууу, хозяйка, это дело долгое! Чтоб тебя, старый потаскун! Но, чтобы не торчать здесь до полуночи, придется включиться в игру: – А через пятнадцать минут? – изо всех сил изображая кокетливую улыбку, уточнила я. – Через пятнадцать минуууууут… – потянул Володя и подмигнул. Так, значит, придется идти на тактильный контакт. О, боги! Чего только не сделаешь ради моды. Стараясь не обращать внимания на хихиканье съемочной группы, я походкой фланирующей кошки подошла к Володе, взяла его под локоток и сладко улыбнулась. – Двадцать минут, – твердо сказала я, заглянув в его похотливые глазки. И только попробуй потянуть время еще хотя бы на секунду. Руки твои шаловливые поотрываю и в уши вставлю! – Двадцать минут, – понял ход моих мыслей Володя и дал отмашку ассистенту. Маринка одобрительно кивнула и подняла оба оттопыренных больших пальца, типа, отлично проделано, подруга. Еще бы: что, впервой, что ли? Я оглянулась: у моих ног один за другим раскрывали фотографические кофры Володя с ассистентом, визажист и парикмахер рванули к модели, которая уже начала принимать ломаные позы. Нооо, понеслась, залетная! Пишите как мы, пишите с нами, пишите лучше нас! Второй наилюбимейший вопрос моих мимолетных знакомых: «А что сегодня в моде?» На что я огрызаюсь: «Возьмите модный журнал и почитайте». Что за идиотские вопросы?! Вы же не спрашиваете у сантехника: «А что сегодня нового в производстве разводных ключей?» Если быть честной, то пишем мы только то, на что дал санкцию рекламный отдел. Купленная за десяток тысяч долларов рекламная полоса – лучшая возможность заодно получить упоминание в обзорах и новостях. Вообще, упоминание торговых марок в любой редакционной статье – строго обязательно. Наши читательницы должны знать: что, где и почем они должны немедленно купить. Весь остальной текст – лишь кружавчики, обрамляющее название дома моды Такого-то или марки обуви Такой-то. И, разумеется, каждый раз с восторгом нужно писать что-то вроде: «Впервые со времен Александра Македонского мини-юбка снова в моде!» И так каждый месяц. Сложнее приходится, когда некоторые современные дизайнеры пытаются продать одежду прошлого в качестве одежды будущего. Как открытие атома нам преподносят латы, кринолины, турнюры, ботфорты и воротники «мельничный жернов». Тут вопрос даже не в том, куда это носить, а в том, что все эти новомодные игры со стилями и эпохами лишь подчеркивают недостаток креатива у современных дизайнеров. Поэтому, кстати, постоянно и требуется так много новых манекенщиц. Дебютантки привносят свежесть, которой не хватает одежде. Впрочем, раз в сезон Лариса вспоминает о нашей журналистской квалификации и дает отмашку на написание качественного обзора тенденций, хоть и с набившими оскомину историческими аллюзиями, но без упоминания в каждой строчке брендов, дорогих сердцу нашего рекламного отдела. И только тогда я отдыхаю душой. Рекламный отдел отыграется после, на верстке, когда вокруг текста, как осадная армия, должны будут плотно расположиться фотографии со всех дефиле их наилюбимейших марок. Новая богема Стиль богемный шик не выходит из моды уже несколько лет. Каждый сезон он чуть видоизменяется, дополняясь последними тенденциями, но четко держится своих рамок. И видимо, поэтому стойкие поклонницы богемного шика считаются и завзятыми модницами, и интеллектуалками. Богемный стиль – это смелое смешение последних тенденций, этнических мотивов и элементов старинной одежды. Кроме того, наряд должен быть сочных цветов, и сочетать разные ткани и текстуры – твид и кружево, шифон и бархат, кожа и лен. Завершают образ яркие аксессуары – броские крупные украшения, претенциозные головные уборы – шляпы, картузы, тюрбаны, и забавная цветная обувь. И конечно, представительница богемы немыслима без мягкой необъятной сумки, украшенной висюльками всех мастей – это может быть сумка-мешок, сумка-седло или сумка-торба. Со стороны может показаться, что девушка, одетая в стиле богемный шик, выглядит, как городская сумасшедшая. Но на самом деле все элементы ее одежды тщательно подобраны и их не сочетаемость точно выверена. Неповторимость и эксцентричность облика – это послание миру: «Мне нравится одеваться, но я не жертва моды». Чтобы так выглядеть, нужно быть очень уверенной в себе, но зато вы никогда не столкнетесь с «двойником», что часто случается с поклонницами распоследних тенденций. Еще один довод к тому, чтобы присоединиться к богемному сообществу – удобство. Вечернее платье они сочетают с «вьетнамками» и растрепанной прической «только что из постели». А, потратив время на элегантную прическу и тщательно прорисованный макияж, натягивают простую белую майку и рваные джинсы. Поверх легкого шифонового платья надевают уютные вязаные кардиганы, а под изящные босоножки – теплые носочки. А представляете, сколько всего полезного может поместиться в сумку-торбу? Если вы тоже хотите сделать свой гардероб неповторимым, но при этом модным и удобным, вам нужно лишь одно: убежденность в собственной правоте. Если вы с энтузиазмом относитесь к себе и к тому, что делаете, ключ к стилю уже у вас в руках. Но не пускайтесь во все тяжкие с ходу: неопытной рукой, перемешав гардероб, как винегрет, мы часто больше похожи на огородное пугало, чем на богемную девушку. Поэтому надо действовать осторожно и постепенно: добавьте неожиданности, некоторой небрежности при подборе того, что уже есть в вашем шкафу. В наряде должна быть какая-то одна озорная деталь, легкое несоответствие привычному образу. Один из наилегчайших способов этого добиться – носить в одном наряде контрастные вещи, надевать что-нибудь изысканное с чем-нибудь дикарски грубым. Начните с обуви. Вы всегда носите с этим струящимся платьем приталенное пальто и изящные туфельки – попробуйте в следующий раз надеть пару жокейских сапог, да еще плащ вашего бойфренда сверху. Ходите на работу в серых фланелевых брюках в полоску и черных полусапожках? В ближайшую пятницу наденьте с офисными брюками кеды и рок-н-рольную майку. Маленькое черное платье сочетайте с цветными лаковыми туфельками и крупными пестрыми бусами. А спортивный костюм дополните теннисными тапочками с цветными шнурками и изящными серьгами-подвесками. Те, кто умеет смешивать ткани разных фактур, могут надеть прозрачный топ поверх шерстяной «водолазки» или подобрать близкие по цвету платье из шифона, трикотажный кардиган и бархатный шарф. Шелковая косынка, повязанная на голову по-деревенски, дополнит шерстяное платье-футляр, а атласный кушак и бархатные перчатки – элегантное пальто. И запомните, самый большой проступок настоящей богемной девушки – не нарядиться как чучело (напротив, смелость поощряется!), а быть изо дня в день однообразной, приверженной своей избитой стилистической колее. Постоянно ищите вдохновения и с бесстрашием подходите к модной одежде: пусть вас не отпугивает вероятность ошибок. Вокруг и около моды Модные журналы делаются по четкому графику, точнее трафарету. Сентябрь – новые коллекции, новый макияж, свежая парфюмерия. Октябрь – более подробно о новом. Также напоминаем, что пора восстанавливать рожу лица после солнечного разгула. Ноябрь – еще более подробно о тенденциях, но уже начинаем метаться от их нехватки. Декабрь – слава модным богам: подарки, подарки, подарки! Меха, бриллианты, вечерние наряды везем на съемки контейнерами. Рекламный отдел рыдает от счастья и делает годовой бюджет. Бонус: гороскоп в бриллиантах. Январь – подарки для тех, кто сачкует до последнего дня декабря, и тут же – все о красоте: увы, лицо снова нуждается в восстановлении. Февраль – с трудом наскребаем остатки зимних тенденций, подкидываем пару-тройку идей на весну, все остальное пространство: свадебный номер – лучшие женихи, свадебные платья, обручальные кольца и душещипательные рассказы наших Аленушек, как им удалось захомутать вооон того банкира-толстопузика. Март – новые коллекции, новый макияж, свежая парфюмерия. Апрель – бразды правления вновь берет отдел красоты: похудание – тема номер раз. Май – купальники, сарафаны, босоножки, эпиляция, автозагар. Июнь – снова купальники, босоножки, автозагар, а также толстое и богатое приложение «Часы/ювелирка» по итогам россыпи каменьев в Женеве и Базеле. И снова обираем рекламодателей. Июль – ничего нового, но зато есть приложение – рейтинг самых модно одетых знаменитостей, также известный как каталог самых дорогих шлюх в городе. Август – новые модели купальников и босоножек выскребаются из всех бутиков, старые – снимаются в новом ракурсе. Бонус: детское приложение – это единственный раз, когда мы вспоминаем о братьях и сестрах наших меньших. Зато оно хорошо проплачивается московскими бутиками сверхдорогой детской одежды. Все это перемежается интервью с разнообразными гениями моды, невзначай заехавшими кинозвездами, топ-моделями и прочей модной шушерой. Для культурного антуража упоминаются: открытия выставок, новые книги, кинопремьеры и театральные сенсации. И, разумеется, ни один номер нашего журнала не будет полным без светской хроники. И каждый раз создание и сдача номера превращаются в Куликовскую битву. Причем мы, глянцевый планктон, отнюдь не на стороне «наших». – Ну что? Так и будете ахинею нести?! – Лариса вернула цвет волос на исходный, но отнюдь не перестала быть ведьмой. Редакция, расположившись полукругом перед рабочим столом Ларисы, подобострастно молчала. Сегодня днем с треском и грохотом уволили литредактора, и только за то, что в предварительном варианте верстки Лариса узрела перл: «Филипп Трейси и его свинья». Ну да, назвал этот сумасшедший шляпник свою собаку Mr. Pig, так необязательно об этом должен знать младший глянцевый персонал! Все равно на заключительном этапе кто-нибудь: Елена, Вера, я или Маринка – отловили бы «блох», как мы это обычно и делаем. А не отловили бы – ну и что? Сколько раз публиковались фотографии Натали Портман с подписью «Кира Найтли»? И наоборот? Катрин Денев путали с Грейс Келли? Герцогиню Виндзорскую называли графиней? А католиков и нуворишей Кеннеди – WASP («белый англосаксонский протестант»)? Ну, никто же не умер от этого? Да, стыдно, да, позор, но можно подумать, что среди наших читательниц найдется хоть одна, которая знает, как расшифровывается WASP. Я вас умоляю! А то, что мы четыре дня сидели до часа ночи, делая и переделывая журнал, хоть кого-нибудь волнует?! Лично я Мадонну с Мэрилином Мэнсоном стала путать… – Еще раз такое увижу, и вся редакция будет уволена без выходного пособия! – пригрозила Лариса. А вот это уже по делу. Я покосилась на Веру: она с энтузиазмом пожирала начальство глазами, и в ее взгляде явно читалось желание переложить всю вину на первого подвернувшегося коллегу. Да хоть на редактора новостей культуры! У меня появилось серьезное подозрение, что следующая на очереди – я. – План! – очень вовремя бросила Лариса. Все моментально оживились и зашелестели блокнотами. Литредактора, конечно, жалко, но глянцевая жизнь продолжается. По завершении планерки Вера поманила нас с Маринкой пальцем-сосиской к своему столу: – Девочки, если еще раз такое случится, нам придется распрощаться! – со знакомыми до боли интонациями произнесла она. – Вера Игоревна, так мы эту статью даже не видели! – не смогла промолчать Маринка. Ну и дура. За что сразу же и огребла от непосредственного начальства: – А не мешало бы! На сумках и прочих безделушках модный журнал не заканчивается. Ты собираешься всю жизнь провести в окружении кожгалантереи? Или будешь работать в команде? Марина покосилась на меня в поисках поддержки. Я стояла прямо, молчала твердо и преданно смотрела чуть выше правой брови этой жирной коровы. Извини, Марина, каждый сам за себя. Из жизни кенгуру Следующие несколько дней Маринка мешала работать всей редакции. Она торчала за моим плечом, когда я набивала обзор плиссированных юбок. Предлагала Римме интерьеры для съемок (правда, это были интерьеры бутиков, но не суть важно). Внимательно выслушала подробный рассказ Аси о посещении нового SPA и даже дуэтом с ней заламывала руки в особо патетических местах. А затем так же внимательно выслушала рассказ Ульяны о частной вечеринке одного неженатого миллиардера. Предложила ошеломленным и затюканным фоторедакторам вместе отобрать иллюстрации для ближайшего номера. Она дошла до того, что спросила у Всеволода, что такое «Стуруа»? Я думала, что это конец. Но нет, Вера дала отмашку на следующую съемку, и из головы Марины мгновенно вылетело все, кроме ее обожаемой кожгалантереи. Как известно, статус мужчины измеряется самыми разными вещами: дорогими автомобилями, еще более дорогими часами, нефтяными вышками или близостью к Гаранту Конституции. У женщины тоже могут быть дорогая машина, высокооплачиваемый шофер с внешностью Антонио Бандераса, часы с бриллиантами, но критерий, по которому она будет оценена подругами и недругами, всего один. Точнее, два – сумка и обувь. Сумка – это главный символ женского статуса, своего рода знак отличия. Казалось бы, от сумки требуются прежде всего удобство и практичность. Но нет, при покупке оцениваются в первую очередь почему-то совершенно иные качества – дизайн, цвет, статус марки, креативность рекламной кампании, в которой эта сумка была впервые представлена, и другие характеристики, не поддающиеся логическому объяснению. А главной составляющей успеха сумки является легенда. Во главе списка лакомых кусочков кожи – Birkin и Kelly от Hermes, простеганная Chanel 2.55 и классический Louis Vuitton. С обувью та же история: приобщение к легенде – лучший товар. Например, всем известно, что туфли Manolo Blahnik носят самые знаменитые и модные женщины мира (и то, что эта обувь еще и невероятна удобна, лишь дополнительный, но ничего не значащий фактор). Обувщик Jimmy Choo прогремел на весь мир, когда разведенная принцесса Уэльская выбрала именно его продукцию, чтобы продемонстрировать всему миру – наконец-то она может носить обувь на высоком каблуке, а не бояться возвышаться над венценосным мужем! После чего к обувщику ломанулся весь Лондон, а предприимчивая Тамара Меллоун выкупила бренд у обалдевшего от счастья корейского эмигранта… Тут, правда, есть одно маленькое, но жирное «но»: в последнее время дорогостоящий и легендарный аксессуар стал показателем, с каким количеством богатых мужиков ты переспала, чтобы его заполучить. Так в свое время наследник имама исмаилитов Али Хан «метил» своих подружек украшениями: когда он впервые встречался с дамой, то дарил ей золотой портсигар с изумрудом на крышке, когда же она оказывалась у него в постели, наутро получала золотой браслет, усыпанный изумрудами. По таким браслетам и можно было опознать расчетливых и небрезгливых девиц. Смекаете? Марина дрожащими от возбуждения руками раскладывает отснятые аксессуары по пакетам, чтобы развозить по бутикам. Я с усмешкой покосилась на нее: – Марина, если ты хочешь стать Тамарой Меллоун, то для начала тебе нужно найти Меллоуна. – А что такое меллоун? – с готовностью оторвалась от своих сокровищ Марина. Мы с Асей переглянулись. – Волшебное дерево из эльфийского леса, – вдруг встрял Женя. – Но эльфы не существуют, – высокомерно ответила Маринка и добавила не слишком уверенно: – Вроде… – Ты точно знаешь? – наклонилась к ней Ася с самым серьезным выражением лица, какое я видела в жизни. – Эээээ… Я закатила глаза. С какими идиотами приходится работать! – Марина, не паникуй. Меллоуны – это династия американских толстосумов. За одного из них твоя обожаемая Тамара очень удачно вышла замуж. – Ааааа… – озарило Марину. – Но при этом кредит на покупку Jimmy Choo ей выдал собственный папаша, правда, с не слишком благозвучной фамилией. – А как же?.. – все не унималась наша карьеристка. – Да никак! Просто фамилия престижная. Открывает многие двери. А то и все. Марина глубоко задумалась. Ну что ж, до конца дня она нейтрализована. ПАдонки с мрачных городских окраин Сегодня снова забыла магнитный пропуск и билась в турникет издательства. После того как в нашей редакции кто-то хорошо поворовал (впрочем, это случилось задолго до моего пришествия), повсюду устроили баррикады и развесили видеокамеры. Охрана теперь подозревает всех и каждого, и в чем угодно, как я подозреваю. Мне пришлось вызывать секретаря редакции, чтобы подтвердить свою идентичность. Но и после этого меня провожали недобрыми взорами. Как будто я здесь не работаю уже два с половиной года! Бездельничающий в отсутствие Аси Женя встретил меня приветливым, но не слишком приличным жестом и поздоровался: – Не бзди, подруга, все пучком! Твою безразмерную галошу Аська увезла на похудательные процедуры. – И вам доброго утра, Евгений, – ухмыльнулась я. Ксения и Миша, расположившиеся на столе Аси, заржали, как целое стадо лошадей Пржевальского, и повторили его приветственный жест. А все вместе они грызли семечки. Кто не в курсе – это круче, чем вареные яйца «Фаберже»! Это вообще новейшая модная тенденция – вести себя как гопники: • Есть в «Му-му» и McDonald’s. • Пить алкогольные коктейли из алюминиевых банок. • Ездить отдыхать в Анталию. Или в Крым, на машинах. • Обуваться в магазинах «Ж» (непременно покупать обувь не дороже трехсот рублей!). • Носить: джинсы с золотой аппликацией от талии до пяток, солнцезащитные очки, обильно усыпанные стразами, массивные украшения из самоварного золота и – апогей – барсетку («педерастку», как любезно уточняет наша арт-примадонна). • Также желательно прикупить в ближайшем подземном переходе: паленый Louis Vuitton, глянцевые ремни с вульгарными массивными пряжками и поддельные хронометры со стразами. Иными словами, выглядеть «нарочито обычно». Если учесть, какая дорогая у нас столица, то я эту тенденцию поддерживаю обеими руками. Но все-таки считаю, что лузгать семечки в редакции – это перебор: – Коллеги, вы бы подобрали ошметки своего завтрака. Или уборщицу вызвали, на крайняк. Вернется Лариса, она вам устроит… обзор модных тенденций. Вы же знаете, что с ее прошлым – она не поклонница гопнического стиля. – Не бзди, подруга, – тряхнул мелированной шевелюрой Миша, – старуха своя в доску! Знаю я эти доски, на которых вы тантрической йогой занимаетесь! Я потом как-нибудь подробно об этом расскажу. Мода в картинках Вся редакция отсиживается под столами, перестукиваясь азбукой Морзе. А все потому, то Лариса сегодня устроила показательное выступление на тему: «Я самая влиятельная фигура в мире моды!» Виной тому – свежеснятый глянцевый фильм об этой самой моде. Ну отсняли и отсняли, но зачем же было приглашать на премьеру главных редакторов, которых вы, уважаемые режиссеры и продюсеры, не соизволили запечатлеть для вечности?! Тем более что наша мымра известна своими «показательными выступлениями». После русской премьеры «Дьявол носит Prada» Лариса была так возмущена, что не ей доверили озвучивать главную роль, что любые фильмы о моде в стенах редакции были объявлены вне закона (как, впрочем, книги, радиопостановки и комиксы). Всеволоду теперь приходится утверждать каждую строчку в культурных обзорах, чтобы, не дай боже, туда не прокрались запрещенные предметы! А после того, как Ларисе не вручили первую премию в области моды и стиля в номинации «Лучший главный редактор», всем нам было запрещено появляться в радиусе километра от этой премии. На веки вечные. Фьють! Бэм-с! Ларисин ежедневник просвистел через весь офис и ударился в стену над столом Аси (теперь вы понимаете, почему мы сидим под столами?). Женя, который в этот момент пытался ритмичным стуком пересказать Асе свой поход на открытие усовершенствованного парфюмерного магазина Articoli, впал в кому. Ася тоже была недалеко оттуда. Но некоторых это ничему не научило: под столом Веры раздалось шевеление. Бабах! Лариса с разбегу пнула провинившийся стол. Так тебе и надо, жирная корова! – Да как он смел! Ничтожество! Да я его по судам затаскаю!!! – гремело по всему этажу. Кто смел, тот и съел. Я, правда, до конца не уразумела, чего Лариса так возмущается? То ли ей сюжет не приглянулся, то ли дело в том, что ее в этом фильме не сняли… Нам, если честно, вообще запретили об этом фильме в редакции говорить («Еще раз такое увижу, и вся редакция будет уволена без выходного пособия!» ©), но у меня есть свое мнение на этот счет. Если в двух словах: в вышеупомянутом фильме понятия гламур и глянец приравнены друг к другу. На загнивающем Западе так оно и есть: мир моды и гламур – практически синонимы. Но у нас это, вообще-то, две противоположные величины. Гламур – это светская жизнь, Куршевель, Лазурный Берег и прочие заграничные футбольные клубы, а мир моды – обиталище вечно жадных до славы, но при этом нищих и бесталанных дизайнеров одежды. В общем, бедненько, но чистенько. И на моей памяти пересеклись эти два мира лишь недавно, когда одна юная и симпатичная модельерша была замечена в обществе зрелого и неженатого миллиардера. Я точно знаю, не спорьте! Впрочем, это извечная проблема всех фильмов о закрытых сообществах, коим наш модный кружок и является. Лезут всякие с немытыми руками, лепят грубые шаржи, перебарщивают с эклектикой, делают дешевую пародию. Да и за километр видно, что создатели фильма явно ни гламура, ни глянца живьем не видели, но при этом ненавидят и то и другое всеми фибрами души. Ну и как тут говорить об объективности, а? Лично я вообще не могу ни читать, ни смотреть «модные картинки». Чувствую себя, как героиня того старого анекдота: «Приезжаешь к морю, а на пляже – станки, станки, станки…» Впрочем, есть произведения, которые являются для нас вечными ценностями. Лучшие фильмы о моде всех времен и народов. Тор-5 1. «Образцовый самец» («Zoolander»). Шедевр. Все правда – от первого до последнего кадра. Бен Стиллер и Оуэн Уилсон в ролях соперничающих мужчин-супермоделей. Уилл Фарелл в роли дизайнера-террориста, Мила Йовович в роли его сподвижницы «Катинки». Дэвид Боуи, Донателла Версаче, Билли Зейн, Вайнона Райдер, Дональд Трамп, Виктория Бекхэм, Клаудиа Шиффер – в ролях самих себя. Как известно, этот фильм вырос из пародийного скетча, сочиненного Беном Стиллером для церемонии вручения наград телеканала VH-1 за достижения в области моды. И как вырос! Да, это шарж, жестокая пародия, но не может не вызывать уважение, как основательно создатели отнеслись к теме: были подготовлены обложки журналов с главными героями-супермоделями и открыт личный сайт Дерека Зуландера, где до сих пор можно узнать подробности из жизни великого манекенщика и даже увидеть его легендарный образ «Магнум». 2. «Совершенно невероятные» («Absolutely Fabulous»). Британский ситком, который у нас еще переводят как «Просто фантастика», был показан отечественным ТВ в далеком 1997 году, но до сих пор вызывает слезы восторга у всех понимающих людей. «Совершенно невероятные» – это комическая история двух бесшабашных тусовщиц «очень за сорок», вечно худеющей Эдди (Дженнифер Сандерс) и ее подружки Пэтси, клона Иваны Трамп (Джоанна Ламли). Они дни напролет прожигают свою жизнь, примеряют экстравагантные наряды, но чаще всего – обсуждают свои отношения с мужчинами. Думаю, никого не удивит, что обе отчаянно молодящиеся крали зарабатывают себе на развеселую жизнь работой в мире моды и всех производных из него? Ремейк для большого экрана был снят во Франции в 2000 году (Жозиан Баласко в роли Эдди и Натали Бэй в роли Пэтси). С какого-то перепугу у нас фильм назвали «Распутницы» – одно это должно насторожить. И правильно – этот бред поклонникам «Absolutely Fabulous» смотреть категорически не рекомендую! 3. «Кто вы, Полли Магу?» («Qui etes-vous Polly Magoo?»). Этот фильм стал открытием для всех нас – диких и необразованных русских модных журналистов. На закрытом показе в Москве весь зал стонал от узнавания и рыдал от смеха. Гениальная сатира на модный бизнес, снятая фотографом Уильямом Кляйном еще в 1966 году, до сих пор является каноном для всех производственных фильмов на эту тему. Кляйн мешает жанры, стили, пародирует их, становится вдруг серьезным или острит с серьезной миной. Ингредиентами этого коктейля, пародирующего стилистику «новой волны», стали: американская модель, любимица парижского «Vogue» Полли Магу, Принц из Далеких Северных Стран Игорь Бородин, влюбленный в ее рекламную фотографию, пара шпионов, посланных отыскать будущую принцессу, редакция журнала «Vogue» и режиссер телепередачи «Кто вы, Полли Магу?». Еще бокал, пожалуйста! 4. «Фотоувеличение» («Blow-up»). В том же 1966 году вышел другой гениальный фильм об ирреальности мира моды – «Фотоувеличение» Микеланджело Антониони. Сегодня пыжащиеся от раздумий кинокритики называют его «полумистическим триллером, со сложной системой метафор», «мистерией о декадентском Лондоне», «поп-арт-притчей о непознаваемости мира» и прочее бла-бла-бла. На самом деле это был чисто коммерческий проект о «балдежном Лондоне», случившийся лишь благодаря семейным и дружественным связям трех знаменитых итальянцев. Софи Лорен, жившая в Лондоне и готовившаяся к съемкам у Чаплина в «Графине из Гонконга», прочитала статью о новых лондонских знаменитостях – молодых модных фотографах и их бешеном стиле жизни. И подкинула идею своему мужу, продюсеру Карло Понти, который недавно отклонил сценарий Антониони, поэтому и спросил режиссера: не заинтересует ли его этот проект? Антониони тоже тогда жил в Лондоне, был отлично знаком со средой «новой аристократии» и поэтому с радостью ухватился за идею. И – вуаля! – самый кассовый фильм Антониони и один из самых удачных проектов Понти. Единственные, кто пострадал, – прототипы героя Дэвида Хеммингса, те самые молодые модные фотографы, о которых была статья, – Дэвид Бейли, Теренс Донован и Брайан Даффи. Да, они поменяли язык модной фотографии, но – увы! – были гораздо более известны своей частной жизнью. «Группа яростно гетеросексуальных мужчин», или «Ужасное трио», тусовались с рок-звездами и богатыми наследницами, делали из своих подружек супермоделей поколения, ездили на «роллс-ройсах» и увлекались антиквариатом. «Фотоувеличение» кристаллизировало общее мнение о них. И теперь никто не вспоминает об их гениальных работах, а только о том, что они говорили моделям: «Трахни эту камеру!» 5. «Забавная мордашка» («Funny Face»). Одри Хепберн в роли простушки, ставшей супермоделью. Фред Астер в роли фотографа Ричарда Аведона. Ричард Аведон в роли консультанта. Классическая голливудская романтическая история, приправленная музыкой Джорджа и Айры Гершвин, великолепными танцами, как Астера, так и Одри, и дефиле haute couture дома Givenchy. В Париж действие фильма перенесли, потому что Одри хотела быть рядом со снимавшимся там мужем Мелом Феррером. Благодаря чему мы получили потрясающую сцену в Лувре: героиня Одри появляется из-за статуи Крылатой Победы (Ники) наверху большой лестницы и бежит по ступеням, а за ней, подобно крыльям, развевается красная вуаль. И, в принципе, любой большой голливудский фильм, повествующий о высшем свете и прожигателях жизни. Все остальные – не стоят пленки, на которой они сняты. Вот. Модный дресс-код – Отойди, противный! – Сама отойди, инфузория-туфелька! – огрызнулся Женя на Маринку. Дело происходило перед большим редакционным зеркалом. Точнее, перед единственным зеркалом, где себя может увидеть в полный рост даже Жизель Бундхен. А увидеть себя очень хотелось! Август – это месяц, когда мы, глянцевый планктон, наконец-то можем законно щеголять в нарядах из осенних коллекций. У нас в редакции с этим строго! Лариса облачается в новье практически сразу после возвращения с недель моды, то есть за полгода до начала сезона. Вертикаль власти – после того, как половина предыдущего сезона миновала. Мы – накануне начала сезона, а разная редакционная шушера: фоторедакторы там, секретарши – строго первого сентября и первого марта. – Ася, скажи ему! Чего он обзывается? – заныла Маринка. – Марин, а что я ему скажу? Я же ему не мать? – с изумлением оторвалась от пресс-релиза очередного нового SPA Ася. – Мать всех пороков, – съязвила Вера и удалилась в направлении кабинета Ларисы. – Это кому как с матерью повезло, – вполголоса бросил Женя ей вслед и снова начал пробиваться к своему изображению. – Женя, иди в комнату для мальчиков, у вас там тоже есть зеркало, – отталкивала его Маринка. – А там ему неинтересно, – подала реплику Ксения, – ему же не бюст нужно рассматривать? Мы захихикали: грудные мышцы – не самая сильная часть облика нашего прекрасного ассистента. – Да, Жека, – включился в разговор Миша, – тебе штанцы ничего не пережимают? Артерии там или семенные каналы? Тут уж мы засмеялись в голос. Сила облегания Жениных брюк уже давно стала легендой модного мира. – А ты переживаешь? – игриво стрельнул глазами Женя. – Ага, – ухмыльнулся Миша, – просто спать по ночам не могу. Особенно как представлю, что тебя с тромбофлебитом «скорая» эвакуирует прямо с подписания номера. А Аська рвет остатки залеченных международными стилистами волос. Услышав свое имя, Ася подняла голову, окинула взглядом сцену и выдала точно в тему: – Кстати, Женя, ты в курсе, что у мужчин тоже бывает варикоз? – Да ты что? – испугался он. – И целлюлит?! Ася отложила пресс-релиз и внимательно посмотрела на Женю: – Вон там, – кивнула она в сторону кабинета Ларисы, – сидит женщина, которая если бы тебя сейчас услышала, то мгновенно вышвырнула бы на улицу. – А что я такого сказал? – уже по-настоящему испугался Женя. – Женька, целлюлит – это женский половой признак, – сказала подошедшая Ульяна. Ася посмотрела на нее еще более внимательно, задержав взор на тыловой светской части, потом вздохнула: – Не то чтобы совсем правильно, но смысл передан верно. Если тебя женские гормоны не беспокоят, то можешь не тратиться на антицеллюлитные кремы. Женя вздохнул с облегчением и снова повернулся к зеркалу. Пока он узнавал основы своей профессии, Маринка плотно заняла плацдарм. Только Женя изготовился начать наступление, как на них всей своей массой пошла Ульяна: – Ладно, коллеги, уступите место работающим. Мне пора ехать на поло-турнир, – и оттеснила наших главных модников от зеркала раздоров. Мы презрительно переглянулись и, пока Ульяна взбивала грудь и лакировала губы, многозначительно молчали. Думаю, никому не нужно объяснять, что светские девушки одеваются не так, как мы, настоящий модный персонал. Как говорит Женя: «Если вы посмотрите вокруг, то увидите, что вкус человека по большей части согласуется с его занятиями». Людей из глянцевых журналов определишь с первого взгляда. Это своего рода дресс-код. Но и тут есть свои тонкости: существуют две категории глянцевого стиля – одеваться строго в соответствии с последними тенденциями или пытаться показать собственный подход к моде. Первая категория – это зеленая молодежь, неофиты, дорвавшиеся до модных шмоток. Вторая – умудренные опытом старожилы глянца, доросшие до последовательниц движения no logo. Могу с гордостью сообщить, что я уже давно во второй категории. Но в любом случае человек из глянца должен жить под девизом: индивидуальность и свобода выбора. Нужно выглядеть по-особенному, нужны некоторая экстравагантность и смелость, ироничное цитирование, игра с формой и стилем. Иными словами, нужен правильный микс. В первую очередь сочетание очень дорогих и очень дешевых вещей, причем последними полагается прихвастнуть: я купила эту юбку всего за восемнадцать евро в каком-то магазинчике в Малаге, но смотрите, как клево она выглядит! Наряд человека мира моды будет неполным без одежды, которая носит гордое имя винтаж. Ей должно быть не меньше двадцати лет, и она должна представлять собой нечто уникальное, аутентичное, непременно высокого качества, с родными лейблами и, ко всему прочему, в отличном состоянии. Но тут нужно держать ушки на макушке: благодаря популярности винтаж профильные магазины могут без зазрения совести подсунуть «самострог» по старым выкройкам. Да и во время шопинг-тура на Западе нельзя расслабляться. Если уж Риз Уизерспун накололи в Chanel и под видом винтаж подсунули платье две тысячи второго года, то что говорить о нас, простых смертных модниках? Здесь выходом из положения может стать родной винтаж: настоящие модники составляют свой гардероб из фамильного старья, часто ношенного еще бабушками. Иногда на родительских антресолях можно найти прямо-таки перлы текстильной промышленности! И главное – костюм и платье могут не соответствовать тенденциям и даже быть неновыми, но они обязательно должны вас украшать. Но не вздумайте выглядеть лучше собственного главного редактора!!! Ролевая модель Божественная Кейт! Именно так в мире моды положено обращаться к Кейт Мосс. Стиль легендарной модели всегда был необычным и узнаваемым. Но Кейт Мосс не в моде. Она сама – мода! Каждое ее появление вызывает повышенное внимание – ей моментально начинают подражать. И пусть не она первая начала смешивать дорогие дизайнерские наряды и секонд-хэнд, и не первая стала носить платья винтаж, но именно она сделала это международным трендом. Сегодня Кейт Мосс расширяет свое влияние. Она выходит на сцену в скетч-комедии «Маленькая Британия» в образе гопницы, после чего весь мир нацепил на себя килограммы самоварного золота. Она делает коллекцию для TopShop, и модницы берут магазины штурмом. Соединив слова anorexia (анорексия) и sexy (сексуальный) она ввела в обиход новый термин rexy (модный худой тип фигуры), который тут же был подхвачен лондонской тусовкой. Неудивительно, что ее соотечественники признали, что Кейт Мосс лучше всего воплощает современную Великобританию. С небес на землю и обратно Я перегнулась через стол, выразительно посмотрела на Маринку и спросила в лоб: – С кем бы ты хотела переспать? – С любой моделью из рекламы белья Calvin Klein, – мгновенно отрапортовала она. – Женского или мужского пола? – уточнила я. – Конечно, мужского! Водянова меня не возбуждает. А Кейт Мосс, при всем моем уважении к ее вкусу, все-таки не Адриана Лима. Мы многозначительно переглянулись и посмотрели в сторону открытой двери кабинета Ларисы. А там, ммммммм… А там, развалившись в кресле, трепался с нашей мымрой новый редакционный директор. Никто не ожидал такого сюрприза, когда наш вечно туманный издатель привел этого пупсика в редакцию, пробубнил: «Знакомьтесь, Артем Сергеевич», и ретировался в дебри начальственного коридора. Новый мужчина в редакции! Вроде не гей, во всяком случае, с виду. А то, что он красавец, видно и невооруженным глазом. Даже замученная Нарзаном Ася оживилась. А уж Лариса заливалась девичьим смехом, то и дело поправляла прическу, а ее бюст, лежащий на столе, с каждой минутой все ближе придвигался к непосредственному начальству. Еще бы! Красивый мужчина в нашем городе большая редкость. Да еще и традиционной ориентации, да еще не женат! Это первое, о чем мы запросили отдел кадров. Хотя, если припомнить хронику событий, всю последнюю неделю наша мымра ходила мрачнее грозовой тучи и срывала на каждом встречном свою злость. Нам пришлось ой как нелегко! Как я теперь понимаю, именно неделю назад Ларису «туманно» известили о пришествии нового начальства. И как ее перекосило! Конечно, быть главным редактором – это зашибись! Но плох тот главный редактор, который не мечтает стать редакционным директором: почивать на лаврах, терроризировать сотрудников и при этом не работать. А особо удачливые карьеристки получают «под себя» несколько журналов и – тогда держитесь! Но как только виновник нашей нелегкой рабочей недели появился на горизонте, Лариса мгновенно взяла свои слова обратно и выложила все козыри на стол, хе-хе. Похоже, парень попал. Лариса слишком хорошо известна своими напористыми сексуальными домогательствами. Любой сотрудник редакции мужского пола, приглянувшийся Ларисе, должен немедленно отдаться, иначе он не жилец в мире моды. Причем сексуальная ориентация этого сотрудника – его личная проблема. Однажды по большой пьяни Женя признался: он каждый день ставит свечку модным богам за то, что оказался не во вкусе нашей мымры. Хотя это и не способствует его карьере. Кстати, Мише стало так много позволено именно после того, как он с воодушевлением лег под Ларису. Но это я отвлеклась. Опытными взорами мы осматривали новое начальство: дорогая одежда, бизнес-стиль выдержан до мелочей, все на уровне от часов до носков, руки с идеальным маникюром и – легкая элегантная небрежность во всем облике. Небрежность, свойственная баааалшим профессионалам нового поколения. Как известно, эпоха yuppie (young urban professionals) закончилась. Благополучно ушел в историю безупречный внешний вид, определяемый глобальным корпоративным дресс-кодом: костюмы-тройки с иголочки, тонкие очки в золотой оправе, набриолиненные волосы, дорогие перьевые ручки, не менее дорогие зажигалки и ооочень дорогие мобильные телефоны. Не нужно больше постоянно самоутверждаться, кому-то, и прежде всего себе, доказывать, что «могу и умею». Сегодняшняя бизнес-элита – это exppie (experienced professional) – работа по-прежнему занимает большую часть их жизни, но уже не является преувеличенной ценностью. В первую очередь перемены отразились на внешней атрибутике. Сообщать о своем материальном положении и статусе посредством надписей на одежде и аксессуарах более не принято. Ключевые слова: сдержанно, неопознаваемо, дорого, достойно. Впрочем, костюмный дресс-код потихоньку сдает свои позиции. Костюмы мужчинам надоели, увы! Во многих компаниях снижены требования к внешнему виду, иногда минимально – разрешено не надевать галстук, если нет переговоров и совещаний, – но все же. Также среди exppie не принято делать культ из канцелярских принадлежностей: канули в Лету вычурные мраморно-позолоченные письменные настольные наборы и прочие бизнес-сувениры. Все, что напоминает об офисной жизни, вызывает тоску. Единственный аксессуар, который не сдается, – наручные часы. На часах exppie отводят душу. Высший шик – часы, на видимых частях которых нет марки, ее можно отыскать только на обратной стороне корпуса. За очень дорогими часами едут на родину производителя, просто потому, что это выгодно. Тратить деньги с умом, а не с размахом – вот главное отличие experienced professionals. Новое руководство было exppie от макушки до пяток. А вот представился момент рассмотреть его поближе: Лариса подняла трубку телефона, и на столе у Елены забренчал аппарат. Притом что от одного рабочего стола до другого было метров семь плюс открытая настежь дверь. – Да, Лариса. – Послушно приняла приказ ответственный редактор и развернулась к нам: – Коллеги, на ковер! Никого подгонять не пришлось: в нетерпении познакомиться с exppie-красавчиком мы побросали свои недописанные шедевры и рванули в кабинет Ларисы. Но Елена все равно суетилась под дамокловым мечом открытой двери: – Быстрее! Не задерживайтесь! «На ковре» мы быстро и четко (это первое, чему учатся сотрудники нашей редакции) расселись перед столом Ларисы. Exppie-красавчик ослепительно улыбнулся и поприветствовал нас: – О, сколько симпатичных девушек! Ларису слегка перекосило, а Марина с гордостью выпятила бюст. Я пнула ее и прошипела: – Марина, симпатичная – это не комплимент, а подачка. И вообще, не позорься, у Ульяны грудь больше. Марина увяла, а наша мымра волчьим взором осмотрела редакцию (я сделала равнодушное лицо), развернулась к своему визави и проворковала: – Девочки, знакомьтесь, это наш новый редакционный директор, Артем. Артем Сергеевич. – То, что среди «девочек» затесались Миша, Женя и Всеволод, ее, как всегда, нимало не смутило. – Артем? – Лариса сделала приглашающий жест. – Да, я рад с вами познакомиться, – снова сверкнуло улыбкой новое руководство. – Надеюсь, мы с вами будем работать плодотворно и сделаем наш журнал самым лучшим в мире! Совсем больной? Лариса тоже на секунду задумалась, но затем расцвела. Ах, да, она же считает, что ЕЕ журнал лучший в этом полушарии, а теперь будет лучшим в мире! С непосредственной помощью этого красавчика. – Я сторонник неформального стиля работы. И хочу, чтобы вы меня узнали лучше и ближе. Поэтому задавайте все вопросы, которые вас интересуют. Давайте пообщаемся. Парень, ты чего говоришь?! Лариса тебя сейчас вместе с ботинками проглотит! Ты только посмотри на нее! – А вы женаты? – томно спросил Женя, демонстративно положив ногу на ногу. Не дергайся, дорогуша, тебе ничего не светит. Лариса уже поставила свое клеймо. – Не женат, – Артем с лучезарной улыбкой осмотрел собрание, – но не собираюсь это откладывать. Аааап! И тигры у ног моих сели! От сексуального напряжения даже стекла зазвенели. Ульяна явно хотела что-то уточнить, но Ларисе хватило одного взгляда, чтобы она передумала. – А где вы учились? – вылез с идиотским вопросом Всеволод. Нашел когда демонстрировать свой интеллектуальный уровень, придурок! Артем взлохматил волосы. Лариса чуть не застонала. – В Гарварде. И там же получил МВА. Мы сделали умные лица. Помолчали. – Ну, есть еще вопросы? – приветливо, но со стальными нотками в голосе спросила Лариса. По лицу Риммы было ясно, что она очень хочет спросить о перспективах повышения зарплаты. Я посмотрела ей в глаза и еле заметно покачала головой. С ума сошла, подруга? – Ну что ж, тогда возвращаемся на свои рабочие места и начинаем делать лучший в мире модный журнал, – пригрозила Лариса. – Правда, Артем? – И снова зажурчала этим идиотским смехом. – Да, всем счастливо! Если будут какие-то вопросы, то заходите ко мне в кабинет, не стесняйтесь. Ага, сейчас! Лариса отчетливо просигнализировала нам: «Только попробуйте. Костей не соберете». Но Римма явно строила свои планы. – Даже не думай! – жестко сказала я и, увидев недоумение на ее лице, уточнила: – А нипочему! Столичный стиль Бутики дизайнерской одежды – главная особенность нашего времени. Волна прогресса: возросшие скорости передвижения, революция в области связи, спутниковое телевещание, транслирующее одни и те же развлекательные каналы, развал коммунизма и триумф западной модели «потребительского общества» – все безжалостно привело мир к засилью торговых марок. Моду уже давно не причисляют ни к искусству, ни к изысканным ремеслам – это бизнес, точно такой же способ зарабатывать деньги, как добыча нефти или производство автомобилей. Даже дома моды с полувековой историей занимаются чистой коммерцией. Кутюрье – профессия, которая исчезла вместе с art de vivre, «искусством жить». Платья для визитов, платья к завтраку, платья к обеду… разве можно сегодня представить женщину, которая будет переодеваться по пять раз в день?! Остался лишь красивый спектакль. А громкие имена вроде Christian Dior, Chanel и Yves Saint Laurent нужны только для того, чтобы лучше продавать духи и аксессуары. И лучше всего они продаются в наших березках. В России, а особенно в Москве, – самый динамично развивающийся рынок дизайнерской одежды и прочих предметов роскоши. Виной тому, в первую очередь, нездоровая любовь сограждан ко всему броскому и именитому, желательно с крупным лейблом во всю спину. Специализирующиеся на таком дизайне марки: Gucci, Dolce&Gabbana, Versace – продают у нас ежегодно одежду и аксессуары на миллионы долларов. И это не предел! Наши готовы покупать еще и еще. По непроверенным слухам из рекламного отдела, годовой объем отечественного рынка дизайнерской одежды составил почти тридцать миллиардов долларов. И это притом, что покупать дорогие вещи могут менее десяти процентов россиян. И если вы думаете, что я возмущаюсь, то жестоко ошибаетесь. Я люблю московские бутики, в них все так чинно-благородно, там я сразу успокаиваюсь. Разве что-нибудь плохое с тобой может приключиться там, где столько хорошо одетых людей, так много новой одежды и такие глянцевые полы? Я готова тут поселиться! Впрочем, это несложно: почти ежедневно и с утра до вечера открываются новые бутики, презентуются свежие коллекции, устраиваются дефиле. Вот, например, сегодня уже в десять нуль-нуль мы возбужденной вереницей собрались на открытие очередного бутика. Первая презентация сезона, все были в сборе. Вообще-то, десять утра – не самое лучшее время для такого мероприятия. Хотя бы потому, что из всей еды нам было предложено только шампанское. Несложно предугадать, что в итоге вся модная общественность разъедется по редакциям на бровях. Впрочем, такой алкоголизм – не редкость. Я удивляюсь, как наша Ульяна еще не спилась, – на светских вечеринках разнообразное спиртное льется полноводной рекой. Я взяла бокал шампанского и направилась к нахмуренной особе, быстро перебиравшей коллекцию на вешалке-стойке. – Привет, Олеська! Как жизнь? – Слушай, сорок шесть тысяч рублей за эту линялую тряпочку?! – Олеся вытянула из кучи одежды нечто действительно напоминающее линялую тряпочку с обмахрившимися краями. Я наклонилась поближе и вчиталась в ценник: – Стопроцентный натуральный шелк, первая линия, то есть дизайнер в эскиз хотя бы пару штришков внес… Ха! Это еще вполне по-божески. – По-божески – это бесплатно! – отрезала Олеся. Я закатила глаза. Олеся – моя подруга и по жизни, и по работе. Мы сошлись с ней еще на журфаке, и хотя в итоге выбрали одну модную специализацию, но все равно наши пути-дорожки несколько разошлись. Я работаю в модном журнале, а Олеська – в желтой газете. Газета не то чтобы совсем желтая, скорее цветная, но статьи они публикуют такие, что потом правительство неделями оправдывается перед избирателями. Понятное дело, читательская аудитория у Олеськиной газеты огромная, а тиражи запредельные, что вызывает трепет у всех торговых марок в стране. Я уточняю – тайный трепет. Вслух все плюются, морщат носы и умирают от желания напечататься в любом глянцевом журнале, даже если тираж этого журнала равен возврату нераспроданных номеров. За этот снобизм Олеся жестоко мстит, пропечатывая не угодившие ей марки в хвост и в гриву. Но марки не слишком обижаются, поскольку плохая реклама – это все равно реклама. Эта непрекращающаяся партизанская война между Олесей и модным бизнесом сделала мою подругу чуть брюзгливой и несколько подозрительной. Она очень трепетно относится к своему реноме и видит подляну там, где и Березовский расслабляется. Ну а специфика ее места работы заставляет Олесю смотреть на жизнь с точки зрения обывателя. Отсюда все эти: «Сколько-сколько?», «А куда это надеть?», «Да за эти деньги квартиру в Митино можно купить!» А ведь с виду приличная девушка! – Олеся, расслабься. Ты что, собралась здесь что-то покупать? – Разумеется, нет! Но… – Мне тоже это в голову не придет. Поэтому и расслабься. Тебе не все ли равно, что нувориши будут тратить свои незаконно заработанные миллиарды на эти линялые тряпочки? – Но… – А твоим читателям ты подробненько разъяснишь, насколько у нуворишей тяжелая жизнь – даже шмотки приличной купить не могут. Олеся рассмеялась на весь бутик: – Слушай, тебе у нас нужно работать. Ты говоришь точь-в-точь как мой редактор. – Спасибо, я как-нибудь в нашем клубе любителей садо-мазо перебьюсь, – твердо ответила я. С ума сошла, что ли? – Кстати, о садо-мазо, – Олеся ближе придвинулась ко мне, – как там поживает ваша долбанутая редактрисса? Я на всякий случай оглянулась: нет ли вокруг лишних ушей. – Все по канону: истерики, летающие ежедневники и регулярные угрозы всех нас уволить… – Какая насыщенная у тебя жизнь, – ухмыльнулась Олеся. – Но не без приятных сюрпризов, – я выразительно округлила глаза и пересказала сцену пришествия нового редакционного директора. Во всех подробностях. – Неужели такой лялечка? – Олесе явно было слегка завидно. – Ты смотришь в глубь вопроса, подруга. Лариса уже наложила на него свои наманикюренные паучьи лапки. – Ты, случайно, место работы менять не собираешься? – ни с того ни с сего спросила Олеся. – Что?! – Я поперхнулась шампанским. Олеся заботливо похлопала меня по спине и наклонилась ближе: – Тогда держись от этого лялечки подальше. – Олеся, я же не дура… Ладно, потом обсудим, – я кивнула на приближающуюся к нам с профессиональной улыбкой пиар-менеджера бутика. Столичный стиль. Часть вторая Знаете, что такое кошмарный сон модного редактора? Когда ты после тяжелого трудового дня на ниве глянца выходишь на улицу и видишь весь город, одетый точь-в-точь так, как ты буквально сегодня расписывала в модных обзорах. Чувствуешь себя то ли демиургом, то ли сумасшедшим естествоиспытателем. Все девицы поголовно – в джинсах с аппликацией на попе, платьях-туниках, глянцевых ветровках, пестрых туфлях на платформе и с золотыми сумками. А парни – увы! – выглядят или как стопроцентные гопники, или как завсегдатаи гей-тусовки у Памятника героев Плевны. В общем, все в точном соответствии с последними тенденциями, но в виде дешевых имитаций малоизвестных лейблов. Модные тенденции сметают друг друга со скоростью крепкого штормового ветра, грозящего перерасти в ураганный. На предвкушение и наслаждение дизайнерскими изысками у современных жертв моды не хватает ни времени, ни терпения, им хочется приблизиться к глянцевым стандартам здесь и сейчас. Юные модники больше не копят деньги на одежду с дорогостоящим лейблом, они предпочитают тоннами скупать продукцию масс-маркета, работающую в пиратском стиле fast fashion. Быстрая мода, как и быстрая еда, дает возможность насытиться последними тенденциями без ущерба для кошелька. И наплевать на то, что весь город выглядит как клоны, главное – это модно, дешево и сердито. Тут я могла бы немного пофилософствовать о том, что мода больше не элитарна: она стала привычной, как воздух, доступной, как хлеб, демократичной, как кока-кола. И о неуважении юных жертв моды к себе, поскольку они тратят свои потом и кровью заработанные деньги на одноразовую одежку. Но большие бренды сами могут постоять за себя: с помощью дорогих адвокатских контор и государственных судов они яростно защищают свои дизайнерские творения от копирования сетями дешевых магазинов, банально крадущих наиболее успешные идеи. В своем образе «я – модный редактор, ха!» чувствую себя среди этих клонов неуютно. Мне все время кажется, что за моей спиной надо мной смеются. Хотя я точно знаю, что это не так: большинство людей слишком заняты собой, чтобы обращать внимание на других. Единственное, чем я себя могу успокоить, – Я. Редактор. Отдела. Моды. И именно я решаю, что вы будете носить и как выглядеть в ближайшие месяцы. А сама буду делать все с точностью до наоборот. Вот. Евангелие модной девушки • Никогда не носить самую модную вещь сезона. А если приспичит, то исключительно в предыдущий сезон, когда тенденции уже известны, но вещи еще не дошли до широкой продажи. Как только дойдут – сразу снять и выкинуть. Warning! Если ты видишь такую же вещь, как у тебя, на Кейт Мосс, поставь себе плюсик в модное резюме. Если это же носит Виктория Бекхэм, Сиенна Миллер или группа «Фабрика», то избавляйся от этой вещи немедленно!!! И никогда не упоминай в приличном обществе, что носила что-то подобное. • Носить вещи, актуальные в прошлом сезоне, – нет. Даже если они очень идут – все равно нет. Без комментариев. • Никогда не надевать пионерские сочетания – белый верх, темный низ, плюс пестрый платочек на шее. Это униформа девиц с ресепшн и младшего персонала пиар-агентств, встречающих вас на входе на любое мероприятие. • Быть уважающим себя модным снобом и никогда не носить наряды, которые производят впечатление на продавщиц бутиков и метрдотелей московских ресторанов. • Резинка трусов и бретельки бюстгальтера никогда не должны быть видны из-под одежды. А если одежда прозрачная, то нужно надевать нижнее платье телесного цвета. «Лифчики на просвет» – только для сотрудниц туристических агентств, получающих процент от каждой сделки. • Украшения: а) массивные перстни с цветными камнями и тяжелые серьги-подвески – лучше всего винтаж; б) яркие дешевые пластмассовые бусы актуальной сезонной расцветки; в) широкие кожаные браслеты-напульсники, как у Джонни Деппа. Все остальное – от лукавого. • Носить исключительно большие и вместительные сумки. Причем настолько, чтобы в них помещались: пара толстых журналов, самая актуальная книга сезона, запасная пара обуви, трехкилограммовый пакет с украшениями для завтрашней фотосессии – и все одновременно. Особо приветствуются мягкие пляжные сумки и плетеные кошелки со всех курортов мира. Маленькие сумки – для лентяек, а мы должны демонстрировать свою исключительную занятость и крутизну. • Обувь всегда контрастного наряду цвета. И разумеется, другого цвета, чем сумка. А нипочему! • Никогда не носить гламурные прически. Волосы должны быть растрепаны, собраны в небрежный пучок или хвостик. Прическа «волосок к волоску» – только для светских бездельниц, которым нечем больше заняться, а только посещать салоны красоты. • Накладные ногти – еще одно табу. • Красить губы только матовой или атласной помадой. Это по-настоящему cool! А вот глянцевые и перламутровые блески для губ – для девушек с рабочих окраин. • Держаться «в стае», общаться только со своими. И свысока смотреть на: а) моделей; б) жен и подружек светских миллиардеров; в) представителей пиар-агентств. • Ошарашивать непосвященных вопросом: «Это чье?» – имея в виду марку одежды. И добить простофилю: «Неплохо… немного в духе Пенелопы Три. Но отлично сочетается с маникюром а-ля Джоан Кроуфорд». • Со скукой говорить о предстоящей/состоявшейся поездке на неделю дефиле в Милан, Париж или Нью-Йорк. Даже если ты мысленно прыгаешь от радости, вслух ты должна демонстрировать утомление от постоянных вояжей. И апогей: пользоваться тональным кремом. Наши женщины после десятилетий монополии железобетонного «Балета» предпочитают пудриться до посинения, но с предубеждением относятся к тональным кремам. Поэтому подобрать правильный тон – это круче крутого. В моем случае – это Futurist от Estee Lauder, оттенок 02. Столичный стиль. Часть третья – Володя, еще один комментарий, и я звоню Ларисе! – злобно прошипела я. Наш фотограф обиженно скуксился и ушел в другой конец зала. Мне это еще аукнется, тревожно подумала я, глядя ему вслед. Но в данный момент мне и самой было нелегко. А иначе зачем бы я безбожно врала, что буду звонить Ларисе? Да меня обратиться к ней с проблемами заставит лишь разорвавшаяся прямо посреди фотосессии водородная бомба! Отведя тревожный взгляд от Володи, я не менее тревожно смотрела на огромный кроваво-красный диван, на котором раскинулась наша сегодняшняя модель. Впрочем, это она называет себя моделью, а как я ее называю… в общем, по-разному называю. Но, в основном, непечатно. Наша сегодняшняя модель – та самая королева красоты, которую Лариса волевым решением определила в героини интервью и фотосессии. Уж не знаю, что тому послужило причиной: на какой-то Лазурной вечеринке Лариса в прострации от выпитого посчитала эту королеву бензоколонки конфеткой, а может, дело в банальном подношении нашему рекламному отделу – меня это мало волнует. Но вот по-настоящему беспокоит то, что я должна из этой резиновой куклы соорудить нечто пристойное на страницах нашего журнала (лучшего в мире, вы не забываете?). Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/lana-kapriznaya/zapiski-iz-modnogo-doma/?lfrom=334617187) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
КУПИТЬ И СКАЧАТЬ ЗА: 110.00 руб.