Сетевая библиотекаСетевая библиотека
Начала Виктор Шибанов Сергей Белоусов Если твой друг вдруг оказался втянут в очень плохую компанию, его надо оттуда вызволять! Именно так и решают поступить юный волшебник Амин и эльфийка Элениэль, когда их приятель Вайран, с которым они вместе учились в Гильдии Магов, сначала таинственным образом исчезает, а потом вдруг обнаруживается в окружении оккультистов и некромантов. Но кто мог представить, что эта история положит начало самым страшным и судьбоносным событиям, которым суждено будет навсегда изменить жизнь всего Мира Волшебников… Что в этой истории правда, а что легенда – решать читателю. Но Мир Волшебников и сейчас открыт для отважных любителей приключений! Виктор Шибанов, Сергей Белоусов Начала Часть 1 Глава первая – И вот, досточтимый Лайон, когда я отказал этому нечестивцу – да будет проклята навеки душа его, – он, похоже, наслал на меня проклятие Бледной Немочи. В тот же вечер руки мои затряслись, кожа пожелтела, дыхание стало прерывистым, и охватила меня жуткая слабость. Три дня и три ночи лечил меня местный знахарь, однако с каждым часом недуг становился все сильнее. И если бы не добродетельный господин Царек, почтеннейший Целитель Гильдии Магов из города Чинка, не довелось бы мне вновь увидеть столь милые сердцу родные края. Ром, краснощекий купец, мерно покачиваясь в седле всем своим тучным телом, тяжело вздохнул. Собеседник купца, ехавший рядом верхом на белой кобылице, сочувственно покивал головой. Облик этого высокого, гладко выбритого старика с ястребиным профилем, высокими скулами и пронзительным взглядом не оставлял сомнения, что он – чужак в Землях Ста Городов. Однако мало кто из жителей Далла помнил те времена, когда владелец лавки «Древности Тии» впервые появился в их городе. Равно как никто за все эти годы так и не смог узнать, кто или что это такое – Тии. Впрочем, никто особо и не пытался. – Своими целителями славен Чинк, истинно так, – с еле заметным акцентом произнес Лайон. – Но отчего полагает Ром многоуважаемый, будто поразило проклятие его, а не обычный приступ лихорадки болотной? Ибо весьма распространен недуг этот на юге Берега Слез, с его климатом, столь знойным и влажным. – Откуда мне это ведомо, досточтимый Лайон? Да как же это не было проклятие, когда сам господин Царек, прощаясь со мной, сказал, что… Разговор двух старцев об их болячках мало заботил сидевшего на краю телеги Амина. Он ехал во главе каравана Рома, и ничто не мешало ему вглядываться вдаль, любуясь красотой золотой осени, царившей над окрестными лугами и садами. Там, впереди, за крытыми соломой крышами городских предместий, уже видны были высокие башни Далла. Ни престарелый Лайон, ни тучный Ром, ни кто-либо иной из полусотни возниц и караванщиков не докучали Амину своими расспросами. Многие из них лишь украдкой бросали уважительные взгляды на его серый, видавший виды дорожный плащ – а вернее, на приколотую к нему овальную бляху, украшенную золотым вензелем. Волшебник Гильдии Магов – звание не так чтобы слишком уж высокое, но среди обывателей все же обычно вызывающее некоторый почтительный трепет. Поэтому, несмотря на свой юный возраст (и прискорбно тощий кошелек), Амин чувствовал себя почетным гостем, которого сам Ром накануне лично пригласил присоединиться к каравану. Впрочем, расчетливый караванщик просто воспользовался счастливой возможностью усилить охрану своих товаров безо всяких на то дополнительных затрат. Меж тем разговоры между Лайоном и Ромом перешли на более интересные для юноши темы, и молодой маг невольно прислушался. – Эти нечестивцы, да обережет нас Милостивая Кара, нынче, говорят, повсюду. Но уж в Далле, я надеюсь, в преддверии Празднества Пирры Городской Совет и многоуважаемая Гильдия Магов, несомненно, не допустят никаких бесчинств! – сказал Ром. – О, в этом сомнений быть не может, – важно ответил Лайон. – Многомудрого Торуса очень давно знаю я. За все годы, что стоит лавка моя, со времен Войны Трех Родов в Далле ни разу ни одного сколь-либо значительного не было… э-э-э… недоразумения. – Надеюсь, – вздохнул караванщик, – ибо все эти «недоразумения» плохо сказываются на торговле. Чинк – прискорбный пример тому. Разве может быть прибыток в столь разбойничьем и забытом Хранителями месте? – Ну, судя по твоему каравану, почтеннейший Ром, не скажешь того, – неожиданно лукаво улыбнувшись, заметил Лайон. – Ах, в этом караване – все мое достояние, да защитит меня Светозарный Пелор! – поспешно воскликнул Ром. – Только надежда на прибыль от торговли в Далле и заставляет еще биться мое сердце. Достойные уважения люди поведали мне, что в этом году Дни Пирры пройдут здесь с особенным размахом. А главное, множество любопытствующих съедутся на него со всех окрестных городов и поместий. Говорят, завтра на Арене состоится невиданное представление! Господин маг, не доходили ли до вас подобные слухи? – обратился вдруг Ром к Амину. – Что?.. Да, так и есть, – ответил Амин, вспоминавший в этот миг о своем первом посещении Далла. – Я тоже слышал об этом. Все три дня на Арене ожидаются увеселительные зрелища, а завтра пройдут магические состязания… – А не собирается ли глубокоуважаемый господин волшебник принять участие в этих состязаниях? – осторожно спросил Ром. – Насколько я знаю, ставки будут высоки, а поставив на победу неизвестного, но умелого мага, можно сорвать неплохой куш… Но Амин не успел ответить на этот вопрос – караван уже выбрался на прямую мощеную дорогу, ведущую к городским воротам, и Ром был вынужден направить своего жеребца вперед, чтобы договориться со стражниками о въездной пошлине. Лайон же остался рядом с телегой, на которой сидел Амин, внимательно рассматривая молодого человека. Далл несильно изменился с тех пор, как Амин впервые увидел его. Тогда, исполняя свою службу в Гильдии, он вместе с несколькими учениками сопровождал одного из магистров. Огромный город, во много раз превосходивший Гарм, где он учился, поразил мальчика пестрыми толпами людей на улицах, величественными зданиями и великолепными мундирами городской стражи. Он даже пожалел, что отец выбрал для него путь мага – шитые золотом красные камзолы, высокие шлемы, увенчанные пышными плюмажами из перьев, и начищенные до блеска алебарды солдат были куда красивее серых балахонов учеников. После того Амину еще несколько раз пришлось побывать в Далле, и он навсегда запомнил толчею у городских ворот, в которой ему за полчаса доставалось больше тумаков, чем за месяц потасовок с товарищами по учебе. Вот и на этот раз желающих попасть за вздымавшиеся ввысь каменные стены города оказалось немало. Больше всего здесь было крестьянских повозок, запряженных неторопливыми волами – жители окрестных селений свозили снедь к предстоящему многодневному празднику. Поверх мешков с овощами и мукой громоздились клетки с испуганно голосящими курами, утками и гусями, то и дело из какого-нибудь возка раздавалось пронзительное хрюканье, а за телегами покорно трусили козы и овцы. Изредка среди пыльных возов мелькала карета какого-нибудь мелкопоместного дворянина, потертый герб которого молчаливо свидетельствовал о том, что корней родового древа у его владельца куда больше, чем золотых монет в кошельке. Их слуги, однако, презрительно покрикивали на толпу с высоты козел, то и дело звонко щелкая кнутами в воздухе. Пеших у ворот было тоже немало – и жители соседних городков, направлявшиеся по своим делам или стремящиеся поглазеть на давно ожидаемое зрелище, но не желавшие тратиться на проезд в дилижансе, и лоточники, торговавшие своими товарами прямо на ходу, и даже нищие в пестревших заплатами рубищах ковыляли вдоль обочин, рассчитывая на щедрые пожертвования во время Дней Пирры. Перед самыми воротами, приоткрытыми лишь настолько, чтобы меж створками с трудом могли разминуться две телеги, располагался пост привратной стражи. Правда, солдаты, судя по всему, ничего не знали об опасениях толстого купца, так как их кожаные нагрудники с металлическими пластинами в виде городского герба были расстегнуты и свободно болтались, а алебарды стояли прислоненными к тенту. В смутные времена (а в истории Далла они, увы, случались не так уж и редко) стражи у ворот обычно несли свою службу в башнях. Однако сейчас они не испытывали ни малейшего желания томиться в прогретых лучами осеннего, но еще довольно жаркого солнца душных каменных караулках и с удовольствием расположились в тени тента. Под ним же располагался и длинный стол, за которым два чиновника из городского магистрата с важным видом собирали пошлину за въезд в город со всех торговцев и всадников. Глядя на их объемистые животы и свисающие щеки, Амин подумал, что немалая часть денег, собранных с приезжих, так и не увидит сундуков городской казны, а заодно порадовался тому, что телега, на которой он ехал, принадлежала купцу – сбор был не слишком велик, но у него самого каждая монетка была на счету. Пока караванщик, отчаянно торгуясь со сборщиками пошлины, выкладывал положенную сумму, Амин спрыгнул с телеги и, забросив на плечо походный мешок, неторопливо пошел к воротам. Его обязательства перед торговцем были выполнены, причем безо всяких хлопот – караван благополучно добрался до города, и вмешательства мага не потребовалось. Теперь юноша решил, что нужно поторапливаться – ему предстояло найти пристанище на ночь, и так как до темноты оставалось не так уж много времени, а приезжих в городе было куда больше обычного, сделать это будет наверняка нелегко – постоялые дворы и гостиницы Далла вполне могли быть уже переполнены. Краем глаза молодой маг заметил, что Лайон, удивительно ловко для его возраста спешившись с лошади, последовал за ним. Вероятно, белая кобылица, на которой ехал старик, как и телега, принадлежали караванщику. Попасть в город оказалось совсем непросто – пришлось подождать, пока между двумя повозками, въезжающими под старинную арку ворот, окажется достаточно места, чтобы можно было проскочить пешим путникам. Очутившись под каменными сводами, Амин с опаской посмотрел вверх – массивные каменные блоки избороздили трещины, и все проезжающие невольно погоняли волов и лошадей или прибавляли шагу. Состояние ворот беспокоило многих жителей города – кроме разве что его магистрата. На площади за воротами оказалось куда свободнее, чем перед городскими стенами. Но лишь потому, что тут было гораздо просторнее, чем у въезда в Далл. Однако народу, телег и разнообразной скотины скопилось здесь тоже немало. Сама площадь, окруженная каменными двух– и трехэтажными домами, была не менее двухсот шагов в ширину и примерно столько же в длину. Почти перед каждым домом стояли палатки торговцев, на прилавки которых были вывалены пестрые платья, блестящие украшения, глиняная и медная посуда, а горластые зазывалы наперебой расхваливали свой товар. Торговля едой и оружием у ворот издавна была запрещена: для этого в городе были свои, специально отведенные рынки, которые назывались просто и бесхитростно – Обжорные Ряды, улица Оружейников и тому подобное. Лоточников-разносчиков, однако, запрет на торговлю снедью не касался, и они во множестве сновали в толпе, предлагая изголодавшимся путникам хлеб, холодное мясо и пиво. Амин вспомнил, как в прошлые свои посещения города он был оглушен криками слуг с постоялых дворов, которых хозяева посылали сюда приглашать приезжих. Правда, сейчас он не услышал никаких восхвалений «Углу странника» или «Приюту скитальца»: с таким наплывом гостей реклама гостиниц была излишней. Впрочем, и без того шум над площадью стоял немыслимый. Кроме пронзительных криков торговцев-зазывал и лоточников, то и дело раздавались грубые окрики возниц, протяжное мычание волов, щелканье кнутов и испуганное ржание лошадей. Внезапно по толпе, словно по неспокойной поверхности воды, пробежала какая-то рябь. Повернувшись, Амин увидел эльфов, невозмутимо идущих сквозь царившую на площади толкотню. Окружавшие их люди, казалось, не обращали на Древний Народ никакого внимания, однако старались как бы ненароком отойти в сторону, уступая им дорогу. Юноша заметил, что большинство взглядов, которые горожане и приезжие бросали на эльфов, выражали опаску, а то и откровенную неприязнь. Эльфов было трое – двое светловолосых мужчин в зеленых, изящно расшитых золотыми нитями камзолах, такого же цвета штанах и высоких темно-вишневых сапогах. Третьей была миниатюрная эльфийка с иссиня-черными волосами, заплетенными в две косы и аккуратно уложенными в замысловатую прическу. Платье на ней, тоже зеленое, было несколько светлее, чем у ее спутников, и расшито гораздо скромнее. Девушка была моложе своих спутников, но сколько ей лет, угадать было невозможно – с одинаковой вероятностью она могла отпраздновать как свое столетие, так и не достичь еще двадцати лет. Точнее можно было бы сказать, заглянув девушке в глаза, но эльфы находились слишком далеко от Амина. – Многоуважаемый господин маг, как я слышал, странствовал в последнее время по Тарнии, а там, насколько мне ведомо, в стенах городских не появляются эльфы, – раздался прямо над ухом у молодого человека негромкий голос с непривычно тягучим акцентом. Незаметно подошедший Лайон обратился к нему, заметив интерес, с которым юноша смотрел на идущую сквозь толпу людей троицу эльфов. – Здесь же иначе всё: в нашем славном Далле есть большая община долгоживущих. В Серебряном квартале проживает большинство из них. – Благодарю вас, почтеннейший, ибо правда то, что отвык я от встреч с Древним Народом, – слегка поклонившись, ответил Амин. С некоторым удивлением он обнаружил, что говорит тем же несколько высокопарным стилем, что и его собеседник. «Хорошо, что хоть без акцента, – подумал молодой маг, – а то старик решил бы, что я смеюсь над ним». – Однако среди моих друзей есть и… – Амин почему-то решил рассказать о своей давней подруге, соученице в Гильдии, эльфийке Элениэль, но закончить фразу не успел. В этот момент издали, со стороны идущих от центра города улиц, донеслись крики и рычание. На мгновение гомон толпы на площади смолк, а затем поднялся вновь – но теперь это были вопли ужаса. Яростное рычание, звучавшее все громче, приближалось, и люди в панике устремились к воротам, спеша выбраться из города. Сделать это было непросто – как раз в это время под аркой проезжали телеги Рома. Ловкий купец ухитрился пустить их по две в ряд, воспользовавшись тем, что в тот момент никто не пытался выехать наружу. И вот теперь к нему хлынуло людское море, грозя захлестнуть и смыть весь его караван. Не только люди оказались объяты страхом: волы, лошади, козы, овцы – все они присоединили свои голоса к всеобщей какофонии, испуганно вторя своим кричащим хозяевам. Амин, не слишком деликатно схватив за плечо старика, бросился к ближайшему дому и вскочил на невысокое крыльцо, вжавшись в арку двери и прижав к ней Лайона. Оказаться под ногами у испуганной толпы означало верную смерть. Внимательно оглядывая площадь в попытке выяснить причину охватившей людей паники, юноша с удивлением заметил, что эльфы продолжали свой путь как ни в чем не бывало. До рычания же, которое теперь стало просто оглушительным, долгоживущим, казалось, не было никакого дела – они старались лишь не оказаться на пути у бегущих в разные стороны людей. Неведомые твари, по-видимому, приближались по широкой улице, отходившей прямо от площади. Именно оттуда бежало больше всего людей, и именно они вопили громче всех. Чудовища действительно оказались неведомыми Амину. Не прошло и нескольких секунд, как первое из них вырвалось на площадь. Ужасный зверь напоминал странную помесь собаки и ящерицы. В горбатой холке, покрытой всклокоченной гривой грязно-бурого цвета, монстр достигал полтора человеческих роста. Он несся гигантскими скачками, отталкиваясь от земли, подобно лягушке, сразу всеми четырьмя лапами. Шерсти, кроме холки, на звере больше нигде не было – голая кожа пузырилась огромными красными бородавками. Морду – вытянутую, с разинутой пастью, из которой клочьями вылетала пена, – еще сильнее уродовали два изогнутых рога, торчавших сразу над маленькими глазками. Из оскаленной пасти с множеством острых длинных зубов, в человеческую ладонь каждый, вывалился раздвоенный на конце язык. Остальные твари, числом около десятка, выскочившие на площадь следом за вожаком, были не так велики, но столь же уродливы. Когда первое чудовище, сделав последний гигантский прыжок, опустилось прямо посреди открытого пространства, пригнув голову и оглушительно рыча, остальные медленными шагами, вперевалку, стали расходиться веером, охватывая людей полукругом и отрезая им пути к отступлению. Вся площадь оказалась к этому моменту завалена брошенными в панике вещами, свалившимися с телег тюками с товарами, лотками разносчиков, рассыпавшимися яблоками, картофелем, репой и капустой. Истошно визжал связанный поросенок, который, очевидно, тоже выпал из какой-то повозки и не мог убежать. А около опрокинутой телеги жалобно блеяла и металась привязанная коза. Чудовища, однако, не обращали на них ни малейшего внимания, пожирая жадно сверкавшими глазами жмущихся к стенам и воротам людей. Выбраться через ворота было уже невозможно. Застрявшие телеги купца и груды тюков полностью перекрыли выход из города. Сам Ром, держа в руках увесистую дубинку с железными шипами, призывал на помощь Хранителей, городскую стражу и охранников своего каравана, не переставая при этом причитать о погубленных товарах. Вид разгневанного купца был не менее страшен, чем приближавшихся тварей – никто из людей не рисковал подойти к нему, чтобы попытаться перелезть через завал из мешков. Стражи между тем не было видно. Похоже, все они оказались по ту сторону ворот и не смогли пересечь людской поток, чтобы выяснить причину возникшей паники. Несколько смельчаков достали кто короткий меч, кто кинжал, кто-то схватил оглоблю от телеги. Некоторые из селян держались за свои косы. Однако, судя по всему, вряд ли они могли дать достойный отпор приближающимся хищникам. Когда последнее из чудовищ выскочило на площадь, Амин успел прийти в себя от неожиданности и невольного испуга. Похоже, кроме него, здесь не было магов Гильдии, поэтому он понял, что именно ему придется бросить вызов ужасным существам. Глядя на мощные бугры мускулов, перекатывающиеся под бородавчатой кожей, Амин прекрасно понимал, что в руках необученных людей их жалкое оружие было плохой защитой против этих тварей. Невольно молодой волшебник пожалел, что не уделял много внимания Зверологии – искусство управления живыми существами могло бы сейчас сослужить ему хорошую службу. Странно, что эльфы, весьма умелые в этом виде магии, не пришли на помощь людям, спокойно покинув площадь прямо перед пастями тварей, а те, как ни удивительно, даже не повернули свои уродливые морды в сторону долгоживущих. Впрочем, на сожаления и удивление времени совсем не оставалось – чудовища приблизились к отчаянно вопящей толпе, и теперь некоторые из них уже присели на задние лапы, готовясь к прыжку. Решив, что больше всего сейчас подойдет заклинание Шипов Земли, которое исторгло бы из тверди зазубренные камни прямо под брюхами чудовищ, Амин глубоко вздохнул, концентрируясь и ощущая, как его наполняет магическая энергия, необходимая для сотворения волшебства. В этот миг солнце, выглянув из-за набежавшего облака, ненадолго осветило площадь и снова спряталось за тучи, как будто испугавшись невиданных тварей. Но этого мгновения оказалось достаточно, чтобы сознание Амина отметило некую нереальность происходящего. Внезапная догадка осенила юношу, и в самый последний момент он произнес слова Орлиного Взора. Взгляд его на мгновение затуманился, а мир окутала белесая пелена. Затем глаза Амина пронзила короткая вспышка боли, вслед за которой предметы вновь обрели свои привычные формы. Но теперь и люди, и дома, и все вокруг него приобрело необычайно четкие очертания. Амин мог видеть каждую трещинку на кирпиче старого дома напротив, мог различить каждый отдельный волосок на голове старушки, испуганно вжавшейся в створ ворот. И лишь тела грозно скалящихся и завывающих чудовищ остались расплывчатыми и словно переливающимися радужными пятнами. Итак, он не ошибся – перед ним оказалась мастерски сотворенная иллюзия. Теперь все стало понятно – и то, почему эльфы, сразу почувствовавшие истинную природу чудовищ, невозмутимо прошли мимо, и то, почему хищники не тронули беспомощную скотину на площади. Когда юноша осознал это, ему оставалось лишь прервать связь между мороком и его создателем. Это для Амина было достаточно просто – раскинув руки, он обратился к силам Астрала, повторяя заклинание Узора, которое должно было лишить порождения чьей-то злой воли питающей их энергии. При этом юноша чувствовал, что темный маг, сотворивший их, где-то неподалеку, но где именно – понять не мог. Холодное серебряное пламя сорвалось с пальцев Амина и ширящейся волной пронеслось через всю площадь. Мгновенно таяли иллюзорные твари, едва лишь ткань Узора соприкасалась с их уродливыми формами. И удивленно смотрели на опустевшую площадь разом притихшие люди. – Сколь мудро и быстро распознал молодой господин изменчивую природу иллюзии, – учтиво склонив голову, произнес Лайон, потирая плечо, – кажется, Амин схватил его слишком сильно. – Ведь иной, даже более опытный маг, мог бы без раздумий и колебаний сей же миг обрушить на тварей этих вихрь огня, и много ущерба тем самым горожанам причинить! Благодарение Светозарному Пелору! – Воистину благодарение, – смущенно пробормотал Амин. Действительно, лишь случайность помогла ему – когда на миг солнце выглянуло из-за туч, юноша успел заметить, что кошмарные твари не отбрасывали теней. А тем временем вокруг него быстро собралась толпа благодарных жителей. Они восхваляли мудрость и искусство молодого волшебника, кланялись ему и на чем свет кляли трусливую городскую стражу, которая и пальцем не пошевелила, чтобы прогнать чудовищ. Правда, все солдаты в тот момент оказались снаружи ворот, а прорваться сквозь бегущую толпу все равно было невозможно. Впрочем, никто в толпе не желал слышать никаких оправданий, и среди многоголосого гомона отчетливо слышались бранные крики и даже угрозы в адрес охранников. Однако некоторые, наиболее сообразительные горожане, с тревогой озирались вокруг – они явно понимали, что здесь не обошлось без магии, и растерянно ожидали, не появятся ли страшные твари вновь. – Слава молодому магу! – громогласно возопил тем временем Ром, пробираясь через окруживших Амина людей. – Слава! – с готовностью подхватила толпа. – Если бы не вы, ваша глубокомудрость, – произнес купец, подойдя поближе, – боюсь, эти голодранцы со страху окончательно разгромили бы мои повозки, пытаясь проскочить через ворота. К счастью, потери оказались не так уж велики… Вычту из жалованья дармоедов, которых я нанял в охрану… А вот, как и договаривались, плата за то, что вы изволили присматривать за моим грузом по дороге! – Я не помню, чтобы мы говорили о какой-то плате! – попытался возразить Амин, но купец уже вложил ему в ладонь пару серебряных монет. – Уговор есть уговор, – не слушая возражений, продолжал басить купец. – Денежки они лишними не будут, особенно сейчас – в дни празднований-то ой как все подорожало… А молодой господин уже знает, где ему остановиться? – Боюсь, мне еще предстоит это выяснить, – грустно улыбнулся юноша. – Кажется, найти ночлег здесь будет не так уж просто. – Осмелюсь посоветовать постоялый двор «Семь Тарелок». Это неподалеку, вон по той улице, в двух кварталах отсюда, с левой стороны… Его держит мой давний приятель, Гармиш, и если вы сделаете вот так, – Ром подмигнул правым глазом и два раза дернул себя за мочку левого уха, – да передадите поклон от старины Ромуса, то, будьте уверены, и место для вас найдется, и плату возьмут по-честному. – Даже не знаю, как вас и благодарить, – смущенно пробормотал Амин, но торговец решительно прервал его: – Это я обязан вашей глубокомудрости! А теперь, с вашего позволения, я вознесу хвалу Благодатному Лалу за благополучный исход моего пути! И Ром вразвалку направился к небольшой узкой башенке, приютившейся у самой городской стены. Ее острая крыша едва достигала половины каменной кладки, а дверь была такой низкой, что зайти внутрь можно было, лишь низко склонившись, – впрочем, это сделали нарочно, чтобы каждый входящий отдавал должное милости Хранителя торговцев и защитника странников. Проводив взглядом купца, Амин оглянулся в поисках Лайона – возможно, старик догадывался, кто же наслал это жуткое наваждение. Но площадь вновь заполнила гомонящая толпа, в которой разглядеть своего спутника юноша не смог. Поэтому, забросив походную котомку на плечо, он направился туда, куда указал ему Ром – в сторону «Семи Тарелок». Глава вторая Путь к постоялому двору, который молодому магу присоветовал благодарный купец, лежал вдоль той самой улицы, по которой на привратную площадь ворвались иллюзорные чудовища. Проходя по ней, Амин вновь почувствовал следы той магии, что создала и направляла кошмарных тварей. Но, как и прежде, даже сосредоточившись, юноша не смог определить, откуда же исходили эти стремительно таявшие в пространстве Астрала нити. На улице Венков – а именно так называлась эта улица, ведущая к «Семи Тарелкам», – следы погрома, учиненного бежавшей в панике толпой, были уже почти незаметны. Лишь валявшиеся кое-где мелкие деревянные обломки да раздавленные яблоки свидетельствовали о том, что все недавно произошедшее не привиделось юноше. Зато вовсю шли последние приготовления к предстоящим трехдневным торжествам: узкие высокие окна домов, выходивших на улицу, словно подтверждая ее название, были увиты гирляндами благоухающих цветов. Кое-где трепетали на ветру вывешенные знамена той или иной Гильдии, в которой, очевидно, состояли хозяева домов. Многочисленные перетяжки на высоте примерно в два человеческих роста возносили хвалу Хранителям, позванивая крохотными колокольчиками, что висели на украшавшей их бахроме. У крыльца одного из домов, навес над которым выступал почти до середины улицы, два человека в таких же камзолах, как и чиновники из магистрата, собиравшие пошлину на въезде в город, пытались вразумить невысокого, но весьма упитанного горожанина, столь возбужденного, что он разве только не подпрыгивал на месте. – …Прошу вас, почтеннейший… – Один из чиновников на секунду запнулся, но, заглянув в небольшой свиток, который он держал в руке, продолжил: – Почтеннейший Балли! Во имя вашего же благополучия вам следует подчиниться Указу Совета. – Ни за что! – брызгая слюной, воскликнул коротышка. – С чего это мне свое крыльцо оголять? А как же я буду на нем в теньке сидеть, когда солнце палит? – Уважаемый Балли! – вступил второй чиновник. – Не забывайте, что ваши затраты на восстановление навеса будут покрыты из городской казны. Но только в том случае, если вы сами разберете его. Разве вы забыли, что именно улице Венков выпала честь принять торжественную процессию третьей ночи празднования? – Ну да, – надулся любитель посидеть в тени, однако тон его стал мягче, – как же, слышал, небось, не глухой. Супружница моя все уши прожужжала – дескать, подай ей новое платье, а то надеть нечего будет! Можно подумать, этой толпе, что по нашей улице пойдет, только и дела будет, как любоваться, во что эта клуша одета! – Поэтому вы сами понимаете, что если вы не разберете навес сами, то его наверняка снесут во время шествия! – И то верно! Вот, например, сегодня – только благодаря Милостивой Каре эти твари не разнесли здесь все в пух и прах! Амин усмехнулся, подумав, что иллюзорные чудовища были совсем не так опасны для навеса, о котором столь пекся горожанин, как бегущая от морока толпа. Однако молодой волшебник не стал задерживаться и продолжил свой путь – ему не терпелось поскорее найти постоялый двор. Свернув через пару кварталов налево, юноша сразу увидел ту самую гостиницу, которую посоветовал ему Ром, – основательное трехэтажное здание, сложенное из цельных глыб, больше походило на небольшую крепость, чем на постоялый двор. Однако вывеска, составленная из семи разноцветных тарелок, подсказывала, что именно сюда и лежал путь Амина. Высокая дверь, к удивлению юноши, вела не в само здание, а в небольшой внутренний дворик, в дальнем углу которого находились стойла. Там задумчиво жевали корм несколько лошадей, отгоняя мух ленивыми взмахами хвостов. Оглянувшись, Амин догадался, почему дверь была такой большой – другого входа во двор не было, поэтому спешившиеся всадники должны были проводить своих скакунов там же, где он только что прошел. Во дворик выходило небольшое крыльцо, по которому юноша и вошел в саму гостиницу. Весь первый этаж занимал весьма уютный зал с двумя десятками столов и прилавком прямо напротив двери. Окон в таверне не оказалось – изнутри она тоже выглядела как самая настоящая крепость. Зал освещался десятком небольших круглых сфер, развешанных вдоль стен, которые переливались мягким голубоватым сиянием. По-видимому, дела хозяина шли неплохо, раз он мог позволить себе магические светильники в таком количестве. Невысокий плотный мужчина средних лет, сидевший за прилавком, поднял голову, увенчанную заметной лысиной, и пробормотал: – Еще три раза по семнадцать и пять… Мест нет, уважаемый, но вот поужинать можно совсем недорого… По нынешним временам – почти что даром, – и хозяин вновь склонился над толстой книгой, в которой что-то писал. Амин огляделся – большинство столов были свободны, лишь за несколькими сидели посетители, но они, как заметил юноша, скорее выпивали, нежели ели. – Перекусить я, пожалуй, не откажусь… А хоть какой комнатки на чердаке свободной не осталось? Кстати, вам старина Ромус кланяется. И, как показывал караванщик, молодой человек подмигнул правым глазом и дважды дернул себя за левое ухо. Услышав имя купца, Гармиш (если Амин правильно запомнил названное Ромом имя владельца гостиницы) вновь оторвался от своих расчетов, а когда увидел тайный знак, ухмыльнулся и, подмигнув в ответ, произнес: – Для приятеля старины Ромуса, я думаю, местечко найдется. А сам-то он где? – Когда мы расстались около получаса тому назад, он направлялся в храм Лала близ Южных ворот. – Как обычно, все, как обычно… Что же, рад буду его увидеть. Давненько мы с ним не сидели вместе за кувшином вина… На, держи ключ – вторая комната на третьем этаже. Извини, но действительно почти все разобрали – так что тебе почти что на чердаке и придется поселиться. – Не страшно, – улыбнулся Амин. – А как насчет ужина? – Сейчас распоряжусь. – Гармиш хлопнул два раза в ладоши. – Вик! Где тебя темные маги носят? – Тута я! Рядом с хозяином мгновенно появился мальчишка лет десяти – можно было подумать, что он прятался под стойкой. Паренек шмыгнул носом и утер его рукавом рубашки – судя по размеру, некогда принадлежавшей самому хозяину. – Ужин для господина волшебника! – распорядился трактирщик. – Да смотри, одна нога тут, другая там! – Ага, – буркнул пацан, исподлобья взглянув на Амина. – Щас! – А ну, живо! – Гармиш размахнулся, чтобы отвесить мальцу подзатыльник, но тот исчез так же стремительно, как и явился на зов хозяина. – Нахальный, мерзавец, но шустрый… Сирота, я его отца знал хорошо… – Трактирщик вздохнул, на его лице мелькнула тень грусти. – Поговаривают, что он был в Ордене… Впрочем, ничего особенного, так, ерунда. О чем только не болтают! Прошу вон за тот стол, он почище будет! Амин кивнул и, не вдаваясь в нескромные расспросы, направился к указанному столу, однако так и не дошел до него. В зале стоял негромкий гул голосов, среди которых один показался юноше смутно знакомым. Остановившись, он огляделся и, широко улыбнувшись, направился к столу, который стоял в самом дальнем углу. За ним расположилась троица, причем, судя по количеству кувшинов и виду двух гуляк, сидевших к залу лицом, пребывали они здесь довольно давно. Третий из них, находившийся к Амину спиной, среднего роста и весьма плотного телосложения, привстал со своего места и что-то горячо рассказывал. Именно его голос и привлек внимание молодого человека. Подойдя к подгулявшей компании, Амин чуть повременил, а затем несильно хлопнул по плечу оратора: – Вайран, старый пропойца! Ты ли это? Говоривший обернулся. Им был юноша – судя по всему, ровесник Амина – с широким добрым лицом. Русые волосы его, коротко постриженные, оставляли лоб открытым. Одежда Целителя, весьма добротная, сидела немного мешковато, хотя материал, из которого был сшит темно-зеленый балахон, явно стоил весьма и весьма не дешево. – Амин, дружище! – просияв, воскликнул Вайран. – Сколько мы не виделись? Сто лет или двести? Давай присаживайся! Позвольте вам представить, – обратился он к своим приятелям, сидевшим за столом, – Амин, Повелитель Стихий! Мой лучший друг и сокурсник времен наших ученических лет! – Да ладно, скажешь тоже – «повелитель», – смутившись, махнул рукой Амин, присаживаясь за стол. – И времени всего-то чуть больше года прошло… А где твоя борода? – Скажешь тоже – «борода»! – передразнил его старый приятель. – Над ней только все смеялись. – Вайран и сам улыбнулся, вспомнив о своей жидкой бороденке. – Да что же это я? Знакомься – Салим, двоюродный племянник сестры мужа моей тетки по отцу… В общем, мы считаем друг друга троюродными кузенами. Салим, несколько старше по виду, чем друзья, кивнул и в знак приветствия отсалютовал кружкой. Амин вежливо склонил голову, хотя кузен Вайрана вызвал у него какую-то глубокую неприязнь. Во всем облике Салима – черных, словно прилизанных волосах, тонких губах, растянутых в слащавой улыбке, чуть прищуренных глазках – было что-то фальшиво-приторное. Юноша невольно подумал, что от этого человека можно ожидать любой гадости, причем сделанной исподтишка. – А вот это тело, – продолжал тем временем бывший сокурсник, встряхнув своего второго собутыльника, который склонился над столом, уронив голову на руки, и негромко похрапывал, – в те нечастые минуты, когда пребывает в сознании, именует себя Тауром… Отличный боец, между прочим! – Это верно, – усмехнулся Салим, – на его счету не одна сотня разбитых кувшинов! – Ну, зачем ты так, – неожиданно насупился Вайран. – Между прочим, он не один раз помогал нам из таких передряг выбираться… В которые ты же нас и впутывал! – Ты как тут очутился? – вмешался Амин, опасаясь, как бы словесная перепалка не перешла в кулачную потасовку – Вайран и его приятели были заметно навеселе. – Вы не возражаете, если я с вами присяду? – Конечно, старина, валяй! – Вайран пододвинулся, освобождая другу место. – Поужинать зашел? Правильно, здесь самая лучшая кухня во всем Далле! – И поужинать, и переночевать… Эй, Вик! – Амин подозвал к столу мальчишку, который как раз появился в зале, таща в руках поднос с мисками. – Я здесь! Будь любезен, еще один кувшин вина для моих друзей! – Еще два кувшина, – поправил его Вайран. – Да смотри, самого лучшего! И за мой счет. – Он повернулся к другу. – Не вздумай спорить! Я угощаю! – Я смотрю, твои дела Целителя в Гильдии идут весьма неплохо? – улыбнулся Амин. – Ты наконец-то перебрался в Далл, как и мечтал когда-то? – Да нет, я по-прежнему числюсь Целителем в Гильдии Гарма, да при Часовне Милостивой Кары иногда служу. Разве ж папаша с мамашей меня куда отпустят? – Ну, обходились же родители без тебя, когда ты в Гильдии Магов обучался – мы ведь там не один год провели. – Ага, и через день ко мне прибегали. Далеко, что ли, две улицы-то пройти? Мне аж стыдно было перед другими ребятами, честное слово! – А что тебе мешает сейчас сюда перебраться? Я помню, ты был одним из лучших учеников, и не сомневаюсь, что Гильдия Далла тебя с радостью примет в ряды своих Целителей. – Амин жестом предложил присоединиться к его трапезе, но так как и Вайран, и Салим отрицательно покачали головами, принялся за ужин в одиночку. Откровенно говоря, юноша не ожидал такого количества еды – поднос, который с трудом притащил мальчишка, был заставлен полностью. На самой большой тарелке возвышалась целая гора бараньего рагу, над которой клубилось облачко аппетитного пара. Рядом в миске пестрой мешаниной лежал салат из свежих овощей и зелени. Полкаравая черного хлеба, нарезанного щедрыми ломтями, развалилось на соседнем блюде. А из соусника, в который с некоторой опаской заглянул Амин, исходил столь резкий кисло-сладкий запах, что он невольно чихнул. Салим же, однако, важно покачал головой при виде приправы – очевидно, соус был каким-то особенно изысканным. – Старенькие они уже, – Вайран грустно улыбнулся, продолжая разговор о своих родителях, – особенно отец. Он никогда сильно не радовался, что у меня дар-то к магии открылся. Эх, не понимаю, как я вообще в Гильдию попал – ведь и мать, со своими суевериями, против всегда была! А отец-то ведь до сих пор надеется, что я его дело продолжу. Ему со своими лавками тяжело уже управляться, а приказчики только и норовят, что от хозяйского куска урвать побольше. Вот то и дело помогать приходится. – Потому что платить надо как следует. – Салим протянул руку к одному из кувшинов, которые притащил следом за подносом мальчишка, и отхлебнул прямо из горлышка. – Да ладно тебе, сам виноват. – Вайран повернулся к Амину и пояснил: – Отец недавно выгнал Салима, так как решил, что у того уж слишком много товара крысы портят… Если бы не родство, так мог бы и в суд подать… – Это еще доказать нужно, не пойман – не вор! – насупился Салим, его приторная улыбочка вмиг исчезла. – Ну, ладно, не горячись. – Вайран плеснул себе в кружку из второго кувшина и, отпив, улыбнулся: – Отличное вино в «Семи Тарелках»! – Ты тоже здесь остановился? – Да нет, меня Салим на эти дни приютил. Я ведь, если честно, не столько на Празднества Пирры приехал, сколько по одному делу… Да что я все о себе – у тебя-то этот год жизнь наверняка поинтереснее была! А ну, выкладывай! – Только, извини, я при этом жевать буду… Почти весь день не ел. – Амин отправил в рот изрядный кусок мяса и старательно заработал челюстями – жаркое оказалось малость жестковато. – Ну, так вот, после того, как ты отказался отправиться со мной… – Так как был слишком… э… – Салим вновь скривил губы в усмешке. – Слишком осмотрителен и привязан к родителям! – Вайран тяжело опустил на стол немаленький кулак. – Не перебивай его, кузен! – Я решил посмотреть на мир, – продолжил Амин как ни в чем не бывало. – Местечко, которое предлагали в Гильдии Магов Гарма, не очень-то пришлось мне по вкусу… – Ну да, скучноватое у нас там житье, что и говорить, – согласно кивнул Вайран. – Сначала я решил отправиться за море… Но когда караван, к которому я присоединился, намереваясь добраться до Нуриана, чтобы сесть на корабль, шел через Тарнийские степи, на нас напало одно из кочевых племен. – Не сомневаюсь, уж ты-то задал жару этим вонючим степнякам! Эти разбойники что ни год нападают на обозы, которые везут товары моего отца! – Вообще-то я не успел. – Амин невольно провел рукой по затылку. – Они оказались куда хитрее, чем думал наш караванщик. Выяснилось, что среди погонщиков наших телег были лазутчики – правда, увы, слишком поздно… И вот один из них огрел меня по голове дубинкой прямо перед началом боя! – И? – Вайран сделал большой глоток и выжидающе уставился на друга. – И я пришел в себя только на следующий день, связанный по рукам и ногам, в походном шатре этого кочевника! – Вероломные скоты, – процедил Салим. – Ну почему же, – спокойно ответил Амин. – Таковы степные обычаи. Все, кто не принадлежит к их племени, – враги. А обмануть врага – это не подлость, а доблесть! – Ты и сам говоришь, словно варвар! – Старый приятель с удивлением взглянул на друга. – Как же тебе удалось от них сбежать? – Меня отпустили. – Амин чуть заметно улыбнулся, глядя на вытянувшиеся от изумления физиономии Вайрана и Салима. – Правда, мне почти полгода пришлось кочевать по степи с этим племенем. Сначала меня хотели сделать рабом, но потом передумали… – Наверно, ты был с ними весьма красноречив? – предположил Салим. – Не особенно… Просто то, как я разделался с их шаманом, очень впечатлило все племя. – Ты что, убил его? – ошарашенно спросил Вайран. – Всего лишь вызвал небольшую грозу… Ну а в том, что молния попала прямо в посох этого бедняги, я почти не виноват… Я его предупреждал. В общем, по обычаю племени мне пришлось занять его место. Надо сказать, ничего особенного – степняки не сильны в магии, разве что в Зверологии… Но тут я как раз оказался слабоват… Однако тем не менее в племя меня приняли. Амин, оглядевшись по сторонам, распахнул на груди плащ и расстегнул рубаху, показывая вытатуированного на левой половине груди коня, вставшего на дыбы. – Это тотем моего племени. – Хорош! – восхищенно сказал Вайран. Действительно, татуировка была сделана с таким мастерством, что когда Амин шевелился, то конь казался живым – еще мгновение, и он соскочит с груди своего хозяина. Молодой волшебник усмехнулся: – Не просто хорош… Парень, который нанес мне этот рисунок, имел отличные магические задатки – так что это не просто картинка… Кстати, именно он и стал следующим шаманом этого племени после того, как мне удалось убедить этих людей, что Хранители призывают меня в дальний путь! – Надо же! Раньше ты вроде особо дипломатию разводить не любил! – Вайран усмехнулся. – Помнишь, как ты назвал наставника Прициуса… – Помню-помню. – Амин тоже улыбнулся. – И три дня на хлебе и воде тоже помню, как и еду, что вы с Элениэль потихоньку таскали для меня… Что поделать – пришлось выкручиваться, иначе я до сих пор кочевал бы по степи. Правда, это было довольно интересно – пока я случайно не выяснил, что шаману положено иметь три жены. Причем стать первой пожелала дочка вождя. – Три жены! Да еще дочь вождя! – Салим облизал губы. – Ты что, дурак, если решил сбежать от такого счастья? – Да она почти в два раза меня старше была. И потом, я как-то пока не готов и одной-то женой обзавестись, а уж тем более тремя! – И я тоже. – Вайран наклонился поближе к старому другу и доверительно прошептал: – Меня ведь родители тоже все женить надеются, еще несколько лет назад, оказывается, невесту присмотрели – из хорошей семьи, не дворянской, конечно, но люди образованные и небедные… Только молода она еще совсем, да и мне, честно говоря, так вот выпивать в хорошей компании куда веселее, чем с женой дома у камина о соседях судачить! Таур, до этого мирно похрапывавший рядом с Салимом, неожиданно всхрапнул особенно громко, после чего, сам от этого проснувшись, вскочил и, пробормотав что-то невнятное, взмахнул руками и рухнул обратно на скамью. Салим едва успел подхватить приятеля и снова уложить головой на стол, чтобы тот не свалился на пол. – Может, его домой отвести? – осторожно предложил Амин. – Да ну его, – небрежно махнул рукой Вайран. – Через пару часов проспится и сам добредет как-нибудь… Ему не впервой. А ты зачем сюда пожаловал? Если не секрет, конечно. – Какой там секрет. Просто захотелось посмотреть на магические состязания во время празднования Дней Пирры. В Далле, как ты знаешь, на них собираются самые талантливые маги. И что скрывать, я надеялся встретить здесь кого-нибудь из старых друзей! И надеялся не напрасно. Юноша приподнял кружку и улыбнулся своему приятелю. Улыбка его была удивительно сердечной – потому что улыбались не только губы, но и карие, с золотистыми искорками в глубине, глаза. – Я тоже рад тебя видеть. – Широкое лицо Вайрана расплылось в ответной улыбке. – Да и на поединки посмотреть не откажусь… Правда, мне еще одно дельце сделать надо. Хотя, думаю, я с ним быстро управлюсь. Слушай, а не хочешь ли ты повидать нашу старую подружку? – Подружка – это хорошо, – встрял Салим, подмигивая с весьма похабным выражением лица. – Познакомите? А я познакомлю вас со своими приятельницами – у них здесь неподалеку очень уютненькая… – Лучше заткнись, – довольно миролюбивым тоном, по-дружески прервал его Вайран. – Если не хочешь квакать и прыгать остаток своих дней… Пока не познакомишься с какой-нибудь цаплей! Он ухмыльнулся и снова повернулся к Амину: – У меня сегодня не очень-то много времени… Но если ты закончил ужинать, то можно попробовать найти Элениэль… – Как, она тоже здесь? Впрочем, не удивительно – на праздник… – Элениэль уже больше чем полгода служит в Гильдии Магов Далла. – Вайран задрал нос, явно гордясь своей осведомленностью. – И как я слышал, нашу «звездную девочку» весьма здесь ценят… – Конечно, пойдем скорее! Сейчас, подожди, я только расплачусь… Амин высыпал на ладонь горстку монет, среди которых меди было гораздо больше, чем серебра, но Вайран остановил его: – И не вздумай! Я угощаю… Вернее, мой папаша – ты ведь знаешь, мои родители всегда к тебе очень хорошо относились! Эй, мальчишка! Вик, как и в прошлый раз, возник, словно из-под земли. – На, этого должно хватить… И еще останется на кувшин вина, если моим приятелям захочется еще выпить на дорожку! – Ты щедр, как всегда! – Салим склонил голову, но Амину показалось, что в его голосе было больше сарказма, чем благодарности. – Надеюсь, ты помнишь, что нам еще надо… – Да-да. – Вайран явно был раздражен. – Не волнуйся, я не опоздаю! Вайран набросил на плечи плащ, Амин подхватил свой походный мешок и, кивнув на прощание Салиму, вслед за другом вышел из трактира сначала во внутренний двор, а затем и на улицу. – А ты чего вещи-то с собой потащил? – спросил Вайран, когда друзья отошли от постоялого двора. – И правда. – Амин остановился, а потом, махнув рукой, зашагал дальше. – Мог бы и раньше напомнить! Ладно, не так уж их у меня много, чтобы возвращаться… Нам далеко идти? – Если по центральным улицам, то изрядно. – Вайран неожиданно свернул в проулок такой узкий, что его скорее можно было принять за щель между домами. – Ну а если напрямую, то скоро будем на месте! Друзья быстро шли, минуя крошечные дворики, кривые переулки и небольшие улочки, однако везде, даже в самых, казалось, захолустных местах, они замечали признаки приближающегося праздника. Да и народу, несмотря на поздний час, попадалось немало. По дороге Вайран успел вспомнить, как они познакомились и как в первый раз поссорились – причем не из-за какого-то пустяка, а из-за того, кто из них возьмет на себя вину за проказу Элениэль. Шутка у юной эльфийки получилась довольно неудачной – мантия одного из магов-наставников оказалась прожжена в очень интересном месте, а сам наставник был вынужден употребить несколько банок целебной мази, прежде чем снова смог сидеть. Впрочем, тогда досталось обоим: так как мальчишки абсолютно запутались в своих объяснениях, их едва не выгнали из учеников. Спасло только заступничество самого Главы Гильдии, который, как решили потом друзья, догадался, что произошло на самом деле, но почему-то решил их выгородить… Глава третья Улица неожиданно кончилась, и перед друзьями распахнула свои крылья огромная площадь. После узких расщелин переулков, заполненных лавками, торговцами и пешеходами, огромное, мощенное плоским камнем пустое пространство с одинокой конной статуей в центре действительно потрясало. И еще больше это впечатление усиливали два совершенно одинаковых здания, замыкавших площадь с левой и правой стороны. С вычурной резьбой по фасаду, увенчанные парой островерхих башен-колоколен на торцах, эти дворцы довлели над площадью и всеми окрестными кварталами города. И лишь одно различие было между ними – высокое крыльцо левого украшал серебристый герб Далла, тогда как прямо по центру фасада правого сверкала золотом эмблема Гильдии Магов. – Нам сюда, – взмахнув рукой, с усмешкой произнес Вайран и хлопнул по плечу замершего на миг Амина. – Что, приятель, не ожидал? Ну еще бы, ты же, наверно, даже стройки не застал – все это возвели меньше чем за год! Я, когда впервые их увидел, минут десять проторчал разинув рот и хлопая глазами, пока не опомнился! Да, кроме каменщиков здесь немало магов потрудилось – иначе так быстро нипочем не возвели бы такие громады! Ладно, хватит глазеть – пошли, а то можем с нашей подругой разминуться. Друзья приблизились к Гильдии Магов. Подойдя к зданию, Амин еще больше изумился, увидев, что стены были покрыты мириадами фресок, изображавших деяния различных магов и зачарователей. Похоже, здесь искусные художники изобразили всю историю Мира. Огромные двустворчатые двери – не двери, а настоящие ворота, которым мог бы позавидовать иной город, – были открыты, однако людей через них проходило не так уж и много – причем выходило куда больше, чем заходило. Двое дюжих стражников с резными посохами внимательно изучали посетителей. Не нужно было быть провидцем, чтобы угадать в них боевых магов. Вайран спокойно вошел внутрь, однако перед Амином посохи, увенчанные переливающимися сферами, скрестились. Юноша в недоумении остановился. – Что у тебя там? – Один из стражников требовательно ткнул пальцем в грудь молодого мага. Амин распахнул свой плащ и рубаху, открыв татуировку. При виде коня стражники успокоились и раздвинули посохи, освобождая путь. – Похоже, этот скакун у тебя не так уж и прост. – Вайран, который задержался, дожидаясь отставшего друга, и наблюдал всю эту картину, посмотрел на Амина, удивленно приподняв правую бровь. – Я же говорил, что парень, который наколол этого коня, стал шаманом племени после меня. – Амин торопливо застегнулся. – Куда нам идти-то нужно? – Сейчас спросим. Я здесь всего один раз был. Сначала нужно вот к тому старикану подойти, записаться… У него и спросим, как Элениэль разыскать… «Старикан» оказался дежурным магом весьма представительной внешности: широкоплечий, с высоким лбом, внушительным носом с горбинкой и пышными длинными усами. Он что-то быстро писал в толстом фолианте, лежавшем перед ним на резной конторке, и Амину показалось, что когда чистое место на листе закончилось, то он перевернулся сам собой. Все заходившие во Дворец Гильдии проходили мимо старца и, остановившись около него на несколько мгновений, перекидывались парой-другой фраз, после чего направлялись дальше. – Кто и к кому? – спросил дежурный маг, когда друзья подошли к нему. – Вайран и Амин к Элениэль, – почтительно склонив голову, ответил Вайран. – Как пройти знаете? – Нет, и будем весьма признательны, если вы… – Д-320, – не дослушав, бросил старик и, взглянув на озадаченные лица приятелей, добавил: – Это на третьем этаже вон в том крыле Дворца. – Премного благодарны! – Вайран вновь поклонился. Повинуясь жесту дежурного мага, к которому уже направлялся очередной посетитель, Амин вместе с другом последовал направо от входа. Теперь он с восторгом рассматривал огромный холл, который, пожалуй, выглядел еще великолепней, чем сам Дворец снаружи. Небесно-голубой купол, по которому, казалось, бежали облака (несомненно, это были искусно сотворенные чары Иллюзии), поддерживали двенадцать колонн, на которых висели огромные щиты с эмблемами Школ Магии. Здесь были представлены все основные Школы – Четырехлистный Клевер Гербологии, вставший на дыбы Единорог Зверологии, Реторта Алхимии, из которой валили клубы пара, сошедшиеся в схватке Пламя и Лед Школы Стихий. Капли крови обозначали Восстановление, широко распахнутое Око – Изменение, многогранный Кристалл, таинственно поблескивавший на щите, – Зачарование. Пентаграмма символизировала Призывание, бешено крутящийся Вихрь – Иллюзию, Луна и семь Звезд – Астрологию. И наконец, на одиннадцатом и двенадцатом щитах, подвешенных чуть выше остальных, были изображены клубящиеся облака Мистицизма и Круг Мира – символ Высшей Магии. – Эй, не отставай! – окликнул приятеля Вайран. – А то мы Элениэль можем упустить, час уже поздний! Друзья почти что бегом поднялись по пологой – и от того довольно длинной – мраморной лестнице, поверх гладких ступеней которой лежали узорные красно-синие дорожки, на третий этаж. Большинство людей, которых они видели, шли навстречу и были одеты в мантии или плащи, означавшие их принадлежность к Гильдии. Поворачивая уже на третьем этаже в крыло Дворца, обозначенное литерой Д, которая полупрозрачным голубоватым вензелем висела в воздухе прямо посреди широкого коридора, Амин нос к носу (а вернее сказать, пояс к носу) столкнулся с неожиданно вынырнувшим из-за угла невысоким крепышом. С трудом удержавшись на ногах, молодой человек вместо извинений услышал лишь какое-то неразборчивое ворчание. – Ну его. – Вайран дернул друга за рукав. – Ты же знаешь, эти гномы те еще грубияны… А уж если кто магией владеет, так нос задирают, что едва шею себе не сворачивают… Смотри, мы уже пришли! Дверь в палату, где, как сообщил друзьям дежурный маг, должна была находиться Элениэль, ничем не отличалась от прочих, выходивших в коридор. Разве только тем, что кроме номера 320 на ней красовалась реторта с клубами пара. – Подожди! – Вайран снова схватил Амина за рукав плаща, когда тот решительно протянул руку к двери. – Здесь свои порядки! И, взявшись за небольшое кольцо, висевшее справа, он несколько раз стукнул им о стену. – Без предупреждения во Дворце Гильдии Магов лучше никуда не заходить… – объяснил Вайран в ответ на удивленный взгляд приятеля. – А то можно и не выйти! Конечно, здесь должна быть наша подруга, но вдруг… – На сегодня прием закончен! – прервал его раздавшийся из-за двери чуть приглушенный голос. – Приходите после окончания Празднеств Пирры. – Элениэль, что за ерунду ты говоришь! – Амин легко отодвинул Вайрана с дороги и рывком распахнул дверь. – Ты что, не хочешь встретиться со старыми друзьями? Просторная комната, в которой оказались приятели, напоминала алхимическую лабораторию – впрочем, именно ею она и была. Многочисленные пробирки рядами заполняли полки, висевшие на стенах. Два стола были уставлены колбами, ретортами и другими посудинами, столь необходимыми для проведения различных опытов и превращений. Над небольшой переносной жаровней склонилась девушка чуть выше среднего роста. Когда дверь с размаху стукнулась о стену, она подняла голову, но раздражение на ее миловидном лице, несколько грубоватом для эльфийки, но с человеческой точки зрения исключительно изящном, тут же сменилось улыбкой, а светло-зеленые глаза радостно сверкнули. – Амин, Вайран! Как вы здесь оказались? – Мне нужен один очень сложный состав, – деловым тоном начал Вайран. – Отец вычитал в одном старинном манускрипте, что если неким эликсиром обработать трехдневный коровий навоз, то получится очень нежный творог… Он помолчал немного, а потом, не сдержавшись, расхохотался, глядя на изумленные лица своих друзей. – Вы поверили, нет, правда, поверили! Ха-ха-ха! – Мы надеялись с тобой встретиться, Элениэль. – Амин тоже улыбнулся. Рассмеялась и эльфийка. Она отошла от стола с жаровней и, скинув с головы капюшон плаща, в котором была, встряхнула головой. По плечам рассыпались пышные темно-русые волосы, чуть волнистые и завивавшиеся на кончиках смешными колечками. – Молодцы! А я совсем недавно о вас вспоминала! – Кстати, раз уж у тебя «на сегодня прием закончен», не отметить ли нам встречу в более э-э-э… уютной обстановке? – Вайран с опаской огляделся. – Вы же знаете, я, когда учился, не особенно-то любил все эти банки-склянки. – И при этом ходил в любимчиках у магистра Мариуса! – усмехнулся Амин. – Ну, уж ты-то знаешь, скольких бессонных ночей за книгами и свитками мне это стоило! Так как насчет дружеских посиделок в одной небольшой, но исключительно уютной таверне совсем неподалеку отсюда? Зал таверны «Веселый Груздь», в которую привел друзей Вайран (она оказалась действительно близко – небольшое здание, увитое по стенам плющом, находилось в переулке, прилегающем к Дворцу Гильдии Магов), был куда меньше, чем в заведении Гармиша, но зато гораздо уютнее. То ли из-за низких сводов, то ли из-за небольших светильников – не магических, а обычных, масляных, – Амин почувствовал, как на него нахлынули детские воспоминания. Не о родительском доме – и отец, и мать были довольно суровы со своим единственным сыном, однако, как он понимал теперь, по-своему любили его. Нет, ему вспомнился крошечный домик бабушки – матери отца, которая, как могла, баловала внука. Увы, после того, как в пять лет Амин случайно спалил хлев (к счастью, в тот момент пустой) с помощью заклинания, неведомо как оказавшегося в потрепанной книжке со сказками, и отцу удалось уговорить Совет Магов Гарма принять его на обучение в Гильдию, причем совершенно бесплатно, своих родных юноша видел лишь однажды. Родители только раз успели навестить сына в Гильдии – через год после того, как мальчишка поступил на обучение, по стране прокатилась Война Трех Родов, одной из невинных жертв которой и стала вся семья Амина. Гильдия, долго сохранявшая нейтралитет, встала в конце концов на сторону Рода Тевали, и война была прекращена. Несколько лет молодой волшебник тосковал по своим близким, особенно видя, как других учеников навещали их родные, однако через некоторое время горе его притупилось, а затем почти полностью растворилось в нелегких, но интересных буднях ученика Гильдии. Вскоре у него появились друзья – сперва его сверстник Вайран, а затем и Элениэль, которая была чуть старше их. Амин тряхнул головой, отгоняя нахлынувшие воспоминания, и прислушался к разговору своих приятелей – вернее, приятеля и приятельницы. Вайран как раз очень живописно рассказывал о своих приключениях во время поездки из Гарма в Далл. Впрочем, как понял Амин, самым захватывающим событием был внезапный приступ бешенства у собаки одного из возничих. Животное, которое покусало двух лошадей и вцепилось в ногу хозяина, зарубили, а Вайрану удалось блеснуть своими познаниями в Целительстве, не только излечив и скотину, и возчика, но и полностью затянув шрамы – так, что от укусов не осталось ни малейшего следа. – Ну, если раны свежие, это, пожалуй, было не так уж сложно. – Амин отхлебнул вина, которое успел заказать его щедрый друг – оно было не слишком крепким, очень вкусным и, должно быть, довольно дорогим. – Тебе всегда все было «несложно», – проворчал Вайран. Хотя сказал он это с улыбкой – словно в шутку, но в голосе его все же послышались завистливые нотки. Действительно, то, что другим ученикам давалось упорным трудом и тщательным изучением многочисленных манускриптов, книг и свитков, у Амина обычно получалось легко и просто. Да и то, что обучался он бесплатно, в отличие от всех остальных, тайной не являлось. Может быть, именно поэтому друзей у него почти не было. Собственно говоря, эта троица и сблизилась прежде всего потому, что каждый из них оказался белой вороной – Элениэль была единственной эльфийкой, обучавшейся в Гильдии Гарма (эльфы, если только не обучались в своих доминионах, по традиции изучали волшебство в Гильдиях одного из пяти Великих Городов, одним из которых был Далл… однако стоило это очень дорого – отец девушки, отпрыск древнего, но обедневшего рода, занимая пост командира Внешней Стражи Далла, не мог этого себе позволить, и отдал дочь на обучение в соседний Гарм). Ну а над Вайраном, невзирая на его веселый и дружелюбный характер, издевались, называя его «толстым купчиком». Парнишке, впрочем, его миролюбивый нрав отнюдь не мешал награждать обидчиков увесистыми тумаками. Так что, в конце концов, обзывать его перестали, но все равно сторонились, втайне завидуя всегда новой добротной одежде и частым посылкам из дома – несмотря на то, что он всегда охотно делился со всеми. – Может, ты про свои приключения расскажешь? – тем временем спросил Вайран. – Я-то уже слышал, а вот Элениэль наверняка будет интересно послушать о твоих скитаниях. – Да ладно. – Амин махнул рукой и смущенно улыбнулся. – Ты же знаешь, ничего особенно интересного и не было. Разве что уже в самом городе… И он рассказал друзьям о загадочном мороке, развеянном им у ворот Далла. – Очень странно, – задумчиво пробормотала эльфийка. – Я думаю, тебе обязательно надо поведать обо всем Архимагистру Торусу. В Гильдии сегодня об этом уже говорили, но найти никого из свидетелей так и не смогли. – А у тебя как все сложилось? – Амину совсем не хотелось встречаться с Главой Гильдии Магов Далла, и он решил сменить тему беседы. – Ну, у меня все просто, – начала эльфийка. – Как вы помните, мне тогда повезло – отцу удалось замолвить словечко тут, в Далле, и меня приняли на должность помощника Великого Алхимика Гильдии. С тех пор я работаю здесь. И скажу без лишней скромности, госпожа Милисента высоко оценила мои способности! – Госпожа Милисента? – недоуменно поднял брови Вайран. – Эта старая карга? А говорят… – Говорят, что у кого-то слишком болтливый язык и длинные уши! – сердито оборвала его Элиниэль. – Госпожа Милисента – достойная и уважаемая женщина, и великолепный алхимик, между прочим. Да и не только в Алхимии она постигла глубины познаний: я лично слышала, как сам Архимагистр Торус называл ее своей будущей преемницей. – Архимагистр Торус, – пренебрежительно хмыкнул Вайран. – По слухам, старый хрыч тоже хорош – желчен, скрипуч и неравнодушен к молоденьким магессам. Особенно к эльфийкам, – весело подмигнул он Амину. Элениэль при этих словах слегка покраснела и, недовольно взглянув на обоих приятелей, сказала: – А ты, Вайран, как был… прости уж меня, обормотом, так им и остался! С твоими способностями и связями ты вполне уже мог сменить старика Таруса на должности Трансформатора в Гарме, а не бездельничать в своей каморке младшего Целителя. Да и ты, Амин, если бы не отправился в свои глупые странствия, уже мог бы стать чародеем – даже здесь, в Далле! – Да-да, ты, разумеется, права. – Амин поморщился – разговор вновь свернул не в то русло, того и гляди дело дойдет до ссоры. – А как поживают твой почтеннейший отец и уважаемая сестра? – Благодарю тебя, они благополучно здравствуют. – Похоже, эльфийка и сама была рада уйти от неприятной темы, однако по суховатому тону было ясно, что она все еще сердится. – Отец по-прежнему несет свою службу во Внешней страже Далла командиром Второго отряда… – Мне казалось, – встрял Вайран, – что, еще когда мы заканчивали учебу, ему обещали пост командира Первого? – Да, обещали, – нахмурилась девушка. – К сожалению, честная служба сейчас ценится куда меньше, чем мастерство плетения интриг… Впрочем, отец всегда доволен тем, что имеет. – На должности командира Первого отряда он имел бы куда больше! – не удержался Вайран и тут же умолк, увидев кулак, который незаметно для Элениэль показал ему друг. – А что Зелина? – поспешно спросил Амин. – Она у нас занимается домом. – При упоминании имени сестры, тон девушки сразу потеплел – так мать может говорить о любимой дочери. – Правда, то и дело норовит удрать на какой-нибудь праздник – в Далле ведь что ни неделя, то одна, то другая из Гильдий мастеровых справляет свой день. – Странно, ведь твоя сестренка собиралась пойти обучаться магии, – удивился Вайран. – Или она передумала? У нее же, если не ошибаюсь, были неплохие задатки. – Способности к магии у Зелины не так уж велики, – сухо ответила Элениэль и добавила с видимой неохотой: – А обучение в Гильдии стоит недешево. Даже Гильдия Магов Гарма подняла плату. Достанься отцу пост командира Первого отряда… Впрочем, это не важно. – Девушка через силу улыбнулась. – Вы сможете увидеть их обоих завтра, на открытии Дней Пирры. Они будут на Арене, на торжественной церемонии и состязаниях. Эльфийка замолчала и, взяв бокал с вином (расторопный слуга, поставивший друзьям кружки, оказался достаточно сметлив, чтобы принести для девушки высокий бокал из темно-зеленого стекла), сделала глоток. И тут же, скривившись, выплюнула. – Прекратите сейчас же это пить! – воскликнула Элениэль, схватив Вайрана за руку так резко, что он расплескал вино из поднятой кружки. – В чем дело? – Юноша недовольно посмотрел на темное расплывающееся пятно на своем плаще. – Мне кажется, в вино что-то подмешано… Я сейчас проверю. Эльфийка потянулась к своему поясу, на котором висела небольшая сумка, но ничего не успела сделать. Небольшая фигурка метнулась к их столику и, с силой толкнув его, исчезла за дверью. Раздался грохот падающей посуды, друзья вскочили на ноги, а к ним уже спешил хозяин, всплескивая руками на бегу и сокрушаясь о разбитых кружках. – Что за безобразия у вас здесь творятся! – суровым голосом прервал Вайран причитания владельца таверны и указал на свой плащ, по которому расплылось уже несколько винных пятен. – Почему ваши слуги бросаются на гостей? – Ка-какие слуги? – заикаясь, переспросил хозяин, разглядевший теперь в полутьме залы одежды магов. – Тот самый парнишка, что принес нам вино, теперь опрокинул наш стол и удрал! Такой щуплый, лет двенадцати. Чернявый, – уточнил Вайран. – Клянусь десятью Хранителями, среди моих слуг такого нет! – испуганно воскликнул трактирщик. – И это вино не из твоих погребов? – Элениэль, которая успела достать из напоясной сумки небольшую склянку с каким-то порошком, подняла с пола чудом уцелевший кувшин и протянула его хозяину. К своему разочарованию, она успела обнаружить, что там не осталось ни капли – так же, как и в черепках кружек и осколках бокала, а опилки на полу мгновенно все впитали. – Нет, – озадаченно ответил трактирщик, понюхав пустой кувшин. – Ладно, – великодушно махнул рукой Вайран, – можешь идти. Так и быть, стражу мы звать не будем… И на вот – за беспокойство! Трактирщик ловко поймал брошенную ему монету и, часто кланяясь, убрался обратно за стойку. Однако то и дело испуганно поглядывал на друзей, которые склонились за столом, негромко переговариваясь. – Я точно не уверена. – Элениэль убрала склянку с порошком обратно в сумку и достала другую, в которой перекатывалось несколько пилюль, размером с горошину. – Но что-то в вине точно было подмешано. Не яд… Я надеюсь… На всякий случай проглотите это. – Она отсыпала каждому в ладонь по две пилюли и сама бросила в рот пару. – Я выпил почти полную кружку, – испуганно пробормотал Вайран. – Может, мне еще принять твоего снадобья? – То, что в малых количествах лечит, в больших может убить, – назидательно подняла палец девушка. – Не бойся, того, что я дала, вполне достаточно… – Но кому потребовалось давать нам отравленное вино? – недоуменно спросил Амин. – Я только что приехал в город, Вайран тут проездом… И не думаю, что у тебя, Элениэль, есть враги… – Жаль, что ничего не осталось – я бы могла попробовать узнать, что же было подмешано. – А если отжать мой плащ? – Вайран попытался выжать из расплывшихся по одежде пятен хоть каплю, но ткань была слишком плотной и у него ничего не вышло. – Может, ты все-таки ошиблась? – осторожно предположил Амин. – Тогда что это за неизвестный хозяину слуга? И почему он опрокинул наш стол, когда увидел, что я что-то заподозрила? Друзья на минуту-другую задумались. – Наверно, нас с кем-то перепутали, – решил наконец Вайран. – Сами подумайте, нас с Амином никто тут не знает, а пытаться отравить алхимика, да не просто какого-нибудь любителя, а служащего в Гильдии Магов, просто глупо… – Я завтра же доложу обо всем магессе Милисенте. – Элениэль хлопнула рукой по столу. – Она будет на церемонии открытия Дней Пирры. – Не самое лучшее время для рассказа о неприятностях, – нахмурился Амин. – А что, если промедление будет стоить кому-нибудь жизни? Да и потом, мне кажется, что чествование Доброй Пирры – не самый великий праздник, – холодно возразила эльфийка. – Люди высоко чтят свою милостивую Хранительницу, – так же сухо ответил Амин. Юноше не понравился тот несколько пренебрежительный, как ему показалось, тон Элениэль, которым она отозвалась о Пирре. Впрочем, возможно, девушка просто была слишком озабочена произошедшим. – Кстати, насколько я знаю, после открытия будут проходить магические состязания. – Амин уже в который раз за вечер попытался сменить тему беседы. – Да, совершенно верно. Сразу после провозглашения начала Дней Пирры на Арене состоятся выступления магов. Будут соревноваться боевые маги, маги-алхимики и целители, а также заклинатели животных и владыки иллюзий… – И наверняка ты также участвуешь! – подмигнул Вайран – во время учебы Элениэль не пропускала ни одного состязания, стараясь доказать свое мастерство – что удавалось ей всегда, – ну, или почти всегда. – Разумеется. – Девушка улыбнулась. – Я подала заявку на участие в выступлениях алхимиков… Надеюсь, если мне повезет, то… Впрочем, не буду загадывать! Однако Амин поймал невольный взгляд, брошенный Элениэль на его бляху волшебника. Похоже, эльфийка рассчитывала при победе перейти на следующую ступень магической иерархии. – Жаль, что я прибыл слишком поздно, – вздохнул юноша. – Уверен, что состязаться будут достойнейшие из достойнейших… Но было бы интересно проверить свои силы и умения. – Думаю, кое-что все же еще можно попробовать сделать… Конечно, это не совсем правильно, – немного подумав, добавила Элениэль, – но, возможно, я смогу тебе помочь в этом. Составлением списков участников завтрашних соревнований магов занимается как раз госпожа Милисента, – сурово взглянув на захихикавшего Вайрана, пояснила эльфийка. – Всегда бывают отказавшиеся или не прибывшие вовремя участники… Если я не ошибаюсь – Боевая Арена? – Да, конечно! Благодарности моей нет границ! – просияв, воскликнул Амин. – Я ничего не обещаю – просто постараюсь переговорить насчет тебя, – поспешила остудить его восторг Элениэль. – Все равно – спасибо! А ты, дружище, – молодой маг повернулся к приятелю, – не собираешься ли ты выступить на состязании целителей? Впрочем, насколько я помню, ты преуспел не только в этом виде магии. За годы учебы Вайран показал себя весьма одаренным юношей, и ему покорилось большинство магических умений, хотя ни в одном из них он и не достиг столь заметных успехов, как в Целительстве. – Да нет. – Вайран улыбнулся. – Я тут совсем по другому делу… Впрочем, посмотреть на ваши выступления не откажусь. Да и твою сестренку повидать буду рад! – Он подмигнул Элениэль. – Тогда нам надо поспешить, чтобы подать заявку, – озабоченно сказала эльфийка. – Без официальной заявки на участие даже госпожа Милисента ничего не сможет сделать. – Мне, пожалуй, тоже пора идти. – По лицу Вайрана пробежала тень озабоченности. – Нам с Салимом нужно еще кое-куда зайти… – Значит, встречаемся завтра, сразу после рассвета, у Дворца Гильдии, – сказала Элениэль, вставая. – Договорились! Выйдя из таверны, Элениэль попрощалась с друзьями. Вайрану же оказалось по пути с Амином несколько кварталов. – Все такая же, – усмехнулся Вайран, когда девушка скрылась за поворотом. – Серьезна – дальше некуда. И помяни мое слово, она быстро пойдет в гору, не то что мы с тобой. – Ну, твои шуточки и я не всегда понимаю, – возразил Амин, но, немного подумав, продолжил: – Пожалуй, ты все-таки прав. Но когда мы учились, она не была настолько… – Настолько занята карьерой? – Вайран покачал головой. – И да, и нет. Она никогда не выслуживалась перед наставниками. Но ты не представляешь, чего ей стоило хотя бы поспевать за тобой. Так же, как и мне. Знаешь, я иной раз забывал, что Элениэль – не человек. – Это точно. Она совсем не то, что все эти долгоживущие, которые постоянно ходят, задрав нос. Мы всегда могли на нее положиться. – Амин невольно нахмурился, вспомнив поведение тройки эльфов сегодня у ворот. – Впрочем, и ее отец, и сестра не слишком-то похожи на своих соплеменников. – Надеюсь, мы скоро с ними встретимся. Кстати, отсюда нам в разные стороны. Ну, до завтра! Не терпится посмотреть, как ты покажешь всем на Арене, чего стоишь! Вайран и Амин хлопнули друг друга по плечу, и друзья разошлись. Глава четвертая Из «Семи Тарелок», куда Амин вернулся минувшим вечером, юноша вышел за час до рассвета. Как и вчера на обратном пути, он все еще опасался заблудиться, пробираясь кривыми закоулками и дворами к Дворцу Гильдии Магов. Дорога же по центральным улицам, как и предупреждал Вайран, оказалась неблизкой. Завтракать молодой волшебник не стал – перед состязаниями переполненный желудок был совсем ни к чему, а голода после вчерашнего сытного ужина он не испытывал. Зато голова после столь же обильных возлияний оказалась чересчур тяжеловатой… Что сейчас было совсем некстати. Впрочем, Амин надеялся, что Вайран, как опытный целитель, легко поможет ему справиться с этим. Хотя солнце еще не встало, город начинал просыпаться – в предрассветном сумраке уже размахивали метлами уборщики, хозяева лавок снимали деревянные щиты со своих окон, а по каменным мостовым неспешно тряслись телеги с бочками водовозов, останавливаясь то у одного, то у другого крыльца. Народу на улицах, впрочем, было не так уж и много – большинство горожан решило как следует отоспаться перед наступающим празднеством. Молодой маг запахнул плащ: ночь оказалась не особенно теплой, да и утренний туман неприятно холодил кожу. Позже, когда поднимется солнце, снова будет жарко – на постепенно светлеющем небе не было видно ни облачка. Легкий ветер овевал лицо, донося десятки запахов – и аромат свежеиспеченного хлеба, и сладкое амбре духов какой-то красавицы, наряжавшейся к празднику, и тяжелый запах тины, который повис за тележкой спешащего на базар рыбника. Вслед за тележкой, бодро задрав хвосты, трусили три кошки, в надежде, что им что-нибудь, да перепадет. При виде этой процессии юноша невольно улыбнулся. Наконец Амин добрался до площади, вновь поразившись мастерству строителей, которые возвели столь величественные дворцы. Солнце, еще не поднявшись над горизонтом, уже успело окрасить их устремленные в небо шпили в теплый розовый цвет. Площадь в отличие от улиц, по которым только что шел молодой маг, была пустынна. Но не совсем – на ступенях Гильдии Магов он увидел стройную фигурку девушки. По-видимому, Элениэль пришла раньше него. Причем, судя по недовольному виду, намного раньше. Эльфийка была одета просто, но изящно – хотя ее плащ не был усыпан драгоценностями и не сверкал золотым шитьем, однако его ткань и покрой говорили о том, что портной, который над ним трудился, был мастером своего дела. – Доброе утро! – еще издали воскликнул Амин и широко улыбнулся. – А где Вайран? – А, доброе утро, Амин, рада тебя видеть, – улыбнулась в ответ Элениэль, но сразу же поджала губы и слегка нахмурилась. Похоже, что девушка была напряжена, как туго заведенная пружина, и сильно нервничала. По крайней мере обычно она говорила не таким сухим тоном, как сейчас. – Я и сама хотела бы знать, где этот болтун! Хорошо хоть ты не слишком опоздал. Сегодня такой важный день для всех нас – ни к чему начинать его с опоздания! – Не кипятись, – попытался пошутить Амин. – Ты разве забыла, что, когда мы учились, Вайран поспевал вовремя только к столу! Да и то к обеду или ужину – завтрак он обычно просыпал. Это напоминание, однако, не успокоило, а разозлило девушку еще больше: – Тем более пора повзрослеть! Он обещал быть к рассвету – и где теперь этот гуляка? Ну и что, что ему не надо выступать?! Нам-то надо! Необходимо собраться, сосредоточиться – так нет, стой тут, жди его, волнуйся, переживай… – Ну, от наших переживаний он быстрее не появится… Ладно-ладно, не шуми! – Амин вскинул руки, словно пытаясь остановить Элениэль, которая, сверкнув глазами, открыла было рот, чтобы вновь обрушиться то ли на него самого, то ли на их запаздывавшего приятеля. – Ты, кажется, сказала, что выступать предстоит «нам»? Я не ослышался? – Да, тебя удалось внести в списки участников. – Здорово, вот спасибо! Наверное, это было непросто. – Сначала госпожа Милисента не хотела этого делать. Но потом, – улыбнулась Элениэль, – когда я сказала, что это именно ты вчера рассеял тот морок у городских ворот, она тут же согласилась и лично внесла твое имя в список. Кстати, – озабоченно добавила эльфийка, – похоже, завтра тебе придется предстать перед Советом Гильдии для дачи показаний. Как свидетелю, разумеется, – поспешно добавила она, заметив, что Амин нахмурил брови. – Ты совсем-совсем ничего не смог разобрать? – Да нет, я же тебе говорил, – с досадой отмахнулся молодой маг. – Я лишь почувствовал, что сотворивший заклинание маг был где-то совсем рядом, но ощущение было какое-то странное – как будто бы он везде и в то же время – нигде. – Может быть, что-нибудь подскажут мои сородичи, которых ты там видел, – задумчиво произнесла Элениэль. – Досточтимый Элдор со своими детьми – все они наделены магическими способностями, хотя и не состоят в Гильдии Магов. Но ты же знаешь – способность распознавать иллюзорный морок в крови у нас, эльфов. Амин пожал плечами – он, честно говоря, сомневался, что Элдор или его дети смогут чем-то помочь. Эльфы редко вмешивались в дела людей, предпочитая держаться в стороне. Разве стоит надеяться, что они подскажут, кто навеял кошмарных чудовищ, раз уж они не вмешались тогда, около городских ворот? Правда, с точки зрения долгоживущих, людям не угрожало ничего реального – кроме их же собственной паники. Тем временем солнечные лучи осветили уже не только шпили дворцовых башен, но и все их целиком. Площадь постепенно стала заполняться народом. Но Вайрана, как ни выглядывали его друзья, видно не было. – Все, нам пора! – решительно заявила Элениэль. – Через час надо быть на Арене для жеребьевки. Если Вайран хочет спать – пусть спит дальше. Если не ошибаюсь, он вчера собирался еще встречаться со своими дружками – наверняка они продолжили застолье! – Может быть, нам хотя бы еще немного… – начал Амин, но, взглянув на рассерженное лицо девушки, осекся. – Да, ты, пожалуй, права. Скорее всего этот соня еще дрыхнет… Куда нам надо идти? – Вот эта улица выведет нас прямо к Арене… Но не скоро, так что идем быстрее. Если мы опоздаем на жеребьевку, к состязаниям не допустят ни тебя, ни меня. Эльфийка легко сбежала со ступеней и направилась через площадь к одной из многих выходивших на нее улиц. К верху холма вела она одна – извиваясь, словно русло прихотливой речки. Чем выше поднимались юноша и девушка, тем круче становилась мощенная крупным булыжником мостовая. И все больше обгоняли они людей – на улицу выходило множество переулков, и из них то и дело появлялись горожане и приезжие – по одному и целыми компаниями, – спешившие занять места на трибунах получше. – А много будет сегодня выступать магов? – спросил Амин, переводя дух и догоняя Элениэль, которая остановилась, чтобы подождать отставшего друга. Поступь эльфийки была невесомой и стремительной – казалось, она не идет, а летит, и молодой человек, хоть и прошел за последний год немало лиг, с трудом поспевал за девушкой. – Со мной собираются состязаться еще пятеро. Ты же знаешь, конкурс алхимиков – не самое зрелищное и популярное действо. Кроме разве что финала, – мрачно нахмурилась Элениэль. – На Боевую Арену должно выйти полторы дюжины колдунов, чародеев и волшебников, включая тебя. Ну и мастеров Иллюзии будет выступать не менее дюжины. – Понятно, – кивнул головой Амин и, отдышавшись, смущенно спросил: – Нам еще далеко идти? – Мы уже почти на месте. Видишь, из-за ближайших домов показались арки? Пошли скорее, жеребьевка вот-вот начнется! – озабоченно сказала девушка, взглянув на восходящее солнце, показавшееся меж крыш. Подъем стал совсем крутым – наверняка здесь не смогла бы подняться ни одна телега – впрочем, ей тут нечего было делать. Наконец последние дома вдоль улицы расступились, и перед друзьями раскинулась еще одна площадь. Она была не столь велика, как Дворцовая, но впечатляла не меньше – благодаря возвышавшейся на противоположной стороне Арене. За время своих странствий Амин видел немало грандиозных сооружений – и неприступные замки среди диких скал Трогга, и Водяные Сады Чинка, и многие другие творения искусных зодчих. Но ничто увиденное им (даже Дворец Гильдии Магов) не могло сравниться с Ареной Далла – грандиозного строения, раскинувшегося в виде амфитеатра на склоне естественного холма, занимавшего северную часть города. Высокие стрельчатые арки, поддерживаемые изящными колоннами, устремлялись на высоту не менее десятка человеческих ростов, а за ними, возносясь к самим небесам, виднелись зрительские трибуны, широким полукругом охватывавшие укрытую фронтоном площадку для выступлений. Арена казалась тем величественнее, что стекавшиеся к ней люди смотрелись совсем крошечными и ничтожными – словно насекомые, копошившиеся у муравейника. Многолюдные толпы вливались через центральные ворота Арены и растекались по трибунам, однако огромные ряды скамей выглядели практически пустыми. – Не сюда. – Элениэль схватила Амина за рукав – юноша вслед за другими двинулся было к главному входу. – Не забывай – нам выпала честь выступать сегодня! Молодой человек послушно направился за подругой к неприметной двери, находившейся слева от центральных ворот. Пройдя под сводами стрельчатой арки, они оказались в узком и низком коридоре, едва освещенном мерцающим пламенем пары факелов. Однако Амин не успел даже удивиться столь убогому входу для участников состязаний – коридор закончился, и он едва успел остановиться, чтобы не сбить с ног свою спутницу. Друзья оказались внутри Арены – на небольшой площадке, отделенной от остальной части низким барьером. Сотни скамей, ступенями спускавшихся по чаше амфитеатра к сцене, постепенно заполнялись пестрой толпой зрителей. В воздухе стоял несмолкающий гул голосов – словно кто-то разворошил пчелиный улей. – Вон там находится жюри – самые великие маги Далла. Элениэль махнула рукой в сторону роскошно украшенной ложи поблизости от того места, где остановились они с Амином. Вместо скамей там стояли удобные кресла с высокими спинками и резными подлокотниками, а пурпурный бархатный полог, расшитый золотыми гербами Гильдии Магов, защищал находившихся внутри от солнечных лучей. Всего кресел было около десятка, но занята пока оказалась лишь половина. Седовласые старцы в мантиях важно посматривали по сторонам, явно наслаждаясь собственной значимостью и почтением, с которым толпа взирала на них. – Смотри, здесь и сам Глава городского магистрата, мастер Игль, и Старейшины семей Сарров и Микитов – самых древних и знатных родов в наших краях. Ну а без Архимагистра Торуса, как ты прекрасно понимаешь, обойтись никак нельзя… – Ой, магистр Йом! – не смог удержать радостного возгласа Амин. Он был счастлив увидеть старенького мага – Главу Гильдии Магов Гарма, где друзья когда-то проходили обучение. Магистр Йом ничуть не изменился за это время – толстячок в украшенном звездами колпаке уютно устроился в своем кресле и, по-видимому, дремал, однако, как прекрасно знали и Элениэль, и сам Амин, даже при этом волшебник внимательно следил за всем, что происходит вокруг. – Я ни разу не видел Торуса – это тот важный усач? – тихо спросил юноша. – Нет, это мастер Игль. А Торус сидит справа от него. Амин уставился на Главу Гильдии Магов Далла. Разумеется, он знал, что этот прославленный маг принадлежит к племени гномов, но все же увидеть это своими глазами было для юноши крайне удивительно. Хотя борода старика была непривычно для гнома аккуратно подстрижена и уложена, однако по его сложению и чертам лица ошибиться было невозможно. Конечно, это было совершенно неслыханным – как известно, магические способности гномов, мягко говоря, не слишком велики, однако тем ярче были исключения… Архимагистр внимательно слушал другого гнома, слегка склонившись в своем кресле и подперев широкой ладонью подбородок. Плечистый крепыш, который стоял спиной к юноше и девушке, похоже, был возбужден – он то и дело размахивал руками, а голос его звучал куда громче, чем дозволяли правила поведения в кругу столь высокопоставленных особ. Наконец Торус отрицательно покачал головой. Его собеседник воздел руки к небу, однако Глава Гильдии, похоже, был непреклонен. – Ну и ладно! – выкрикнул невежа так громко, что его слова четко оказались слышны. – Так бы и сказали, что здесь нет никого, кто осмелился бы померяться со мной силой! Амин вздрогнул от неожиданности, когда смутьян резко обернулся – хотя вчера в коридоре Гильдии он лишь мельком взглянул на толкнувшего его грубияна, тяжелые черты кирпично-красного скуластого лица с кустистыми бровями и седая борода, заплетенная в косу, запомнились ему хорошо. По виду гному исполнилось лет сорок—пятьдесят – совсем юнец по меркам подгорного народа, – поэтому было особенно странно видеть его седину. Кожаная коричневая куртка с бахромой и такие же штаны выглядели весьма запыленными – этот неряха даже не удосужился отряхнуться, представ перед Архимагистром! – Твердолоб, не спеши! – прозвучал во внезапно наступившей тишине чуть дрожащий голос Торуса. – Ты не дослушал меня. Мы решили допустить тебя к состязаниям при условии, что твой молот пока останется у меня. – Ну, что я говорил! – торжествующе выкрикнул смутьян, заносчиво обводя всех взглядом. – Никто не сможет со мной… – Барьер, который возводится вокруг Арены, дабы защитить зрителей от магических сил, не рассчитан на то, чтобы удержать такую железяку, если вдруг одному чересчур вспыльчивому гному покажется, что кто-то косо на него посмотрел! – прервал Твердолоба низкий женский голос, раздавшийся прямо за спиной у Амина. – Если я не ошибаюсь, из-за этой вспыльчивости у тебя… – …Возникли кое-какие недоразумения между мной и Старейшинами моего рода, – торопливо сказал внезапно присмиревший гном. – Я надеюсь, что милостивая госпожа будет столь любезна, что не станет напоминать… – …Об этой печальной истории, из-за которой тебе пришлось, так скажем, на некоторое весьма неопределенное время покинуть родные горы! Так и быть, не будем ворошить прошлое, особенно не такое уж далекое – но молот тебе все равно придется оставить здесь, если ты хочешь принять участие в состязаниях. – Слушаюсь, госпожа, – покорно пробормотал Твердолоб и с поклоном положил тяжелый молот на длинном древке у кресла, на котором восседал Торус. – Надеюсь, он будет здесь в сохранности. – Не сомневайся, – едва заметно – кончиками губ – улыбнулась женщина и, подойдя к Архимагистру, изящно устроилась на соседнем кресле. – А теперь можешь идти в Залу Предчувствия. Гном неуклюже поклонился и, ни на кого не глядя, вышел через арку, противоположную коридору, по которому пришли Амин и Элениэль. – Мало кто решается спорить с госпожой Милисентой, – шепнула эльфийка на ухо молодому волшебнику. Амин с невольным любопытством посмотрел на прославленную магессу – до сих пор ему не приходилось ее видеть, впрочем, так же, как и Архимагистра Торуса. Правая рука Главы Гильдии Магов Далла была зрелой женщиной, однако выглядела гораздо моложе своих лет. Правда, достаточно было взглянуть в ее зеленые миндалевидные глаза, чтобы понять, что за лицом юной девушки скрывается многоопытная дама. Амин подумал, что Вайран наверняка не видел госпожи Милисенты – иначе ни за что не назвал бы «старой каргой». Магесса была одета в длинное серебристое платье, струившееся по ее фигуре, словно река. Многочисленные кольца, унизывавшие длинные узкие пальцы, наверняка были не простыми украшениями – так же, как и жемчужное ожерелье на высокой груди, довольно откровенно открытой глубоким вырезом, и алмазные заколки в густых иссиня-черных вьющихся волосах. Амин чувствовал, что все эти драгоценности прямо-таки вибрируют от заключенной в них магической энергии. – Здравствуй, милочка, – покровительственно проворковала госпожа Милисента, когда ее взор упал на Элениэль. – Рада тебя видеть и от всей души желаю победы в сегодняшних состязаниях. – Благодарю вас, – слегка поклонилась Элениэль. Потрясенный Амин был уверен, что гордая и бесстрашная эльфийка слегка оробела. Но тут магесса посмотрела на него самого – и он почувствовал, что по его телу пробежала дрожь, а лба словно легко коснулась чья-то рука. – А это, вероятно, и есть твой друг. – Милисента не спрашивала, а утверждала. – Какой приятный молодой человек. И бесстрашный, и находчивый к тому же! Думаю, мы с вами еще встретимся по окончании торжеств – мне бы хотелось услышать о произошедшем вчера у ворот из первых уст. Амин согласно кивнул – хотя пожелание это звучало скорее как приказ. – И тебе удачи, юноша! – Милисента сверкнула ослепительной улыбкой и махнула рукой, давая понять, что друзья могут идти. – Честное слово, – чуть слышно пробормотал Амин, когда между ними и ложей с жюри оказалось достаточное расстояние, – по-моему, госпожа Милисента куда больше похожа на Главу Гильдии, чем почтеннейший Торус. – Ты прав, – нахмурилась Элениэль. – Архимагистр все больше времени проводит среди манускриптов в библиотеке, поручая решение почти всех важных вопросов своей Первой Помощнице… И кое-кому это очень не нравится, хотя мало кто решается говорить об этом вслух. Иной раз… – Тс-с-с! Она смотрит на нас, – прошептал юноша, оглянувшись. – Похоже, ей не составит труда узнать, о чем мы говорим… Ты знаешь, куда нам теперь нужно идти? – Да, конечно. А кому это ты машешь? – Видишь вон того старика на втором ряду? – Амин вновь махнул рукой. – Ты знаешь господина Лайона? Откуда? – изумилась Элениэль. – Он ехал вместе с тем караваном, к которому мне удалось пристроиться. И в той передряге около городских ворот мы оказались рядом. Должен сказать, что он был, пожалуй, один из немногих, кто сохранил спокойствие… Хотя, если честно, кроме его имени я почти ничего больше о нем не знаю. Мне почему-то показалось, что он лекарь… Правда, знака Гильдии Лекарей я у него не заметил, и кто-то в караване еще говорил, что он владеет лавкой в городе. Похоже, тебе он знаком куда лучше. – О, это замечательный человек! – восторженно заявила Элениэль. – Он действительно хозяин лавки древностей. Я знаю его уже много лет, пожалуй, с самого детства. А когда я вернулась в Далл после учебы, то мы, можно сказать, стали настоящими друзьями. Для человека, не владеющего магией, старик Лайон знает о ней поразительно много. Кроме того, он – ходячий учебник истории, и не только о нашем городе. А сколько всего интересного есть в его лавке, ты себе даже не можешь представить! – Э-ле-ни-эль!!! Сквозь шум многочисленных зрителей, пробирающихся вдоль рядов и устраивающихся на скамьях, донесся чей-то крик. Друзья завертели головами, пытаясь определить, откуда же он раздался – и Амину первому удалось различить среди пестрой толпы два знакомых лица. Совсем неподалеку от них, тремя рядами выше, оказались Зелина и Альвадес – младшая сестра Элениэль и ее отец. Зелина стояла, размахивая руками и выкрикивая имя сестры. – Нам надо идти готовиться к состязаниям, – строго сказала эльфийка. – Дай мне хотя бы поздороваться с твоими родными, а то, чего доброго, они сочтут меня полным невежей, – улыбнулся Амин. Не дожидаясь ответа, юноша начал пробираться наверх. Элениэль поджала губы, однако ничего не сказала и последовала за молодым человеком. – Рад видеть. – Эльф чуть выше среднего роста с перехваченными серебряным обручем длинными каштановыми волосами слегка приподнялся на своем месте и кивнул головой. – Мое почтение, досточтимый Альвадес, – поклонился в ответ Амин. – И тебе, уважаемая Зелина. За тот год, что мы не виделись, твоя красота стала еще ярче и нежнее. – А ты научился говорить весьма цветасто, – усмехнулся эльф. – Элениэль вчера рассказала нам, что ты вернулся из дальних странствий, однако было уже слишком поздно для бесед. Надеюсь, у тебя найдется время, чтобы заглянуть к нам и поведать о своих приключениях. – Да-да, – горячо воскликнула Зелина и тут же, зардевшись, умолкла. Младшая сестра Элениэль была довольно хрупкого сложения, а детские еще черты лица казались более нежными и женственными. Ярко-изумрудные глаза смотрели одновременно восторженно и удивленно, а сама девушка то и дело поправляла непокорную светло-русую прядь волос, падающую на высокий лоб. Праздничное платье, опрятное и скромное, украшала лишь небольшая брошь, и Амин невольно вспомнил о том, что из-за интриг Альвадесу так и не дали давно обещанного повышения по службе. – Долго же вы сюда добирались, – усмехнулся эльф. – Ты ведь вышла много раньше нас, а мы уже с полчаса как сидим здесь. – И заняли для вас места! – вновь покраснев, добавила Зелина и, справившись со смущением, добавила: – Ты ведь говорила, что вас будет трое? – Именно из-за того, что мы зря прождали этого соню Вайрана, нам пришлось задержаться! – с досадой в голосе сказала Элениэль. – Однако мы уже должны идти. Нам давным-давно нужно быть на жеребьевке. Господин Картхар не будет нас с тобой ждать, Амин, пойдем скорее! Возможно, отец, – добавила эльфийка, – мы сможем присоединиться к вам позже. Элениэль и Амину с трудом удалось спуститься обратно – народ все прибывал, и передние ряды были полностью заняты. Зрители, среди которых приезжих было немногим меньше, чем горожан, приготовились весело провести время, наблюдая за магическими состязаниями. Этому должны были способствовать многочисленные корзины со снедью и бурдюки с вином и пивом, о которые то и дело спотыкались друзья, пробираясь вдоль заполненных рядов. Наконец девушке и юноше удалось выйти на площадку неподалеку от ложи жюри, и они поспешили к той самой арке, через которую недавно прошел Твердолоб. Совсем молоденький послушник, смущаясь, спросил их имена и, сверившись со списком, распахнул дверь, пожелав удачи на предстоящих состязаниях. За дверью оказалась весьма обширная комната, но с довольно низким потолком – Амин, вытянув руку, легко бы достал до него. Окон в помещении не было, и оно освещалось многочисленными факелами, горящими вдоль стен. Однако откуда-то постоянно шел воздух – языки пламени колебались, отчего по лицам присутствующих – а здесь находилось дюжины три магов – метались причудливые тени. Посреди комнаты стоял невысокий постамент, на котором, меж пяти подсвечников с пятью свечами каждый, стоял пожилой маг в мантии магистра – распорядитель соревнований Картхар. Магические светильники отсутствовали здесь неспроста – перед состязаниями участники должны были испытывать как можно меньшее воздействие сторонней магии. – Кгм! – громко откашлялся Картхар, разворачивая свиток, который держал в руках. – Надеюсь, теперь наконец-то здесь собрались все, кому предстоит сегодня выйти на Арену! На всякий случай я напомню… Негромкий гул голосов в комнате стих, и внимание всех обратилось к распорядителю, однако в этот момент к нему подошел послушник – тот самый, что сверял списки на входе – и что-то шепнул на ухо. Картхар нахмурился, но после краткого размышления кивнул и, по-видимому, собрался уже продолжать, но его вновь прервали. Около входной двери раздался какой-то шум, и в комнату ворвался, довольно бесцеремонно расталкивая собравшихся магов, еще один участник. Когда он оказался рядом с Амином, узнать его не составило труда – это был Твердолоб. Нахальный гном что-то громко бурчал себе под нос, причем разобрать можно было только слова «пиво», «порву» и «задница». – Я чуть штаны не обмочил, пока не отыскал здесь сортир! – громогласно объявил Твердолоб, добравшись до распорядителя. – Надеюсь, я ничего не пропустил? Картхар недовольно покачал головой и, жестом велев гному замолчать, продолжил. Довольно витиеватым языком он изложил то, что Амину уже узнал от Элениэль – порядок выступлений и правила участия в состязаниях. Первыми должны были выйти на Арену алхимики, следом за ними повелители Стихий, а завершали представление мастера Иллюзий. Правда, для юноши оказалось новым то, что отказ от соревнований на Арене в последний момент карался понижением в магическом звании на целых два разряда. Наказание показалось ему излишне суровым, однако, поразмыслив, молодой человек все-таки счел его справедливым – виновник позорил этим всех своих сотоварищей и само магическое искусство. «Интересно, что же такого должно случиться, чтобы маг не решился на состязание?» – недоуменно подумал Амин. Картхар же тем временем перешел к перечислению наград. Они были скорее почетны, нежели прибыльны – участие в магических поединках во время Дней Пирры само по себе являлось большой честью и доказывало мастерство допущенных на Арену. – Итак, если ни у кого нет вопросов, а я уверен, что их ни у кого нет. – Распорядитель тяжелым взглядом обвел участников, особо пристально посмотрев на Твердолоба. Гном, который явно собирался что-то заявить, запнулся на полуслове и развел короткими мускулистыми руками. Картхар удовлетворенно кивнул и продолжил: – …Я попрошу всех, кроме алхимиков, покинуть этот зал. Вы можете занять места на трибунах, для участников специально выделено несколько скамей. Амин ободряюще улыбнулся Элениэль. Эльфийка выглядела очень сосредоточенной и, как показалось юноше, заметно волновалась. Однако она смогла улыбнуться в ответ и даже махнула ему рукой. Молодой маг не стал усаживаться вместе с остальными магами, а кое-как пробрался чуть выше – туда, где сидели сестра и отец Элениэль. Состязания бывали иногда довольно опасными для участников, и он хотел быть ближе к родным девушки, чтобы успокоить их в случае необходимости – хотя в магическом мастерстве своей подруги Амин не сомневался. Когда молодой человек наконец добрался до Зелины и Альвадеса, те лишь кивнули ему – но только потому, что все их внимание было устремлено на Арену. Состязание алхимиков уже началось. Об этом громогласно объявил Картхар, голос которого, усиленный заклинанием Горного Эха, разнесся над трибунами. Амин сел на скамью рядом с младшей сестрой Элениэль и, как и все вокруг, сосредоточил все свое внимание на Арене. Даже с того относительно небольшого расстояния, на котором находились от молодого волшебника участники, мало что можно было разглядеть. Что уж было говорить о тех, кто сидел на дальних рядах. Однако устроители празднества позаботились, чтобы выступления были видны всем. Над каждым из участников состязания алхимиков – а их оказалось не шестеро, как предполагала Элениэль, а семеро – пятеро людей и двое эльфов – возник переливающийся голубоватым светом шар, размером с десяток человеческих ростов. И в нем, с помощью какого-то заклинания Иллюзии, которое было Амину неизвестно, появились огромные изображения магов-алхимиков. Перед каждым из них находился столик, уставленный многочисленными колбами и пробирками. – Почтеннейшие горожане и гости нашего славного Далла! – чуть глуховатый голос Картхара сменил другой – пронзительный, как у уличного торговца. – Думаю, многие прекрасно знают правила состязания алхимиков, однако должен сказать, что на этот раз мы их немного изменили. Нашим славным магам предстоит всего лишь за полчаса определить, что находится в пузырьке, который каждому из них сейчас вручит одна из наших городских красавиц! Быть может, это будет последняя красавица, которую доведется увидеть этим смельчакам – ибо в пузырьке находится яд. Да-да, яд! И нужно великое мастерство, чтобы суметь подобрать нужное противоядие! Так как по истечении отведенного времени участники нашего состязания должны будут выпить этот яд и принять собственноручно приготовленное ими противоядие! Амин услышал, как слабо вскрикнула Зелина, а отец Элениэль негромко выругался – не по-эльфийски, а по-солдатски. Да и сам юноша невольно вздрогнул – насколько ему было известно, раньше на состязаниях алхимиков в пузырьках находилось какое-нибудь довольно безобидное снотворное или, в крайнем случае, слабительное. Публика же от души веселилась, глядя, как неудачники, не сумевшие правильно определить содержимое, валились там же, где стояли, и раскатисто храпели, или же принимались метаться по Арене, тщетно пытаясь найти укромное местечко. Похоже, что для некоторых магов-алхимиков новые условия состязаний тоже оказались неожиданностью. На их лицах, многократно увеличенных магическими сферами, отразились растерянность, а кое у кого даже испуг. Правда, как заметил Амин, Элениэль, заметно нервничавшая совсем недавно, теперь была на удивление спокойна. По-видимому, она знала, на что шла. Однако предупреждать своих близких о том, какое испытание ей предстоит, девушка не стала – что было вполне понятно. Ведь тогда отец ни за что не дал бы своего согласия на ее участие в соревнованиях. – Время пошло! – выкрикнул невидимый комментатор, когда первый из участников осторожно приоткрыл крышку своего пузырька. – Я думаю, это просто нелепая шутка, – негромко сказал Амин Зелине, чтобы хоть как-то ее успокоить – девушка сидела, сжав кулаки и до крови прикусив нижнюю губку. – Ты помнишь, чтобы хоть раз кто-то шутил подобным образом во время магических состязаний? – с отчаянием в голосе спросила юная эльфийка и, когда Амин покачал головой, добавила: – Ты и сам не веришь в то, что сказал… Если это шутка, то они-то здесь зачем? Зелина указала на четверых появившихся на Арене людей в мантиях Целителей. Они неторопливо подошли и встали позади за спинами соревнующихся магов-алхимиков. По-видимому, все действительно было очень и очень серьезно… Отец и сестра Элениэль пристально следили за всем происходящим. Амин понял, что пытаться отвлечь их сейчас было абсолютно бессмысленно. Хотя между всеми алхимиками чувствовалось что-то неуловимо общее – все они совершенно не походили друг на друга. В центре Арены находился самый пожилой – седая борода спускалась почти до пояса, а из-под кустистых бровей было совсем не видно глаз. Смуглая кожа выдавала в старике уроженца дальних стран. Справа от него сосредоточенно перебирал пробирки мужчина средних лет, тяжелая фигура и черты лица которого скорее подошли бы воину, нежели магу. Чуть дальше находились столы юноши и девушки примерно того же возраста, что и Амин. Девушка, пожалуй, была даже несколько моложе. Однако, как ни странно, нервничала она куда меньше, чем юноша, чьи дрожащие руки и вспотевший лоб ясно выдавали волнение. Слева от центра все еще изучал пузырек с ядом стройный эльф. В отличие от людей он не поспешил схватиться за колбы и пробирки, стоявшие на его столе, а продолжал внимательно вглядываться в мутную жидкость, губы его при этом беззвучно шевелились. И наконец, между ним и Элениэль расположился еще один маг-человек – по виду ему перевалило за пятьдесят лет, голова была начисто выбрита, а обнаженные до плеч руки покрыты причудливыми татуировками. Амин недолго рассматривал остальных участников – как и родные Элениэль, он очень переживал за эльфийку. Поэтому юноша даже вздрогнул от неожиданности, когда ведущий торжественно объявил о том, что время истекло, и алхимикам необходимо принять сначала предложенный им яд, а затем составленное противоядие. Отведенные полчаса промелькнули как одно мгновение. Гул, который стоял над трибунами, смолк, как только первый из алхимиков – им оказался бородатый старик – не спеша поднес ко рту пузырек и выпил его, перевернув затем вверх дном, чтобы показать, что не осталось ни капли. Затем так же медленно маг поднес ко рту колбу с приготовленным составом и отхлебнул из нее. Можно было подумать, что он опасается приготовленного противоядия куда больше, чем яда. Немного подождав, старик сделал еще один глоток, после чего поставил колбу на стол. В тишине прошла еще минута, а затем маг торжественно вскинул руки – и зрители восхищенно взревели в ответ. Приготовленное алхимиком средство оказалось правильным. Воодушевленный примером старого мага, его ближайший сосед, похожий на воина, одним залпом осушил склянку с ядом, а вторым – сосуд со своим противоядием. Зрители вновь умолкли – но через несколько секунд на лице волшебника неожиданно появилась гримаса боли, а затем он схватился за горло, изо рта пошла зеленая пена, и мужчина рухнул на песок, корчась в судорогах. Тут же к нему бросились два целителя, стоявшие рядом. Один из них крепко схватил несчастного и, запрокинув голову, с видимым трудом разжал стиснутые челюсти. Второй влил в рот неудачливому алхимику несколько капель из пузырька, который достал из мешочка на поясе. Очевидно, в нем находилось заранее составленное противоядие. Оно подействовало – судорожные подергивания постепенно стихли, посиневшее было лицо вновь посветлело, дыхание стало ровным – все это во всех подробностях отражалось в магической сфере, парившей над ними. – Бедняга, – негромко прошептала Зелина. – Неумеха, – процедил пренебрежительно ее отец. – Такие маги-недоучки достойны презрения, а не жалости! Следующим был черед молодого алхимика. Он держал в дрожащей руке яд, а другой рукой вытирал взмокший лоб. На лице юноши, и без того испуганного, после несчастного случая с предыдущим участником появилось выражение откровенного ужаса. Несколько раз он нерешительно подносил пузырек к губам и тут же отдергивал. Внезапно молодой человек швырнул склянку на песок и бросился прочь с Арены. – Вы все знаете правила состязаний! – прогремел вслед ему голос незримого комментатора. – Отказ от участия означает понижение в магическом ранге на две ступени! Одумайся, несчастный, пока не поздно! Но юноша уже скрылся. Амин невольно посочувствовал бедняге – парень явно переоценил свои силы, и теперь пройдет самое меньшее лет пять, прежде чем он вновь поднимется до утерянного за несколько мгновений статуса. Тем более что опасности для жизни участников, очевидно, особой не было – если вдруг кто-то из алхимиков ошибался, то наготове у «скорой помощи» было действенное противоядие. Девушка, которой теперь предстояло продемонстрировать свое мастерство, пыталась казаться спокойной, однако и ее выдавала дрожь в руках и напряженно стиснутые зубы. Она едва не уронила – случайно – свой яд, но тем не менее донесла его до рта. Чуть поколебавшись, она выпила содержимое и замерла. – Не стоит ждать слишком долго! – В голосе комментатора ясно слышались сочувственные нотки. – По правилам яд должен подействовать не раньше, чем через минуту, и не позже трех минут! Словно очнувшись, девушка вздрогнула, схватила со своего столика колбу с приготовленной смесью, залпом проглотила ее содержимое и тут же зашлась в приступе жестокого кашля. Над Ареной пронесся вздох – тысячи зрителей ахнули в один голос. К счастью, юная магесса просто поперхнулась – откашлявшись, она обвела взглядом трибуны и с трудом улыбнулась. В ответ раздались восхищенные вопли и аплодисменты – зрители радовались ее успеху даже больше, чем после выступления первого алхимика. Следующие двое участников – эльф и выбритый татуированный маг – также не ошиблись, составляя противоядия, однако им такой бурной овации, как девушке, уже не устраивали. Тем более что эльф, кажется, немного что-то все-таки напутал – Амину показалось, что, хотя долгоживущий и не подал виду, он слегка побледнел и держался на ногах с некоторым трудом. Тем не менее, когда один из подошедших к эльфу целителей что-то негромко спросил, тот отрицательно покачал головой. Принять заранее заготовленное противоядие означало признать собственное поражение. Наконец настала очередь Элениэль. Похоже, что публике к этому времени уже немного наскучило выступление магов-алхимиков. По крайней мере соседи, устроившиеся справа от Амина, достали из своих мешков снедь и с аппетитом принялись за хлеб с луком и сыром, запивая все это пивом. Однако для Зелины и Альвадеса, да и для самого юноши, самая волнующая часть состязаний наступила только сейчас. Молодая эльфийка не колебалась ни секунды, лицо ее было абсолютно бесстрастным. Взяв пузырек с ядом, она медленно обвела трибуны взглядом. Встретившись глазами с Амином, она чуть заметно – только кончиками губ и глазами – улыбнулась и, отсалютовав склянкой, словно пила за его здоровье, осушила ее. И в тот же миг рухнула без чувств, даже не успев принять приготовленное ею противоядие. Глава пятая – Элениэль!!! Этот невольный крик, наполненный отчаянием и болью, вырвался одновременно у всех троих – Амина, отца и сестры несчастной эльфийки, когда они увидели, как та осела на песок. Повинуясь единому порыву, юноша и эльф бросились к Арене напрямую, перепрыгивая через сидящих впереди зрителей, Зелина же устремилась вдоль прохода – последовать примеру отца ей мешало длинное платье. Еще на бегу Амин увидел, как к Элениэль подскочили двое магов, стоявшие рядом с ней. Однако по их суетливым жестам и возгласам тут же стало ясно, что их противоядие почему-то не помогло. Через несколько мгновений рядом с лежащей девушкой возникла невысокая фигура, в которой молодой маг узнал Торуса – было поразительно, насколько быстро Архимагистр смог там оказаться. Глава Гильдии Магов Далла воздел руки, и вокруг него возникло голубоватое сияние, постепенно, словно кокон, охватившее эльфийку. Когда спустя некоторое время Торус, к которому присоединились двое других судей-магов – Йом и Милисента, опустил руки, переливающийся кокон все еще окружал упавшую девушку. Не исчез он даже тогда, когда выбежавшие следом слуги положили неподвижное тело на носилки и устремились прочь с Арены. Все это Амин видел лишь отрывками, так как, поспешно расталкивая недовольных зрителей, вместе с отцом Элениэль все еще пробирался вниз. Трибуны меж тем возбужденно шумели, обсуждая произошедшее, однако стоило Архимагистру негромко кашлянуть (разумеется, благодаря все тому же заклинанию, что разносило голос невидимого комментатора над Ареной, это покашливание было многократно усилено), как гомон тут же стих. – Почтеннейшие горожане и гости нашего Празднества, не волнуйтесь! Ничего особенного, просто неудачно подобранный состав противоядия! Сейчас мастер Игль объявит победителей состязания алхимиков! – Что за чушь он несет! – с возмущением выкрикнул на бегу Альвадес. – Да она упала, едва лишь выпила яд! Ты не знаешь, куда они ее понесли? – Около ложи судей я видел палатку Целителей. Наверняка туда, – ответил Амин. Он и сам решил, что с ядом было что-то неладное – состав должен был быть подобран так, чтобы у алхимиков оставалось время принять противоядие. Неужели кто-то добавил в склянку Элениэль какой-то быстродействующий ингредиент? Действительно, слуги с носилками, за которыми последовали Торус, Милисента, Йом и оба мага, пытавшихся дать Элениэль заранее приготовленное противоядие, скрылись в ярко-зеленой палатке, стоявшей менее чем в десятке шагов от судейской ложи. Отец девушки и Амин, подбежавшие к ней, попытались также войти внутрь, однако дорогу им преградили двое скрестивших копья охранников. – Сейчас же пропустите нас! – Зелина отстала от отца совсем немного и сразу же накинулась на стражей. – Там моя сестра! – Не положено, – с каменным выражением лица отчеканил один из солдат. Амин присмотрелся к их мундирам – если бы они служили в одном из отрядов Внешней стражи, то, быть может, и повиновались бы приказам Альвадеса. Увы, рисунок на камзолах ясно показывал, что охрану несли солдаты Внутренней стражи. – Что это за шум? – строго спросила госпожа Милисента, откинув полог. – Вы что, не понимаете… – Понимаем прекрасно, – весьма невежливо прервала ее молодая эльфийка. – А эти два мужлана не хотят понять нас! – Кажется, я вас припоминаю. – Магесса перевела взгляд с лица Зелины на Альвадеса. – Если не ошибаюсь, вы отец этой бедняжки… – А я ее сестра! – запальчиво крикнула Зелина. – Хоть вы-то прикажите пропустить нас внутрь! Милисента нахмурилась – ей явно не пришлась по вкусу такая напористость. Однако, подумав несколько мгновений, она кивнула головой и, коротко бросив солдатам «Пропустить всех троих», скрылась внутри палатки. Копья взметнулись вверх, и Амин вместе с родными Элениэль поспешил вслед за магессой. Девушку положили на высокий стол, и над ней склонился сам Архимагистр Торус. Он, медленно проводя руками над телом по-прежнему бесчувственной эльфийки, нараспев читал какие-то совсем незнакомые Амину заклинания. Время от времени Торус что-то шептал стоящему рядом магу в ранге магистра и балахоне Целителя. На вид тому было не больше пятидесяти лет, но и длинные волосы, и борода его были абсолютно седыми. Целитель торопливо взбивал в небольшой миске какую-то смесь, то и дело добавляя туда содержимое пробирок и коробочек, которые подносили ему помощники. Голубоватое сияние вокруг Элениэль постепенно слабело. Амин подумал, что это проявление какого-то необыкновенно сильного заклинания, необходимого для нейтрализации воздействия яда. На минуту в его голову вкралась и вовсе невероятная мысль – ему вдруг показалось, что Архимагистр каким-то образом сумел замедлить, а то и остановить течение времени вблизи отравленной девушки. С трудом удержав Зелину, при виде сестры рванувшуюся к ней, юноша зажал девушке рот рукой и прошептал: – Не говори ни слова, если хочешь, чтобы ее спасли! Если ты отвлечешь Архимагистра и Целителей, то… В общем, стой смирно и молчи! Зелина послушно застыла. Альвадес же сразу замер у стенки палатки. Закусив до крови губу и стиснув кулаки так, что побелели костяшки пальцев, эльф молча смотрел на свою несчастную дочь. Он понимал, что собравшиеся здесь маги делают все, что в их силах, чтобы спасти ее. И эльфы, и Амин чувствовали, как палатка переполнялась магическими потоками и вихрями – столь плотными, что, казалось, можно было дотронуться до них рукой. Спустя некоторое время магистр-Целитель, добавив в изготовляемую им смесь какой-то порошок, отчего содержимое миски зашипело и покрылось буро-зеленой пеной, а вокруг распространился запах столь едкий, что от него даже защипало глаза, сказал что-то Торусу. Архимагистр топнул и зачем-то хрипло закаркал. Голубое сияние вокруг девушки исчезло. В тот же миг помощники Целителя разжали стиснутые челюсти эльфийки, а сам он влил ей в рот содержимое своей мисочки. Все замерли – и в наступившей тишине раздался надсадный кашель. Элениэль, приподнявшись на своем ложе и схватившись обеими руками за грудь, зашлась в жестоком приступе. Но самое главное, она была жива и пришла в себя! – Сестра! – оттолкнув людей, которые пытались ее удержать, Зелина бросилась к Элениэль. – Как же ты нас напугала! – Осторожнее, она еще слишком слаба! – еле успел в последний момент остановить девушку магистр-Целитель. – Будет лучше, если все оставят ее в покое хотя бы на пару часов. – Я никуда отсюда не уйду! – решительно заявила Зелина. – Что случилось? – растерянно спросила Элениэль, окончательно придя в чувство и оглядываясь. – Я… Я что, ошиблась, составляя противоядие и проиграла? Я ничего не помню… – Успокойся, милочка. – Милисента подошла к эльфийке и осторожно помогла ей лечь обратно на ложе. – По-видимому, произошла какая-то ошибка при составлении яда, который тебе достался… И можешь не сомневаться, я прослежу, чтобы виновный был найден и строго наказан! А теперь попробуй вздремнуть немного. – С вашего позволения мы с дочерью останемся здесь, – почтительно, но твердо сказал Альвадес – его голос прозвучал так, что было ясно – в действительности он не спрашивал разрешения, а просто сообщал, что никуда не уйдет. – Пусть будет так, – провозгласил Архимагистр Торус. – На всякий случай здесь останется и магистр Нортикс. Остальным же надлежит немедленно покинуть эти покои! Главный Целитель кивнул. – Если ты, юноша, не поспешишь, – шепнула Милисента Амину, нагнав его у выхода, – то можешь опоздать к жеребьевке… И значит, окажется, что зря я внесла твое имя в списки участников… А мне хотелось бы посмотреть, на что ты способен на Боевой Арене! – Постараюсь вас не разочаровать, досточтимая госпожа! – Все еще пребывая в растерянности, Амин оглянулся перед выходом, бросив взгляд на бледную Элениэль и замерших подле ее ложа сестру и отца. Однако вместо того, чтобы поспешить, он, едва выйдя из палатки, невольно застыл, глядя на то, что происходило на Арене. По всему периметру площадки выступлений через равные промежутки стояли восемь магов, каждый перед небольшой, в половину человеческого роста, колонной, испещренной рунами. Амин мог поклясться, что во время состязаний алхимиков этих колонн не было. Рядом с каждым из магов стоял помощник с небольшим ларцом. Одновременно, словно по команде, крышки ларцов распахнулись, и маги осторожно извлекли из них хрустальные сферы, бережно установив их на верхушки колонн. Когда все сферы оказались на своих местах, маги возложили на них руки и в тот же миг над Ареной возник едва заметный купол, по которому время от времени пробегали переливы всех цветов радуги. – Почтеннейшие зрители! – прогремел над трибунами голос комментатора. – Как вы прекрасно знаете, состязание Повелителей Стихий – одно из самых увлекательных и опасных среди всех, что происходят на нашей Арене! Однако вы можете не бояться за свои жизни! Только что опытнейшие маги Гильдии возвели защитный барьер, который убережет вас от мощнейших заклятий, что будут сейчас плестись на Боевой Арене! А вскоре мы узнаем имя отчаянного смельчака, который первым покажет нам свое мастерство! Опомнившись, Амин бегом бросился в сторону той комнаты, в которой совсем недавно побывал вместе с Элениэль. Именно там и должна была проходить жеребьевка среди магов – Повелителей Стихий. Запаздывал не он один – на входе молодой человек едва не столкнулся с уже знакомым наглым гномом – Твердолобом. Тот умудрился раздобыть где-то кирку и теперь небрежно помахивал ею. – Эй, и ты тоже, парень, собираешься похвастать, на что способен? – гаркнул гном при виде Амина. – Не похвастать, а показать, – сдержанно поправил его юноша – хотя задиристый коротышка изрядно раздражал молодого мага, устраивать ссору перед самым выступлением было совсем ни к чему. – Ну-ну, – хмыкнул гном. – Ладно, небось коленки-то трясутся! Смотри не наложи в штаны! Сам ведь знаешь – всяко может быть. Видал, одна эльфиечка только что преставилась во время состязаний алхимиков. Хочешь хлебнуть для храбрости? – воровато оглянувшись, он достал из-за пазухи объемистую флягу. – Нет, спасибо. А «эльфиечка», между прочим, здорова! – Амин попытался обойти гнома, но тот полностью перегородил вход. – Ты не боишься прозевать жеребьевку? – Я ничего не боюсь! – глотнув из фляги, гном убрал ее обратно и гордо подбоченился. – Клянусь своей бородой, я буду победителем, с кем бы мне ни пришлось иметь дело! – Ну, такую бороду не жаль и проспорить! – не удержался Амин и, отодвинув онемевшего от возмущения гнома, вошел наконец внутрь. – Эй, что ты сказал? Да я тебя сейчас… – Пришедший в себя Твердолоб попытался схватить Амина, но тот увернулся. Про себя юноша уже решил, что после состязаний он обязательно разберется с нахалом. Гном не производил впечатления сильного мага, и в своем превосходстве Амин не сомневался – наглого коротышку надо было поставить на место. Хотя, конечно, то, как тот недавно запанибратски разговаривал с самим Архимагистром, явно свидетельствовало о том, что гном, возможно, был не так уж и прост… – Тихо! – рявкнул Картхар, перекрывая гомон находившихся в комнатке магов. Амин огляделся – здесь собралось, кроме него самого, двенадцать людей, четверо эльфов и один гном – Твердолоб. Среди стихийных магов не было ни одной женщины, а по возрасту, судя по всему, все были примерно одинаковы – старшему из людей исполнилось не больше тридцати. Сколько прожили эльфы, определить, конечно, было невозможно, но, похоже, они также были довольно молоды. Да и задиристый гном, несмотря на седую бороду, очевидно, был немногим старше Амина, если, конечно, пересчитать его годы на людские. Маги полукругом выстроились перед Картхаром. – Думаю, всем хорошо известно, что предстоящее состязание посвящено стихийной магии, – продолжил меж тем маг-распорядитель. – А это значит, что вам предстоит одолеть порождение одной из четырех стихий – Воды, Воздуха, Огня или Земли! Публика ожидает впечатляющего зрелища – постарайтесь ее не разочаровать. Заклинания Школ Стихий наиболее красочны – так что прежде всего используйте их. Разумеется, если ваша жизнь окажется в опасности, вы вольны применять любые заклятия – кроме, само собой, Темных Искусств! – Что значит «жизнь окажется в опасности»? Вопрос задал совсем юный маг, стоявший рядом с Амином – похоже, парнишке исполнилось не больше шестнадцати лет. Хотя юнец говорил нарочито бодрым тоном, ему явно было не по себе. – Вы все, подавая заявки, подписывали контракт, не так ли? Маги закивали – кивнул и Амин, с некоторой озабоченностью подумав о том, что он-то никакого контракта и в глаза не видел. – Если вы его удосужились прочесть, то знаете, пункт седьмой гласит, что вы полностью снимаете с устроителей состязаний ответственность за несчастные случаи во время магического поединка, из-за которых можете получить раны, вплоть до смертельных! – невозмутимо продолжил Картхар. – Ну а если не прочли, то можете идти на все восемь сторон света! Наказание за уклонение от выступлений вам известно. Парнишка побледнел и отступил на пару шагов назад, однако все-таки остался. Распорядитель сурово огляделся, а затем щелкнул пальцами. К нему подошел слуга с высоким кувшином и, почтительно поклонившись, встал рядом. – Сейчас Судьба определит, в каком порядке вы будете выходить на Арену! В этом сосуде ровно восемнадцать пронумерованных шаров. Тот, кто вытаскивает шар с цифрой один, сразится первым! Картхар еще не успел договорить, а Твердолоб, растолкав ближайших магов, уже засучил рукав и запустил пятерню в кувшин. Однако то ли его рука оказалась слишком короткой, то ли слишком толстой (или же и то, и другое вместе) – но, судя по отчаянной ругани, до шаров он не дотягивался. – А ну-ка, давай наклони его, живо! – рявкнул гном на слугу, который с трудом сдерживался, чтобы не рассмеяться. – Почтеннейший Твердолоб! – строго произнес Картхар. – Боюсь, что по правилам мы не можем этого сделать. Так что на твою долю достанется последний шар. Под отчаянную брань возмущенного коротышки маги разобрали свои шары. Амину выпало выйти на Арену четвертым. Первым сразиться предстояло одному из эльфов, вторым – темнокожему магу, выглядевшему чуть старше, чем все остальные. Шар с номером три остался последним в кувшине к немалой радости Твердолоба, который рвался на Арену как можно раньше. – Что же, Судьба сказала свое слово. – Распорядитель нахмурился, глядя на приплясывавшего от нетерпения гнома с киркой в обнимку. – Пусть же победит сильнейший, и да пребудут с вами Хранители! У уважаемого Аэрона есть пять минут до выхода, чтобы приготовиться к поединку. – А я десятка золотых не пожалею, чтобы прямо сейчас надрать задницу кого-там-мне-наколдовали! Уж больно ждать невтерпеж! – Твердолоб с надеждой взглянул на эльфа по имени Аэрон, но долгоживущий лишь презрительно скривил губы и отвернулся. Амин невольно улыбнулся, глядя на воинственного коротышку. Кажется, гном был единственным среди собравшихся здесь магов, кто не испытывал никакого волнения. Впрочем, эльфы также выказывали мало беспокойства – настолько они были уверены в своем магическом искусстве и превосходстве над людьми. Выглядел спокойным и темнокожий маг, которому предстояло сразиться на Арене вторым. Остальные же озабоченно бродили назад и вперед, шепча охранительные заклинания и перебирая амулеты. Чувствовал себя весьма неуютно и сам Амин. Конечно, на столь грандиозном празднестве он присутствовал впервые, однако магические состязания не были для него новинкой – причем ему доводилось не только наблюдать, но и принимать в них участие. Однако правила поединков в Далле показались юноше слишком жестокими. Чего стоил яд, который едва не погубил Элениэль! Да и напоминание Картхара о седьмом пункте контракта настроения молодому магу не улучшило. Окончи он обучение в Гильдии Магов Гарма лишь вчера, то, возможно, счел бы разумным отказаться от выступления – пусть это стоило бы ему понижения в ранге. Но год странствий закалил Амина и прибавил ему уверенности в своих способностях и силах. – Прошу проследовать на Арену Аэрона из дома Гильэрмов! – церемонно провозгласил слуга, тот самый, что держал кувшин с шарами во время жеребьевки. Эльф расправил складки своего плаща и, кивнув головой остальным (Амин подумал, что скорее всего он обращался преимущественно к своим соплеменникам), вышел через невысокую дверь, расположенную в дальнем конце комнаты. Первого из стихийных магов на Арене зрители встретили восхищенным ревом – крики заполнили помещение, когда дверь приоткрылась, выпуская Аэрона. Амин нахмурился – в воплях толпы ему послышались нотки ярости и предвкушения крови. Что больше всего жаждет увидеть кучка зевак на городской площади, глядя на канатоходца, идущего на головокружительной высоте? Почему в их дружном вздохе, когда смельчак благополучно достигает противоположной площадки, больше разочарования, чем радости? Из-за чего люди валом валят на выступления заезжих циркачей и, затаив дыхание, следят за укротителями львов и тигров? Добродушные горожане и мирные крестьяне в глубине души таят надежду, что канатоходец сорвется и с предсмертным криком распластается на мощеной площади, а дикие звери набросятся на циркача с хлыстом и начнут рвать в клочья трепещущую плоть. Конечно, все будут потом сокрушенно покачивать головами и сожалеть о погибших, но сердца их будут сладко замирать при воспоминаниях о криках боли и ручьях крови. Вот и сейчас зрители на трибунах втайне мечтали увидеть, как маги, вышедшие на Боевую Арену, падут в поединках – и чем более жестокой будет их гибель, тем лучше. Похоже, именно на эти низменные инстинкты и рассчитывали устроители празднества, делая состязания смертельно опасными. Это показалось Амину весьма странным – излишняя жестокость в Гильдиях Магов всегда осуждалась. Согласно Кодексу Чести, даже отнимая жизнь врага, следовало быть как можно более милосердным, не причиняя ему мучений. Амин неожиданно подумал, что его выход на Арену будет не столько восхвалять и прославлять магическое искусство, сколько тешить чернь. И толпы на трибунах будут куда больше радоваться его поражению, чем победе – хотя, разумеется, восхищенные крики и вопли скорби будут раздаваться именно тогда, когда этого требуют приличия. – Э-ге-гей! – раздался зычный рев совсем рядом с юношей. Молодой маг невольно вздрогнул – однако это был Твердолоб. Как видно, гном уже не единожды успел приложиться к своей фляге и теперь пребывал в особо возбужденном и задиристом состоянии духа. Впрочем, он, как мог, старался подбодрить других участников состязаний, переходя от одного к другому и рассказывая истории о разлетевшихся по песку кишках вывернутых наизнанку неудачников. Хотя большинство не обращало внимания на разошедшегося гнома, несколько магов, что помоложе, побледнели еще больше. Описав круг по комнате, Твердолоб вновь оказался около Амина. – Ну что, слышишь? – Гном вдруг умолк, но через минуту вдруг пренебрежительно хмыкнул: – Похоже, у этого зазнайки дела идут не так уж хорошо… – Почему ты так думаешь? – Амин тоже прислушался. – Я не думаю, я чувствую, – неожиданно серьезным тоном ответил Твердолоб. – Что-то пошло не так, как должно было… И потом, ты слышишь, как шумят эти бездельники? Словно горный обвал, который вот-вот погребет под собой неосторожного путника… Действительно, рев зрителей стал настолько сильным, что его теперь можно было ясно расслышать. Остальные маги также притихли, пытаясь догадаться, что же происходит на Боевой Арене. Внезапно словно стремительный поток ворвался в помещение – дверь на мгновение открылась. – Почтеннейший Гарм-ак-Азар! – провозгласил вошедший слуга. – Арена ждет! – Махрум и Базу! – воздев руки, вскричал темнокожий маг, затем коротко кивнул и, сбросив плащ и оставшись в одной ярко-красной набедренной повязке, направился к выходу. – С этим все будет в порядке. – Гном посмотрел ему вслед и сплюнул. – Это чтобы не сглазить, – объяснил он в ответ на удивленный взгляд Амина. – Ты провидец? – Юноша заинтересованно посмотрел на Твердолоба. Гном определенно был совсем не так прост, каким казался на первый взгляд. О магии гномов людям было известно немного. Подгорный народ не особо жаловал волшебство, предпочитая заклинаниям хитроумные механизмы. Правда, по слухам, при этом они все-таки использовали Алхимию, Изменение и Зачарование. Некоторые гномы практиковали также Знахарство, а обратившиеся к Темным Началам (их еще называли Трикстерами) насылали проклятия и наводили порчу. Повсюду были известны и гномьи руны – особые зачарованные метки, накладываемые на те или иные предметы и придававшие им соответствующие свойства. Однако о провидческих талантах гномов Амину слышать не приходилось. – Неужели ты занимаешься Астрологией? – неуверенно спросил юноша. Из всех известных ему видов магии ближе всего к предречению будущего была наука о влиянии небесных светил на судьбы живущих… Хотя многие маги, причем самых высоких рангов, неоднократно объявляли Астрологию лжемагией – правда, не относя ее при этом к Темным Искусствам. – Смеешься? – насупился гном. – Откуда в пещерах звезды? Нет, у некоторых из нас это врожденное. Просто иногда чувствуешь, что не нужно в какой-нибудь ход идти, пусть он и короче. Попрешься в обход, а потом и узнаешь, что аккурат в том проклятом тоннеле потолок обвалился… Да ты и сам можешь попробовать, только нужно сосредоточиться. Амин закрыл глаза и попытался успокоиться. Но это было не так-то просто. Волнами накатывал шум с Арены – схватка была в разгаре. Юнец, тот самый, что недавно переспрашивал Картхара, стоял совсем рядом, и молодой маг слышал, как у него стучат зубы. Сквозь стены и дверь изредка доносились крики комментатора. Во время выступления алхимиков говорить было особенно не о чем – но теперь он разошелся, и Амин то и дело слышал обрывки его возгласов: – …Едва не достиг цели!.. Огненный шар был хорош, но абсолютно бесполезен!.. Да, круши его!.. Смотрите, он упал, он повержен!!! – Глубокоуважаемый Твердолоб! – церемонно поклонился слуга, распахивая дверь. – Ну, наконец-то! Посторонись, а то зашибу!!! – заорал гном и, размахивая на бегу своей киркой, бросился вон из комнаты. Амин остался наедине с собой. Конечно, в комнате кроме него было еще четырнадцать магов, но единственный, кого он мог считать своим знакомым, был Твердолоб. Судя по реву зрителей и выкрикам комментатора, гному приходилось несладко, но он держался. Внезапно Амин ощутил легкий удар в грудь, затем еще и еще. Однако рядом никого не было, а удары раздавались не в такт пульсу. Юноша понял, что тревожный сигнал исходит от его татуировки – конь как будто бил копытами, пытаясь остановить своего хозяина, предостеречь его от чего-то. Молодому магу уже несколько раз довелось убедиться в том, что выколотый у него на груди скакун не был простой татуировкой. Нет, произведение загадочного магического искусства далекого племени уже несколько раз подавало Амину этот знак, указывая, что впереди у того в лучшем случае неприятности. В худшем же – что уже случалось дважды – смертельные опасности. По спине у Амина пробежал легкий холодок, хотя в помещении было весьма тепло, даже, пожалуй, несколько жарковато. «Нет, Элениэль не стала бы предлагать мне участвовать в состязаниях, если бы здесь можно было погибнуть! Впрочем, ее ведь саму еле спасли… Нет, ерунда какая-то – я уверен, что лучшие маги Гильдии не допустят, чтобы у них на глазах кого-то убили!» Юноша неожиданно обнаружил, что он нервно расхаживает взад и вперед у выхода из комнаты – причем не того, что вел на Арену, а противоположного. Даже подсознательно он старался держаться оттуда подальше. Конечно, можно было отказаться от поединка – и покрыть себя позором. Даже несколько лет, потраченных на то, чтобы вернуть себе прежний статус после понижения в ранге, не смоют постыдного пятна. «Покойнику от почестей ни тепло, ни холодно», – неожиданно подумал Амин. Мысль эта пришла внезапно – как будто ее кто-то подсказал. Невысокий потолок комнаты словно опустился еще ниже, воздух показался юноше спертым и затхлым, лица окружающих – мертвенно-бледными. Ну что стоило сказать «Нет» и, оставив бляху волшебника, выйти к солнцу и ясному небу, подставить лицо свежему ветру. А потом, быть может, вернуться в степи – которые он успел полюбить и где никому не было дела до его магического чина. «Мне бы хотелось посмотреть, на что ты способен» – всплыла в памяти фраза магессы Милисенты. Амин не считал себя честолюбивым, однако эти слова льстили его самолюбию – пусть даже он и не желал в этом себе признаваться. С Арены меж тем вновь донесся рев зрителей – в нем слышались и восхищение, и разочарование. «Да, нашему герою, несомненно, повезло!» – одновременно с трибунами возопил комментатор. Похоже, Твердолоб вышел из своего поединка победителем. – Прошу пройти на Арену Амина из рода… – Слуга запнулся и зашуршал своими свитками. – Просто Амин, – прервал его юноша. – Я… Я собираюсь… Я готов! Молодому человеку показалось, что последние слова произнес за него кто-то другой – ведь сам он совсем уже было решился отказаться от поединка. Медленно – как если бы к ногам его были привязаны каменные жернова – он направился к дверце, ведущей на Арену, почти не слыша скупые пожелания удачи от других участников. За дверью оказался длинный, узкий, скупо освещенный редкими чадящими факелами коридор. Амину показалось, что коридор этот был бесконечен. Звуки шагов отдавались по нему раскатистым эхом, однако он их не слышал – отзвуки бешено колотящегося сердца заполнили все сознание юного мага. Темному пути в пугающую неизвестность не было конца, но вот впереди показалась небольшая лестница. Подъем по ступенькам, наклонная дверь – и поток ослепляющего света обрушился на успевшие привыкнуть к сумраку глаза волшебника. Никогда еще Амину не доводилось выходить на арену, подобную этой. Конечно, за плечами у мага остались и учебные поединки во время занятий в Гильдии, и схватки во время странствий – но все это не могло сравниться с тем, что творилось сейчас вокруг него. Спустя несколько секунд, когда глаза юноши привыкли к яркому полуденному солнцу, Амин почувствовал себя буквально раздавленным. Вопли толпы и крики комментатора, громадные трибуны, полукругом высоких стен окружавшие Арену и закрывающие часть небосвода, – все это произвело на молодого мага ошеломляющее впечатление. На миг он перестал чувствовать себя самим собой и словно превратился в крохотную букашку, таракана, случайно оказавшегося посреди обеденного стола. Рев неистовствующих зрителей буквально вдавил его в песок. Но уже через секунду новое чувство родилось и окрепло в душе волшебника. Ощущение того, что все эти тысячи людей скандируют и подбадривают его, то, что он приковал к себе все их внимание, наполнило сердце Амина неведомой ему доселе легкостью. Казалось, одним своим мановением, одним взмахом руки, одной лишь мыслью он мог свершить сейчас любое деяние, произнести самое сложное и сильное заклятие, сотворить самое могучее колдовство из тех, что когда-либо дерзал он осуществить за всю свою прошлую жизнь. Вскинув в приветственном жесте над собой руки, Амин обвел взглядом трибуны. Однако различить отдельные лица даже сидящих поблизости зрителей он не смог – защитный барьер висел над Ареной, размывая легким маревом все, находящееся за посыпанной песком площадкой. Изнутри барьер искажал изображение гораздо сильнее, чем тогда, когда Амин смотрел на него снаружи, со стороны трибун. И даже крики людей, столь поразившие юношу в первое мгновение, сливались из-за защитного купола в еле различимый глухой рокот. Амин, стоя в самом центре гигантской чаши Арены, огляделся, пытаясь все-таки различить, где же могут сидеть его друзья, но вспомнил, что сейчас и Элениэль, и ее родные находятся в палатке Целителей. От волнения мысли у юноши спутались. И тут позади него раздались громкий скрежет и лязг. Резко обернувшись, Амин увидел, что закрытые дотоле высокие металлические створки ворот на одном из краев Арены медленно растворяются. И из-за них с глухим топотом появился каменный голем… Он был неописуемо, невероятно огромен. Конечно, Амину уже доводилось видеть големов, и даже сражаться с одним из них во время тренировочного поединка в Гильдии. Но каменное чудище, которое он увидел здесь, перед собой, превосходило всех, что он встречал раньше! Не менее чем в три человеческих роста высотой и лишь вполовину меньше в ширину, гигант поражал своей дикой мощью. Сложенное из грубых серых камней тело покоилось на массивных бесформенных ногах, похожих на опоры моста. Короткие руки голема лишь немногим уступали по толщине его ногам и заканчивались массивными булыжниками-кулаками каждый размером с кузнечную наковальню. И все это венчала крохотная, лишенная каких-либо черт лица голова, лежащая прямо на бугристых плечах исполина. Как зачарованный замер Амин, подавленный величием творения мастеров городской Гильдии Магов. И лишь первый шаг монстра, грузным эхом разнесшийся над Ареной и заставивший вздрогнуть землю под ногами, вывел юного мага из сковавшего его оцепенения. «Это всего лишь груда камней!» – поспешил напомнить себе Амин, но понимание этой истины нисколько не успокоило его. Существо неумолимо надвигалось – каменная громадина была все ближе и ближе. На вид движения голема были неспешны и медлительны, но шаг его был много шире человеческого, и вот уже между ним и юношей осталось не больше полусотни локтей. Позабыв все свои планы, Амин инстинктивно произнес первое, что пришло ему на ум. Короткий выкрик – и вот шар пламени сорвался с его ладоней и полетел прямо в голову каменного чудовища. С громким шипением сгусток желтого огня врезался туда, где у нормального существа должны были находиться глаза. Под неистовый, хотя и приглушенный барьером рев трибун, пламя, рожденное стихией Огня, стремительно охватило всю каменную плоть великана, растекаясь по его туловищу, рукам и ногам. Но оно оказалось не в силах расплавить гранитные валуны, из которых было составлено тело исполина. Лишь на миг замер голем. Ярко вспыхнув в последний раз, огонь погас, и почерневшая от пламени огромная нога монстра сделала еще один шаг в сторону мага. Впрочем, даже этой секундной заминки Амину оказалось достаточно, чтобы прийти в себя и собраться с мыслями. Стихия Воздуха – вот что можно попытаться призвать, чтобы остановить каменное чудовище! Маг начал нараспев читать сложное заклятие, призванное преградить путь великану и отбросить его прочь. Воздух между противниками задрожал, на глазах обретая плотность – словно жидкое стекло наполнило пространство, создавая барьер, подвижную стену, которую Амин стал двигать в сторону голема. Натолкнувшись на нее, каменный гигант замедлил свою мерную поступь. Казалось, он завяз в невидимой преграде, движения его стали еще более медленными и неуклюжими. Но и стихия Воздуха тоже оказалась не в силах остановить исполина – она лишь ненадолго задержала его. Шаг, еще шаг – и вот уже голем, закрывая солнце, скалой навис над головой Амина, который в отчаянии вскинул руки к небу, напрягая все свои силы, чтобы удержать невидимый щит. Молотоподобные руки чудовища взметнулись вверх – ничто уже, кажется, было не в силах спасти юного мага: еще мгновение, и каменные кулаки опустятся, вдавливая неудачливого смельчака в песок, превращая его тело в кровавую кашу. Трибуны умолкли, затаив дыхание – умолк даже болтливый комментатор, до этого без устали восхищавшийся «Каменным Воином»… «Все», – успел подумать Амин, поняв, что ему не сдержать напора гиганта, и, не в силах больше удерживать, развеял свой щит, готовясь расстаться с жизнью. И в то же мгновение мощный удар в грудь отбросил мага в сторону. А секундой позже над Ареной разнесся оглушительный грохот, и облако пыли поднялось там, где только что стоял Амин. Когда невидимый воздушный барьер исчез, голем, потеряв равновесие из-за неожиданно пропавшей преграды, рухнул наземь. Там, где мгновение тому назад возвышался каменный исполин, теперь сквозь пыль виднелась лишь груда булыжников. Не теряя ни секунды, Амин бросился на другую сторону площадки, растирая на бегу ноющую грудь. Он понимал – ему перепала лишь краткая передышка. И действительно, бесформенная куча серых камней, будто повинуясь чьей-то воле, медленно, но неумолимо вновь стала собираться в грузную тушу. Видя это, юноша лихорадочно пытался вспомнить все, что он знал об этих удивительных магических созданиях. «Только воистину могучий и искусный маг может сотворить голема, – всплыли в памяти Амина поучения своего старого учителя Кустуса. – Мало обладать знанием природы Стихий и уметь повелевать ими. Чтобы собрать их воедино, придать им цельную форму и создать голема, вы должны добыть Дух. Вам следует призвать одного из обитателей миров Астрала, а затем привязать его к нашему миру, Аркану, и тем самым вдохнуть жизнь в бездушные силы Стихий – будь то Огонь, Воздух, Вода или Земля». «Мне необходимо попытаться разорвать связь между плотью голема и заключенным в нем Духом», – понял Амин. Единственное заклятие, подходящее для этого, называлось Лезвие Духа. Оно должно было рассечь связи, соединяющие каменное тело Аркана и призванное Магами Гильдии из Астрала создание – Дух. Амин принялся творить свое заклинание, глядя, как голем медленно поднимается на подобные колоннам ноги. Постепенно маг начал ощущать, что тело его противника состоит не из одних лишь валунов. Прикрыв глаза, юноша внутренним взором увидел, что на том месте, где находилась каменная плоть, бился язык темного пламени. Это и был Дух, стремящийся разорвать узы, удерживающие его в ненавистном для бестелесного существа плотном мире Аркана. До чудовищного создания оставалось не более пяти шагов, когда Амин произнес последние слова, вложив в них всю свою магическую силу – заклятие должно было помочь Духу вырваться из его темницы и вернуться в родной мир. Однако узы, удерживающие астральную сущность, оказались слишком крепки, а времени на повторное заклинание Лезвия Духа у Амина уже не оставалось. Неумолимо приближалась серая громадина, и отступать на этот раз было некуда. Вновь каменной башней навис голем над магом, вновь замерли трибуны – не то в ужасе, не то в предвкушении кровавой расправы. Уже не надеясь на спасение, Амин выкрикнул единственное, что пришло ему на ум в это ужасное мгновение – заклятие Шипов Земли. Именно его собирался вчера использовать маг во время схватки с иллюзорными тварями у городских ворот. Правда, на этот раз он совсем не надеялся на то, что Шипы Земли хоть немного помогут ему. И все-таки именно в это заклинание юноша вложил остатки своих магических сил… Арена под великаном буквально вскипела, и из-под песка сталагмитами стремительно взметнулись иззубренные обломки черных камней. Устремляясь ввысь, эти острые пики пронзили голема насквозь. Чудовище замерло, не в состоянии сдвинуться с места. Оно несколько раз неуклюже дернулось, а затем вдруг раздался оглушительный грохот, и каменный монстр, покрывшись сетью крупных трещин, начал медленно разваливаться на части. – Да! Да!!! ДА!!! Ему это удалось!!! – Восхищенный крик комментатора разнесся над рукоплещущими трибунами, оглушив Амина даже сквозь защитный барьер. Юноша попытался поклониться зрителям, но едва лишь он склонил голову, как все поплыло у него перед глазами. Чтобы не упасть, Амину пришлось опуститься на песок. В висках у него бешено стучало – и этот же стук отдавался в груди – там, где был вытатуирован конь. Казалось, изображение не могло поверить в то, что схватка окончена. С трудом верил в это и сам молодой волшебник – доселе ни один магический поединок не был таким тяжелым. Амин чувствовал себя полностью опустошенным – и в то же время в глубине души его начала просыпаться гордость. Это им восхищались сейчас тысячи человек, это он только что без помощи магов-наставников одолел ужасную тварь, созданную лучшими колдунами Гильдии. С трудом поднявшись на ноги, Амин приветственно вскинул руки, слегка подрагивающие от перенесенного нервного напряжения. Его все еще пошатывало, но он постарался выпрямиться. И тут же почувствовал, что что-то идет не так – крики и топот на трибунах внезапно сменились мертвой тишиной. – Сзади! – чуть слышно раздался одинокий смутно знакомый голос. Оглянувшись, Амин сквозь переливы защитного купола краем глаза смог различить Элениэль. Девушка стояла у входа в палатку Целителей, опираясь на плечи сестры и отца. А прямо за молодым магом – там, где грудой булыжников темнел развалившийся на части голем – продолжало клубиться пыльное облако. Однако вместо того, чтобы осесть, оно начало приобретать смутные очертания. Песчинки и мелкий щебень медленно складывались в фигуру еще более отвратительную, нежели поверженное чудовище. И в самом центре каменного вихря билось ставшее теперь ясно видимым простому глазу черное пламя… Глава шестая – Что это такое? – дрожащим голосом спросила Зелина. Вместе с отцом она вывела из палатки Элениэль, как только над Ареной прозвучало имя Амина. К этому времени та уже достаточно пришла в себя, чтобы пойти наперекор не только воле Целителей, но и отца. Впрочем, Альвадес прекрасно знал характер своей старшей дочери – для ее же блага лучше было позволить ей наблюдать за выступлением друга. Да и сам эльф, и его младшая дочь, тоже хотели увидеть, как сразится Амин. – Это Голодный Дух, – чуть слышно прошептала Элениэль. Возглас, которым девушка перед этим смогла предупредить Амина о новой опасности, отобрал у нее все силы, и теперь она едва стояла, поддерживаемая с двух сторон отцом и сестрой. Один из младших Целителей, заметив это, поспешил вынести из палатки стул. Вслед за ним выскочил наружу и магистр Нортикс, однако при виде происходившего на Арене застыл, не сказав ни слова. По-видимому, то, что сейчас там творилось, никак не входило в запланированную устроителями программу. По крайней мере комментатор, сбиваясь и путая слова, старался успокоить зрителей, которые успели заподозрить неладное – кое-кто из них теперь пытался пробраться поближе к выходу. – Среди духов Астрала существуют такие, для которых самой лакомой пищей являются жизненные силы обитателей нашего мира. Если им удается пробраться в Аркан, они вселяются в людей, эльфов, гномов, даже в различных животных, и опустошают их, а затем ищут новую жертву – до тех пор, пока не находятся могучие маги, способные уничтожить духа или вернуть в Астрал, – произнес Альвадес, заметив непонимающий взгляд младшей дочери. – Но это невозможно – кому могло прийти в голову вызвать Голодного Духа для того, чтобы оживить голема во время состязаний?! Тем временем Дух на Арене, создав себе временное пристанище из пыли и щебня, потянулся к крошечной человеческой фигурке. В самый последний момент Амин едва успел отскочить в сторону. Если бы не предупреждение Элениэль, то, быть может, все уже было бы кончено. Однако юноша успел собраться с мыслями и выкрикнул какое-то заклинание. Плотное облако вспыхнуло мириадами крошечных искр – словно кто-то изо всех сил пнул головешки огромного костра. Но Дух не исчез – почти тут же искры погасли, а по Арене закружился, разрастаясь, самый настоящий смерч, стремительно заполняя собой все пространство под защитным куполом. – Смотрите, что они делают! – Зелина указала на магов, стоявших перед сферами, которые создавали предохранительный барьер. Те приблизили к налившимся темно-багряным огнем сферам руки и, судя по одинаково шевелившимся губам, хором читали какое-то заклинание. Купол медленно стал сокращаться, причем пылевой вихрь внутри становился все плотнее, время от времени ударяя по барьеру так, что по радужной поверхности, которая теперь была куда заметнее, чем раньше, переливались волны. – Амин должен что-то сделать, чтобы уничтожить этого Духа, иначе он будет заключен в сферу вместе с ним, – в ужасе прошептала Элениэль. Девушка прекрасно знала, что во время состязаний бывают случаи, когда магические силы выходят из-под контроля, и тогда специально поставленные для защиты колдуны-охранители, создавшие и поддерживавшие барьер, обязаны сжать его в крошечную сферу. Куда она потом девается – переносится в другую реальность или же исчезает совсем, – не знал никто. Самой Элениэль до сих пор ни разу не приходилось видеть, как это происходит, и она даже не могла представить, что в этой сфере окажется ее друг, которому она сама помогла выйти на Арену. – Попрошу достопочтеннейших зрителей не волноваться! – раздался над трибунами голос Картхара. Маг-распорядитель пришел на выручку окончательно растерявшемуся ведущему. – Сейчас последствия этого небольшого недоразумения будут ликвидированы, и празднование продолжится! Внезапно внутри купола, поверхность которого уже успела сжаться в несколько раз и была теперь не прозрачно-радужной, а почти серебристо-матовой, сверкнула вспышка, столь ослепительная, что у всех, кто в этот момент смотрел на Арену, на мгновение потемнело в глазах. И сразу же вслед за этим буйный смерч, бившийся под защитным барьером, исчез, лишь пыльная пелена медленно начала рассеиваться, опускаясь на песок. Тогда маги прекратили сжимать барьер, матовое сияние погасло, и зрители разглядели, что посреди Арены ничком распростерлось неподвижное тело. – Амин жив! – твердым голосом заявил Альвадес. Эльф ничего не успел разглядеть, однако понял, что еще несколько мгновений, и обе его дочери упадут без чувств. К счастью, он оказался прав – крошечная фигурка зашевелилась и, пошатываясь, поднялась на ноги. – Победителем в схватке с каменным големом объявляется волшебник Амин! – бодро провозгласил комментатор, даже не упомянув об ужасном Голодном Духе, который едва не погубил смельчака. – Следующим на Арену выходит многоуважаемый… – Ты сможешь идти? – Зелина метнулась в сторону выхода с Арены, но остановилась, глядя на бледную сестру, по-прежнему сидящую на стуле. – Мы могли бы его встретить. – Я видела двух Целителей с носилками, которые ушли в ту же сторону, так что я думаю, что нашего Амина скоро сюда не просто приведут, а принесут! – попыталась пошутить Элениэль. – Думаю, нам лучше дождаться его здесь… А потом отправиться домой, если у него достанет сил. Ты не против, отец? – Разумеется, нет. – Альвадес ненадолго задумался. – Пожалуй, пока попробую раздобыть экипаж – я видел неподалеку на трибунах одного товарища по службе, который не откажет мне в этом. – Ты уверена, что это можно пить? – с опаской спросил Амин, подозрительно рассматривая содержимое кубка, который он держал в руках. Юноша удобно расположился в изящном кресле с высокой резной спинкой и замысловатыми подлокотниками в форме выгнувших спины драконов. Перед ним стоял круглый столик, такой же хрупкий на вид, как и кресло, а напротив удобно расположилась Элениэль. По пустым тарелкам на столе было ясно, что друзья только что отужинали – за узким окном сгущались ранние осенние сумерки, изредка освещаемые вспышками факелов. Так как вечер стоял теплый, окно было распахнуто, и в комнату доносились радостные крики и пение – первый день празднеств Пирры еще не завершился. Серебряный квартал, где вместе со своими родными жила Элениэль, находился вдали от центра в тихом зеленом районе, и его обитатели, не особо жаловавшие Хранителей людей, проводили дни праздника довольно спокойно. Шум раздавался вдалеке и, несмотря на распахнутое окно, не мешал беседе молодых магов. После того как экипаж приятеля Альвадеса доставил их домой, они успели перекусить, подкрепив истощенные силы, и теперь Амин собирался с духом, чтобы хотя бы попробовать отвар, приготовленный эльфийкой. – Пей, это полезно, – поджав губы, строго приказала Элениэль. – Здесь корень желтолиста, цвет огневика и настой боярышника. – Ага, и растолченный помет летучий мыши, – сделав крошечный глоток, не сдержавшись, хмыкнул Амин, чем вызвал еще большее недовольство своей подруги. – Как ты догадался? – нахмурила брови девушка. Амин закашлялся, едва не расплескав бокал. Эльфийка довольно улыбнулась – ее маленькая месть вполне удалась. – Ну-ну, я пошутила! Между прочим, я сама это готовила! Такой отвар – лучшее средство, чтобы восстановить силы тому, кто прибегал к магии Астрала! А помет летучий мыши, к твоему сведению, используется только в настоях, которые усиливают… – Ладно, ладно! – вскинув руки в примиряющем жесте, поспешно прервал ее Амин. – Извини, я тоже пошутил, и довольно глупо. Вообще, Элениэль, ты же знаешь, я всегда недолюбливал Алхимию, так что без обид. Лучше еще раз скажи, как это ты не смогла распознать тот яд на состязании? Вчера вечером, в трактире, тебе достаточно было только слегка понюхать содержимое бокала, а тут… – Не знаю, – с досадой в голосе произнесла Элениэль. – Сама весь день гадаю, что они могли такого туда намешать… Жаль, что я сразу же потеряла сознание! Архимагистр Торус только сказал, что произошла какая-то ужасная ошибка. Я полагаю, что это был яд одной из змей, обитающих в лесах далекого юга, или же яд канкуты. Их почти невозможно распознать ни по запаху, ни выделить без длительной перегонки. Но это ведь не по правилам, там ясно сказано, что на состязаниях могут применяться только те яды, которые начинают действовать не ранее, чем через минуту после их применения. А тут не прошло и секунды, как в глазах у меня потемнело, и я даже не успела выпить свое противоядие! – А от чего ты его тогда готовила? – Амин глубоко вздохнул, состроил скорбную физиономию и одним глотком опустошил бокал. Несколько секунд он просидел зажмурившись, но потом все-таки пришел в себя настолько, чтобы допить несколько оставшихся капель. Элениэль одобрительно кивнула. – Молодец. Противно, конечно, но зато очень укрепляет. Интересно, почему от самых полезных снадобий едва не выворачивает наизнанку? Да, насчет состязаний… Я решила, что все достаточно просто – в колбе, которую мне вручили, была смесь раствора мышьяка и ядовитой слюны железной жабы. Совсем простое сочетание, я сразу подобрала оба противоядия из выданного нам набора и приготовила зелье. Мне и в голову не пришло, что там может быть третий компонент! – Ты знаешь, мне показалось, что его там и не должно было быть… По крайней мере так я понял из разговоров между Целителями там, в палатке. И потом, ведь то противоядие, которое должны были в тебя влить еще на Арене, не помогло – значит, в пробирке с ядом действительно оказалось что-то, чего не должно было быть… – Похоже, ты прав… – Элениэль нахмурилась. – Да и у тебя все прошло явно не так, как было предусмотрено устроителями. – Вообще-то нас предупредили, что может случиться все – оказывается, в контракте, который подписывают участники, – кстати, ты ничего мне об этом не сказала, – есть какой-то пункт, по которому они «не будут предъявлять претензий в случае увечий или смерти» – что-то в этом роде. – Действительно, контракт нужно подписывать, но я считала это пустой формальностью и, честно говоря, даже особенно не вчитывалась в то, что там понаписано! – А зря. – Амин сел поудобнее, закинув ногу на ногу. – Конечно, мне приходилось слышать, что во время состязаний некоторым бедолагам приходится несладко, а этот болтливый гном успел прожужжать всем уши историями о вывалившихся кишках и разбросанных по песку мозгах… Извини, – заметив, что Элениэль брезгливо наморщилась, поспешно добавил юноша. – Но чтобы во время выступлений кого-то убивали – до сих пор я о таком не слышал… Однако такой пункт в этом злосчастном контракте все-таки есть! Так что, возможно, все было точно рассчитано. Кроме того, ни я, ни ты не видели, с чем или с кем пришлось сражаться другим выступавшим! – Это, конечно, верно, – немного подумав, произнесла эльфийка, – однако никто в здравом уме не станет призывать Голодного Духа и вселять его в голема, предназначенного для поединка на Арене! Я сама слышала, как госпожа Милисента кричала об этом Архимагистру, когда у вас там поднялась пылевая буря! Здесь явно не обошлось без Темного Искусства Демонологии. И ты, конечно, молодец, что сумел изгнать Духа в Астрал – боюсь, барьер мог бы и не сдержать его, и, кто знает, что бы произошло, пока Архимагистр Торус и его помощники успели что-то предпринять… – Уничтожив меня вместе с этим Духом, – сердито буркнул Амин. – Ты думаешь, я не заметил, что они начали сжимать защитный купол? – Это было просто ужасно! Я едва не потеряла сознание от страха! – воскликнула Зелина, входя в комнату. В руках она держала поднос с двумя чашками. – Но какой ты все-таки молодец, что смог избавиться от этого ужасного Духа! Я считаю, что именно тебе должны были присудить победу в состязании Стихийных Магов! Судьи же дали всего лишь третье место – а ведь самой большой опасности подвергался как раз ты! И потом, можно сказать, ты выиграл сразу две схватки – одну с каменным големом, а вторую с Голодным Духом! – Ну, положим, никто из нас не видел всех поединков. – Амин попытался скрыть свое смущение столь откровенным восхищением, высказанным младшей сестрой Элениэль. – Поэтому я не сомневаюсь, что судьи наградили достойнейших. Однако я признателен за столь лестное мнение о моих скромных талантах. – Юноша привстал и слегка поклонился. – Как я слышал, первый приз достался Джабрану Строгому из Апурримаака, а он известен как один из лучших боевых магов. Второе же место занял этот нахальный гном… Как там его… – Твердолоб, – напомнила Элениэль и строго посмотрела на сестру. – Мне кажется, дорогая, что ты слишком долгое время провела под этой дверью… Нехорошо подслушивать чужие разговоры! – Я не подслушивала! – вспыхнула Зелина и, поставив чашки на столик, быстро стала собирать с него посуду на свой поднос. – Просто отец, уходя на дежурство, напомнил мне о том, что ты собиралась угостить Амина чаем! – Из-за этих празднеств отцу совсем не удается отдохнуть, – со вздохом пожаловалась Амину Элениэль. – Его вызвали на службу, чтобы следить за порядком во время ночных гуляний. Амин с наслаждением вдохнул тонкий и одновременно терпкий аромат, поднимавшийся над чашкой, и с не меньшим удовольствием сделал крошечный глоток. Чай привозили из весьма отдаленных земель, так что он был большой редкостью – однако, как знал юноша, в семье Элениэль очень любили этот освежающий и бодрящий напиток. – Нет, в самом деле, – продолжила Элениэль, когда дверь за Зелиной закрылась, – как-то слишком странно получается – уж очень много неувязок. Смотри: сначала кто-то ошибается с моей пробиркой с ядом. Затем в големе, предназначенном для поединка с тобой, оказывается заключен Голодный Дух… – Постой, но ведь голем мог достаться и не мне, – перебил ее Амин. – Точно так же, как и твоя пробирка – кому-то другому. – Верно. Но они все же достались именно нам. И потом, например, при жеребьевке на Арене разыгрывались только порядковые номера, не так ли? – Ну да… – Значит, вполне вероятно, что голем мог изначально предназначаться именно тебе. А пробирка… пробирка… даже не знаю… – Пробирка могла выпасть кому угодно. Только если кто-то из устроителей специально не сжульничал и не подсунул ее тебе в самый последний момент. Слушай, Элениэль, а ты точно уверена – ты тут, в Гильдии, случайно никому дорогу не перешла? – Нет, я уже тебе говорила, – решительно заявила эльфийка, – у меня здесь нет никаких врагов. Да, я мало с кем дружу – но чтобы попытаться отравить, да еще публично?! Нет! Хотя, с другой стороны… кто-то же пытался подлить нам с Вайраном вчера вечером в трактире какую-то гадость. Нет, ну куда же запропастился этот негодник? – Думаю, от стыда прячется да пиво пьет, – усмехнулся Амин. – Проспал до обеда и, прекрасно зная тебя, боится теперь показаться на глаза. Впрочем, не сомневаюсь, что будь он на Арене, то наверняка бы постарался выяснить, как мы себя чувствуем. Несмотря на риск, выслушать твою отповедь по поводу его точности и обязательности… Все-таки друг он настоящий! – Да в этом никто и не сомневается, – вздохнула Элениэль. – Именно поэтому я и волнуюсь, что он так и не появился. Вдруг кому-то все-таки удалось его отравить? – Ерунда это все! – беззаботно отмахнулся молодой маг. – Ну, посуди сама, зачем кому-то избавляться от этого увальня? Если уж на то пошло, то скорее враги должны быть здесь у тебя – вдруг ты все-таки насолила кому-нибудь в Гильдии? Мы же с Вайраном здесь оказались практически случайно. Ну а если серьезно, то я сомневаюсь, что все это случайности или совпадения! – А я совсем так не считаю, – упрямо заявила эльфийка. – Впрочем, я уверена, скоро все выяснится. Я слышала, как госпожа Милисента пообещала Архимагистру Торусу провести самое серьезное расследование… Правда, только после того, как закончатся торжества. Кстати, не забудь, что тебе предстоит рассказать об этом непонятном случае около городских ворот… Между прочим, не кажется ли тебе, что это еще одна «случайность», неспроста произошедшая именно с тобой? Амин допил последний глоток и, аккуратно поставив хрупкую чашку на столик, усмехнулся: – Что есть, то есть – и за месяц моих странствий со мной не случалось столько всего, сколько за последние сутки… Но будем надеяться, оставшаяся пара дней будет поспокойнее… Так что подождем, чем закончится расследование этой твоей Милисенты… Но вот куда запропастился Вайран, нужно выяснить не мешкая! – И что же ты предлагаешь? – спросила Элениэль. Юноша встал с кресла и подошел к окну. Легкий ветер едва заметно колыхал почти прозрачные занавески, алые лучи заката, слабея, переливались на облаках. – До ночи еще далеко, так что время у нас есть. Вчера по дороге в Гильдию Магов Вайран рассказал, что он остановился у своих дальних родственников. Правда, я толком не понял, где именно они живут, да и Далл я почти не знаю – но вдвоем мы наверняка сможем разыскать нужный дом! – Он давно уже не маленький мальчик, чтобы разыскивать его в чужом городе! – проворчала Элениэль. – Пожалуй, твоя идея насчет того, что он сидит в каком-нибудь трактире со своими дружками, куда более вероятна… Впрочем, ладно, давай попробуем его разыскать! А может, попросить помощи у моего отца? – Нет, это лишнее, ведь у него и так сейчас куча дел. – Амин набросил свой плащ и помог одеться Элениэль. Друзья спустились по витой лестнице со второго этажа, где они были, на первый, и уже подошли к двери, когда их догнала чуть запыхавшаяся Зелина. – Я тоже с вами! Можно? – Куда это ты собралась? – строго спросила Элениэль. – И я хочу посмотреть на праздник! – обиженно надула губки ее младшая сестра. – Думаешь, мне не интересно? – Тебе еще надо постир… У тебя есть дела по хозяйству! – Мы идем не развлекаться, а искать нашего пропавшего товарища, – попытался успокоить Зелину Амин, но та, не говоря ни слова, развернулась и скрылась в одной из комнат, громко хлопнув дверью. – Тебе не кажется, что ты чересчур с ней сурова? – осторожно спросил юноша, когда они вышли на улицу. – Зелина слишком легкомысленна, – сухо ответила эльфийка. – И это может довести ее до беды. Заодно, пожалуйста, не забывай, что она еще совсем девчонка… По вашим, людским меркам, ей еще и двенадцати не исполнилось!.. Куда нам нужно идти? – Сейчас попробую вспомнить. – Амин наморщил лоб. – Улица Лепестков Роз, кажется… – Может быть, улица Розовых Лепестков? – Да, точно! Но вот где она находится, я не запомнил. – Я знаю, как туда пройти. Нам повезло, это не очень далеко отсюда. Хотя место, прямо скажу, не из лучших. – Элениэль невольно поморщилась. Нужная улица действительно оказалась достаточно близко, но добираться до нее пришлось довольно темными переулками. Прохожих почти не было, хотя издали доносились веселые крики толпы, вовсю празднующей первый из Дней Пирры. Основные развлечения проходили на центральных улицах Далла. Впрочем, иногда люди им все-таки попадались, и Амин невольно улыбнулся, случайно подслушав жаркий спор двух гуляк. Они пытались решить, кто же из них прав – один, поставивший на то, что неизвестному магу не продержаться и пяти минут против каменного голема, или второй, поспоривший с каким-то приезжим купцом о том, что тот же самый волшебник не займет ни одного из призовых мест. По услышанным обрывкам фраз юноша догадался, что в обоих случаях речь идет о нем, а купец, который выиграл у обоих горожан, скорее всего не кто иной, как почтеннейший Ромус, с караваном которого Амин прибыл в Далл. Впрочем, оба горожанина были вполне довольны увиденным зрелищем и не особенно сожалели о небольшом проигрыше. – Вот улица, о которой ты говорил. – Элениэль остановилась, свернув за очередной угол. Как видно, свое название улица Розовых Лепестков получила очень давно – по крайней мере сейчас никакой зелени здесь не было. По обе стороны над узкой каменной мостовой нависали двух и трехэтажные дома с крошечными окнами, плотно закрытыми ставнями. Похоже было, что их хозяева не желают знать, что происходит вокруг, и не жаждут, чтобы кто-то интересовался их делами. – Вайран вроде бы упоминал о какой-то железной двери, – неуверенно сказал Амин. – Очень существенная примета, – хмыкнула Элениэль. – Наверно, ты уже заметил, что здесь все двери обиты железом! – Тогда есть один простой способ выяснить, в каком из домов живут его родственнички. Молодой человек направился к ближайшему трехэтажному зданию, сложенному из крупных серых каменных блоков. Его крыльцо скрывалось в тени небольшой арки. Амин подошел к двери и, решительно взявшись за кольцо, стукнул несколько раз. – Ты собираешься во все дома так ломиться? – насмешливо спросила девушка. – Да ты посмотри на эти ставни и засовы – я уверена, что лишь в одном из пяти тебе откроют, так что навряд ли нам удастся выяснить, в каком из… Она не договорила – где-то в глубине дома послышались шаги, затем стук и скрип открывающейся двери. Правда, приоткрылась она совсем немного, однако в узкую щель юноша смог разглядеть знакомое лицо, по которому бегали отсветы мерцающего пламени свечи. – Мы же договорились, что я сам к вам приду! – раздался недовольный голос. – Оп-па! Кого еще темные маги принесли? – Салим, здравствуй! Вайран дома? – Это еще кто? – Ты не узнал меня? Я Амин, мы вчера вечером познакомились в «Семи Тарелках»! Я старый друг Вайрана. – А с тобой кто? – Теперь Салим, похоже, признал Амина, но шире дверь открывать не собирался. – Наша с Вайраном подруга, Элениэль. Ты не возражаешь, если мы войдем? Амин мягко, но настойчиво потянул дверь. Сил у него оказалось побольше, чем у Салима, да тот, по-видимому, и не ожидал такого оборота дел. – Не хочется кричать на всю улицу, – продолжил молодой маг, когда они вместе с Элениэль оказались в маленькой прихожей, освещенной лишь той свечой, что держал в руках Салим. Кроме нескольких крюков на стене, на которых висела какая-то одежда, здесь больше ничего не было. – Мы договаривались с Вайраном встретиться сегодня утром, однако он так и не появился. Ты не знаешь, где этот увалень? – Понятия не имею. Я его сам с утра не видел. Мне это… идти нужно по делам, так что если это все, что вам надо узнать, то хорошего вам вечера! – Возможно, твои почтеннейшие родители знают, где он? – Элениэль внимательно огляделась. – А мои почтеннейшие родители убрались подальше на время праздника в свое загородное имение. Они у меня не особо весь этот шум и гам жалуют… Еще вопросы есть? А то мне собираться пора! – Послушай, – строго произнесла эльфийка. – Мы все равно не уйдем, пока не узнаем, где наш друг. А если ты думаешь, что скрывать информацию от членов городской Гильдии Магов – это хорошая идея, то, поверь мне, это совсем не так! Сам понимаешь, что на официальном допросе… – Какой еще допрос? – Голос Салима дрогнул, и даже при слабом свете было видно, как он изменился в лице. – С ним разве что-то случилось? – Ну, исчезновение человека – довольно веская причина для того, чтобы начать расследование, – неторопливо протянула Элениэль. – Тем более мага Гильдии… – Да никуда он не пропал! Вернулся вчера поздно вечером, быстренько свое барахлишко собрал, заявил, что все свои дела сделал и уехал на ночь глядя. – Куда уехал? – недоуменно спросил Амин. – К себе в Гарм, к предкам своим, куда же еще? Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/viktor-shibanov/nachala/?lfrom=334617187) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
КУПИТЬ И СКАЧАТЬ ЗА: 89.90 руб.