Сетевая библиотекаСетевая библиотека
«Котолизатор» Валерий Владимирович Введенский «…Агенты уже разбежались – когда Крутилин задерживался, задания им вместо него раздавал чиновник для поручений Арсений Иванович Яблочков. Выслушав его доклад, Иван Дмитриевич испил чаю и приступил к приему посетителей. Их каждый день приходило немало, и каждый со своей бедой. Всех надо было выслушать и по возможности помочь. За окном уже темнело, когда в кабинет вошел последний, почтенного вида старичок. Уставший Иван Дмитриевич слушал его вполуха…» Валерий Введенский «Котолизатор» © Введенский В., 2017 © ООО «Издательство «Э», 2017 * * * – Папа, папочка, я песенку придумал к Рождеству. Хочешь, спою? – спросил после завтрака Никитушка. Начальник сыскной полиции Крутилин, отложив в сторону газету, улыбнулся: – Конечно. Никитушка забрался на табурет и жалостливо затянул тоненьким голоском: Кисоньке-кисоньке, Кисоньке-мурысоньке Тяжко жить зимой На улице одной. Кисоньку-кисоньку, Кисоньку-мурысоньку Я возьму домой, Накормлю едой. – Еще чего! – возмутилась Прасковья Матвеевна, жена Ивана Дмитриевича. – Даже не мечтай о таком подарке. Только через мой труп. У Никитушки навернулись слезы, он спрыгнул с табуретки и выбежал из столовой. – Как же не стыдно, – накинулся на жену Крутилин. – Ребенок порадовать нас хотел, песенку сочинил. – На Рождество положено Господа славить, а не зверье безмозглое. Прасковья Матвеевна происходила из купцов, по этой причине мировоззрение ее было дремучим. Обычно Иван Дмитриевич старался с ней не спорить. Но сейчас из-за сына полез на абордаж. Что плохого в том, что малыш хочет кошечку? Наоборот, значит, сердце его добротой наполнено. – А почему в Рождество и зверью почести не отдать? Господь-то наш где родился? В хлеву, среди коз и ослов, – напомнил жене Крутилин. – Но кошек там не было. Потому что кошки – дьявольское отродье. – Придется подарить осла, – пошутил Крутилин. Супруга наградила его взглядом, исполненным ненависти, и вышла вон. Иван Дмитриевич снова взялся за газету, но слова от возмущения прыгали и смысл ускользал. Потом вдруг спохватился, что на службу опаздывает. Подскочив к зеркалу, он наспех расчесал бакенбарды и выбежал в прихожую. Там, спрятавшись за шубами, его дожидался Никитушка: – Папенька, папенька, а когда маменька уйдет, мы кошку заведем? – Куда уйдет? Что ты говоришь? – Что слышал. Вчера она весь день Серафиме Борисовне плакалась: «Уйду я от него, Симушка, уйду. Сил больше нет измены терпеть». Иван Дмитриевич верность супруге не хранил, но считал, что она о том не догадывается. А вот оно как оказывается! – Так заведем или нет? – повторил вопрос Никитушка. Крутилин вздохнул: – Посмотрим. Агенты уже разбежались – когда Крутилин задерживался, задания им вместо него раздавал чиновник для поручений Арсений Иванович Яблочков. Выслушав его доклад, Иван Дмитриевич испил чаю и приступил к приему посетителей. Их каждый день приходило немало, и каждый со своей бедой. Всех надо было выслушать и по возможности помочь. За окном уже темнело, когда в кабинет вошел последний, почтенного вида старичок. Уставший Иван Дмитриевич слушал его вполуха. – …с чертями водится. – Кто? – чуть не подскочил очнувшийся от упоминания нечистой Крутилин. – Как кто? Сосед мой, кассир Венцель. – С кем он водится? – переспросил начальник сыскной. Вдруг послышалось? – С чертями. Ивану Дмитриевичу очень хотелось гаркнуть: «Пшел вон!» Как же надоели ему сумасшедшие! Что весной, что осенью дня без них не проходит. Вроде и зима давно, а все идут и идут. Однако свой порыв начальник сыскной сдержал: орать на сумасшедших себе дороже – могут и пресс-папье запустить в голову. А могут крепко обидеться и закидать кляузами начальство. Кинув взгляд в листок, на котором черкнул имя-отчество посетителя, уважительно спросил: – Надеюсь, Петр Петрович, вы понимаете, сколь серьезны подобные обвинения? – Понимаю. Потому в сыскную и явился. Наружной-то полиции с чертями не совладать. Только на вас надежда. – Благодарю за доверие. Но сперва давайте-ка уточним факты. Раз утверждаете, что сосед якшается с чертями, значит, видели их. Когда, где? Петр Петрович испуганно перекрестился: – Что вы? Бог миловал. – Неужто сам сосед в этаком знакомстве признался? – попробовал зайти с другого бока Крутилин. Если окажется прав, значит, не посетитель, а сосед его умом тронулся. Или пошутил неудачно. – Держи карман шире. Как же, признается он, сарделька немецкая. Учуял я их, – признался старик и дотронулся скрюченным пальцем до переносицы. – Собственным носом учуял. Значит, не сосед, а сам Петр Петрович с катушек съехал. Теперь надобно понять: буйный он или тихий? Старик о размышлениях Крутилина не подозревал и продолжал доверительно рассказывать: – В первый раз учуял я чертовщину с месяц назад, в Предпразднство Введения во храм Пресвятой Богородицы[1 - Отмечается 20 ноября, в 1871 году пришлось на субботу.]. Пришел тогда с вечерней службы, в коридоре столкнулся с Венцелем. И чуть не задохнулся от ужасной вони, которую тот источал… Иван Дмитриевич открыл табель-календарь: – В субботу дело было? – Да. И в другие разы тоже. От Венцеля исключительно по субботам чертями воняет. Крутилин, кажется, понял причину этому явлению и от радости даже хлопнул себя по лбу: – Помилуйте, Петр Петрович. От кого же по субботам чертями не несет? Каюсь, даже от меня. Грех это перед выходным не выпить. Небось и сами закладываете? – Начальник сыскной указал на трясущиеся руки посетителя. Старик вскочил: – Да как смеете? Я сорок лет в экспедиции ценных бумаг… без единого замечания… Его высокопревосходительство самолично прослезились на прощание. Вообще в рот не беру, печень не дозволяет. А что до рук… Доживете до моих лет… Еще и не пьет. Точно сумасшедший. Но, увы, тихий. Был бы буйным, схватил бы за лацканы или укусил. А значит, не судьба сдать Петра Петровича в лечебницу для душевнобольных. Там и для буйных коек не хватает. – Простите. Обидеть не хотел, – примирительно сказал Крутилин. – Но поймите, Петр Петрович, запах перегара, пусть и неприятен, преступлением не является… – При чем тут перегар? От Венцеля не перегаром, паленой шерстью разит. – Паленой шерстью? – удивился Крутилин. – Поняли, наконец? – Не совсем… – Черти чем покрыты? Шерстью. А в аду чем заняты? Крутилин пожал плечами. – Грешников они жарят, – объяснил ему Петр Петрович. – Потому то и дело подпаливаются. От того и запах. – Хорошо, допустим. А Венцель тут при чем? – Как известно, Создатель наш по субботам отдыхает. Крутилин согласно кивнул, Прасковья Матвеевна не раз про то говорила. – Потому по субботам за нечистью пригляд отсутствует. Пользуясь случаем, черти спускаются на землю, чтобы задания приспешникам раздать. Немцы первые из них. – Почему так считаете? – Вы в кирху хоть раз заходили? – Было дело. – Заметили, что там нет икон? Даже лик Господний отсутствует. Почему, спрашивается? Потому что Сатане немцы поклоняются. Тех же взглядов придерживалась и Прасковья Матвеевна. Однако душевнобольной она не была, просто ее так воспитали, в ненависти к иноверцам. А вдруг и Петр Петрович из того же теста калач? Потому и ищет повод придраться к соседу-немцу. Кто его знает, почему он пахнет горелой шерстью по субботам? Может, по делам службы скотопригонный двор посещает или кожевенный завод? – А ваша квартирохозяйка? Она тоже запашок ощущает? – уточнил на всякий случай начальник сыскной. – Нет. Потому что вдова. – И шо? – не понял его мысль Крутилин. – Замуж ей невтерпеж. А Венцель – мужчина видный, вот она перед ним и выплясывает. И на запах закрывает глаза. Вернее, затыкает нос. – А другие жильцы? Прислуга, дворники? – Других жильцов у нас нет. У кухарки вечно насморк. А дворники все татары, которые, как всем известно, тоже слуги дьявола. Один лишь я на страже веры православной, ибо Люциферу не по зубам, потому что два раза в день в церковь хожу, каждую неделю исповедуюсь и причащаюсь. – Духовнику своему про Венцеля рассказали? – А как же. Он-то к вам меня и направил. – Вот спасибо, – пробормотал в сердцах Иван Дмитриевич. – Сказал, коль в сыскной не поверят, к обер-полицмейстеру вместе пойдем. Еще чего не хватало! Что ж, ради спасения начальства от душевнобольных придется-таки Венцеля обнюхать. Как раз завтра суббота. И если запашок не подтвердится, нанести визит священнику. Чтоб больше в присутственные места полоумных не отправлял, а лечил их сам, добрым словом и молитвой. Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/valeriy-vvedenskiy/kotolizator/?lfrom=390579938) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом. notes Сноски 1 Отмечается 20 ноября, в 1871 году пришлось на субботу.