Сетевая библиотекаСетевая библиотека
Смутное время Олег Яковлев Владимир Торин Хроники разбитого зеркала #1 Орды Проклятых под командованием Черного Лорда Деккера осаждают южную столицу королевства Ронстрада, город Элагон. Город кажется неприступным, но поражение неизбежно. Тем временем, согласно хитроумному плану элагонского архимага Тиана, в эльфийские владения на севере от границ королевства отправлена экспедиция. Ее цель – похитить ценный магический артефакт – Чашу Тиены. Для эльфов Чаша имеет огромную ценность, ее потеря поставит эльфийское государство Конкр в зависимость от Ронстрады. Но по пятам похитителей следует незримая смерть. И это только начало Смутного времени… Владимир Торин, Олег Яковлев Смутное время Посвящается: Моему брату и друзьям, которые вдохновляли меня на написание сего творения. Кроме того, Александру Дюма за имя одной из его вымышленных чернильных душ.     Владимир Торин Моей дочери, которая родилась, пока писалась эта книга, а также всем людям, в ком не угасли огонек творчества и романтика души.     Олег Яковлев Благодарности: Авторы благодарят за помощь в написании книги: Андрея Сечкина (Адан), Ивана Смолкина (Руна), Манверу, Кустофа и всех братьев по духу и перу… Отдельная благодарность Илье Ривненко за его отрывки «Хроники Мергона», на которых основана эта книга. Огромное спасибо: Андрею Стратонову и Игорю Махтиенко, а также Юлии Яковлевой, доблестно исправлявшей наши многочисленные недоработки. В то время как мы все куда-то бежим, спотыкаемся, падаем, нам хотя бы иногда хочется присесть, расслабиться, отдохнуть, забыть, наконец, о своем беге хоть на минуту. Мы просто садимся, поначалу даже ни о чем не думая. Мы вздыхаем, наши насущные проблемы, удушающий быт и боль от кровавых мозолей на стертых в безостановочном движении ступнях отступают. Мы берем в руки книгу и читаем… о чем? О войне? О волшебниках и рыцарях? Вовсе нет – мы читаем о нашей жизни, о спящей глубоко в душе доброте и вере в то, что однажды и мы сможем совершить нечто великое и благородное, сможем действительно задуматься об истинных человеческих качествах. «Вымысел и неправда!» – говорите вы. «Нет, – ответим мы, – всего лишь сказка о волшебниках и рыцарях, шпионах и предателях, вымышленных персонажах и реальных характерах». Вам предстоит собрать множество осколков разбитого зеркала и стать зрителями нашего повествования, которое окунет вас в мир тайн, волшебства и вечной борьбы. Даст почувствовать неприятный вкус интриг и предательств, услышать грохот доспехов и лязг мечей на полях сражений, заставит переживать за героев, которых зачастую судьба и вражьи интриги бросают в самое пекло, но и там они остаются собой. Благородство и верность, отвага и честь, справедливость и долг – если вам так не хватает этого в жизни, просто откройте эту книгу… наклонитесь и подберите с пола первый зеркальный осколок… Осторожно, не порежьте пальцы! Вставьте его в раму – он очень туда подходит. Пролог Старый друг Башня возвышалась посреди глухого темного леса. Деревья подрагивали и скрипели, листья непрерывно шелестели в тоске – что странно: откуда здесь было взяться ветру? Строение серого, поросшего мхом камня вздымалось над старыми вязами. Они тянули к башне скрюченные ветви, походившие на изуродованные немилосердными пытками лапы, словно пытаясь захватить его в свои объятия, затащить под сень переплетенных крон, а ведь бывали времена, что и леса никакого здесь еще не было. Башня напоминала старую кость, воткнутую в землю, а садящееся за туманный сизый горизонт закатное солнце отбрасывало на ее западную стену багровую полосу света, отчего могло показаться, что на боку строения зияет страшная рваная рана. По истресканной черепице зеленым ковром разлегся наглый плющ, высокая кровля немного покосилась, будто дырявый островерхий колпак, съехавший набок, а узкие окна походили на черные провалы глазниц, безжалостно лишенных глаз. Возле окна стоял высокий старец и глядел на лес. Он был чужаком в башне, незваным гостем. Никто не мог сказать, как и почему он там появился. Седые волосы незнакомца длинными вьющимися прядями спускались на широкие плечи, которые только с виду казались крепкими, привыкшими к тяжести доспехов, но на самом же деле давно были немощными и больными. Бороду и усы также выбелило неумолимое время, все сухое, немного обвислое лицо старика испещряли бледные боевые шрамы, что отнюдь не красило его, а лишь усугубляло дряхлость. Уставшие глаза, некогда ярко-зеленые, потускнели за прожитые годы и теперь казались скорее серыми. Подобно многим пожилым людям, гостя башни тяготил постоянный озноб, поэтому он кутался в потрепанный плащ с полуоблезлой оторочкой из лисьего меха. Подобные одеяния давно вышли из моды, но когда-то, без сомнения, были дорогими и изящными. Нынешние занятия этого чужака не стоили упоминания, а былые заслуги мало кто помнил, и он не собирался никому рассказывать о них. Ныне всего лишь старый и уставший от жизни человек просто стоял и не отрываясь смотрел в окно на заходящее осеннее солнце. Его нисколько не волновала ни окутанная полумраком комната, в которой он находился, ни многочисленные диковинки, непривычные глазу простого обывателя: забитые книгами и свитками полки, столы с множеством древних магических артефактов, реторты и колбы с зельями, на которых лениво плясали закатные отсветы. Кто знает, о чем он думал в эти мгновения. Быть может, он уже настолько выжил из ума, что явился в чужой дом, сам не ведая с какой целью, может, просто забрел сюда случайно, но скорее всего – он просто знал, что однажды должен будет сюда прийти, и, как мог, оттягивал эту встречу. Закатный осенний лес – что может быть прекраснее… Это волшебное зрелище так заворожило белобородого, что он даже чуть вздрогнул, когда за спиной раздался скрип засова и звон ключей. Все верно – чужак был заперт в комнате на самом верхнем этаже, под самой крышей, но он никому не открыл бы секрета, как там оказался. Тяжелая дубовая дверь медленно отворилась. В комнату вошли двое: старый волшебник в длинной лазурной мантии, опиравшийся при ходьбе на резной посох, и его ученик. Парнишка, облаченный в свободную белую рубаху и штаны-чулки, держал в руке подсвечник с горящими свечами, которые отбрасывали на стены причудливые отблески. Старик обернулся к ним. Увидев нежданного гостя, новоприбывшие на миг застыли. Однако чародей быстро пришел в себя и медленно прошел через комнату, шаркая невысокими сапожками, к потухшему камину и стоящему подле удобному мягкому креслу. Кряхтя, уселся и прислонил посох к подлокотнику. Ученик, стуча остроносыми башмаками, тем временем поставил на стол подсвечник и принялся не без труда запирать дверь, с любопытством оглядываясь на странного чужака. – Я знал, что ты придешь, – тихо проговорил волшебник. – Всегда это знал. Было видно, что хозяин башни ничуть не моложе своего гостя. Его дряхлость выглядела настолько древней, что казалось, будто старик прямо сейчас осыплется прахом. Дрожащий взгляд утомленных извечной рутиной глаз увядшего мага уже был не так цепок, как раньше, но столь же холоден. Ныне левый глаз его был незряч и затянут серой пеленой, в то время как правый – по-прежнему синий – покрывали крохотные ветвящиеся трещинки, будто клочок земли, высохшей без дождей. Чародей время от времени поглаживал короткую седую бороду и глухо покашливал. Парнишка, не дожидаясь указаний, принялся зажигать свечи на причудливых серебряных подсвечниках в стенных нишах. Каждый из них походил на изогнутую древесную ветку с каплями прошедшего ливня, застывшими в изумительно тонкой, но довольно мрачной ковке. Гостю в старом лисьем плаще на миг показалось, что это кровь, а не вода, но то был лишь коварный дрожащий свет, отливавший багрянцем на металле. Ученик умело чиркнул огнивом, и вскоре в углу ожил камин. Комната начала наполняться теплом, послышался хруст горящих дров. В небольшой кованой клетке на столе проснулось маленькое существо – наделенный рогами и хвостом демоненок размером с кошку. Он потянулся всем крошечным тельцем и негромко взвизгнул, намекая хозяину, что проголодался. – Арит, покорми Кара, – сказал волшебник. Ученик, достав из стоящего на столе резного ларца несколько костей, просунул их сквозь прутья клетки. Рогатый уродец тут же с жадностью схватил лакомство и принялся яростно его грызть. – Ты знаешь, зачем я пришел? – спросил старый воин и сел в обитое темно-синим бархатом кресло напротив мага. Демоненок, заслышав хриплый, будто карканье умирающей древней птицы, голос чужака, вдруг неистово забился в своей клетке. Словно на него упал луч солнечного света, что было невозможно, поскольку за окном уже стемнело. Он тихо рычал, схватившись когтистыми лапками за крепкие стальные прутья и уперев яростный взгляд черных, точно застывшая смола, глаз на гостя в лисьем плаще. Волшебник даже не посмотрел на хвостатого любимца. Ученик же весьма удивился и прошептал: – Интересно, что это с ним? – Знаю, – немного подумав, ответил на вопрос гостя маг. – Ты пришел, чтобы понять. Понимание – самая важная вещь в нашем грешном мире. Его собеседник спрятал лицо в ладони; плечи его вздрогнули от нахлынувших чувств и воспоминаний… – Ты так и не смог смириться с его смертью. – Маг не спрашивал, а утверждал. – Именно поэтому ты и ушел тогда… Посетил его могилу, а после ушел, не оборачиваясь. – А ты смог смириться, чародей? Не оттого ль ты заперся в одинокой башне посреди глухого леса, когда мог стать Архимагом? Скажи мне! – Гость поднял серые, как остывший пепел, глаза, в них читалась старая жгучая боль. Боль, которую не смогли излечить даже годы. Ученик пораженно слушал разговор, боясь пропустить хоть слово. Мальчишка ничего не понимал, но ему было очень интересно. – И я не смог, да и не только я… ты помнишь Деккера? – печально спросил хозяин башни. – Деккер… Это имя… оно навевает столько воспоминаний… Кто же виноват, что Предателя Трона он любил больше, чем своих родных сыновей? – Деккер… – словно эхо, повторил старик в лисьем плаще. – Все верно, Деккера он любил больше, чем тех, кто его окружал. Я до сих пор многого не понимаю… Маг приподнял бровь: – Чтобы понять, нужно снова все вспомнить, снова пережить. Выдержит ли твое сердце? – Ах да, мое сердце… А ты помнишь, что когда-то оно не очень меня волновало? У меня был мой долг, мой меч, а большего я и не желал никогда. Но годы, конечно, берут свое: теперь у меня… «сердце»… – Гость скривился. – Скажи, ты до сих пор помнишь все, старый друг? – Помню. Помню весь тот ужас. Тот необоримый ужас, что сковывал крепче кандалов, но при этом горячил кровь, пьянил… Моя память и мои сны не дают мне забыть. – Твои сны? Кошмары? – Нет, мои сны – моя истинная жизнь, а не то жалкое подобие, которое мы все влачим сейчас. Только в снах я ощущаю себя живым, я возвращаюсь на пятьдесят лет назад, в наше время. А потом просыпаюсь – и снова серая пелена перед глазами, будто старина Деккер постарался: набросил свой морок, понимаешь? – Да… Не нужно было этих слов – гость чувствовал то же самое. – Предавали мы, и предавали нас. Порой мы творили ужасные поступки, пусть и под обманчиво благими предлогами. Я изменил своей душе, а ты… помнишь, что сказал мне тогда? – Я сказал, что бесцельно прожил свою жизнь. Признался, что жалею о каждой из тех жизней, что я оборвал. Все было впустую, мы оба глядели не в ту сторону… – И теперь ты хочешь знать, с чего все начиналось? Без сомнения, ты прав: знание даст понимание, а понимание даст свободу и успокоение душе. – Маг повернулся к ученику. – Ну что ж, Арит, бери перо, чернила и пергамент. Тебе тоже будет полезно послушать, но при этом ты будешь записывать все, что я буду говорить. Полагаю, тебе потребуется много пергамента… очень много… Ученик кивнул, достал из сундука под письменным столом свиток, развернул его край и сел на невысокий деревянный стул. Взяв в руки перо и обмакнув в чернильницу, он выжидающе посмотрел на учителя. – Ты готов, Арит? Ну, тогда слушайте: я расскажу вам одну старую историю. Эта история о последних годах, которые главный хронист Великого Королевства Ронстрад Саахир Таласский смело объединил в одну эпоху. Эпоху, имя которой – Смутное Время… Итак, все началось, как мне помнится, в столице королевства, хотя нет… – Маг на миг задумался. – Все началось в южном городе Элагоне… Глава 1 Град Годрика Высокие башни, могучие стены, Как острые зубы, ты скалишь врагам. Купцы и священники, маги и сэры Шлют благодарности щедрым богам. Град мой, стоишь на речном берегу Незыблемой силой, на зависть врагу…     «Об Элагоне». Неизвестный менестрель  Люди делятся на два типа: на тех, кто разжигает войны, и на тех, кто в них умирает. Я причислил бы себя к первому, если бы не одно обстоятельство. Совсем маленькое и почти незначительное – я не человек. Я не отношу себя к этим грязным невежественным муравьям, я намного умнее, мой разум изощреннее, и среди людей еще не рождался такой, кто смог бы соперничать со мной в составлении планов и их претворении в жизнь. Как уже говорилось, я разжигаю войны, и даже свирепый бог Хранн, наивно считающий себя Повелителем Битв и яростно потрясающий своей железкой, всегда останется лишь вторым. Нет, я не хвастаюсь – просто констатирую факт. Но однажды мне все же пришлось заплатить за излишнюю самоуверенность. Случилось так, что я недооценил одного смертного… и после этого я осторожно отношусь к каждому из своих оппонентов, каким бы жалким и ничтожным он ни казался. Эту войну разжег именно я. Мои верные слуги еще очень давно постарались сделать орден Руки и Меча моей послушной марионеткой. Я дергаю за ниточку – кто-то падает ниц, дергаю за другую – кто-то умирает, дергаю за третью – и орден некромантов ведет свои мертвые легионы на север. У меня есть одна большая цель, к ней я и иду. Я не могу сказать, что я всесилен, иначе давно бы уже выполнил возложенную на меня миссию, но я говорю, что учусь на собственных ошибках, я не доверяю больше никому и теперь сам выхожу на шахматную доску. Внемлите, черные фигуры, король восстал! Пешки, падите! Прочие, расступитесь! Строй белых щитов сейчас встретит свою смерть… Я с наслаждением смотрю на запыхавшихся воинов, уставших убирать тела с полей сражений, которые я воплотил в реальность. Я с наслаждением слушаю звон стали и крики умирающих. И теперь осталось совсем немного. Армада пришла, и Элагон падет. На одного противника станет меньше… Каких трудов стоило разжечь в светлых паладинах месть, каких трудов стоило их обратить! За это я должен благодарить двух своих самых верных и преданных слуг, один из которых уже мертв, а второй пока остается на привычном месте, ожидая своего часа. Что ж, человечишка-некромант, мое любимое творение, пришло твое время – наслаждайся, пока можешь. Скоро тебе придется поплясать под мою дудку, а если откажешься, то и тебя отправят на дно сундука со сломанными куклами… * * * Над низкой пыльной травой, которой зарос левый берег Илдера на многие мили, кружили ласточки. Исступленно перекрикиваясь и едва не врезаясь друг в друга, юркие птички летали в футе от затоптанного ковыля. В народе говорили: ласточки прижались к земле – жди беды. Или ураган придет с моря, или болезнь какая с болот подкрадется, или еще что… Беда не заставит себя ждать: явится непрошеной гостьей, постучит иссохшими пальцами в городские ворота, и уже ничего не скажешь и не сделаешь, останется только молиться Хранну, чтобы не допустил несчастий и уберег своих верных слуг. А ласточки все кружили и кружили, поднимая легкую серую пыль взмахами крохотных крыльев. Беда ждала. Затаилась в двух десятках миль южнее Элагона и ждала, но противостоящие ей не собирались просто сидеть сложа руки. Один из них в это тревожное время находился в городе и сейчас нервно шагал из стороны в сторону по своему большому кабинету. В помещении было темно, окно закрывала плотная алая занавесь, преграждая путь рассветным лучам, отчего все здесь казалось древним и мрачным: и книжные полки, и резной письменный стол, и пара удобных стульев из вишневого дерева. Закрыв глаза и упорядочивая сотни лихорадочно сменяющихся в голове мыслей, волшебник в который уже раз пересекал кабинет, и подол длинной алой мантии скользил за ним по полу, словно неотступная огненная дорожка, разве что не дымился. Три шага до старинного дубового стола, на котором в идеальном порядке лежали свитки, письменные принадлежности и различные волшебные вещи. Четыре шага к книжным шкафам, что занимали одну из стен от пола до потолка. Эх, если бы там найти ответ на извечный вопрос: «Что делать?» Маг в раздумьях склонил голову, и его длинные серебристые волосы упали на лицо. Он не торопился их убирать, неторопливо поглаживал доходящую до середины груди седую бороду. Пытаясь найти единственно верный выход из создавшегося положения, он раз за разом окунался в воспоминания, в надежде извлечь из них хотя бы искорку полезных сведений. И пусть он пока вдали от ответов, волшебник был уверен: прошлое всенепременно хранит ключ к настоящему и будущему. Ему было двести восемьдесят четыре года. Маги живут очень долго, они умеют продлевать свои жизни на столетия, и поэтому старик прекрасно помнил, как все началось. Это было во время последней войны с Темной Империей, немногим менее трехсот лет назад. Он, будучи еще молодым магом, в те непростые для становления государства годы поддерживал войска величайшего короля Ронстрада Инстрельда II.[1 - Инстрельд II из династического дома Лоран – самый знаменитый монарх Ронстрада. Именно он объединил разрозненные княжества в единое королевство, чтобы дать отпор легионам Темной Империи. Позже стал самым известным тираном за всю историю северных земель. О его деспотизме до сих пор рассказывают шепотом страшные предания.] В конце изнурительной войны, которая, казалось, не закончится никогда, королевским рыцарским орденам удалось загнать остатки армии Темного Императора в гибельные топи Эррахии. Старик никогда не смог бы забыть того, что увидел, когда поехал в императорский лагерь с предложением сдаться. Тогда неведомые силы принесли в жертву целую армию, принесли без сожаления, оставив на милость благородных победителей только измятые доспехи, закрученные винтами мечи и обескровленные мумии легионеров. После этого те проклятые места стали называть Кровавыми топями, а прилегающий к ним лес – Павшим. Болота Эррахии ушли в прошлое. После славной победы над ужасным врагом в королевском дворце Гортена состоялся злополучный пир, на котором молодой правитель отдал южные земли (те самые залитые кровью топи и лес, заваленный трупами) в безвременное владение сэру Муру Лоргайну, магистру ордена Руки и Меча, что стоял во главе наиболее проявившего себя в войне рыцарского братства. А спустя всего пятьдесят шесть лет паладины обратились к королю за помощью и дозволением покинуть дарованные земли, когда по их рядам серпами самой смерти прошло кровавое зачумленье. В памяти старика до боли четко встали глаза орденского посланца, Арсена Маклинга,[2 - Ныне сэр Маклинг более известен как Арсен Кровавое Веретено, ближайший сподвижник Черного Лорда и один из самых ужасных некромантов Умбрельштада.] когда он выходил из тронного зала после отказа монарха, выходил, смотря вниз, на мраморные плиты пола, в бессильной злобе шепча черные проклятия. Рыцари Руки и Меча не пожелали умирать, запертые в чумных крепостях на омертвевших землях. Трофейные учения некромантов Темной Империи, которые до этого хранились под строжайшим запретом, были вынесены на свет, и в них, в этих ужасных трактатах, еретикам и предателям веры открылся не только способ, как спастись от чумы, но и рецепт продления жизни. Они не замедлили им воспользоваться, но вместе с долголетием в души паладинов вошли тьма, злоба и жажда жестокого мщения. А потом у стен Умбрельштадской крепости[3 - Умбрельштадская крепость – цитадель ордена Руки и Меча, она расположена в нескольких десятках миль южнее Элагона, посреди Кровавых топей. Ныне она более известна как Черная Цитадель. Жители королевства упоминают о ней лишь с ужасом, предпочитая и вовсе забыть, что в тех проклятых местах находится замок.] была истреблена элитная тысяча воинов ордена Златоокого Льва под предводительством великого магистра Кейлана Миттернейла, попытавшегося отвратить Руку и Меч от исследования проклятого наследия Темной Империи. Падшие паладины подняли мертвых из болот и, взалкав сладкой и черной мести, дарованной тьмой, продались ей без остатка. Отсюда и берет свое начало история Пр?клятого легиона Деккера Гордема… «Тук-тук», – кто-то неожиданно постучал в двери, отрывая старика от воспоминаний. Не останавливая своего хождения по комнате, волшебник взмахнул рукой, и дверь отворилась сама собой, пропуская в кабинет невысокую сгорбленную фигуру в плаще из синего бархата. Вошедший опирался на такой же скрюченный, как и его хозяин, посох, оканчивающийся полупрозрачным кристаллом с множеством граней. Седые волосы выбивались из-под темно-синей остроконечной шляпы с блестящей квадратной пряжкой на тулье. Острая бородка торчала клинышком, придавая всему виду горбуна какую-то несерьезность. Его лицо было жутко иссохшим и морщинистым – все-таки старик третий век разменивал, лишь холодные глаза, молодые и внимательные, были полны жизни. Они тут же впились в хозяина кабинета. – Мессир Архимаг, – кивнул волшебнику в алой мантии гость и проследовал к удобному стулу, кряхтя и шаркая ногами. При ходьбе он подпирал рукой поясницу, будто поддерживая слабую спину. Все знали, что, несмотря на, казалось бы, дряхлый вид, горбун-чародей довольно прыток, да так, что, если захочет, и уследить за ним не успеешь. Лишь этому скрюченному старику в синем бархатном плаще дозволялось садиться без разрешения в присутствии самого могущественного мага Ронстрада. Что он и сделал, усевшись на мягкие подушки и подняв тяжелый взгляд на Архимага Элагонского. – Я слушаю тебя, Хитар. – Хозяин кабинета застыл на месте, глядя куда-то в сторону. – Что слышно в городе? – Солдаты готовятся, – отвечал гость, – рога и трубы надрываются, никто не думает щадить мои уставшие уши – все как обычно. Неразбериха и хаос. И как только Миттернейл за всем успевает уследить? – Главнокомандующий должен думать намного шире, нежели все прочие командиры, – пробурчал Архимаг. – Ты забежал ко мне посплетничать, Хитар, или что-то стряслось? – Стряслось, Тиан. Немой некромант, этот… Лоргар… этот… Багровый. Он пытался вновь проникнуть на городское кладбище. – Неужели? – Хозяин кабинета поднял голову и впервые взглянул на собеседника. Крючковатый нос и острый взгляд темно-карих глаз придавали Архимагу схожесть с хищной птицей. Все лицо Тиана было испещрено глубокими морщинами, а мешки под глазами показывали, что мессир уже давно забыл о том, что такое сон. Старость четко отражалась в его чертах, но гордый взор не смогли сломить ни долгие века жизни, ни все коснувшиеся его горести и беды. – Да, наглости ему хватает, – мелко затряс головой старик Хитар. – Уже четвертая попытка проникновения. – Ты пришел сказать, что он наконец-то пойман? – Нет, мессир. Ему вновь удалось ускользнуть! Обманув стражу, мое чародейство, оживленные магией надгробные статуи и живой плющ Ведона, он вновь ушел. Тени играют на его стороне, он по ним расхаживает, как по удобной аллее в парке! – Тени… – задумчиво проговорил Тиан. – Лоргар Багровый не зря пытается проникнуть на кладбище: его присутствие должно вырвать из вечного сна покойных жителей Элагона. – Деккер планирует создать армию у нас в тылу, внутри круга стен? – На тонких поджатых губах Хитара появилась водянистая ухмылочка. – Что ж, тогда он просчитался… в очередной раз. – Не спеши с выводами, Ливень. – Тиан подошел к зашторенному окну, распахнул в стороны занавеси. Тут же в кабинет проник утренний солнечный свет, тьма разбежалась по углам. – Если я не ошибаюсь, кладбище, как и при всех предыдущих попытках, спит. Интерес Лоргара к дому мертвых слишком велик, и об этом знают все, об этом знаю я. Черный Лорд Деккер полагает, что я подумаю именно так. Он считает, что я решу, будто именно это ему и нужно. Вот только зачем? – Отвлечь внимание? – предположил Хитар. – Но от чего? – Пока не знаю, друг мой. – Тиан снова начал расхаживать по кабинету. – Пока не знаю. – Что прикажете делать с некромантом? – осведомился ближайший сподвижник Архимага и его правая рука. – Усиль охрану кладбища, не подпускай к нему никого, кто покажется хоть немного подозрительным. Нет, пока не отгоним нежить от города, вообще никого не подпускай. Если вы схватите Багрового, в чем я, конечно, сомневаюсь, но все же… если вы его схватите – никакого каземата или Суда Пяти: он уже давно заслужил костер. – Я понял вас, мессир. Опершись на посох, Хитар, кряхтя и тихо ругаясь, встал и направился к двери. Могущественный волшебник, глава Школы Властелинов Воды и второй по силе маг Ронстрада мог легко переноситься с места на место, не совершая при этом столь утомительных для него движений, но испаряться из комнаты Тиана Элагонского или появляться в ней без дозволения хозяина было строжайшим нарушением магического этикета. Посему старому магу пришлось в очередной раз воспользоваться своими ногами. Стоит, однако, признаться, что Хитар Ливень мог еще даже молодым адептам дать серьезную фору в обычной ходьбе по лестницам и дорогам, просто был, как бы это помягче сказать, весьма падок на жалость со стороны окружающих, и мессира Архимага в особенности. Когда Водный вышел за двери, Тиан подошел к одной из полок и достал толстую тетрадь, всю исписанную ровным убористым почерком. На свои скрупулезные исследования Архимаг никогда не жалел ни чернил, ни времени. Одна из последних записей гласила: «Некромант Лоргар Багровый. Бывший оруженосец Деккера Гордема, также известен под именем Лорри Таунхилл. Стал некромантом с самой трансформы ордена Руки и Меча, в 460 году от основания Гортена. Познал силу теней и стал личным шпионом Черного Лорда. За двести лет службы Деккеру совершил восемнадцать убийств королевских магов, а простого люду – без счета. В 567 году от основания Ронстрада был пленен Тайным Братством Гортенских Иерофантов. Провел в казематах под пытками пятнадцать лет. В 582 году бежал. Все его тело было изуродовано до неузнаваемости, а рот навечно зашит «нитями молчания», дабы не пытался более колдовать. Стал Ступившим за край и был принят в ряды старших некромантов после Ночи Тридцати Праведников. Это случилось в 598 году от основания Ронстрада. За одну ночь некроманты под предводительством Арсена Кровавого Веретена, тайно пробравшиеся в Гортен, выследили и распяли на крестах посреди города тридцать членов братства иерофантов, выражая свою месть тем, кто объявил охоту на темных магов. Лоргар сыграл ключевую роль в той кровавой резне. Шпионам удалось выяснить, что Лоргар развил в себе невероятную силу непроизносимых заклятий, общения с тенями и пробуждения мертвых. Неизвестно каким образом, но ему удалось научиться разупокаивать покойников, не читая никаких слов и не совершая ритуалов. Для сего богомерзкого действа требуется лишь его присутствие, поэтому все большие кладбища и места захоронения настоятельно рекомендуется защищать при помощи волшебства». Тиан перелистнул страничку. В этой тетрадке было собрано много сведений обо всех некромантах Умбрельштада. О Багровом в том числе, но сейчас Архимага интересовали самые последние записи: «27 марта 652 года. Попытка проникновения на элагонское кладбище. Был замечен стражниками и боевыми магами, сработали охранные заклятия. Кладбище спит. Ушел через тень. 9 апреля 652 года. Вторая попытка проникновения на элагонское кладбище. Был замечен стражниками и боевыми магами, сработали охранные заклятия. Кладбище спит. Ушел через тень. 21 апреля 652 года. Третья попытка проникновения на элагонское кладбище. Был замечен стражниками и боевыми магами, сработали охранные заклятия. Кладбище спит. Ушел через тень». И сегодня, 3 мая 652 года, то же самое. Уже четвертая попытка проникновения на элагонское кладбище. И на этот раз Багровый был замечен стражниками и боевыми магами; как и раньше, сработали охранные заклятия. Попытки некроманта снова не увенчались успехом: кладбище, как ему и положено, спит. И опять мерзавец ушел через тень. Можно записать в тетрадь те же самые строки, изменив лишь номер попытки и… дату. Изменив дату… число и месяц… Архимаг Элагонский вздрогнул от собственной догадки и впился глазами в цифры. Высчитав промежутки между проникновениями, Тиан выяснил, что некромант посещал кладбище раз в дюжину дней. Он догадался и… ужаснулся. Откуда Деккеру и его прихвостням известна тайна… вовсе не кладбища, а ни много ни мало – Большой Школы Элагона? Одна из самых больших волшебных тайн Первого Кольца. Помнится, когда-то Суд Пяти и он сам, его председатель, стоящий на высшей ступени магической иерархии королевства, слово которого было законом для всех людей, использующих магию на этих землях, рассматривал дело одного волшебника-ренегата. Этот отступник сумел проникнуть в святая святых Школы и вызнать нечто такое, за что получил справедливый, по мнению Тиана, приговор, который любой другой посчитал бы неоправданно жестоким. Архимаг никому не позволял копаться в своих тайнах, но сейчас… Сейчас некромантам откуда-то стало известно, что пик мощи огромного живого организма, которым является Школа Магии, приходится как раз на «дюжину пяти звезд». Зачем им это? Ответ один – чтобы воспользоваться силой элагонского сердца в своих целях. Тиан снял с резной вешалки, увитой символическими языками пламени, свой знаменитый черный плащ и набросил его на плечи. Три золотых крючка сами собой застегнулись. Архимаг был настроен решительно – он не позволит некромантам провернуть очередную подлость, и пусть не рассчитывают, что им удалось обмануть его делаными попытками проникновений на никому не нужное кладбище. Некромант в плаще с капюшоном стоял в тени большого дома, выходящего на площадь и здание Школы. Солнце поднялось над землей всего полчаса назад, и после ночи еще было прохладно. Невдалеке располагались клетки с грифонами и шатры их всадников, прибывших на оборону города. Боги, какой же дикий клекот издают эти крылатые чудовища на рассвете! Люди в ближайших домах, должно быть, даже с постелей попадали, когда полторы сотни грифонов единогласно огласили рваным криком хмурое небо. У этих зверей было столько грозной театральности, а у их хозяев напыщенной гордости, будто они и в самом деле смогут что-нибудь сделать. Грозная сила будет вынуждена обретаться в самом темном углу, и ее так и не спустят с цепи. Черный Лорд сказал, что спокоен на этот счет – он даже плана не придумывал, как во время осады ему противостоять крылатым хищникам. Смешно наблюдать, как столь всесокрушающее бездействие и промедление лишает защитников города последней возможности спастись… Вдруг из-за угла послышались звуки рогов и ровный топот десятков подкованных сапог. Столичная гвардия маршировала к северным воротам, где сейчас располагалась ее ставка. Отбивая идеальный шаг, на площадь выступили закованные в блестящую сталь ряды воинов, каждый из которых в росте не менее чем на голову превосходил обычных жителей королевства. Полковой штандарт гордо являл всем любопытным золотистую голову быка, изображенную поверх монаршей лилии на ало-синем фоне. Музыкант дул в рог, издавая настолько глубокие и устрашающие звуки, что можно было только позавидовать объему его легких. В глазах некроманта, ярких и ненавидящих, отразилась ядовитая усмешка, и если бы его накрепко зашитые губы могли изгибаться в улыбке, они, несомненно, также выдали бы его настроение. К гвардейцам колдун испытывал редкое отвращение, поскольку помнил, как именно эти могучие воины, точнее, их предшественники, не пускали орденских братьев Руки и Меча, тогда еще верных королю и стране, в тронный зал. А после этого не пускали и в сам дворец, предоставляя бедным, брошенным всеми чумным биться о прутья парковой решетки королевской вотчины, призывая криками и унизительными мольбами жалость к себе. Гордые воины и паладины, командоры и воины света… Их отвергли, их бросили подыхать в топях, их уничтожили просто из зависти к былым заслугам и славе – история королевства об этом стыдливо умалчивает. Как позже выяснилось, именно королю Ронстрада они и были обязаны своим обречением. Ненависть… лишь ненависть и жгучая жажда мести остались в их душах – можно ли их в этом винить? – Эй, там! Выйти вперед! – раздался вдруг громогласный приказ одного из гвардейцев. Он что-то сказал идущему рядом сержанту, затем отделился от строя и сейчас стоял всего в двадцати шагах от скрывающегося некроманта. Мимо проходили ряды его полка, не останавливаясь ни на миг. Доблестный воин, заприметив подозрительную фигуру в тени, должно быть, почувствовал угрозу и решил выяснить, что здесь к чему. В руках у него был огромный двуручный меч, на ремне за спиной висел башенный щит. Забрало воинственно опущено, ноги широко уперты в брусчатку – гвардеец встал в боевую стойку. – Выйти вперед! Некромант, конечно же, не спешил последовать приказу. Он лишь шагнул еще глубже во тьму и будто смешался с нею. Через какой-то миг уже нельзя было различить, где его одеяние, а где лишь тень, отбрасываемая домом. Гвардеец крепко зажмурил глаза, потом широко открыл их, проверяя, не показалось ли ему. Сделав несколько шагов к стене, он не увидел там ничего, кроме серого кирпича и закрытых ставнями окон первого этажа. Совсем никого. Должно быть, просто померещилось, решил он, развернулся и побежал догонять соратников, чтобы вновь занять свое место в строю. Тьма под домом лишь усмехнулась ему вслед несуществующей улыбкой тонких зашитых губ. Проявляться вновь некромант не собирался. Вместо этого, полностью окунувшись в тень, он тут же оказался в некоем узком коридоре с сотнями открытых дверей. За каждым проемом царила непроглядная темнота. Впереди его ждал путь со множеством ответвлений и ходов, с тысячами люков и окон, нигде не оканчивающийся, да и не начинавшийся никогда. Здесь он чувствовал себя как дома, даже дышалось в этом закрытом для всех месте как-то легче, нежели под привычным небом. Необозримое количество дорог манило, каждая являлась выходом куда-то. Здесь легко можно было потеряться, но только не ему – некромант прекрасно знал, в какую сторону следует идти. Темный маг несколько минут спокойно шагал вперед, как вдруг за спиной вспыхнул яркий свет, безжалостно испепеляя это славное место, в затылок ударило жаром. Не оборачиваясь, чтобы выяснить, в чем дело, и не останавливаясь, он побежал. Из каждого проема, из люков в полу и потерн в стенах, из тонких прорезей в потолке – отовсюду к некроманту тянулись антрацитовые щупальца, тщетно пытаясь его достать, когда он пробегал мимо них. Плащ вился и трепетал, ноги в бесшумных кожаных сапогах не оставляли следов на смолистом полу, а в густом туманном воздухе за спиной зияла прогалина с очертаниями человеческого тела. Свет не отставал ни на шаг, колдун знал – у него очень мало времени, солнце поднималось все выше, сжигая тени вместе с тем, кто притаился внутри них. Наконец он увидел то, что искал, – черный провал двери с тянущимися ему навстречу извивающимися сгустками тьмы. Прыгнув вперед, некромант влетел в беспросветный проем, и щупальца объяли его, растворив в себе трепещущее и бьющееся тело без остатка… В следующий миг темный маг оказался в привычном мире. Вокруг был серый камень, крупная кирпичная кладка с тавром гномьих мастеров, низкий потолок давил своей непомерной тяжестью, а вдоль стен вдаль тянулись огненные дорожки жутко коптящего масла. Впереди была дверь – каменные створки не могло сдвинуть ни одно из известных ему заклятий, даже тени не удалось бы просочиться за эту преграду. Огромный каменный массив с изображением пяти звезд, расположенных кольцом, и гномьими рунами Арек Игиил, обозначающими «зал Сумерек», посередине никогда не мог быть открыт. Путь туда был заказан для всех еще с самого основания Школы. Ни одной живой душе не дозволялось хотя бы присутствие подле этой стены и этой двери, но… сейчас тем не менее створки в три фута толщиной были разведены в стороны, открывая взору небольшой участок тайного святилища Архимага Тиана, известного также как «Сердце Элагона». Некромант был у цели… совсем близко… несколько шагов… Он вдруг остановился, потому что из проема послышался ужасный голос, подкрепляемый отблесками частых огненных вспышек, пляшущих на могучих стенах. – Ты здесь, Багровый?! Я разгадал твой план! – ревел Архимаг из зала Сумерек. Его голос чудовищным эхом расходился по подземелью, простирающемуся на непреодолимой глубине под Школой. – Если здесь, выходи, трус! Тебе не сбежать! Иди и покажи мне свое «милое» личико! В глазах темного мага появилось лишь еще больше уверенности, словно присутствие разгневанного хозяина и вовсе его не смутило, а все шло, как и было задумано. Он ринулся вперед, выхватив из-за пояса кривой кинжал, не задумываясь ни об огне, ни о своем непобедимом враге, против которого у него не было бы и шанса. Лоргар Багровый влетел в зал и оказался прямо напротив разъяренного с виду старика. Некромант хорошо знал, что действительно вывести Тиана из себя может совсем немногое, поэтому не собирался верить в искренность показной ярости Архимага. Он просто схватился другой рукой за лезвие своего кинжала и резко дернул оружие, словно вырывая его из ножен. На ладони остался глубокий порез. Некромант ощутил сильную боль, но ему было не привыкать, учитывая все те ужасные пытки, которым его когда-то подвергали. Кровь просочилась между крепко сжатыми в кулак пальцами и закапала на пол. Не собираясь тратить время на бессмысленные разговоры, Архимаг поднял руку, готовясь атаковать огненным потоком, но Лоргар прыгнул к стене. Подрагивающая полоска тени приняла фигуру в черном одеянии в свои объятия в тот самый момент, когда всесжигающий поток, хлынувший с ладони Тиана, ударил в нее. В последний миг некромант вскинул в болезненном движении руки и исчез в пламени, оставив после себя несколько багровых капель на полу. * * * В святилище Хранна было много люду. Незадолго до приближения злобной нежити число прихожан заметно увеличилось, а перед самой осадой их здесь собралось уже столько, что оно не могло вместить всех желающих. У статуи высокого воина в доспехах и плаще люди искали помощи, моля бога-покровителя дать им силы поднять оружие, достойно встретить врага. Кто-то просил о возможности отдать ратную дань на полях сражений с нежитью и некромантами, не дрогнуть в бою и не желать себе иной доли, другие же не могли думать ни о чем, кроме спасения семьи и близких. Больше было тех, кто малодушно боялся за собственную жизнь. Но каждый, кого сегодня принимали священные своды, проклинал одни и те же жуткие имена, одних и тех же ненавистных служителей мрака. Люди давно уже позабыли, что были времена, когда нынешнее гнездо тьмы и злобы являлось самым благородным и почитаемым рыцарским братством королевства. Не счесть всех тех благих деяний, что совершили его паладины, но одни только летописи отныне помнят года спокойной и беззаботной жизни Ронстрада, выстраданные ценой крови носителей знака Руки и Меча. Популярность магистра Лоргайна и его последователей в народе в те времена росла, все новые территории присоединялись с юга к землям ордена, а казна Умбрельштада ломилась от богатств и сокровищ. Незыблемыми столпами высились приграничные твердыни, на их стенах и башнях неусыпно дежурили лучшие воины, на полет стрелы не подпускавшие врага к королевству. Покой на долгое время замер под бело-синим стягом с изображением алой длани, сжимающей меч. Но так не могло продолжаться вечно, ведь, как это обычно бывает, у славных и доблестных всегда готовы объявиться черные завистники и злопыхатели. Так и здесь: рыцари других орденов Ронстрада позавидовали славе и любви народа к собратьям. Благодаря их усилиям и заговору, твердыни Руки и Меча пали: люди были обречены на ужасную погибель, но оставшиеся в живых паладины выбрали себе путь мести. А поскольку дать ее в тот миг могла лишь тьма, они встали под ее стяги. Теперь верные королевские подданные проклинали некогда благословляемые имена, боясь их пуще смертного мора и молясь Хранну-Заступнику, чтобы защитил своих верных слуг от ужасных некромантов. Выходцев из Черной Цитадели называли «Пр?клятыми». И теперь они, Пр?клятые, привели свои неживые армии в эти земли, и на их пути в глубь королевства осталось единственное серьезное препятствие – Элагон, великая твердыня, некогда выросшая из крохотного рыболовецкого поселения тана Годрика Дубового. Ныне величественный и грозный город магов был готов встретить любую угрозу. Никогда, ни одному врагу не покорялись его могучие башни и укрепления. Все, кто пришел сегодня в храм, очень надеялись, что родные стены выстоят и на этот раз… Священник в свободной белой рясе с вязью в виде золотых мечей и изображением такого же меча на груди проповедовал с алтаря, стоя в тени статуи Хранна. Он читал благословенную молитву, а десятки ушей внимали ей: – …и тут я призываю тебя, Хранн Всемогущий, яви нам свой светлый образ, ниспошли нам спасение и удачу! В этот же момент из величественной тени, отбрасываемой алтарем, выросла темная фигура в дымящемся плаще и опаленном капюшоне. Десятки коленопреклоненных прихожан, как и их пастырь, с ужасом подняли глаза на незваного гостя. Незнакомец, ничуть не смущаясь, выпрямился, огляделся по сторонам и, усмехнувшись про себя, поклонился и развел руками: мол, обознался местом, прошу покорно простить. После этого он шагнул обратно в тень и исчез из глаз, оставив разинувших рты прихожан пребывать в недоумении и ужасе. Сегодня, как злое предзнаменование грядущих бед, ответом на людские молитвы явился вовсе не Хранн Всеблагой, а богомерзкое исчадие мрака. * * * Была у Архимага Тиана некая прелюбопытнейшая привычка, можно даже сказать – чудачество, но – всем великим людям свойственно вести себя необычно, а чем он хуже других? В полном одиночестве могучий волшебник зачастую любил поговорить сам с собой, и непременно вслух. Никто не мог с полной уверенностью утверждать, что же за этим кроется: то ли какой-нибудь воображаемый друг, то ли дух-невидимка, или же старик просто впал в маразм на склоне лет. Довольно многие знали об этой странной особенности его поведения и благоразумно помалкивали. Вот и сейчас, вернувшись под вечер в свой кабинет, волшебник предавался любимому занятию: – С одним мерзавцем вроде разобрались. – Архимаг Элагонский повернулся к темному углу, где стояло глубокое мягкое кресло. В нем никого не было. – Если он и не сгорел, так нескоро еще посмеет сунуть свой нос в зал Сумерек… Что? – Волшебник замолчал, будто выслушивая так и не прозвучавший вопрос. – Нет, я почти уверен… Да, ты же знаешь, тут нельзя точно сказать, Гарн… Да, как ты правильно подметил: мне все равно, – неизвестно с кем согласился старик. – Если Лоргар и жив, то пусть не суется больше в зал Сумерек, иначе рискует присоединиться к своим мертвецам… – На миг глаза Архимага округлились от удивления: – Ты предлагаешь мне поставить у святилища охрану? Смешно, очень смешно, Гарн. Никто, кроме меня, не сможет уберечь Сердце Элагона от такого мастера скрытых ходов, как Лоргар Багровый. Даже берсеркеры, считающиеся лучшими мастерами боя, не смогут… Что?! Почему ты вдруг сомневаешься в их умениях? Ах, лишь только в верности… – Тиан скривился в презрительной усмешке. – Ну, хорошо хоть умения их достойны твоего одобрения… И откуда ты это знаешь? Уж я-то как раз многое о них знаю… Ладно, ладно… Подойдя к книжным шкафам, волшебник долго искал нужный фолиант, пока не вытащил на свет толстую книгу с обложкой из темно-синей кожи. Открыв ее где-то на середине, Тиан начал читать вслух, этим предвосхищая все будущие вопросы своего невидимого собеседника. Написанная кривым почерком одного из придворных хронистов летопись гласила: «На одном из высоких плато хребта Тэриона, где круглый год падает снег и дуют ледяные ветра, незыблемым монолитом стоит главный город северных варваров. Он называется Д’аррогат, что на горном наречии значит «Северный Лед», и был построен задолго до объединения Ронстрада, даже задолго до основания Гортена. Д’аррогат – это твердыня правящего в Тэрионе варварского клана Кровавого Скорпиона. Здесь поклоняются Хранну, который, согласно их верованиям, создал людей и, наделив своей силой и яростью некоторых из них, пробудил берсеркеров. Город прислонился одной стороной к горе и имеет могучие непробиваемые укрепления. Лишенные всяческой магии стены состоят из гигантских, грубо обтесанных камней, и доподлинно известно, что они не поддавались еще никакому врагу. Есть легенда, что Д’аррогат построен на месте гробницы Первого Вождя-Берсеркера, победившего в древние времена самого Бансрота Пр?клятого, но так ли это на самом деле – неизвестно… Невдалеке от стен на плато находится Святилище Скорпиона. Это большая глубокая пещера, в центре которой стоит гигантская каменная статуя скорпиона, вытесанная уж никто и не упомнит когда первыми гномами. Варвары считают, что внутри статуи несколько тысяч лет сидит злобное чудовище, питающееся кровью и мясом, которые раз в год приносят ему в жертву воины клана. В День Скорпиона – первый день года северян (соответствует дню зимнего солнцестояния) – все жители города совершают большой обряд. Они приносят жертвы, состоящие из пленных врагов: гномов, людей и даже демонов низших кругов, убивают их всех, после чего кладут тела в пасть статуе. На другой день все это исчезает… Правит городом Вождь-Берсеркер. Ныне это Кронг Могучий Скорпион. Ему сто тринадцать лет, и, по меркам людей, он древний старик. Глаза Кронга белы, как его волосы и одеяния. Он слеп, но слепота полностью возмещается его чрезвычайно острым слухом. Хоть и седы его волосы, глаза незрячи, а множество глубоких морщин пересекаются на лице с боевыми шрамами, он не потерял ни своей силы, ни боевого искусства. Варвары очень серьезно относятся к пророчествам, и Кронгу очень давно, еще в раннем детстве, предсказали, что лишь когда несметные полчища врагов подступят к его городу и надежда иссякнет, то он, глубокий старик, встанет со своего трона, выйдет за стены и даст свой последний бой… Предводитель варваров принял это пророчество слишком близко к сердцу, и именно поэтому он никак не может до сих пор умереть, надолго пережив всех своих предшественников-Вождей. Кронг Могучий Скорпион сидит на своем Ледяном Троне и правит кланом мечом души, имя которому – Артан. Меч души – это личное оружие каждого берсеркера, с которым тот никогда не расстается. У северян существует ритуал – в день посвящения воин вкладывает часть своей души в меч, топор или же секиру, поэтому оружие приобретает неостановимость, а самого человека после этого невозможно лишить души. Могучий Скорпион уже очень много десятилетий не выпускал из рук свой Артан. Говорят, что именно в мече и сокрыт секрет его долголетия… Население Д’аррогата в большинстве составляют обычные люди, возможно, более диковатые, чем ронстрадцы, роуэнцы или имперцы, но на то ведь они и варвары. Защитники города – это совершенно другой разговор. Это самые могучие и бесстрашные воины севера – пресловутые берсеркеры. Их специально тренируют, а затем они уходят в мир и во множестве битв, войн и поединков получают боевой опыт… Берсеркеры Д’аррогата отличаются непревзойденным мастерством скрытности, и им по силам буквально исчезнуть даже посреди пустого обледенелого плато, заставив горного тролля застыть в недоумении. Их обучают прятаться, разведывать и атаковать, неожиданно и неостановимо, один лишь раз, зато наверняка. Они мастера проникновения и тайных убийств, но и в открытом бою им мало кто приходится ровней. Но самым значительным умением воинов клана Кровавого Скорпиона является возможность обходить множество даже самых внимательных телохранителей и охранников, напрямую добираясь до своей жертвы. (Тут Архимаг Тиан многозначительно хмыкнул.) Клан Кровавого Скорпиона воюет с низшими демонами, вылезающими подчас на поверхность сквозь трещины в скалах, скрещивает мечи с людьми и гномами, которые приходят к ним с оружием. Главными их врагами являются гоблины, тролли и драконы. Но тех, кто приходит в Д’аррогат с миром, они не трогают и свободно пропускают в город. Иногда к ним на порог заявляются различные наниматели. Они пытаются заручиться помощью могучих берсеркеров в войнах людей. Волшебники и правители со всех концов света платят много золота клану, после чего великие воины спускаются с древнего плато и идут сражаться за того, кто оказался столь щедр…» – Как тебе, Гарн? – спросил Архимаг, закончив читать, и с шумом захлопнул книгу. Фолиант вернулся на свое место на полке. – Последний наем побил все предыдущие: десять тысяч тенриев золотом и по мешку изумрудов и рубинов. Эту цену потребовал Кронг за своего старшего сына, которого Первое Кольцо намеревалось привлечь для особой цели – убийства Деккера Гордема, Черного Лорда и предводителя некромантов. Берсеркер Д’ельдир является сейчас именно той картой, на которую поставили пятеро стариков в разноцветных мантиях. Все пятеро очень рассчитывали на него, но у каждого был свой собственный план. Архимаг подошел к большому окну, из которого открывался вид на весь южный Элагон. Ровной гладью лег в миле перед городом несущий свои воды на запад, к самому океану, Илдер, и единственным путем посуху через эту преграду был исполинский мост, возведенный почти двести пятьдесят лет назад в честь разгрома ронстрадцами Темной Империи. Мост назвали именем Синены, богини любви и света, покровительницы всех праведных свершений. Под огромными арками могли проплывать корабли, поднимаясь вверх по реке. Титаническое сооружение на необхватных опорах, почти в полмили длиной и в сто футов шириной, держали не только камни, но и специально разработанные магические скрепы. Тиан сам когда-то следил за их созданием, поэтому знал, что мост Синены практически нельзя разрушить ни физически, ни магически. Да и не повернется ни у кого язык отдать такой приказ, пока есть хоть малейший шанс остановить врага, ведь это не просто какой-то там путь – это символ, символ праведности борьбы защитников королевства. Исчезнет мост, упадут исполинские каменные глыбы в Илдер – и Синена отвернется от Ронстрада, как когда-то отвернулась от Темной Империи. На южном берегу, при входе на мост, по обе стороны от тракта стояли две сторожевые башни, не уступающие в размерах городским. Множество темных амбразур близоруко щурились, глядя на юг. В башнях уже находились готовые к бою две сотни лучников и арбалетчиков, а также молодой маг-иллюзионист, призванный отводить глаза вражеским стрелкам. Ворот, само собой, там не было, поэтому пришлось возвести две каменные баррикады: одну при входе на мост, другую чуть поодаль, ближе к середине реки. Сотня стрелков расположилась на первой баррикаде и три на второй, и это не считая двух сотен мечников. На северном берегу, в трехстах шагах от стен, стоял ряд давно пристрелянных катапульт. Они должны будут стрелять как раз в промежуток между баррикадами, если защитники первой отступят за вторую. Рядом с каждым орудием лежала огромная гора крупно колотого камня: ядра против толпы почти бесполезны, а вот такой «дождик» нанесет значительный урон врагу. Вторая баррикада должна была стать последней позицией всех стрелков, обороняющих переправу. Сам город, его стены и ворота находились в миле от реки на небольшом возвышении. Элагон будут защищать почти двадцать тысяч воинов. Число более чем внушительное. Стрелки, пехота, кавалерия, маги… Из столицы прислали саму смерть, закованную в латы, – три тысячи солдат тяжелой королевской гвардии. Этих людей обучали воевать с рождения, и они должны стать бронированным кулаком, сокрушающим вражеские полчища. С восточных границ прибыли воины ордена Серебряных Крыльев, всадники на грифонах – диких зверях с косматой гривой, могучими крыльями и смертоносными снежно-белыми когтями. Считалось, что приручить грифонов невозможно, но Серебряным Крыльям это удалось, и теперь полторы сотни чудовищ дожидались своего часа в огромном парке резиденции магов Первого Кольца. Устав от ожидания, они царапали каменные плиты могучими лапами с острыми, как лезвия, когтями. Сегодня утром прибыл гонец от барона Хилдфоста, который со своими рыцарями-вассалами должен был подойти с севера. Барон Седрик – единственный из всех лордов южных земель – спешил прийти на помощь городу, предоставив две сотни воинов и полтора десятка могучих рыцарей. А остальные… старый волшебник даже не знал, на что надеются остальные. Наверное, на то, что им удастся договориться с Деккером или что нашествие вообще их не коснется. Глупцы… Кроме всего прочего, еще и герцог Элагонский показал свою гнилую сущность и сбежал куда-то на север, прихватив свои отряды… Тиан отошел от окна, набросил на плечи длинный черный плащ. Золотые крючки на плече, как обычно, застегнулись сами собой. Волшебник направился в темный угол, где располагалось кресло, с которым он разговаривал, и взял прислоненный к нему посох: то был вырезанный из осины змей с рубинами глаз. Пришло время идти туда, где Тиана уже ждали верные соратники, Первое Кольцо, и откуда он будет вести магическую оборону города. Путь его лежал к южной заклинательной башне. Старый волшебник прикрыл дверь своего кабинета, не преминув на всякий случай проститься с комнатушкой, служившей ему домом почти два столетия, спустился по узкой винтовой лестнице и вышел из здания Школы Магического Искусства во двор. К стенам из красного кирпича подступал большой зеленый парк, огражденный старинной кованой решеткой, что была увита разросшимся плющом и почти скрыта высокими кустами алых роз. Здесь и там виднелись удобные скамьи, предназначенные для отдыха и раздумий волшебников Школы, глаз радовали изящные статуи и стройные беседки. Грифоны прятались в тени деревьев, близ фонтанов и источников, наслаждаясь приятным ветерком и предвечерней прохладой. Служители Серебряных Крыльев выпустили своих питомцев из больших клеток, чтобы те могли немного размять затекшие лапы и крылья. Сумерки являлись излюбленным временем суток для крылатого племени, ведь в эти минуты красивые перья могут свободно подышать чистым воздухом без пыли, а уставшие прищуренные глаза наконец расслабиться. Скоро придет время грифонов – ночь, их чувства обострятся, а мышцы нальются еще большей силой. Лишь во тьме охотятся чудесные звери, поскольку не жалуют солнце и жару. Архимаг направился через лагерь к парковой решетке. Гордые крылатые чудовища сразу же почуяли чужака: начали дергано водить головами из стороны в сторону, отовсюду послышался громкий, режущий уши орлиный клекот. Прислужникам приходилось прикладывать немалые усилия, чтобы удержать нервничающих грифонов. Старый волшебник мог бы поклясться, что звери так реагируют лишь на него – судя по всему, им передались недовольство и гнев их хозяев. – Видишь, Гарн? – прошептал Тиан. – Они злятся на меня. Злятся за то, что я хочу сохранить им жизнь. Ну, разве не смешно? Никто ему не ответил, лишь в глаза впился пристальный злой взгляд. Стоящий чуть поодаль, под сенью старого дуба, рыцарь-монах успокаивающе гладил своего большого зверя, красивого белого грифона. Тиан узнал воина – то был архонт Серебряных Крыльев, предводитель ордена. Дэвид Аэрт носил в ушах круглые серьги-кольца, как корсары Сар-Итиада,[4 - Сар-Итиад – город воров, самый северный город королевства. Славится своими вольными нравами и отважными корсарами, которые не боятся бросать вызов Тайдерру, богу морей и океанов.] за плечом у него висел шлем с украшением в виде белых грифоньих перьев. Архонт уже облачился в латы – красивые, идеально прилегающие к телу доспехи, легкие, но необычайно крепкие: этот сплав был одним из тщательно хранимых секретов братства. Молодое приятное лицо с идеально прямым носом и красивым разлетом бровей нравилось многим благородным красавицам Ронстрада, но этот паладин еще с детства отдал свое сердце прекрасной Аллайан, богине неба и ветра, так что многочисленным незамужним (а подчас так и замужним) дамам оставалось лишь с жалостью покусывать губки, глядя, как тот взмывает ввысь на своем чудесном звере. Лишь на мгновение рыцарь взглянул на Тиана, после чего повернулся к нему спиной, демонстрируя свое негодование. Архонт Серебряных Крыльев очень не любил, когда ему отдают приказы, особенно подобные тем, что он получил этим утром. – Да, да, Гарн, ты прав, – волшебник по-прежнему перешептывался сам с собой, вызвав тем самым насмешки на лицах грифоньих всадников. – Неблагодарность и чувство мимолетной обиды могут привести к ужасным последствиям. Ты, несомненно, прав. Сейчас он полагает, что я заставляю его весь бой отсиживаться в безопасности за высокими стенами и быть у магов на посылках, но потом он поймет. Он все поймет… Оставив за спиной лагерь Серебряных Крыльев, Тиан подошел к парковой решетке. Увитая плющом калитка со скрипом отворилась, пропуская в город главного волшебника Ронстрада. Как и говорил Хитар Ливень, вокруг творился сущий хаос. Навстречу скакали всадники, здесь и там мельтешили факелы – становилось все темнее и темнее, и люди стремились укрыться от грядущей беды в своих домах. По мнению Тиана, они совершенно зря так носились и переживали: если враг прорвется в город, то никакие стены им не помогут. Архимаг пропустил марширующий к бастионам тысячный отряд гвардии. Шестифутовые гиганты, гремя латами, протопали мимо, и волшебник возобновил путь. Никто до сих пор не знал, что противопоставят Элагону Пр?клятые. Ни один королевский разведчик не вернулся, а магическое зрение Тиана как будто слепло на подлете к позициям мертвых, не в состоянии разглядеть никого из их армады – Черный Лорд хорошо защищал свою нежить от всех любопытных. Казалось, все попытки добыть столь ценные сведения тщетны, но все же у величайшего волшебника королевства, коим заслуженно считал себя мессир Архимаг, был свой источник. Кутаясь от сильного ветра в свой черный плащ, Тиан думал о том странном человеке, неизвестном шпионе, принесшем важнейшие сведения из лагеря некромантов. Именно благодаря этому таинственному агенту удалось выяснить, что Черный Лорд собрал в своей армии больше тридцати тысяч трупов, намного больше… Шпион сообщил, что по дороге к Элагону некроманты занимаются богомерзким обращением мертвых деревенских жителей в ужасных зомби и разупокаивают все погосты, до которых дотягиваются их костлявые руки. Армада нежити, возглавляемая Предателем Трона Деккером, увеличивает свою численность с каждым днем. Разведчик с абсолютной уверенностью предрек, что их будет на-много больше, нежели защитников города. После чего он, так и не сняв капюшона, пожелал мессиру Архимагу удачи и скрылся. Тиан считал, что именно такие люди предрешают исход большинства сражений, и как все-таки жаль, что их очень мало. Хоть шпион и не открыл своего имени старому волшебнику, тот все же догадывался, кто скрывался под капюшоном. Лишь воины и следопыты их ордена могли бы подобраться на такое расстояние к Деккеру, чтобы выяснить, что у него отчего-то в каждый третий день наступает черное безразличие ко всему окружающему… Вскоре военачальникам, поставленным во главе обороны Элагона, был отдан приказ, основанный на полученных сведениях, и по деревням прошли вербовщики, забирая на защиту города как можно больше людей, способных держать оружие. Не все жители южных поселений, собрав свой скарб, бежали под защиту стен. И не исключено, что в этом бою кто-то из защитников с ужасом узнает в сгорбленной фигуре, сокрытой рваным балахоном, свою жену, престарелого отца или даже ребенка. Тиан свернул в короткий унылый переулок; шум главной улицы остался позади. Пройдя меж стоящими едва ли не вплотную друг к другу домами, Архимаг вышел на торговую площадь. Здесь было людно, но тихо. Воины готовились к битве. Все жители, кто был способен сражаться, получили с городских складов оружие и какие-никакие доспехи. Из них сформировали ополчение, и сейчас эта пестрая разномастная толпа застыла в молчании, предаваясь мрачным мыслям о предстоящем сражении. Рядом с ополчением расположились воины регулярной королевской армии, обученные и физически сильные люди, которые были лучше подготовлены и не тряслись от одной мысли, что вскоре им придется выйти на поле битвы. Хотя для большинства из них этот бой также должен стать первым. Тиан прошел мимо, кивнул солдатам; стройные полки в ответ разразились громовым: «Слава мессиру Архимагу!» Кое-где горели костры кухонь, разнося по площади запах простой воинской похлебки, над головами развевались знамена полков. Возле здания купеческой гильдии, прямо под ее стенами, встал лагерем отряд светлых паладинов Златоокого Льва, прибывших неделю назад вместе со своим магистром Эвианом Миттернейлом, что был назначен самим королем командовать силами обороны Элагона. С полотен алых шатров, многочисленных лент и стягов, развевавшихся на ветру, на окружающих скалился грозный лик золоченого льва. Раздавалось ржание коней и голоса перекрикивающихся слуг и оруженосцев, готовящих скакунов и доспехи своих господ к предстоящему сражению. В шатер Великого магистра, располагавшийся в самом центре лагеря, то и дело вбегали на доклад гонцы, после чего стремглав выносились прочь исполнять приказы и поручения. Пройдя через всю площадь, Тиан остановился при выходе на узкую улочку Серых Псов. Где-то здесь, в подвалах и канализационных дырах, должны были прятаться Побитые Грызы, грязные и ободранные члены братства нищих и попрошаек, но сейчас их и след простыл. Архимаг подумал, что они, словно неблагодарные, трусливые крысы, первыми убежали с тонущего корабля. Что ж, тем лучше: Элагон еще выплывет из охватившего город опасного водоворота, но этих назад никто уже не пустит. Тут было мало люду, воинские палатки располагались ближе к лагерю сэра Миттернейла и его паладинов, оставив эту часть площади едва ли не пустующей. Но тем не менее здесь тоже кое-кто находился. Тиан пригляделся и увидел, что прямо под вывеской «Таверна Джонни» особняком вокруг костра сидят три закутанные в темные плащи фигуры, сливающиеся с сумерками и дорожной пылью. Следопыты ордена Поющей Стали.[5 - Орден Поющей Стали – тайное братство, из которого выходят непревзойденные ассасины (убийцы). Храм, в котором обосновался их орден, располагается меж озер Холодной Полуночи на крайнем севере, неподалеку от западных границ леса Конкр.] Тиан, проходя мимо, бросил взгляд в их сторону и удивленно замер на месте. Там, где только что сидели воины, были лишь клубы дыма и пыли. Миг – и они развеялись на ветру. И никого. Старик огляделся – люди вокруг вообще не обращали внимания на опустевшее место у костра, преспокойно продолжая заниматься своими делами. – Здравствуй, Тиан, – легонько зашелестел ветер за спиной. Волшебник обернулся – никого! Что за шутки?! – Я здесь, – вновь раздалось позади. – Хватит! – Тиан гневно скривил губы и повернулся к темнеющему выходу на узкую улочку Серых Псов – на том месте, где только что никого не было, стоял стройный высокий воин. Его лица было не разглядеть из-за маски и натянутого на самые глаза капюшона. Человек сжимал в руках полы своего сшитого словно из колдовского тумана серого плаща, чтобы тот не развевался и не шелестел. За спиной в чехле покоился сложносоставной лук и колчан со стрелами. – Ты повернулся через левое плечо, Тиан. Прошу заметить, что это одна из самых опасных примет. Тебе грозят жуткие беды… У старика действительно была привычка оборачиваться лишь через левое «вредное» плечо, что сулило непременные несчастья и ему, и окружающим. Такая примета была давно позабыта и без того чрезмерно суеверным народом Ронстрада. Сам же волшебник никогда не верил в подобную чушь, может быть, и зря, но и сейчас он лишь смерил незадачливого шутника презрительным взглядом. За стрелком стояли два его соратника, тоже в плащах и капюшонах, они держали человека, бешено дергающегося в их руках. Пленный всем своим видом походил на разбойника и, как мог, пытался показать, что его схватили незаслуженно, грязно ругаясь и плюя в окружающих. – Кто это, Грегориан? – равнодушно спросил старик-волшебник. – Ты все никак не успокоишься? Два дня назад притащил мне тушку обычного кота с заявлением, что он, видите ли, шпион Деккера. И как проверить? Сегодня у тебя что? Охота на улицах? Грегориан Риз – главный из этой троицы – сбросил капюшон и снял маску. На чисто выбритом лице плясала кривая усмешка; глаза в сумерках казались черными. Риз нахально подмигнул магу и не замедлил с ответом: – Но тот кот ведь и вправду был шпионом Деккера. Этого не отнимешь. Нагло вынюхивал и подслушивал, где у кого что припасено на случай осады… – Я задал вопрос, – перебил Тиан. Слушать новые шутки ему не хотелось. – Кто это такой? Риз с озадаченным лицом, словно он здесь совсем ни при чем, обернулся к своим. – Ты его имеешь в виду? – Лучник ткнул пальцем в пленника. – Его, – ответил Тиан, начиная сердиться. – Ты, главное, не волнуйся. Тебе вредно, в твои-то годы. Это просто шпион, и ничего более. – Еще один? – Злость на шутовские манеры этого опаснейшего человека, казалось, сейчас переполнит чашу терпения Архимага Элагонского. Тиан чувствовал, что еще немного – и он велит запереть как можно подальше этого несносного болтуна. – А чему ты удивляешься, Тиан? – Риз перестал усмехаться. – Если бы я и мои собратья по ордену воевали на стороне Черного Лорда, то втроем уже предоставили бы ему город на шитой подушечке только благодаря тайной деятельности. Несколько диверсий, открытые ворота, отравленные колодцы, убитые в своих постелях военачальники и… маги. – Он зловеще улыбнулся. – Некромант тоже ведь не дурак: попытался запустить в город как можно больше своих мышей и… котов. – Воины Поющей Стали расхохотались новой шутке предводителя. Пленный разбойник в их руках затих – кажется, он понял, что ему делать. – Мы выслеживали их целую неделю. Вот только Черный Лорд совершил глупость – нанял обычных негодяев с большой дороги, которые ничего не умеют. Вот сар-итиадские ребята – это другое дело. Догадайся Деккер нас спросить, как ему поступить, его жизнь заметно бы облегчилась. – Предводитель ассасинов вновь расхохотался. – Но нам, видишь ли, оказывать ему услуги как-то не с руки. – Кстати, Грегориан, позволь поблагодарить тебя еще за одну услугу. – Тиан имел в виду их предыдущую встречу, когда разведчик предпочел остаться неузнанным, принеся бесценные сведения для обороняющихся. – Что? – недоуменно поднял бровь воин. – О чем ты? – Ну-ну, я ведь знаю, что это был ты… – Я не понимаю… Пленный бродяга внезапно прекратил дергаться, наступил на ногу одному из своих конвоиров, оттолкнул другого и рванулся к улочке Серых Псов. Ассасин Грегориан Риз не медлил ни секунды – рука поднялась в резком замахе. С шипением рассекая воздух, вперед устремилась остро отточенная стальная звездочка. Она вонзилась в затылок разбойника, и тот упал. Из раны полилась кровь, за считаные мгновения образовав большую багровую лужу. Люди повскакивали со своих мест, отовсюду послышались встревоженные возгласы. – Спокойно! – прокричал Архимаг. – Это враг! Агнет, унесите его к коменданту: он знает, куда его «пристроить»! Когда двое солдат ринулись исполнять приказ, унося убитого прочь, Тиан повернулся к ухмыляющемуся Ризу. – И зачем нужно было устраивать это представление? – сурово спросил главный волшебник королевства. – Я знаю, что от твоих воинов так просто не сбежишь – значит, они сами его отпустили. Зачем все это? – Чтобы не возиться, – с жестокой правдивостью отвечал Риз. – Мы и так планировали его отправить на дно колодца. Зачем тянуть с излишними церемониями? – Убийство – для вас лишь игра? – Тебе показать документ за твоей же подписью, чародей, где говорится, что у нас все полномочия, в том числе и на убийство? – Улыбка сползла с лица ассасина, его глаза сузились, а на скулах заиграли желваки. Грегориан за один лишь миг показал, что вся его шутливость была напускной, что все то, чем он занимается, – самое важное дело в его жизни. И тут уж какие шутки. – Так для кого из нас это игра, Тиан? – Нет, я считаю… – Не важно, – нагло перебил Архимага ассасин. – Кстати, о мертвецах. Не забудь еще трех других покойников, что лежат на чердаке кожевенной лавки на улице Горбарин… Прежде чем мы их нашли, они устроили пожар в ратуше два дня назад. И… я тут вспомнил еще об одном подвале дома номер четыре по улице Саргс. Там лежит негодяй, который отравил стражников у арсеналов и проник внутрь, пытаясь похитить оружие. Чем и приблизил свой конец. И последний – этот покоится в стоге сена у бастионов. Наглец перешел к более решительным действиям: что-то подсыпал в жаровни на стенах. Скорее всего, когда бы их подожгли, они бы очень ярко «засверкали». – Да, подкинул ты мне работенки, – вздохнул белобородый маг, кутаясь от вечерней прохлады в свой любимый черный плащ. – Но зачем столько трупов? Мы бы их судили… – И чем завершилось бы ваше правосудие? – пожал плечами ассасин. – Повешеньем, отрубанием голов? На самом деле мы облегчили жизнь и вам, и им. К тому же я не доверяю судам и судьям. Да и вообще, не оставалось времени – слишком поздно мы прибыли в Град Годрика. А, совсем забыл, еще… – Еще трупы? – вздохнул маг. – Можно и так выразиться. В скором времени они, наверное, станут таковыми благодаря вашим палачам. Сейчас они без сознания, связаны и пребывают в своих домах. – Горожане? – нахмурился Архимаг. – Бургомистр Уильям Дорган… – Бургомистр?! – Тиан сжал кулаки – если бургомистр предал свой родной город, то чего же ожидать еще? – Вот подлец! – Сапожник Барн, укрывший банду в своем доме. Его семья, я уверен, ничего не знает, и его казнь можно поручить его жене, – усмехнулся Риз. – Она сама его убьет, когда все узнает. Еще предатели: Катрина Рейт, судья Ирван, Патрик Кортан, молочник Джерри Вэрн. Наверное, в нашем добром королевстве им всем очень тяжело жилось. И это лишь начало списка – всего тут около трех десятков, все они давно обосновались в Граде Годрика. Мы даже немного вспотели, разыскивая и выслеживая всех этих пройдох. Сейчас они просто спят, связанные и не представляющие никакой угрозы. – Я должен тебя благодарить, Грегориан. Не представляю, что было бы, получи мы кинжал в спину. – Немало крыс для такого города, как Элагон, не правда ли, Тиан? – Ничего необычного… Деккер всегда с легкостью заводил полезные знакомства. – Иди, встречай врага, волшебник, – сказал ассасин. – Мы постоим на страже. Архимаг кивнул ему и побрел к переулку. * * * Из тени, отбрасываемой огромным деревом, вышла высокая дерганая фигура. В первое мгновение весь ее облик был полностью затянут черным, после чего мрак начал стекать вниз, с одежд и тела, словно смола. Стало возможным разглядеть глубокий капюшон, длинный плащ и высокие сапоги. Ткань нещадно дымилась, будто некромант только что живым сошел с костра. В каком-то смысле так оно и было. Стряхивая с себя гарь, чернокнижник огляделся. Он находился на вершине большого холма, неподалеку пробегала дорога, ведущая в сторону леса. С другой стороны шумели воды Илдера, а мост Синены отсюда казался лишь тонкой белой полоской, соединяющей два высоких обрывистых берега. На холме росло одинокое дерево, огромный разлапистый вяз, скрюченный, будто в неумолимой тоске. Его ветви были длинными и кривыми, как и положено любому уважающему себя вязу, а кора потресканной и морщинистой, что говорило о его многовековом возрасте. Тысячи листьев дрожали, издавая хриплый шепот, и казалось, что вся крона исходит волнами с каждым порывом сильного ветра. Поросшая цветущим тимьяном вершина холма пряталась в мрачной колышущейся тени листвы и ветвей. Некромант во все еще дымящемся плаще был здесь не один. Его уже долго дожидался человек, присевший на толстый, торчащий из земли корень. Судя по одеянию незнакомца, это мог быть лишь благородный господин, кто-то из лордов королевства. С плеч сотнями складок стекал алый бархатный плащ с оторочкой в виде выступающих зубцов. Красивый темно-красный камзол с вычурной золоченой вышивкой выдавал в нем богатого человека и любителя шикарно одеваться. Кто-то однажды посмел упрекнуть носителя алого плаща в том, что он чересчур предается столичной моде, после чего того беднягу нашли пришпиленным мечом к крыше одной из башен Умбрельштада. – Лоргар! – с облегчением вздохнул человек, поднимаясь на ноги. В ответ некромант кивнул и показал ладонь, на которой алел свежий порез. Из-под плаща Лоргара Багрового вылетели два кривых кинжала. Звякнув друг о друга, они начали стремительный танец перед его лицом, рассекая воздух и превращая шрамы в пространстве в будто бы писанные черными чернилами слова: «Все прошло как должно, Кровавое Веретено». Человека в алом плаще звали Арсеном, и он являлся ближайшим сподвижником Черного Лорда Деккера. Один из самых ужаснейших некромантов, его лицо было изображено на многих плакатах о розыске живым или мертвым, а за его голову, как и за всех Ступивших за край, король обещал щедро отсыпать множество золотых тенриев из казны. – Что так долго? – спросил он. – Я уже устал тебя дожидаться. «Мне пришлось ждать, пока он догадается. Я уже начал сомневаться в успехе, но Архимаг все-таки купился на нашу уловку». – Он понял, что мы отвлекаем его при помощи явлений на кладбище, – подвел итог Арсен. – Догадался даже, зачем мы это делаем. Ему бы сидеть при своем понимании у себя в кабинете и не высовываться, но… он так и не понял, что там, где живет лишь тьма, не могут объявиться тени и там не можешь объявиться ты, мой друг. А вот если кто-то разжигает огонь, тени пляшут, как безумные. Старый глупец, он сам открыл тебе путь к Сердцу Элагона. Немой кивнул. – Что ж, дело сделано, осталось лишь захватить город. Ты славно потрудился, Лоргар… Багровый отвернулся. Плечи его ссутулились. Было такое ощущение, что некроманта вновь стремительно затягивает в тень. Но нет – он просто стоял, будто полностью лишенный сил, согнув спину и безвольно опустив руки. – Что? – удивился Кровавое Веретено. – Что тебя гложет, брат? Немой помотал головой и натянул капюшон еще ниже на лицо. Исчез даже блеск ярких зеленых глаз. – Чего ты боишься? – Арсен подошел ближе. Из-под плаща Багрового вновь вылетели два кинжала. В неутомимом танце они написали лишь одно слово: «Обмана». – Ты разве утратил веру в клятвы Черного Лорда? Забыл, что он сделал для всех нас? Забыл, кем мы были и кем стали теперь? Что? Теперь тебе это не важно, да? Ты считаешь, что он тебя не отпустит? Немой собеседник опустил голову. – Ну, хорошо. – Арсен схватил некроманта за подбородок и рванул вверх, чтобы взглянуть глаза в глаза. – Мне тоже не по душе твое решение, брат, но я уважаю и тебя, и твой выбор. Я – не Деккер. Мне ты веришь? Лоргар Багровый кивнул. – Вот и хорошо. – Некромант Кровавое Веретено огляделся. – Как считаешь, это подходящее место для лагеря? Посмотрим, посмотрим… Не дожидаясь ответа, чернокнижник в алом плаще подошел к древнему вязу и, сорвав с руки тонкую атласную перчатку, коснулся ледяной ладонью истресканной коры. В тот же миг дерево начало стремительно чернеть. Жизненные соки покидали его могучий ствол, словно вода, вытекающая сквозь пальцы, листья зашелестели в последний раз и все как один опали на землю черным дождем, потеряв всю зелень, весь сок, превратившись в мертвые куски полуистлевшего праха. Голые ветви и торчащие из земли корни дернулись в последний раз, но спустя миг застыли – жизнь из них ушла. Могучий вяз погиб, знаменуя скорую смерть для всех, кто находится по ту сторону реки. * * * Пройдя по улочке Серых Псов, старик добрался наконец до площади Святейших, за которой и находилась южная заклинательная башня. На этой площади располагалось большое святилище Хранна. Восемь широких ступеней вели к парадному входу в здание. По бокам от крепкой двери в три ряда стояли колонны, подпирающие высокие своды. Там, прямо на плитах площадки, прислонившись широкой спиной к одной из колонн, сидел великий воин – главная надежда всего города, и Тиан направил свои стопы к нему. Берсеркер Д’ельдир, судя по всему, отдыхал, прислонив затылок к холодному камню. Длинные волосы, стянутые позолоченным обручем, подрагивали под ветром; глаза воина были закрыты, и могло показаться, что он спит, если бы пальцы не царапали что-то на плите. Свой двуручный меч Д’ельдир придерживал левой рукой, с виду как-то лениво и ненавязчиво, лишь кончиками пальцев, но волшебник знал, что берсеркер никогда, ни при каких обстоятельствах не расстанется со своим оружием. Клеймо клана Кровавого Скорпиона на обветренном плече чуть заметно светилось в вечернем сумраке. Когда Архимаг подошел, воин открыл глаза и повернул голову, хмуро глядя на него из-под густых седеющих бровей. – Они уже рядом, Тиан, – глухим сильным голосом сказал он. – Я знаю, – вздохнул маг, бросив взгляд в сторону южной стены. – К закату начнется бой. – Хорошо, – сказал старший сын Кронга Могучего Скорпиона. – Я уже скучаю. Простым людям чужды такие слова, но для этих варваров единственное удовольствие – битва. Ни крепкие напитки, ни женщины не властны над ними: берсеркер становится собой лишь в пылу жуткой схватки, когда под ноги падают рассеченные тела сраженных неприятелей, а его меч стремительно разрывает полосы пыли вокруг. Когда кровь кипит, а сердце бьется, пытаясь вырваться из груди, – вот это истинная жизнь непримиримых воинов, чьими душами, как говорят люди, владеет сам Хранн, яростный бог войны. – Ночью я опять видел Деккера, – сказал Архимаг, наблюдая за реакцией варвара: не промелькнет ли в его глазах при упоминании этого имени страх. Но нет – берсеркер лишь пожал плечами. – Я его тоже почувствовал, – спокойно, почти безразлично ответил он. – Черный Лорд осматривал поле будущего сражения на своем гигантском нетопыре, – продолжал Тиан. – Он стал очень силен. Берсеркер лишь усмехнулся. – Я не боюсь его. – Взгляд Д’ельдира был направлен на знак Хранна – длинный прямой меч, размещенный над входом в святилище. – Я справлюсь. – Надеюсь. Совет Магов предполагал, что со смертью Деккера все закончится, весь Пр?клятый легион превратится в груду безвредного праха, а из мира уйдет само воспоминание о Кольце Смерти некромантов. Насчет последнего Тиан был несколько иного мнения, посему и наставления, данные берсеркеру Архимагом лично, немного отличались от воли Совета. Д’ельдир, уперев меч в площадку, встал, повел широкими плечами, разминая затекшие от долгого сидения мышцы. – Как только они нанесут свой первый удар, я выйду из города. Ты получишь то, за что заплатил столько золота клану, Тиан. Если еще не передумал… Может, сделаем, как договаривались поначалу? – Нет, что бы ни случилось, ты не должен забывать о нашей договоренности и тем более упоминать о ней вслух. Я рассчитываю на тебя, Д’ельдир, ты достойный сын своего отца, и ты не подведешь меня. Оставив берсеркера ждать начала сражения, Архимаг направился дальше по площади, в сторону городских ворот. Посох стучал в такт шагам, и с каждым его стуком Тиану мерещилось: «Ты уверен? Ты уверен? Ты уверен?» * * * Коррин Белая Смерть получил свое прозвище из-за длинных, будто отлитых из воска белых волос. Пряди молочного цвета выглядели тонкими и легкими, словно паутина, они ниспадали, ограждая узкие точеные скулы и немного впалые щеки. Некромант был необычайно красив: прямой нос идеальных пропорций, крылатый разлет бровей, чувственные губы, а блестящие неудержимым, страстным огнем глаза казались единственно живыми на бледном, как кость, лице. В этих темно-зеленых зрачках с некоторым оттенком карего, напоминающих пятно крови на старой пожухлой траве, можно было различить отблеск тех всесжигающих пожаров, что яростно и безудержно пылали в душе некроманта, неизменно пытаясь выбраться наружу. Нрав Коррина Белая Смерть был полной противоположностью нраву Черного Лорда. Если Деккер являл собой спокойствие и расчетливость мертвой морозной ночи, то первейший из его приспешников – пламенную бурю, разлитую в сумрачном воздухе. Таким он был всегда, любая, даже самая незначительная вещь могла свести его с ума, схватить за шиворот и затянуть в колодец безумия. Это очень, не станем скрывать, нравилось Черному Лорду, поэтому нечего удивляться, что за два века он тщательно пестовал эту спящую до поры ярость, клокочущую в душе Коррина, усугубляя ее жуткими мучениями, подставляя все жизненные ситуации вокруг своего беловолосого некроманта так, чтобы тот смог с безудержностью ответить на них. Здесь особо жестокое убийство, там безжалостные пытки над пленными людскими душами – о, Деккер был несказанно рад! Самая большая награда за поимку живым или мертвым была назначена как раз за Белую Смерть, даже Предатель Трона менее привлекал к себе внимание. Странствуя по Ронстраду, словно черный арлекин, Коррин оставлял за собой след, состоящий из засыпанных прахом улиц, крови в домах, где он побывал, и целых верениц безутешных душ, неутомимых призраков, что брели следом за своим убийцей, не давая ему ни мгновения покоя. Сказать по правде, люди так не боялись всех, вместе взятых, некромантов Умбрельштада, как одного его, такого прекрасного, молодого, со страстным взглядом, широкоплечего, стройного и необычайно вежливого в разговоре. Сперва его красивое лицо служило ключом ко всем дверям, после все начали бежать от него, как от чумы. Длинный подол черной мантии Коррина стелился по земле и ветвям иссохшего поваленного дерева, на котором сидел некромант. Всего несколько минут назад это была высокая разлапистая сосна, обвешанная тысячами зеленых иголок, но сейчас дерево было мертво. Мертво благодаря ему. Он дотронулся до шершавого ствола лишь пальцем, и полное жизни дерево уже через несколько мгновений иссохло и подломилось. Жестоко усмехнувшись и скривив прекрасное молодое лицо, некромант вдруг подумал, что вся его жизнь подобна этому дереву. Когда-то он был святым паладином, молодым дураком, наивно мечтавшим о неизбывной славе, героических подвигах и прочей ерунде, но вышло совсем по-другому. Орден обратился ко злу, и он вместе с ним. – Ты, мой друг, был больно праведным. Как же так можно? – издевательски процедил некромант, подтрунивая над самим собой. Имелась у Коррина такая привычка. Порой ему казалось, что подле него сидит такой же, как и он, человек, только лица все никак не разглядеть – оно скрыто капюшоном. Лишь плечи его соседа были опущены, словно под тяжелым грузом, и еще он все время качал головой, не останавливаясь ни на миг, так медленно, так неумолимо, словно выражая свое несогласие с чем-то, словно что-то беззвучно и бессмысленно отрицая. Некромант вскинул вдруг перед собой руку. Тонкими бледными пальцами совершил стремительное движение, словно заколол невидимку перед собой. В тот же миг из воздуха, прямо перед его лицом, начали появляться черные смолистые нити, от которых шел дым и пахло гарью. Стремительно перебирая пальцами, словно играя на струнах лютни, Коррин стал плести жуткую вязь из Черного ветра, вытащенного из страны самой Смерти. Чувственные алые губы, подобные губам напившегося крови вампира, сложились в безумную усмешку. – Когда же! Ну, когда же начнется! Невидимый собеседник в черной мантии и капюшоне продолжал трясти головой, не проронив ни звука, выражая лишь недовольство тем нетерпением, что росло в и без того беспокойной, мятущейся душе Коррина Белая Смерть. – Веселье… Да, именно веселье ждет нас с вами, братья, под стенами Элагона… и внутри его стен… О, мне не терпится позабавиться с этими разжиревшими от спокойной жизни горожанами, лентяями-солдатами и милыми девочками, такими наивными и глупыми. А в особенности с их визгливыми и бьющимися в агонии душами… Аааа! – ужасно закричал в темнеющее небо Коррин, вскочив на ноги. Жуткий крик рвал горло, губы пересохли, и даже скулы начали болеть. Руки Белой Смерти продолжали свою мрачную работу, плетя из смолистых нитей историю его жизни и суть вырывающейся из груди боли. Невидимый собеседник продолжал трясти головой, выражая недовольство жестокостью некроманта. – Что ж, мой дорогой повелитель, сэр Деккер Гордем, нет… Нет у меня больше сил лаять, когда ты прикажешь… – Пальцы по-прежнему что-то быстро плели в воздухе из порывов Черного ветра. Выходила какая-то замысловатая фигура, это могло быть и неким магическим знаком, или с таким же успехом – лишь творением безумного сознания. – Нет у меня сил больше кусать по твоему приказу… Думал, мой господин, я ничего не знаю? А я знаю! – закричал он что есть сил в небо. – Знаю, что ты влез мне в голову… влез в душу… Я вышвырну тебя оттуда! Слышишь?! – Новый крик прокатился по перелеску в двух милях западнее Элагона. Услышавшие его птицы тотчас же падали замертво, как и животные, из ушей которых начинала течь кровь. Невидимый собеседник вдруг поднял на него взгляд. Из-под капюшона показалось его, Коррина, собственное лицо: такие же белые волосы, прямой нос, изящные скулы, но не было в глазах присущей Коррину Белая Смерть ярости, ненасытной, неутомимой жажды чужих мучений – ничего, кроме проевшей его насквозь, словно ржавчина, боли. В первый раз он кивнул своему собеседнику. В первый раз он выразил свое согласие. – Ничего у тебя не выйдет, Черный Лорд, – продолжал свой яростный монолог Коррин. – Я не позволю тебе обратить Ронстрад в прах. К Бансроту твою месть. Королевство будет достойной отплатой за те муки, что ты причинил мне и братьям. Спалишь Элагон? Пусть. Он падет, потому что так вырезано на костях судьбы. Никому не уйти от своей судьбы. Даже тебе… Но не жди, что я стану сидеть сложа руки. Есть дела… много дел… А пока же мне нужно лишь выждать. Повиноваться тебе и покорно идти следом… до поры покорно… Беловолосый некромант прервал безумный монолог, обращенный к невидимому предводителю и сопернику – Черному Лорду. А может, он обращался к самому себе? Быть может, он убеждал только себя в правильности собственных суждений и грядущих поступков? Бывший рыцарь, а ныне безжалостный убийца старался об этом до поры не задумываться. Он просто встал и медленно направился к тому месту, где, согласно плану Деккера, он должен был нанести свой первый удар, на берег реки, к стенам Элагона. * * * Над Градом Годрика курилась едва заметная желтая дымка пыли, укутывая войска защитников в грязно-желтый саван, как будто смеясь над жалкой попыткой смертных отстоять свой первый и, возможно, последний рубеж. Пыль оседала на лицах, неприятно скрипела на зубах. Архимаг вглядывался в напряженные лица и думал, многие ли из этих людей останутся в живых к завтрашнему утру. Многие ли из них не побегут, не сдадут свой город, многие ли… БУМ!!! БУМ!!! Тиан даже вздрогнул от неожиданного удара колокола. Набат гремел, возвещая о том, что враг приближается. Гулкие удары эхом отдавались от каменных стен и домов, как погребальный звон над обреченным городом, и уходили в чернеющее небо. Старик поспешил наконец подняться на южную заклинательную башню. Это было высокое строение круглой планировки. Для его строительства использовали красный кирпич, цвет которого не поблек и который не осыпался даже спустя пять сотен лет – так его зачаровали маги Элагона. Множество узорчатых окон горели магическим светом. Серые тучи, казалось, вот-вот упадут на землю, и из-за них становилось еще темнее. К зданию примыкало несколько башенок поменьше: они были узкими, высокими, и в них располагались магические библиотеки. Именно здесь молодые адепты сдавали теоретические экзамены. Но сейчас в холодных темных комнатах было пусто. А как же иначе, ведь всех учеников также привлекли к защите города, и каждый из них сейчас являлся крупицей плана мессира Архимага Элагонского. Тиан быстро поднимался по главной винтовой лестнице башни. В стороны уходили двери, ведущие в библиотеки, но путь волшебника лежал на самый верх. И вот наконец он открыл дверь и вышел на площадку. Здесь его уже ждали верные соратники – четверо магов Первого Кольца. Это были умудренные годами и опытом седовласые старцы, принимающие все важные решения для волшебников государства. Они держали под своей дланью магическое положение Ронстрада, и судьбы простых колдунов зависели исключительно от них. – Как дела, Хитар? – с деланой веселостью спросил Тиан у сгорбленного и вечно всем недовольного мага по прозвищу Ливень. – Как нельзя лучше, мессир, – в той же манере ответил Водный. – А у вас как? – повернулся Архимаг к остальной тройке. – Ведон? Арол? Деланто? – Да, мессир, у нас все в порядке, – ответил за всех толстяк-иллюзионист Деланто Кошмар, – если не считать многотысячной армады нежити, идущей с юга. – Да уж. – Тиан повернулся к молодому адепту-прислужнику, неуверенно топтавшемуся в стороне в присутствии величайших волшебников. – Люр, я хочу видеть их. – Да, Мессир, – кивнул парнишка-подмастерье, сообразив, что от него требуется. Он раздал великим магам подзорные трубы гномьей работы, легкие, из какого-то светло-серебристого сплава. Не доверяя теперь магическому зрению, пятеро стариков прикладывали трубы к глазам и всматривались в мутную дымку южного горизонта, откуда к ним приближалась сама смерть. Мертвые шли. Шли сплошной черной волной. Левый фланг их армии находился в двух милях от берега океана, правый терялся в желтой степной пыли. В центре черной армады Тиан увидел нестройную, облаченную в рваные тряпки толпу. Она неспешно и бездумно брела вперед. Зомби. Безвольные и бесстрашные, тьма подавила их души и поставила тела себе на службу. Следом за ними широким фронтом шли бесчисленные когорты пехоты Пр?клятых. Тысячи скелетов, облаченных в изорванные красные туники, ржавые староимперские латы и шлемы. Над ними безжизненно висели рваные выцветшие знамена. Левее пеших полков двигалась кавалерия. Этого просто не может быть! Живые ухоженные лошади спокойно шли вперед под своими мертвыми седоками! Даже не слишком искушенный в военном деле Архимаг понимал, что странный шпион оказался прав – сведения королевских разведчиков безнадежно устарели: здесь было намного больше тридцати тысяч. А в предзакатном небе уже парили стаи ворон-стервятников, предвкушавших обильную снедь из тел защитников города. Пр?клятого Черного Лорда Деккера (как его прозывали в народе) нигде не было видно. Оглянувшись на площадь, Тиан увидел, что у входа в святилище Хранна никого нет. Берсеркер исчез. На мосту Синены все было давно готово к встрече первой атаки врага. Заняли позиции лучники в башнях, в катапульты на берегу были засыпаны камни, у второй баррикады выстроились пехотинцы. Тиан с трудом представлял, каково сейчас на душе у тех, кто стоит в первых линиях обороны. Эти люди пошли на почти верную смерть и, несомненно, догадываются об этом. Их просто сметут, завалят останками – командиры мертвых могут позволить себе любые потери. А войско Пр?клятых тем временем растягивалось, изменяло строй. Фланги начали постепенно отставать, фронт стал похож на исполинскую воронку, в горловине которой должен был оказаться вход на мост Синены. Впереди армады все так же шли зомби, шли неторопливо, неуверенно переваливаясь с одной ноги на другую. Скоро они подойдут на расстояние полета стрелы к сторожевым башням и первой баррикаде, и тогда битва начнется. Люди долго не могли понять: как же можно во второй раз убить мертвых? Живым они казались непобедимыми, неуязвимыми. Долгие ночи, проведенные в библиотеках и лабораториях, дали магам ответ: в каждое из этих творений злобным колдовством некромантов заключен какой-никакой, но дух, вырванный из посмертия. Пусть он был слишком слаб, чтобы сопротивляться темным колдунам, но все же присутствовал в неживом теле. Волшебники узнали, что «вторая смерть» отбирала у некромантов незримую связь с подконтрольным мертвяком, и он, этот самый мертвяк, рассыпался безжизненной грудой костей и ржавых доспехов. Так что даже простые стрелы умели обрывать эти противоестественные жизни. И все же Тиан знал, что на всех врагов стрел не хватит… Время как будто остановилось. Словно в густом киселе двигались мертвые, беззвучно и неотвратимо. Затаили дыхание защитники города, лишь равнодушное солнце, клонившееся к закату, сквозь желтизну зыбкого тумана следило за происходящим. Вдруг Великий Архимаг Элагонский услышал, как тонкий резкий звук спущенной тетивы прорезал предвечернюю тишину. За ним еще и еще один, и уже сотни стрел со слитным пением отправились в полет собирать первый смертельный урожай. Бой за Элагон начался… Глава 2 Тайна леса Конкр Черного леса деревья кривые Стоят перед взором кошмарной стеной. Кто с жизнью расстаться не хочет отныне, Тот лес этот злой обойдет стороной. Никак не спастись, хоть беги со всех ног, Тому, кто шагнул за запретный порог…     «Тайны Чернолесья». Бернар Кейлемский  20 марта 652 года. За 43 дня до осады Элагона. Запад королевства Ронстрад. Таласское герцогство. Талас. В полутемной библиотеке Высокого Университета сидел маг. Его письменный стол располагался в спрятанном под лестницей закутке, со всех сторон обставленном стопками книг, что возвышались на несколько футов над его головой. Здесь даже развернуться было затруднительно, но маг этого будто и не замечал, чувствуя себя в чернильном и бумажном царстве вполне уютно. Над столом в воздухе повис небольшой колдовской шар, рассеивавший вокруг себя спокойный зеленоватый свет. Конечно же, он не мог вырвать из тьмы расходящиеся на сотни шагов в разные стороны ряды и переходы лабиринта стеллажей, доверху заставленных книгами, рукописями и свитками. Многоярусные полки от самого пола поднимались к высокому куполообразному своду, возле некоторых стеллажей располагались лестницы, передвигавшиеся вдоль рядов по тонкому рельсу. В нишах стояли статуи легендарных рыцарей в доспехах и великих ученых. Прямо в воздухе то здесь, то там висели картины и гобелены, изображавшие величайшие события давно минувших дней. Кое-где, в самых темных углах, слышалось негромкое сопение и тихий шелест переворачиваемых страниц. Там, на стопках книг, сидели сгорбленные карлики, едва удерживая в ручонках огромные фолианты с толстыми кожаными обложками и золотым тиснением старинного письма на переплетах. Они так вдумчиво и внимательно вникали в извилистые чернильные строчки, что казалось, даже если рядом вдруг взорвется огненный шар, они этого точно не заметят. Карликам-доуэнам было интересно буквально все, начиная от сложных научных трактатов и заканчивая лирическими балладами странствующих бардов старины. Все под этими сводами дышало знаниями и древними тайнами. Самое большое собрание книг в королевстве хранило такие бесценные сведения, что сторожить его приходилось неусыпной магической страже: незримым, но могучим духам, что скрывались от людских глаз меж страницами рукописей и в глубинах галерей со свитками. Даже пыль здесь была какой-то необычной – волшебно-книжной и непременно старинной, что, впрочем, никак не влияло на сохранность ветхих свитков. Собственно, сам Университет и представлял собой библиотеку – у большого северного окна располагались столы для студентов одного предмета, у восточного – для студентов другого, и так везде. Все занятия обычно проводились одновременно, поэтому можно представить себе, какой здесь обычно стоял гвалт. Был вечер, и ученики уже покинули эти залы. Даже неутомимые служители-переписчики оставили свои скриптории, отложив в стороны перья и развеяв самопишущие заклятия. Стояла тишина, и старый волшебник осознал, как это хорошо, когда никто не шумит, по книжным коридорам не бегают, не хлопают дверьми, не заколдовывают первые попавшиеся под руку вещи. Как же приятно, когда никто не задает назойливых вопросов и не ожидает с глупейшим видом на них ответов. Волшебник, что-то пишущий в рабочей тетради, был королевским географом и по совместительству преподавал свою науку бестолковым ученикам, которые только и способны на то, чтобы носиться по галереям и левитировать перья, пока учитель не видит. – Айлит, третий том атласа Ронстрада и прилегающих территорий! – велел чародей, и в тот же миг из ровного ряда тысяч книг, стоявших на высокой полке, выдвинулся толстый фолиант в темно-зеленой тисненой обложке. Атлас воспарил в воздухе и понесся к волшебнику. Колдовская зеленоватая пыль легким облаком слетела с обложки, словно на нее кто-то подул, и, шурша ветхими страницами, книга открылась. Третий том со стуком упал на стол, разбросав в стороны чернильницы и перья. Ворох пергамента взвился в воздух. – Эй, аккуратнее, Айлит! – Разозленный волшебник за уголок поднял перепачканный чернилами листок бумаги. – Гляди, что ты натворил, негодник! Невидимый дух библиотеки захихикал, но не замедлил очистить бумагу и стол. Королевский географ, тихо ворча и ругаясь на этого несносного пройдоху, начал перелистывать страницы в поисках нужных сведений. Желтоватая бумага была вся испещрена картами, рисунками и покрыта текстом, поэтому найти здесь что-то определенное было не очень-то и легко. Но чародей не унывал – выискивать никем ранее не замеченные и оттого очень важные крупицы истории мест доставляло ему радость, едва ли не единственную в жизни. На столе лежала старая помятая шляпа с изгрызенными молью широкими полями и заляпанной чернильными пятнами остроконечной тульей. Волшебник был беден, но очень амбициозен, полагая, что когда-нибудь настанет и его день, знаменующий окончание этой бессмысленной рутины и ужасного общения с тупыми, как обломанное перо, студентами. Хоть теперь стало возможно спокойно поработать. Никого нет, никто не мешает. Чародей мимолетом глянул в висевшее поодаль магическое зеркало, придирчиво поморщился, потер обвисающие щеки, почесал кривой нос. Совсем еще не стар! Этакий живчик, а перспектив никаких. До чего обидно! А помнится, однажды некая дама выглянула из кареты и даже подарила ему платок в знак благосклонности. Он обворожил ее своими глазами, выразительными, но уместно сощуренными, узким исхудавшим лицом и тонкой, торчащей странным образом кверху, бородкой, которая, к слову, могла бы быть и немного пообъемистей, повеличественней. Но это уж так, совсем придирки к почти идеальному лику. Когда же это было? Когда эта замечательная (и пусть в ней было несколько… десятков лишних фунтов – это не важно) леди кивнула ему, так трогательно подмигнув на прощание? Да совсем недавно – каких-то пару-тройку десятилетий назад. Ему-то все равно – внешность магов не слишком меняется. Скривившись, старик попытался пальцами разгладить несколько довольно глубоких морщин на лбу и стереть синие мешки под глазами. Ладно… Оставив это безнадежное дело, чародей вновь вернулся к творению своей жизни – сборнику новых поправок к атласу, искренне надеясь, что его работа станет чем-то большим, нежели просто одним из сотен забытых рукописных трактатов на этих полках. Быть может, в этих будущих строках и лежит его богатство, его знаменитость? Кто знает… Волшебник взял длинное гусиное перо, обмакнул его в чернильницу и начал составлять план новой главы будущего трактата. По тому, что он писал, можно было судить о его характере, являвшемся одной из главных причин его жизненных неудач: «О никому не нужных, заброшенных горах вечно холодного, подери его Бансрот, Тэриона: – об их мерзком климате и несносной погоде, безусловно радующей всякого глупца, который рискнет оставить своими сапогами следы близ перевалов; – о корявых, сухих и скучных растениях, которые не могут впечатлить даже гроров, поедающих гнилые листья и опавшую иссушенную хвою, – кому какое до этого дело?… – о гостеприимных перевалах, проходящих мимо бездонных ущелий, полных троллей лесов и гоблинских путей, хозяева которых всегда готовы предоставить путнику удобный проход к рабским ямам и шахтам или же сразу на обеденный стол; – о тупоголовых обитателях Тэриона, что предпочитают холодные обледенелые горы теплому городу; – о поселениях угрюмых коротышек (подземных гномьих оплотах, разрушенных и пустых); – о…» Бум! Внезапно хлопнувшая за спиной дверь заставила мага вздрогнуть от неожиданности, на свитке прямо посередине расплывалась большая клякса. – Да что же это такое?! Учитель вскочил со стула с решительным намерением оттаскать за уши провинившегося ученика, но в проходе стоял вовсе не мальчишка. Это был высокий толстый старик постарше самого географа, и тоже маг. Дорогая красная мантия, что обтягивала мягким бархатом объемистый живот, была расшита золоченой вязью, высокий воротник, украшенный рубинами, подпирал второй или третий (географ потерял счет) подбородок. Весь маслянистый образ вошедшего, включая маленькие цепкие глазки и широченную улыбку на пухлых губах, говорил о том, что этот человек – из породы тех людей, кто с виду кажется откровенным, немного наивным добряком, но на самом деле оказывается самой подколоднейшей из всех подколодных змей. Старику-географу в этом уже довелось не раз убедиться. – Что, Ринен, помешал? – весело спросил толстяк, будто не понимая, что да, помешал. – Что вы, господин ректор, совсем нет, – солгал Ринен. – Я просто подумал… – Не надоело вам заниматься своими каракулями? – Широкое лицо ректора выражало странную заинтересованность. До этого он и словом с Риненом, помнится, не обмолвился, вельможа гордый. Неужель заскучал до такой степени, что уже не знает, с кем и поговорить? Какая жалость… – Да что поделаешь, господин Саахир, коли жить не на что, – пожаловался географ, вновь садясь на стул. – Только писать и остается. – Неужто жалованье такое маленькое? – делано округлил глаза ректор, но во всем его виде не было ни капли жалости. – В каретах не ездим, – вздохнул Ринен, а про себя добавил: «В отличие от кое-кого». Саахир не ответил, лишь прошел к своему стоящему немного поодаль столу – святая святых библиотеки Университета, никто не имел права даже близко подходить к нему. Ректор сел в кресло, взглядом открыл баночку с чернилами, взглядом же обмакнул перо, и оно само начало бежать по открытой странице толстой тетради. Волшебник Ринен знал, что это рабочая рукопись нового учебника истории, автором которого являлся сам ректор Университета. Судя по заглавию, трактат будет называться «Смутное Время». – А что, Ринен, есть у меня для вас одно интересное дельце, – поднял вдруг глаза Саахир и встретился с немигающим взором завистливых глаз коллеги. – Дельце, прошу заметить, несущее выгоду как познавательную, так и… хм… материальную. – Я слушаю, господин ректор. – Это очень большая тайна, так что я должен убедиться, что все сказанное останется между нами. – Конечно-конечно, – поспешил заверить ректора Ринен. – Circulus Silentium, – прошептал Саахир, накладывая на ряды стеллажей «круг тишины», заклятие, довольно часто применяемое, чтобы никто не мог тебя подслушать. Навострившие было уши книжные духи начали тихо скулить и ругаться. – Итак, мой дорогой друг, в данной ситуации я могу положиться только на мага, которому доверяю полностью… – Ректор сделал паузу, чтобы собеседник мог высказать благодарность к проявленной милости, что тот и не преминул сделать: – Весьма польщен, господин Саахир. Ректор продолжал: – Вот вы, мой дорогой Ринен, все сидите в библиотеке, можно сказать, штаны протираете и уже второй месяц не вносите плату за свою комнатку в башне… А в начавшейся войне королевству может понадобиться любая помощь. Даже от такого, как… – Саахир придирчиво оглядел подчиненного и не смог не скривиться. – Как я? – уже было оскорбился географ, но тут же спохватился: – Война? О чем это вы? Позвольте спросить, господин ректор, с чего вы взяли, что началась война? – Можете мне на слово поверить, Ринен. – Но это же нас не коснется! Ведь в магических поединках с Умбрельштадом мессир Архимаг недурно справляется, поддерживаемый Первым Кольцом, а что уж говорить о… – Пойдите-ка сюда, Ринен. Маг подошел, и ректор ткнул в те строки, что писало его зачарованное перо. Учитель географии прочитал: «Я возвращаюсь к своему труду спустя шесть месяцев. Прошло полгода, и все вокруг изменилось. Скоро Пр?клятые нападут на Элагон, они уже на подступах к городу, и, возможно, после этого все, о чем я писал, обратится в пыль и станет незначительным и не важным. Сейчас я отбываю туда, сэр Эвианн Миттернейл хочет, чтобы я руководил постройкой дополнительных фортификационных сооружений. Я отправляюсь немедленно, буквально на миг забежал в библиотеку, чтобы набросать эти несколько строк. Я верю, что все кончится хорошо, и да благослови Хранн всех нас.     Саахир Таласский». – Это правда, господин ректор? – ошарашенно спросил Ринен. – Правда, что некроманты выступили? – Да, только что получил письмо от мессира Архимага. После ста пятидесяти лет подготовки и стычек с орками некроманты покинули наконец свою крепость Умбрельштад. Шпионы докладывают, что на Ронстрад движется темная армада – тысячи оживших мертвяков, которых следует упокоить обратно. – Значит, вы отбываете в Элагон руководить строительством временных укреплений? – Да, мессир знает, что я, без ложной скромности могу вам сказать, друг мой, тактик получше этого напыщенного дуболома-магистра Миттернейла. Упустил он время, эх, упустил. Решил в свою цитадель заехать по дороге из Гортена. – Зачем? Войска взять? – Да нет, войска у него были: шесть десятков паладинов. Войска, тоже мне… И гвардия королевская под командованием Канора, присоединенная. Тысячи три… – Канора Защитника Трона? – Вы знаете другого Канора, Ринен? – Злость пробежала в глазах Саахира: ректор не любил, когда его перебивали. – Нет, что вы, я просто… – На кого есть надежда, так это лишь на Канора, – проворчал Саахир. – Этот здоровяк просто не умеет умирать. Быть может, он и вытащит Элагон из водоворота. – Но зачем вам я? – решил подвести конец пространным хождениям вокруг да около учитель географии. – Вы отправитесь в экспедицию. Картографическую. – Как странно, – удивился Ринен. – В такое-то время? – Подайте-ка мне атлас. Да-да, тот, что вы читали, когда я вошел. – Ректор сам взмахнул рукой, и книга, взметнув страницами, приплыла к нему по воздуху. – Что вы здесь видите на странице Конкра? Страницы зашелестели, переворачиваясь сами собой. – Ну, Чернолесье, пограничные башни, озера Холодной Полуночи немного западнее леса и… – …и все, – закончил за волшебника ректор Высокого Университета. – Дальше лишь белое пятно на месте Конкра. Немыслимо! – Но этим может заняться каждый маг! Зачем вам именно я? В такую даль… – Лес – ваша стихия, не так ли? – Ректор придирчиво оглядел поношенную зеленую мантию преподавателя. – Вы отправитесь составлять карту, проводить новые исследования по части монстров, животных, растений. В общем, вам самому виднее чего. Кроме того, нужно выяснить, возможно ли проводить там вырубку деревьев для строевых нужд. – В древнем Конкре, который мстит за каждую сломанную ветку? – усомнился Ринен. – Вряд ли… – Это – официальная причина, неофициальная же… – Толстяк зашептал так тихо, словно боялся, что кто-то прорвется сквозь его «круг тишины» и подслушает очень важную тайну. По мере его рассказа глаза «Природника» все округлялись и выпучивались, грозя выпрыгнуть из орбит. – Вы меня поняли, Ринен? – закончил Саахир. – Это просто гениально, господин ректор! – Все должно быть выполнено именно так, как я сказал. Приказ пришел из самой верхушки башни. Я не знаю точно, кто составитель плана, но этот кто-то не ниже Первого Кольца, можете мне поверить. – Я отправлюсь тотчас же! – Соберите экспедицию, обязательно возьмите еще парочку магов. Можно из молодых, рьяных до науки – не шибко догадливых то есть. И, само собой, все, о чем мы тут с вами мило беседовали, должно быть сохранено в строжайшей тайне. Вы поняли меня, Ринен? – Не извольте сомневаться, господин Саахир. Не извольте сомневаться. Ринен сделал все, как велел господин ректор. Покинув богатый Талас, ученые прошли по тракту, ненадолго задержались в столице и спешным ходом отправились к Дайкану, полному веселых таверн и бесшабашных наемников, ищущих заработок. Здесь, у местного графа, они намеревались получить сопровождающий охранный отряд. Опасности должны были начаться прямо за воротами Дайкана, где к городу подступала совершенно дикая местность. До северо-восточных застав нужно было еще добраться, пройдя несколько миль голой равнины, где водилась нечисть похлеще клыкастых орков, вечно голодных гоблинов и диких волков, которых здесь, кстати, тоже хватало. Ученым требовалась защита. Научный караван Ринена подъехал к высокой замшелой стене Града Харлейва перед рассветом. Ученые умы еще неделю назад пересекли через мост Торнберри реку Илдер и сейчас направили коней в приветливые до жути ворота города, распахнутые для путников бодрыми стражниками, несомненно, обрадованными, что их разбудили за час до подъема. Город ученым показался не слишком гостеприимным, и даже те, кто бывал здесь раньше, соглашались с тем, что его не узнать. По улицам с визгом и лаем носились стаи бездомных собак, а в сточных канавах валялись различный мусор и пьяницы, перебравшие эля в тавернах. На булыжной мостовой вволю разлеглись грязь и лужи, здесь же можно было заметить и лежащих вповалку не слишком трезвых дайканцев, которым, судя по всему, не хватило места в сточных канавах. Над головой едущих ученых верхние этажи домов сходились едва ли не вплотную, и человек, не лишенный некоторой ловкости, смог бы запросто перебраться с одной стороны улицы на другую через окно. В одном месте ставни были настежь распахнуты и две соседушки-сплетницы на полквартала делились новостями, хоть и находились, можно сказать, в двух шагах друг от друга: – А не слыхала ль ты, Мэри, что граф наш светлый, долгих лет ему, войска собирает по всему королевству? – Дородная женщина что-то пряла. – Чегось будет-то! Ой, будет, помяни мое словечко! – Так то гоблины, Кэти, как крысы колодезные, вечно лезут изо всех щелей! Вот мечи и понадобились, – отвечала подруга, поглаживая ленивого толстого кота, развалившегося на подоконнике и сонно слизывающего мух со ставень. – Дуреха ты, Мэри. Разве не слыхала, о чем в «Овце и Скрипке» шептали? Дескать, враг из степей точит зубы на Град Харлейва! Орки, молвят, эль перестали пить, в барабаны бьют – к походу готовятся! – Вот уж нет сил, а только лопну сейчас со смеху! Орки – и не пьют эль! Потеха!.. Языки у баб, как флюгерные стрелки, – то каждый знает: куда ветер подует, туда и они поворачиваются и скрипят при этом, немилосердно скрипят… Но теперь все стало совсем по-другому. Что-то действительно назревало. Нечто намного большее, нежели гоблины или бандиты с тракта… В ворота Дайкана пропускали всех, кроме цыган, конечно, и каждый чужак вместо кошеля с золотом приносил в котомке кучу слухов, сплетен, баек. И все, как один, непременно клялись, что все это истинная правда, а события мрачные они чуть ли не своими глазами и видели. Кто-то уверял, что вновь какой-то злобный чернокнижник, а то и вовсе некромант, заселил полуразрушенную башню на юго-востоке Междугорья и пробуждает сонм жутких призраков. Другие рассказывали, что гномы топоры свои точат на сокровища дайканские, третьи – что соседи, из Теала али Реггера, мыслят недоброе да дружины собирают. Слухи, один мрачнее другого, влетали в ворота города и оседали внутри стен, все ширясь, приобретая подробности и даже «доказательства», но, как ни странно, ни одна из вышеперечисленных баек не подтвердилась в дальнейшем. Все оказалось намного хуже, но об этом потом. Пока же ожидание чего-то грядущего, до боли опасного и страшного, превратило гордую твердыню в пристанище всякого сброда, собравшегося здесь, похоже, со всего востока. И теперь все эти подозрительные личности неблаговидной, грубой наружности шатались без определенного дела по городу, угрожая добропорядочным людям своими злобными рожами и наглым поведением. Вечно нетрезвые гномы плевались и грязно ругались с такими же набравшимися наемниками, у которых эль разве что из горла не вытекал обратно. Нищие и попрошайки совсем обнаглели, буквально повисая на плащах прохожих и требуя плату за то, что, видите ли, обмахнули полы господской одежды от пыли и защитили их самих от других попрошаек. И не важно, что грязи от них становилось еще больше, а просящих подать так вообще без счета, так, помимо того, и священники поддались общему настрою и уже занимались тем, что отпевали еще живых, а колокола на святилищах, под стать всему остальному беспорядку, всякий раз начинали звонить не к месту. В общем, ужас что творилось! Объезжая лежащих ничком пьянчуг и тех, кого еще только выкидывали к новому дню из открывавших закопченные ставни таверн, караван ученых двигался по главной улице. Не всем из путников посчастливилось остаться невредимыми в Дайкане – кто-то, ругаясь, отряхивал свой плащ от помоев, вылитых из какого-то окна, один из молодых магов получил большой костью по лбу вместе с раздавшимся из соседней подворотни возгласом: «Держи, Дьюи». Помимо этого, в его сапог еще и вгрызлась клыкастая псина со вздыбленной шерстью и вжатыми в голову полуобкусанными ушами – должно быть, не кто иной, как тот самый Дьюи. Напоследок, ко всему прочему, ученым пришлось еще и оправдываться перед стражей (теми же алчными головорезами), что кровь на копытах их коней, смешанная с грязью, ничего вовсе и не значит, ведь они даже не слазили с седел, а если уж чьему-нибудь трупу заблагорассудилось валяться в луже, то это не их беда. В общем, пятьдесят золотых – грабеж! – и довольные стражники оставили в покое бедняг-ученых. Проехав через заросший парк, за которым сейчас, конечно же, никто не следил и где обосновались целые шайки различного отребья, караван направил своих коней к высокому холму, что назывался Замковой скалой. На его вершине стояла серобашенная Дайканская цитадель – вотчина местного графа. После тяжелого подъема ученые отдыхали и давали отдых лошадям. Они стояли прямо напротив огромной кованой решетки, закрывающей проход под темную арку. Дайканская цитадель состояла из двух неравных частей, соединенных между собой подвесным каменным мостиком: основного здания – пятиэтажного четырехугольного донжона, окруженного круглыми башнями и строениями поменьше, и высокой заклинательной башни, шпиль которой терялся в низких облаках, – это были покои дайканского мага. Вот уже около трех столетий заклинательная башня стояла пустой: последний городской волшебник был убит при странных и необъяснимых обстоятельствах. Его ученик, принявший должность, спустя три дня после назначения выбросился из высокого окна одной из библиотек башни. Последующие маги также не слишком задерживались на этом свете – посему должность эта, как и само место, в городе считались проклятыми. Люди полагали, что там, в самом верхнем покое, живет нечто ужасное, что своими глазами вечно наблюдает за кривыми улочками внизу, за горожанами и событиями, сменяющимися в городе со скоростью переменчивого ветра. Именно поэтому в Дайкане и не было своего городского мага, получавшего жалованье из казны графа. Ученые, конечно же, слышали о «Проклятии Дайканской башни», поэтому сейчас все с тревогой смотрели на серую от постоянных дождей черепицу, заросшие плющом каменные стены и видневшийся снизу, с площадки у ворот, мосток, ведущий к накрепко забитому входу. – Да ладно, – бросил маг Ринен, отгоняя тревожные мысли, и направил коня к стоящим на посту у решетки стражникам. – Милейшие, можем мы видеть его светлость? – Он привел свои одежды в приличный вид: расправил длинную зеленую мантию, гордо нахлобучил на седую макушку остроконечную шляпу такого же, как и мантия, цвета. – Никак нет, – плюнув сквозь прогнившие зубы, отрапортовал один из стражников. – Его светлость граф отбыли сегодня на рассвете в стольный Гортен. «Это же надо было так разминуться по-глупому! Да что ему в городе-то не сидится?!» – зло подумал маг. Но вместо этого спросил: – Господа хорошие, вы случаем не знаете, где мы можем найти охранные отряды для сопровождения королевской научной экспедиции? – Спросите у господина бургомистра, – непонятно отчего усмехнулся толстый стражник. Его тощий товарищ поддержал толстяка такой же странной улыбкой. – Он всеми делами заправляет в отсутствие его светлости. – Премного благодарен. А где я могу его найти? – справился глава экспедиции. – Да знамо где! – Воины от души захохотали. – В ратуше-то заседает его толстое сиятельство. Полчаса пути, и они у здания ратуши… Дайканский бургомистр Фран Бум, личность, надо сказать, не весьма приятная, а точнее, не приятная вовсе, выслушал их с серьезным видом, потратив на них полчаса своего драгоценнейшего времени. Затем же, несмотря на все чаяния господ ученых, наотрез отказался дать в распоряжение экспедиции хоть сколько-нибудь королевских солдат, мотивировав это тем, что сейчас наступили тяжелые времена, а безопасность города ему намного важнее какой-то там, с позволения сказать, научной экспедиции, которая тащится незнамо куда и незнамо зачем. Ученые попытались было объяснить, по какой надобности они направляются в Конкр, но бургомистр больше не пожелал их слушать и посоветовал обратиться в одну из многочисленных дайканских гильдий наемников, которые за достойную плату и обещание нанимателей вволю помахать мечом, несомненно, с радостью согласятся пойти с ними. – Этим бездельникам и так нечего делать в славном Дайкане, только лакают эль по тавернам и вечно нарушают общественное спокойствие, – закончил свою речь склочный бургомистр и выпихал господ королевских ученых за ворота ратуши. И тем ничего другого не оставалось, кроме как действительно обратиться в одну из подобных гильдий. Ученые, спросив дорогу, направили своих коней к штабу ближайшей наемничьей организации, имевшей поэтичное название «Меч и Арфа». Как вскоре выяснилось, мечей там действительно хватало, а вот Арфой всего лишь звали девку одного из основателей гильдии, с которой тот в молодости частенько проводил время. Под раздающиеся отовсюду пьяные крики, треск выбиваемых окон и дверей, под громкие песни и звон оружия ученые все же наняли двадцать воинов под предводительством подозрительного типа, который тут же резво вскочил на коня и, ни слова не прибавив к подписанному контракту, поскакал к восточным воротам Дайкана. Господа ученые поспешили за ним, а следом потянулись и наемники, сидевшие в седлах как-то набекрень, но обещавшие непременно протрезветь по дороге. Мерзавцы еще смели потешаться и тыкать пальцами в остроконечные шляпы ученых-магов, на что те были вынуждены лишь недовольно морщиться. – Что, Сержи, решил прогуляться? – спросил главаря один из стражников у ворот. – Да вот, кости разомну, кровь разгоню, а то застоялась больно в городе-то! – лихо ответил тот. – Вы тут без меня не скучайте! – Не будем! Стражники, вволю погоготав, пропустили их за ворота… * * * Минуя множество подстерегавших на каждом шагу зол, караван прошел путь от Восточного Дайкана к северным границам великого королевства Ронстрад. Там хмурый сотник одной из застав проверил их подорожные грамоты и со словами: «Добро пожаловать в Хоэр. Чернолесье всегда радо новым скелетам в чаще», – указал на неширокую дорогу, что начиналась в ста ярдах от последней башни оборонной цепи и серой змеей тянулась в сторону леса… В лазурных весенних небесах медленно плыли ленивые облака. Было тепло, и ничто не предвещало беды. Могучие деревья размашистыми кронами закрывали льющиеся на землю солнечные лучи, и людям приходилось вглядываться в сумрак, что витал под низкими ветвями. Подкованные копыта лошадей стучали по поросшей невысокой травой и суховатой, удобной для путешествий земле. Дул легкий ветерок. Чернолесье долгие века слыло среди жителей Ронстрада страшным местом, и люди старались не приближаться к нему, да и наемников, что сопровождали экспедицию, не слишком-то обрадовала идея пробираться все дальше в глубь леса. Караван медленно шел по лесной дороге, поднимающейся на холм. Полумгла, стоявшая под тесно обступившими тракт деревьями, слегка пугала, а на земле плясали смутные тени. Они порой приобретали облик невиданных животных, ежесекундно меняющих очертания. Кони лениво переставляли копыта, и путники вскоре устали от бесконечных хмурых деревьев. Переплетающиеся ветви образовывали над головой арки, иногда в кронах шалил легкий весенний ветерок, и господа ученые каждый раз вздрагивали, всматриваясь вверх: не притаился ли кто среди зеленой россыпи листьев. Наемники же посмеивались над ними, но про себя также не могли не поддаться страху: Чернолесье – все-таки не место для прогулок. Зловещие скрипы и шорохи раздавались со всех сторон. То и дело неожиданно где-то в стороне вспархивала птица, и солдаты удачи испуганно хватались за мечи – все были наслышаны о странных пропажах дровосеков в Хоэре и втайне друг от друга очень боялись обитавших здесь, по общему мнению, призраков. Высокий широкоплечий главарь в крепкой кольчуге ехал на гнедом жеребце. На ногах у него были высокие кожаные сапоги, перетянутые ремнями, с пояса свисали несколько ножей и кинжалов различной длины, но одинаковой остроты. Подол серого дорожного плаща лежал на крупе коня, капюшон наемник откинул за спину. Одной рукой воин правил конем, в другой держал обнаженный меч, который он не вкладывал в ножны почти от самой заставы. Глава солдат удачи все время подозрительно оглядывался по сторонам и, ссутулив плечи, смотрел на дорогу впереди. Странные незнакомые следы иногда появлялись в дорожной пыли. На первый взгляд – человеческие. И в то же время нечто отличало их, нечто необычное. – Что там, Сержи? – спросил подъехавший к воину глава экспедиции – вездесущий надоедливый волшебник в зеленой мантии и остроконечной шляпе. Маг Ринен не нравился предводителю «Меча и Арфы» настолько, насколько может скупой и тщеславный наниматель не нравиться бедному, но честному рубаке-наемнику. Судя по тому, что понял Сержинар Роун, таласский маг больше всего жаждал богатства и признания и вызвался он участвовать в экспедиции только лишь потому, что надеялся найти в лесу что-то особенное, за что Королевское Географическое Общество отвалит большую премию. Это было недалеко от истины – первейшей целью Ринена была нажива, но пока что вместо премии ему приходилось тащить свои старые кости по этим бансротовым кочкам и выбоинам. – Боюсь, что нам придется скоро поворачивать назад, чародей, – хрипло ответил черноволосый Сержи, поглаживая косматую бороду. – Чего это? – удивился маг. Он злился. Ни в коем случае нельзя сворачивать, о возвращении не может быть и речи. Глупому наемнику с длинной железякой в руке не сорвать задание особой важности… – Опасность. Я вижу множество следов, принадлежащих различным существам, – говорил тем временем солдат удачи, явно не замечая плохо скрываемого раздражения к своей персоне. – Копыта оленей, ланей и кабанов, отпечатки лап медведей и гигантских волков, следы орков и гоблинов, даже троллей. – Сержи вздохнул. – Все это привычно, со всем этим мой отряд вполне справится. Но есть здесь и такое, чего я не видел никогда, и это меня очень пугает. – Острие стального меча указало на странный след, походящий на неглубокую нору. – И много здесь такого? – Хватает, – вновь вздохнул Сержи. – Кроме того, я заприметил другие отпечатки, и немало. Судя по всему, здесь проходили целые отряды, но дорогу они пересекают редко – в основном ходят по буреломам, что свидетельствует о множестве малочисленных соединений средней тяжести вооружения. Рыцарь в полном доспехе вряд ли прошел бы по этой глухомани, да еще и не по дороге. Что уж говорить о целом отряде. Либо разбойники, либо мародеры, может быть, дезертиры. В общем, любители озолотиться за чужой счет. Их много… очень много. Десятки, а может быть, даже сотни. Воины начали тревожно оглядываться – им совсем не улыбалось быть окруженными на темной лесной дороге неведомым противником. – Я предлагаю срочным порядком развернуться и направить стопы в Дайкан, а там уже доложить кому следует – пусть разбираются. Вышлют разъезд с заставы или еще чего, – продолжал рассуждать наемник. В своей работе он привык трезво оценивать шансы на успех предприятия и не идти на неоправданный риск. К сожалению, не все здесь считали так же. – Боюсь, это невозможно, – Ринен просто отмахнулся от всего, что услышал, – у нас есть четко определенные цели, и мы не можем вернуться в Талас с пустыми руками – нам нужно убирать белые пятна с карты! Король нас всех не погладит по голове за столь глупое возвращение, посчитает трусами. – Да, правильно! – поддакнул кто-то из ученых. Глупцы, знали бы они истинную цель экспедиции и… ее цену. – Нет пути назад! В науке – свет! – вторили остальные. – Если ты и твои ребята боитесь, то мы можем продолжить путь сами. – Хитрый волшебник вытащил козырь из широкого рукава мантии, образно говоря, конечно. Наемник никогда не признает, что он чего-то боится, когда «невоенные» рядом готовы идти вперед. Тем более контракт обязывал… – Ребята, вы трусы?! – глубоко вздохнув, крикнул своим Сержинар Роун. – Никак нет, вашство! – прогорланили в ответ наемники. – Значит, следуем дальше! Сержи, сердито нахмурившись, продолжил путь. Его терзали тревожные мысли, и он уже несколько раз порывался бросить все, плюнуть на этих магиков, плюнуть на золото и вернуться в веселый Дайкан. Но контракт есть контракт. Отряд двинулся дальше, сквозь едва видимые просветы между деревьями. Хоэр не зря называли Чернолесьем – чем больше господа ученые и сопровождающие их наемники углублялись в лес, тем мрачнее становилось вокруг – птицы и звери исчезли, словно и следа их здесь никогда не было, деревья стали попадаться все больше древние и разлапистые, затмевающие могучими кронами небо. Молодые побеги чахли под сенью этих исполинов, им не хватало ни света, ни живительной влаги – все забирали огромные собратья, которые были безжалостно равнодушны к тому, что копошится внизу. Казалось, ничто не могло противиться воле этих негостеприимных хозяев – даже чудом прорастающая сквозь каменистую землю трава желтела и сохла прямо посреди лета. Сухие поваленные деревья, не выдержавшие этой бесконечной и жестокой борьбы за место под солнцем, образовывали завалы, и людям частенько приходилось с трудом объезжать некстати упавший на дорогу ствол или корягу. Передвигаться стало ужасно трудно – по подсчетам Сержи, за два дня пути экспедиция одолела не более десяти миль. Несколько раз они теряли направление, и даже заклинания магов не сразу помогали вновь отыскать дорогу, превратившуюся уже в чуть заметную, вьющуюся меж высоких деревьев тропу. Кони то и дело спотыкались о выступавшие из земли камни, две лошади захромали, что еще больше замедлило весь отряд. К счастью, обладатели таинственных следов не спешили показываться на глаза нашим путешественникам, да и обычной нечисти нигде не было видно – как будто даже гоблины не чувствовали себя уютно в этой мрачной и труднопроходимой чаще, посреди косматых черных стволов и чрезмерно плотной листвы. Прохладными тревожными ночами, полными странных скрипов и жалобных стонов вокруг, ни маги, ни солдаты удачи почти не могли сомкнуть глаз – лес незримо давил на них, нависая над головой зловещей пульсирующей сетью. На исходе третьего дня столь неприятного знакомства с Чернолесьем всем без исключения участникам экспедиции хотелось только одного – чтобы этот кошмар наконец закончился. Поэтому нетрудно догадаться, как воспряли духом наемники и ученые, когда мрачные деревья начали редеть и впереди замаячил обильно поросший растительностью длинный подъем, назвать который горным хребтом господам королевским географам не позволила разве что профессиональная гордость. Караван перешел Лесной кряж (как его все-таки, после долгих споров, решились именовать таласские ученые), пройдя по весьма кстати открывшемуся на пути Длинному перевалу (тоже их заслуга). После этого экспедиция стала продвигаться по дороге все дальше на северо-восток. Странно. Очень странно, но изредка встречавшиеся в глубине Чернолесья следы совсем исчезли. Ни одного нового отпечатка в пыли… а орочьи, гоблинские и тролльи исчезли еще в середине перевала – будто те вообще не заходили сюда, где невысокие холмы поросли зелеными ветвистыми деревьями с вечно отбрасываемой кронами мрачной тенью. Словно что-то пугало их, не пускало дальше в глубь лесов. И командира Роуна это тоже настораживало: если уж орки и тролли чего-то боятся, то здесь должна обитать действительно страшная сила. Хоэр еще не закончился, а старый и могучий Конкр уже гостеприимно раскрывал перед гостями свои двери. Высокие смолистые сосны щедро посыпали сухую землю зелеными иголками, всюду валялись шишки, горсти лапника укрывали молодую траву. Окружающий лес заметно изменился: стал светлее, а местные деревья выглядели даже более древними, нежели в Чернолесье. Некоторые из растущих здесь кривых вязов и широкоплечих дубов были в несколько обхватов толщиной и простирали свои узловатые ветви над дорогой, будто пожимая друг другу руки. Кое-где поблескивали нити толстой липкой паутины с коконами запутавшихся в ней жаворонков и маленьких лесных голубей. Над головой подчас пролетали, разливаясь хохотом-карканьем, большие незнакомые птицы, немного походившие на ворон, только с кроваво-алым оперением и – очень странно! – лишенные глаз. Стало заметно холоднее, и Сержи закутался в плащ, набросив на голову капюшон. Мрак все сгущался, вечер здесь подкрадывался незаметно. С закатом над землей начал подниматься легкий туман. Наемники зажгли факелы и дальнейший путь продолжали в их желтом свете. Следов на дороге стало вообще не разглядеть, но предводитель солдат удачи уже и не пытался. Его внимание привлекло негромкое пощелкивание в стороне. Приглядевшись, наемник увидел несколько маленьких грызунов, что карабкались по старому дереву с ветки на ветку в поисках орешков. У многих из них, как показалось Сержи, были самые что ни на есть человеческие глаза. Вздрогнув, солдат удачи пригляделся еще внимательнее, но зверьки не спешили к нему обернуться и постепенно полностью скрылись во тьме. Объяснив все усталостью, Сержинар Роун вскоре позабыл об этих странных существах. Был объявлен привал на ночлег, и караван свернул с дороги под кроны деревьев. Кто-то расседлывал коней, другие разжигали костры и начинали жарить на них припасенную еще в городе дичь. Сержи выставил вокруг лагеря дозорных. Ринен, сидя в стороне от своих собратьев по науке, делал какие-то заметки в дорожной тетради. Перо в его руке так и скрипело, моля оставить несчастную бумагу в покое. После сытного ужина, сдобренного крепким элем, ученые и наемники, свободные от дозора, улеглись спать. Как и говорилось, от земли поднимался туман. Сержи никак не мог заснуть. Было очень холодно, и он ворочался с боку на бок, пытаясь потеплее закутаться в свой плащ. Неясная тревога поселилась в душе немолодого наемника, но усталость от дороги и волнения ушедшего дня все-таки взяли верх, и он, обняв свой меч, нежно, как какую-нибудь барышню, погрузился в глубокий сон. Туман тянул к нему бледные щупальца, и верный конь, чего-то испугавшись, вдруг заржал. Резким порывом ударил ветер, громким шелестом пройдясь меж крон. В один момент на землю вихрем слетело столько листьев, что Роун в них почти полностью утонул. С какой-то ветки на землю спрыгнул небольшой зверек с шелковистой бурой шерсткой и большими человеческими глазами, нежно-голубыми и полными вожделения. Зверек осторожно подкрался к спящему предводителю наемников и мягкими трехпалыми лапками коснулся его лица. Солдат удачи вздрогнул, но не проснулся. Маленькое существо с легким хрипом острыми коготками начало вытягивать из человека нечто походившее на тонкую нить паутины, бледную, но с кровавыми прожилками. Быстро-быстро шевеля лапками, зверек скручивал ее в небольшой клубочек, после чего отправлял в усеянную острыми клыками пасть. Роун поморщился во сне, почему-то вдруг защемило сердце. В эти мгновения ему казалось, что он должен, просто обязан быстрее проснуться, если хочет жить, но вместе с этим чувством пришло какое-то странное недомогание. Наемник не мог пошевелить даже кончиком пальца. Больше всего ему хотелось ущипнуть себя – или чтобы проснуться, или чтобы понять наконец, что это всего лишь сон. Вдруг где-то неподалеку закричала женщина. Ее крик был наполнен такой болью и отчаянием, что все оцепенение мигом слетело с предводителя наемников. Сержи проснулся. Быстро вскочив на ноги и схватив меч, он огляделся. Зверька нигде не было. Крик стих, и было невозможно определить, откуда он раздавался. Костер давно потух, даже угли успели остыть. Кругом спали уставшие спутники, Ринен куда-то пропал – у костра лежал лишь его мятый плащ. Дозорные сидели на земле, не шевелясь и уставившись в одну точку перед собой. – Кор? – неуверенно позвал Сержи. – Дерек? Воины не ответили, не шевельнули и пальцем, не изменили позу. Было такое чувство, что они просто замерзли в холодной ночи и околели. Но тут предводитель увидел, как с их губ срывается легкий пар – наемники дышали. – Да что же это такое?! – закричал Сержи, его голос эхом разлетелся по лесу. – Кор! Дерек! – Вашство? Чего разорались? Тута мы, – повернул к Роуну голову его верный подчиненный, демонстрируя белое-белое лицо без единой кровинки и черные провалы глазниц. На его коленях сидел маленький зверек с человеческими глазами темно-карего цвета. Он сматывал в клубок бледные полупрозрачные нити, исходящие из висков человека, и поедал их. На миг на оскаленной мордочке маленького уродца блеснула злорадная усмешка. – Вашство? – так же неприятно усмехнулся Кор. – Что с вами? – Нет… – прошептал Сержи. – Нет. Нет, только не это. Этого не может быть. Нет, нет, и нет. – Вашство? – послышался голос Кора и за спиной. На плечо легла тяжелая ладонь. Кто-то с силой потряс его. – Вашство? Ваше командирство! Сержинар Роун обернулся и в тот же миг проснулся. Он лежал на холодной от росы земле, закутавшись в плащ. Было раннее утро, и костры только разжигали для завтрака. Над предводителем склонился верный Кор, живой и невредимый, с немного помятым после сна лицом и щетиной, но со своими глазами на приличествующем им месте, внимательными и заботливыми, как у доброй мамаши. – Это ты, Кор Бочонок? – прохрипел Сержи, все еще не веря в то, что смог проснуться. – Кто же еще, ваше командирство? – усмехнулся толстый наемник. – Завтрак скоро. Дерек за водой побег, а маг что-то там колдует над похлебкой… Сержи приподнялся на локтях. Он лежал, укрытый сплошным одеялом из опавших листьев. Солдат удачи поднял голову и встретился с прищуренным недобрым взглядом, мелькнувшим на миг из-под темно-зеленой остроконечной шляпы с большими полями… Когда солнце поднялось выше, экспедиция тронулась в дальнейший путь. Картографы, прямо так, не слезая с коней, раскрыли перед собой небольшие деревянные пюпитры и, расстелив на них свитки, начали зачерчивать все повороты дороги, все близлежащие овраги, холмы и пересохшие ручьи, мимо которых они проезжали. Кто-то самозабвенно спорил с товарищем о названии неведомого ранее цветка со снежно-белыми лепестками и бордовыми листьями, другие хвастались необычной формой найденных ими кореньев, искренне недоумевая, отчего же их спутники, солдаты удачи, не могут оценить столь замечательную находку по достоинству. И что такого в том, что корешки довольно четко походили на черную от земли человеческую ступню или руку с грязно-зелеными растопыренными пальцами, – это ведь еще не значит, что добрым наемникам стоит обращать на это безобразие свое внимание! Ребята Роуна лишь кривились от отвращения, когда вспоминали об этих растениях, некоторых даже тянуло вывернуть наизнанку бедный желудок, а ученым хоть бы что! Когда караван перебирался через очередной пересохший ручей, Сержи краем уха уловил негромкий спор, разгоревшийся между главой экспедиции и одним из молодых ученых. Парень что-то пытался доказать Ринену, но, конечно же, напрасно. Главарь услышал лишь несколько фраз из их горячего разговора. – …но я этого не могу понять, мэтр, – говорил молодой ученый. – Как же нам делать описание животного мира Конкра, если мы не становимся лагерем и не устанавливаем капканы и сети? – Нет времени, – ответил старый ворчун. – Но как это нет? Мы же в экспедиции! – Я уже сказал. Молчи, Колин, не призывай на свою голову мой гнев. Скажи спасибо, что тебе выдали диплом на полгода раньше. Чего тебе еще не хватает? – Но куда мы так торопимся, мэтр? – ничего не понимал как сам Колин, так и подслушивающий их разговор Сержи. Старый волшебник не ответил, лишь почесал свою редкую, торчащую кверху бороденку и направил коня вперед… В тот день больше ничего не приключилось. Расположились на ночлег как обычно, ночь прошла спокойно, без всяких происшествий, а на следующее утро вновь двинулись в путь. Стало заметно, что Ринен, пропади он пропадом, действительно куда-то очень спешит. Его хмурый, но более-менее спокойный нрав за последние несколько часов сменился жутко склочным, придирчивым и ругающим всех и вся характером. Теперь от него старались держаться подальше все: даже подчиненные, поскольку уже что угодно могло вызвать гнев старика. Поэтому он и ехал в одиночестве впереди всех, оставив членов экспедиции украдкой обсуждать смену его настроения, ежечасно всех подгоняя и подчас срываясь на крик. Прошло уже несколько подобных дней, не ознаменовавшихся ничем, кроме все более раздражительного настроения Ринена. Кругом был все тот же сумрачный лес, а гербарии и карты господ королевских географов все росли и ширились. Старый волшебник по-прежнему ехал впереди, вполголоса чихвостя неторопливых помощников, а ученые, уперев свои пюпитры в дуги седел, продолжали вычерчивать, рисовать, промерять, рассчитывать. – Ваше командирство. – К Сержи подъехал Кор Бочонок. Солдат удачи, предчувствуя, как и его предводитель, надвигающуюся угрозу, обвесил коня чехлами с десятками кинжалов, ножей и прочих атрибутов наемничьего ремесла. В руке Бочонка был заряженный арбалет, а во взгляде – некая неуверенность. Сержи знал этого парня не меньше десятка лет, поэтому доверял ему как себе. – Что случилось, Кор? – У меня настойчивое ощущение, что кто-то идет за нами след в след, сэр, – объяснил наемник. – Кто-то следит за нами уже два перехода. – Ты в этом уверен? – Сержинар Роун украдкой оглядел ничего не заметивших ребят и занятых своими делами ученых, ткнул недобрый взгляд в спину что-то там ворчащего себе под нос старика и обернулся. Позади была дорога, уходящая за поворот, два вяза-близнеца нависали над ней подобно арке. – Я видел лишь тень. Поехал проверить, но ничего не нашел. – Разберемся, – посулил Сержи. Главарь несколько замедлил коня и дал всему каравану пройти вперед. Теперь он оказался в хвосте экспедиции. Кор остался с ним. Тихо, чтобы никто не заметил, командир и его воин направили коней назад. Перед поворотом они остановились, подняли заряженные арбалеты и стали ждать. Под деревьями и правда мелькнула стремительная тень. – Ты видел? – Так точно, вашство. – Кто это? – Не могу знать, – ответил Кор. Сержи устремил взгляд на уходящую назад дорогу. Она была совершенно пуста. – И я не могу, – неожиданно раздался тихий голос. Сбоку появилась невысокая фигура, облаченная в плащ из листьев. Это было очень худое существо с длинными руками и ногами и торчащими в стороны острыми коленями и локтями, как у какого-нибудь насекомого. Ростом незнакомец был бы Сержи по грудь, если бы наемник стоял на земле, а в руках у странного создания была осиновая трость. Лицо существа было очень необычным и пугающим. Длинный, походящий на комариный хоботок острый нос, вероятно, являлся гордостью этого худосочного карлика, и кроме того, он был владельцем широкого лягушачьего рта и маленьких глазок без век – незнакомец не моргал. – Не стреляй, человек! – проскрежетало существо, пристально глядя на нацеленный ему в голову наконечник арбалетного болта. – Ты кто такой? – переведя дыхание, спросил пораженный Сержи. Кор так и замер в седле. – Я эвив, один из лесных жителей, – представился носитель плаща из листьев. – Меня зовут Тилл. – Зачем ты нас преследуешь? – Я хотел помочь тебе, Сержинар Роун, потому что мне тебя жаль, – честно признался эвив, и от его прямоты по спине главаря наемников пробежал холодок. – Я сам пришел, я хотел сказать, что вам нужно немедленно возвращаться туда, откуда вы пришли. – Я и сам знаю… – начал было Сержи, но лесной житель его перебил: – Нет, не знаешь. Пока что. Вам нужно быстро уходить, а если не уйдете, не говорите потом, что старый добрый Тилл вас не предупреждал. Лес этот далеко не прост, сюда вас никто не звал. Что бы вы ни искали под этими кронами, оно станет вашей погибелью. – Эвив одарил наемника пристальным взглядом. – Уходи, Сержинар Роун, уходи, пока можешь. – Я не могу, – процедил Сержи. – Контракт – это больше чем просто данное кому-то слово… – Тогда не жалуйся, – вздохнул Тилл и повел кончиком длинного носа. – Я должен уйти, но помни, Сержинар Роун, что здесь тебе следует опасаться многих вещей: утреннего тумана, прозрачной воды, тишины, что звенит в ночи, сверкающей под луной паутины, но больше всего бойся цветущего чертополоха. Помни это. Эвив развернулся, чтобы уйти. – Зачем ты мне помогаешь, Тилл? – спросил напоследок Роун. – Ты не хочешь идти дальше, но идешь. Мне жалко тебя, – последовал ответ, и странное существо исчезло в промелькнувшем на мгновение солнечном луче под деревьями. С ближайшего дерева осыпалось несколько листьев. – Да уж… – пробормотал Кор. – Ваше командирство, я так понимаю, что Ринену не обязательно знать про Тилла? – Верно понимаешь, Бочонок. Возвращаемся. И, Кор… держи ухо востро. Наемник кивнул, и они поспешили догнать уже далеко ушедший караван. Их отсутствия никто не заметил… Ночь обещала быть холодной. Под деревьями двигались тени, а луну закрыли сплошные черные тучи. Огонь костров подрагивал на ветру и нещадно грыз хворост. Ринен снова что-то писал в своей тетради. Должно быть, составлял новые планы, как бы вывести из себя Сержинара Роуна или завести караван в очередную беду. И пусть до этого все вроде бы шло нормально, но… слова эвива не шли из головы немолодого наемника. Если уж его, старого бессовестного солдата удачи, кто-то пожалел, то дело действительно плохо. Наемник исподлобья взглянул на главного мага. Сгорбившись, мэтр Ринен сидел со своими тетрадями в стороне и, поднимая подчас подозрительный взгляд на коллег-ученых, все обмакивал перо в стоящую рядом чернильницу. Сержи снова не мог заснуть. Туман выплескивался на опушку со всех сторон вместе с пронизывающим до костей холодом. Плащ не помогал, и наемник придвинулся ближе к костру. Да что же это такое? Огонь не грел совершенно… За спиной вдруг послышался шорох. Сержи обернулся – никого. Сидящие в стороне воины, ученые, да и сам Ринен ничего не замечали, продолжая заниматься своими делами, вот только… почему они все застыли на своих местах? Почему, когда они говорят, их губы не движутся и даже перо чародея перестало скрипеть? Кто-то легко коснулся его плеча, и Роун обернулся. И увидел рядом с собой два изогнутых жвала и восемь блестящих глазок. Паук размером с большую собаку глядел на него, перебирая мохнатыми лапками. Наемник потянулся за мечом, но чудовище имело несколько другие планы. Ринувшись вперед, паук упер все восемь лап в грудь человека и стал выплевывать ему на лицо мерзкую склизкую паутину. Нити стремительно оплетали бешено дергавшегося и пытавшегося кричать наемника, и вскоре он полностью оказался облачен в липкий белесый кокон. Паук склонился над лицом наемника, демонстрируя то, что было крепко зажато в изогнутых, как серпы, жвалах. Маленькая птичка била крыльями, обреченно пытаясь освободиться, но все было тщетно. Пернатый пленник исчез в пасти, лишь обглоданные серебристые перья разлетелись в стороны, а беспощадные жвала окрасились кровью. – Ты сначала полюбуешься, человек, – прошипел ему в самое лицо паук, – а после и с тобой повеселимся. – Он указал куда-то в сторону… Под деревьями мелькнула тень. Красные уголья все еще гаснущего костра высветили узкую фигуру с растопыренными коленями и локтями. На плечах ночного гостя был плащ из опавших листьев. Кор Бочонок оттаял и со смехом что-то рассказывал своему приятелю Нику, а эвив подкрался к нему со спины. Сержи пытался закричать, но не смог – паутина стремительно оплетала его рот, перетягивая все лицо острыми и липкими нитями, оставляя лишь глаза, чтобы он мог с ужасом наблюдать за происходящим. Осиновая трость поднялась в замахе. С гулким стуком деревяшка ударилась о затылок так и не успевшего обернуться наемника. Сержи дернул рукой, но тварь, сидящая у него на груди, еще крепче прижала его к земле. Эвив поднял тело Кора и склонился над ним. Маг Ринен, старый подлец, подошел к Тиллу и погладил его по голове, нежно, словно свою любимую собачку. Из чащи вновь послышался крик. Было такое ощущение, что эту бедную женщину сейчас пытали всеми возможными инструментами палачей, терзая ее тело и иссушая душу. Дикая боль вырывалась вместе с криком на волю, мука разливалась под деревьями вместе с туманом. Паук, в чьем плену находился Роун, вздрогнул и обернулся. Голос незнакомки пугал его, жвала задергались от ужаса. Еще миг, и чудовище не выдержало. Позабыв о своем пленнике, оно бросилось прочь. Белесые нити высохли и опали, дав Сержинару Роуну свободу. Меч оказался в руке наемника. Сержи вскочил на ноги и бросился к чародею, который в эти мгновения любовался безжизненным телом кого-то из своих помощников. – Это ты втянул нас в это, старый ублюдок! – Меч Сержинара Роуна коснулся незащищенного горла Ринена. Другой рукой предводитель наемников крепко держал мага за седые волосы, чтобы не вырвался. В глазах солдата удачи смешались гнев и непонимание – в эти мгновения он уже почти был готов перерезать горло мерзавцу в зеленой остроконечной шляпе. Воины Сержи, казалось, пришли в себя и занимали круговую оборону лагеря от… от того, кто хотел покуситься на их жизни и был настолько могуч, что они даже не могли себе представить. Никто не замечал подлого эвива. Наемники и ученые с трудом различали друг друга, хоть их и разделяло всего лишь несколько шагов. Лица и фигуры товарищей потеряли четкость очертаний, и они стали походить на неживых призраков, лишенных покоя и зачем-то вернувшихся на этот свет. Лесной житель отбросил в сторону опустошенный труп. Располосованное тело Кора утонуло в нахлынувшем тумане. Эвив склонился над одним из ученых. Парень бился в его руках, обретших вдруг необычайную силу. Тонкий нос-хоботок Тилла вонзился в горло человека, словно игла. По нему побежала горячая струйка крови. Глаза эвива побагровели. Он ужинал, наслаждаясь вкусным блюдом, и не собирался прекращать, пока не выпьет последнюю каплю. Отбросив очередной опустошенный труп, Тилл опустился на землю. Уперев ноги и руки в корни дерева, он расставил в стороны локти и колени и стал превращаться в какое-то большое насекомое. Плащ слился с телом, выросли еще две пары лапок, а глаза увеличились и поросли сеткой – трансформа проходила за какие-то мгновения. Оттолкнувшись от земли, огромный жук с изумрудно-зеленым панцирем и большими сетчатыми глазами раскрыл крылья и с хохотом улетел прочь. Как и в ночь до этого, опустившийся на землю густой туман оплетал стволы высоких древних деревьев, разливаясь мутным белесым морем и полностью закрывая землю. Люди стояли в тумане по пояс, то и дело поворачиваясь кругом и бессмысленно тыкая мечами в густую пелену. Там кто-то прятался, скрывался от глаз, ползая среди ученых. Чье-то хриплое дыхание слышалось то здесь, у старой осины, то там, в потемках у трех вязов. Снова послышался жуткий женский крик откуда-то из-за деревьев. Он не казался уже таким далеким, как в первый раз. – О боги! – Один из наемников, почувствовав, как стал сапогами в глубокую лужу – что странно, ведь дождя-то и не было, – решил стряхнуть со штанин и сапог грязь и воду. Все пальцы его были в густой свежей крови, темно-багровой и жутко горячей. – Упасите-упасите. Вашство! Но Сержи не мог никому сейчас помочь – он по-прежнему сжимал рукоять меча. Остро отточенная сталь холодила кожу Ринена, но на тонких потрескавшихся губах волшебника появилась кривая усмешка. Он знал: несмотря ни на что, все будет так, как он скажет, и пусть этот бродяга наивно думает, что от него здесь что-либо зависит… – Издохни, – прорычал Сержинар Роун и резко дернул мечом. Клинок вспорол обвисшую бледную шею старика-мага, и наемник отпустил дергающееся в судорогах тело. Руки, меч и лицо солдата удачи были в крови Ринена, но он лишь усмехнулся. Как только злокозненный чародей повалился мертвым в кучу опавшей листвы, стало легче дышать… – Вашство! Проснитесь же! Боги, что же делается-то! Сержи открыл глаза и со вздохом облегчения понял, что это снова был лишь сон. Над ним навис Кор, в стороне стоял Ринен, окруженный своими верными помощниками. Все они с ужасом и недоумением глядели на него, проснувшегося предводителя наемников. Даже воины Роуна как-то странно застыли поодаль, не спеша приветствовать его с добрым утром. – Что такие кислые рожи? – весело поинтересовался Сержи, приподнимаясь. Но тут же улыбка исчезла с лица. Его руки были в крови, как и во сне. Рядом лежал окровавленный меч. Что происходит? О Хранн Великий! Но Ринен-то жив-живехонек, как это вышло?! Роун вскочил на ноги и огляделся. Подле него лежала заляпанная кровью куча опавших листьев, среди них была сломанная осиновая трость. Нет! Нет! Только не это! – Он напал на вас, сэр? – тихо спросил Кор, чтобы другие не услышали. – Я н-не… не знаю. – Главарь в ужасе закрыл лицо ладонями. – Я бы назвал этот лес Спящим, если нет возражений, – криво усмехнулся подошедший Ринен. – У тебя ведь нет возражений, Роун? – Ты на что намекаешь? – просипел наемник, хватаясь за рукоять меча. Только сильная рука друга остановила его. Кор прошептал предводителю на ухо: «Не нужно», – и Сержинар сдался. – Умойся, Роун, нам пора в путь! – процедил старый чародей, и в этот момент Сержи пожалел, что то был лишь сон и он убил не этого мерзавца, а безвинного эвива. Боги, он никогда себе этого не простит… Прошло три дня, и Сержинар Роун понемногу отошел. Наемники будто и забыли уже, что, проснувшись утром, обнаружили своего главаря с ног до головы в чьей-то крови. Все вернулось на круги своя. Ученые зарисовывали местность, делились впечатлениями, Ринен ехал впереди и ворчал, а солдаты удачи сторожили их от любых возможных недругов, которых, хвала богам, пока не было. Ничто не грозило бедами, пока не случилось это. Дорога внезапно оборвалась. Выехав на небольшую поляну, люди увидели в ста шагах неглубокий чистый ручей, поросший зарослями колючих растений с сиреневыми цветками. Но дороги и след простыл… Ученые и наемники резво спешились и, подойдя к ручью, опустили руки в прозрачную воду, которая ключом вырывалась из-под поросшего мхом валуна. Люди пили и пили, не в силах насытиться, как им казалось, вкуснейшей жидкостью, какую они только пробовали в жизни, не замечая ни брызг на мантиях и плащах, ни недовольного выражения остроносой мордашки духа источника, притаившегося на дне. А Сержинар Роун так и остался сидеть в седле, сжав зубы и с негодованием глядя на цветы, окаймляющие водоем. Верный Кор Бочонок проследил за его взглядом и тут же отпрянул от источника. – Чертополох, – только и прошептал главарь наемников. – Но это ведь ничего не значит больше? – Бочонок вскочил на коня и подъехал к командиру. – Эвив мертв, и его посулам не суждено уже сбыться, я надеюсь… но меня все же удивляет одна вещь. – Говори. – Роун не мог оторвать глаз от ярких сиреневых цветков. – Вашство, тебе не кажется странным, что дорога закончилась? – Не было никакой дороги, Кор, – тихо проговорил Роун, чтобы не услышал старый маг, жадно пьющий чистую воду, наполненную сосновым духом, – я только сейчас это понял. Воин вытаращился на командира. – Как это не было? Тогда на что это нам указал сотник на пограничной заставе, а? И что тогда топтали копыта коней день за днем? – Не было никакой дороги, – упрямо повторил Сержинар Роун, – и сотник ошибался. Это не дорога – ведь протаптывать ее было некому, это просто длинная проплешина, на которой нет деревьев. Скажи, Кор, тебя не удивляло, что в такой дали от человеческих селений, даже застав, находится удобный конный путь? – Да, удивляло, но эту дорогу могла протоптать та ужасная сила, о которой говорил Тилл… – Я считаю, что не могла. Объясню: мы не видели следов на «дороге», так? Так. Зачем же им, спрашивается, тогда протаптывать дорогу, если они свободно могут обходиться и без нее? Нет, это просто более широкое пространство между деревьями, которое, кстати, очень петляло, заметил? (Воин кивнул.) А повороты на дороге делают, если невозможно проделать прямой путь. Наши петли в пути нас куда-то приводили? Нет. – Да, это все понятно, но что же получается? Мы просто шли по пространству, которое может зарасти густым лесом? Хранн Великий, да куда же мы идем? – В ловушку. Будь все время настороже и предупреди ребят, только тихо… – Сержи многозначительно кивнул в сторону мага природы, стоявшего чуть поодаль и что-то негромко говорившего одному из своих собратьев-ученых. – Да, дела, – почесал лысый затылок Кор. – Так что, вашство, переходим ручей и двигаемся дальше? – Само собой! – вместо командира ответил вездесущий Ринен, взбираясь на своего жеребца. Услышал-таки, лис треклятый! – А вы что, против, господа воители? Не дожидаясь ответа, маг направил коня вперед, прямо через водоем, у которого они только что останавливались. Разозленный дух источника еще долго кричал ему вслед со дна ругательства на своем языке, но для людей его голос был лишь стуком копыт их коней. – Признаюсь тебе, вашство: меня трясет, когда я начинаю задумываться о тех следах и об этой никуда не ведущей дороге, да и о предостережении покойного эвива, – напоследок прошептал Кор командиру и отъехал к товарищам. – И меня тоже, – скорее самому себе, чем подчиненному, ответил Сержи… Три десятка всадников продолжали медленно двигаться на север, а вокруг стояла все та же картина: высокие стройные сосны расставляли широкие лапы, землю почти полностью закрывал ковер из опавшей хвои и больших коричневых шишек. Иногда с ветки на ветку прыгали рыжие белки, распушив красивые хвосты. Из-за деревьев подчас выглядывали ветвистые оленьи рога, но их носители тут же убегали, стоило кому-то из людей приблизиться, – все-таки присутствие охотника не чуждо для этих пугливых зверей, отметил про себя Роун. – Эй, Ник, а ну-ка, влезь на дерево, погляди: есть где прогалины? Караван остановился. Один из солдат удачи скинул наземь кольчугу, пояс с мечом и кинжалом и, ловко цепляясь за длинные ветви, начал лезть на высокую сосну. Быстро затерялся среди хвои, и лишь жалобный скрип веток, прогибающихся под тяжелым наемником, показывал, где тот находится. Вскоре человек влез на самую вершину дерева. – Ну, что там, Ник?! – крикнул Сержи. – Ничего, вашство! – громко отозвался воин. – На многие мили вокруг лежит сплошной лес. Ничего не видать, кроме зеленого моря, которое вдали теряется в тумане. Маг природы нахмурился, о чем-то раздумывая. Сержи бросил на него взгляд и тут же про себя улыбнулся. Что, не нашел того, что искал, магик? – Ладно, слазь, будем решать, что дальше делать, – повеселевшим голосом крикнул командир. – Постой, вашство! – воскликнул вдруг воин. От этого восклицания Сержи замер. Он вдруг почувствовал, как мерзкий страх заструился из пор, а все его опасения ехидно захихикали. Маг, вторя им, усмехнулся. – Чего там? – спросил он. – Не могу никак понять… Вроде бы крыша… Какой-то деревянный дом или башня… – Направление? – Северо-запад! Повезло, что мы на холме, иначе бы не заметил. Две-три мили напрямик! – Ладно, слазь!.. – хмуро велел командир, проклиная себя, что послал на дерево самого глазастого из своих ребят. Нужно было заставить лезть одноглазого Тина. Вскоре они вышли к большому сооружению, затерянному в глубине леса. Весь холм порос цветущим чертополохом. От колючих сиреневых цветов не было никакого спасу. И ученые, и воины, онемев, смотрели на высокое изящное сооружение незнакомой архитектуры. Возвышающиеся над верхушками сосен покатые настилы крыши, подобно деревянным крыльям, расходились у самой кровли. Они были обвиты плющом и ветвями деревьев. За множеством овальных окон, расположенных высоко над землей, клубился сизый туман. Здесь было очень тихо. Грозный лес застыл в почтительном молчании, боясь нарушить покой этого спящего волшебным сном места. – Ну что, идем? – вышел из задумчивости маг Ринен. – Что-то не хочется, – неуверенно ответил Сержи, поглядывая на заросли чертополоха. – Вы заметили, мэтр, какая здесь царит тишина? Так пусть она таковой и остается. – Вот только не нужно трусить, Роун. Похоже, здесь никого не было очень давно. Видишь, нет ни малейшего следа ни возле стен, ни у входа. Это место выглядит тысячелетним и скорее всего давно заброшено. Экспедиция подошла к строению. Возле врат, подобно двум стражам, возвышались два больших кристалла мутного синего цвета. Они были такими древними, что глубоко вросли в землю и поросли мхом. Высокие створки дверей украшала золотистая вязь, очень гармонично сочетавшаяся с цветом старого сероватого дерева. – Давай, ребята, навались! – приказал маг. Наемники уперли плечи в массивные створки. Толкнули раз-другой – дверь не поддавалась. – А ну-ка, стой! – внезапно приказал командир, словно придя к какому-то решению. – Всем отойти от двери! – Что это значит, Роун? – яростно спросил Ринен. – Это значит, господин королевский маг, что я и мои ребята с места не тронемся, пока не услышим правду. – Какую правду? – О цели этой экспедиции. – О чем он говорит, господин Ринен? – удивленно спросил у мага природы один из его товарищей в науке, молодой волшебник воздушной стихии. – Умолкни, Хай! – одернул его старик и, зло сощурив глаза, повернулся к Сержи. – А ты, оказывается, не так глуп, как я полагал, наемник. – Какова цель экспедиции? – повторил Сержи и положил руку на эфес. – Найти как раз этот храм. Ученые начали недоуменно переглядываться. – Так это – храм? – Да, посвященный богине. – Алигенте? Синене? Аллайан? – поочередно высказали свои предположения наемники. – Тиене, – последовал ответ. – Мертвой богине?[6 - Тиена, согласно учению Церкви Девяти Вечных, была в далекой древности убита в битве при Азурах-Арибе Полудемоном Бансротом. Также им тогда был убит и ее божественный супруг бог-кузнец Дрикх.] Но чей это храм? – Эльфов. Один наемник расхохотался, другой поддержал. Лицо командира не тронула и тень улыбки, Сержи хмуро смотрел на волшебника, и ему было совсем не до смеха. – Ты шутки шутить надумал, магик? Эльфы! Я бы скорее поверил, что это храм Высших Людей – легендарных Полубогов. – Ты можешь мне не верить. – Ринен наклонился и подобрал с травы сухую сосновую шишку. Вытянул руку, закрыл глаза – и спустя миг из шишки начали пробиваться зеленоватые побеги. Они преобразовывались в маленькие веточки, усеянные иголками, и постепенно шишка превратилась в крошечную сосенку, стоящую на сухой тонкой ладони старика-мага. – Зачем вам нужен этот… храм? – Сержи с трудом отвел взгляд от сотворенного магией деревца. – Наследие сказочного народа, – не отрывая глаз от своего творения, ответил Ринен. – Артефакты, свитки, учения эльфов. Королевская Научная Гильдия может за все это очень неплохо заплатить. – Здесь он позволил себе немного приврать, но это уже не было важно. Маг снова закрыл глаза – и с волшебной сосенкой все начало происходить в противоположном направлении. Она уменьшилась, иголки осыпались, веточки исчезли – и вот уже на ладони старика снова сухая шишка. – И это я после этого презренный наемник? – криво усмехнулся Сержи. – Что будешь делать, воин? – Ринен хмуро смотрел на солдата удачи. – Оставишь все и уйдешь? Или же откроешь сундук, полный сокровищ, и унесешь все, что сможешь? – Ребята, навались! – повернулся к своим командир. – Да посильнее там! А тебе, магик, придется поделиться. Но после этого мы уходим. Возвращаемся в Дайкан. Сержинар Роун и не заметил, как совершил самую большую ошибку в своей жизни. – Что ж, я согласен, – чересчур быстро согласился волшебник. Чересчур. Его командирство, конечно же, понял, что маг сказал не все, склочный старикашка что-то оставил при себе, о чем-то недоговорил. Наемники уперлись плечами в створки, начали что было мочи толкать, и, как ни странно, те быстро поддались. Двери раскрылись с пугающим скрипом, и люди увидели клубящийся прямо за порогом синий туман. Не прошло и мгновения, как пелена начала отступать куда-то в глубь храма, словно под порывами ветра. Из тьмы стали выплывать облаченные серым маревом фигуры и предметы, наполняющие большое помещение. Постепенно они превратились в дивные узорчатые сундуки, книги, свитки, невиданное оружие… У людей просто дух захватило от обилия прекрасных древностей, оставленных здесь, судя по всему, тысячи лет назад легендарными строителями этого сооружения. Подумать только: эльфы! Сказать кому – не поверят. Не поверят, если не предъявить парочку роскошных доказательств в виде слегка искривленных мечей с резными гардами и синеватыми клинками или еще чего-нибудь в том же духе. Первыми пришли в себя наемники. Сыграл инстинкт солдат удачи: «Чем быстрее схватишь, тем больше успеешь взять». Они разом устремились в двери. – Назад! – проревел Роун. – Все назад! Ярко вспыхнул свет внутри двух стоявших у входа кристаллов. Большинство воинов остановилось, но трое самых жадных и нетерпеливых все же забежали под древние своды. В первые мгновения казалось, что ничего не произошло… но это только поначалу. Наемники устремились к стенам, возле которых стояли большие сундуки. То, что случилось дальше, заставило оставшихся у двери похолодеть от ужаса. Один воин вдруг застыл в полутемном углу. С ним происходила ужасная метаморфоза: он начал стремительно стареть. Ослабевшие руки через секунду выронили меч, и он со звоном упал на каменные плиты, которыми был выложен пол. Длинные русые волосы солдата удачи с невероятной скоростью седели и выпадали; лицо, скованное невыразимой болью, прямо на глазах покрывалось сетью морщин. С каждой секундой они становились все глубже и глубже, пока на одряхлевшем лице только что молодого и полного сил воина не начали проглядывать белые кости черепа. Солдат удачи был уже мертв, но ужасный процесс старения не остановился: оружие и кольчуга за пролетающие мгновения покрывались многовековой ржавчиной, и вскоре на пол упал оголенный белый скелет, который, едва соприкоснувшись с плитами, рассыпался в кучку праха. Вскоре и прах развеялся на внезапно поднявшемся ветру. Второй наемник просто исчез. Там, где он только что стоял, остались лишь глубокие следы на толстом ковре пыли. Третий воин, неистово дернувшись и судорожно растопырив руки, застыл. Искаженное ужасом лицо превратилось в неподвижную маску с потускневшими округленными глазами и открытым в немом крике ртом. Подобно каменной статуе, тело осталось стоять посреди зала. У дверей вдруг послышался дикий треск: маг Ринен понял, что нужно делать. Направив руки ладонями вниз, он начал что-то неслышно шептать. Земля вокруг пошла трещинами и вспучилась – корни ближайших сосен, словно огромные черви, вырвались наружу. Они начали стремительно оплетать два кристалла-стража и ломать их, подобно тому, как стебельки травы крошат на куски монолит. Спустя несколько мгновений кристаллы с грохотом рассыпались на множество осколков. Остатки сизого тумана полностью развеялись. Застывший наемник ожил и, вжав голову в плечи, стал со страхом в глазах озираться. Вокруг все было по-прежнему, добавилась только пыль и осколки камня у дверей. Ринен вошел под своды лесного сооружения. Огляделся, с любопытством окинул взглядом стены, стоящий в центре зала алтарь и, не оборачиваясь, сказал: – Можете входить. Здесь теперь безопасно. Люди вошли в зал и столпились у алтаря, который разглядывал старик. На широком каменном постаменте стояла деревянная статуя дивной женщины с вырезанными из белого дуба длинными развевающимися за спиной волосами. Мертвая Богиня Тиена была стройной и невероятно красивой. Ее лицо было узким, и его контур походил на контур перевернутой капли дождя. На людей грозно глядели большие глаза с необычным, чуть скошенным, разрезом. Тонкий носик, казалось, может проколоть сердце, а тисненые губы были поджаты, словно богиня действительно наблюдала за происходящим в ее святилище. Своей фигурой она напоминала изящную осинку, застывшую на ветру в одиночестве на вершине холма. Свободные одеяния Тиены сходились складками драпировок к ее ногам в некое подобие цветка. В тонких руках перед собой она держала простую деревянную чашу со стальными ободками. – Как я и говорил, этот храм заброшен. Посмотрите, какой здесь слой пыли на полу и сундуках. Грузите на коней! Давайте вывезем из леса все, что сможем, а в Таласе детально изучим… и поделим. И наемники, и ученые бросились исполнять приказ. – Может, не нужно? Мне как-то не по себе от этого места, – странным гулким голосом проговорил Сержи. – Давай лучше все оставим, как есть, и быстро выберемся из леса. Маг вскинул на него недобрый взгляд: «Что, испугался, сивый?» Ринен уже видел, как искусно эльфы сплели охранные чары в лесу, навевая на незваных гостей ужас. Ему было интересно наблюдать за Роуном во время их путешествия, но вмешаться он даже и не подумал – иногда простое наблюдение дает весьма ценный научный опыт. – Ты что, хочешь, чтоб над нами насмехался весь ученый мир? Нашли храм, полный артефактов, оружия и книг легендарного народа и в страхе, бросив все, убежали… – Меня гложет страшное предчувствие. – Ничего, пройдет, – уверил Ринен. Маг серьезно вознамерился вернуться в Талас со всем этим добром. Перед его глазами уже так и стояли завистливые лица собратьев-ученых. Его имя гремит на все королевство, Его величество награждает его знаками отличия, званиями и землями, кроме того, он получает ту должность, которую обещал ему при успешном выполнении задания господин ректор Саахир Таласский. Подумать только: он, неудачник Ринен, – и заведующий кафедрой географии и, по совместительству, заместитель ректора! Баснословное жалованье, личная карета! Да, поскорее бы… Ученые и воины тем временем грузили на коней артефакты, оружие, манускрипты, какие-то неведомые приборы. – Им здесь и не нужна была охрана. Магия делала все за них… – Магия? – удивленно спросил солдат удачи. – А ты как думал? Убийственной мощи магия. – Стихийная? – поразился Сержи. – Никогда не видел ничего подобного. – Время, – уверенно заверил маг. – Время? Откуда ты знаешь, старик? – Один твой товарищ мгновенно постарел. Другой просто застыл, словно время кругом него перестало течь, а третий так вовсе исчез, вырванный из нашего временного потока. Три мощных заклятия, и очень сложные по наведению. Еще нужны доказательства? Посмотри. – Волшебник ткнул пальцем в основание постамента, на котором стояла статуя богини. Там, в камне, было вырезано изображение: песочные часы, соединенные тремя стрелами с тремя другими предметами – чашей, наконечником копья и локоном. – Песочные часы – символ всепоглощающего времени. – А это что? – спросил командир наемников, имея в виду остальные три предмета. – Я и сам пока не знаю, вот только… – задумчиво отвечал маг, не отводя глаз от статуи. – Что только? – Ну-ка, достань мне эту чашу. – Как можно-то? – богобоязненно осенил себя знамением Хранна Сержи. – Ее легко можно достать, – пояснил колдун. – Видишь, пальцы статуи специально так сложены, чтобы можно было вытащить кубок. – Я не об этом… Это же кощунство! – Неужели у солдата удачи проснулась совесть? – ехидно спросил маг. – У солдата удачи есть чувство меры, – сурово ответил наемник. – И мое чувство меры говорит мне, что это предел. Чаша – это предел. – Ладно, сам достану. – Маг встал на носки и, не без труда, все-таки вытащил чашу. Командир наемников повернулся и вышел из Храма. Следом вышел и маг и, повесив на плечо кожаную сумку с кубком, сел на коня. Караван был готов к отправке в Ронстрад… Прошло несколько дней с того момента, как груженный наследием древнего легендарного народа караван отошел от таинственного лесного храма. Экспедиция уже перешла Лесной кряж и медленно, но уверенно продвигалась через Хоэр-Чернолесье к границе Ронстрада, когда все внезапно оборвалось. Командир наемников знал, он самым глубоким дном своей души чувствовал, что им не дадут невозбранно уйти. И им не дали… Вдоль дороги начал цвести чертополох. До края Чернолесья оставалось не более полумили, они почти выбрались, когда из тьмы вырвалась стрела с зеленым оперением и вонзилась в горло одного из воинов «Меча и Арфы». Тот безвольно повис на шее своего скакуна, истекая кровью. Другая стрела просвистела у самого уха Сержи Роуна и оборвала жизнь еще одного наемника. Воины в ужасе оглядывались по сторонам, но врагов не было видно. Ученые сжались в центре, наемники окружили их со всех сторон. Еще одна стрела – и молодой ученый упал с коня в дорожную пыль. – Все быстро вперед! – прокричал командир. Но кони не могли скакать со всех ног под весом сокровищ лесного народа. Стрелы продолжали лететь. Воины стали падать с ужасным постоянством, они выставили щиты, пытаясь хоть как-то прикрыться от оперенных смертей, но стрелы везде находили лазейку. Роун искал среди веток и стволов деревьев вражеских лучников, но видел лишь смутные, неясные образы, которые, выпустив стрелу, внезапно исчезали и появлялись уже в другом месте. Сержи обернулся и увидел на дороге трех безликих воинов, скрытых темно-зеленой тканью, едва отличимой от окружающей хвои. Плащи с поднятыми капюшонами скрывали гибкие, стройные фигуры, сливали их с нависающим над дорогой черным лесом, маскировали от вражеских глаз. Два крайних лучника выхватили из колчанов тонкие, словно нить паутины, стрелы, неуловимым движением натянули тетивы, и… на миг Роун увидел их лица. Точнее, то, что скрывалось под капюшонами: мечущие молнии глаза. Пол-лица у призрачных убийц было скрыто маской. Рядом вскрикнул от боли Ринен. Стрела вонзилась ему в спину и задрожала. В глазах старого мага на миг проскочило какое-то странное удивление и испуг – видно было, что не таким представлял он себе финал экспедиции. Но Сержинару было уже не до злорадства. – Возьми… на… – Раненый маг грубо пихнул сумку с Чашей Мертвой Богини в руки Роуну, затем, выплюнув кровь, прокричал: – Доставь в Талас или… или Элагон… держи! Идея передать кубок стала его последней ошибкой. Старик и не знал, какую защиту упустил – ведь стрела торчала у него лишь в плече, в то время как лучники леса никогда не промахиваются и всегда бьют насмерть. Средний призрак вскинул правую руку – в ней был зажат маленький самострел, – пальцы в кожаной перчатке отжали спусковой крючок, и тонкая игла со свистом пробила шею старого мага. Роун успел только подхватить сумку и резко пришпорить скакуна. Бешеным галопом конь понес вперед командира наемников, все подчиненные которого уже, как один, уснули вечным сном, пронзенные длинными стрелами. Вот уже виднелся впереди край леса, а за ним серый камень пограничных застав. Еще несколько мгновений, и он будет в безопасности! Еще чуть-чуть! Еще немного, и граница сумрака останется за спиной, отступив перед степью… Стрелы, несущиеся вслед, каким-то чудом пролетали мимо, свистя подле самого уха, но не причиняя ни малейшего вреда наемнику. Сержи оказался уже на самом пороге леса и успел лишь порадоваться своей невредимости, когда… Еще одна игла понеслась вперед и острой вспышкой дикой боли вонзилась в плечо. Из-за ветвей выплыли башни пограничной цепи, а конь ударил копытом по последнему лесному цветку с сиреневыми лепестками и колючей листвой. Сержинар Роун выбрался. Глава 3 Тьма и Пепел на мосту Синены Что станешь делать, брат? Прошу, прошу – ответь! Когда тебя ударит судьбы жестокой плеть? За что хвататься станешь? Сбежишь ли от беды? В испуге ли отпрянешь иль зарыдаешь ты? То дело лишь твое, никто ведь не осудит, И не помогут также – будить никто не будет. Ты все одно уснешь, забывшись вечным сном, Когда захочет смерть войти в твой старый ветхий дом.     «Когда смерть входит в твой дом». Вырезано на полу чердака заброшенного дома в Восточном Дайкане  Закат 3 мая 652 года. Юг королевства Ронстрад. Герцогство Элагонское. Элагон. На равнину легли сумерки. Поднялся холодный ветер, принесший с собой отзвуки далекого скрежета и топота сотен ног. Каркали вороны, нагло усевшиеся на каменные карнизы, и стоящий на башне офицер суеверно осенил себя знаком Хранна, в который уж раз за сегодняшний день прошептав молитву «Минуй нас…». Джон Ренер был непревзойденным направляющим. Всем телом он чувствовал малейшее дуновение незримого ветерка, который мог подсобить или же, напротив, сбить удачный полет стрелы. Он слыл опытным воякой, но за долгие годы тяжелой службы дотянул только до капитана. Сейчас Ренер командовал передовыми линиями обороны, которым сегодня не посчастливилось первыми встретить врага. «Какая жалость, что не потребовал повышения жалованья в позапрошлом месяце, еще когда некроманты носа не высовывали из своих топей, – с горечью подумал офицер, глядя на черный колышущийся горизонт, – а теперь остается лишь жалеть обо всем том, чего, судя по всему, уже не успеешь в жизни, – вон сколько их прет к мосту». Нежить подходила все ближе. Ряды скелетов уже перестали сливаться в одно серое пятно, и можно было различить каждого воина из легионов канувшего во тьму Умбрельштада. Чеканя шаг, когорты облаченных в ржавые латы скелетов неотвратимо приближались к реке. Когда плотные ряды мертвецов шагнули за отметки, командир выпустил в небо указующую стрелу, отдав тем самым приказ о первом залпе, и звон сотен спущенных тетив ознаменовал начало боя. Верткие стрелы с гранеными наконечниками со свистом прорезали вечерний воздух, сорвавшись с верхних площадок высоких башен, что располагались по обе стороны моста Синены. Королевские лучники почти не боялись промахнуться – широкий строй Пр?клятых закрывал собой все пространство впереди. Бывшие некогда предводителями армий и славными паладинами, некроманты отлично знали стратегию и тактику ведения боя, являясь лучшими из лучших в своем деле. Непримиримые борцы со злом, опытные командиры и бесстрашные воины, они веками защищали Ронстрад от ужасов безумного юга – до того, как сами стали его частью. И теперь десятки ржавых когорт медленно, но уверенно продвигались к предмостным укреплениям. Передовые подразделения шли ровным строем, выстроив «черепаху» и прикрывшись башенными щитами-скутумами. Летящие навстречу стрелы втыкались в мертвых воинов, застревали в латах, по большей части бесполезно растраченные, но подчас им все же удавалось достать врага. С каждым залпом падало около сотни скелетов, и хоть половина этой толпы возвращалась в строй благодаря усилиям некромантов, стрелки продолжали упрямо оттягивать тетивы луков. Капитан видел, что воины начали уставать – пот струился из-под кожаных капюшонов и открытых шлемов, застилал глаза, мешая целиться, ручьями стекал на красно-синие форменные туники пехотинцев Ронстрада. Лучники старались не обращать внимания на усталость, не отставали от них и королевские арбалетчики – ставя ногу в подковку, они слаженно оттягивали упругие «хвосты» своего оружия, укладывая каленые болты с четырехгранным наконечником в желобок-ложу. …Арбалет навскидку. Сильные, натренированные пальцы жмут на спусковой крючок, и болт летит вдаль, затем все повторяется снова и снова: тетива, болт, спусковой крюк, и еще один скелет с пробитой ржавой кольчугой валится под ноги своим соратникам, а его проклятый дух уходит, как песок сквозь пальцы, от некромантов. – Луки, ветер юго-запад! – скомандовал Ренер. – Упреждение полторы фигуры! Залп!!! Зажигательная стрела ринулась вперед, указывая новое направление. Слитным движением лучники отпустили тетивы, и, подобно бурану, стрелы шквалом смели первые линии врага, одновременно вонзаясь в заплесневелые бронзовые кирасы, шлемы и скутумы с полустертой краской и девизами. Войско Пр?клятых черным морем колыхалось уже в сотне шагов от баррикады, преграждающей вход на мост. Из стройных рядов нежити полетели ответные чернооперенные стрелы. Некроманты считали, что мрачное облачение ворон, дроздов и прочих птиц, коим не посчастливилось родиться в непроглядном черном цвете, должно еще больше напугать суеверных людей. А ведь страх… людской страх – это именно то, чем питались темные маги, то, что придавало им сил. И чем его больше – тем лучше… Черные стрелы полетели с ужасающей частотой и колючим навесным дождем посыпались на открытые верхние площадки двух каменных башен у моста. Они неслись с таким постоянством и их было столько, что людям пришлось прижаться к ограждениям. Даже головы не поднять, не высунуться из простенка между бойницами, не то что встать во весь рост и попытаться натянуть тетиву. Было такое ощущение, что лучников у врага никак не меньше нескольких тысяч, и это в сравнении с жалкими двумя сотнями защитников моста! Ренер видел, как его воины с предсмертными криками падают то здесь, то там, но ничего не мог поделать. Многие из них уже лежали с раскинутыми руками и перекошенными лицами, истыканные стрелами с черным оперением. Повсюду была кровь, она даже с водостоков капала, а в воздухе витал ее запах… Офицер сидел, вжавшись в стену, и скрежетал зубами от собственного бессилия. Что же придумать? Как заставить врага прекратить стрельбу, чтобы хотя бы добраться до дальнего люка, а оттуда на винтовую лестницу? Кожаные перчатки Ренера тут же покрылись чужой кровью, когда он откинул в сторону крышку небольшого вентиляционного люка, пробитого в полу площадки. – Маг, помогай! – Капитан решил при помощи мороков и фантомов отвлечь вражеских стрелков. Слишком долго этот колдун-проходимец отсиживается в своей каморке. Офицер был в ярости: как он сразу не догадался заставить его закатать широкие рукава мантии и прекратить прохлаждаться в закрытой от стрел и относительно безопасной заклинательной комнате. С надеждой и злостью на самого себя Ренер смотрел, как маг в длинных желтых одеяниях, подойдя вплотную к бойнице, упер свой посох с синим мерцающим кристаллом в выложенный плитами пол и громко прочитал заклинание: – Сarpo claustrum meus familiaris. Alicui viam per porta daemoniacus creatura![7 - «Срываю замки, мой раб. Открываю тебе проход, тварь Бездны!» – перевод с тайного магического наречия.] Через несколько мгновений над неприятельским войском открылся мерцающий яркий портал, и из него в мир вылетел ужасный демон. Большие кожистые крылья рассекали воздух, чудовище яростно скалило пасть с тремя рядами длинных клыков, а все его тело было испещрено острыми рогами и шипами. Да, фантазия у только-только окончившего Большую Школу Магического Искусства волшебника Отлоу была преотличной. И все же что-то было не так. Чернооперенные стрелы продолжали лететь без задержки, казалось, воины врага даже не обратили внимания на монстра, парящего над их головами. Тем временем иллюзия рассеялась – маг от удивления даже забыл поддержать заклинание. – Ну, что там?! – Капитану уже надоело сидеть в неведении за уступом башни. – Н-не знаю, – доносящийся из люка голос мага дрожал, – они не бросились прочь от моего демона. – Да, я уже заметил, Бансрот тебя побери! – Со стоном на плиты опустился еще один лучник; оружия из рук он так и не выпустил, а из шеи торчала стрела с рваными черными перьями. – У тебя есть еще что-то?! Или маги Школы вообще ни на что не способны?! Молодой Отлоу не раздумывал ни секунды: вскинул посох, резко провел им вокруг себя и словно выпад сделал в сторону бойницы – ударил невидимого врага. – Сonsecratio luxi![8 - «Проклинаю светом!» – перевод с тайного магического наречия.] – Крик высвободил новое заклятие. Из башни вырвалась белая молния и ударила в землю перед наступающей нежитью, превращаясь в стену полыхающего солнечного света… Мертвые лучники продолжали стрелять. Маг был в недоумении: яркая вспышка, способная ослепить могучего тролля, ничем не повредила Пр?клятым. И тут что-то надломилось в душе мага – он все понял. Мертвые не видят мороков, они не умеют бояться, и обмануть их нельзя. «Но почему? – Колдун судорожно вцепился в посох, его лицо побелело от гнева. – Почему им даровано такое превосходство над простыми смертными?» – Капитан, моя магия тут бесполезна! – Волшебник в отчаянии сорвал желтую остроконечную шляпу и поглядел в потолок, туда, где находился люк, очерчивающий квадрат темнеющего неба. – Нежить не замечает фантомов и призраков. Старый офицер понял, что придется выкручиваться самому. – Отправляйся в город, маг! Расскажешь эту приятную новость своим – от тебя все равно толку здесь не будет, только погибнешь зря! – Но… – Не спорить! – прикрикнул Ренер и осторожно выглянул из-за зубца – нежить уже стояла внизу… Волшебник кивнул и через несколько мгновений исчез в яркой желтой вспышке – благо ему выдали свиток с заклятием «Странствие в тумане», позволявший один раз перенестись в Большой Портал Элагона, где бы ты ни находился. Под шквальным прикрытием своих стрелков Пр?клятые подходили к первой баррикаде, и защитники моста уже не могли не то что остановить, но даже замедлить их продвижение. Людей в башнях осталось совсем мало… – Луки, отходим! – Ренер в последний раз огляделся, мысленно простился с убитыми товарищами и, пригнувшись, ринулся к люку в полу, ведущему вниз, на винтовую лестницу. Вереницы стрелков, выживших под градом черных стрел, спускались под прикрытие камней баррикады. Арбалетчики пятились, разряжая свое грозное оружие во врагов, лучники также отстреливались, отступая за спины мечников и алебардщиков, готовых встретить неприятеля. Нежить тем временем уже перебиралась через баррикаду. Стройные ряды, разрываясь на миг, смешивались и уже на мосту опять становились ровными шеренгами… Сципион был одним из первых среди тех, кто взобрался на баррикаду. Его пальцы привычно сжимали гладиус, большим скутумом он прикрывался от стрел и арбалетных болтов. Ржавчину на мече и гниль лат он просто не замечал, упрямо шагая вперед. Позади пела труба, как и при жизни музыканта, выдавливая из себя гордые призывы драться во славу Темной Империи, державы, за которую все они, еще будучи людьми, когда-то проливали свою кровь. Свое имя он помнил лишь потому, что в памяти настойчиво возникал женский голос, так его когда-то называвший. Кто она, как ее звали, он уже не знал, и ему было все равно. Его род зачах, любимая умерла, как и он сам, но сейчас все воспоминания из прошлой жизни ушли, отдалились, постепенно смешавшись с зыбким туманом. Лишь гладиус в руке имеет смысл, а голос повелителей, гремящий в голове, вел его дальше. Голос заставлял его преодолевать завалы из камней, покрытые кровью. Сципион не хотел идти туда, не хотел драться, но продолжал обреченно шагать, вздымая сапогами пыль, словно ярмарочная марионетка, которую ведут, держа за длинные тонкие нити. Деревянные суставы на шарнирах сокращаются, он двигается дальше… Прошло то время, когда его сердце яростно билось, предчувствуя схватку, когда дрожало от нетерпения и страха, стоило мечу покинуть ножны. Сейчас он ничего этого не хотел. Его желания, его страсти и чувства куда-то отступили. Казалось, что он смотрит на себя со стороны, а мир кругом погряз в вязком тумане. Краски поблекли, все стало серым и невзрачным… Чувства оставили его, теперь ему было ни холодно, ни жарко, вообще никак. Легионер прошагал уже многие мили, но совершенно не устал, и в то же время его раздирала дикая боль. Ведомый темной магией некромантов и остатками разума, он наивно полагал, что до сих пор жив, но у воздуха, что опалял его с головы до ног, начиная с гребня на шлеме и заканчивая тяжелыми коваными сапогами, было свое, совершенно иное мнение. Сципион весь словно горел, на коже, казалось, вздувались ожоги, тленная вонь лезла в нос. И пусть ему чудится, что у него до сих пор есть кожа, а сердце по-прежнему бьется, холодная пустота кругом упорно старалась доказать обратное. В подтверждение этого каждый дюйм тела бывшего солдата неимоверно болел, и легионер точно знал, что он здесь незваный гость, под этим чернеющим небом, под этим печальным закатом. В голове постоянно раздавался какой-то шум, а грудь болела так, будто ее разорвали и вывернули наизнанку, после чего зашили. Да будь его воля, он давно бы уже опустил меч, просто лег бы и заснул – ведь так и было до того, как его разбудили, вырвали из сладостного сна. Зачем им это понадобилось? Что он им сделал?… Голос в голове не затихал ни на миг, он велел: «Иди вперед. Иди и дерись. Убей их всех. Убей…» И Сципион послушно сделал очередной шаг, и его пальцы еще сильнее сжали гладиус, когда глаза моментально нашли себе цель. За баррикадой их встретила ровная стена ало-синих щитов, на каждом из которых сверкала золотистая лилия. Цветок врага. За спинами элагонцев реяли на ветру ронстрадские стяги, но сейчас даже им было не под силу вдохновить замерших от ужаса мечников, придать им смелость и уверенность в себе. Сципион почему-то превосходно это видел. Их страх, их мысли. Защитники моста боялись, ведь на то они и люди, а не пустые, превознесенные древними менестрелями образы из легенд. Они боялись его. Они с ужасом глядели в его глаза, их мечи дрожали в слабеющих руках. Отовсюду раздавался скрежет доспехов и сдавленные крики собратьев Сципиона. Легионер знал, что он здесь не единственный пленник, не он один сегодня послушный и верный раб. Их всех терзает знакомая ему боль, от которой не спастись даже в посмертии. Элагонцы молчали: не пели гимнов, не выкрикивали девизов, стояли и ждали. Ждали его… Сципион наступил на тело в ало-синей тунике, под ногами хрустнули кости, он этого даже не заметил… Ровный ряд защитников моста дрогнул и прогнулся, когда первые легионеры подошли на расстояние удара. Натертые до блеска мечи с легкостью рассекали ржавые латы и шлемы, они впивались в грудь и лица товарищей Сципиона, и он видел, как сердце каждого из них в этот трагический момент сбрасывает с себя оковы, как их души наконец освобождаются и уходят, впитываясь в землю. Его это наблюдение нисколько не заинтересовало, ведь в сознании пылал лишь приказ «Убей», и никто не велел: «Умри. Будь свободен». Легионер поднял в замахе гладиус и резко ткнул им поверх щита в грудь одного из вражеских мечников. Клинок застрял в теле, Сципион вырвал его и еще некоторое время с равнодушием смотрел, как с изъеденного ржавчиной металла стекает кровь, а его противник, хрипя, медленно оседает наземь, как упавшего солдата тут же заслоняет собой новый враг. Под ответный удар легионер подставил свой скутум, меч элагонца проскрежетал по щиту и разрубил его. Ответным выпадом бывший воин Темной Империи,[9 - Темная Империя, известная также как Империя Волка и Империя Сиены, когда-то и владела обширными территориями на юге, а земли современного Ронстрада считались ее далекими северными провинциями. В последние три столетия перед падением среди имперских магов расцвел культ некромантии, отсюда происходит и соответствующее название государства. Ронстрад добился независимости от Темной Империи в 394 году от основания Гортена. После долгой и кровавой войны легионы последнего Темного Императора Титуса Люциуса XIII были разгромлены королем Инстрельдом II Лораном в решающей битве в топях Эррахии. Это сражение позже позволило некромантам ордена Руки и Меча поднять из гиблых болот свой Проклятый Легион – павших солдат Темной Империи.] а ныне раб некромантов ткнул гладиусом в прорезь вражеского шлема… О боги, как же он устал, как хочется лечь и наконец-то уснуть… Кругом был вязкий туман, в нем тонуло все: и мост, и река, даже задние ряды противника. Он шагал по мертвым телам, оставляя следы сапог в лужах крови. Пыль, поднимаемая ногами товарищей-легионеров, отнюдь не мешала ему видеть, не лезла в глаза. Странно и… все равно. Сципион с каменным равнодушием продолжал драться, продолжал убивать. Крики умирающих и предсмертные хрипы достигали его слуха, казалось, издалека, хоть и раздавались всего в двух шагах. И пусть защитники моста один за другим падали мертвыми, все же стена солдатских щитов могла держать натиск нежити еще долго. Так справедливо рассудили и темные кукловоды Сципиона… Командиры защитников моста наивно полагали, что предводители вражеской армады не станут стрелять по своим воинам, занятым в рукопашной схватке, но они не учли одного – бездушными куклами можно легко жертвовать. Не прошло и мгновения, как некроманты отдали приказ своим лучникам. В воздух взвилась туча чернооперенных стрел. Со спокойным чувством Сципион сделал еще один выпад, оборвав жизнь очередного врага. В следующий миг четыре стрелы вонзились ему в спину. Он упал ничком, прямо на тело только что убитого им элагонца. Воин вдруг осознал, что у него уже давно нет сердца, и тем не менее в тот самый миг почувствовал, как именно сердце, такое родное, такое… на миг… живое… в груди неуверенно вздрогнуло, а потом забилось с такой силой, что стальные оковы, сдерживающие его, разлетелись на куски. Легионер закрыл глаза, мир в его сознании подернулся и поплыл, после чего все утонуло во тьме. Сципион стал свободен… На северном берегу Илдера десять онагров готовились обрушить на врага всю мощь громадных снарядов. Катапульты были растянуты на блоках и тросах, подле орудий лежали груды заготовленных камней. Королевские артиллеристы ждали одного лишь приказа, чтобы выбить клинья и пролить каменный дождь на головы Пр?клятых. – Рано! – Бородатый командир расчета устремил взгляд на мост. Мечники пятились, прикрывая от чернооперенных стрел щитами и себя, и лучников. Все пространство подле башен и первой баррикады было усыпано трупами и залито кровью защитников. Где-то там, в пыли, остался сиротливо лежать королевский флаг, который не успели спасти, и сапоги мерзкой нежити уже втаптывали гордую лилию в грязь. Стрелки врага не поленились посеять свои мрачные зерна, и колосья с черным оперением теперь росли там сплошным ковром. Предвкушая щедрое кровавое пиршество, наглые голодные вороны, разразившись злорадным карканьем, слетели было с высоких карнизов, но мерный топот приближающихся солдат темной армады спугнул их. Хрипло разругавшись с наступавшими, черные стервятники вновь заняли свои насесты и оттуда глядели, как на мост входят все новые когорты закованных в проржавевшие и прогнившие латы легионеров. Пр?клятая нежить уже занимала обе покинутые башни, а их собратья, не замедляя шага, продвигались ко второй преграде, что перекрывала мост примерно посередине. Согласно плану главнокомандующего, сэра Миттернейла, артиллерия должна была дать защитникам время отступить за вторую баррикаду и заманить на мост как можно больше нежити. Наконец последний десяток мечников перебрался на другую сторону, пока оказавшись в относительной безопасности. Пр?клятые легионеры, выстроив «черепаху», медленно шли вперед, когорта за когортой, еще не зная, что щиты и хитроумные оборонительные построения сейчас им не помогут. Скелеты поднимали пыль сапогами, кроме того, быстро темнело, и командиру расчета все время приходилось вглядываться в подзорную трубу, чтобы не пропустить нужный момент. Но вот, наконец, первая когорта подошла на расстояние тридцати шагов ко второй баррикаде, главный артиллерист превосходно видел черную ткань сигны с изображением кулака в латной перчатке, сокрушающего меч, мрачно известного на весь Ронстрад герба некромантов ордена Руки и Меча. Командир резко опустил руку, давая сигнал: – Залп! В один момент расчеты молотками выбили клинья, а освобожденные крюки, что держали крепкие кожаные пращи, вылетели. Каменный шквал взвился в воздух, устремившись к многострадальному мосту. Волшебники еще утром закляли эти груды камня, чтобы они не рассыпались при полете, а разлетались в стороны лишь во время приземления. Раздался ужасный грохот, мост вздрогнул, но артиллеристы не боялись его повредить – слишком слабы были удары для магических скреп, удерживавших это титаническое сооружение. За точность командир расчета не переживал – пристреливали катапульты до самого полудня, и теперь тучи непроглядной пыли плясали над самой большой рекой Срединных равнин. Когда облако осело, защитники города увидели, что все расстояние между баррикадами засыпано камнем. Мертвые, что прорвались на середину моста, были теперь совершенно точно мертвы, погребенные под камнями слитным ударом десяти метательных орудий. Люди не смогли удержаться на ногах, когда мост качнулся, но теперь поднимались и готовились к бою. Капитан Ренер строил своих лучников в стрелковую цепь, мечники снова вставали плечом к плечу, поднимая перед собой ало-синие каплевидные щиты. Королевские солдаты уже ждали врага, но легионы не спешили возобновлять штурм. Ни одного ржавого шлема не показалось над первой баррикадой, а на верхушке башен мертвые лучники застыли, подобно статуям, опустив оружие. Они не спешили стрелять, просто стояли, позволив ветру трепетать полы изорванных туник, и глядели пустыми глазницами на живых. Нежить будто насмехалась над людьми, зная, что непонимание и ожидание только усилят страх. Бойцы начали недоуменно переглядываться, кто-то даже осмелился спросить командира, что происходит. Умудренные воинским опытом офицеры не могли дать ответ, поскольку сами не знали. Нахмурив брови, они смотрели в начало моста, не в силах разглядеть в сгустившихся сумерках ничего, кроме неясного шевеления на высоком холме за рекой. – О боги, – только и прошептал Ренер. Один из самых зорких среди защитников, он отважно вскарабкался на гребень баррикады и, приложив ладонь козырьком к глазам, с тревогой глядел на происходящее по ту сторону моста. – Что? Что там? – спрашивали люди, но ответ сам вскоре предстал их глазам. Королевские воины с ужасом глядели на летящие в их сторону из-за реки каменные ядра, десятки со свистом несущихся снарядов – артиллерия Умбрельштада тоже решила показать, на что способна. Все камни, хоть и выпущенные с разных сторон, были нацелены примерно в одну точку, располагавшуюся как раз между башен… Ужасный грохот залпа королевской артиллерии показался просто ничем по сравнению с тем, что последовало дальше. Мост качнулся, людей сбило с ног, а Ренер так вообще слетел с баррикады. Залп дал не один десяток вражеских орудий, и большинство снарядов угодило в цель – первой баррикады как не бывало. Подобная пристрелка заняла бы по крайней мере три-четыре залпа, но у нежити все удалось с первого – темные маги закляли свои орудия, не иначе. Теперь некроманты могли вести свои войска, не преодолевая препятствие в самом начале пути и не тратя времени на его разборку – решение, принятое Черным Лордом, оказалось очень действенным. Темная армада снова устремилась вперед, не дожидаясь, пока развеются облака пыли над рекой. Мертвые артиллеристы впрягали коней, чтобы доставить орудия ближе к реке, а расчеты Элагона как можно скорее перезаряжали свои могучие онагры. Натирая пальцы даже сквозь крепкие кожаные перчатки, люди крутили барабаны, наматывая на них цепь. Плечи катапульт все опускались, пока каждое не легло наземь. Крепкие кожаные пращи были расправлены, и артиллеристы, напрягая мышцы, закатывали в них огромные камни. Командир уже был готов отдать приказ о новом залпе, как в воздухе вдруг раздался громкий злой шепот, раздирающий уши. Кто-то жуткий, незримый объявился среди артиллеристов Элагона. Незваный гость не пришел со стороны города или же порта, он и через мост не перебирался – просто возник за спинами солдат, ворвавшись порывом взявшегося из ниоткуда черного обжигающего ветра. Его появление походило на жидкую раскаленную смолу, вылитую из котла, которая так и не успела коснуться земли, а осталась плыть по воздуху. Черный ветер, если судить по страшным легендам, что рассказывают в грязных тавернах шепотом и с оглядкой, дул прямо с того света, и именно он плясал сейчас пред исполненными ужаса людьми, прекрасно видимый и осязаемый. Сотканное из длинных спутанных нитей бесформенное дуновение сплелось в обретающий контуры образ, все более напоминая человека. За считаные мгновения на земле появилась высокая фигура некроманта в развевающейся на ветру черной мантии. Из-под натянутого на голову капюшона показались длинные белые волосы, а его тонкие губы на четко проявившемся бледном лице что-то беззвучно шептали. Люди застыли от неожиданности, никто не догадался взяться за меч или алебарду: охвативший всех могильный холод, пришедший вместе с темным магом, вогнал солдат в беспробудное оцепенение. Они стояли и смотрели, как некромант медленно, словно издеваясь, проходит мимо них, раскинув руки в стороны. На его лице появилась неприятная усмешка, когда десятки невидимых нитей потянулись к его растопыренным пальцам из тел скованных ужасом артиллеристов. Воины пока не замечали, что с каждой секундой им становится все хуже, силы покидают их вместе со страхом, они безвозвратно впитываются в злобного некроманта, плетущего свою безжалостную паутину. Лишив людей всех их желаний и страстей, опустошив их души и расправившись с их волей к жизни, темный маг остановился у одного из орудий. Совершенно белыми пальцами, будто облаченными в атлас перчатки, некромант достал из-под плаща длинный острый кинжал с серебристым лезвием и не замедлил вонзить его в деревянный каркас. Спустя несколько мгновений орудие начала заволакивать темно-зеленая пелена, разнося по округе мерзостный запах болот. Ужасная зараза перекинулась на другой онагр, затем на третий, и вскоре все они оказались затянутыми гнилостной пленкой. Безжалостное проклятие, призванное пробуждать топи везде, где бы ни находился этот кинжал, вырвалось на свободу. Вложенная в оружие мрачной волей некромантов злобная магия превосходно работала даже спустя века после их смерти. Бойцы расчетов словно не замечали, как все их орудия рассыпались в труху, прогнивая изнутри. Клинки продолжали спокойно почивать в ножнах, в то время как их хозяева просто стояли, безжизненно глядя перед собой. Некромант удовлетворенно улыбнулся и спустя мгновение скрылся из глаз, а заклятые люди так и остались стоять на своих местах, не в силах пошевелиться. Жизнь покинула их тела, и подле гор гнилого дерева, ржавого металла и истлевшей кожи застыли бескровные оболочки, пустые, бледные и незрячие. Коррин Белая Смерть, один из самых ужасных некромантов Умбрельштада, нанес стремительный роковой удар. Неожиданно появляться среди людей, знаменуя своим приходом мучительную смерть каждого из них, давно вошло у чернокнижника в некую нежно хранимую и любимую привычку. Мост Синены, соединяющий берега Илдера, был длиною почти в полмили и, гордо возвышаясь над рекой, представлял собой несокрушимое и величественное зрелище. Могучие опоры уходили глубоко в дно, отбрасывая длинные бледные тени на серо-синюю после дождя воду и сливаясь с отражением сидящих в углублениях-нишах каменных фениксов, сложивших богато оперенные крылья. Еще совсем недавно под высокими ажурными арками проходили чужеземные корабли, поднимаясь вверх по реке, и с широких парапетов парусными судами любовались статуи древних воителей и прекрасных дев из легенд и сказаний. Изящные фигуры, застывшие в изломах многочисленных складок драпировки, выглядели настолько живо, что, казалось, еще миг – и они сойдут с пьедесталов, расправят плечи и глубоко вдохнут свежий вечерний воздух, полный речной влаги. Внимательные глаза, где смиренные, а где исполненные гнева, не мигая, глядели на тех, кто находился на мосту… Раздался вскрик, и кровь брызнула на белое каменное лицо прекрасной девы в развевающемся одеянии. Багровые капли стекли по щеке, оставляя за собой небрежный, но до жути выразительный след. Она все так же продолжала равнодушно смотреть, ведь для нее и вправду ничего не произошло, а перед постаментом уже рухнул человек с широкой резаной раной на груди. Разорванная ало-синяя туника быстро темнела, становясь влажной от крови, солдат хрипел, зажимая перчаткой грудь, он еще пытался ползти. Нависший над человеком скелет в древних латах не позволил ему сбежать – с размаху ткнул ржавым гладиусом в только что нанесенную рану. Солдат дернулся и затих, а его убийца уже позабыл о нем, повернувшись к еще одному защитнику моста… Ловкий мечник отбросил щитом скутум врага и снес ему череп в прохудившемся шлеме. Неживой воин опустился на окровавленные плиты с перебитым хребтом, а человек рванулся дальше в бой… Страх солдат перед мертвецами смешался с ненавистью и неистовым желанием отправить как можно больше Пр?клятых в преисподнюю. Сражение на второй баррикаде было кровавым и ожесточенным. От удушающего запаха гнили, исходящего от нежити, кружилась голова, а пыль, поднимаемая мертвыми ногами, резала глаза. Руки в кожаных перчатках давно были мокры от пота, в то время как гербовые туники защитников покрывали грязные пятна. Едва ли не у всех текла кровь. Мечники сражались уже без какого-либо строя, каждый из них, кто как мог, пытался оттеснить врага, но наступающих было слишком много. Они перебирались через заграждение в таком количестве, что клинок просто не успевал коснуться каждого, стрел не хватало, чтобы остановить всех. Лучники с баррикады стреляли поверх голов своих, навесная стрельба хоть немного, но все же прореживала наступающие порядки врага. Неугомонный капитан Ренер с перевязанной головой – он сильно ударился, свалившись с насыпи во время залпа мертвой артиллерии, – сам взялся за лук. Тетива пела в натруженных руках, а из всех возможных мыслей в голове осталась одна: «Издохните, твари!» В то время как люди дрались с остервенением и яростью, нежить спокойно шагала вперед, поднимала свое оружие и умирала… умирала в который уже раз. Мертвецы ничего не чувствуют, их ведет не зрение, а чутье, каждым движением заведенных кукол руководят короткие и простые команды, самостоятельность сохраняется лишь на уровне обычных рефлексов. Никакого остервенения или холодного расчета, полное отсутствие реакций и мыслей, все оставлено в прошлой жизни. Теперь они просто сражались, упрямо, обреченно и безжалостно. Гладиусы взлетали в четко очерченных выпадах и столь же быстро вырывались на свободу из людской плоти. Из-за насыпи неслись дротики-пилумы, вонзаясь либо в вовремя подставленные мечниками щиты, либо в тела их менее проворных соратников. Бой длился уже второй час, баррикада была специально возведена на достаточном расстоянии от башен, которые пришлось сдать врагу, поэтому мертвые стрелки пока что бездействовали, предоставив лучникам Ренера относительную свободу. Из города то и дело подходила помощь, главнокомандующий высылал отряд за отрядом: мост являлся ключевой точкой обороны, и он планировал еще долго его держать. Сэр Миттернейл так ничего и не смог придумать после того, как были разрушены онагры, кроме как посылать на смерть все новые полки мечников и копейщиков. Он безуспешно ругался с Архимагом Тианом, требуя от него позволения отправить в бой всадников на грифонах. Великий магистр Златоокого Льва справедливо полагал, что неожиданный налет с воздуха – это его шанс хоть ненамного задержать врага. Втайне же он решил приказать архонту Серебряных Крыльев совершить атаку с неба на ставку самого Деккера. Лорд даже предвкушал заслуженные лавры, добытые дерзким и решительным ходом, но Архимаг Элагонский, как обычно, испортил все планы. Он был непреклонен: грифоньи всадники останутся в резерве во дворе Школы, чтобы в случае прорыва Пр?клятых оборонять цитадель магов и городские кварталы. Лорду Миттернейлу оставалось только скрежетать зубами от злости и проклинать про себя упрямого старика. Больше всего магистр терзался вопросом, почему некроманты не дадут новый залп из своих орудий, ведь они подвели артиллерию к самому мосту и им бы ничего не стоило снести одним ударом всю баррикаду, включая многих ее защитников. Но тем не менее мертвые расчеты неподвижно стояли, наблюдая, как легион штурмует заграждение. Тем временем еще два полка королевской пехоты вышли из ворот и отправились на мост. …Пели трубы, позади сражающихся в первом ряду реяли знамена с золотыми лилиями. Измотанные воины отступили назад, в строй, на их место спешили встать свежие бойцы. Копейщики пронзали дряхлые латы скелетов, спеша тут же вырвать оружие на волю и вновь нанести удар. От летящих навстречу пилумов их прикрывали щитами мечники, но перед каменной насыпью уже стремительно росли завалы из истыканных дротиками, словно иглами, человеческих тел. Вонзившись даже в ногу или руку, пилумы выводили из строя одного бойца за другим, щедро нанося ужасающие ранения и обрекая на гибель. Мертвецы превосходно знали, как пользоваться своим смертоносным оружием. Пр?клятые прорывались все дальше, заставляя людей отступать, а тех, кто не мог или же не желал показывать спину, легионеры безжалостно добивали. Раненых и сваленных наземь бесчисленная нежить попросту растаптывала сапогами, перемалывая на мелкие осколки ребра и черепа. Сумерки постепенно перерастали в ночь, кто-то зажег факелы, ведь мечникам приходилось драться с наступающим врагом едва ли не в полной темноте. С уходом последнего солнечного луча по всей длине моста зажглись магические фонари. Звонко пропела труба, призывая защитников моста единодушно ринуться в атаку, оттолкнуть яростным натиском прорвавшуюся за баррикаду нежить. Люди закричали и ринулись вперед. Один мечник пробил ржавую кирасу мертвеца, упершись в него ногой, вырвал меч и побежал дальше, крушить врага. Его соратник рядом даже не остановился вытащить застрявший в черепе мертвеца меч, он просто бросился вперед, схватил за доспех другой скелет и швырнул его через парапет в реку. Храбрые элагонцы рубили противника мечами, били его щитами и даже голыми руками. В едином порыве люди пытались отшвырнуть неприятеля назад, и вскоре у них это получилось. За баррикадой остались лишь завалы из окровавленных тел защитников моста и гнилых костей нежити. Тут из множества труб королевских боевых музыкантов раздалась хорошо известная воинам команда, звонкий протяжный сигнал: «Сомкнуть щиты! Все в линию!» Стена из ало-синих щитов стремительно росла и вскоре вновь перекрыла мост за каменным ограждением, готовясь встретить новые полчища Пр?клятых. Сдавать этот рубеж так просто никто не собирался, ведь за ним уже Элагон, там их дома, матери, жены, отцы и дети. Нет, мертвецы засыплют своим прахом землю на подступах к городу, но шагнуть вперед им никто не позволит. Люди кричали, вторя голосу труб, они были измотаны и изранены, но готовы продолжать сражение. Однако в тот момент, когда королевские пехотинцы уж было подумали, что им удастся удержать эту баррикаду, все изменилось. Это произошло так же стремительно, как южный теплый ветер Айкол в панике сбегает от северного ледяного бурана Айота или цветущая весенняя погода резко превращается в дождливую хмарь. Теперь стало ясно, почему все это время бездействовала артиллерия Пр?клятых. Элагонцы увидели, как за рядами скелетов появилась фигура в черном одеянии. Воины содрогнулись: один вид некроманта внушал им панический страх. Казалось бы, ничего особенного нет в предводителе мертвецов, невозможно выделить в нем что-то откровенно пугающее или потустороннее. И тем не менее каждого охватывал ужас при виде этого… нет, не человека, а именно порождения мрака. На вид это был обычный мужчина, облаченный в темную мантию, его длинные белоснежные волосы дрожали под ветром, а глаза оглядывали умирающих, выискивая тех, кем можно поживиться, чью душу еще удастся перехватить, пока она не сбежала слишком далеко в Чертоги Смерти. Его узнали. Почти каждый из пехотинцев Ронстрада помнил это лицо. Эти жестокие глаза смотрели на жителей королевства с многочисленных плакатов о вознаграждении за поимку. О, это был не какой-то там рядовой некромант, делающий первые шаги на пути постижения темного искусства и способный лишь осквернять беззащитные погосты. Нет, навстречу испуганным людям шагал изощренный в своем безумии убийца, чернокнижник и демон во плоти. Один из самых жестоких некромантов Черного Лорда, ненавидимый в народе едва ли не больше, чем сам темный повелитель Деккер. Коррин Белая Смерть вскинул в воздух правую руку. В тот же миг под ногами одного из королевских солдат зашевелились кости только что убитого им скелета. Разрубленные останки срастались, и спустя считаные секунды перед бойцом стоял враг, целый и невредимый. Воин, что беспечно отвернулся от поверженного противника, уже ничего не успел сделать в тот миг, когда окровавленный гладиус пробил его доспехи и вонзился в спину. Защитник моста упал на то самое место, где только что лежала нежить, а кругом десяток за десятком вновь восставали из небытия сраженные мертвецы. Злобный чернокнижник, прикрытый рядами верных слуг, готовился нанести новый удар. Коррин в очередной раз поднял вверх руку, и вокруг нее начало распространяться черное марево. Прямо из растопыренных в стороны пальцев начали рождаться струйки дыма, они сплетались в его ладони, образуя непроглядную сферу, которая росла с каждым мгновением. Пальцами другой руки, измазанными человеческой кровью, колдун коснулся своего черного творения, отчего оно покрылось багровыми прожилками. Кто-то из королевских лучников вспрыгнул на камни баррикады, натянул тетиву и выстрелил навесом вперед, пытаясь поразить пугающую фигуру некроманта. Звонко запев, стрела устремилась в полет, но в тот же момент один из прикрывающих беловолосого колдуна скелетов с нечеловеческой быстротой рванулся назад, и оперенная смерть, готовая пробить черный балахон, вонзилась в мертвую плоть нежити. Павший воин покачнулся и осел к ногам своего повелителя. Коррин тем временем слегка подул на черное облако, и оно тут же сорвалось с места, поплыло вперед, разрастаясь и приобретая все более багровый оттенок. Воины короля в страхе смотрели на приближающуюся в свете факелов и фонарей кошмарную тучу, порожденную темным волшебством. Сумрачное облако накрыло центральную часть баррикады. Бравые королевские мечники, только что ожесточенно бившиеся с превосходящим в десятки раз противником, опустили головы и сели на землю. Их покорила непередаваемая грусть и тоска… Воины вдруг отчетливо ощутили, как пылает славный Элагон, как пламя пожаров отражается от стен и башен, как все вокруг заволакивает дым и черными столбами уходит в серые рассветные небеса, оставляя после себя лишь пепел и смерть. Прямо в уши ужасным, безумным потоком ворвались мольбы о пощаде и крики умирающих, смешиваясь с обреченным собачьим лаем и мерзким вороньим карканьем. Поникшим взорам солдат, словно наяву, предстали мертвые тела родных, разбросанные среди руин и безжизненно глядящие в равнодушное небо или не менее равнодушную землю. Никому не хотелось жить, никто не желал больше драться, весь смысл их существования иссяк, ушел, словно вода сквозь песок… Мечи со звоном падали на камень, к ним присоединялись щиты. Подлый удар темного мага достиг цели. А с другой стороны на каменный завал уже взбирались легионеры Пр?клятых. Преодолев баррикаду, нежить остановилась, чего-то ожидая… – Братцы! – Крик одного из бойцов разорвал мертвую тишину. Невысокий кряжистый солдат так же, как и весь его полк, с непониманием глядел на то, как передовые отряды, позабыв о кипящем кругом сражении, о наступающих врагах, вообще обо всем, уселись наземь и выпустили из рук мечи. Кто-то из попавших под действие колдовской тучи рыдал, уткнувшись лицом в ладони, их плач и всхлипы стали единственными звуками, раздающимися сейчас на мосту. Другие просто глядели перед собой, явно не замечая ничего кругом: они никак не могли отойти от того ужаса, что вошел в их сознание, а третьи неистово мотали головами, словно пытаясь таким образом выразить свое несогласие с тем, что, как им казалось, произошло. Все звуки ушли из их ушей, и с каждой минутой мнимого, зависшего над рекой тоскливого молчания людям становилось только хуже. Если в первые мгновения еще был хотя бы крошечный лучик надежды, то теперь и он иссяк – заклятие становилось все сильнее, колдовской туман сгущался в центре и распространялся все дальше. Передовые шеренги защитников, не менее сорока человек, поддались злобному чародейству Коррина Белая Смерть, они сидели на обильно политых солдатской кровью плитах, а клубы черного дыма с багровыми прожилками вились вокруг, все разрастаясь и разрастаясь. Мертвые легионеры встали у баррикады, никто из них не спешил атаковать беспомощных людей. Отвратительный некромант шагнул вперед. О, это было непередаваемое наслаждение для прислужника тьмы, изысканнейшее лакомство! Столько израненных, разорванных на куски и загнанных в угол душ! Лишь колдун своим потусторонним взором мог видеть, как из сердец его пленников к нему потянулись полупрозрачные белесые нити, как они соединяли его с ними, наполняли его людским страхом за жизни родных и любимых, питали болью, которую они испытывали, полагая, обманутые, что их близких больше нет в живых. С каждым ударом обреченных сердец он становился сильнее, а его заклятие, что тянулось своими дымными щупальцами к новым жертвам, заставляло полки защитников шаг за шагом отступать с моста. Иного выхода солдатам не оставалось, но пока еще не все это поняли. – Стоять! – рявкнул командир, но было поздно. Еще несколько его людей, в надежде помочь товарищам, храбро вошли в область действия заклятия. Воины поднимали под руки соратников, старались оттащить их подальше, вынести на свежий вечерний воздух из ядовитой тучи, но и их ноздри постепенно втягивали черные испарения, глаза застилала пелена обмана, а сознание впитывало окружающую усталость и безразличие. Тоска завладевала все новыми жертвами, еще десяток некогда гордых и прямых спин безутешно согнулись, а горячие, неистовые головы опустились в отчаянии. Было видно, что и без того хорошее настроение некроманта заметно улучшалось – он уже нагло ухмылялся оробевшим защитникам баррикады, совсем не прячась от стрел. – Ни шагу вперед! – приказывали командиры своим подразделениям, теперь никто из солдат уже даже и не думал о том, чтобы войти в густую черную тучу, в ужасе глядя на околдованных собратьев. Они отступали, медленно, но неотвратно отдавая мост врагу. Старший некромант одним движением руки сделал то, чего несколько часов не могли добиться целые когорты мертвых легионеров. Нужно было стрелять и избавить наконец мир от этого исчадия мрака, вот уже два столетия изводившего народ королевства. Стрелы были наложены на тетивы, но лучники не решались пустить их в полет, ведь на пути к колдуну находились их друзья и братья, те, с кем они всего десять минут назад бок о бок защищали от врага мост. Вон, возле прекрасной статуи богини Синены осел на залитые кровью плиты капитан стрелков Ренер, безвольно опустив лук: не могли же его подчиненные стрелять по человеку, ставшему им все равно что отцом. Вместо этого им приходилось просто отступать под давлением ужасной черной тучи. Вскоре отряды защитников встали стеной у входа на мост – дальше страшное заклятие колдуна не продвигалось. Людям оставалось только, сжав зубы от ярости, беспомощно смотреть на разлившееся в воздухе колдовское облако, ежесекундно менявшее свою форму и очертания, словно живое существо. Сквозь непроглядное марево они едва могли видеть, как некромант расхаживает среди их несчастных соратников, как он пьет их силы, отобрав волю к жизни, стремление побеждать и просто бороться. Ренер незаметным движением потянул стрелу из колчана… Темный маг был всего в двадцати шагах: для превосходного лучника – пустяковое расстояние. Капитан стрелков сразу углядел, что туча проклятия каким-то странным образом немного огибает статую богини Синены, в чью честь и был построен мост. И когда его воины отступали, он просто шагнул вперед и, притворившись, что также поддался чарам, опустился на камни возле ее пьедестала. Ренер наложил стрелу на тетиву. Некромант ничего и не заметил – он продолжал самозабвенно опустошать свои несчастные жертвы. Человек неслышно оттянул тугую нить и прицелился в левую половину его спины, под самую лопатку – с такого расстояния стрела наверняка пробьет и кость, и сердце, даже, возможно, пройдет насквозь. В тот миг, когда лучник спустил тетиву, Коррин обернулся, вдруг почуяв неладное… Стрела летела ему в грудь… Колдун успел лишь вскинуть руки в защитном жесте, бессмысленно отгораживаясь от несущейся к нему оперенной смерти. Ренер не успел понять, что происходит, когда сильный порыв взявшегося из ниоткуда ветра ударил по фигуре некроманта, отчего складки его длинной мантии взвились во все стороны, будто оплавляясь в сильном огне и растекаясь. Коррин начал стремительно менять форму, а его облик за мгновения потерял четкие очертания… Стрела капитана исчезла где-то среди многочисленных драпировок, слившись с черным смолистым вихрем. Джон Ренер в ярости опустил бесполезный лук – треклятое колдовство, будь неладен тот, кто его придумал!!! Но не все пошло ладно у некроманта, колдовство не успело его спасти, поскольку почти сразу же Коррин вновь принял свой привычный вид. Мертвые легионеры направили незрячие взоры на повелителя, который застыл, дико изогнувшись, посреди моста. Затаив дыхание, стрелок увидел, как колдун поднял голову, медленно распрямился. Он все-таки не успел полностью исчезнуть, обратившись черным ветром… Из его груди торчала стрела с белым крестовидным оперением, а сухие потресканные губы, прокушенные от боли, начали кровоточить, хрипло шепча слова на непонятном Ренеру языке – староимперском. Оказалось, что в народе говорили правду, утверждая, что колдуна не сразить одной стрелой. Не беда: у капитана их полный колчан, каждую он щедро отдаст известному убийце и чернокнижнику. Его рука только потянулась за плечо, как некромант закончил шептать. Выбросив вперед бледную кисть со скрюченными тонкими пальцами, он распрямился и встал ровно, будто и не торчала в груди стрела, а ранение его вовсе не заботило. Можно было подумать, что Коррин схватил человека за горло. Он поднял руку, и Ренер, хрипя и выплевывая изо рта кровь, повис в воздухе в футе над узорчатыми плитами моста. Он еще был жив, трепыхаясь в крепко держащей его за горло невидимой руке. Некромант не собирался душить лучника – он сделал широкое движение рукой, будто швырнул что-то, и его жертва с размаху влетела в стоящую у парапета статую Синены. Камень оказался крепче, нежели тело храброго Ренера. Хрустнули кости, и он безвольно обвис в воздухе, но некромант снова ударил его о статую, затем еще раз и еще. Белое, идеально выполненное древними скульпторами лицо и тело богини окрасились кровью. Так завершил свою жизнь один из самых доблестных офицеров армии Его величества. Некромант тем временем без сил упал на колени – стрела, застрявшая в груди, хоть и не коснулась сердца, но доставляла такую боль, что темный маг еле удерживался от того, чтобы не потерять сознание. Все силы: и колдовские, и просто человеческие стремительно оставляли его. На то, чтобы хотя бы извлечь стрелу, их уже не было. Ноги подкосились, и Коррин упал на землю. Легионеры продолжали стоять в молчании, даже не пытаясь прийти на помощь своему предводителю, а приказать им у него не осталось сил… Темный маг из последних сил потянулся к сидящему подле человеку, элагонцу в ало-синей тунике, скованному печалью, и дотронулся кончиками пальцев до его запястья. В тот же миг солдат вздрогнул, моргнул раз, другой, поднял голову, оглядываясь. – Что? Что произошло? – только и успел он спросить. Взгляд воина встретился с полным боли и ненависти взглядом некроманта, распростертого подле. Колдун, открыв рот и набрав побольше воздуха в легкие, сделал глубокий вздох, и его губы вновь что-то зашептали. Пришедший в себя солдат закричал от обжигающей боли. Ему казалось, что его скелет решили вытащить из него при жизни, но он так и не догадался, что требуемое колдуну находится намного глубже бесполезного сейчас костяка. Человек схватил себя за лицо – голова готова была вот-вот разорваться на части. Из глаз элагонца заструился яркий светло-зеленый свет, прорезавший густую тьму облака печали. Человек кричал и бился в судорогах до тех пор, пока все сияние не вышло из него, не собралось в маленький, горящий белым огнем шар и не скрылось в кулаке некроманта, впитавшись в его ледяную кожу. Солдат замер, его руки по-прежнему были сведены судорогой, а лицо искажено болью, но он уже не был жив. Правда, и в мертвецы его пока нельзя было зачислить – темный маг забрал у человека самое его большое сокровище, обычную человеческую душу, ценность которой далеко не все из людей понимают. Поглощенная душа дала Коррину еще немного сил, чтобы бороться со смертью. Дрожащей рукой некромант сломал окровавленный наконечник, торчащий из груди, и потянул обломок из раны. Тут же хлынула кровь, но стрела свободно вышла наружу, будто сама вытекла. Коррин закрыл глаза и прямо под собой отворил черную дверь в пространстве. Уже падая в раскрывшийся портал, он громко закричал в ночное небо: – Анииин! Он исчез, но в тот же миг из стаи наглых ворон, что клевали неподалеку тела мертвецов, взмахнув крыльями, в воздух поднялась одна, большая, с багровым от своей жуткой трапезы клювом. Оказавшись возле того места, где только что был Коррин Белая Смерть, птица опустилась на плиты и тут же обратилась высоким человеком в черном камзоле, украшенном серебряной нитью вышивки и оторочкой из вороньих перьев на воротнике и манжетах. За ним по камням стелилась широкая алая лента, исписанная вязью черных букв забытого языка. У некроманта были длинные черные волосы, собранные в хвост, очень бледное лицо с высоким лбом, немного вздернутым острым носом, отдаленно смахивающим на клюв, окровавленными губами и подбородком. Анин Грешный, так же как и Коррин Белая Смерть, являющийся Ступившим за край некромантом ордена Руки и Меча, вступил в бой. Он ленивым, казалось бы, праздным шагом направился к началу моста, отбивая латными сапогами пыль от камней. Колдун огибал неподвижные тела, ныне – всего лишь иссушенные оболочки, что скрючились у него на пути. Пустые и высохшие, еще совсем недавно они были живыми людьми… Следом за некромантом двинулись легионеры, вновь выстраиваясь ровными когортами вокруг своего повелителя. * * * – Открыть ворота! – приказал Великий магистр Златоокого Льва. Эвианн Миттернейл и отряды его верных орденских паладинов выстроились на своих боевых скакунах вдоль всей главной улицы города, ожидая, когда громадные створки отворятся и выпустят их на помощь защитникам моста. Пехота в это время продолжала отступать под натиском переходящих мост все новых когорт нежити. Рыцари трубили в рога, подбадривая себя боевой мелодией, герольды провожали паладинов призывами: «Пусть ваши копья не знают промаха, а мечи разят во славу короля, Льва и Хранна! Пусть падет каждый богомерзкий мертвец, что посмел преступить законы жизни и порог священного моста! Пусть кровь некромантов окрасит клинки и люди станут свободны от их зла!» Сэр Эвианн опустил на лицо забрало. Закованная в латную перчатку рука крепче сжала рукоять ясеневого копья, выкрашенного в алый цвет, с мечущимся на ветру золотистым флажком у наконечника. Цепи наматывались на барабаны с невероятной скоростью – построенные гномами ворота Элагона славились своей способностью открываться в считаные мгновения. И это при том, что ни один человек не держался сейчас за рычаги – все делали механизмы: быстро крутились огромные шестерни, цепляя зубцами своих сестер, а те, в свою очередь, тянули за цепи высокие створки, крепкие и массивные. В последний момент главнокомандующий силами Элагона обернулся. Его старшие паладины выстроились по трое за его спиной, сейчас они морально готовились к предстоящей схватке, молясь Хранну, Синене и своим духам-защитникам, у кого они были. Могучие жеребцы, облаченные в тяжелые латы и алые попоны с гербом их ордена – ликом золотистого льва с синими глазами-звездами, били по брусчатке копытами, в нетерпении выпуская пар сквозь сетки ноздровиц стальных налобников. Ворота полностью открылись, и в образовавшемся проеме рыцари увидели страшную картину: остатки пехоты, оборонявшей мост, отступали, оставляя на земле своих поверженных собратьев, лучники еще пытались отстреливаться, но видимого вреда армаде мертвых это не наносило. Воины отступали настолько поспешно, что не всех раненых успевали подобрать, а про погибших и речи не шло. Когорты Пр?клятых шагали к городу в тучах пыли, поднимаемой коваными сапогами, тысячи огоньков глазниц, горящих в ночи багровым светом, походили на тоскливые свечи, зажженные над трупами погибших. Магистр в длинном плаще и дорогих, изукрашенных тонкой резьбой латах вскинул вверх копье и удобнее упер щит в ногу. Рога заиграли приказ выступать, а герольды разразились призывами: «В бой! За короля, Льва и Хранна!» Сэр Эвианн пришпорил коня, и верный Бельтезр, выбив напоследок подковами из брусчатки несколько искр, рванулся прочь из города. За ним понеслись паладины Златоокого Льва, шпоря горячих коней. Тяжелая конница была готова вступить в бой. На полном скаку магистр начал обходной маневр. Планируя ударить во фланг наступающей армаде нежити, он направил коня влево, огибая фронт сражения и заходя с северного края равнины. Помимо значительного преимущества боковой атаки, сэр Миттернейл планировал дать возможность отступить пехоте, спешно шагающей к воротам. До врага оставалось не более полумили, за спиной неотступно скачут верные рыцари… Как хорошо, что он не взял на защиту города неугомонных, скучных командоров, никто теперь не спорит с его приказами, не обсуждает маневры… благодать. Есть копье, и есть враг. А большего и не нужно. Магистр уже мог различить ржавое облачение Пр?клятых и черную ткань сигны с гербом на ней: латной перчаткой, сокрушающей меч, – контуры Умбрельштадского знака горели мертвенным белым светом. Ничего, скоро уже их стяги будут валяться в пыли, а мертвые тела рассыплются прахом… Перед ровными рядами мертвых легионеров неспешно шагал высокий человек в плаще с оторочкой из вороньих перьев. Один из числа некромантов, в этом не могло быть сомнений – ведь что может понадобиться простому обывателю близ восставшей из могилы нежити, если только он сам не послужил причиной ее пробуждения? Треклятый прислужник смерти, один из главных виновников происходящего, судя по всему, не чувствовал никаких угрызений совести, а уж тем более страха. Он равнодушно глядел на грозные, как смел надеяться магистр Миттернейл, ряды приближающихся паладинов и разве что не зевал от скуки. Главнокомандующий силами обороны сжал зубы от гнева. Лишь боги знали, как сильно он ненавидел этих исчадий мрака. Ни у кого душа настолько не была наполнена лютой яростью к чернокнижникам ордена Руки и Меча, как у сэра Эвианна. Кровная вражда лишь подогревала чувства – его далекого предка, славного прадеда, Кейлана Миттернейла, который тоже был в свое время Великим магистром, убили, подло… бесчестно… Треклятый Деккер Гордем заманил прадеда в ловушку под стенами Умбрельштада, пленил его и распял на кресте на одной из башен крепости. Все его предки жили в постоянном страхе, ведь над каждым, словно родовое проклятие, нависло злобное присутствие Черного Лорда. Видят боги, Эвианн ненавидел Деккера и его приспешников сильнее всех… Некромантов сэр Миттернейл выискивал и убивал при любой возможности, и на его счету было уже четверо. Возможно, вскоре прибавится еще один, а мерзавец в плаще с перьями не заслуживает лучшей смерти, чем быть затоптанным копытами рыцарского коня, и сейчас этот колдун на своих ребрах почувствует всю мощь могучих ног Бельтезра. Некромант же, судя по всему, не спешил просто так умирать – на сегодня у него были другие планы: скольких еще предстояло убить! Сделав широкий взмах сперва одной рукой, а затем другой, он вскинул их перед собой, будто подбирая что-то с земли. Колдун громко, прерывисто закричал, его голос походил на судорожное карканье, более приличествующее птице, нежели человеку. Из-под земли раздался чудовищный вой, вторящий черному зову, и весь берег реки вздрогнул, покрываясь ветвистыми трещинами – как только не случился оползень?… Из черных разломов тут же заструились тучи серого вязкого тумана. Сквозь прорези в забралах рыцари с ужасом глядели на то, как марево приобретает четкие очертания. Казалось, что у дымчатой пелены появляются руки и длинные извивающиеся щупальца, они тянутся друг к другу, сплетаясь и образуя нечто похожее на стену. Ужасная черная преграда, наполненная жуткими хрипами и потусторонними воплями, срослась воедино, затянув все бреши и встав на пути скачущих рыцарей. То здесь, то там в колдовской стене проглядывали чьи-то лица, искаженные в дикой муке. Безуспешно пытаясь выбраться на волю, оттуда вылезали сведенные судорогой полупрозрачные руки и ноги, но их вновь затягивало в стену духов и призраков… Сэр Эвианн Миттернейл лишь сильнее пришпорил скакуна и, попросту стараясь не обращать внимания на колдовство, склонил копье в сторону смутно проглядывающей за туманной стеной фигуры некроманта. Рыцарь привычно опустил голову, подставляя, как записано в наставлениях паладинам ордена, врагу не глаза в прорези забрала, а стальной налобник шлема с резной фигуркой льва на нем. Магистр не боялся темного колдовства, полагая всю жизнь, что меч со стрелой намного опаснее каких-то там фокусов. Он был готов рваться вперед, и пусть у него на пути встанут хоть сотни подобных стен, воздух будет пропитан ядом, а земля заполыхает под ногами, он не устрашится и не отступит. Пусть все Кольцо Смерти самого Деккера объединит против него свои усилия, он достигнет цели… Кольца Смерти не понадобилось, хватило одного лишь некроманта. Конь Великого магистра, его верный и храбрый скакун, его друг, вдруг захрипел и взбрыкнул, не дойдя до преграды каких-то полторы сотни футов. Полное боли ржание сорвалось с губ животного, словно его неимоверно истязали, втыкая в тело раскаленные иглы. Казалось, что вот-вот он выплюнет удила, что было просто невозможным. Эвианн вовремя успел отбросить в сторону щит и копье и крепко обхватить шею коня в тот момент, когда Бельтезр остановился на полном скаку, зарывшись копытами в землю. Еще мгновение, и рыцарь точно вылетел бы из седла, но высокие луки и молниеносная реакция спасли его от этого. Не все паладины, скачущие за своим предводителем, успели проделать подобный трюк, и многие оказались на земле, их кони не желали идти дальше. Будто злобные демоны вселились в их тела, не оставляя места послушанию и покорности хозяевам. Животные вставали на дыбы, крутились, как только могли, в попытках сбросить седоков. И им это удавалось… Некоторых рыцарей затаптывали их же обезумевшие кони, другие погибли еще при падении, сломав себе шею или хребет. Люди истошно кричали, пытаясь успокоить своих животных. Сквозь дикий рев и ржание раздавались какие-то команды, трагично пела труба, ей вторил безутешный рог. – Нет! Что ты делаешь?! – ревел один рыцарь. Оказавшись на земле, он сумел встать на ноги. Голова кружилась от удара, все тело болело. Неизвестно каким чудом он смог подняться. Потеряв копье и щит, позабыв о враге и битве, паладин пытался вновь вскарабкаться на коня, но животное словно не желало этого. Яростно сотрясая головой, оно неистово билось, с губ на землю капала пена, а глаза скакуна, казалось, сейчас прожгут сетчатые глазницы налобника. Конь дернулся и, согнув ноги, ступил вперед, к своему хозяину. Рыцарь вскинул руку в защитном жесте, но это не помогло. Удар копытом отправил его на землю. Больше он не шевелился… Конь сделал еще один шаг, вминая латы и тело человека в землю, копыта животного окрасились кровью. Первые полтора десятка коней бились и бросались из стороны в сторону, не желая даже близко подходить к стене колдовского тумана. Ужас, вырвавшийся из земных недр, пугал животных больше, нежели загробное карканье ворон или мертвое присутствие нежити… Призраки иссушали тела всех, до кого могли дотянуться. На землю опускались голые костяки людей и животных, вечный голод умерших заставлял их тянуть руки все дальше, вырываясь из цепких объятий своей дымчатой тюрьмы. Вражеская магия показала, что все мечи передового отряда одного из лучших боевых орденов королевства – ничто по сравнению с темным искусством. Некромант мог лишь наслаждаться зрелищем и последствиями применения одного из своих самых изощренных заклятий, в то время как его воины продолжали путь к городу. Скакавшие следом за магистром и старшими паладинами рыцари, видя, что произошло с их товарищами, старались свернуть в сторону, вовремя оттянув животных от ужасной туманной стены. Многим это удалось, но ровные ряды смешались и потеряли строй – ни о каком продолжении атаки не могло быть и речи, фланговый маневр был провален, около двух десятков рыцарей пало под копытами… Рога призывали отступить, а на то, чтобы перестроиться и атаковать вновь, времени уже не было, да и какой смысл? Что помешает некроманту вновь применить свою магию? Рыцари спешили вернуться в город, под защиту стен и башен. Последним скакал Великий магистр, все-таки сумевший вывести коня из опасного места… – Тиан! – Дверь, выходящая на верхнюю площадку заклинательной башни, распахнулась. Под открытое небо выскочил разъяренный человек в золоченых доспехах и алом плаще. Маги Первого Кольца начали недовольно переглядываться, явно осуждая столь непристойное для благородного лорда поведение. – Слушаю вас, сэр Миттернейл, – спокойно кивнул Архимаг, будто бы и не зная, чем вызвана ярость рыцаря. Словно ему все равно… – Ты видел, что произошло?! – кричал магистр, его кулаки были сжаты от гнева. – Ты видел это?! – Видел, – коротко ответил старик. – Отсюда открывается замечательный вид на равнину и реку. Не мы ли с вами, помнится, на днях обсуждали всю бессмысленность кавалерийской атаки, лишенной магической поддержки? – Маг раздраженно нахмурился. – Cэр Миттернейл, вы же не просто так забежали поболтать? Что вам нужно? – Чудовища архонта Серебряных Крыльев славятся своим бесстрашием. Их так просто не напугать, как коней. Я устал умолять! И я снова прошу… нет, я требую немедленной атаки с воздуха! – Я не отправлю грифонов, – непоколебимо ответил Архимаг. Стоящие поодаль маги Первого Кольца торопливо закивали, выражая согласие со своим мессиром. – Волшебники Школы будут в постоянной опасности, если оставить их без прикрытия. – Плевать я хотел на твоих волшебников, старик! – Великий магистр утратил, казалось, всякое уважение к умудренному годами и колдовским знанием старцу. – Люди мрут один за другим, не успеваем складывать трупы! Не успеваем всех забрать с поля боя, а тебе здесь «прикрытие»! Я требую… – Сэр Миттернейл! – раздался за спиной магистра могучий бас. – Что еще?! – разъяренно обернулся рыцарь. На площадке стоял двухметровый великан Канор Защитник Трона, командир гвардии Его величества. Никто не заметил, как он появился на верхушке башни, что было весьма удивительно – тяжелых шагов огромных кованых башмаков и звона пластинчатых лат невозможно было не услышать. Тем не менее в пылу яростного спора его появление осталось незамеченным. Красавцем командир гвардии никогда не считался, впрочем, хотелось бы взглянуть на того, кто расхрабрится настолько, чтобы сказать ему это в лицо. Ужасающая сила великана была известна далеко за пределами Ронстрада. Король даже запретил своему стражу принимать участие в турнирах после того, как первый из гвардейцев убил и покалечил на ристалище нескольких лучших рыцарей из благородных фамилий. И сделал это совершенно случайно. По сути, он был большим ребенком, наделенным чудовищной силой и при этом совершенно не умеющим вести беседу и связно излагать свои мысли. Все, что не касалось прямых приказов его людям, представляло собой пространные рассказы с заиканием, множеством совершенно излишних, неуместных слов и уточнений, и, в конечном итоге, понять что-либо из того, что он хотел сказать, было просто невозможно. Вот и сейчас он не изменил своей привычке: – Сэр, милорд… эээ… Великий магистр… позвольте сказать, – размеренно начал Канор, – мои воины, гвардейцы короля могучие, то бишь, ну, вы знаете… устали глядеть на гибель братьев. Мы, гвардия короля, нисколько не боимся злобного колдовства черных книжников… то есть… эээ… как их? В общем, если вы позволите… – Так тому и быть! – Главнокомандующий не дослушал чересчур затянувшуюся речь гвардейца, в ярости распахнул дверь и скрылся на лестнице. Канор недоуменно посмотрел на Тиана, старик лишь плечами пожал. Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/vladimir-torin-8302466/smutnoe-vremya/?lfrom=334617187) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом. notes Примечания 1 Инстрельд II из династического дома Лоран – самый знаменитый монарх Ронстрада. Именно он объединил разрозненные княжества в единое королевство, чтобы дать отпор легионам Темной Империи. Позже стал самым известным тираном за всю историю северных земель. О его деспотизме до сих пор рассказывают шепотом страшные предания. 2 Ныне сэр Маклинг более известен как Арсен Кровавое Веретено, ближайший сподвижник Черного Лорда и один из самых ужасных некромантов Умбрельштада. 3 Умбрельштадская крепость – цитадель ордена Руки и Меча, она расположена в нескольких десятках миль южнее Элагона, посреди Кровавых топей. Ныне она более известна как Черная Цитадель. Жители королевства упоминают о ней лишь с ужасом, предпочитая и вовсе забыть, что в тех проклятых местах находится замок. 4 Сар-Итиад – город воров, самый северный город королевства. Славится своими вольными нравами и отважными корсарами, которые не боятся бросать вызов Тайдерру, богу морей и океанов. 5 Орден Поющей Стали – тайное братство, из которого выходят непревзойденные ассасины (убийцы). Храм, в котором обосновался их орден, располагается меж озер Холодной Полуночи на крайнем севере, неподалеку от западных границ леса Конкр. 6 Тиена, согласно учению Церкви Девяти Вечных, была в далекой древности убита в битве при Азурах-Арибе Полудемоном Бансротом. Также им тогда был убит и ее божественный супруг бог-кузнец Дрикх. 7 «Срываю замки, мой раб. Открываю тебе проход, тварь Бездны!» – перевод с тайного магического наречия. 8 «Проклинаю светом!» – перевод с тайного магического наречия. 9 Темная Империя, известная также как Империя Волка и Империя Сиены, когда-то и владела обширными территориями на юге, а земли современного Ронстрада считались ее далекими северными провинциями. В последние три столетия перед падением среди имперских магов расцвел культ некромантии, отсюда происходит и соответствующее название государства. Ронстрад добился независимости от Темной Империи в 394 году от основания Гортена. После долгой и кровавой войны легионы последнего Темного Императора Титуса Люциуса XIII были разгромлены королем Инстрельдом II Лораном в решающей битве в топях Эррахии. Это сражение позже позволило некромантам ордена Руки и Меча поднять из гиблых болот свой Проклятый Легион – павших солдат Темной Империи.
КУПИТЬ И СКАЧАТЬ ЗА: 79.90 руб.