Сетевая библиотекаСетевая библиотека

Петля безопасности: хроника автомобильных катастроф

Петля безопасности: хроника автомобильных катастроф
Петля безопасности: хроника автомобильных катастроф Петр Гутиков Автор книги, профессиональный водитель-дальнобойщик, «намотавший» по дорогам России и зарубежья более полумиллиона километров (10 раз вокруг Земли по экватору!), знает о сложном и драматическом дорожном мире всё. Или почти всё. Он сам не раз попадал в аварии, в тяжелые дорожно-транспортные ситуации, но всякий раз судьба его щадила и миловала. Анализируя длинную и противоречивую историю крупнейших автомобильных катастроф, автор размышляет: так что же является первопричиной столь удручающей статистики смертности на дорогах – человеческий фактор или несовершенство придуманных человеком механизмов? Петр Гутиков Петля безопасности: хроника автомобильных катастроф Предисловие Если из точки А в точку B идет грузовик, а в обратном направлении следует маршрутный автобус, то нет никакой гарантии, что они удачно прибудут в свои пункты назначения. Никто не в состоянии гарантировать, что в какой-то произвольной точке C с обоими транспортными средствами не случится нечто весьма и весьма неприятное. «А почему с ними обязательно должно что-то случиться?» – зададут логичный вопрос читатели-пассажиры, а вместе с вами и те люди, кто водит грузовики и автобусы. Безусловно, большинство людей уверено, что аварии и подобные беды должны обязательно обойти их стороной. Это кто-то другой окажется в автобусе, в который на огромной скорости врежется грузовик. Это кто-то другой будет ехать в маршрутке, которую на железнодорожном переезде раздавит в лепешку скоростной поезд. Это кто-то другой поедет с утречка на рыбалку и заснет за рулем автомобиля. Наверное, так мыслит большое количество людей. И мало кто пытается в мыслях примерить на себя участь жертв многочисленных автокатастроф, сопоставить факты и понять вполне очевидную вещь: стопроцентной безопасности транспортных средств никогда не было и, видимо, еще долгое время не будет. Говоря об этом, не стоит впадать в мистику, как это делают некоторые исследователи катастроф и легковнушаемые обыватели. Можно сотни раз говорить о том, что аварии предопределены свыше – судьбой или промыслом Божьим. Однако при ближайшем рассмотрении практически любой автокатастрофы вскрываются отнюдь не мистические причины. Основой этих причин могут стать совершенно обыденные, даже банальные, далекие от мистики вещи. Автобус перед выездом на маршрут должен проверяться специалистами на исправность. Иной техник выполнит свою работу скрупулезно и честно, выявит неисправность и не допустит автобус к выезду, тем самым устраняя огромную вероятность катастрофы. Хвала ему и почет. Однако среди специалистов всегда найдутся и такие люди, кто окажется халатным, нерадивым. И не по злому умыслу, а потому что не выспался или принял накануне изрядную дозу алкоголя. Какие уж тогда шланги, крепления, трещинки… И в лучшем случае проверенный таким типом автобус заглохнет где-нибудь на маршруте. А в худшем он спровоцирует дорожно-транспортное происшествие, последствия которого могут быть чрезвычайно трагичными. Ничего хорошего нельзя ожидать от автомобиля, отремонтированного в кустарных условиях или на СТО, работающей по принципу «тяп-ляп, лишь бы как». Вы наверняка согласитесь, что такие явления встречаются довольно часто, а в странах третьего мира и вовсе сплошь и рядом. Но даже если мы сели в автобус, который прошел отличную проверку перед рейсом, это не означает, что проблем не может быть. Ни техник, ни водитель, ни пассажир не в состоянии предугадать, что произойдет на дороге в каждую последующую секунду. Ведь из-за поворота вопреки всем правилам дорожного движения может нестись легковушка вдрызг пьяного Ивана Ивановича или грузовичок какого-нибудь Гильермо Сальваторе, нюхнувшего перед поездкой кокаина… На пути нашего транспортного средства могут возникнуть и иные неожиданности. Например, дорожные работы. Хорошо, если есть предупреждающие об этом знаки. А если таковых по каким-либо причинам нет? Да к тому же мы едем ночью по неосвещаемой дороге? Котлован, недостроенный мост, да и обычный асфальтоукладчик могут внезапно оказаться финальной точкой нашей поездки. А открытый люк? А глубокая выбоина, «замаскированная» лужей? А «лежачий полицейский» невероятной высоты? По сути, все это – проявления чьей-то недобросовестности. Одна служба не позаботилась о прочности закрытия люка, другая – ожидала плановый ремонт дороги через три месяца; третья, заботясь о безопасности движения, превратила участок дороги в холмистую местность. А результат во всех случаях один – очередная трагедия на дороге. Смерть, увечья, перечеркнутые жизненные планы и устремления… И все потому, что кто-то элементарно не сделал свою работу так, как ее следовало бы сделать. Впрочем, ошибки, исходящие от самих автомобилистов, могут быть не менее печальными. Помимо упомянутого выше пьянства за рулем, опасность несет любое невыполнение правил дорожного движения и техники безопасности. Непристегнутый ремень безопасности, бессмысленное лихачество на дороге с «догонялками» и «обгонялками», игнорирование дорожных знаков и сигналов светофора, управление автомобилем людьми без водительской подготовки – все это и еще многое другое серьезным образом повышает вероятность все новых и новых автокатастроф, в том числе с большим количеством жертв. Эта книга рассказывает о ряде громких автомобильных катастроф, произошедших на нашей планете за последнюю сотню с лишним лет. Все эти катастрофы разные. Однако есть в них и то, что их по-настоящему объединяет, – а именно то, что буквально каждая из них могла бы просто-напросто не произойти, если бы были соблюдены те или иные формальности, правила, требования. Всегда проще кивать на жестокую судьбу, чем признавать собственные ошибки. Истории подобных ошибок, приведших к автокатастрофам, вы найдете на страницах этой книги. 1896 г Первое в мире ДТП со смертельным исходом Подходил к концу XIX век. К этому времени было сделано множество открытий и изобретений. В том числе продолжались разработки по созданию совершенного типа самодвижущейся повозки. Разные изобретатели по-разному видели будущее автомобильного транспорта. Соперничали друг с другом самодвижущиеся экипажи с паровыми, электрическими и бензиновыми двигателями. Последние особенно шокировали публику, так как в то время бензин не находил лучшего применения, чем антисептическое средство. Его даже продавали в аптеках с другими лекарствами. Впрочем, какой бы двигатель ни лежал в основе такой повозки, люди воспринимали ее как диковинку. Они не прочь были поглазеть не только на их внешний вид. Их привлекали и бешеные по тогдашним меркам скорости: от 2 до 4 миль в час! То есть где-то 3,5–7 километров в час, если перевести в современную метрическую систему. Мы с вами, дорогой читатель, наверняка сошли бы с ума от таких низких скоростей. По сути, любой велосипедист нашего времени сумел бы в два счета обогнать самую совершенную самодвижущуюся карету конца ХIХ века. Исследователи отмечают, что дорожно-транспортные происшествия случались и до 17 августа 1896 года. История зафиксировала несколько мелких столкновений автомобилей с каретами и пешеходами. Однако по причине чрезвычайно низкой скорости автомобилей повреждения были минимальными, а смертельных исходов среди пешеходов или водителей удавалось избежать. Правда, вскоре оказалось, что низкие скорости не гарантируют безопасности жизни и здоровья людей, ставших участниками автомобильных аварий. Что же произошло 17 августа 1896 года? В тот день в лондонском парке «Кристал Пэлас» («хрустальный дворец») происходило сразу несколько мероприятий для увеселения публики. Парк, получивший свое название от огромной стеклянной оранжереи, привлекал к себе немало жителей Лондона и его пригородов. 17 августа 1896 года в «Кристал Пэлас» проходил танцевальный фестиваль, пропустить который для многих лондонцев считалось невозможным. Одновременно с этим в парке намечалось и более необычное зрелище. Это было что-то вроде рекламной презентации самодвижущегося экипажа. Бриджет Дрисколл, сорокачетырехлетняя жительница Лондона, пришла в тот день в парк с дочерью и друзьями. Они хотели собственными глазами посмотреть на участников танцевального фестиваля. Вполне вероятно, что она была типичной женщиной Викторианской эпохи с ее консервативными взглядами и частым неприятием прогресса. В противном случае госпожа Дрисколл не преминула бы заглянуть и на демонстрацию «самодвижущегося агрегата». Впрочем, техническое проявление прогресса все же настигло англичанку. Точнее – застигло. Врасплох… Демонстрацию «самодвижущегося агрегата» в «Кристал Пэлас» организовала существовавшая тогда Англо-французская компания моторных экипажей (в других источниках ее называют Англо-французской автомобильной компанией). Руководство компании делало ставку на качественно новый порядок представления своего детища. Автомобиль, созданный в одной из лондонских мастерских, не должен был напоминать некий музейный экспонат с предупредительной надписью: «Руками не трогать». Руководители компании были уверены, что необходимо взаимодействие с публикой, поэтому было решено устроить «показательные выступления» на автомобиле. И каждый желающий, и невольный свидетель сумел бы увидеть машину в деле. Казалось бы, все просто. Берите водителя, посадите его на автомобиль, и пускай он показывает все, на что способна техника. Но тогда сделать это было отнюдь не легко. Да, компания называлась автомобильной. Но это вовсе не означало, что все ее сотрудники умели управлять автомобилем. В случае с Англо-французской компанией моторных экипажей дело обстояло именно так. Поэтому за три недели до намеченной демонстрации руководство решило срочно обучить азам вождения одного из своих сотрудников. Выбор пал на Артура Эдселла. Он изъявил немедленную готовность освоить управление автомобилем в столь сжатые сроки. Где проходили тренировки, сейчас уже точно никто не скажет. Возможно, в самом Лондоне, а может быть, и где-то в пригородах. Так же трудно сказать, имел ли название (и какое именно) тот автомобиль. Так или иначе, но за двадцать один день до презентации «агрегата» он сумел научиться вождению. По идее, все должно было пойти в точности по плану. Демонстрацию автомобиля своим вниманием посетители парка не обделили. Толпы любопытствующих двинулись на специальную площадку, где стояло чудо техники. Каждый желающий мог на нем прокатиться. Естественно, сделать это можно было не самостоятельно, а вместе с Артуром Эдселлом в качестве водителя. К тому же с желающих прокатиться взималась плата, дабы покрыть некоторую часть расходов. Эдселл, сидя в самодвижущемся экипаже, ощущал себя едва ли не героем. Его глаза светились, улыбка не сходила с лица. Он был горд собою и не скрывал это от публики. А вот о том, что его обучение вождению началось меньше месяца назад, он никому не рассказывал. Хотя и отличался в тот день болтливостью. Вскоре «показательные выступления» начались. Артур Эдселл возил всех, кто сумел заплатить. Автомобиль разъезжал по аллеям парка. Много посетителей если и не видели машину, то уж точно слышали гул ее мотора. Впрочем, в эпицентре проведения танцевального фестиваля гул слышался меньше всего: его заглушал громкой музыкой оркестр. Внешне ничего не предвещало беды, и лондонский день 17 августа 1896 года так и остался бы особо ничем не примечательным. Однако среди желающих испытать новое для себя ощущение – ощущение автомобильной прогулки – оказалась некая весьма импозантная, миловидная дама. Завидев ее, Эдселл тут же забыл обо всем на свете. Он услужливо засуетился вокруг нее. Заливался соловьем, лишь бы только произвести на красавицу хорошее впечатление. Барышня в ответ мило улыбалась, что еще больше подвигало сотрудника компании моторных экипажей к совершению глупостей. Усадив очаровавшую его особу на автомобиль, Артур немного замешкался. Он осмотрел двигатель, несколько минут с ним повозился и лишь затем присоединился к своей спутнице. На ее вопросительный взгляд он пояснил, что проверил исправность мотора. Из материалов следствия мы можем сделать вывод, что Эдселл в тот момент врал. Однако все по порядку. «Самодвижущийся агрегат» тронулся с места и покатил по дорожкам парка. Наблюдавшая за действом публика заметила, что скорость автомобиля возросла по сравнению со всеми предыдущими поездками. Объяснения этому никто не находил. Да и не до этого было зевакам. Зачем искать ответы, что-то сравнивать, анализировать, если ты пришел в парк развлекаться? Возросшая скорость «повозки» зрителей лишь обрадовала. Ведь зрелище становилось еще более захватывающим. Можно себе представить, что испытал бы любой из тогдашних лондонских обитателей, окажись он в нашей с вами современности, скажем, на гонках «Формулы-1» или хотя бы на каком-то вполне заурядном авторалли. А в 1896 году для неописуемого восторга толпы хватило увеличения скорости с 2 до 4 миль в час. Артур Эдселл понимал, что публика наблюдает за ним и управляемым им «агрегатом». Это добавляло ему гонору. Но больше всего сотрудник автомобильной компании павлином распускал хвост перед своей прекрасной пассажиркой. Уж позволить ей скучать во время поездки он никак не мог. Эдселл не только выжимал предельную для автомобиля скорость, но и не прекращал вести с барышней оживленный разговор. Впоследствии свидетели, давая показания полиции, обращали особое внимание на этот факт. Тем временем Бриджет Дрисколл прогуливалась с дочкой и друзьями по парковым аллеям. Они обменивались впечатлениями о танцевальном фестивале. Дочка робко изъявила желание связать свою жизнь с танцем. Мать, как здравомыслящая (в своем понимании) женщина, категорически запретила даже думать об этом. Друзья ее поддержали. Некоторое время они шли молча, не подозревая, что очень скоро случится трагедия. Следует напомнить, что это сегодня мы условно поделены на пешеходов и автомобилистов. В ту же эпоху такого деления еще не было. Поэтому человек, гуляющий по парку или по большинству улиц, ощущал себя эдаким хозяином дороги. Это и понятно, ведь опасности быть сбитым тогда практически не существовало. Нужно было хорошенько умудриться, чтобы попасть, например, под экипаж на лошадиной тяге. Именно эта психология «хозяина дороги», свойственная человеку доавтомобильной эпохи, и сыграла с госпожой Дрисколл злую шутку. Артур, как и прежде, не умолкал. Он высказывал спутнице свои взгляды на развитие автомобильного транспорта, рисовал радужные картины, какими станут автомобили через десять, двадцать и даже сто лет. И все это делалось ради того, чтобы лишний раз услышать от дамы «хи-хи» и увидеть ее довольное личико. Смотреть на дорогу водитель с «огромным» стажем забывал. Какая там дорога, если впереди маячила перспектива более близкого знакомства со смеющейся красавицей! Бриджет Дрисколл отчетливо услышала гул мотора. Сначала она не поняла, откуда этот гул исходит. Дочка быстро объяснила ей, что к чему. «О! Эти проклятые самодвижущиеся повозки! – сердито воскликнула она. – Господи, за что ты так караешь Англию, ниспослав нам сие громыхающее безумие?!» Друзья пытались высказать противоположную точку зрения. Однако госпожа Дрисколл даже не стала их слушать. Дочка, не принимавшая автомобили в штыки, все же старалась не перечить матери. И вот автомобиль появился в глубине аллеи. Дрисколл и все, кто был с ней, сразу же отметили для себя его появление. Машина стремительно приближалась. Люди, завидев ее, покидали дорожку аллеи. То же сделали друзья госпожи Дрисколл и ее дочь. Но сама госпожа осталась, застыв в ступоре. Этого никто не заметил, так как все взоры были устремлены на самодвижущуюся карету. Никто не мог предположить, что женщина не сойдет на обочину. Когда между автомобилем и бедолагой Бриджет оставалось буквально несколько метров, она спохватилась. Подняв зонт, она начала им размахивать – пыталась остановить повозку без лошади. Естественно, ее попытки были тщетными. Самодвижущаяся повозка не остановилась и не свернула в сторону. Она продолжала ехать со скоростью четыре мили в час. Артур Эдселл, как и раньше, смотрел на свою спутницу, а не на дорогу. Когда раздался удар и автомобиль ощутимо вздрогнул, водитель даже не смог с ходу сообразить, что произошло. И только крики людей на обочине не давали поводов для сомнения: случилась беда… Артур остановил автомобиль и быстро спрыгнул с него, чтобы убедиться в последствиях произошедшего. Позади машины в луже крови лежало женское тело, над которым плакала девушка. Несколько ошарашенных взрослых людей, находившихся рядом, позвали полицию. Автомобилист подошел поближе. Сомнений не оставалось: он насмерть сбил даму. Люди вокруг что-то говорили и кричали. Ему трудно было что-либо разобрать. Он попытался вернуться к автомобилю. Однако появившиеся полицейские задержали его для проведения разбирательства. Эдселл лишь успел заметить, что его спутницы на автомобиле не было. Не желая иметь ничего общего с трагедией, она унесла оттуда ноги. Разбирательство по поводу трагедии в парке «Кристал Пэлас» было не совсем обычным для своего времени. Орудием убийства послужил автомобиль, что было совершенно новым явлением для судебной практики Англии. Поэтому возник вопрос о целесообразности возбуждать уголовное дело против Эдселла. После дискуссии было принято компромиссное решение: повременить с возбуждением уголовного дела до конца разбирательства в обстоятельствах трагедии. Полицию ожидала необычная работа. Им пришлось принимать во внимание не только показания свидетелей, заключения врачей, но и запрашивать заключение технической экспертизы автомобиля. Без последнего сыщики Скотланд-Ярда оказывались бессильными в воссоздании как можно более полной картины происшествия. Очевидцы событий в парке дали показания против Артура Эдселла. Вспомнили и бахвальскую болтовню с барышней, и внезапно возросшую скорость «агрегата», и голову водителя, повернутую в сторону от дороги. Впрочем, немало свидетелей утверждало, что жертва столкновения была во всем виновата сама. «Что ей мешало сойти с дороги? Почему спутники госпожи Дрисколл не увели ее в сторону?» – задавали они закономерные вопросы. Ни дочь, ни друзья погибшей ответить на них не смогли. Медики констатировали, что смерть госпожи Бриджет Дрисколл наступила в результате мощного удара, который пришелся в голову. В результате столкновения с автомобилем женщина получила черепно-мозговую травму, не совместимую с жизнью. Ее смерть не была мгновенной. Бедняга прожила еще несколько минут после удара, с трудом осознавая, что с ней приключилось. Техническая экспертиза автомобиля показала его полную исправность. Произошедшее никак нельзя было свалить на то, что машина внезапно вышла из строя и была неподконтрольна водителю. Сыщики поинтересовались причиной резкого возрастания скорости «агрегата». И вот тут выяснилось, что произошло это неслучайно. Автомобиль изначально был рассчитан на скорость до двух миль в час. Но на последнем заезде «показательных выступлений» она увеличилась где-то в два раза. Эксперименты после аварии также указали на скорость до четырех миль в час. Оказалось, что проблема заключалась в приводном ремне, подтянутом сверх положенной нормы. Кто и зачем это сделал? Артур Эдселл не стал отрицать, что это было делом именно его рук. Он вспомнил красивую пассажирку и поведал следствию, что сознательно подтянул приводной ремень. Он хотел, чтобы очередной демонстрационный выезд стал более блистательным, чем все предыдущие. Красота пассажирки почти полностью затмила ему разум… Судебное разбирательство длилось порядка шести часов. Жюри присяжных внимательно выслушивало все данные о трагедии в парке «Кристал Пэлас». Сторона, настаивавшая на возбуждении уголовного дела против Артура Эдселла, казалась очень убедительной в своих доводах. Противники возбуждения уголовного дела «на первый взгляд» были малоубедительными. Но в любом случае последнее слово оставалось за присяжными. Присяжные, приняв во внимание доводы сторон, удалились на совещание для принятия решения. Можно только представить, какими мучительными для Эдселла были минуты ожидания. Надеялся ли он на вердикт в свою пользу? Или был уверен, что перед тогдашними английскими законами он чист? Мы вряд ли когда-нибудь узнаем об этом. Жюри присяжных вернулось в зал. Вскоре в гробовой тишине был зачитан вердикт, который многим показался неожиданным. Жюри признало смерть госпожи Бриджет Дрисколл случайной. Уголовное дело ни против Артура Эдселла, ни против Англо-французской компании моторных экипажей возбуждать не стали. Вероятно, вердикт стал результатом компромисса при отсутствии на тот момент законов, позволявших осудить автомобилиста. Не зря после провозглашения вердикта коронер (специальное должностное лицо, расследующее обстоятельства смерти) двусмысленно заметил: «Это никогда не должно больше повториться!» Что имел в виду коронер? Большинство исследователей считает, что он наивно полагал, будто не должно было случаться новых дорожно-транспортных происшествий. Однако если вдуматься, его слова могли иметь и абсолютно иной смысл. Возможно, что опытный юрист заявил о нежелании повторения в будущем оправдательных вердиктов водителям «самодвижущихся агрегатов», виновных в наездах на пешеходов. Коронер не мог не понимать, что в смерти бедняги Дрисколл виновен Артур Эдселл. Но раз не было законов, позволявших наказать нерадивого автомобилиста, то и заявлять прямо о его вине коронер не стал. А что можно сказать о самом первом дорожно-транспортном происшествии со смертельным исходом с высоты нашего времени? Неужели мы вслед за английскими присяжными конца XIX века назовем смерть Бриджет Дрисколл случайной? Или, может, объявим ее главной виновницей ДТП 17 августа 1896 года? Со всей очевидностью мы должны признать, что настоящим виновником трагедии был не кто иной, как сотрудник Англо-французской компании моторных экипажей Артур Эдселл. А вместе с ним, косвенно, и те люди, которые посадили его на автомобиль. Первой причиной аварии стал мизерный опыт вождения Эдселла. Напомним, что его водительский стаж на момент аварии составлял всего три недели. Причем даже этот стаж нельзя назвать полноценным. Ведь отсчет недель ведется не с того момента, когда сотрудник получил основные навыки вождения, а с момента его первого знакомства с автомобилем. Но даже умение водить автомобиль, которое Эдселл все-таки приобрел, не подменяет собой водительского опыта. И какими бы мотивами он ни руководствовался во время «показательных выступлений», в первую очередь ему следовало думать о безопасности. Второй причиной аварии стал отвлекающий водителя фактор. Возможно, Артур Эдселл верил в безграничные возможности автомобильного транспорта. Но с его стороны было глубоко ошибочно надеяться на то, что беззаботная болтовня во время езды не приведет к драматическим последствиям. Все его внимание должно было быть направлено не на кокетничанье с дамой, а на дорогу. Только так он сумел бы и держать под контролем дорожную обстановку, и быстро реагировать на ее изменение. При внимательном вождении Эдселл точно заметил бы даму задолго до приближения автомобиля к ней. Третьей причиной трагедии в «Кристал Пэлас» стало нарушение скоростного режима. Необоснованно посодействовав увеличению скорости, Эдселл совершил еще одну ошибку. Пусть эта скорость смехотворна для нашего времени, однако в 1896 году она казалась сумасшедшей. И к ней сам автомобилист, скорее всего, не был готов. Ведь три недели он тренировался при скорости, меньшей в два раза. Получается, что у него не было никакого опыта скоростного вождения. Интересно, что первое в мире ДТП со смертельным исходом объединило большинство факторов, которые и сегодня являются главными факторами автокатастроф. Вглядываясь в ошибки Артура Эдселла, мы видим ошибки современных автомобилистов. С 1896 года число автокатастроф и дорожно-транспортных происшествий в целом возросло в десятки тысяч раз и постоянно продолжает расти. Каждый день мир недосчитывается более трех с половиной тысяч человек, погибших в автокатастрофах. Ежегодно более пятидесяти миллионов получают травмы и увечья разной степени тяжести. Уже много лет автомобильный транспорт признается многими организациями самым опасным для жизни и здоровья людей видом транспорта. 1927 г Гибель королевы танца Айседоры Дункан Сентябрь 1927 года. Европа. Чуть менее девяти лет прошло после окончания Первой мировой войны. В экономическом развитии стран Западной Европы наблюдается период относительной стабильности. Европейцы к этому времени успели оправиться от шока, вызванного «империалистической войной», которая поставила под вопрос веру в научно-технический прогресс. Люди, с радостью принявшие открытия и изобретения конца XIX – начала ХХ века, увидели, что все эти достижения в одинаковой мере могут служить и для военных целей. Ну а у тех, кто изначально был скептиком, появились лишние аргументы. Впрочем, подобная массовая апатия жителей Западной Европы была кратковременной. Экономики европейских государств восстанавливались. Люди стали искать способы реализовать свои материальные потребности, которые не получалось удовлетворить во время войны. В повседневный быт многих европейцев постепенно, но неумолимо вошли телефон, санузел, автомобиль. Безусловно, далеко не все желающие имели личные авто. Однако автомобильный транспорт (автобусы, такси, служебные машины) уже прочно вписался в городские и в меньшей степени в сельские ландшафты Западной Европы. В 1927 году по сравнению с 1896 годом автомобиль как таковой не являлся диковинкой. «На скоростном автомобиле время мчится», – написал в ту пору один немецкий поэт, четко уловив особенности эпохи. Парижанин или житель Лондона, выйдя на улицу, уже не мог себя чувствовать полноценным «хозяином дороги», как это было еще в середине XIX века. У человека, идущего пешком либо едущего на лошадях, эта привилегия с течением времени исчезла. Ее уверенно отнимал другой человек – управляющий любой разновидностью автомобиля. Территория господства прежнего «хозяина дороги» из года в год сужалась. У кого-то это вызывало нарекания, кто-то осознал свое положение и торопился влиться в поток автомобильного транспорта. Однако возросла ли безопасность автомобильного движения с момента легендарного первого ДТП со смертельным исходом? К сожалению, на этот вопрос следует ответить отрицательно. Статистика происшествий, исторические источники, кинохроника – все говорит об этом. Получалось, что параллельно с развитием и совершенствованием автомобильного транспорта возникали все новые и новые проблемы. Автомашины по-прежнему врезались в столбы, сбивали пешеходов, падали с мостов. Трупы увозились в морги. Медики корпели над искалеченными водителями, пассажирами и пешеходами. Груды искореженного металла, остававшегося от автомобилей после аварий, сдавались в лом. Просто сказка – чем дальше, тем страшнее. Главное, что все остались при своих делах: и патологоанатомы, и медики, и приемщики вторсырья. Ну, и владельцы автомобильных концернов, ведь выпуск их продукции не останавливался. Вы спросите, к чему такое долгое вступление? Оно необходимо, чтобы ощутить дух того времени и постараться понять, почему оказалась возможной гибель одной из тогдашних мировых звезд. Речь идет об Айседоре Дункан. Эта американка стала в свое время всемирно известной личностью. Причиной тому был ее огромный танцевальный талант, которому, на всеобщее удивление, удавалось обойти разнообразные препоны суеверий и даже государственные границы. Талант этой женщины в одинаковой мере признавался и в Америке, и в Западной Европе, и в Советском Союзе. Мало кто из тогдашних культурных деятелей мог похвастаться таким единодушным признанием. И это все при том, что она не была классической танцовщицей, а шла на смелые эксперименты (отказ от традиционного балетного костюма, танцы босиком). Она основала новое направление в танце – свободный танец. С Советской Россией ее связывал период жизни с 1921-го по 1924 год. Тогда она была замужем за известным русским поэтом Сергеем Есениным. Однако большая разбежка в возрасте (Айседора была старше мужа почти на двадцать лет) и постоянная взаимная ревность привели к разводу. Покинув Страну Советов, Дункан скиталась по Европе, пока не оказалась на средиземноморском побережье, в городе Ницца. Именно там, в автомобиле одного из своих новых друзей, она и погибла. Следует заметить, что история гибели Айседоры Дункан несколько путанная и туманная. В разных источниках мы находим порой противоположные сведения о ее последнем дне. Свидетели трагедии путаются в своих высказываниях. Называются разные имена, приписываемые водителю автомобиля, в котором погибла звезда свободного танца. Да и марку самого автомобиля называют по-разному. Вероятно, все это связано с более поздними наслоениями. Тем не менее у нас есть все для того, чтобы реконструировать события дня трагедии. 14 сентября 1927 года около восьми часов вечера Айседора Дункан находилась в гостиничных апартаментах. Привыкнув к звездной жизни, она не желала прозябать в рутине. Пребывать долгое время в четырех стенах и ничего не делать было для нее тяжелым испытанием. Одна из ее близких подруг написала по этому поводу: «Быстрое движение было для нее так же необходимо, как дыхание». Вот и в тот вечер танцовщица выбрала движение. Возражать пыталась подруга примадонны Мэри Дести. Она призывала отказаться от вечерних планов, остаться и поужинать в отеле. Все призывы оказались тщетными. Дункан собиралась посетить ближайший ресторан, взяв Мэри с собой за компанию. Другим компаньоном в этом деле оказался выходец из России Иван Николаенко. По роду занятий он был связан с кинематографом. Незадолго до того Николаенко получил от Айседоры согласие на киносъемку ее танцев. В ресторане за ужином они собирались обсудить нюансы будущей съемки. Ну и, ко всему прочему, танцовщицу тянуло к русским – землякам ее бывшего мужа. Помимо этого, в тот вечер после ресторана у Дункан намечалось свидание. Ее очередным возлюбленным стал итальянский автомобилист Бенуа Фалькетто. Она очень любила автомобили. Покидая апартаменты, примадонна оставила своему другу записку с просьбой ожидать у ресторана. Она порхала словно бабочка, не ощущая груза пятидесяти прожитых лет. На ней было красное платье. На шею она повязала красную креповую шаль с длинной бахромой. Шаль была украшена изображениями огромной желтой птицы, синих астр и китайских иероглифов. Этот предмет гардероба являлся для нее едва ли не самым любимым. Пока Айседора Дункан в обществе Мэри и Ивана направлялась к ресторану, на другом конце города Бенуа Фалькетто готовил к выезду свой автомобиль. Итальянец владел в Ницце собственным гаражом «Гельвеция». Синьор неплохо разбирался в автомобилях. Предпочтение он отдавал спортивным моделям. С одной стороны, ему очень нравилась скоростная езда. С другой – он прекрасно знал, что спортивные машины безумно привлекают представительниц противоположного пола. Правда, Фалькетто был хорош и сам по себе. Не зря во многих мемуарах, посвященных тем событиям, его именуют «красавчиком». Айседора Дункан за короткий срок их знакомства успела окрестить его переодетым в шоферскую одежду греческим богом с колесницей. Предвкушая романтический вечер, итальянец заботливо осматривал свой автомобиль. Бенуа не хотел, чтобы какая-то неприятность вроде заглохшего мотора испортила хорошее впечатление примадонны. Машина была тщательно проверена на предмет неисправностей. Фалькетто даже не стал доверять это дело кому-либо из своих работников. Замечаний не было. Помощники заправили бак. Хозяин гаража посмотрел на часы. Подходило назначенное для встречи время. Однако можно было не торопиться. На спортивной машине быстро добраться до отеля не составляло особого труда. Поэтому итальянец позволил себе немного задержаться и выпить большую кружку кофе… В ресторане за ужином Дункан весело болтала с Мэри Дести и Иваном Николаенко. Она высказывала свои идеи относительно съемок. Кинематографист внимательно слушал, с чем-то даже соглашался, высказывал свою точку зрения. Звезда свободного танца после бокала вина заговорила о Есенине, декламировала отдельные строчки из его стихов: Неприглядная дорога, Да любимая навек, По которой ездил много Всякий русский человек. Иван помогал ей в этом. А вот Мэри весь ужин была словно сама не своя. Вино не пилось, блюда поедались без аппетита. Многие исследователи уверяют, будто она неожиданно почувствовала, что в ближайшее время с Айседорой должно произойти что-то ужасное. Говорят, что Дести потеряла цвет лица и ей стало дурно. Дункан и Николаенко решили быстрее увести ее из ресторана обратно в отель. Когда они втроем переходили улицу, Мэри слезно упрашивала подругу вечером никуда не ездить. Однако та своих планов на вечер отменять не собиралась. Танцовщица якобы ответила на просьбы подруги следующим образом: «Даже если бы я знала, что это станет моей последней поездкой, то велела бы гнать во весь опор». Любители мистики находят в этом благодатную почву для своих измышлений. Если же относиться к описанному с точки зрения здравого смысла, то можно найти вполне логичное объяснение поведению Мэри Дести. Предположения о том, что она могла просто ревновать свою подругу к красавцу автомобилисту, имеют не меньшее право на существование, чем версия о мистической прозорливости Мэри. Отдельные современные исследователи склонны полагать, что Айседоре Дункан была свойственна бисексуальность. Как знать! Может быть, Дести просто не хотела отпускать свою любовницу в объятия красивого мужчины… Отведя Мэри в отель и попрощавшись с Николаенко, примадонна обнаружила, что ее возлюбленный еще не приехал. Нет, он не опаздывал, это она ушла из ресторана раньше. Дункан заглянула в располагавшуюся при отеле студию. Она завела граммофон и принялась танцевать. Служащие отеля слышали, как она распевно повторяла одну и ту же фразу: «Я снова влюблена!» Вскоре Айседора заметила, что к отелю подъехал двухместный спортивный автомобиль, и тут же выбежала на улицу. Бенуа Фалькетто с улыбкой вышел из машины и прошествовал навстречу возлюбленной. Они поздоровались и заключили друг друга в крепкие объятия. Примадонне не терпелось уехать подальше от отеля. Она уже была готова сесть в автомобиль, однако ее задержала Мэри, вырвавшаяся из гостиницы. В руках она держала плащ и стала убеждать подругу надеть его, ссылаясь на скорое наступление ночного холода. Айседора отрицательно покачала головой, сказав, что шали ей будет вполне достаточно, и попросила Мэри возвращаться в отель. Та не спешила уходить. Мэри подошла к итальянцу и промолвила: «Вы не понимаете, какую великую личность везете сегодня. Умоляю вас, будьте осторожнее. Я ужасно волнуюсь». «Бог, переодетый шофером», лишь недоуменно улыбнулся и кивнул женщине в ответ, будто согласился выполнить ее мольбы. Естественно, он думал в тот момент только об одном: быстрее посадить великую танцовщицу в свой спортивный автомобиль и умчаться с ней в ночь. По словам Дести, примадонна поцеловала ее на прощание, обмотала себе шаль вокруг шеи и крикнула: «Прощайте друзья мои, я иду к славе!» Итальянец помог своей возлюбленной сесть в автомобиль. Через несколько секунд он уселся за руль и завел двигатель. Авто тронулось с места. Фалькетто спешил поскорее покинуть Променад-дез-Англе. Из-за шума двигателя ни он, ни танцовщица не обратили внимания на крик Мэри Дести. Она заметила кое-что неладное и изо всех сил пыталась предупредить парочку об опасности. И эта опасность была вполне реальной в отличие от ее недавних «пророческих» бредней. Что же на этот раз так разволновало Мэри? Когда автомобиль Бенуа отъезжал, подруга Айседоры все еще стояла на улице. Она провожала взглядом отъезжавшую машину. Машина не успела удалиться и на десяток метров, как в глаза Дести сразу бросилось то, что конец шали примадонны свесился за борт и волочился по земле. Именно в тот момент она и закричала: «Айседора, твоя шаль, твоя шаль!» Спортивный автомобиль внезапно остановился. Мэри отправила какого-то паренька туда, чтобы он предупредил танцовщицу. Но предупреждать уже было некого… Дести сама ринулась к авто. На улице остановилось еще несколько автомобилей. Бенуа Фалькетто выскочил из машины. Не оставалось сомнения, что произошло нечто ужасное. Итальянец истошно вопил, схватившись за голову: «Я убил мадонну, я убил мадонну!» Его взору, как взору Мэри и многих зевак, открылось страшное зрелище. Звезда свободного танца оставалась на своем месте, однако ее голова свешивалась через борт. Она была крепко стянута шалью, зацепившейся за заднее колесо. Нескольких поворотов колеса хватило для того, чтобы голова Дункан ударилась о борт машины, лицо разбилось и оказалось зажатым словно в тисках. Позже специалистами было установлено, что Айседора погибла буквально в самые первые секунды поездки. Едва тяжелая бахрома шали оказалась в колесе, все было кончено. Хватило одного-единственного оборота колеса, чтобы сломать примадонне шею, повредить яремную вену и убить ее на месте. Какими были последствия данной трагедии, не вполне понятно. Точно неизвестно, как проводилось следствие и какой результат оно имело. Биографы Дункан мало что говорят на этот счет, ограничиваясь лишь тем, что владелец гаража «Гельвеция» пребывал в тяжелейшем шоковом состоянии из-за гибели своей возлюбленной. Возможно, он и считал себя виновным в ее преждевременной смерти. Но стоит ли так утверждать нам сегодня, сваливая вину на Бенуа Фалькетто? Любители мистики наверняка станут утверждать, что во всем виноват фатум, злая судьба. Они будут выстраивать замысловатые цепочки мелких фактов в стиле серии американских фильмов «Пункт назначения», чтобы доказать предначертанность и неизбежность случившегося. Кто-то наверняка вспомнит о гибели детей Айседоры Дункан в автомобильной катастрофе в 1913 году. Вспомнит и скажет, что судьба преследовала великую танцовщицу, чтобы прикончить ее при помощи автомобиля. В конце концов многие, необязательно даже мистики, обратят внимание на шаль, которая сыграла роковую роль в жизни примадонны. Скажут: «Вот если бы она надела плащ, как предлагала Мэри, то ничего бы не случилось». В общем, как поется в песне группы «Белая гвардия»: «Смерть на красном черной краской иероглифы рисует». Мы же отбросим в сторону все эти фаталистические иероглифы и прочую мистическую шелуху и попробуем объективно во всем разобраться. Виновна ли Айседора Дункан в трагедии? Безусловно, часть вины лежит и на ней. Но не потому, что она решила поехать с итальянцем. И не потому, что отказалась от плаща. Вина ее состоит в беспечной невнимательности. Да, эта женщина была звездой и стремилась это всячески подчеркивать. Но это стремление иногда мешало ей обращать внимание на совершенно простые вещи. Садясь в спортивный автомобиль, она могла бы не бросать высокопарных слов, а элементарно осмотреться, все ли в порядке. Только тщеславно задрав нос, можно было не заметить, что твой любимый предмет гардероба лежит на тебе не так, как надо. К тому же не следует забывать еще один момент. В ресторане незадолго до трагедии Айседора пила вино. Может быть, еще и поэтому ее внимательность в нужный момент оказалась изрядно притупленной. Виноват ли в происшествии Бенуа Фалькетто? Скорее всего, частично виноват и он. Ему хорошо было известно, какую особу он собирался везти на своем автомобиле. Усадив Айседору в машину, он должен был проверить, как она разместилась, и только затем заводить мотор. А вот в том, что итальянец поздно отреагировал, его вины нет. За те считаные секунды, когда смерть настигла танцовщицу, сделать что-либо было практически невозможно. Даже самый опытный водитель вряд ли бы сумел найтись в такой ситуации. Часть вины следует признать и за Мэри Дести. Своим присутствием и репликами она лишь рассеивала внимание Дункан и Фалькетто. И вместо того, чтобы думать о безопасности, они были полностью поглощены мыслями быстрее уехать. Однако не стоит списывать причины трагедии только на человеческий фактор. Ведь, по сути, главным виновником трагедии является… спортивный автомобиль. Да, именно он, со всеми своими техническими особенностями. Мы не зря до этого момента не называли его марку. По одним сведениям, это была модель «Бугатти-37» французской сборки. Ее производили в те годы в городе Мюлузе на заводе Этторе Бугатти. Данная модель комплектовалась быстросъемными крыльями велосипедного типа и фарами. На «Бугатти-37» устанавливался четырехцилиндровый мотор (1495 см3, 70 л. с. при 4500 об/мин) с распределительным валом в головке и двенадцатью клапанами. Трансмиссия – многодисковое сцепление и четырехступенчатая коробка передач. Подвеска всех колес – зависимая на рессорах. Автомобиль этой модели был очень коротким (3700 мм) и узким (1360 мм). Его вес составлял порядка 800 кг. Скорость, с которой двигалась автомашина данной модели, могла достигать 150 километров в час. Колеса этого двухместного автомобиля с проволочными спицами крепились одной центральной гайкой каждое. Открытый кузов был настолько узок (880 мм), что локти и водителя, и пассажира высовывались за борт. Локоть каждого находился на расстоянии 150–180 мм от обода заднего колеса и спиц, выходящих из него. Поэтому не стоит удивляться, что шаль Дункан, свесившись за борт, быстро намоталась на спицы. По другим сведениям, Бенуа Фалькетто приехал в тот вечер на машине модели «Амилькар Гран Спорт». Эта модель действительно была очень популярной во Франции в конца 1920-х гг. «Амилькар Гран Спорт» выпускалась серийно и являлась спортивной моделью. По своей компоновке она была очень похожа на «Бугатти-37». Сиденья в обеих моделях располагались одно за другим. Водительское сиденье находилось спереди справа, пассажирское – позади и левее его. Для того чтобы водитель смог хорошо рассмотреть своего пассажира, ему пришлось бы почти полностью оборачиваться. Естественно, что это было неудобно, да и небезопасно… Выходит, что сама конструкция автомобиля (и одной, и другой модели) обладала рядом технических и практических изъянов. И стоило только человеческому фактору (та самая невнимательность!) проявить себя, как все эти изъяны сработали против человека. Компании, выпускавшие подобного рода автомобили, паразитировали на человеческих увлечениях и страстях. Популярность этих моделей была связана с успехом их гоночных аналогов. Тот факт, что в серийное производство шли автомобили для гонок, производителей не беспокоил. Главной их заботой являлось получение прибыли, а не безопасность выпускаемой продукции. В ситуации, подобной трагедии с Айседорой Дункан, могли оказаться и оказывались десятки, если не сотни, людей. Но в большинстве случаев автомобильные компании не спешили признавать свою вину. 1920-е гг Аварии с участием автомобилей компании Генри Форда Генри Форд, создатель всемирно известной автомобильной компании, всегда стремился к сверхприбылям. Правда, в разное время под сверхприбылями понималось разное количество денег. В конце XIX века, продавая лично изобретенный и собранный в сарайчике автомобиль («квадроцикл»), будущий автомобильный король был весьма доволен двум сотням долларов. В последующее время, особенно после основания в 1903 году собственной фирмы, его аппетиты лишь возрастали. Если сначала он экспериментировал, выпуская целый десяток разнообразных моделей, то вскоре понял, что так его дело прогорит. Разные модели предназначались для разных категорий американского населения: дешевые – для небогатых американцев, дорогие и мощные – для граждан США с тугими кошельками. Такое производство Форд посчитал весьма затратным. Для выпуска каждой модели были необходимы свои особые производственные условия, с отличающимся оборудованием, сырьем и степенью подготовки работников. Тогда было принято решение покончить со всем этим многообразием моделей и выпускать только одну. Ставка была сделана, с одной стороны, на массовость, а с другой – на практичность автомобиля. Новая модель должна была стать – и вскоре действительно стала – доступной буквально всем слоям американского общества. Официально модель именовалась «Форд Т». Однако американцы, то ли из любви, то ли по каким-то другим причинам, стали называть ее «Жестянка Лиззи» (Tin Lizzy). Годовое производство данной модели все время возрастало и на момент окончания Первой мировой войны составляло порядка 800 тысяч автомобилей в год. Прибыли взлетали вверх. Занимаясь производством дешевого автомобиля, Генри Форд подчеркивал, что дешевизна ничуть не мешает делать машину надежной. Да, действительно, в какой-то степени это правда. Раму «Форда Т» делали из особо прочной стали, легированной ванадием. Модель имела мощный на тот момент четырехцилиндровый двигатель в 24 лошадиные силы с рабочим объемом в 2,9 литра. «Жестянка Лиззи» могла развивать скорость до 72 километров в час. Управлять ею было гораздо легче, чем автомобилями других компаний. Например, разработчики компании Форда позаботились о значительном упрощении переключения передач, а педали сцепления и вовсе не было. В то же время модель не была укомплектована стартером, он приобретался отдельно. На протяжении почти двадцати лет технические решения для данной модели оставались неизменными. И это в то время, когда техническая мысль автомобилестроения не стояла на месте! Не зря в отдельных штатах власти пришли к решению выдавать водителям «Форда Т» права особого образца. Ведь если бы, скажем, в 1927 году какой-нибудь Джон Доу из штата Миссури вдруг решил пересесть на автомобиль другой фирмы, он вряд ли справился бы с управлением. Что бы там ни говорил господин Форд, но такой консерватизм его компании явно не содействовал безопасности и надежности автомобиля в новых условиях. Нельзя было гарантировать надежность «Форда Т» и после того, как автомобильный король обратился к необычным на то время методам организации производства. Он первым стал использовать конвейер для создания массового поточного производства. Говорят, что идею конвейера сэр Генри позаимствовал не где-нибудь, а на чикагских скотобойнях. Если это и легенда, то весьма показательная в свете тех фактов, которые рассмотрим чуть позже. Итак, что же мы видим? Мы видим массовое производство дешевого автомобиля при самых минимальных издержках. Генри Форд настолько экономил, что доски ящиков, в которых на заводы поставлялись детали, шли на выпилку деревянных элементов «Жестянки Лиззи». Остатки досок пережигались в древесный уголь, который (вы не поверите!) также шел на продажу! Неужели кто-то может поверить, что в такой бешеной погоне за сверхприбылью автомобильный король на самом деле думал о безопасности своей продукции?! С таким же успехом можно считать, что клубничный джем с химическими добавками вкуснее и полезнее, чем варенье из клубники, которое делала ваша бабушка. Мы отнюдь не умаляем заслуг Генри Форда в том, что он посадил на автомобиль Америку, а вслед за ней и Западную Европу. Да, этот весьма неприхотливый автомобиль мог передвигаться по наихудшим дорогам, которых тогда хватало по обе стороны океана. Однако следует посмотреть правде в глаза и сказать, что дешевый «Форд Т» имел некоторые серьезные недостатки. И эти недостатки резко уменьшали рекламируемую компанией надежность. В 1920-е гг. было зафиксировано немало аварий с участием модели «Форд Т». Вопреки стереотипу о том, что этот автомобиль в случае поломки сможет починить чуть ли не на колене любой кузнец, катастрофы свидетельствовали об обратном. Но если позитивный образ детища компании Генри Форда теми или иными способами целенаправленно доносился до сознания потребителей, то общая картина автокатастроф с участием «Жестянки Лиззи» массе населения была недоступна. И простой американский обыватель не имел ни малейшего представления о статистике аварийности «дешевого, но надежного» автомобиля. Тем не менее попытки донести правду до людей в то время наблюдались. Излишне экстравагантное поведение Генри Форда на «околополитическом» поприще привело к неожиданной реакции. Кинопромышленник Вильям Фокс, которого автомобильный король подверг высосанной из пальца критике, сделал нестандартный ответный ход. На тот момент он обладал разрозненной информацией о повышенной аварийности автомобилей «Форд Т» и решил выяснить, какая обстановка с этой проблемой в целом по США. Для этого ему не понадобилось много усилий. Он владел отделом кинохроники, которая два раза в неделю демонстрировалась во многих тысячах кинотеатров. В его распоряжении находились сотни операторов, которые разъезжали по всем Соединенным Штатам. Операторы получили от киномагната распоряжение собирать сведения обо всех авариях фордовских машин. Каждый такой случай они фиксировали на камеру. Снимались места трагедий, обломки автомобилей, разрушения. Всякий раз ими отмечалось число пострадавших (погибших и искалеченных) в результате конкретной катастрофы. Для съемок приглашались эксперты. Они выясняли, какой именно дефект «Форда Т» вызывал аварию. Вильям Фокс предполагал сделать практику таких съемок долгосрочной. В таком случае каждую неделю он мог бы получать сотни киноматериалов о катастрофах с участием фордовских машин, отбирать из них лучшие и включать их в очередную кинохронику. Когда Генри Форд узнал обо всем этом, то был вынужден поумерить свой пыл и прекратил нападки. Безусловно, налицо грязные игры как с одной, так и с другой стороны – все то, что характерно для современной практики черного пиара. Но если в наше время черный пиар может быть состряпан на пустом месте, то в случае Вильяма Фокса имел место весьма обоснованный шантаж. У киномагната действительно имелось множество данных, которые не могли быть по душе Генри Форду. И все же не зря автомобильный король так быстро отказался от своих прежних высказываний в адрес Фокса. Если бы число аварий с участием «Жестянки Лиззи» было невысоким, Форд попросту не стал бы реагировать на намерения кинопромышленника. Аварий хватало, и о некоторых из них следует упомянуть чуть подробнее. Одним из существенных недостатков модели «Форд Т» была особенность подачи топлива. Для того чтобы удешевить производство автомобиля и в этой части, разработчики компании придумали оригинальное решение. Бензин из бака в мотор поступал самотеком. Если бак был полным, то крутые подъемы для машины были нипочем. Когда же горючего в баке оставалось совсем мало, то любой участок дороги с подъемом становился непреодолимым, так как горючее попросту не доходило до мотора. Говорят, что американцы ухищрялись бороться с этой проблемой, забираясь в гору задним ходом. Однако удавалось это отнюдь не всегда. В марте 1922 года в Северной Каролине на одном из участков дороги в горах Аппалачи фермер Майкл Браун пытался названным выше способом преодолеть весьма крутой подъем. Он так увлекся этим процессом, что просто забыл об элементарных вещах. К тому же горючего в баке оставалось вовсе не так много, как рассчитывал водитель. Машина поднялась задним ходом на верхнюю часть склона, но вдруг мотор заглох. Браун не был готов к этому. Его любимое «дешевое и надежное» авто покатилось вниз. Вместо того чтобы попытаться затормозить, он схватился за руль в надежде не дать машине уйти за пределы дороги. Но было поздно. Майкл Браун не справился с управлением. «Жестянка Лиззи» ушла под откос и разбилась. Фермер погиб на месте. В августе 1924 года в городе Рок-Спрингс (штат Вайоминг) произошла другая катастрофа, связанная с особенностью подачи топлива в модели «Форд Т». Владелец книжной лавки Вильям Чейни вез на своей машине из соседнего штата несколько сотен книг. Угодив на подъезде к родному городу в колдобину, он ощутил запах бензина. Пришлось остановиться и проверить бак. Оказалось, что после прыжка на колдобине бак лишился крепления и накренился. По этой причине бензин расходовался свыше необходимого. Недолго думая, Чейни отрубил от придорожного дерева толстую ветку, обтесал ее до желаемых параметров и подложил так, чтобы бак оказался в прежнем положении. Сев в машину, хозяин книжной лавки поехал дальше. Уже в самом Рок-Спрингсе машину охватило пламя. Бак с остатками бензина взорвался. Вильям Чейни сгорел вместе с автомобилем и книгами, которые он вез. Вероятнее всего, причиной пожара стало возгорание ветки от горячего двигателя. Кто-то может сказать, что и Браун, и Чейни сами виноваты в катастрофах. Да, возможно, какая-то часть вины на них и лежит. Однако слабая реакция одного и беспечность другого проявились не сами собой, а вследствие одного из технических недостатков «Форда Т». Не будь этого недостатка, ни фермер, ни владелец книжной лавки не стали бы искать каких-то ухищрений. Другим изначальным недостатком «Форда Т» были фары. Нет, не сами по себе, а то, как они функционировали. Дело в том, что фары в этой модели машины питались напрямую от магнето. Что это значило? А значило это то, что при низких оборотах мотора фары горели очень тускло. Ночные поездки при этом могли превращаться в серьезную проблему. Ведь для того чтобы ночью видеть перед собой дорогу, водители «Форда Т» были вынуждены ездить на пониженной передаче. Да, это та самая передача, которая позволяет держать высокое число оборотов двигателя при низкой скорости движения. Естественно, далеко не все водители желали медленно тащиться по ночным дорогам и жали на газ. Сентябрьской ночью 1927 года доктор Арнольд Джонсон ехал на «Жестянке Лиззи» из Бирмингема (штат Алабама) в один из пригородов. Нужно было срочно принимать роды у жены его близкого друга. Естественно, что доктор не стал пользоваться пониженной передачей. Он гнал машину на очень высокой скорости, полагая, что тусклого света фар будет вполне достаточно. Тем более что и местность, и дорогу он с детских лет знал как свои пять пальцев. Уверенность и риск в ту ночь его подвели. На дороге автомобиль Джонсона едва не столкнулся с аналогичной машиной, которая ехала на низкой скорости. Яркий свет ее фар на какие-то секунды ослепил доктора. Пытаясь избежать столкновения, доктор резко повернул в сторону. Его машину вынесло за пределы дороги, и она врезалась в водонапорную башню, которую он не заметил из-за тусклого освещения. «Форд» сплющило вместе с Джонсоном. Из поврежденной от столкновения башни хлынула вода. Водитель и пассажиры из встречной машины выбежали на помощь, но чем-либо помочь доктору уже было нельзя. «Воды уже отошли», – последнее, что вымолвил он перед смертью, глядя на потоки, льющиеся из башни. В ночь с 18-го на 19 мая 1926 года авария с автомобилем «Форд Т» случилась в окрестностях небольшого городка Норт-Бенд (штат Вашингтон). Егерь Эдвард Кини ехал со стороны канадской границы по недавно проложенной через лес дороге. В автомобиле вместе с ним находилась некая Бетси Поплавски – то ли невеста егеря, то ли просто случайная попутчица. Кини вел машину, чередуя скоростные режимы. Соответственно, и степень яркости фар, освещавших путь, была разной. Поэтому не всегда можно было достаточно хорошо рассмотреть дорогу, а значит, и заметить опасность. Когда егерь в очередной раз перешел на более высокую скорость, а фары потускнели, машина внезапно столкнулась с оленем. В результате животное было сбито насмерть. Его рога разбили лобовое стекло автомобиля и смертельно ранили шофера в шею и голову. Бетси Поплавски в результате аварии получила сотрясение мозга, но выжила. Именно она затем рассказала полиции о том, как все произошло. Случались с «Фордом Т» и такие катастрофы, причины которых достоверно выяснить не удавалось. Супруги Скотт и Ребекка Фергюсоны весной 1927 года приобрели машину данной модели в автомобильном салоне в Нью-Йорке. Они долго выбирали, приценивались, выясняли плюсы и минусы. Но все же остановились именно на «Форде Т», так как дилер оказался очень убедительным в своих доводах в пользу этого выбора. Купленная Фергюсонами машина принципиально ничем не отличалась от множества своих братьев-близнецов по конвейерному производству. Черный округлый радиатор из латуни, закрытый кузов, отсутствие стартера… Докупив стартер, супруги поддались на новые уговоры дилера и купили специальный радиоприемник для автомобиля. Они собирались совершить на машине большое свадебное путешествие через всю территорию США. Радиоприемник в таком случае не казался лишним. Молодожены обожали слушать фокстрот. К началу лета того же года Фергюсоны успешно добрались до города Мемфиса, что стоит на Миссисипи. На мосту через Большую реку и произошла трагедия. По неустановленной причине машина, которую вел Скотт, резко взяла вправо, сбила часть ограждения и кувырком полетела в воду. В это время под мостом проходила пустая баржа. «Форд» упал на нее, несколько раз перевернулся и немыслимо покореженным остался лежать посередине колесами вверх. Пожара не произошло. Долгое время, по понятным причинам, на борт баржи никто не мог попасть. Когда же спасатели прибыли, им только оставалось констатировать наличие двух мертвых тел с многочисленными открытыми переломами и порезами. Показательно, что радиоприемник от катастрофы не пострадал. На момент прибытия спасателей он работал, транслируя ритмы фокстротов… Следствие пыталось выяснить причину катастрофы, однако безрезультатно. Один из следователей предполагал, что причина заключалась в неисправности рычажка на руле, который в модели «Форд Т» выполнял функцию акселератора. Но эта версия почему-то была сразу забракована. Не исключено, что в ход расследования вмешались люди Генри Форда, чтобы на публику не просочились какие-либо неприглядные факты. Справедливости ради следует отметить, что бывали и случаи необоснованных претензий к компании Генри Форда. В феврале 1926 года хьюстонский булочник Саймон Роуз, находясь за рулем «Форда Т» навеселе (и это во времена сухого закона!), врезался в кирпичную стену одного из складов. Поскольку скорость была небольшая, то повреждения автомобиля оказались не очень ощутимыми. Булочник, как говорится, отделался легким испугом. Но вот его жена Синтия, ехавшая с ним рядом, была изрезана осколками стекла. До прихода помощи она потеряла много крови и вскоре умерла, а вместе с ней и ее будущий ребенок. Синтия была на седьмом месяце беременности. Саймон Роуз был признан виновным в происшествии, но пытался высказать свои претензии к производителям «Форда Т»: «Почему автомобиль не был оснащен небьющимся стеклом?» Претензия была отклонена, так как на тот момент большинство серийных автомобилей в мире небьющимся стеклом не оснащалось. А компания Генри Форда продолжала развиваться дальше, подготовив мировому вниманию новую модель автомобиля… 1965 г Опасны на любой скорости. Ральф Нейдер против американского автомобилестроения Время шло. Автомобилестроение как в США, так и в целом в мире не стояло на месте. После окончания Второй мировой войны в странах Запада постепенно развернулась научно-техническая революция, сформировалось общество потребления. Автомобили с каждым годом становились все более доступными. Их количество немыслимо возросло по сравнению с 1920-ми годами, когда господствовала компания Генри Форда. Однако обратной стороной доступности, как и прежде, была проблема безопасности. Казалось, что за всеобщей эйфорией от распространения автомобилей и броскими рекламными девизами эта проблема просто не будет заметна. По крайней мере, не было человека, который был бы способен объять необъятное и проанализировать состояние безопасности автомобильного транспорта. Тут нужен был настоящий боец, а не торгаш вроде упомянутого ранее Вильяма Фокса. И такой боец неожиданно для общества и автомобильного лобби появился. Это был Ральф Нейдер. Нестандартная тема будто бы ждала нестандартного человека. Ральф Нейдер – американец, родившийся в семье арабов-ливанцев православного вероисповедания. Можно только представить себе эту гремучую смесь! Нейдер отлично учился. В 1950-е годы окончил Принстонский университет и Гарвардскую школу права. Не стал уклоняться от армейской службы, несмотря на популярные в то время пацифистские взгляды. После армии работал адвокатом, преподавал историю в одном из университетов США, а в 1964 году получил работу при помощнике министра труда. По всей видимости, в период с середины 50-х по начало 60-х годов у Нейдера постепенно вызревала идея подвергнуть анализу состояние безопасности автомобилей на примере американских моделей тех лет. Доподлинно неизвестно, что именно подвигло Ральфа Нейдера заняться «разбором полетов» американского автомобилестроения. Возможно, у этого были свои идейные причины, ведь Нейдер как общественный активист изначально отстаивал права потребителей перед корпорациями. Впрочем, сподвигнуть его на такую работу мог и собственный жизненный опыт. Он вполне мог быть очевидцем автомобильных происшествий, которые заставили его серьезно задуматься над истоками проблемы. Так или иначе, но в 1965 году Ральф Нейдер выдал «бомбу». Именно ею стала его книга «Опасен на любой скорости». Это было настоящее исследование, без прикрас демонстрировавшее методы конструирования многих американских автомобилей. И из книги явно следовало, что данные методы отнюдь не содействуют безопасности автомобильной продукции. Больше всего в книге досталось модели «Шевроле Корвэйр», производимой компанией «Дженерал Моторс» с 1960 года. Книга вызвала огромный резонанс в обществе, обсуждаясь среди разных групп населения, политических и общественных организаций. Естественно, что не осталась она вне поля интересов и автомобильных компаний. Что же такого особенного было в данной книге? Ральф Нейдер кропотливо, можно даже сказать, дотошно рассмотрел причины того, что в США ежегодно случалось порядка 5 миллионов аварий со всеми вытекающими из этого последствиями. С самого начала книги ее автор обрушился с сокрушительной критикой на модель «Шевроле Корвэйр». При этом его критика не была голословной. «Корвэйр» являлся заднемоторным автомобилем. Его конструкция мало отличалась от известных в то время западноевропейских малолитражек («Фольксваген Жук», «Рено Дофин», «БМВ 700»). В задней части автомобиля располагался силовой агрегат с двухрядным расположением цилиндров и воздушным охлаждением в едином блоке с трансмиссией. Другими отличительными чертами конструкции были независимая подвеска задних колес без стабилизатора поперечной устойчивости с приводом полуосями, которые имели по одному шарниру. Однако чисто внешне «Корвэйр» сильно отличался от европейских моделей аналогичной конструкции. Он был более крупным и мощным. Развиваемые им скорости (до 100 километров в час) были недоступны для европейских малолитражек, импорт которых в США возрос в те годы. Этими особенностями компания «Дженерал Моторс» и пыталась переманить потенциальных покупателей импортируемых из Европы небольших автомобилей. Любившие скорость и внешнюю эффектность американцы охотно клевали на эту уловку, которую Нейдер считал бессовестным обманом. Автор книги «Опасен на любой скорости» указал на техническое несовершенство «Шевроле Корвэйр». Он отмечал, что данная модель склонна к внезапной потере управляемости и даже опрокидыванию при прохождении поворотов на большой скорости. Причиной тому он видел отнюдь не лихачество водителей, а изначально ошибочные расчеты инженеров, спроектировавших «Корвэйр». Именно на них он и возлагал главную вину за аварийность этой модели. А ведь подобного рода аварии стали случаться практически с первых дней выпуска «Шевроле Корвэйр». Происходили они по всей территории Соединенных Штатов и практически никак не были связаны с особенностями рельефа, состоянием дорог или погодно-климатическими условиями. Множество аварий объединяло лишь одно: «Корвэйры», идя на высокой скорости, при поворотах оказывались неуправляемыми. Автомобилисты никак с этим не могли совладать. Последствием тому было множество смертельных исходов, как среди водителей, так и среди пешеходов. В июле 1961 года автомеханик Дейл Мур отправился по делам из Лос-Анджелеса в соседний городок Лонг-Бим на совсем недавно купленном «Шевроле Корвэйр». Мур не успел еще испытать все то, на что было способно его приобретение. Поэтому на трассе между Лос-Анджелесом и Лонг-Бимом он взялся проверять скоростной режим. Скорость, которую он выжимал, приближалась к сотне километров в час. Механик с задором обгонял впередиидущий транспорт. На одном из участков перед ним оказалась большая фура. Видя, что на встречной полосе транспорта нет, он повернул руль, чтобы направить туда автомобиль и пойти на обгон. Однако едва данная попытка была предпринята, «Корвэйр» перестал слушаться водителя и неуправляемым понесся в сторону обочины. Вылетев за пределы трассы, автомобиль несколько раз перевернулся и врезался в стоявший неподалеку бульдозер. Авто от удара сплющилось. Дейл Мур был раздавлен и скончался на месте. Эллис Эванс из Далласа села за руль «Шевроле Корвэйр» в один июньский полдень 1963 года. Ей нужно было пересечь весь город, чтобы попасть к друзьям на вечеринку. Нагрузив авто кое-какими подарками, она отправилась в путь. Водила она хорошо, стаж вождения составлял ни много ни мало шесть лет. Правда, большую часть этого времени она проездила на автомобиле другого производителя. Но и год езды на «Корвэйре» не вызывал у нее особых нареканий. Это и неудивительно, если учесть, что женщина всегда старалась быть внимательной и осторожной, редко переходила на скорость выше 70 километров в час. В тот день все было иначе. Не проехав и сотни метров, Эванс увидела своего соседа. Он махал ей рукой, явно желая что-то сообщить. Женщина приостановила машину и вопросительно кивнула соседу. Тот пояснил, что через центр ехать не имеет смысла – там велись какие-то серьезные дорожные работы. По этой причине поток машин захлестнул соседние улицы, вызвав пробки. Мужчина посоветовал ей сразу спланировать свой маршрут по объездной дороге. Она поблагодарила за совет и тотчас же последовала ему. На объездной дороге Эллис ощутила жажду скорости и нажала на газ. Однако, как и прежде, она не рисковала увеличивать скорость до максимума. Ее «Корвэйр» ехал по трассе под 80–85 километров в час. Приблизительно с такой же скоростью там двигалось и большинство других автомобилей. То есть нельзя сказать, что женщина в данном случае сама шла на провоцирование аварийной ситуации; наоборот, она оставалась внимательной и была уверена, что держит все под контролем. Когда Эванс увидела долгожданный указатель, она чуть сбросила скорость и сделала поворот. К ее ужасу, машину стало резко заносить. Женщина старалась исправить положение, но в считаные секунды произошло непоправимое. Ее любимый красавец «Корвэйр» запрокинулся на бок посреди дороги. Выезжавший из-за поворота грузовик хоть и затормозил, однако не сумел избежать столкновения. Ударом он вынес «Корвэйр» на середину объездной дороги, где в них врезалось несколько машин. Произошел взрыв. Эллис Эванс, водитель грузовика и еще четыре человека из других машин погибли; десять человек получили ранения разной степени тяжести. В обоих случаях полиция пыталась найти виновников происшествий среди самих участников. Это в принципе и делалось. Лишь гораздо позже на волне резонанса от книги Ральфа Нейдера нашлись добровольцы, которые вернулись к более тщательному изучению обстоятельств этих и многих других катастроф с участием «Корвэйров». И в преобладающей массе случаев выводы оказывались одинаковыми: 1) вину водителей достоверно доказать нельзя, 2) катастрофы происходили при схожих обстоятельствах. «Дженерал Моторс» просто нечем был крыть, и компания шла на разного рода грязные уловки, о которых будет сказано чуть далее. Однако, помимо этого, ей пришлось предпринять реальные попытки улучшить безопасность своего детища. В середине 1960-х годов наблюдались попытки модернизировать «Корвэйр». В конструкцию вносились изменения вроде стабилизатора поперечной устойчивости и нового типа задней подвески. Все это делалось для того, чтобы устранить отмеченную в книге Нейдера склонность автомобиля к опрокидыванию при высокоскоростных поворотах. Впрочем, вся эта суета помогла как мертвому припарки. Удар, который совершил Нейдер своей книгой, был настолько мощным, что исправить репутацию модели «Шевроле Корвэйр» оказалось невозможным. Не желая нести дальнейшие убытки, «Дженерал Моторс» сняла данную модель с производства. С тех пор заднемоторные автомобили в США больше никогда не выпускались. В своей книге Ральф Нейдер затронул также и проблемы безопасности, которые были характерны для американских автомобилей в целом независимо от компании-производителя. Он убеждал читателей, что отделка интерьера автомашин с множеством блестящих хромированных, окрашенных краской или полированных деталей является излишней с точки зрения безопасности. Автор был прав. В США неоднократно происходили аварии из-за того, что солнце, играя во всех этих «блестках», на время ослепляло водителей, и те не справлялись с управлением. Например, именно по этой причине в 1962 году погиб Эндрю Дотер – армейский товарищ короля рок-н-ролла Элвиса Пресли. Исследователь утверждал, что о данной проблеме очень хорошо знали проектировщики, однако должного внимания ей не уделяли. Почему? Да потому, что элементарно боялись потерять клиентов, которых тогда больше заботил блеск и лоск, нежели безопасность их автомобиля. Также Нейдер жестоко критиковал американских автомобилестроителей за отсутствие универсального подхода к автоматическим трансмиссиям. Проблема заключалась в том, что на машинах разных производителей управление трансмиссией осуществлялось по-разному (кнопки, рычаги). Все это приводило к путанице и серьезно увеличивало риск аварийности, так как водителям было непросто менять стиль мышления при пересадке с одного автомобиля на другой. Из-за такой путаницы едва не погиб Питер Лоуфорд, являвшийся в свое время доверенным лицом президента США Джона Кеннеди. Пересев с «Форда» на «Крайслер», Питер однажды не справился с управлением. Сбив телефонную будку, он проехал несколько десятков метров в практически неуправляемом автомобиле… Для решения проблемы Ральф Нейдер настойчиво предлагал стандартизировать способы выбора передач автоматических трансмиссий на всех автомобилях. Автор не останавливал на этом своих разоблачений. Продолжая говорить об уровне безопасности салона, он вскрывал еще одну проблему. Она касалась наличия в салоне большинства тогдашних американских автомобилей таких деталей, которые в случае столкновения могли стать дополнительными факторами причинения вреда водителю и пассажирам. Нередко случалось, что водитель или пассажиры оказывались в большей мере пострадавшими не от самого столкновения, а от опасно размещенных элементов салона. Сведений об этом было собрано предостаточно еще до появления книги Ральфа Нейдера. Однако они в большинстве случаев оставались за пределом внимания американских производителей автомобилей. В своей книге Нейдер снова и снова обращался к инженерам и дизайнерам, работавшим над созданием новых моделей автомашин. И снова он говорил о страхе, который испытывали разработчики, остерегаясь потерять покупателя. «Зачем говорить с потенциальным или реальным покупателем о проблемах безопасности автомобилей, если он может испугаться и отказаться от покупки? Зачем искать способы повысить уровень безопасности автомобиля, если эти меры приведут к взвинчиванию цен?» Приблизительно так рассуждали многие тогдашние инженеры и дизайнеры, работавшие на автомобильные компании. В сущности, такой тип мышления им изначально навязывался руководством. Стоит лишь взглянуть на американские автомобили того времени, и легко убеждаешься в том, что заботой о безопасности там и не пахнет. Множество выступающих массивных и острых декоративных деталей, вроде хвостовых плавников, решеток радиатора, бамперов, были чрезвычайно опасны для пешеходов. Редкий наезд автомобиля с таким «убранством» на пешехода обходился для последнего без серьезных последствий. В 1963 году некто Мэтью Коннор из Денвера на низкой скорости выезжал из ворот своего дома и, казалось бы, слегка зацепил зазевавшегося прохожего. Модель «Шевроле Бел Эйр», которой владел Мэтью, была ярким примером машины с агрессивным «стайлингом». Прохожий был задет острыми декоративными элементами автомобиля и получил серьезные увечья: открытый перелом ноги, перелом ребер с разрывом кожного покрова. Подобные и даже более жуткие случаи происходили сплошь и рядом. Однако автомобильные компании предпочитали закрывать на это глаза, вкладывая немыслимые суммы в бесполезные ежегодные изменения дизайна моделей. В то же время на решение проблем безопасности выделялись совершенно мизерные деньги. Ральф Нейдер доказывал, что частыми причинами аварий являлись как раз конструктивное несовершенство автомобилей и излишняя погоня за экономией. Им приводились примеры того, как на продажу с предприятий поступали автомобили с дефектами. Так, один из автомобилестроительных заводов не стеснялся оснащать свои автомобили шинами, непригодными для нормальной эксплуатации автомобиля. Они просто-напросто не выдерживали веса полностью снаряженной машины. Понятно, что это увеличивало опасность катастроф с участием таких автомобилей. А покупатели были вынуждены нести лишние расходы. Впрочем, с последним фактором мало кто считался. Деньги налогоплательщиков в середине 1960-х годов шли на то, чтобы бабахнуть 320 миллионов долларов в украшение американских дорог. А вот на повышение дорожной безопасности тогда тратилось порядка 500 тысяч долларов. Как говорится, почувствуйте разницу. Нейдер требовал изменить законодательство, чтобы подвигнуть производителей авто уделять больше внимания безопасности автомобилей, а государство – безопасности транспорта в целом. После выхода книги «Опасный на любой скорости» компания «Дженерал Моторс» предприняла попытки очернить автора в глазах общественности. Вокруг Нейдера вились шпики, проводилась прослушка его телефонов, изучалось его прошлое; к нему подсылались девушки легкого поведения. Но все оказалось тщетным. Общество поверило Нейдеру, а не «Дженерал Моторс». Выиграв у компании в суде, он направил полученные деньги на повышение автомобильной безопасности. А вскоре значительная часть предложений исследователя была реализована. 1967 год стал годом введения новых, более жестких федеральных стандартов безопасности. Автомобилестроители были обязаны включить в конструкции своих моделей двухконтурные системы тормозов, ремни безопасности, мягкие обитые панели приборов и другие детали салона, неблестящую внутреннюю отделку, стандартизированные органы управления и т. д. Можно сказать, что Ральф Нейдер своей книгой существенно изменил направление развития целой отрасли американской экономики. 1965 г Случай футболиста Севидова В то самое время, когда в США Ральф Нейдер издал свою книгу, в Советском Союзе произошла громкая история, связанная с безопасностью автомобильного движения. Но как и во многих других историях, происходивших в СССР, в этой истории нашли воплощение отнюдь не только проблемы дорожной безопасности. Тогда в расследование обстоятельств ДТП на набережной Москвы-реки вмешалась политика. Наверное, и не могло быть иначе в стране, где безраздельно правила Коммунистическая партия, а автомобиль лишь формально считался не роскошью, а средством передвижения. Главным героем этой истории стал игрок футбольного клуба «Спартак» Юрий Севидов. Ему тогда было всего двадцать три года, но за его плечами уже было звание лучшего бомбардира чемпионата страны, участие в олимпийской сборной СССР. Его спортивная карьера, несмотря на некоторые неудачи, имела блестящие перспективы. Однако его склонность к звездной болезни вкупе с кое-какими привычками сыграла с ним весьма злую шутку. Юрий Севидов ощущал себя звездой, насколько это было возможно во времена, когда продолжалось строительство коммунизма, но точная дата окончания стройки уже не называлась. Севидова знала вся страна. У него было много поклонников и поклонниц. В материальном плане он не бедствовал. Мог позволить себе приобрести автомобиль «Волга», а затем отказаться от него в пользу «Форда». Впрочем, иметь в то время «Форд», даже в Москве, было делом невиданным. Чтобы купить его, Юрию пришлось побеспокоить родителей своей жены Галины, которые работали в Министерстве иностранных дел. Этот его «Форд» болельщики поминали дурным словом всякий раз, когда Севидов показывал на футбольном поле плохую игру. «Вот, молодой, гол забить не может, а на «Форде» разъезжает!» – нередко восклицали они нечто подобное. Но вряд ли кто-то из них мог представить, куда однажды эта шикарная иномарка завезет своего хозяина… 1965 год выдался для «Спартака» не совсем удачным. «Не шел фарт», – вспоминал позже по этому поводу Севидов. Тем не менее главное футбольное соревнование страны – Кубок СССР по футболу – команда выиграла. 5 августа 1965 года «Спартак» победил минское «Динамо» со счетом 2:1. В тот день погода выдалась не ахти какая. Шел дождь, а термометры показывали всего 12 градусов тепла. Юрий Севидов, на которого возлагали большие надежды, не смог в этом матче проявить себя. Оба мяча в ворота противника забил Галимзян Хусаинов, с которым наш бомбардир не особо дружил. Как он сам признавался, их ничего не связывало, кроме игры в команде и общего увлечения джазом. Так или иначе, но моральный дух Севидова к началу осени был несколько подорван. Бомбардир жаждал новых успехов и побед своей команды, к которым привел бы он лично. 17 сентября 1965 года «Спартак» сыграл товарищеский матч с брянским «Динамо», разгромив его со счетом 3:0. Один гол забил Севидов, остальные два – Хусаинов. Вроде как и победа, и «Фордом» никто не попрекнет. Вернувшись на следующий день в Москву, Юрий чувствовал себя очень уставшим. Вместе с командой он отправился в Сандуновские бани, чтобы снять усталость. В воспоминаниях бомбардир упоминает только массаж, но мы можем предположить, что без кружки-другой пива дело не обошлось. Настроение в любом случае поднялось. С двумя товарищами по команде было принято решение продолжить отдых. В час дня футболисты отправились в шашлычную. Шашлык они ели отнюдь не всухомятку. Севидов в воспоминаниях уверяет, что он и его друзья тогда «чуть-чуть коньяка пригубили». Позже это «чуть-чуть» дало о себе знать. А тогда все выглядело вполне обычно. Вкусная еда, непринужденный разговор, шутки… Впрочем, Севидов понимал, что расслабиться по-настоящему ему не удается. Хотелось найти выход своим эмоциям. Спорить с официантом или бить зеркала было не в его стиле, драться с товарищами тоже. Даже после «чуть-чуть» пригубленного коньяка. В это самое время в другом районе Москвы происходил небольшой квартирный «симпозиум». Двое ученых под водочку обсуждали перспективы развития советской химии и выясняли, в каком учебном заведении красивее аспирантки. Перспективы виделись радужными, а аспирантки казались повсюду краше некуда. Одним из этих ученых был Дмитрий Иванович Рябчиков. Он являлся академиком Академии наук СССР, лауреатом Сталинской премии, имел звания Героя Социалистического Труда и заслуженного деятеля науки и техники СССР. Одним словом, практически небожитель в советской системе, где всем заправляла Коммунистическая партия. Поднимая очередную рюмку, Рябчиков произнес короткий тост: «За закономерности!» В тот момент он не мог догадываться, насколько закономерной будет его скорая смерть. Он просто выпивал и радовался жизни, как мог радоваться вполне успешный в советской системе человек шестидесяти лет. Футболисты задержались в шашлычной ненадолго. Попрощавшись, они разъехались по домам, причем Юрий поехал на своем обросшем легендами «Форде». Не совсем понятно, где автомобиль находился всю первую половину дня 18 сентября 1965 года. Однако бомбардир в своих мемуарах уверяет, что домой с шашлычной он поехал именно на «Форде». Кроме того, в источниках нет точных указаний на точную модель его автомобиля. Это сейчас мы обращаем внимание на модели автомобилей иностранного производства. В те же времена для советского человека любая «нерусская машина» была в диковинку. В иномарках мало кто из жителей СССР разбирался. Недаром во многих советских фильмах, действие которых происходило в западных странах, могли на равных фигурировать иномарки совершенно разных поколений. Рядовой советский зритель все равно бы не понял, где «Форд Кантри Седан» 1952 года, а где «Форд Корсар» 1964 года. В общем, на авто Юрия Севидова все постоянно обращали внимание и таращились так, как мы бы сейчас таращились на летающую тарелку. По приезде домой Юрия ожидали неприятные расспросы жены. Они ведь в том году только поженились. Галина, возможно, и понимала, что значит быть женой футболиста. Но когда муж после матча в другом городе приехал в Москву и почти целый день не показывался дома, она вскипела. Он ответил тем же. Они кричали, пытались доказать что-то друг другу. Но все было безрезультатно. Никто из них не хотел идти на уступки. А о том, чтобы Севидов попросил у своей молодой жены прощения, не могло быть и речи – слишком гордым и упрямым он был. В какой-то момент, правда, он попытался подлезть к жене с поцелуями, но та почуяла запах спиртного и стала упрекать мужа еще и за выпивку. Тот не стал никак возражать, а лишь махнул рукой, мол: «Да катись оно все к чертовой бабушке!» Получив очередной заряд негативных эмоций, футболист хлопнул дверью и ушел. Галина его останавливать не стала, надеясь, что супруг все-таки перебесится и вернется домой с прощением. Однако этому не суждено было осуществиться. Выйдя на улицу, Севидов еще точно не знал, куда податься. Мысленно перебирая варианты, он вспомнил, что один из его друзей собирался вечером идти в гости к своей подруге. Правда, подруга была не совсем обычная – жена итальянского атташе в СССР. Мысли что-либо уточнить по этому поводу у Юрия не возникло. Да и как тогда, в эпоху без мобильных телефонов, можно было связаться с другом, если тот давно не дома! Было принято решение ехать на Котельническую набережную. Именно там, в знаменитой высотке, увешанной мемориальными досками, жила жена итальянского дипломата. Пользоваться общественным транспортом футболист не собирался. Какой там общественный транспорт, если ты владеешь «Фордом»! Вечер еще не был поздним, на улице было светло. Севидов горделиво прошествовал к своему автомобилю под прицелом глаз соседей и играющих во дворе детей. Отомкнуть дверцу сразу не удалось, так как руки после ссоры с женой немного тряслись. Совладав с собой, через минуту он все-таки сумел открыть дверь машины, быстренько сел в нее, завел двигатель и укатил прочь. Дмитрий Иванович Рябчиков после успешного «симпозиума» возвращался домой. Для того чтобы голова стала чуть более ясной, он решил добираться домой по воде – на речном трамвае. Дабы академик удачно прибыл в пункт назначения, его сопровождал товарищ, с которым они коротали время до того. Трамвай причалил. Оба химика вышли на берег. Рябчиков был в хорошем расположении духа. «Плыла, качалась лодочка по Яузе-реке», – напевал он и агитировал товарища присоединиться к исполнению песни. Тот улыбался и отнекивался: «Разве может какой-то профессор вроде меня перепеть самого академика Рябчикова!» Дмитрий Иванович в ответ захохотал, а через секунду добавил: «Перепить, кстати, тоже». Севидов быстро выбрал наиболее удобный путь к Котельнической набережной. Он ехал туда, не до конца понимая, зачем едет. В голове смешались все последние неурядицы. Футболист старался о них не думать. Он выехал на набережную. До нужного места оставалось совсем чуть-чуть. Около горбатого мостика, где Яуза впадает в Москву-реку, возникла непредвиденная ситуация. Впереди ехала машина, перед ней пытался перебежать дорогу пожилой мужчина. Его пропустили. Юрий на всякий случай сбросил скорость. Старик увидел «Форд» и остановился. Казалось, что он решил все-таки пропустить машину Севидова вперед. Бомбардир поехал. «Мне через двадцать метров поворачивать под арку, включаю поворотник и… До сих пор не пойму, как этот мужчина у меня на капоте оказался!» – гораздо позже, с высоты прожитых лет, вспоминал он эти события. Этим пожилым человеком оказался академик Рябчиков. Но в те мгновения Севидов еще не знал об этом. Старик сполз с капота. Далее футболист совершил абсолютно необъяснимые действия. Он зачем-то вырулил на встречную полосу. Увидев там сплошной поток машин, он вернулся опять на свою полосу, проехал чуть вперед, зарулил в дворик, там развернул свой «Форд» и затем вернулся на место столкновения. В соседнем потоке машин шла «Скорая помощь». Она остановилась, чтобы забрать потерпевшего. Тогда и выяснилось, кто же именно оказался на капоте автомобиля Севидова. Рябчиков был в полном сознании, однако сильно болела нога. Юрий растерянно смотрел на все происходящее и выслушивал гневные реплики академика. Сопровождавший его профессор шепнул футболисту, чтобы тот не обижался на это, и сообщил, что они с академиком «выпили по стопочке». Однако владелец «Форда», пребывая в шоковом состоянии, не обратил на это должного внимания. По правилам, врачи должны были освидетельствовать потерпевшего на алкоголь. Но они этого не сделали. Кроме того, Рябчикова в соответствии с его статусом следовало отвезти в кремлевскую больницу. Но вместо «кремлевки» «Скорая помощь» отвезла его в обычную больницу с предположительным диагнозом «перелом ноги». Подоспевшие к месту происшествия сотрудники ГАИ сразу же узнали Юрия Севидова. Разговаривали они с ним по существу, непредвзято, даже не смотрели на то, что врачи констатировали состояние легкого алкогольного опьянения у водителя «Форда». Утверждали, что происшествие не повлечет для него особо тяжелых последствий. В ушах у Севидова долго звучали слова одного из инспекторов: «Получите полтора года условно и 20 процентов от зарплаты будете выплачивать. Старики часто правила нарушают». Ему такой предполагаемый исход по вкусу не пришелся. Футболист и хотел бы надеяться на лучшее, но был полон тревожных предчувствий. Из ГАИ его отпустили в тот же вечер. Перед этим он позвонил товарищу по команде и, объяснив суть дела, попросил приехать. Товарищ вскоре приехал и отвез Юрия домой. «Форд» оставили в ГАИ – требовалось провести его тщательную проверку. Впрочем, если бы ему разрешили забрать свой «Форд» и ехать самому, он бы отказался. Его все еще продолжало лихорадить. Управлять автомобилем на тот момент он просто-напросто не мог. Ничего не подозревая о случившемся, дома его ожидала жена. Она собиралась снова его немножко пропесочить. Но тот с порога стал рассказывать, что произошло. Галина была глубоко потрясена, ей даже стало плохо. Пришлось отпаивать лекарствами. Ночью ни ему, ни ей не спалось. Мысли не давали спать. Обоих занимал вопрос, что же будет дальше, как изменится их жизнь после этого странного ДТП. Наутро Юрий отправился электричкой в Подмосковье на тренировочную базу «Спартака» в Тарасовке. Его встретили основатель команды Николай Петрович Старостин и тренер Никита Павлович Симонян. Они знали о происшествии и были полны решимости бороться за Севидова. Между тем никто из них еще не знал, чем завершилось происшествие для пострадавшего. В больнице «Скорой помощи» неопытный врач-студент дал ему наркоз. Сердце академика Рябчикова не выдержало, и он скончался. Едва Севидов успел побеседовать со Старостиным и Симоняном, как в Тарасовку прибыла милиция. Был проведен довольно жесткий по тональности допрос. Во время допроса бомбардир «Спартака» узнал и фамилию потерпевшего, и его регалии, и о том, что он умер в больнице. Вот только о том, что Рябчиков умер от медицинской ошибки, не было сказано ни слова. Почему? Да потому, что в дело вмешалась политика. Академик был в фаворе у руководства КПСС. Его родственники (прежде всего жена) спешно задействовали связи внутри партии. Дело тут же приобрело оттенок политического, а Юрий оказался за решеткой – сначала как подследственный, а затем как подсудимый. По сути, судебная расправа над Севидовым была госзаказом. Еще во время следствия в «Комсомольской правде» появился гневный обличительный материал, где футболист обвинялся в мыслимых и немыслимых грехах. Справедливого суда можно было не ожидать. Решение принимал не судья, а некто в партийных верхах, используя так называемое «телефонное право». «Десять лет максимум по этой статье? Так дайте ему десять!» – поступил приказ оттуда. И судья его неукоснительно выполнил. Кстати, процесс вел молодой судья, так как опытный решил не участвовать в заведомо заказном судилище. Если для коммунистов вина Севидова в смерти академика Рябчикова была очевидна, то для нас это вовсе не факт. А вот с причинами аварии немного сложнее. Мы сразу же отметаем любые возгласы о фатальном стечении обстоятельств и обращаем внимание только на совокупность фактов. Был ли виновен футболист в происшествии на Котельнической набережной? Да, так как изначально он сел за руль в нетрезвом виде на фоне общего негативного эмоционального состояния (неудачи на поле, ссора с женой). Он мог сколько угодно утверждать, что днем лишь пригубил чуть-чуть коньяка. Однако ехать двадцать метров и не видеть, что на капоте твоей машины лежит человек, в трезвом (адекватном) состоянии вряд ли возможно. Неадекватностью можно объяснить и странные «маневры» с автомобилем после аварии. Однако насколько виноват Севидов, настолько же виноват и академик Рябчиков, забывший навеселе об элементарных правилах дорожного движения. А вот то, что произошло дальше, является ярким примером халатного отношения людей к выполнению своих обязанностей. Сотрудники ГАИ не составили общую картину происшествия по горячим следам. Врачи знали, что травмирован знаменитый ученый, но отвезли его не в ту больницу. Одного участника ДТП освидетельствовали на алкоголь, а другого – нет. В больнице опытный врач подменился студентом, который и совершил ужасную ошибку. Но вся эта халатность – полбеды. Все-таки главной проблемой в этом деле стало прямое вмешательство партийных органов в следствие и суд над бомбардиром «Спартака». Юрия Севидова приговорили к десяти годам лишения свободы. С него сняли звание мастера спорта. Отсидев чуть меньше половины срока, он был освобожден по амнистии, приуроченной к столетию со дня рождения В. И. Ленина. С тех пор Юрий Александрович очень осторожно относился к автомобилям. Хотя автомобиль как таковой в его беде был виноват меньше всего. 1980 г Пожар в минском автобусе Начало 1980-х годов. Советская Белоруссия считалась тогда образцово-показательной республикой СССР. Послевоенная индустриализация привела к созданию большого числа промышленных предприятий, расположенных в городах или в непосредственной близости от них. Масса деревенского населения бросала родные места и переезжала в города. Бывшие сельчане пытались вписаться в городской ландшафт, осваивали новые для себя профессии и специальности. Многим приходилось осваивать вождение в условиях города, большинству – привыкать к правилам дорожного движения и безопасности на дорогах в целом. Одной из популярных профессий в те годы стала профессия водителя автобуса. Ведь белорусские города в то время разрастались. Строились новые микрорайоны. Власти были вынуждены открывать все новые и новые внутригородские автобусные маршруты, чтобы обеспечить своевременное прибытие жителей новых микрорайонов к своим рабочим местам. Расширялось также и междугороднее автобусное сообщение. Профессия всячески романтизировалась. В 1983 году киностудия «Беларусьфильм» даже сняла художественную ленту под названием «Водитель автобуса». В ней хоть и рассказывалось о некоторых трудностях работы водителя, но многие вероятные опасности замалчивались. Не было в фильме и даже малейшего намека на минскую трагедию 1980 года. То обстоятельство, что информация о трагических происшествиях любого плана не попадала в СМИ, не является удивительным. Вся информационная система тогда находилась под полным контролем компартии. Последняя же проводила такой курс, по которому информация подавалась населению дозированно. Освещались реальные и мнимые успехи советского общества, но отнюдь не ужасные трагедии, которые время от времени происходили в разных уголках тогдашнего Советского Союза. Власти Белорусской ССР, полностью подчиненные Москве, ни на шаг не отходили от генеральной линии. Поэтому из газет, радио– или телепередач белорусы не смогли узнать в 1972 году о страшном взрыве на Минском радиозаводе, а в 1980 году – о жутком происшествии в центре белорусской столицы. 3 марта 1980 года учитель истории в одной из минских школ начал необычно. Он не стал проверять домашнее задание. Он не напомнил, что под 3 марта 1067 года в древнерусской летописи впервые упоминается Минск (Менск). Он начал говорить о том, что произошло буквально за час до начала уроков. С замиранием сердца даже отъявленные двоечники слушали рассказ учителя об автобусе № 62, который сгорел вместе с пассажирами. Он напомнил о роли случая в истории и вопреки господствовавшему тогда марксистско-ленинскому подходу указал на превратности судьбы. «В этом автобусе мог оказаться и я, – говорил историк. – Выбежал из дому, потом вспомнил о забытых на столе бумагах – пришлось возвращаться… Потому и ехал на следующем автобусе, из окна которого видел, что случилось». Так что же все-таки произошло тогда в Минске? Попробуем рассказать об этом по порядку. То мартовское утро выдалось холодным. Весна наступила только календарная. Реально на улицах Минска царила зима. Лежал снег, кое-где даже оставались сугробы. Белорусская столица начинала новый день в своем обычном ритме. Оживился транспорт. Минское метро в то время только строилось. Люди спешили на автобусные, троллейбусные и трамвайные остановки, чтобы попасть на работу или учебу. Один из автобусов маршрута № 62 ехал почти точно по графику. Полностью соблюдать его было невозможно, ведь желающих ехать всегда много. На остановках частенько приходилось ждать, пока не прекратятся попытки новых пассажиров зайти в переполненный салон. Водитель-стажер Иван Петровский (все фамилии и имена участников минской трагедии изменены. – Авт.) уже успел усвоить это обстоятельство. Он надеялся, что ближе к центру большая часть пассажиров выйдет, а желтый венгерский «Икарус» перестанет напоминать бочку с селедкой. Другой водитель, пожилой мужчина Данила Касперович, также в то утро выполнял свою работу. Он водил бензовоз «ГАЗ» или, как его в народе называли, «газон». По накладной шоферу следовало на автозаправочной станции наполнить цистерну и перевезти топливо на одно из предприятий. Рейс был вполне обычным и незамысловатым. Такую работу Касперович проделывал много раз, как в городе, так и в деревне. Он спокойно крутил баранку и тихонько напевал популярную в те годы песню: А дорога серою лентою вьется, Залито дождем смотровое стекло. Пусть твой грузовик через бурю пробьется, Я хочу, шофер, чтоб тебе повезло! Дождя, как и снегопада, не было, бури – тоже. Дорога была прямой. Бензовоз приближался к Запорожской площади – развязке улиц Столетова и Филимонова. Ничего не предвещало скорой беды. Николай Доменюк в то утро вел машину «Скорой помощи». Он забрал ее после небольшого ремонта и перегонял к больнице. Особая модель «Москвича», приспособленная под карету «Скорой помощи», часто ломалась. Ремонты были нередким явлением, так как починить автомобиль надолго обычно не получалось. То ли потому, что советские мастера просто не хотели этого делать, то ли потому, что сама модель изначально была склонна к частым поломкам. «Икарусу» до развязки Столетова и Филимонова оставалось проехать несколько остановок. В то самое время Касперович выехал на Запорожскую площадь и понял, что происходит что-то неладное. Его «газон» странно дернулся. Сзади послышался плеск бензина. Данила тут же остановил машину, заглушил мотор и выбежал посмотреть, что же случилось. Оказалось, что крепление между кузовом и баком бензовоза не выдержало нагрузки и цистерна очень сильно накренилась набок, практически перевернулась на девяносто градусов. Потоки бензина выливались из люка. Его крышка была закреплена только с одной стороны. А что же? Ведь так было привычнее! Зачем еще возиться лишнее время с каким-то болтом… Теперь эта привычка выходила боком – как в прямом, так и в переносном смысле. Данила судорожно размышлял, что делать в данной ситуации. Он не придумал ничего лучшего, чем прикрыть люк спиной. Надеялся сдержать напор и дождаться подмоги. Однако бензин хлестал из люка с такой силой, что удержать его было просто невозможно. Поняв тщетность своих попыток, промокший от бензинового потока шофер отошел в сторону. Топливо продолжало выливаться на дорогу. Касперович с отчаянием наблюдал за этим зрелищем, не зная, что предпринять дальше. Бензином заливало. Транспорта на улице было не так много. Водители других машин издалека замечали стоящий с перевернутой цистерной бензовоз и старались развернуться, чтобы выбрать другой путь. Водитель «Икаруса» Иван Петровский, завидев бензовоз, сначала не понял, что произошло. Он посчитал, что «ГАЗ» просто заглох и тем самым преградил путь. Запрокинутую набок цистерну он заметил только тогда, когда успел остановить автобус. Автобусу никак не удалось бы объехать преграду по проезжей части. Да Иван об этом и не подумал, надеясь, что вопрос со стоящим впереди бензовозом вскоре решится. Петровский открыл две двери. Из первой мог выйти только он сам, из второй на выход неохотно потянулись пассажиры. Никто из них не осознавал опасности того положения, в котором они оказались. Автобус стоял, по сути, в бензиновой луже. Люди, покинувшие салон, стояли в горючем по щиколотки. Казалось бы, раз под ногами столько огнеопасной жидкости, значит, нужно быстрее уходить из зоны риска. Но нет! С десяток пассажиров, вышедших из автобуса, остались практически около его дверей. Они были уверены, что 62-й вот-вот продолжит движение по своему маршруту. Какая-то тетка при выходе зацепилась сумкой о поручень и никак не могла выйти. Пассажиры, остававшиеся в салоне, ждали, пока она освободит выход. Впрочем, некоторые выходить не спешили, лелея все ту же надежду. Водитель «Икаруса» оставался на своем месте. Он бездействовал, никак не вмешиваясь в происходившее в салоне и вблизи автобуса. Сказывалось отсутствие опыта и неготовность к нештатным ситуациям. Петровский должен был предупредить пассажиров об опасности и срочно эвакуировать их подальше от автобуса и бензиновой лужи. Однако он этого не сделал. На беду, к развязке улиц подъехал Николай Доменюк на «Москвиче» – «Скорой помощи». Несмотря на очевидное наличие впереди какого-то дорожного происшествия, он попытался объехать то место. Руководствовался простой логикой – по правилам дорожного движения машины «Скорой помощи» имели на дороге определенные привилегии. Пострадавших он не видел, в машине был без врачей. Решил не останавливаться и ехать по своему намеченному маршруту. Но едва «Москвич» въехал в лужу, Доменюк учуял, что под колесами не вода, а бензин. От осознания этого факта он резко ударил по тормозам. Только что отремонтированный автомобиль заглох. Николай ни секунды не желал оставаться в бензиновой луже. Он повернул ключ зажигания, пытаясь завести заглохшую машину. «Москвич» газанул и покинул опасную зону. В эти самые мгновения из его выхлопной трубы выскочила искра, которая попала в бензин. Раздался громкий хлопок, и вокруг автобуса выросла стена огня. Сперва все оторопели. Потом люди повскакивали со своих мест и начали кричать. Петровский, осознав наконец опасность, попытался дать задний ход и увести «Икарус» из зоны огня, однако автобус заглох. Люди пробовали разбить заднее стекло. Не получалось. Некоторые стали выпрыгивать через заднюю дверь. Прямо за ней бушевало пламя. Одна из выживших после этого пекла вспоминала: «Я стала было кричать, но муж на меня цыкнул, и я замолчала. Потом говорю ему: «Давай прыгать!» Он – ни в какую. Дескать, если выскочим, то сгорим. Я дернула его за пальто и выпрыгнула на что-то мягкое. Как оказалось, на лежащую в огне женщину. И потом уже ничего не помню». Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/petr-gutikov/petlya-bezopasnosti-hronika-avtomobilnyh-katastrof/?lfrom=334617187) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
КУПИТЬ И СКАЧАТЬ ЗА: 33.99 руб.