Сетевая библиотекаСетевая библиотека
Нежность Федор Ибатович Раззаков Как любят кумиры: звездные романы #2 Популярные люди не любят, когда кто-то вторгается в их личную жизнь. Однако хотят они этого или нет, такое вторжение – естественный элемент их звездной жизни. Это своего рода расплата за популярность. Даже во времена СССР, когда такого явления, как светская жизнь, официально не существовало, публику все равно больше всего интересовала не творческая сторона жизни известного человека, а интимная. То есть кто из звезд на ком женат, сколько детей имеет и какую зарплату получает. Увы, но в советские времена средства массовой информации эти подробности никогда не афишировали, что побуждало людей довольствоваться самыми невероятными слухами и сплетнями. Сегодня с этим стало проще: пресса мало пишет о творчестве, зато светскую жизнь звезд освещает со всеми подробностями. Как ни странно, но даже этот избыток информации не решил проблему окончательно: по поводу интимной жизни многих российских звезд продолжают ходить самые невероятные слухи. Эта книга проливает свет на многие тайные, скрытые стороны жизни российского бомонда. Но она не вторгается в личную жизнь, она рассказывает о том, о чем сами звезды просто не успели нам рассказать. Федор Раззаков Нежность Вера МАРЕЦКАЯ Знаменитая советская актриса (ее визитной карточкой на долгие годы стала главная роль в фильме «Член правительства», 1940) была весьма любвеобильной женщиной. Ее первым официальным мужем стал режиссер Юрий Завадский, который в 1922 году, после смерти Е. Вахтангова, возглавил театральную студию, где играла Марецкая. В конце 20-х у молодых родился ребенок – сын Евгений (назван в честь Вахтангова). Однако рождение первенца не уберегло молодую семью от скорого развода: спустя несколько лет супруги разойдутся. Правда, без всякого скандала, как вполне интеллигентные люди. Более того, Марецкая останется работать у Завадского и проработает с ним вплоть до его смерти в конце 70-х. В 1936 году студия Юрия Завадского попала в опалу и была вынуждена покинуть Москву – ее отправили в Ростов-на-Дону. Марецкая имела полное право остаться в Москве, но предавать друзей она не умела. Поэтому поступила согласно голосу совести – отправилась вместе со студией. И не пожалела. Работы там оказалось непочатый край, да и зритель был не менее доброжелательный, чем в Москве. А по некоторым качествам даже лучше – неизбалованный. Кроме этого, удачно складывалась и личная жизнь Марецкой: в Ростове она вышла замуж во второй раз. Ее избранником стал актер ее же театра Юрий Троицкий. Спустя год у них родилась дочь Маша. Когда девочке исполнилось два года, ее родители вернулись в Москву. Марецкая поступила в Театр имени Моссовета и возобновила работу в кино. Во время войны Марецкая с семьей оказалась в Алма-Ате. Там она снялась в очередном звездном фильме – «Она защищает Родину». Фильм принес ей вторую Сталинскую премию (первой она удостоилась за год до этого, в 1942 году, за театральные работы). Однако не стоит думать, что это признание как-то изменило характер Марецкой. Для большинства своих коллег и друзей она по-прежнему оставалась той же веселой и жизнерадостной женщиной, какой они ее знали все эти годы. Например, Марецкая обожала слушать неприличные анекдоты, а иной раз и сама с большой охотой их рассказывала. Не чуралась она и амурных приключений, хотя и была официально замужем за Юрием Троицким. Но к тому времени их отношения перешли в разряд формальных. Во всяком случае, для Марецкой, которая хоть и хорошо относилась к мужу, но считала его рохлей. Поэтому в Алма-Ате она взялась соблазнять… главу тамошнего правительства – самого председателя Совнаркома Казахстана. Но, несмотря на ее звездность, тот оказался крепким орешком – долго не падал под чарами актрисы. В итоге ее старания все же увенчались успехом. Об этом случае много позже весьма красноречиво поведает широкой публике актриса Лидия Смирнова, которая была с Марецкой в эвакуации. По ее словам: «Мы с подругами каждый раз спрашивали Веру: «Ну как, он отдался тебе или нет?» Наконец Вера приходит и говорит: «Он мой». И рассказывает подробно, как это случилось». Не чуралась она заводить романы и в стенах родного Театра Моссовета, где проработала несколько десятилетий. Например, долгие годы ее большой любовью там был актер Ростислав Плятт (пастор Шлаг из «17 мгновений весны»). Марецкая готова была выйти за него замуж, но Плятт этого почему-то не захотел. А потом Марецкая заболела раком. Судя по всему, болезнь спровоцировали трагические обстоятельства. Единственная дочь актрисы Маша (от второго брака с Юрием Троицким) вышла замуж за молодого ученого Дмитрия N. Жили молодые у Марецкой, в ее квартире в доме на улице Немировича-Данченко. Жили в общем-то неплохо. Марецкая души не чаяла в своем зяте, называла его не иначе как Димочка. Но затем случилось неожиданное: Димочка повесился. Под впечатлением этой трагедии его молодая жена попала в психиатрическую лечебницу. Марецкая осталась одна и вскоре заболела раком. Умерла она в августе 1978 года. Евгений МАРТЫНОВ Благодаря своей привлекательной внешности Евгений всегда пользовался успехом у женщин. Даже в школьные годы (когда еще жил в Артемовске) он обращал на себя внимание девушек и периодически «романил» с ними. Правда, поступив в Донецкий музыкально-педагогический институт, он повел себя скромнее. Просто стал вдруг комплексовать по поводу своей худощавости, что и создавало некоторые проблемы в его общении с противоположным полом. Нет, девушкам он по-прежнему нравился, но тем теперь приходилось прилагать определенные усилия, чтобы расшевелить его. В 1971 году Мартынов отправился покорять Москву и практически с первого же захода покорил: его взяли в «Росконцерт» в качестве солиста-вокалиста. Год спустя на страну обрушился его первый шлягер – «Баллада о матери». За исполнение этой песни Мартынов был удостоен премии на Всесоюзном конкурсе исполнителей советской песни в Минске. А в 1975 году он завоевал Гран-при на фестивале «Золотая Братиславская лира», где прозвучал уже другой его хит «Яблони в цвету». Как только к Мартынову пришла слава, вокруг его имени стали возникать всевозможные слухи и сплетни. Говорили даже, что он женат на внучке Героя Советского Союза, прославленного летчика Покрышкина, что тот якобы подарил ему самолет (!), на котором артист летает на дачу к самому Брежневу (!). На самом деле Евгений был тогда холост. Мимолетных романов, конечно, не чурался, однако внучка Покрышкина в числе его пассий не значилась. Вспоминает его брат Юрий: «Женя по свой натуре был однолюбом, хоть порой и засматривался, а возможно, и заглядывал «налево». До женитьбы Евгений вел «неопределенно-беспорядочный» образ жизни (как сказали бы урологи, венерологи или сексо-неврологи)… Сцена и телеэкран предъявляли артисту требования, во многом отличные от имиджа «солидного» композитора, и облик брата вновь изменился на стройный и легкий. Если в таком (внешнем) «амплуа» Женя больше нравился женщинам с материнскими, зрелыми чертами физиологии и психики, то сам он предпочитал и более ценил женщин девичьей физиологической конструкции с «дочерним» складом психики. Брату было естественнее видеть в женщине наивную девушку, почти ребенка, чем взрослую серьезную мать. Потому как в любовном лексиконе у него преобладали уменьшительно-ласкательные слова, так и отношение к женщине вообще было соответствующим…» Однако, несмотря на огромную популярность, собственного жилья Мартынов долго не имел – жил в снимаемых квартирах. Так могло бы продолжаться и дальше, если бы не выручил Иосиф Кобзон. Однажды после очередного совместного концерта Кобзон вызвался подбросить Мартынова до дома. А тот, смущаясь, сообщил, что сегодня он ночует на… Курском вокзале. Уже на следующее утро Кобзон повел коллегу к секретарю ЦК ВЛКСМ Борису Пастухову, от того – к зампреду Моссовета С. Коломину. Через неделю Мартынов внес необходимый задаток в жилищно-строительный кооператив, а через полгода получил ордер на новую двухкомнатную квартиру в доме № 32 по Большой Спасской улице. Случилось это в 1978 году, а в августе того же года певец женился. Его супругой стала 19-летняя киевлянка, студентка 2-го курса фортепианного отделения Киевского музыкального училища Эвелина Старанченко, с которой он познакомился более года назад (до этого Мартынов состоял в фиктивном браке с москвичкой). Стоит отметить, что практически все друзья и коллеги Мартынова отнеслись к его выбору скептически: им сразу показалось, что девушка хочет просто охмурить популярного артиста, а он, слепец, этого не видит. Евгению пытались «открыть глаза», но он все сделал по-своему. Полтора года он встречался с Эллой, после чего повел ее в ЗАГС. Свадьбу сыграли в одном из самых роскошных ресторанов Москвы – в «Праге». В конце торжества Мартынов преподнес гостям сюрприз: в течение получаса пел свои старые и новые шлягеры. Присутствующие были в восторге. Несмотря на то что отныне у Мартынова появилась законная жена, многочисленная армия поклонниц у него практически не убавилась. Вот что рассказывает об этом Ю. Мартынов: «Поклонницы с чемоданами и раскладушками ночевали прямо у двери квартиры № 404. Смешно и трогательно вспоминать сейчас каждую из тех девушек, которые звонили и писали брату, признавались ему в любви. Со слезами на глазах каждая доказывала мне, что такой верной, любящей женщины, как она, Женя нигде никогда не найдет. Все они умоляли меня помочь им встретиться с их возлюбленным, с их недоступным идеалом. Чего только в своих посылках ни присылали: и вязаную одежду, и варенье, и пироги, и сувениры, и собственноручно написанные Женины портреты, и альбомы со стихами, посвященными любимому артисту!.. Телефон не смолкал. Женя к нему не подходил, на звонки отвечала Элла, я или родители. Неизвестные голоса вещали мне в трубку: – Евгений, не обманывайте, это вы! Я вас ни с кем не спутаю!.. А с Эллой разговаривали твердо и решительно, требуя незамедлительно позвать к телефону мужа: – Я знаю, что он дома!.. Не надо ничего передавать, лучше дайте ему трубку!.. Кто я? Я его знакомая, но по имени он меня не знает!.. Жене, иногда все-таки бравшему трубку, приходилось и подлости выслушивать: – Эллы нет? А вы знаете, где она?.. – И голос с другого конца телефонного провода подробно и «добросовестно» докладывал, «где», «зачем» и «с кем» сейчас Женина супруга. А Элла сидела рядом, безмятежно склонив голову на плечо мужа, и, ничего не подозревая, смотрела телевизор. Бывало и наоборот: что-то подобное рассказывали Элле, а ее безгрешный муж все это с интересом слушал по другому телефону, в соседней комнате. Хотя, по рассказам телефонного «агента-абонента», должен был находиться там-то и там-то, у такой-то и с такой-то…» На протяжении почти пяти лет Мартыновы жили в свое удовольствие, откладывая рождение первенца на потом. Наконец «созрев», они подошли к этому вопросу серьезно: в течение нескольких месяцев не брали в рот спиртного, питались по особой диете. Будущая мама посещала бассейн, а будущий отец регулярно делал физзарядку. И в результате 23 июля 1984 года Элла родила сына – день в день по прошествии девяти месяцев. Роды продолжались… 20 минут. Новорожденного назвали Сергеем (в честь Есенина и Рахманинова). Тем же вечером Мартынов позвонил тестю и теще в Киев, чтобы сообщить им радостную новость. Но поскольку был уже навеселе, толком объяснить им так ничего и не сумел, тем более что на линии были постоянные помехи. На следующее утро родители Эллы сами позвонили в Москву, и брат артиста Юрий рассказал им, что у них родился внук Сережа. Те на радостях решили приехать в Москву. Встретить их должен был сам зять, но он в течение двух последних дней только и делал, что «отмечал» с друзьями рождение сына (как-никак почти год не брал в рот спиртного!). Поэтому утром в понедельник, когда должны были приехать тесть и теща, даже не мог встать с постели. Тогда Юрий применил радикальное средство – облил брата холодной водой. Хмель как рукой сняло, и они вместе отправились на Киевский вокзал встречать родственников. О том, какими были отношения Евгения и Эллы, вспоминает все тот же Ю. Мартынов: «Очень часто внутреннее позитивное отношение к супруге менялось у Жени на полярно противоположное. Сегодня он мог вслух восхищаться своей «кисулей» и «лапочкой», желать мне найти такую же спутницу жизни, а через пару дней – поделиться со мной «наболевшим»: – Я знаю, что вся Элкина любовь ко мне держится только на материальном комфорте. Когда трезвый, это порой настолько ясно понимаешь, что тут же приходят в голову две мысли: или разводиться, или напиться… Слушая подобные откровения, я, со своей стороны, взял себе за правило не только не вмешиваться в семейную жизнь брата, но и не реагировать на нее. Ибо уже имел неудачный опыт, когда пытался поначалу корректировать их супружеские отношения. Мои попытки, естественно, ни к чему, кроме Эллиного крика, не привели. Женина супруга сразу застолбила за собой роль «теневого» лидера в семье, и потому я и наши с братом родители быстро сообразили: раз это хоть в какой-то мере Женю устраивает, лучше в их союз со своими инициативами не соваться. Хотя что лучше, а что – хуже, кому еще было определять? Тем более если думаешь об этом сейчас, спустя годы и пережив горе… Объективности ради следует заметить, что как супруг и глава семьи Женя тоже вряд ли был идеален. Нередко он сам себя называл «не подарком для семейного гнезда». Любой женщине было бы с ним трудно так же, как и Элле. Но разве может быть легким супружество с творческим человеком, к тому же вынужденным постоянно бороться за лидерство?..» Между тем с конца 80-х советская эстрада вступила в полосу своего кризиса. На авансцену «перестройки» вышел рок-н-ролл, и любовная лирика, которую писал и исполнял Евгений Мартынов, стала никому не нужна. А уж когда сцену заполонили так называемые «фанерщики», тут уж у артиста руки и вовсе опустились. Нет, он, конечно, продолжал активно работать и выступать, но былой радости этот процесс ему уже не доставлял. В семье Мартыновых все чаще стали возникать конфликтные ситуации. Свидетелем одного из таких эпизодов стал брат артиста Юрий. Он пришел к Евгению домой и застал его в неприглядном виде – тот лежал в коридоре чуть ли не нагишом и стонал. Жена была дома, а маленький сын бегал по коридору вокруг стонущего отца. Когда Юрий стал выяснять, что произошло, Элла рассказала, что убедила выпившего мужа принять димедрол, чтобы он не ходил «над душой». Когда Юрий позвонил знакомой женщине-врачу и рассказал о случившемся, та с грустью отметила: «Ох, ребята, не бережете вы своего Евгения!..» Сам Мартынов, когда малость оклемался, заявил брату: «Я после себя Элке ничего не оставлю, она меня не любит. Умру – все тебе завещаю…» Евгений Мартынов умер 3 сентября 1990 года. Умер внезапно: вышел из дома, чтобы найти мастера для починки своей «Волги» (собирался отвезти отца в клинику), и… не вернулся. Прямо на улице ему стало плохо, и он скончался до приезда «скорой». Похоронили Е. Мартынова на Ново-Кунцевском кладбище. Людмила МАРЧЕНКО Известная советская киноактриса («Отчий дом», «Белые ночи», «Стряпуха» и др.) имела весьма бурную личную жизнь. Все началось еще в 1959 году, когда на экраны страны вышел дебютный фильм Марченко – «Отчий дом», где она сыграла главную роль. После него ее даже стали называть «советской Одри Хепберн», она превратилась в настоящую гордость ВГИКа. Именно этот дебют обратил на нее внимание мэтра советского кинематографа Ивана Пырьева. Однако если с творческой стороны это событие для молодой актрисы имело самые радужные последствия, то вот с личной наоборот: Пырьев от любви к Марченко буквально потерял голову. В 1959 году Пырьев пригласил Марченко на роль Настеньки в свою картину «Белые ночи» по Ф. Достоевскому. И еще на стадии подготовительных работ стал ухаживать за молодой актрисой. К тому времени Пырьев уже не жил со своей второй супругой Мариной Ладыниной и считал себя свободным человеком. Однако случилось неожиданное. Вместо Пырьева Марченко внезапно увлеклась более молодым человеком: другим своим партнером по съемочной площадке – актером Олегом Стриженовым. Этот роман привел к тому, что оба ушли из своих семей и стали жить вместе в коммунальной квартире в доме в Малом Демидовском переулке, которую снял для Марченко… Пырьев. Только мэтр думал, что это поможет ему добиться расположения молодой актрисы, но вышло иначе – Марченко отдала предпочтение Стриженову. Тогда она еще не знала, к чему приведет этот выбор. Весной 1959 года Марченко забеременела, но, поскольку ее партнер посчитал рождение ребенка преждевременным, ей пришлось лечь на операцию. Этот шаг стал для актрисы роковым: после этого она больше никогда не могла иметь детей. Как пишет ее родная сестра Галина Марченко: «Детей у сестры не было, и это стало одной из причин, сломавших ей жизнь. А главную роль женщины, роль матери, ей, к сожалению, сыграть не пришлось. Не стало у нее ребенка, и любовь улетучилась так же быстро, как и возникла…» Вскоре после операции Марченко рассталась со Стриженовым и связала свою судьбу с Пырьевым. Вряд ли она по-настоящему любила его, однако ее сразила та настойчивость, с которой седовласый мэтр за ней ухаживал. Иной раз он ждал ее на морозе, прохаживаясь всю ночь по Малому Демидовскому переулку либо просиживая в своей машине по тому же адресу. Он заваливал ее цветами, водил в лучшие столичные рестораны и, главное, ни от кого не таился. Когда летом 1962 года Марченко снималась в Эстонии в фильме «Мой младший брат», Пырьев приехал туда и прожил почти две недели на глазах у всей съемочной группы. В том же году Пырьев собирался ставить на «Мосфильме» картину «Война и мир» и хотел именно Марченко отдать роль Наташи Ростовой. Но этим планам не суждено было сбыться: проект в итоге отдали Сергею Бондарчуку, и Ростову сыграла другая актриса – дебютантка Людмила Савельева. Пырьев всерьез хотел жениться на Марченко, но резко против выступила мама актрисы. Когда режиссер пришел к ней просить руки ее дочери, мать заявила: «Людин дедушка – ваш ровесник». Но Пырьев все равно не сдавался и готов был жить с Марченко под одной крышей, даже не будучи в официальном браке. И отныне вместо «наша Одри Хепберн» в киношных кругах за Марченко закрепилось другое прозвище – «наша Пырченко». Видимо, именно это переполнило чашу терпения актрисы. И она ушла от Пырьева к другому человеку. Звали его Владимир Вербенко, он был сыном директора Агентства печати «Новости» и не имел никакого отношения к искусству – учился в МГИМО. Когда Пырьев узнал об этом, он был вне себя от ярости. Но потом остыл и снова стал преследовать актрису. А поскольку та от него зависела напрямую – Пырьев был влиятельным деятелем кино – председателем правления Союза кинематографистов СССР и директором «Мосфильма», – ей пришлось смириться с его ухаживаниями. Вскоре она ушла от Вербенко и вновь сошлась с Пырьевым. Однако счастливой после этого почему-то не выглядела. И все чаще родные и знакомые видели ее выпившей – как будто она с помощью алкоголя хотела уйти от свалившихся на ее хрупкие плечи проблем. Летом 1963 года Марченко окончила ВГИК и была зачислена в Театр-студию киноактера. А в начале следующего года она окончательно порвала с Пырьевым, влюбившись в другого человека – геолога Владимира Березина. Когда Пырьев узнал об этом, он устроил скандал – в отсутствие актрисы вломился в ее квартиру у метро «Аэропорт» и переломал там чуть ли не всю мебель, а также забрал с собой все вещи, которые он дарил ей все эти годы: посуду, обувь, одежду. Марченко тогда предстояла встреча со зрителями, и она попала в жуткую ситуацию, когда в ее гардеробе не осталось ни одной обновки. И ей пришлось занимать у своих подруг модную юбку, блузку, туфли. Выходка Пырьева не испугала Марченко, а только утвердила в желании порвать с режиссером раз и навсегда. Впоследствии она пожалеет об этом своем поступке. И в конце жизни с горечью признается своей подруге: «Никогда и никого не слушай, кроме своего сердца. Если бы я прислушалась к себе и вышла замуж за Ивана Александровича, которого уважала как величайшего художника, моя жизнь сложилась бы по-другому». Порвав с Пырьевым, Марченко связала свою жизнь с Березиным. Она понимала, что Пырьев ей этого не простит, но все-таки решилась на этот шаг. И очень скоро убедилась в злопамятности своего бывшего возлюбленного. После разрыва Пырьев стал делать все от него зависящее, чтобы главных ролей на столичных киностудиях Марченко больше не получала. И она стала сниматься в ролях второго плана или эпизодах. До конца 60-х таких ролей у нее было несколько – в фильмах «Стряпуха» (1966), «Цыган», «Дмитрий Горицвит», «Туннель», «Айболит-66» (все – 1967). А когда в феврале 1968 года Пырьев скончался от инфаркта и Марченко показалось, что слава может опять вернуться к ней, произошла трагедия: ее лицо оказалось изуродованным. А виновником трагедии стал гражданский муж актрисы. В первые несколько лет семейная жизнь Марченко складывалась вполне благополучно. Несмотря на то что в кино ее приглашали сниматься нечасто, Марченко постоянно вращалась в киношной среде. Чаще всего эти встречи происходили у нее дома, куда любили заглядывать «на огонек» многие звезды тех лет: Владимир Высоцкий, Георгий Юматов, Валентин Зубков, Татьяна Гаврилова, Владимир Ивашов со Светланой Светличной, Евгений Шутов. Бывали и не киношные люди вроде писателя Александра Нилина или внучки «вождя всех времен и народов» Надежды Сталиной. Всех этих людей Марченко и ее муж с радостью принимали у себя, накрывали роскошный стол. Валентин Березин и до встречи с Марченко слыл компанейским человеком, а здесь и вовсе стал заядлым тусовщиком. Правда, дома он бывал не так часто, как того хотела его жена, – он был начальником геологической партии и регулярно уезжал в экспедиции. Когда это происходило, Людмила сильно скучала и буквально считала дни, остающиеся до встречи с ним. Его она по-настоящему любила. По словам Галины Дорожковой: «Она сидела и ждала его, в подробностях думая о нем, о его приезде. Радовалась и наслаждалась мыслью, что вот скоро опять увидит его, представляла, как обнимет и расцелует дорогие ей глаза, улыбающиеся, влюбленные в нее, добрые и взволнованные. Думала о том, как он там, в своей геологической партии, что за люди его окружают, скучает ли так же, как она, не отвыкнет ли от нее…» Почти семь лет длилась эта идиллия. А рухнуло все в одночасье. Березин хотел детей, а Марченко их иметь не могла. Когда после очередных обследований у врачей те вынесли актрисе этот жестокий вердикт, Березин пришел в отчаяние. И с тех пор его как будто подменили: он стал раздражительным, грубым. И однажды, вернувшись домой «под градусом», он набросился на жену с кулаками. И так сильно ее избил, что та попала в Институт Склифосовского. Врачи спасли ей жизнь, однако лицо ее было изуродовано. Но даже после этого Марченко не смогла прогнать прочь мужа. И даже не стала возбуждать против него уголовное дело, заявив, что покалечилась… в автомобильной аварии. Таким образом она хотела сохранить семью, но не получилось. Однажды Марченко приехала на место работы мужа, в деревню Дединово Луховицкого района, и узнала, что у Березина там есть любимая женщина, которая совсем недавно родила ему ребенка. Марченко не стала ничего выяснять и, вернувшись домой, собрала в чемодан все вещи мужа и выставила их за дверь. Березин ушел, оставив после себя у актрисы незаживающую рану в сердце и шрамы на лице. Березин уйдет из жизни в конце 80-х на 56-м году жизни. Марченко переживет его на десять лет, однако из жизни уйдет почти в том же возрасте – на 57-м году. В 70-е годы Марченко какое-то время была в депрессии и боролась с ней старым способом – с помощью выпивки. И кто знает, к чему привела бы ее эта пагубная привычка, если бы не новая любовь. Нового избранника актрисы звали Виталий Войтенко. Он работал администратором в «Москонцерте», был на 18 лет старше Людмилы и поэтому был гораздо мудрее ее и опытнее. Именно благодаря ему она «восстала из пепла», вновь почувствовала интерес к жизни. Он даже уговорил Марченко лечь в Институт красоты, чтобы сделать пластическую операцию на лице, и хотя эта попытка закончилась неудачей, желание Войтенко помочь любимой женщине говорило само за себя. Как пишет Галина Дорожкова: «По значительному запасу энергии, предприимчивости, общительности, умению контактировать с любыми людьми в любых обстоятельствах Виталию трудно было найти равного. У него очень развито было чувство дружбы, родства, юмор. Не мог жить он без шутки, остроты, без постоянного общения: концертных поездок, телефонных переговоров, спектаклей, посещений друзей, родственников. Он смог излечить Людмилу от всяких ее комплексов, постоянно внушая, что «всех красавиц она милей и краше», и любил каждую ее клеточку. И она поднималась, начинала жить с ощущением, которому могла бы позавидовать не одна женщина…» Будучи любимой, Марченко уже гораздо легче переносила свою невостребованность в кино. Тем более что муж сумел найти применение ее таланту: стал устраивать творческие вечера Марченко от «Москонцерта» в разных уголках страны. Так продолжалось на протяжении почти семи лет. А потом брак Марченко и Войтенко распался. Виновата в этом была Марченко, которая в 1975 году встретила новую любовь. Это был художник-график Сергей Соколов. С этим человеком Марченко проживет остаток своей жизни. С Соколовым актриса прожила 21 год. И разлучила их смерть Сергея. Это случилось во время отдыха в деревне Лисицыно Тверской области. 22 июля 1996 года у Соколова случился внезапный сердечный приступ. Он умер практически мгновенно в возрасте 55 лет – в том самом возрасте, в котором ушел из жизни и другой возлюбленный Марченко – Владимир Березин. После смерти горячо любимого мужа у Марченко начался период сильного психологического стресса. Как пишет ее родная сестра Г. Дорожкова: «Казалось, она умерла в один день с мужем, так мало была она похожа на себя: несвязная речь, отрешенность от всего, тяга к спиртному как единственному спасению от душевной муки, поведение, которое по всем законам логики объяснить невозможно. Включилась программа на самоуничтожение. Вернувшись в деревню к девяти дням со дня смерти Сергея (до этого я находилась в Москве на лечении), застала Люду в состоянии тяжелой депрессии, она едва узнала меня. Предстояло ее «встряхнуть», вывести из этого. Прежде всего я уговорила ее перейти в мой дом, нельзя было оставаться одной. Около месяца она жила у нас, я забросила свои огородные дела, готовила, ходила с ней в лес. Постепенно она успокаивалась, оттаивала. К первому сентября, раньше обычного, мы возвратились в Москву…» Возвращение в столицу не принесло душевного равновесия Марченко. Потеряв самого близкого человека, настоящую опору в жизни, она пошла вразнос. В ее дом стали приходить случайные люди, с которыми она заглушала душевную боль водкой. Дело дошло до того, что из дома актрисы вынесли большую часть вещей и даже надгробную плиту, приготовленную для могилы Соколова (она была еще без надписи). Марченко уговаривали продать часть мебели, квартиру. К счастью, этого не произошло, однако трагедия была уже не за горами. Людмила Марченко скончалась 21 января 1997 года – ровно через полгода после смерти своего мужа Сергея Соколова. Александр МАСЛЯКОВ Популярный телеведущий (КВН) на отечественном телевидении являет собой редкий пример постоянного в любви человека: он более сорока (!) лет живет с одной женщиной. А началось все в середине 60-х, когда Масляков был ведущим популярной передачи КВН. Его соведущей была Светлана Жильцова, с которой народная молва тут же Маслякова и «поженила». И никакие объяснения, что это неправда, не могли поколебать эту веру. На самом деле у Маслякова хотя жену и звали Светой, но фамилия у нее была не Жильцова. Она пришла работать на ЦТ в 1966 году в 18-летнем возрасте в качестве помощника режиссера, и судьба свела ее с будущим мужем во время съемок КВН. В течение нескольких лет молодые люди встречались и только 2 октября 1971 года зарегистрировали свои отношения в ЗАГСЕ. Свадьбу сыграли шумную, на 80 человек, в ресторане гостиницы «Украина». В 1979 году на свет появился сын, которого по обоюдному согласию родителей решено было назвать, как и отца, Александром (он пойдет по стопам своего родителя – станет ведущим КВН). В те годы Масляков по праву считался одним из самых популярных молодых ведущих ЦТ, оспаривая этот титул у бессменного ведущего «Утренней почты» Юрия Николаева. Кроме этого, у обоих ведущих была еще одна общая особенность – за каждым из них тянулся шлейф самых невероятных слухов. К примеру, Маслякову, который по долгу службы был всегда окружен представительницами прекрасного пола, приписывали массу любовных приключений. А в середине 70-х всю страну буквально потряс слух о том, что Масляков… угодил в тюрьму. Слух настолько активно распространялся по стране, что находились люди, которые затем рассказывали потрясенным слушателям о том, как они сидели в одной камере Бутырской тюрьмы с популярным ведущим. На самом деле никаких неприятностей с законом у Маслякова ни тогда, ни после не было, и он вместе с женой тихо и мирно жил в двух комнатах (29 кв. м.) коммунальной квартиры на Арбате. Сегодня Масляков-старший вместе с женой (сын, окончив престижный МГИМО, женился на сокурснице и переехал от родителей) живет в 4-комнатной квартире сталинского дома на Смоленской набережной (купил ее в начале 90-х). Кроме этого, у него есть двухэтажная дача в Сергиевом Посаде и участок от Гостелерадио – 8 соток. Одеваться он предпочитает в «Hugo Boss», а из еды больше всего предпочитает блинчики с мясом и жареную картошку. Ездит на «Мерседесе». Дня не может прожить без книг, его кумиры – Анна Ахматова, Давид Самойлов. В конце августа 2006 года А. Масляков стал дедом – сын подарил ему внучку Таисию. Евгений МАТВЕЕВ Свою первую и единственную жену Евгений Матвеев повстречал в 1946 году в Тюмени. Это была молоденькая студентка музыкального училища Лида. Матвеев руководил самодеятельностью военного училища, где тогда служил. И сам тоже в самодеятельности участвовал. Вся Тюмень ходила смотреть эти представления. Так что первый раз Лида увидела его на сцене. Он тогда играл Гитлера. Вспоминает Е. Матвеев: «Я тоже Лиду впервые увидел на сцене. В их музыкальном училище был какой-то концерт, и Лида в нем выступала. Ее не украшенный никаким гримом или побрякушками вид поразил меня… Лицо, глаза, грудь были так целомудренны, что я просто онемел от этого! И держалась она на сцене так, будто говорила: «Я буду петь не для вас. Я просто не могу не петь…» И без напряжения, свободно и легко полилось: «Вижу чудное приволье…» Тут меня словно ударило током! Потом оказалось, что и ее… Демобилизовавшись, я пришел работать в Тюменский драматический театр, а Лида там же проходила стажировку. Но жениться я боялся. Только кончилась война. Надо было учиться. Кроме шинели, надеть было нечего… Но Лида еще тогда каким-то своим бабьим чутьем почувствовала: если мы с ней будем идти по жизни параллельно и каждый будет стремиться к своему финишу – семьи не будет! Она всегда относилась ко мне по-матерински, воспитывала меня и помогала… Поженились мы 3 апреля 1947 года. И сразу же «гордо» отделились от родителей Лиды – сняли комнату. Потом я привез туда свою маму…» В 1948 году Матвеев вступил в ряды КПСС. Тогда же его пригласили в Новосибирск – в труппу знаменитого театра «Красный факел». Для начинающего актера это было большим успехом, однако руководство Тюменского театра нашего героя отпускать не собиралось. Уходить со скандалом Евгений не хотел, поэтому не очень-то и возражал. Кроме того, в Новосибирске ведь не было ни квартиры, ни продуктовых карточек… Но и тогда в дело вмешалась его молодая жена. Взяв с собой восьмимесячную дочку Светлану, она одна отправилась в Новосибирск, сказав мужу на прощание: «Если хочешь жить с нами – приедешь». И наш герой, естественно, приехал. В Новосибирске они прожили без малого четыре года. К концу этого срока Матвеев стал одним из ведущих актеров «Красного факела», и его популярность среди местных зрителей была очень высока. Можно даже сказать, что многие ходили в театр специально «на Матвеева». Поэтому не случайно в 1952 году нашего героя пригласили в Москву – в Малый театр. Правда, предупредили, что квартиру сразу дать не смогут и какое-то время придется пожить в гостинице. Но Матвеевы согласились. В столицу наш герой отправился поначалу без жены (она тогда заканчивала учебу), а лишь с матерью и дочкой. Первое время они жили в гостинице, а затем получили небольшую комнатку на «Соколе». Туда же вскоре при-ехала и Лида. Она устроилась на работу в хор Большого театра (и проработала в нем, кстати, около 25 лет). Несмотря на стесненные жилищные условия, молодая семья жила дружно. Хотя бывали и тяжелые моменты. Так, когда Матвеевы жили еще в Новосибирске, Лида едва не увлеклась своим сослуживцем, который слишком рьяно за ней ухаживал. Но когда женщина поняла, что это увлечение может стоить ей семьи, она поставила на нем крест и сама попросила мужа подыскать ей другую работу. А когда молодые супруги переехали в Москву, настала «очередь» Матвеева. Вот его собственный рассказ: «Так случилось, что я влюбился. Да, влюбился. Влюбился в актрису. И не в красоту, не в женственность (этими качествами и моя Лидочка обладала в избытке), а в огненный темперамент (сценический), в страсть служить театру, кино, в способность воспламеняться… Мне казалось, что я встретил неземное чудо… Вглядываясь в ее глаза, в ее пластику в момент исполнения роли, вслушиваясь в ее дыхание, я пытался понять: как такое может быть, какими струнами своей души она пользуется? Может, это вовсе и не любовь была, а простое обожание, поклонение таланту? Как бы то ни было, но загрустил я, замолчал, ушел в себя… Вывести меня из этого оцепенения Лида все-таки решилась. Однажды (мама и дочь уже спали, а жили все в одной комнате) мы улеглись в своем уголке за занавеской. – Женя, тебе трудно? – шепотом спросила Лида. – Да… – Пойдем поговорим. Пошли на кухню. Молчали долго. – Ты влюбился? – Кажется, да. Помолчали еще. Я знал: Лида сильнее меня, она разорвет эту тупиковую паузу. – Тогда уходи, – сказала она, не повысив голоса, но решительно. – Не мучай себя и нас… До утра я вертелся под одеялом один, а Лида всю ночь готовила меня в «экспедицию на съемки» (как потом она сказала дочери). В чемодане уже лежали отглаженные, с накрахмаленными воротничками рубахи, белье, недочитанный том Бальзака… Мама плакала, Светланочка, вытаращив глазенки, робко подходила то ко мне, то к Лиде… Решиться должен был я. Понимал: не переступлю порог – загоню болезнь в хроническую. Надо излечиться от тяжкого недуга. Сейчас или никогда… Закрывая за мной дверь, Лида сказала: – Мы тебя подождем год… Позже не беспокой… А мы будем думать, что тебе хорошо… К Актрисе я не поехал. Две недели жил у своего приятеля, так сказать, «госпитализировался» у него… Правда, пил много – часто голову держал под струей холодной воды… Решил не видеть ни Жену, ни Актрису. Сил смывать с себя дурь-хмурь хватило недели на три… Спасибо приятелю: он, всегда такой говорливый, тогда молчал. Молчал даже о своих победах над слабым полом, в чем отменно преуспевал. Его вовсе не в шутку называли «бабником-террористом»… И надо же, молчал. – Что с тобой? Не заболел ли ты? Или еще не сезон охотиться за юбкой? – спросил я как-то, пытаясь сострить. – Главное, что ты, заблудший, кажется, выздоравливаешь: хохмить тужишься, – ответил приятель, подавая на стол нехитрую закуску – ливерную колбасу, сдобренную им самим разными специями. И, сорвав с бутылки «бескозырку», плеснул в стакан водки. – Будь! – сказал. Выпил и добавил: – Ключ, если что, положи под коврик. Я даже не успел спросить, куда он на ночь глядя так торопливо ушел. Оставил меня одного – побыть наедине со своими мыслями. Как он догадался, что мне нужна еще одна капелька в «чашу терпения» моих терзаний?.. Я уже знал, что утром, пока дочь в школе, а Лида еще не ушла к себе на работу в Большой театр, поеду домой. За окном еще не рассвело, когда я, взглянув на стакан с недопитой водкой, легко щелкнул дверью квартиры приятеля. А вот поднять руку к звонку своей квартиры оказалось намного труднее: что там за дверью? Кто откроет? Только бы не мама – слезы… Открыла Лида. Хотел сказать «прости» и… не сказал. В сердце кольнуло: лицо Джоконды. Только бледнее и красивее… А усмешка ее, Джоконды… – Завтракал? Сказать «нет» не успел. Только услышал, как что-то звякнуло на кухне – похоже, упала крышка на кастрюлю. И сдавленный стон. Мамин стон… Вскоре передо мной уже стояла сковородка с яичницей – такой, какую я люблю: с луком, салом, помидорами… С тех пор Лида ни разу не напомнила мне о той давней истории…» Спустя примерно год после этого у Матвеевых родился второй ребенок – сын Андрей. Причем врачи настоятельно не советовали Лиде рожать из-за проблем со щитовидной железой. Но она-то видела, как мечтает о сыне ее муж. А тут еще эта история с актрисой. Короче, она решилась. И едва не поплатилась за это жизнью. Вот как об этом вспоминает Е. Матвеев: «Это было в октябре. Я пришел домой после очередного прогона пьесы (в Малом театре Матвеев тогда репетировал в спектакле «Привидения» по Г. Ибсену. – Ф.Р.). А дома… Вижу – мама в слезах: – Женя! У тебя родился ребенок!.. – ??? – Сын! – Какой сын?! Ведь рано еще! Никаких подозрительных мыслей, которые могли бы прийти в голову любому мужчине в подобной ситуации, у меня не было. Беспокоило другое – ведь только семь месяцев беременности! Или тот профессор-советчик ошибся? Что с Лидой? И какой родился ребенок? Главврач родильного дома рассказал мне: – Случай редчайший… Вопрос стоял так: или мать, или ребенок… Мы откровенно заявили, что нужна операция… Предложили ей посоветоваться с вами. Она ответила: «Его не беспокойте. У него сегодня сдача спектакля. А ребенок должен жить. Он очень хотел сына…» Это были ее последние слова перед операцией. Слава богу, живы оба…» Между тем уже в 4-летнем возрасте сын Андрей едва не стал артистом – отец решил снять его в крохотном эпизодике в картине «Воскресение». Но эта задумка так и не осуществилась. Вот как об этом вспоминает отец мальчика: «В фильме есть такая сцена: Нехлюдов приходит в тюрьму на свидание с Катюшей, и вдруг к нему подходит ребенок. Нехлюдов удивленно спрашивает у мальчика: «А ты что тут делаешь?» А тот отвечает: «Я здесь родился. Моя мама – политическая». Вот и вся сцена. Швейцер говорит мне: «Роль крошечная, искать ребенка времени нет. Может, ты своего приведешь?» Андрею тогда было около пяти лет. Тут же отрядили «Волгу» и привезли его на съемочную площадку. Швейцер приступил к репетиции и долго уговаривал сына сказать: «Моя мама – политическая». Андрей крепился-крепился, а потом выпалил: «Не скажу! Моя мама – хорошая!» На этом и кончилась его актерская биография». К началу 60-х Матвеев стал одним из самых популярных актеров советского кино. Славу ему принесли не только роли Нехлюдова в «Воскресении» и Макара Нагульнова в «Поднятой целине», но и – особенно! – образ танкиста Федотова в фильме «Родная кровь». Любовная история, рассказанная в этом фильме (кстати, героиня Артмане по своим душевным качествам – полная копия жены Матвеева), не оставила зрителя равнодушным. Тысячи одиноких женщин, посмотрев «Родную кровь», сразу же влюбились в образ, созданный на экране. Сотни писем, которые стали приходить на имя Матвеева, говорят об этом со всей очевидностью. Вот что вспоминает об этом сам актер: «После моих спектаклей поклонницы Лиду просто отталкивали: мол, ты его еще ночью увидишь. И письма писали, и телефон обрывали, и гадости порой говорили. А уж про моих партнерш чего только не придумывали! Про Вию Артмане, Олю Остроумову, Валерию Заклунную, Людмилу Хитяеву… Когда встречаюсь с этими очаровательными женщинами, они смеются: какая я там по счету у тебя в гареме? Это не значит, что у меня к ним не было никакого душевного расположения. Было. Еще какое! Но я всегда боялся, что рассыплется моя семья. Без своей жены я или спился бы, или истаскался бы по бабам…» В 1997 году, давая интервью одному из печатных изданий, Матвеев рассказал о своих детях следующее: «Сын Андрей и по темпераменту, и внешне ну просто до противности похож на меня. Вот смотрю сейчас свой «Дом, в котором я живу» – вылитый мой Андрей. Дети у меня абсолютно нормальные – по моим стопам никто не пошел. У сына вполне мужская профессия – он инженер-механик, золотые руки. Старший внук Алексей, ему двадцать один, бросил юридический и пошел помогать Андрею (кроме него, у Матвеева еще двое внуков: 14-летний Евгений и 5-летняя Надежда. – Ф.Р.). Светланочке одно время будущий зять внушал, что ей надо стать актрисой. Она даже поступала в Щукинское и во МХАТ – и там, и там дошла до третьего тура. Я в то время был в Риге, на декаде русской культуры. Волновался страшно, боялся: а вдруг примут?! Петр Глебов узнал про мои терзания и предложил позвонить своей приятельнице Цецилии Мансуровой, которая набирала курс в Щукинском училище. Я Пете говорю: «Ты позвони, задай вопрос, а потом дай трубку мне». Он так и сделал. Я беру трубку и слышу хриплый голос Мансуровой: «Хорошая девочка. Очень. Но, по-моему, рыба». Я тут же перезвонил домой и категорически запретил дочке идти на третий тур. Она послушалась и до сих пор мне благодарна. Сейчас работает филологом…» После этого интервью Матвеев прожил еще шесть лет. Он умер 1 июня 2003 года. Владимир МАШКОВ Со своей первой женой Еленой Шевченко Машков познакомился в конце 70-х, когда учился в Новосибирском театральном училище. Он слыл тогда студенческой достопримечательностью – любимцем девушек (Владимир создал в училище квартет «Каламбур», где играл на гитаре и пел «под Боярского») и головной болью для преподавателей (многие из них называли его творчески наглым и актерски циничным). Не влюбиться в него было невозможно. Елена Шевченко поступила в училище сразу после окончания школы вопреки желанию родителей – те работали в «Аэрофлоте» и мечтали, чтобы их дочь стала бортпроводницей. С Машковым Елена впервые встретилась во время вступительных экзаменов, однако дальше шапочного знакомства дело тогда не пошло. Вплоть до третьего курса. А потом, на дне рождения общего друга (он впоследствии трагически погибнет), Елена и Владимир оказались за столом рядом, и совместно распитая бутылка «Агдама» стала поводом к более близкому знакомству. Еще через несколько недель Машков познакомился с отцом Елены, однако это знакомство большой радости обоим не принесло. Елене и Владимиру предстоял тогда экзамен по ИЗО, и они усиленно готовились к нему. Шевченко занималась дома, а Машкову, не имеющему собственного угла (общежития училище не имело), приходилось слоняться по друзьям. В конце концов Елена сжалилась над ним и пригласила к себе. Оказавшись в цивильном доме, Машков первым делом попросил разрешения принять душ. Елена, естественно, разрешила. Когда он уже брился, домой из рейса внезапно вернулся отец девушки. Думаю, не надо объяснять, какие мысли пришли ему в голову, когда он увидел в собственной ванной молодого человека, благоухающего одеколоном «Орфей», да еще бреющегося его бритвой. Короче, вспыхнул скандал, после чего отец выставил Машкова за дверь. Однако на взаимоотношениях молодых людей этот случай никак не отразился – они продолжали встречаться. При этом многие их поступки по отношению друг к другу выглядели весьма романтично. Например, однажды летом родители устроили Лену бортпроводницей на маршрут Новосибирск – Новокузнецк – Ташкент, чтобы та немного подработала. Отлетав положенное, Елена дала телеграмму Владимиру, чтобы он в определенный день встречал ее в аэропорту. Однако рейс задержали, и самолет прилетел в Новосибирск на несколько часов позже. Владимир не дождался невесты и уехал домой. И тогда Елена, несмотря на то что была уже ночь, отправилась к своему суженому домой. Зная, что его родители уже спят, и не желая будить их, она постучала в окно комнаты, где жил Владимир (это был первый этаж), и проникла к нему потом через это же окно. Утром следующего дня родители Машкова были поставлены перед фактом, что у их сына есть девушка… Между тем даже после этого Владимир не торопился делать Елене предложение руки и сердца. А летом 1983 года они и вовсе поссорились и все лето провели вдали друг от друга. Вполне вероятно, что на этом их отношения и закончились бы, если бы Елена первой не сделала шаг к примирению. 1 сентября, встретив Машкова в коридоре училища, она поздоровалась с ним и внезапно сказала: «Вова, женись на мне…» Тот на несколько секунд оторопел, потом попросил повторить сказанное. Елена повторила. Через некоторое время они поженились. Вспоминает З. Терехова: «Вова и Лена изначально не могли быть вместе: оба были чересчур импульсивные, взрывные. Мы даже частушку им на свадьбу придумали: «Пропадай Европа! Пропадай Америка! Гуляет Толмачево – женятся два холерика!» Они в первую же брачную ночь диван умудрились сломать!..» Семейная жизнь у молодых складывалась непросто. И причина была не только в трудных характерах супругов, но и в сложных бытовых условиях. Ссоры по пустякам были в молодой семье не редкостью. Например, однажды Елена, совершенно того не желая, едва не сделала своего мужа инвалидом. В тот злополучный день они проспали время ухода в институт. Елена вскочила первая, а Владимир так и остался лежать в постели, всем своим видом показывая, что он вставать не собирается. Тогда Елена, чтобы окончательно разбудить его, решила устроить ему холодный душ. Взяла с плиты чайник и… вылила его содержимое на мужа. Однако вместо холодного душа получился горячий – в чайнике оказался кипяток (родители только что позавтракали). Каким образом отреагировал на это Машков, история умалчивает. Несколько раз наши герои даже в милиции оказывались. Когда супруги шли по улице, Машков обычно уходил далеко вперед, совершенно забывая о жене. Елена, конечно, обижалась, но выражала свою обиду весьма оригинальным способом – садилась в сугроб и отказывалась подниматься. Муж возвращался и сначала уговаривал ее по-хорошему, затем начинал нервничать, а в итоге – и применять силу. Елена в ответ начинала истошно кричать. На ее крики приезжал милицейский патруль и обоих нарушителей спокойствия доставлял в милицию. Признается сам Машков: «Я психованный, со мной очень сложно». Особенно соответствуют эти слова прежнему Машкову – студенту Новосибирского театрального училища. В 1984 году его исключили из училища за драку, причем в качестве потерпевшей выступала… жена Машкова, которая на тот момент была беременна. Молодые супруги что-то не поделили, Владимир ударил Елену, а та возьми да и пожалуйся преподавателям. А поскольку до этого Машков уже неоднократно был замечен в драках (с другими студентами), его вызвали на общеучилищный педсовет и заставили отчитаться. Он этого вынести не смог и подал заявление об уходе. Но полностью на своей актерской карьере поставить крест не смог и отправился покорять Москву. Это ему удалось – поступил в Школу-студию МХАТ (в мастерскую Тарханова). Однако и здесь Владимиру не всегда удавалось обуздать свой буйный нрав. Однажды он подрался с сыном известной актерской пары Александром Лазаревым-младшим, и его отчислили из школы-студии. Вспоминает сам Машков: «Тут меня уже всем курсом выгоняли. Сокурсники проявили такую сознательность, такой комсомольский задор – вон Машкова! Не место в наших рядах Машкову! А я тогда больше дружил со старшими курсами и в это время отлеживался в их общежитии – просто лежал в полном отчаянии на диване и курил, курил… Наконец судьба моя решилась: меня отправили в ссылку – работать декоратором во МХАТ…» В конце 1984 года у Машкова и Шевченко родилась девочка, которую назвали Машей. Однако Владимир, живущий в Москве, смог увидеть ее только через девять месяцев – когда приехал на каникулы в Новосибирск. К тому времени отношения между супругами стали уже более чем прохладными и были близки к разрыву. Поэтому, когда Елена сообщила мужу, что тоже собирается поступить в ГИТИС и остаться в Москве, Владимир встретил ее слова без особого энтузиазма. Он тогда сказал: «Раз сама все решила, я тебе помогать не буду!» И Елена совершила чудо – самостоятельно поступила на курс Андрея Гончарова. Во время учебы в институте познакомилась со студентом режиссерского факультета Игорем Лебедевым и вскоре вышла за него замуж. Родила сына Никиту. После окончания института Шевченко попала в труппу Театра имени Маяковского, которым руководил ее учитель. В середине 80-х Владимиру Машкову наконец улыбнулась удача: после того как от него отмахнулось сразу несколько театральных вузов, не желавших видеть у себя «хулигана», в него неожиданно поверил Олег Табаков. Так Машков оказался у него на курсе. Для Владимира это было огромным счастьем. К сожалению, примерно через год оно было омрачено двумя тяжелыми событиями – с разницей в полгода из жизни ушли его родители. Еще когда Машков был женат на Шевченко, он в каждом из своих писем к ней делал приписку: «Я всегда буду первым!» И ведь действительно стал им – в середине 90-х к артисту пришла настоящая слава. В 1994 году он сыграл сразу две звездные роли: у Валерия Тодоровского в «Подмосковных вечерах» и у Дениса Евстигнеева в «Лимите». После этого Машков в российском кинематографе стал культовой фигурой и «секс-символом» новой волны со всей положенной атрибутикой: шикарным «Шевроле», дорогой одеждой, двухкомнатной квартирой в районе Мещанских улиц. Будучи в разводе, Машков отнюдь не монашествовал и периодически крутил романы с разными женщинами. Так, в 1994 году, когда труппа «Табакерки» гастролировала в Новосибирске, он познакомился со Светланой Бобровой – костюмером местного театра. Их встреча произошла при забавных обстоятельствах. Машков с товарищами пришел в театр, чтобы посмотреть какой-то местный спектакль, а вахтерша отказалась их пропускать – не было билетов. Назревал скандал, свидетелем которого и стала Светлана. Внезапно она заступилась за москвичей и принялась стыдить вахтершу: «Да вы что, это же будущее нашего кинематографа и театра!..» В итоге актеров пропустили. А на следующий день Машков и Светлана случайно встретились в ложе другого театра. Владимир узнал вчерашнюю заступницу и стал говорить в ее адрес комплименты. Для большей убедительности «возмутился», почему это она до сих пор не назначила ему свидание. В шутку стал даже головой об стену биться. В итоге спустя пару дней они уже оказались в гостиничном номере наедине… Вспоминает С. Боброва: «Дружки Володи с Первомайки (один из самых криминальных районов Новосибирска) все время пытались помешать нашим встречам. Один из них позвонил мне как-то и предложил потрахаться с ним за большие деньги, но я, разумеется, его отшила. Уже тогда понимала, что Машков – моя самая большая любовь в жизни. Он с этими типами до сих пор любит в местных кабаках зависать, а вся эта театральная тусовка местного разлива для него – так, отголосок молодости. Первомайские прямо у трапа самолета Машкова встречают и увозят куда-то на своих черных тонированных «мерсах». Говорят, они и в Москве его дела «разводят»… Машков никогда не предлагал мне выйти за него замуж. Лишь однажды сказал: «Роди мне сына. Будешь самой богатой матерью-одиночкой». Он вообще шутник. Вместо автографов писал на билетиках поклонниц: «Жрать хочу!» А про Шевченко, свою первую жену, часто говорил: «Она первая дура и главный предатель в моей жизни». Вообще-то мне кажется, что женщин он только использует и унижает. В Новосибирске у него еще одна такая, как я, любовь есть. Некая журналистка Элла. Она про него даже фильм сняла. Так вот, эта Элла однажды пьяная к нему в номер завалилась, а он в тот момент в душе был. Ну, она не стала ему мешать и села в кресло. Володя выходит – она спит, а в руке сигарета тлеет. Машков подходит, грубо ей говорит: «Девушка, перед сном сигареты тушить надо!» – и за шкирку ее из номера. Со мной он так хамски не поступал, но унижал не меньше. Я за ним как-то в Красноярск поехала, где он гастролировал. Встретил меня холодно. Потом вместе пошли в ночной клуб. Он меня там бросил, а сам пошел с какими-то проститутками обжиматься-целоваться. Я как дура сидела одна за столиком и за всем этим развратом наблюдала… Володя все время презервативами пользуется. Называет их средством защиты от детей. Да и вообще, в постели он не сильно-то нежен. Любит все делать по-быстрому: никакого петтинга, поцелуев – снял штаны, надел презерватив, повернул девочку задом и… раз-два – готово! Даже почувствовать ничего не успеваешь. Может, он только со мной таким был? А в последние наши встречи вообще смотрел на меня ненавидящим взглядом. Он так быстро может вспылить! Мы тогда в Красноярске с ним поругались из-за чего-то, так он мне орет: «Я сейчас тебе пиз…лей навешаю, если не заткнешься!» И руку уже вскинул. Если бы я не замолчала и не ушла, точно бы ударил. Он же и Шевченко, говорят, бил… Но я думаю, что на самом деле он человек добрый. Табаков про него как-то сказал: «За его крутизной прячется скрытая нежность». Но мне он всю жизнь испортил! Я теперь к другим мужчинам нормально относиться не могу: всех с ним сравниваю. Да и он меня, наверное, не забудет никогда…» В середине 90-х Машков женился во второй раз. Его супругой стала актриса МХАТа Алена Хованская. Однако прожили супруги совсем недолго – около двух лет. Разошлись, правда, вроде бы без скандала. Между тем со своей бывшей женой Еленой Шевченко Машков всегда поддерживал хорошие отношения. В 1997 году даже снял ее в своем фильме «Сирота казанская». А еще через год они сыграли влюбленных молодых людей в картине «Две луны, три солнца». Правда, оба попали туда по протекции, поскольку режиссер картины Роман Балаян рассчитывал снимать совсем других артистов. Например, в роли героя Машкова он видел Олега Меньшикова, но в ситуацию вдруг вмешался продюсер фильма из компании «НТВ-Профит». Почти та же история повторилась и с Шевченко, которая была утверждена на роль возлюбленной главного героя вместо другой актрисы. Вот как об этом вспоминает сам Р. Балаян: «На том, чтобы отдать роль Елене Шевченко, очень настаивала сценаристка. Но я посмотрел ее работы по видео, и они мне не понравились. Как я и планировал, роль получила Евгения Добровольская. И вдруг звонит сама Шевченко и просит «посмотреть» ее. Я не смог отказать женщине и из вежливости пригласил на репетицию. Потом обстоятельства сложились так, что мне пришлось отдать эту роль ей. Позвонил Машкову и предупредил, что ему придется играть «в любовь» с бывшей женой. Он ответил, что претензий не имеет». До конца 90-х Машков жил в Москве в двухкомнатной квартире на Сухаревке в окружении двух собак – Груши и Пестицида – и попугая. Потом в доме наконец появилась хозяйка – третья жена Машкова, модельер Ксения Терентьева (дочь известной актрисы Нонны Терентьевой). Познакомились они банально: на фестивале «Кинотавр» в Сочи девушка пришла брать у актера интервью, и он, узнав, что она хорошо говорит по-английски, уговорил ее дать ему несколько уроков (Машков тогда собирался делать карьеру в Голливуде). Эти уроки вылились в роман. Свадьбу молодые сыграли 31 декабря 1999 года. С тех пор Ксения стала для Машкова не только женой, но и помощником в работе. Для спектаклей мужа она подбирала ткань для сценических костюмов героев, а когда Владимир уехал в Голливуд «за карьерой», проектировала форму для военных летчиков-истребителей одной из баз США. Однако их звездный брак продлился ровно четыре года: в конце 2003-го они развелись. Дочь В. Машкова и Е. Шевченко Маша пошла по стопам родителей – стала актрисой. Снялась в фильмах «Маленькая принцесса» Владимира Грамматикова, «Мама, не горюй!» Максима Пижемского и др. Между тем в 2005 году Машков женился в четвертый раз – на этот раз на миниатюрной брюнетке, 24-летней актрисе Оксане Шелест. С ней он познакомился на съемках фильма с весьма выразительным названием «Давай сделаем это по-быстрому!». Вот они и сделали – поженились. Причем в России об этом браке мало кто знал. Чуть позже сам Машков признается: «Где-то внутри себя я понимал, что это снова не любовь на всю жизнь, но чувства держали…» Актер оказался прав – эта любовь погасла в нем достаточно быстро. Спустя три года, в декабре 2008 года, супруги подали на развод. Причем инициативу проявила Оксана, которая внезапно узнала, что у ее благоверного появилась пассия – некая француженка. Вместе с разводом Оксана потребовала от бывшего мужа 300 тысяч долларов. Говорят, Машков был потрясен – ведь до этого женщин всегда бросал он, а тут случилось обратное. Самое интересное, но спустя полгода после развода, весной 2009-го, в СМИ появилась информация, что Машков и Шелест… снова вместе. Якобы девушка объявила своему бывшему мужу, что на момент развода была беременна от него и не собирается отказываться от ребенка. В итоге Машков возобновил свои отношения с Шелест. Дочка Машкова Мария в декабре 2006 года вышла замуж за актера Артема Семакина. По ее же словам, сказанным в интервью еженедельнику «Аргументы недели» (номер от 11 октября 2007 года, автор – А. Колобаев): «Мне очень повезло с мужем, он делает для меня все: стирает, холит и лелеет. Больше того, я практически не готовлю. В 99 % случаев готовит Артем… Мой муж – абсолютная противоположность моего отца, но я же выходила замуж не за идеал, а за любимого мужчину. И сейчас, когда я стала взрослой, понимаю, что с таким мужчиной, как отец, не смогла бы создать семью по простой причине: я очень на него похожа по характеру. Если две такие фурии окажутся под одной крышей, нормальной жизни не получится… Так что счастье у меня теперь есть. Я уже все нашла из того, что хотела. Другое дело, что теперь мне все это надо удержать…» Олег МЕНЬШИКОВ Детство и юность Меньшиков провел в Коломенском, возле Москворечья. С 1967 по 1977 год посещал тамошнюю 866-ю школу. Нравился практически всем девчонкам. Но сам относился к ним достаточно сдержанно, никого особо не выделял. Очевидцы рассказывают такой случай. В первом классе учительница посадила Олега за одну парту с девочкой, так Меньшиков тут же нарисовал мелом на парте пограничную черту и внимательно следил, чтобы локоть соседки не нарушал границу. Но все равно девчонки были от него без ума. Особенно сильно это проявилось в старших классах. Вот как об этом вспоминает его одноклассница М. Копосова: «Сначала мы с Олегом учились в параллельных классах, а потом, в девятом классе, оказались в одном, к большой радости для меня и многих других девчонок, потому что Меньшикова любили все. Он был звездой с детства. Все девушки школы были в него влюблены: и из старших, и из младших классов – все-все-все! Всегда – в центре внимания, очень музыкальный (Меньшиков учился еще и в музыкальной школе. – Ф.Р.), играл замечательно, на ходу придумывал всякие каламбуры! На переменах часто импровизировал на пианино, и вокруг него собирались все… В десятом мы с Олегом поссорились из-за одного инцидента. Девчонки решили проверить, смелый ли он мужчина, поскольку все, повторяю, были в него влюблены. У одной из девочек оказались его пластинки. Мы решили, что она встретится с ним, чтобы передать пластинки, а мы в этот момент выскочим в телогрейках и масках-чулках и посмотрим, будет ли Олег защищать девушку. План разработали досконально, но осуществить его не удалось. Кто-то Олега обо всем предупредил, и он тут же взял себе одного парня в провожатые. Потом все дошло до классного руководителя, на родительском собрании сообщили, что мы хулиганки и что якобы хотели избить Меньшикова. Мы же просто собирались подурачиться… Он сам всем вроде бы симпатизировал, но не знаю, нравился ли ему хоть кто-то по-настоящему. Олег бывал иногда очень открытым, но чаще боялся этой своей открытости. Ко многим относился хорошо, но был очень обидчив…» Закончив в 1977 году школу, Меньшиков подал документы в Театральное училище имени Щепкина и поступил с первого же захода. Причем был принят с первого же тура вместо положенных трех. В училище он тоже симпатизировал всем девушкам, но, как и в школе, серьезных романов за ним не наблюдалось. А все, видимо, потому, что Олег очень серьезно относился к учебе и на первое место всегда ставил именно ее. Известно, например, что ради учебы он однажды даже сниматься в кино отказался. В самом начале его пригласили в белорусскую картину «Уйти, чтобы остаться». Он приехал на натурные съемки в строго отведенное время, но киношники в сроки не уложились и стали его задерживать. А когда Меньшиков попробовал было качать права, заявили, что, если он уедет, они ему вообще все каналы в кино перекроют. Думали, что он испугается, а Олег собрал вещи и отбыл в Москву. Причем на прощание сказал им: «Это кино у меня не последнее». Лишь в самом конце обучения, на последнем курсе, у Меньшикова появилась первая пассия – некая девушка-журналистка. Она как-то пришла брать у него интервью, и после этого у них случился роман. Спустя какое-то время девушка вела себя дома у Меньшикова уже как полновластная хозяйка. Но до ЗАГСа дело у них почему-то так и не дошло. Хотя девушка, говорят, была очень даже не против… Всесоюзная слава пришла к Олегу Меньшикову в 1982 году, когда он сыграл Костика в ретрокомедии Михаила Козакова «Покровские ворота». С этого момента отбоя от поклонниц у него не было. Однако «захомутать» обаятельного артиста ни одной из них так и не удалось. Впрочем, как не удалось этого и его коллегам-актрисам, среди которых было много по-настоящему красивых женщин. Олег со всеми без исключения был весел и предупредителен, но ни одного романа ни с одной так и не закрутил. Во всяком случае, никаких слухов по этому поводу в актерской среде не возникало. Вот почему очень скоро досужие языки стали распространять слухи, что у Меньшикова… нетрадиционная ориентация. Сам он эти слухи никогда и никак не комментировал. И вообще взял за правило о своей личной жизни ни при каких условиях не распространяться. Рассказывает актриса Марина Зудина: «Впервые мы с Олегом пересеклись в 1985 году на съемках фильма Петра Тодоровского «По главной улице с оркестром». Олег мне сразу понравился: он такой солнечный был! И однозначно талантливый. Сомнений это ни у кого не вызывало. Ему вообще не надо было ничего доказывать, он все очень легко делал… Через три года мы встретились на съемках фильма «Жизнь по лимиту», где оба играли главные роли и, естественно, общались уже гораздо больше. У Олега такая способность есть – он обезоруживающе обаятелен! Это данность от Бога. Я знаю, наверное, всего трех человек, которые в общении настолько могут расположить к себе. И Олег, конечно, среди них. Не исключено, что благодаря именно этому его качеству с ним было потрясающе легко играть любовные сцены. То есть, играя, не надо было ничего играть! Позже мне попадались какие-то критические заметки, где говорилось, что Олег бывает не совсем точен в дуэтах с партнершами. Чушь! Я с разными актерами играла любовь и знаю, что по-настоящему оценить – получается или не получается – могут только партнеры. Так вот Олег, как лишь очень немногие, тонок и достоверен в любых лирических эпизодах; ему доверяешь, с ним очень удобно. Помню, уже похолодало (осень), съемки проходили в неотапливаемой квартире, я должна быть по сюжету раздетой, а у нас – пар изо рта. Но мы с Олегом, что называется, совпали биополями и отсняли ту сцену дублей с трех…» В последующие годы слухи о личной жизни Меньшикова часто будоражили общественность. То писали, что у него роман с самой Ванессой Редгрейв (в 1990 году Меньшиков работал в Лондоне, где играл С. Есенина в одном с ней спектакле), то вновь муссировались слухи о его нетрадиционной ориентации. А фанатки тем временем продолжали преследовать кумира. Среди них попадались совершенно ненормальные особы. Об одной из таких (она преследовала Меньшикова в середине 90-х) рассказывает друг актера В. Кузнецов: «Однажды в мой отдел ФСБ Центрального округа Москвы пришел представитель Олега Меньшикова с заявлением: актер просил оградить его от преследований фанатки, при этом он реально опасался за свою жизнь. Фанатка поначалу угрожала ему по телефону, а потом подстерегла на улице и приставила к голове пистолет… Мы завели дело и организовали проверку. Выяснилось, что с головой у той дамочки не все в порядке. Приняли необходимые меры и спустя какое-то время дело закрыли…» Вполне вероятно, что после подобных выходок фанаток Меньшиков стал еще более настороженно относиться к женскому полу. В июле 2002 года газета «Комсомольская правда» предприняла очередную попытку приоткрыть завесу секретности над личной жизнью артиста. Журналистка А. Велигжанина писала: «В Театре им. Моссовета мне по секрету поведали, что Олег почти каждую неделю приводит с собой новую девушку, но при этом всячески скрывает своих спутниц от посторонних взглядов. Может, это просто поклонницы его таланта?» А вот фотограф Анатолий Мелихов, который на протяжении нескольких лет фотографирует Меньшикова и вхож в его дом, рассказывает, что у Олега есть постоянная подруга, которая среди друзей актера считается его невестой. Это та самая Людмила, про которую «Комсомолка» писала еще в прошлом году – пыталась разыскать хоть какие-то следы загадочной спутницы Меньшикова (в 2001 году актер появлялся с ней на нескольких тусовках подряд. – Ф.Р.). Говорят, Людмила – тогда еще школьница – познакомилась с Олегом на съемках фильма «Утомленные солнцем». Она сказала, что очень хочет быть актрисой, и почему-то так тронула сердце Меньшикова, что он стал заниматься с ней актерским мастерством. Вскоре Людмила поняла, что по уши влюбилась. Меньшиков брал ее с собой на всякие официальные мероприятия и тусовки. Год назад она чувствовала себя на них еще скованно и неуверенно, зато теперь ведет себя как опытная светская львица. И никогда не отходит от Олега… Бывшая одноклассница Меньшикова Елена Осьмихина недавно общалась с Олегом по телефону, и он сообщил ей, что в прошлом году чуть не женился. Во всяком случае, собирался, но… не получилось. На ком – не уточнил. Сказал, что он человек ответственный, а семья накладывает большие обязательства и оттягивает силы. «Я еще удивилась, – поделилась Елена. – Уж он-то – и семью не обеспечит?! Он же подписал рекламный контракт с фирмой «Лансет»! Но Олег, наверное, имел в виду не материальные проблемы…» Олег Меньшиков по-прежнему является одним из самых «закрытых» российских актеров. Интервью он не дает и в ближайшем будущем давать, видимо, не собирается. Его личная жизнь продолжает оставаться загадкой, что, естественно, еще сильнее разжигает любопытство журналистов. Про Меньшикова сейчас не пишет разве что ленивый, но вот разобраться, где правда, а где вымысел, очень сложно. Однако в начале 2005 года Меньшиков все-таки совершил шаг, который от него мало кто уже надеялся дождаться, – он женился. Избранницей актера стала молодая актриса Анастасия Чернова. Причем свадьбу Меньшиков «зажал» – сыграл тайно. Впрочем, это в его стиле. Молодые поселились в шикарной квартире жениха на Фрунзенской набережной. Пока Меньшиков, как глава семьи и основной добытчик, снимался в кино и играл в театре, его благоверная сидела дома и занималась домашним хозяйством. Так продолжалось больше года. После чего в октябре 2006-го в семье назрел конфликт. Он зижделся на том, что Насте надоело быть только домохозяйкой, ведь она еще и актриса. А Меньшиков об этом как будто бы забыл. Даже в новый спектакль своего «Театрального товарищества» под названием «Сны Родиона Романовича» он ее не взял, хотя мог бы порадеть за любимого человека. В итоге главную роль там сыграла никому не известная студентка театрального училища Вера Строкова. Как писали тогда СМИ, это переполнило чашу терпения Насти, и она съехала от Меньшикова. Не подала на развод, а именно съехала. Между тем в ряде других СМИ ситуация подавалась несколько иначе. Там писалось, что конфликты в молодой семье в самом деле имеют место (как и везде) и переезд действительно случился. Только Настя уехала не одна, а с… Меньшиковым. На гонорары мужа (за съемки в сериале «Золотой теленок» ему заплатили 800 тысяч долларов, за «Доктора Живаго» почти столько же) они приобрели себе двухъярусный пентхауз. Как писала «Комсомольская правда» (номер от 9 ноября 2006-го, авторы – А. и А. Велигжанины): «Пентхауз, в котором недавно поселились супруги, располагается на крыше и считается жильем для элиты. В квартиру ведет особый лифт, который идет от первого до последнего этажа (именно там поселились Меньшиковы. – Ф. Р.) без остановок. И попасть туда простому человеку невозможно: весь подъезд увешан камерами видеонаблюдения, а в холле постоянно дежурят три охранника, знающие всех жильцов в лицо. – В пентхаузе живут банкиры, политики и недавно поселился Олег Меньшиков с супругой, – доложили нам охранники. – Сейчас у них заканчивается евроремонт. Мы видели, как отец Меньшикова выносил мусор, у них там какой-то переполох, не знаем, с чем связанный. Спрашивать неудобно, – рассказали нам соседи. Они уверены, что слухи о разводе супругов преувеличены. Олег с Настей оставляют впечатление дружной пары… – К Насте по выходным приезжает в гости мама Олега Евгеньевича, она ее встречает с радостью. Настя очень гостеприимная девушка, ее любит Олег Евгеньевич и его родители. Да она всем нравится! – подтвердили наши предположения, что у Черновой гостит мама актера, соседи…» Как бы в пику всем завистникам и «разводителям» Меньшиков и Чернова в середине декабря появились на презентации швейцарской часовой фирмы Longines, лицом которой является Меньшиков. Пара всем своим видом источала неподдельное веселье, радостно шутила и смеялась. Однако в июле 2007 года в «Экспресс-газете» было опубликовано сенсационное интервью воздушной гимнастки Людмилы Колесниковой, которая в 2001 году была возлюбленной Меньшикова (это та самая девушка, о которой в июле 2002-го писала «Комсомольская правда»). Статья называлась хлестко: «Я отказалась выйти замуж за Олега Меньшикова из-за его ориентации» (автор – О. Ульянова). Приведу несколько отрывков из этой публикации: «Когда мы познакомились, первое время я даже не знала, что он (Олег Меньшиков. – Ф. Р.) кинозвезда. Вот такая была темная: отечественное кино смотрела редко – подолгу гастролировала в Англии с цирком. Уже потом, во время учебы во ВГИКе, наверстывала упущенное. Друзья мне объяснили, какая Олег величина в киномире… Какое-то время мы присматривались друг к другу, много проводили времени вместе. А когда между нами первый раз произошла близость (Олег был первой моей настоящей взрослой любовью, он – первый), Олег сразу предложил мне выйти за него замуж и назначил день свадьбы. Я, конечно, согласилась, ведь была от него без ума. В тот момент я еще не все понимала, была ослеплена. Мы договорились не устраивать шумных гуляний, планировали немножко отметить в очень узком кругу, чтобы не привлекать к себе внимание… Но незадолго до назначенной свадьбы я сказала Олегу, что не смогу стать его женой. Почему? Вы же знаете: про Олега ходят разные слухи… Ну вы меня понимаете… Это и повлияло…» Далее шел комментарий автора интервью – О. Ульяновой: «Слухи про то, что Олегу мужчины нравятся не меньше женщин, идут по пятам за ним со студенчества. Поговаривали, якобы первые уроки мужской любви ему давал Николай Верещенко, преподаватель будущего актера, у которого он учился в Театральном училище имени Щепкина. А уж про нежную дружбу Меньшикова с рыжеволосым Никитой Татаренковым, актером театрального товарищества «ТТ814», которым руководит Олег, и вовсе судачили на каждом углу…» И вновь послушаем рассказ Л. Колесниковой: «Олег в самом начале сказал мне, что у нас будет много недоброжелателей. Так и получилось. Даже в наших отношениях его связывало окружение – в том числе и люди, с которыми он работал в театральном товариществе. Многие из них улыбались мне в глаза, но на самом деле очень не хотели, чтобы я была с Олегом. Они боялись: а вдруг я его уведу. А им нужно, чтобы он был только с ними. Не сразу, но я поняла: для семейной жизни мне нужен другой человек. Решение расстаться далось трудно. Это была мучительная боль: человека, которого я люблю, забыть! Ведь исправить-то ничего нельзя. Да и Олег не хотел меня терять. Мы расставались, начинали снова и опять расходились… Да, я знаю, что потом Олег женился… Жениться-то можно… Многие из его окружения так делают, чтобы внешне все было как принято. Но не факт, что эта семья счастлива. Я не хочу говорить об Олеге ничего плохого. Я счастлива, что он был в моей жизни. И счастлива, что с ним рассталась…» Прошло всего полтора месяца после выхода этого интервью, как Колесникова внезапно от него… отреклась. Вернее, не от всего интервью, а от тех его мест, где она якобы говорила о нетрадиционной ориентации Меньшикова. В «Комсомольской правде» (номер от 7 сентября 2007-го, автор – А. Велигжанин) она заявила следующее: «Ничего такого я никогда о нем не говорила и сказать не могла. А почему расстались? Люди встречаются, расходятся. У нас с Олегом все произошло естественно. Так случается, что люди были вместе, а потом каждый из них идет своим путем. Когда наши отношения перестали быть личными, мы еще долгое время оставались друзьями…» В начале лета 2008 года в СМИ вновь появилась информация о том, что в семье Меньшиковых случился серьезный конфликт. В газете «Твой день» (номер от 4 июня, авторы – А. Пахомова, Н. Урумова) была опубликована статья под названием «Жена Меньшикова: «Я хочу развода!». В ней утверждалось, что Настя Чернова устала жить с Меньшиковым и хочет подать на развод. Вот как это выглядело в тексте: «Мы встретились с ней (Настей) в семь утра на улице, в тот момент, когда она выгуливала своего терьера. Женщина даже не удивилась, что в столь ранний час ей задают вопросы о разводе с мужем. Было такое ощущение, что она думает об этом постоянно и ей не с кем поделиться своей болью. – Анастасия, вы много проводите времени с мужем? – Нет, к моему сожалению, у него есть время на всех, только не на меня. – Вы пытались с ним поговорить, расставить все точки над «i»? – Что я только не пробовала, бесполезно! Я перестала быть ему интересной… – Вы пробовали заняться карьерой? Ведь вы – выпускница ГИТИСа… – Нет, связями своего супруга я пользоваться не хочу и не буду! Да и он сам мне не позволит. Он хочет, чтобы я сидела дома, и его не интересует мое мнение. Это наша главная проблема в семье. Честно говоря, я так устала от всего, что мне уже все равно, и я бы хотела с ним развестись. Сказав это, Настя забрала собаку и чуть ли не в слезах побрела к подъезду. А потом обернулась и резко сказала: – А впрочем, хотите, я позову мужа? Он спустится и расскажет вам сказочку, как у нас с ним все хорошо!» Спустя две недели уже в другом издании – в «Комсомольской правде» (номер от 19 июня, автор – А. Велигжанина) – появилась статья противоположного характера. В ней приводились слова бывшей однокурсницы Меньшикова: «Настя не собирается разводиться, это я знаю точно. Она любит мужа. А Олег Евгеньевич – заботливый супруг. Просто он по своей сути одиночка. Он тоже любит Настю, но, может быть, немножко не так, как бы она хотела. Настя признавалась мне, что обижается на него, когда он, бывает, исчезает из ее жизни – объясняет, что съемки, гастроли. Но сегодня он стал чаще брать Настю с собой. Они – прекрасная пара, у них семья. Чувствами не разбрасываются!» В конце февраля 2009 года СМИ уже переключились на другое – стали писать о неладах со здоровьем у Меньшикова. В те дни он оказался в больнице с острым приступом аппендицита. Причем он явно опоздал с обращением к врачам – воспаленный аппендикс уже лопнул, и медики боялись, что в брюшной полости будет скапливаться жидкость. Короче, ситуация была крайне серьезная. Операция длилась почти три часа. К счастью, все обошлось. Актера выписали домой буквально накануне женского праздника – 6 марта. Правда, спустя неделю он вновь лег в клинику, видимо, чтобы завершить лечение. В начале апреля Меньшиков уже выглядел совершенно здоровым и даже вместе с женой выбрался на шопинг – посетил дорогой итальянский бутик в ГУМе (репортаж об этом был помещен в «Экспресс-газете»). Там актер сначала купил красивые туфли своей жене, а затем порадовал обновкой и себя – приобрел белые туфли из кожи угря за 33 тысячи рублей. Короче, идиллия. Юлия МЕНЬШОВА Как вспоминает сама Юлия, в школьные годы она мальчикам не нравилась. Может быть, потому, что «звездные» родители – Владимир Меньшов и Вера Алентова – воспитывали дочь в строгости: ей нельзя было приходить домой поздно, она всегда скромно одевалась. Даже туфли на каблуках мама ей носить не разрешала! Не из жадности, конечно, просто мама не хотела обидеть одноклассниц дочери, родители которых не могли позволить себе покупать детям дорогие вещи. Вспоминает Ю. Меньшова: «В школу все тогда ходили в форме, но мне не разрешали надевать заграничные вещи даже на дискотеки – чтобы я не выделялась. До десятого класса я ходила в простых чулках в резинку, хотя все мои одноклассницы давно уже носили капроновые и эластичные колготки. Мама считала, что раз колготки у меня слишком часто рвутся, значит, я не умею их носить. «Походишь в простых чулках, семья не может бесконечно тратиться», – говорила мама. Это, конечно, было из разряда перегибов, но у меня не осталось никаких обид. Когда я училась уже в десятом классе, мама однажды пришла на нашу школьную вечеринку и… лишь тогда поняла, что я в своей одежде выгляжу ужасно отсталой. Тогда-то она и осознала, что все это время перегибала палку… В школе я не разбила ни одного сердца. И лишь после выпускного бала поняла, что все-таки были ребята, которые обращали на меня внимание. Но редко кто отваживался ко мне подойти – ведь я невольно создавала вокруг себя ореол неприступности. В этом не было ничего специального или нарочитого, тем более что по натуре я очень открытый человек. Сама смотрела на себя в зеркало и недоумевала, почему я никому не нравлюсь. Я не считала себя красавицей, но изъянов в своей внешности тоже не находила. А на дискотеках всегда стояла у стеночки и меня никто не приглашал. Я делала вид, что мне это не очень-то и нужно, однако на душе было тяжело. Наверное, этот неприступный вид – некую форму самозащиты – я унаследовала от мамы, которая на самом деле очень романтичный человек… Незадолго до окончания школы в меня все-таки влюбился одноклассник. Проявлял он свои чувства очень робко: смотрел преданными глазами и носил мой портфель. Иногда мы гуляли с ним по Москве, целомудренно держась за ручки. Я вообще поцеловалась впервые лишь на первом курсе института. Это в моем-то поколении!..» Когда Меньшова училась в Школе-студии МХАТ (1986–1990), за ней пытались ухаживать многие студенты. Одному из них она даже ответила взаимностью. У них был довольно красивый роман, но до свадьбы дело так и не дошло. Поэтому замуж Меньшова вышла достаточно поздно – в 28 лет. В 1996 году она познакомилась с актером московского ТЮЗа Игорем Гординым. Игорь тогда ухаживал за подругой Юлии – актрисой МХАТа Еленой Майоровой. Но однажды увидел Юлю и… все свое внимание переключил на нее. Рассказывает сама Юлия Меньшова: «Увидела Игоря и поняла, что он мне очень подходит: чаще молчалив, но при этом безумно остроумен. Я люблю такого типа остроумие, когда сидит себе человек и все время молчит, а потом вдруг как скажет что-то, и все буквально умирают со смеху. Если он молвил даже одно слово, то всегда попадал в десятку: компания после этого буквально вырубалась. Мне понравилась его манера поведения – скромная, непритязательная, но с чувством огромного достоинства. В Игоре ни на секунду не мелькнуло приглядки ко мне как к популярному человеку. С самого начала чувствовалось, насколько вторично для него то, что я уже появляюсь в телевизоре…» Молодые люди стали встречаться. По выходным их часто можно было увидеть в окрестностях Юлиного дома – рядом с улицей Горького. Далее послушаем рассказ журналиста С. Прохорова, помещенный в газете «Комсомольская правда»: «Как рассказывают, Юлин возлюбленный «ухаживал красиво» – дарил цветы, встречал, провожал… На прощание нежно целовал Юлю в щечку. Постепенно поцелуи становились все более страстными, и вскоре Юля поняла, что… беременна. Когда она объявила родителям, что собирается стать женой, а вскоре и матерью, те были не в восторге – они представляли рядом с Юлей взрослого, сильного, богатого человека. А тут – молодой актер не самого престижного московского театра (ТЮЗа). Некоторое время Юля скрывала свое «интересное положение» даже от коллег по ТВ-6. Когда тайное все-таки стало явным, разразился скандал. Ведь выпуск программы следовало теперь приостановить. Это было невозможно для ТВ-6 по многим причинам. Во-первых, «Я сама» – наиболее популярная и рейтинговая программа шестого канала, и прекращение ее выхода, равно как и смена ведущей, стало бы настоящей трагедией. Во-вторых, до конца года в программе «Я сама» была продана реклама. И спонсорство. Деньги получены не только каналом ТВ-6, но и самой Юлей, которая на положенный ей процент уже купила машину, квартиру и сделала евроремонт. Главный спонсор программы – фирма «Tom Klaim» – не только дарит свои фирменные, обтягивающие фигуру костюмчики героиням программы, но и одевает Юлю. Вскоре рекламировать такие костюмчики станет невозможно. И тогда руководство ТВ-6 приняло решение: обнародовать беременность Юли и переодеть ее в соответствующие ее положению наряды. Так что ни приостановки программы, ни замены ведущей не произошло: Юля отсняла передачи «про запас», и именно их показывали в последние недели ее беременности и после родов… С осени 1997 года начал выходить журнал «Я сама», где, как нетрудно догадаться, Юля стала главным редактором. В первом номере журнала Юля рассказала читателям, что собирается стать мамой, и там же были напечатаны ее фотографии в «интересном положении». Давать какую бы то ни было другую информацию о «себе самой» в этот период Меньшова отказалась. «Не хочу делать шоу из своей беременности. Я не голливудская звезда, чтобы позировать фотографам в родильном отделении». Юле, как рассказывают, предлагали рожать дома (в ванной, в воде), но она отказалась наотрез!» Практически до последнего момента – до восьми месяцев – Меньшова бегала на высоких каблуках по крутым лестницам студии «Останкино» и при этом выполняла еще и функции замдиректора канала ТВ-6. Рожала она в обычном роддоме в Москве. Роды прошли нормально, и в воскресный день 14 декабря 1997 года на свет появился мальчик (вес 3 кг 700 г, рост 55 см), которого назвали Андреем. Первое время он вел себя весьма непредсказуемо – мог проснуться за ночь раз десять-пятнадцать, чем изрядно изводил своих родителей. Во всяком случае, молодая мама была тогда чуть ли не на грани нервного срыва. Но затем все нормализовалось, а чуть позже у Андрея появилась и приходящая няня (родители Игоря Гордина живут в Питере, а родители Юлии Меньшовой хотя и живут в Москве, но очень много работают и не могут уделять внуку достаточно времени). Из интервью Ю. Меньшовой 1998 года: «У нас в семье всегда действует железный принцип: в субботу-воскресенье мы с мужем проводим время с Андрюшей. И если муж вдруг работает (репетиции, спектакли), то я – человек более государственный и потому в выходные свободный – обязательно остаюсь с сыном. И все общие прелести – гулять, кашу варить, играть – мы делаем вместе. Соответственно, в будни, после работы, я еду домой, к Андрюше, а не к подружке, к примеру. Если же едем в гости, то только с сыном. Вот такая система приоритетов, к сожалению, потому что моя общественная жизнь стала беднее. Есть дом и работа. Раньше, кроме работы и дома, были гости, театры, выставки, музеи, прогулки по Москве… Сейчас все это для меня на время закрыто…» Из интервью Ю. Меньшовой 2002 года: «Провокатором ссор являюсь я, но я же являюсь и провокатором того, чтобы об этом говорить. Люди должны периодически проводить инвентаризацию своих отношений, того, что накоплено. Я сажусь напротив и говорю все, что не понимаю, и Игорь тоже пытается мне что-то объяснить. Мы ищем мостики, чтобы общаться друг с другом. Любовь, как и любой другой организм, нуждается в уходе, ее надо очищать от тех наростов, которые накладывает на нее быт… Мы с Игорем не только муж и жена, но и друзья. А между друзьями принято делиться профессиональными успехами и неудачами. Разве нет? При этом никто из нас не критикует другого. Я бываю на всех премьерах Игоря. В силу своего актерского образования я считаю себя вправе давать иногда советы, но никогда при этом не критикую его. Я считаю Игоря очень талантливым человеком. Он тоже смотрит мои программы и оценивает со зрительских позиций. И мы все это обсуждаем… Я думаю, что я хорошая мама, хотя, как все работающие мамы, не лишена комплекса неполноценности по отношению к сыну. Я не имею возможности, как мамы, сидящие дома, постоянно заниматься с сыном, уделять ему больше внимания, но я пытаюсь организовать его воспитание так, чтобы у него было все. У меня есть святые дни – суббота и воскресенье, – когда работаю мамой. Я не позволяю себе ничего планировать на эти дни, тем более что в этом смысле ситуация в нашей семье сложная. В выходные дни и в праздники Игорь работает, и поэтому нам очень трудно сохранять семейные традиции. А мне очень хочется, чтобы Андрей знал – хотя бы в субботу и воскресенье мама и папа собираются за столом вместе. Я беру это на себя и всегда стараюсь, чтобы хоть в выходные Андрюша был со мной. Мы ходим в цирк, в «Макдоналдс», в театры, куда угодно… Мои родители считают, что я не совсем правильно воспитываю Андрея. По их мнению, есть некоторые переборы – слишком многое ему позволяется (например, ребенок может перебить разговор взрослых). Я не совсем в этом вопросе согласна с ними, но, наверное, это естественно. Родители часто критикуют своих детей за неверное воспитание их внуков. Я выстраиваю свои отношения с ребенком, исходя из своих жизненных обстоятельств… Я не идеальная жена (с точки зрения принятых стандартов). В будние дни я практически не готовлю, только в субботу и воскресенье. Я не сильно слежу за домом, хотя порядок при этом стараюсь поддерживать. Не всегда отслеживаю, есть ли у мужа поглаженные рубашки и чистые носки. И это, вероятно, совсем не в силу того, что я много работаю. Просто у меня такой склад характера. Так было с самого начала нашей совместной жизни, я специально этого права не отвоевывала. С ужасом иногда слушаю, как женщины рассказывают, сколько им приходится делать по дому. Как так можно? Зачем? Какой-то бред! Мне кажется, что прекрасно можно обойтись и без этого, ну не олигофрены же все вокруг? У нас все решается мгновенно: нет продуктов – пойди купи. Не можешь ты, тогда куплю я. А в субботу мы ходим в магазин вместе и затовариваем целый холодильник, учитывая интересы всех. Это должно быть удовольствием, а не обрыдлостью… Конечно, изредка у Игоря возникает недовольство мною. Тогда я говорю ему: «А чего ты хотел? Давай обсудим. Ты вот сейчас чего дуешься? Я что, должна была суп варить, метнуться в магазин?» Молчит. «Давай разбираться. Я работаю не меньше твоего. Почему я должна дома делать больше? Я тоже хочу есть, но у нас пустой холодильник. Значит, мы вместе чего-то не предусмотрели». И Игорь вынужден с этим соглашаться… Хочу ли я иметь еще ребенка? Да, хочу. Я поняла, что рождение ребенка уже само по себе является альтруистическим шагом. Вовремя это никогда не бывает. И если с первым ребенком тому есть мощнейшая мотивация – любопытство, желание поставить галочку, и поэтому на первенца идут с большим энтузиазмом, то со вторым ребенком сложнее: люди уже изведали трудности, а дальше, как правило, вступают в силу такие обстоятельства жизни, которые всегда мешают. Для себя я этот вопрос обсуждать не собираюсь. Просто сначала все сделаю, а обстоятельства потом как-нибудь под все это подладятся…» Это интервью Меньшова давала в марте 2002 года. А спустя полгода – в сентябре – забеременела. 22 мая 2003 года Юлия в очередной раз заехала к врачу и услышала успокаивающее: «Примерно через неделю». Однако на следующий день, почувствовав какой-то дискомфорт, снова примчалась в Центр планирования семьи, что на Севастопольском проспекте. И тут уже врачи схватились за голову: «Да вам уже пора!..» Спустя несколько часов Юля родила чудную девочку Таисию (23 мая, по святцам, день святой Таисии Египетской). 26 мая роженицу выписали домой. У дверей роддома ее встречали только родители, поскольку муж в это время находился с гастролями в Вильнюсе. Отец Юлии Владимир Меньшов сказал: «Это так смешно! Тот же роддом, откуда в декабре 97-го мы забирали Андрюшу. Те же самые двери, даже как будто тот же самый персонал…» Однако рождение второго ребенка не уберегло молодую семью от развода. Он произошел спустя несколько месяцев. После этого Игорь ушел на съемную квартиру, а Юлия приобрела себе новую жилплощадь – четырехкомнатные апартаменты (на деньги за телерекламу). Отметим, что молодые расстались без скандала и Игорь активно участвует в воспитании детей: летом 2007-го они вместе ездили отдыхать в Турцию. Василий МЕРКУРЬЕВ Первой женой знаменитого артиста была его коллега по работе – молодая актриса одного из ленинградских театров. Они поженились в середине 20-х и прожили вместе почти десять лет. Но потом в жизни Меркурьева появилась другая женщина – дочь режиссера Всеволода Мейерхольда Ирина. К моменту знакомства с Василием она успела уже дважды побывать замужем. Ее первым супругом был кинорежиссер Лео Арнштам, но прожили они недолго, поскольку родители Арнштама запрещали ему до окончания института заводить детей и заставили Ирину сделать аборт. Вторым мужем Ирины был художник Николай Смирнов, но тот тоже не захотел детей, и в итоге (в 1929 году) Ирина ушла от него. В течение почти пяти лет она никого из мужчин к себе не подпускала. Но потом на ее горизонте возник Меркурьев. Летом 1934 года он вместе с женой отдыхал в санатории «Тайцы». Их отдых был в самом разгаре, когда туда же приехала Ирина Мейерхольд, причем с определенной целью: будучи режиссером студии «Белгоскино», она должна была уговорить Меркурьева сняться в фильме «Земля впереди». Актер встретил Ирину доброжелательно: усадил на качели, принес на подносе чашку горячего чая, сдобную булочку и два кусочка сахара. Его внимание тронуло тогда молодую женщину. Они поговорили несколько минут, после чего Ирина ушла, оставив артисту сценарий. Прочитав его, Меркурьев сниматься согласился и уже на следующий день по-явился на съемочной площадке. Практически с первого же дня он начал оказывать Ирине знаки внимания, причем иной раз вел себя чуть ли не по-хозяйски. Однажды, например, подошел к ней, достал из кармана белоснежный платок и стер с ее губ помаду, бросив при этом фразу: «Не люблю крашеных». Спустя какое-то время он и вовсе напросился к Ирине на постой: вечером после съемок ему было трудно добираться до дома на Крестовском острове, и он уговорил Ирину разрешить ему оставаться у нее на ночь. Сама Ирина между тем страдала: ей казалось, что Меркурьев тайно влюблен в свою партнершу по фильму, а с ней всего лишь дружит. Вспоминает Ирина: «После съемок под Ленинградом вся группа отправилась в Белоруссию (под Витебск, на мелиоративную станцию). Василий Васильевич не поехал с нами: отбыл в гастрольную поездку по побережью Черного моря. Мы с трудом обходились без него, снимая лишь болота, которые должны были потребоваться при монтаже многих сцен. И тогда я решилась – послала в Сочи телеграмму: «Приезжайте, мы в простое, погода чудесная. Целую. Ирина Мейерхольд». Меркурьев долго не отвечал, а от меня уже требовали найти ему замену. Было очень грустно, что моя телеграмма не произвела на Меркурьева никакого впечатления. Да и для фильма такого актера жалко было терять! В один из дней, когда мы, потеряв уже всякую надежду на его приезд, решали, как быть дальше, дверь вдруг распахнулась, и на пороге появился Меркурьев! Моя судьба была решена. Во время съемки строптивая лошадь сбросила как-то одного актера. Я (лошади были моей страстью) вскочила на нее и принялась успокаивать. Василий Васильевич сказал потом, что именно из-за этого случая он меня и полюбил. Так была решена и его судьба. В тот же вечер после вкусного ужина, состоявшего из сочинских гостинцев, белорусской картошки и яиц, Меркурьев затребовал тот поцелуй, что был послан мною в телеграмме. Пришлось его отдать! По возвращении из экспедиции Вася поселился в моем доме в Ленинграде – на улице Чайковского, 43…» В июле 1935 года у молодых супругов появился первенец – дочь Анна. Пока Ирина лежала в роддоме, Меркурьев каждый день навещал ее и очень при этом гордился, что у него родилась именно девочка. А вот тесть актера, Всеволод Мейерхольд, узнав, что у него родилась внучка… огорчился. А все потому, что великий режиссер ужасно боялся старости. Поэтому, когда зять приехал к нему в Москву знакомиться, Мейерхольд встретил его весьма сдержанно. Он усадил Меркурьева обедать со своей женой Зинаидой, а сам… ушел к себе в кабинет работать. И вышел оттуда только тогда, когда пришло время с гостем прощаться. Меркурьев такой встречей был обижен. Он решил, что не понравился тестю, и, вернувшись в Питер, сообщил жене, что больше к ее родителям не поедет. Но ситуацию вскоре исправил сам Мейерхольд. Когда однажды Меркурьев позвонил ему домой с вокзала (артист был проездом из Чимкента и выполнял наказ жены), режиссер пулей примчался на вокзал на своей машине. И буквально очаровал актера: пригласил к себе домой отдохнуть перед отъездом и взахлеб стал хвалить его последнюю роль в фильме «Профессор Мамлок». Меркурьев про свои недавние обиды сразу забыл. В 1938 году Мейерхольд попал в опалу. Когда его театр был закрыт, он приехал работать в Ленинград. В Театре имени Пушкина, где играл Меркурьев, режиссер поставил спектакль «Маскарад» по М. Ю. Лермонтову. Тогда Меркурьев и Мейерхольд общались очень тесно. Тесть так любил своего зятя, что даже отказывался начинать репетиции без Меркурьева. Между тем конец 30-х стал для Василия поистине трагическим. В 1939 году погиб младший брат Петя, которого он сильно любил. Поскольку жена брата была в очень плохом состоянии, на семейном совете решено было забрать детей Петра к себе. Так у Меркурьевых стало четверо детей: родная дочь Аня и трое приемных – Виталий, Женя и Наташа. В это же время НКВД арестовал Всеволода Мейерхольда. Ему было предъявлено ложное обвинение в измене родине, и в феврале 1940 года великий режиссер был расстрелян. Правда, о гибели своего тестя Меркурьев узнал лишь спустя несколько лет. А пока он во второй раз стал отцом: 25 января 1940 года у него родилась еще одна дочка – Катя. Спустя еще три года – 17 июня 1943 года – у Меркурьевых родился наконец и сын, названный Петром в честь младшего брата актера. После войны семья Меркурьевых разрослась еще больше. К трем своим детям и трем приемным Василий и Ирина добавили еще двоих детей, которых подобрали в эвакуации (их мама отстала от поезда). Вместе со взрослыми (сами супруги, мать Ирины и две нянечки) семья насчитывала уже 13 человек. Естественно, зарплаты Меркурьевых с трудом хватало, чтобы сводить концы с концами. А в 1946 году и вовсе случилась беда: у одной из нянечек в магазине украли все продуктовые карточки на месяц вперед. Жить стало просто не на что. Положение казалось катастрофическим, но случилось чудо. Когда Меркурьев зашел однажды в ресторан «Метрополь», где знакомые повара снабжали его кое-какими продуктами, к нему за столик подсел незнакомый мужчина. Спросив у актера, почему он такой невеселый, и узнав про историю с карточками, мужчина удалился. А спустя несколько часов домой к Меркурьеву пришел посыльный и принес четыре огромные коробки, доверху набитые продуктами. Там были макароны, крупа, колбаса, сгущенное молоко и т. д. Оказывается, тот незнакомый мужчина был директором «Метрополя» Михаилом Максимовым, давним поклонником таланта Василия Меркурьева. С тех пор между актером и Максимовым установилась тесная дружба. К слову, текст знаменитой песни «Синий платочек» написал именно Максимов. В 1947 году семья Меркурьевых уменьшилась на двух человек – объявилась мама тех детей, которых Меркурьевы привезли из эвакуации. Произошло это благодаря актеру: выступая по радио, он рассказал о том, как они с женой подобрали двух детей, и этот его рассказ случайно услышала их мать. Она тут же примчалась в Ленинград за своими чадами. Брак Меркурьевых продолжался 44 года и прервался лишь в мае 1978-го, когда из жизни ушел глава семьи – актер Василий Меркурьев. После его смерти Ирина Всеволодовна долго страдала и маялась. Чуть ли не каждый день вспоминала о покойном муже, просила родных похоронить ее рядом с ним. Она умерла в ноябре 1981-го, пережив супруга на три с половиной года. Евгений МИЛАЕВ Знаменитый цирковой акробат был женат неоднократно, однако в историю вошел как первый муж Галины Брежневой. Но расскажем обо всем по порядку. С первой женой Милаев познакомился в конце 20-х. Девушку звали Наталья Юрченко. До замужества она успела поработать белошвейкой, но, связав свою жизнь с цирковым артистом, устроилась работать вместе с ним. Поскольку характер у нее был веселый, а фигура спортивная, работа для нее нашлась довольно быстро – она бегала в массовке. Чуть позже она стала одной из участниц номера «Эквилибристы с шестами», где Милаев работал нижним – держал шест, на котором висело сразу четыре человека (в том числе и Наталья). Война застала супругов Милаевых на гастролях в Белоруссии, в Минске. В воскресный день 22 июня 1941 года цирк должен был давать два представления: дневное и вечернее. Но они не состоялись. А на следующий день в четыре утра немецкие бомбардировщики начали бомбить Минск. Одна из бомб угодила прямо в дом, где жили Милаевы, но им повезло – не на их половину. Вскоре после войны Милаевы перебрались жить в Москву. И хотя прописки в столице у них не было и они ютились в съемной комнате, оба были довольны – они давно об этом мечтали и теперь на новом месте стали строить далеко идущие планы. И первое, о чем они задумались, – о потомстве. До этого им было недосуг заняться этим: мешала кочевая жизнь с ее долгими и изнурительными гастролями. Однако роды обернулись трагедией. Видимо, тяжелая гастрольная жизнь все-таки подорвала здоровье Натальи Милаевой, и во время родов 2 марта 1948 года она умерла. Но дети – мальчик и девочка – остались живы. Мальчика Милаев назвал Сашей, а дочку в честь матери Наташей. Сразу после похорон он отвез детей к родителям в Ростов-на-Дону, а сам вернулся в Москву, куда они с женой переехали как раз перед родами. В течение трех лет Милаев ходил во вдовцах. А в 1951 году встретил девушку, которая стала его второй и самой известной женой. Звали ее Галина Брежнева. Галина родилась в 1928 году на Урале, где ее отец, будущий генеральный секретарь ЦК КПСС Леонид Брежнев, заведовал районным земельным отделом. Еще учась в школе (в первый класс Галина пошла в Днепродзержинске, а десятилетку закончила в Днепропетровске), она отличалась своенравным характером, и родительские внушения на нее мало влияли. После окончания школы Галина поступила в Днепропетровский педагогический институт, но проучилась там недолго. В июле 1950 года ее отца избрали 1-м секретарем ЦК КП(б) Молдавии, и Галина перевелась на филологический факультет Кишиневского университета. Училась неохотно, уповая на то, что положение отца поможет ей благополучно окончить вуз. Так, собственно, и получилось. Галина даже в комсомол отказывалась вступать, что выглядело весьма странно, учитывая, какие высокие должности занимал ее отец. Говорят, сам Леонид Ильич уговаривал подруг дочери повлиять на ее решение. В итоге в комсомол Галина вступила, но жизнь продолжала вести прежнюю. Ей нравились шумные компании, посиделки под музыку у кого-нибудь из институтских друзей. Родителям Галины эти компании не нравились, и они мечтали выдать дочь замуж за приличного человека. Однако такового долгое время не находилось. Пока в Кишинев с гастролями не приехал передвижной цирк шапито, в котором блистал 41-летний акробат Евгений Милаев. С Галиной Милаев познакомился в цирке, куда та пришла на одно из представлений вместе с отцом. Милаев в тот день работал на арене в качестве Белого клоуна – веселил публику, стреляя в воздух из хлопушки. В разгар представления он заметил сидевшую в партере симпатичную девушку и выстрелил прямо над ее ухом. Девушка, а это была Галина, так закричала от испуга, что зал… взорвался дружным хохотом. Говорят, даже сам Брежнев от души веселился, глядя на испуганное лицо своей дочери. А чуть позже, в общей компании, Милаев и Галина познакомились ближе. И, как утверждают очевидцы, понравились друг другу с первого взгляда. Впрочем, это неудивительно: Галина была красивой, статной, а акробат Милаев и вовсе выглядел Аполлоном. То, как он управлялся на арене с першами и лестницами, на которых, как виноградные гроздья, висели сразу несколько акробатов, могло сразить кого угодно. Что уж говорить о 22-летней девушке, которая, кроме своих сверстников-студентов, больше никого и не видела. Короче, Галина влюбилась в Милаева, что называется, по уши и отныне стала приходить в цирк чуть ли не ежедневно. О том, как отнеслись родители Галины к ее роману с циркачом, существуют две версии. Согласно первой родители встретили эту новость с облегчением. Если бы Милаев был молодым и неизвестным артистом без кола и двора, их отношение к этой связи, безусловно, было бы иным – отрицательным. Но поскольку они знали, что Милаев почти вдвое старше их дочери и уже состоявшийся артист, у них отлегло от сердца: значит, посчитали они, Галина попадет в надежные руки. Правда, некоторые опасения вызывали двое детей Милаева, но они были далеко, в Ростове, поэтому большой обузой быть не могли. Наконец, последние сомнения родителей невесты рассеял сам жених, когда пришел в их дом знакомиться. Они увидели перед собой серьезного и в то же время весьма общительного мужчину, который всем своим видом показывал, что он будет надежной опорой для их дочери. Вторая версия диаметрально противоположна первой. Согласно ей этот роман родителям не понравился, и они запретили Галине встречаться с Милаевым. Но она поступила так, как до этого поступала неоднократно, – не послушалась. Более того, взяла и сбежала с Милаевым на гастроли в другой город. Только после этого ее родители поняли, что дочь не переубедить, и дали свое «добро» на свадьбу. Вскоре после гастролей Милаев и Галина приехали в Москву. Там они практически сразу получили отдельную квартиру и прописку благодаря помощи Брежнева – он позвонил кому следует, и проблема была решена в два счета. По другой версии, свою лепту в это дело внес Климент Ворошилов, который в ту пору занимал пост председателя по культуре при Совете Министров СССР. Якобы он приехал в цирк на Цветном бульваре, увидел номер с участием Милаева и пришел за кулисы, чтобы лично поблагодарить артистов за выступление. «Как это у вас все лихо получается. По-кавалерийски!» – восторгался Ворошилов. Окрыленный этим отзывом, Милаев решился попросить Ворошилова принять его по личному вопросу. И на этом приеме выложил ему как на духу: мол, мыкаюсь в столице без прописки несколько лет, недавно женился, а жить по существу негде. Ворошилов тут же поднял трубку телефона и отдал соответствующее распоряжение. Так Милаев стал москвичом. А вместе с ним и Галина Брежнева. Впрочем, она могла это сделать и без него: в 1952 году ее отца перевели из Молдавии в Москву и сделали секретарем ЦК КПСС. Только перебравшись в Москву, родители Галины окончательно убедились, что их дочь попала в надежные руки. Поскольку прислуги в доме Милаева не было, Галине приходилось все делать самой: готовить, стирать, убирать. Милаев по натуре был барином и любил, чтобы к его приходу домой квартира была убрана, еда приготовлена, а жена весела и в любую секунду готова под руку с ним отправиться в гости. Причем Милаев требовал от жены не только порядка в доме, но и чтобы она сама всегда была в отличной форме: прическа, макияж, маникюр. Вскоре после свадьбы у молодых родился ребенок – дочь Виктория. Но поскольку у Милаева уже было двое детей от первого брака, он посчитал несправедливым обделять их своим вниманием и в 1954 году забрал их от родителей к себе в Москву. С этого момента Галине пришлось справляться не с одним ребенком, а сразу с тремя. Как ни удивительно, но у нее это неплохо получалось. Во всяком случае, никто из детей не жаловался. Милаев тоже это прекрасно видел и при любой возможности выказывал супруге повышенные знаки внимания. Покупал ей роскошные кольца, дивной красоты серьги и колье. Однажды, приехав с зарубежных гастролей, он привез ей шикарную соболью шубу, подобной не было даже в гардеробах самых известных светских дам столицы. Брак Милаева и Галины длился почти десять лет. И распался по вине Галины. Хотя и вина Милаева в этом тоже была. Несмотря на то что он был женат, периодически он позволял себе ухаживания на стороне. Судя по всему, это были чисто платонические отношения, поскольку по своей натуре Милаев был консерватором и менять свою жизнь не собирался. Однако Галина этого не учла. Когда она узнала, что ее супруг оказывает знаки внимания актрисе Тамаре Соболевской, она решила ему отомстить. И закрутила роман с 18-летним артистом цирка, фокусником Игорем Кио. Случилось это в 1961 году во время гастролей цирка в Японии, куда Галина отправилась в качестве штатной костюмерши. Скрыть это от артистов, естественно, было невозможно, однако многие тогда посчитали, что для Галины это рядовая интрижка. Ошиблись. Когда цирк вернулся на родину, Галина и Игорь продолжили свои встречи. Милаев знал об этом, но его мысли тогда были заняты другим: во время представления в Лужниках упал с лестницы его 13-летний сын Саша и получил серьезное сотрясение мозга. Мальчика положили в больницу, где он пролежал три месяца. Так что Милаева тогда волновали совсем другие проблемы, чем любовные похождения его супруги. Хотя в душе он, конечно, переживал и надеялся, что жена одумается. Увы, интрижка затягивалась. Летом 1962 года Галина приехала к Кио в Днепропетровск, где он тогда работал, и на квартире одного из ее родственников они могли встречаться. Милаев узнал об этом и пожаловался Брежневу. Тот немедленно позвонил на эту квартиру и приказал Галине прекратить эту связь. На что та нагрубила отцу и бросила трубку. Когда они вернулись в Москву, Милаев решил лично поговорить с Кио. Силач Милаев, конечно же, мог просто надавать по шее юному коллеге, но он предпочел иной метод воспитания – дал фокуснику дружеский совет. «Игорушка, – сказал Милаев, – я хочу тебя предупредить, что Галина Леонидовна не лучше, чем все остальные бабы. Я тебе советую, если ты ее увидишь на одной стороне улицы – переходи на другую. Она тебе «здрасте» – ты не отвечай. Ты же умный парень, пойми, что тебе этого не надо…» Увы, Кио его не послушал. В сентябре Галина в одностороннем порядке подала на развод с Милаевым, и сразу после этого они с Кио отправились в Грибоедовский ЗАГС. Свадьбу гуляли в ресторане «Прага» при минимальном количестве гостей. После чего отправились на «медовый месяц» в Сочи. Галина не решилась сообщить своим родителям о случившемся, а отделалась короткой запиской, где сообщалось: «Мама, папа, простите… я полюбила… ему двадцать пять лет…» (сказать правду о том, что ее новому супругу всего 18, она не решилась). Когда Брежнев прочитал эту записку, он только раздраженно махнул рукой: «Ну и пусть!..» Однако Милаев, которого этот развод ударил по самому больному месту – мужскому самолюбию, так просто решил не сдаваться. Он при-ехал в Грибоедовский ЗАГС и узнал, что Галине выдали свидетельство об их разводе неправильно: не на десятый день, как полагается по закону (десять дней на обжалование), а на восьмой. Вроде бы пустая формальность, но она позволила Милаеву круто изменить ситуацию. Он немедленно сообщил об этом Брежневу, и тот распорядился расторгнуть незаконный брак. Молодожены пробыли в браке всего девять дней. На десятый в Сочи пришла телеграмма на правительственном бланке. В ней сообщалось, что в связи с поступившими данными о незаконном расторжении предыдущего брака этот брак аннулируется. Сам начальник Сочинского УВД явился к молодым в гостиницу и вежливо забрал у них паспорта. С этой минуты недавние супруги не имели права жить в одном номере. На следующий день сочинский КГБ устроил за молодыми откровенную слежку, причем делалось это специально открыто, чтобы заставить Галину психануть и вернуться в Москву. Чекисты своего добились: Галина уехала. Правда, к Милаеву так и не вернулась, хотя могла бы – он бы ее простил. Много лет спустя, уже на склоне лет, Галина призналась своей дочери Виктории: «Дура я была, что ушла от Милаева. Все, что было у меня в жизни хорошего, было именно с ним». После развода с Галиной Милаев прожил еще 14 лет. Он умер в сентябре 1983 года. Георгий МИЛЛЯР Знаменитый исполнитель роли Бабы-Яги слыл в личной жизни человеком достаточно скромным. За ним не водилось громких романов, он не уводил чужих жен от мужей-коллег. А вот у него уводили. Так, например, получилось с первой женой Милляра, на которой он женился в 1933 году, когда ему стукнуло 30 лет. Это была симпатичная молодая актриса, которая купилась на театральную славу Милляра в столице (с 1927 года он работал в Театре Революции). Пожив с мужем каких-нибудь пару лет, молодая жена, что называется, загуляла. Однажды сердобольные коллеги рассказали Георгию, что его благоверная изменила ему с одним известным кинорежиссером прямо в гримерке на съемочной площадке. Милляр в это не поверил. Но спустя несколько месяцев жена вдруг сообщила ему, что скоро у них будет ребенок. Вот тут актер и прозрел: он-то давно знал о диагнозе бесплодия, который ему поставили врачи. Георгий не стал устраивать скандала, а просто собрал вещи жены и отправил ее жить к отцу будущего ребенка. С тех пор он ее больше не видел. Этот неудачный брак на долгие годы отбил у Милляра охоту общаться с женским полом. В киношной тусовке тех лет ходили упорные слухи, что артист стал чуть ли не монахом, чураясь даже мимолетных романов с женщинами. На этой почве возникла и версия, что Милляр является гомосексуалистом. А в действительности всеми помыслами актера завладело тогда кино, в котором он стал сниматься с 1938 года (в фильме А. Роу «По щучьему велению» он сыграл Царя Гороха). А еще Милляр был сильно привязан к своей маме, с которой жил в тесной 12-метровой комнатке московской коммуналки на Малой Бронной (до революции вся эта квартира принадлежала матери Георгия, которая была дочерью самого богатого в царской России золотопромышленника Журавлева. Кстати, отцом артиста был французский инженер Франц де Милляр). Так продолжалось почти тридцать лет. Пока наконец судьбой Милляра не озаботился его «крестный отец» в кинематографе – великий сказочник Александр Роу. Именно он в 1969 году подыскал Георгию подходящую невесту. Это была соседка Александра по коммуналке Мария Васильевна, женщина с тяжелой судьбой. Ее семью в начале 30-х годов раскулачили, после чего она перебралась в Москву. Здесь вышла замуж, родила троих детей от двух разных мужей (с первым она развелась, второй погиб на фронте). Поставив детей на ноги, Мария Васильевна жила теперь одна, не допуская и мыслей о новом замужестве. И вот в один из летних дней к ней в комнату постучал Милляр и, подталкиваемый сзади Роу, заявил: «Мария Васильевна! Выходите за меня замуж». Женщина удивилась: «Да что вы, Георгий Францевич! Да зачем же мне сейчас уже мужчина нужен?» Милляр ответил со свойственным ему чувством юмора, и его ответ буквально обезоружил женщину: «Да я и не мужчина уже!» Свадьбу сыграли на природе – в лесочке под Звенигородом, где Роу снимал свою очередную сказку – «Варвара-краса, длинная коса». Режиссером свадебного действа был сам Александр Роу, который обставил торжество со свойственным ему размахом. Молодых поздравляли ряженые, на гуслях играли скоморохи, дети в венках водили хороводы. В качестве приданого гости преподнесли молодоженам огромный сундук, который был доверху набит разным скарбом: начиная от одежды и заканчивая кухонной утварью. После свадьбы Милляр заставил жену уйти с работы, и с тех пор она стала сопровождать мужа в его киноэкспедициях. Вспоминает Мария Милляр: «В Ялте на съемках одного фильма молоденькая актриса решила, что для карьеры ей обязательно нужно затащить кого-нибудь в свою постель. А Милляр ей показался как раз таким – знаменитым и популярным. Она решила, что он сможет устроить ее дальнейшую жизнь. Глупенькая, она даже не представляла, какой Георгий Францевич беспомощный и скромный! И вот как-то идем мы всей группой поздно вечером из ресторана, а эта актрисочка потихоньку уводит Милляра в сторону. Я – за ними. Захожу за дерево и вижу, как девочка пытается расстегнуть ему ремень на штанах, а он хлопает глазами и ойкает. Ну, тут уж я засучила рукава и отходила паршивку как следует! Я же много лет в охране проработала… (Мария Васильевна охраняла раньше какое-то министерство. – Ф.Р.)». В коммуналке на Малой Бронной Милляры прожили до 1983 года. Потом их дом расселили, и супруги въехали в двухкомнатную квартиру на 18-м этаже панельного дома на окраине Москвы. Жена была этим переселением недовольна, поскольку справедливо считала, что заслуженному артисту РСФСР могли бы подыскать и более приемлемое жилье. А тут мало того что до метро полчаса на троллейбусе добираться, так еще и потолок вечно протекает. Но Милляр по жизни был бессребреником и сроду не беспокоил начальство никакими просьбами. А жене говорил: «Ничего, Манечка-лапочка, мы с тобой и здесь хорошо заживем». За всю свою долгую карьеру в кино Милляр не приобрел ни дачи, ни машины и даже ни разу не побывал за границей. Причем не только в капстранах, но даже в странах соцлагеря. Вот почему и звание народного артист получил позже всех – в 85-летнем возрасте. А два года спустя – летом 1990 года – любимец советской детворы Георгий Милляр скончался. Андрей МИРОНОВ В юности Миронов был мальчиком хоть и симпатичным, но уж больно упитанным. А девушкам во все времена нравятся юноши стройные, мускулистые, спортивные. Миронов же внешне был рыхловат и неуклюж. Но он брал другим: скромностью и доброжелательностью. Именно за эти качества его и полюбила одноклассница Галя Дыховичная (дочь известного драматурга Владимира Дыховичного, сестра недавно ушедшего от нас кинорежиссера Ивана Дыховичного). С Андреем они начали учиться вместе лишь с седьмого класса, когда две их школы – мужскую и женскую – объединили в одну (№ 170 на улице Москвина). Вспоминает Г. Дыховичная: «Андрей не был развязным или избалованным. Он долго меня добивался. Наверное, год. В седьмом классе мы еще как бы приглядывались друг к другу, а потом… Записки писали, стихи. Нет, не смешные, а про любовь. В конце десятого класса нас рассматривали уже как сложившуюся пару. Наш первый поцелуй случился в школе. Андрей был сильно увлечен мной, хотя другим девчонкам он тоже нравился, и они к нему приставали. Но тогда я была уверена, что я у него одна. Андрей не был красавцем. Пухленький, точно такой же, как в своем первом фильме «А если это любовь?». Первый раз мы откровенно признались друг другу в любви в Пестове, куда поехали навестить его папу Александра Семеновича. Мы плыли на пароходе, потом шли через лес, вокруг была такая красота… Ну и раскрылись друг другу. Красиво было… Может быть, вы поймете, как это бывает в первый раз. При всем при том Андрей был правильным и очень упорным. Он даже рано ушел с выпускного вечера, потому что на следующий день ему надо было сдавать экзамен. Он ушел, я осталась одна и страшно тогда обиделась, не поняв этой его правильности. «Вот, любимую девушку оставил одну», – думала я…» Роман Миронова с Дыховичной закончился по вине Андрея. После школы он поступил в Театральное училище имени Щукина и стал ухаживать уже за тамошними девушками. И Галина ему этого не простила: «Мы поссорились потому, что он… загулял, что ли. Теперь я думаю, что, наверное, в училище девчонки были более раскованные, чем я. Более доступные, что ли. У нас же близости не было, хотя порой и доходило почти что до… Но я была девушкой, может быть, излишне строгих правил… Расставаться с Андреем было очень жалко. Но в 18 лет предательство не прощается. Я случайно оказалась свидетелем его проделок и не смогла этого пережить. Я сказала: «Все. До свидания, наши дороги разошлись». Он еще делал попытки помириться, но у меня такой характер занозистый… Я очень, конечно, переживала. И родители наши тоже переживали. Потом я устроилась работать на «Мосфильм»… А может, и хорошо, что мы с Андреем не поженились. Я думаю, рано или поздно мы все равно бы расстались: он ведь оказался потом таким любвеобильным!.. А я со своим характером не смогла бы этого пережить. Мы изредка, но встречались. Однажды он даже приезжал ко мне в гости на Ленинский, когда у меня уже родился ребенок. А я всегда ходила на его премьеры…» Между тем в молодости Миронов ухаживал не только за своими сверстницами, но и за более зрелыми женщинами. Так, в 1962 году, во время съемок фильма «Три плюс два» он выбрал себе в дамы сердца Наталью Фатееву. Та к тому времени успела побывать замужем за Владимиром Басовым и воспитывала трехлетнего сына. На ухаживания Миронова она сначала отвечала снисходительно, но, как только Андрей признался ей в любви и стал забрасывать письмами, Наталья предпочла перевести их отношения в другую плоскость – чисто дружескую. Хотя маме Андрея, Марии Мироновой, Фатеева как невестка очень даже нравилась. Мама считала, что именно взрослая и опытная женщина могла бы составить ее сыну хорошую партию. Но не сложилось… В середине 60-х Миронов увлекся восходящей звездой отечественного кинематографа Анастасией Вертинской. Та, как и Фатеева, поначалу тоже ответила ему взаимностью. Но едва в их отношениях наметился поворот в более серьезную сторону, Вертинская тут же нашла себе другого кавалера – Никиту Михалкова. И вскоре вышла за него замуж. Но самая сильная любовь случилась у Андрея во второй половине 60-х, когда он уже работал в Театре сатиры (пришел туда в 62-м). Летом 1966 года театр гастролировал в Риге, и в одном из спектаклей произошла замена: вместо постоянной исполнительницы роли Салли Хайс в спектакле «Над пропастью во ржи» на сцену вышла дебютантка, неделю назад покинувшая стены Щукинского училища. Это была 22-летняя Татьяна Егорова. Позже она вспоминала: «За два часа до спектакля, на репетиции, мы с Андреем впервые познакомились. Репетировали нашу сцену. Обстановка деловая – мой срочный ввод, обязательное знание текста, траектория роли, атмосфера, состояние, действие. Артисты, играющие в этом спектакле, репетировали год, а я должна была все усвоить за два часа. Режиссер Шатрин был неожиданно ласков и в мягкой, игривой манере быстро «ввинтил» в меня суть моей роли. Как положено по сцене в спектакле, мы сидим с Андреем на скамейке. Он уже в десятый раз проговаривает свой текст, я – свой. – До начала спектакля – час. Думаю, все пройдет хорошо, – сказал Шатрин, давая понять, что репетиция окончена. Посмотрел на нас. Мы сидим и не двигаемся, прижавшись друг к другу. – До вечера! – опять донесся откуда-то его голос. А мы сидим на скамейке, прижавшись друг к другу, и не двигаемся. – Ну пока… – сказал режиссер, уходя. Вдруг повернулся – мы сидим на скамейке, прижавшись друг к другу, и не двигаемся! Смотрим на него в четыре глаза. Он на нас в два своих посмотрел и внезапно весь озарился улыбкой. По его лицу мы прочли все, что еще не осознали сами. Смутившись, встали, деловито поблагодарили друг друга, простились до вечера, до свидания на сцене. И разошлись…» После спектакля часть труппы собралась в номере Егоровой в гостинице «Саулите», чтобы отметить ее успешный дебют. Был там и Миронов. Весь вечер Андрей и Татьяна практически не расставались, а под утро и вовсе сбежали от всех на улицу. Их прогулка выглядела весьма романтично. Вот как описывает ее сама Егорова: «Мы добежали до театра и выскочили на бульвар. Кругом цветы. Четыре часа утра. Пустая Рига. И ивы плавно покачивали своими длинными ветвями. Мы прыгали по клумбам, схватившись за руки в экстазе вдохновения, и Андрей кричал на всю Ригу: «Господи, как она похожа на мою мать!» Утренняя заря – как с картины эпохи Возрождения. Розовая Аврора с факелом и двумя амурами стояла перед нами. Мы обвились длинными ветками ивы и застенчиво поцеловались…» Вечером того же дня Миронов пригласил Татьяну в популярный ночной ресторан «Лидо». И там во время танца произошло их объяснение в любви. Обняв девушку, Андрей буквально прокричал ей в ухо: «Салли, я влюблен в тебя как ненормальный! Ты единственное, из-за чего я здесь торчу». – «Я тоже тебя люблю», – ответила Егорова-Салли. После ресторана молодые люди отправились к озеру. Искупавшись, прилегли на берегу. И проспали до самого утра… Стоит отметить, что в тот момент Егорова была несвободна – у нее был жених, за которого она собиралась выйти замуж. И три дня спустя он специально приехал в Ригу, забрал свою невесту и отправился отдыхать с ней на взморье. Они уехали, а Миронов впал в настоящее отчаяние. В отместку он стал ухлестывать за всеми мало-мальски симпатичными рижанками, однако сердце его все равно принадлежало только Егоровой. Как оказалось, она испытывала те же чувства: спустя три дня Татьяна сбежала от своего жениха и вернулась к Андрею. Но, вернувшись в Москву после гастролей, они едва не поссорились. Дело было так. Устав ждать, когда Миронов вновь обратит на нее внимание (он тогда на время куда-то исчез), Егорова решила принять ухаживания другого мужчины и отправилась к нему на свидание. Однако у Театра имени Вахтангова ее внезапно перехватил Миронов. «Ты куда идешь?» – спросил он. «На свидание», – последовал ответ. А дальше случилось неожиданное. Андрей схватил девушку за шиворот и втолкнул в стоявшую неподалеку «Волгу», где помимо водителя сидели друг Миронова Игорь Кваша и две незнакомые девушки. И вся эта компания рванула в холостяцкую квартиру (18 метров) Миронова в Волковом переулке. Усаживая Татьяну в машину, Андрей, судя по всему, руководствовался сиюминутным импульсом. Ведь при существующем раскладе девушка была явно лишней. Дома он это окончательно понял. И когда Кваша предложил ему избавиться от «незапланированной» гостьи, Миронов согласился. Но… не тут-то было. Отозвав хозяина на кухню, Егорова закатила ему такой скандал с битьем посуды, что и Кваша, и обе девушки сами стремительно покинули квартиру. Роман Миронова и Егоровой вспыхнул после этого с новой силой. 7 января 1967 года Татьяна была приглашена на день рождения Марии Мироновой – матери своего возлюбленного. Торжество проходило в просторной квартире именинницы в Рахмановском переулке. Гостей было много, все в основном из мира искусства. И там Егорова позволила себе дерзость поспорить с самой хозяйкой. Когда Миронова заявила, что артисты Театра сатиры должны лизать одно место своему режиссеру Валентину Плучеку, девушка вдруг сказала: «Считаю, что это место лизать вообще никому не нужно!» За что немедленно удостоилась ненавидящего взгляда именинницы – спорить с собой та никому не позволяла. С тех пор Мария Миронова буквально возненавидела Егорову. И даже запретила сыну с ней встречаться. Но сын ответил отказом, впервые, наверное, ослушавшись матери, которую всегда жутко боялся. Правда, когда в 1968 году он надумал сочетаться с Егоровой законным браком, а мать категорически запретила ему это, тогда ослушаться ее он уже не посмел. Какие-то пределы его смелость все-таки имела. Узнав, что Андрей передумал на ней жениться, Егорова решила ему отомстить. И однажды, на одной из вечеринок, позволила себе пококетничать с Владимиром Высоцким. Тот весь вечер не отходил от Егоровой ни на шаг и все песни, которые тогда исполнял, посвящал именно ей. Реакция Миронова была бурной. Вот как об этом вспоминает сама Т. Егорова: «Андрей позвал: – Идем скорей, на минуточку, мне нужно кое-что тебе показать. Это очень важно! Я встала, поставила бокал на стол и пошла за Андреем. Мы вышли в темный коридор, свернули налево, прошли несколько шагов в глубину. Не успела я открыть рот, чтобы спросить, куда он меня ведет, как мой рыцарь так врезал мне!.. Из носа хлынула кровь на мою белую кофточку. «И с рыцарей своих в дни испытаний все будет строже спрашивать она», – пронесся в моей голове шлейф песни (песни В. Высоцкого. – Ф.Р.). Из носа лился поток теплой крови, я закинула голову назад, руки стали липкими. Мы оба были очень испуганы, молчали и только два платка – его и мой, и две руки встречались на территории моего «разбуженного» лица… Таинственными путями, по колосникам, Андрей провел меня на мужскую сторону, в туалет, посадил на стул, намочил платок холодной водой, приложил к моему носу. Кровь остановилась. Не произнеся больше ни слова, мы незаметно вышли из театра. Светало. Дома он отрешенно предложил мне: – Попьем кофейку? Стал варить кофе. Телефонный звонок в пять утра. Звонит актриса и сообщает, что после банкета, на рассвете, решила прийти к нему и отдаться. – Ну что ж, раз решила, приходи, отдавайся, – сказал он и засмеялся. У меня – ноющая боль от удара. Сижу с холодным мокрым полотенцем на переносице, закинув голову назад… Звонок в дверь. Андрей открывает. В лучах солнца стоит хорошенькая артистка, делает два шага, переступает через порог, смело направляется к комнате – отдаваться, видит меня и… с диким воплем вылетает из квартиры. И еще долго слышен стук каблуков – нервно мчались вниз по лестнице полные ножки. Андрей тихо смеется, осторожно глядя на меня…» Молодые люди встречались уже два года, когда в конце 1968-го Миронов наконец решился: вопреки воле матери он повел свою возлюбленную в ЗАГС. Регистрация брака была назначена на 15 декабря. Но накануне регистрации у отца Миронова Александра Менакера случился инфаркт. А спустя еще год Егорова забеременела. Но это событие совпало не с самым светлым периодом отношений наших героев: накануне Нового года они поссорились, праздник Егорова встречала одна. 2 января 1970 года Миронов пришел просить у Татьяны прощения. Она его, конечно, простила, поскольку носила под сердцем его ребенка. Но появиться на свет малышу было не суждено: 11 января Егорова поскользнулась на улице и упала спиной на тротуар. Два дня она провалялась у Миронова в Волковом переулке, после чего у нее начались дикие боли. Ее привезли в больницу, где врачи вынесли страшный вердикт: ребенка спасти нельзя. При этом врач добавил от себя: «Не надо было травиться!» После этого больную кинули в коридоре на потертый кожаный диван с серыми замызганными простынями. Почти сутки Егорова в страшных муках рожала ребенка, заранее зная, что жить ему не суждено. Сама она описывает пережитое так: «Нянечка постоянно мыла пол вокруг меня и агрессивно опускала в ведро грязную тряпку – в лицо мне летели брызги черной воды вместе с ее осуждениями: «Сначала с мужуками спят, потом детей травят, убивицы!» Я зажимала зубами губы, чтобы не кричать от боли, а в тот момент передо мной прогуливались пузатые пациентки «на сохранении» в байковых халатах, преимущественно расписанных красными маками, в войлочных тапочках. Они ходили вокруг кучками, показывали на меня пальцами, заглядывали в лицо и хором кричали: «Ее вообще надо выбросить отсюда! Таким здесь не место. Травилась! Травилась! Травилась!» В их глазах было столько ненависти, что если бы им разрешили, они, наверное, с удовольствием убили бы меня. Сутки промучившись в коридоре на ненавидщих глазах всей больницы, я осталась без ребенка…» Так получилось, но в тот день, когда Татьяна родила мертвого ребенка (врач ей сказал, что это был мальчик), случился инсульт у отца Миронова – Александра Менакера. Его тоже увезли в больницу: правда, не в Тушино, а в клинику типа «люкс». Андрею пришлось разрываться между отцом и любимой. Когда числа 17-го он позвонил в больницу, где лежала Егорова, чтобы узнать, когда можно забрать ее домой, кто-то из нянечек по ошибке сообщил ему, что она уже уехала. Миронова прошиб холодный пот: ему почудилось, что Татьяна задумала что-то страшное. «Уж не убилась ли она, бросившись с моста рядом с роддомом?» – подумал он. К счастью, у него хватило ума перезвонить в больницу и поинтересоваться, куда именно и с кем ушла его женщина. Подошедший на этот раз к трубке врач сообщил, что Егорова никуда пока не уходила – ждет, когда ее заберут. Миронов жутко переживал потерю сына, считая виновным в этом несчастье только себя. И, пытаясь загладить свою вину, в марте снова повел Егорову в ЗАГС. Выглядело это комично, поскольку всего каких-то несколько месяцев назад они уже были там с аналогичной целью, но на регистрацию так и не явились. Работница ЗАГСа недоумевала: – Опять пришли? В том же составе! Прямо театр какой-то! Однако заявку от молодых она все-таки приняла, назначив регистрацию на 15 апреля. Но и эта попытка узаконить отношения тоже сорвалась: Мария Миронова закатила сыну страшный скандал, и Егорова, узнав об этом, сама уговорила Андрея отложить регистрацию до лучших времен. Дескать, третья попытка обязательно будет удачной. Но третьего раза не последовало: спустя полтора года влюбленные расстались окончательно. Роман Миронова и Егоровой закончился весной 1971 года. После этого каждый из них попытался найти утешение с другим партнером. Так, Егорова увлеклась известным сценаристом, с которым судьба свела ее некоторое время назад. Будучи большим знатоком антиквариата, он водил ее по комиссионным магазинам Москвы, где они подолгу выуживали из груды старинных чашек, тарелок, блюдец ценные экземпляры, чтобы затем купить их и с особым пристрастием разглядывать уже дома. При этом сценарист рассказывал такие интересные вещи про редкую посуду, что Егоровой никогда не было с ним скучно. Правда, иной раз она все же ловила себя на мысли, что, даже несмотря на идиллические отношения с новым партнером, ее прежний возлюбленный – Андрей Миронов – никак не выходил у нее из головы. А что же сам Андрей Миронов? Не желая отставать от своей бывшей невесты, он тоже нашел себе новый объект страсти – 24-летнюю актрису Екатерину Градову. Впервые они увиделись в мае, когда Градова пришла устраиваться на работу в Театр сатиры (до этого она работала в Театре имени Маяковского). Их первая встреча была мимолетной и ни к чему не обязывающей. Так, во всяком случае, считала сама Градова. Миронов же был иного мнения. Спустя месяц он позвонил Екатерине домой и попросил ее о свидании, как он сказал, «по очень важному делу». Эти слова чрезвычайно заинтриговали Градову, и она согласилась. Свидание выпало на вторник 22 июня. Однако никакого «важного дела» в действительности не было. Миронов просто отругал девушку за то, что она не смогла найти его в тот день, когда была у Плучека. «Мы же договорились!» – в сердцах произнес Миронов, хотя никакого уговора между ними на эту тему лично Градова не помнила. Но разубеждать своего ухажера не стала, и в тот день они мило провели время, чередуя пешие прогулки по Москве с поездками на мироновском автомобиле. Расставаясь, договорились встретиться через неделю. 29 июня они встретились снова, и Андрей сделал Екатерине официальное предложение руки и сердца. Несмотря на то что влюбленные виделись до этого всего лишь пару-тройку раз, Градова ответила согласием. На этом свидании они решили, что поженятся 30 ноября. (Сначала, правда, выбрали другое число, 22 октября, однако родители Миронова заставили их поменять дату, поскольку в те дни уезжали на гастроли в другой город.) Вспоминает Е. Градова: «Всю ту неделю, пока Андрей за мной ухаживал, он с родителями отдыхал на Красной Пахре и по утрам приезжал в Москву, предварительно обламывая всю сирень на даче и набивая банки клубникой. Все это он привозил на съемки в павильон (имеются в виду съемки фильма «Семнадцать мгновений весны». – Ф.Р.) и во время перерывов кормил меня клубникой и засыпал сиренью… А для родителей его поведение в эту неделю было загадкой. Он чуть свет вставал, пел, брился, раскидывал рубашки, галстуки, без конца переодевался. Когда Мария Владимировна приехала в Москву (они жили тогда еще на Петровке, в Рахмановском переулке), Андрей привел меня к ней домой. В тот день мы подали заявление в ЗАГС и пришли с этой новостью к его ничего не подозревающей маме. Мария Владимировна сидела в своей комнате, опустив ноги в таз с водой, а возле нее хлопотала их семейная, очень милая педикюрша. Мария Владимировна не могла в тот момент встать, выйти и встретить меня. Андрей краснел, а я бледнела, но зашли мы вместе. Я держала гигантский букет роз. Мария Владимировна сказала: – Здравствуйте, барышня, проходите. – Спросила: – По какому поводу такое количество роз среди бела дня? Андрей быстро запихнул меня с этими розами в соседнюю комнату со словами: – Я тебя умоляю, ты только не нервничай, не обращай ни на что внимания, все очень хорошо. И остался наедине с мамой. Я только услышала какой-то тихий ее вопрос, какой-то шепот. Потом она вдруг громко сказала: – ЧТО?!! – И снова гробовая тишина. Я вся тряслась от страха. Он ей еще что-то долго объяснял, и наконец она пригласила меня войти. Сказала: – Андрей, посади свою невесту, пусть она тоже опустит ноги в таз. Я села, ни слова не говоря. Мне принесли чистую воду. Я абсолютно ничего не соображала, и педикюрша Зиночка сделала мне педикюр. Если бы мне в тот момент отрезали не ногти, а ноги, мне кажется, я бы и этого не почувствовала. Я была как бы прикована к этому злополучному тазу, все плыло перед глазами, а Мария Владимировна уже ходила мимо меня и сверлила взглядом. А я даже не знала, какое мне сделать лицо. Я чувствовала себя каким-то похитителем, вором, и мне ясно давали понять, что так оно и есть на самом деле. Когда все кончилось, мы быстро убежали… А нашу помолвку отпраздновали у Вали Шараповой…» 30 ноября 1971 года Миронов и Градова поженились. После бракосочетания и торжественного обеда молодожены отправились в Ленинград. На вокзал их провожали Александр Ширвиндт и Марк Захаров. Вспоминает М. Захаров: «Во время привокзальной суеты с распитием шампанского мы с Ширвиндтом незаметно для молодоженов положили в их чемоданы несколько кирпичей и портрет Ленина. Нескрываемую радость нам доставило то, что молодожены с большим трудом втащили чемоданы в купе. Мы с Ширвиндтом не переставали вслух удивляться – зачем брать с собой так много тяжелых вещей? Андрей нам потом рассказывал, что Кате при вскрытии чемодана наша шутка не очень понравилась. Она в нас тогда даже слегка разочаровалась…» Вспоминает Е. Градова: «Наш союз был заключен по большой любви… Андрей был очень консервативен в браке. Воспитанный в лучших традициях «семейного дела», он не разрешал мне делать макияж, не любил видеть в моих руках бокал вина или сигарету, говорил, что я должна быть «прекрасна, как утро» и что мои пальцы должны пахнуть максимум ягодами и духами. Он учил меня стирать, готовить и убирать так, как это делала его мама. Он был нежным мужем и симпатичным, смешным отцом. Андрей боялся оставаться с нашей маленькой Манечкой наедине. На мой вопрос почему – отвечал: «Я теряюсь, когда женщина плачет». Очень боялся кормить Машу кашей. Спрашивал, как засунуть ложку в рот: «Что, так и совать?» А потом просил: «Давай лучше ты, а я буду стоять рядом и любоваться ею»… Андрей никогда не сказал плохого слова ни про одного человека. И это я могу оценить только сейчас. Тогда мне казалось, что это нормально: нелестно говорить о других, когда они этого не слышат, зла не желать, но добро делать, если только это кому-нибудь понадобится. А у Андрея с детства было заложено обратное: его буквально коробило, когда при нем начинались сплетни. «Да не принимай ты в этом участие, не обсуждай, не суди!»… У нас с ним был такой случай. В театре давали звания – заслуженных артистов, народных. Андрей, который играл основной репертуар, не получил никакого звания! Я вся пылала гневом и разразилась монологом, что вот, мол, многие получили, и даже твоя партнерша по многим спектаклям Наташа Защипина, а ты – нет! Он поднял на меня свои ласковые глаза и сказал: «Катенька! Наташа Защипина – прекрасная актриса, я ее очень люблю и ценю и не позволю тебе ее обижать и вбивать между нами клин!» С ним нельзя было вступить в сговор против кого-либо никому, даже собственной жене. Андрей не терпел пошлости и цинизма…» Между тем официальная женитьба так и не отучила Миронова от его холостяцких привычек. Он обожал разного рода «мальчишники», периодически позволял себе увлекаться другими женщинами. Среди последних были разные особы: и его постоянные поклонницы, и случайные воздыхательницы, и актрисы родного театра, и даже бывшая любовь Татьяна Егорова. Вот как она сама вспоминает одну из таких встреч в мае 1972 года, когда Театр сатиры гастролировал в Болгарии: «Это был счастливый май. Патологически гостеприимные болгары – каждый день корзины с клубникой, корзины с черешней, неправдоподобные букеты роз, улыбки, встречи после спектаклей, «Плиска» и сливовица. Мы ходили кучкой – Магистр (Марк Захаров), Шармер (Александр Ширвиндт), Андрей (Миронов), Таня Пельтцер (в начале июня того же года ей присвоят звание народной артистки СССР. – Ф.Р.) и я. Мы не могли расстаться. Я в белом брючном костюме и Татьяна Ивановна в белом платье шли впереди, сзади – трое «джигитов», и мы с Пельтцер начинали петь на всю Софию: «Мы наденем беленькие платьица, в них мы станем лучше и милей!» Вечерами, после спектаклей, мы отправлялись в огромные «ангары», где устраивались встречи с актерами. Там были американцы, англичане, французы. Посреди зала – огромная сцена, где все танцуют. Ощущение свободы, радость жизни в другой стране, в другом городе (в театре это называли «синдромом командировочного») кинули нас в объятия друг к другу, и мы с Андреем помчались танцевать! Вокруг нас в странных движениях – кто во что горазд – крутились незнакомые люди, и Андрей кричал им во всю силу своего голоса: «Это моя жена! Это моя жена!» Как будто им это было интересно. Но интересно это было мне: что же у него происходило внутри? Что в нем так кричало? Я смеялась, я была счастлива, но… и незаметно ускользала от него совсем в другом направлении…» Вскоре после возвращения «Сатиры» из Болгарии Миронова Екатерина забеременела. А 28 мая 1973 года на свет появилась очаровательная девочка, которую в честь бабушки назвали Машей. Выписка новорожденной и ее мамы из роддома состоялась в начале июня. И надо же было такому случиться, но бывшую возлюбленную новоявленного папаши – Татьяну Егорову – угораздило в тот же день и час тоже оказаться возле роддома: вместе с актрисой Людмилой Максаковой они ехали на машине по Калининскому проспекту, но угодили в пробку аккурат напротив роддома. А в эту самую минуту из дверей с ребенком на руках вышла Екатерина Градова – в комбинированном платье в белую точечку, рукава фонариком… На тротуаре ее поджидал счастливый муж в компании своих друзей и коллег: Александра Ширвиндта, Павла Пашкова с женой Лилией Шапошниковой и др. Поскольку наблюдать за этой церемонией Егоровой было невмоготу, она стала торопить сидевшую за рулем подругу: дескать, едем скорее! «Куда? – удивилась та. – Видишь – пробка!» Мироновская компания тем временем уселась в автомобили и двинулась точно за машиной, в которой сидела Егорова. Она видела в панорамное зеркальце растерянное лицо Миронова, который уже успел заметить, кому в «хвост» их угораздило пристроиться. Между тем через каких-нибудь полгода после рождения дочери брак Миронова и Градовой распался: Андрей увлекся очередной женщиной, а Екатерина, узнав об этом, подала на развод. Позднее она пожалеет об этом, но будет поздно. Вот ее собственный рассказ о тех днях: «В силу молодости, недооценки некоторых ценностей и влияний снаружи мы не смогли сохранить семью. Виню я только себя, потому что женщина должна быть сильнее. Гордость, свойственная бездуховности, помешала мне мудро оценить ситуацию, объяснить некоторые сложности семейной жизни особым дарованием своего мужа, его молодостью. Развод не был основан на неприязненных чувствах друг к другу. Скорее всего, он проходил на градусе какого-то сильного собственнического импульса: была затронута самая важная для обоих струна. Мы ждали друг от друга чего-то очень важного… Тут бы и остановиться мгновению, оставив любящих наедине с Богом и с собою! Но жизнь бурлила, предлагая свои варианты, выходы и модели…» Стоит отметить, что одной из причин развода были также прохладные отношения Градовой со свекровью – Марией Мироновой. Е. Градова рассказывает: «Не было дня, чтобы Андрей не позвонил домой раза три-четыре. С утра: «Ну как ты, мам? Ладно, я в театре». В два часа – после репетиции – опять звонит. Вечером дома поужинал – снова звонит маме. После спектакля каждый вечер цветы – ей. Мне это казалось несправедливым. Раздражало, когда на ее выговоры, нравоучения он отвечал полным смирением. Стоит перед ней и кается: «Прости! Свинья я, свинья!» Я не выдерживала: «Вы не представляете, как он вас любит! Он меня учит стирать, убирать, готовить, как вы!» Через несколько месяцев после развода с Градовой у Миронова по-явилась новая женщина – 33-летняя актриса Центрального театра Советской Армии Лариса Голубкина. К тому времени она была уже хорошо известна широкому зрителю по своим работам как в театре, так и в кино. Голубкина родилась в Москве, в семье военного, ее детство прошло в Лефортове, на Волочаевской улице. Отец Ларисы был человеком серьезным и категорически выступал против того, чтобы дочь шла в актрисы. Однако мама была целиком на ее стороне, что и позволило девушке перехитрить отца: она сказала ему, что поступает в МГУ на биофак, а сама подала документы в ГИТИС. Слава пришла к ней еще в студенчестве – в 1962 году на экраны страны вышел фильм Э. Рязанова «Гусарская баллада», где Голубкина сыграла роль Шурочки Азаровой. На следующее после премьеры утро студентка ГИТИСа проснулась знаменитой. В 1964 году она окончила институт и была принята в труппу ЦТСА. К концу 60-х Голубкина стала одной из популярнейших актрис советского кинематографа. Зрители знают ее по ролям в фильмах «Дайте жалобную книгу» (1965), «Сказка о царе Салтане» (1966), «Освобождение» (1970–1972). Л. Голубкина рассказывает: «Говорят, что в меня тогда были влюблены многие мужчины. Боже мой, почему я этого не знала? Я же помню: когда стала артисткой, даже немногие мои поклонники сбежали тут же. Конечно, известная актриса, что же теперь, жениться на ней, что ли? Один молодой человек пришел ко мне как-то и заявил: «Я показал твои фотографии бабушке, и она сказала: только ни в коем случае не женись!» Я так расстроилась… Я была очень инфантильной девушкой. И в профессии, кстати, тоже: первое время с партнером на съемках не могла даже целоваться. Дико стеснялась! Если мне предлагали такие роли, отказывалась. Когда в эпопее «Освобождение» должна была сниматься обнаженной, закатила истерику и – отказалась… Попав в кино, я увлеклась свободной жизнью – ездила по миру и благодарила Бога, что все вижу, познаю, учусь. Были у меня в тот период какие-то любовные страсти, но все они быстро «уходили в песок». А когда мужчины делали мне предложение, я отказывалась, опасаясь, что брак сразу привяжет меня к дому». И все-таки, несмотря на строгость своих взглядов, в конце 60-х Голубкина сошлась с поэтом Николаем Щербинским. 22 сентября 1973 года у них родилась дочь, которую назвали Машей. Однако спустя всего четыре месяца после ее рождения молодые супруги расстались. Как вспоминает Щербинский, по его воле: «Мне стало просто невыносимо жить в собственном доме. Ушел внезапно, совершенно не планируя уходить. Просто отправился с кейсом по делам в Госкино, но – в плохом настроении. И подумал: неужели такое ужасное настроение от того, что возвращаться надо? А может, не возвращаться? Взял и не вернулся…» За этот внезапный разрыв Голубкина вычеркнула Щербинского из своей памяти раз и навсегда. Даже с дочерью запретила встречаться. И уже через месяц стала жить под одной крышей с Мироновым. Тот, как только узнал, что Лариса свободна, сам к ней переехал – он давно уже положил на нее глаз. Рассказывает Л. Голубкина: «Андрей дарил мне корзины цветов еще в институте. Он делал мне предложение четыре раза на протяжении десяти лет. А я все говорила: «Нет!» Потому что не хотела замуж. Я говорила: «Зачем нам жениться? Я тебя не люблю, и ты меня не любишь». Он отвечал: «Потом полюбим. Вот поженимся и полюбим». И он добился своего… Я вышла за Андрюшу, когда мне было уже за тридцать, но теперь считаю, что это мой первый и единственный брак. Все, что происходило до этого, – несерьезно. А тень первой жены Андрея над нами никогда не витала…» Поскольку свою кооперативную квартиру на улице Герцена Миронов оставил Градовой (его мама долго потом не могла простить этого бывшей невестке), а однокомнатная квартира Миронова в Волковом переулке была слишком мала, ему пришлось переехать к Голубкиной – в ее новую квартиру на Селезневской улице, рядом с ЦТСА. Произошло это в феврале 1974 года. Миронов приехал не с пустыми руками: привез зеленое кожаное кресло, старинную лампу и… импортный унитаз, который в те годы считался жутким дефицитом. Голубкина потом шутила, что новый муж приехал к ней со своим сортиром. Вспоминает Л. Голубкина: «Все Менакеры – люди с прекрасным юмором. Александр Семенович, отец Андрея, однажды мне сказал: – Знаешь, Лариса, Андрей очень тяжелый человек. Ты с ним не справишься. Я возразила: – Александр Семенович, почему вы все его ругаете? Папа говорит – тяжелый, мама – тяжелый. Оставьте нас в покое. Мы сами разберемся!.. Андрей очень серьезно, даже с азартом относился к семейным традициям. Очень любил повторять: – Семью надо делать, Лариса. (Причем именно так и говорил – с ударением на «е».) – Так просто ничего не бывает. Он был прав. Я действительно поняла: если хочешь делать семью – ее надо делать. Мы делали нашу семью любовно. В первое время он часто заводился по какому-либо поводу, и пару раз я ему сказала: – Андрюша, я же тебя сюда не звала. Больше всего на свете я боюсь выяснения отношений. Мне это неинтересно, и никому не нужно выяснять, кто лучше, кто хуже, кто главней и кто не главней. Все распределится и разложится по своим полкам само собой… Скандалов не было, мы практически не скандалили. Разве что иногда конфликтовали. – Знаешь, Андрюша, – говорила я ему, – по-моему, ты меня совсем не любишь. А он отвечал: – А я то же самое думаю как раз про тебя. Что ты меня не любишь… Все равно получилось, что он оказался главным в нашем доме. Ему для этого не надо было даже размахивать кулаками, топать ногами. Он бывал грозным, но чаще по пустякам. Если Андрюша брался за что-нибудь в доме, все тут же понимали: на данный момент это главное, что он вообще делает в жизни, – столько эмоций вкладывал! Злился, если страдало его самолюбие хозяина, самолюбие человека, который все умеет делать в доме лучше всех. Когда он ругался, мы с Машей смеялись. Помню, однажды мы выносили стол (маленький красивый старинный столик) из Машиной детской. Андрей не мог сообразить, как просунуть стол в дверь, разозлился из-за этого и заорал. А Маша, крошка, подошла и говорит: – Мам, чего это с ним? Он вдруг очень удивился и спросил: – Что, вы меня не боитесь? Она сказала: – Нет, пап, не боимся! И тут же с него все раздражение как-то разом свалилось. – Чего же я ору тогда? Для кого?.. В доме он больше всего ненавидел беспорядок, не переносил абсолютно! Устала, нет времени, лень – все равно дом должен быть идеальным в любой момент. С первого взгляда кажется, что это трудно. На самом деле очень даже хорошо. Скажем, я уезжала на гастроли, и как я уезжала из идеально аккуратного дома, так в такой же дом и приезжала… Другая сложность – фатальная… Я всю жизнь привыкла ложиться спать рано: была маминой дочкой, не очень любила компании. В принципе очень общительная, заводная, а вот если специально – каждый день гудеть – нет. А Андрей не мог жить без компаний. И мне нужно было преодолеть в себе желание отдыхать после спектакля или концерта. Эта сладкая для меня привычка ушла в небытие навсегда. Мне понадобилось время, чтобы совершенно перестроиться. Так он хотел… У нас дверь вообще не закрывалась. Просто не закрывалась. Мы запирали дверь на ключ, только когда сами отправлялись в гости. Первое время мы шастали по всем его друзьям. Я до этого не пила и вообще пить не умела. Если выпивала хоть немножко, у меня немедленно начиналось отравление: температура поднималась до сорока градусов. Мама все время говорила: «Андрюш, что ж такое! Вы с Ларисой куда-то сходили, и у нее опять сорок». Я лежала, страдала, плакала, а он говорил: – Ты, Лариска, просто сумасшедшая. Пить надо уметь. Не то чтобы он учил меня выпивать, нет! Просто были забавные походы в гости, и я постепенно привыкала к красивой жизни. А потом застолья перекочевали к нам. У нас собиралось иногда по двадцать-тридцать человек. Причем гости могли приходить и уходить круглые сутки…» В течение трех лет Миронов и Голубкина жили в гражданском браке и только в 1976 году, когда Андрей оформил развод с Градовой, официально расписались. Сразу после свадьбы молодожены отправились на дачу, надеясь отдохнуть от городского шума и суеты. Но друзья Миронова решили над ними подшутить. Александр Ширвиндт и Марк Захаров со своими женами дождались ночи и приехали к мироновской даче на такси. Далее послушаем рассказ самого М. Захарова: «Сначала мы осторожно изображали ночные привидения, которые с воем ходили вокруг дома с погашенными окнами. Поскольку окна не зажглись, звуковую гамму решили разнообразить. «Привидения» стали не только выть, но еще и противно пищать и ухать. Когда пришло физическое утомление (без всяких видимых изменений на даче), Ширвиндт проявил огромную, оставшуюся незабываемой изобретательность. Он неслышно влез через окно в спальню и укусил Ларису Ивановну за пятку. Ларисе Ивановне это почему-то страшно не понравилось». Женившись на Ларисе, Миронов удочерил ее дочку и стал, таким образом, отцом двух Машенек: Маши Мироновой и Маши Голубкиной. Правда, долгое время девочки друг с другом не общались: так хотели их мамы. Вскоре после свадьбы Миронов поменял свою квартиру в Волковом переулке на квартиру, примыкающую к «двушке» Голубкиной. Прорубили стенку, и получилась довольно приличная четырехкомнатная квартира. Между тем в браке с Голубкиной артист продолжал оставаться самим собой: любовных романов на стороне было у него предостаточно. В его сердце находилось место для всех: и для Татьяны Егоровой, и для Нины Корниенко, и для Татьяны Васильевой, и для совершенно безвестных женщин, которые вешались ему на шею чуть ли не во всех городах огромной страны. О некоторых из этих романов жена знала (или догадывалась), но поступала мудро: скандалов не закатывала. Когда в 1980 году, во время съемок фильма «Будьте моим мужем», Миронов увлекся Еленой Прокловой, Голубкина даже прилетала в Сочи, чтобы утешить мужа (Проклова отдала предпочтение другому мужчине – художнику фильма). В последний год жизни Андрея Миронова его семейные дела претерпевали серьезный кризис. За несколько месяцев до смерти он уехал от жены к своей матери, Марии Мироновой. В августе 1987 года Театр сатиры отправился на гастроли в Ригу, и Миронов оттуда уже не вернулся. 14 августа актер должен был играть на сцене Рижского оперного театра в спектакле «Женитьба Фигаро». Представление началось без опозданий и продлилось ровно до 3-го акта, 5-й картины, последнего явления. Далее произошло неожиданное: Миронов внезапно зашатался, схватился за кулису и упал. Как установят потом врачи, в мозгу лопнул сосуд (у него была врожденная аневризма головного мозга). Спустя несколько часов артист скончался. С тех пор минуло более 20 лет. Лариса Голубкина замуж больше не выходила. Первая жена Миронова – Екатерина Градова – в 1992 году вышла замуж за ядерного физика, ликвидатора чернобыльской аварии Игоря Тимофеева, с которым познакомилась во время паломничества в Оптину пустынь. Вскоре они усыновили мальчика Алешу, взятого ими из детского дома. Вся их семья живет сейчас в деревне Горки Владимирской области. В 1992 году дочь Андрея Миронова Маша родила мальчика, которого в честь дедушки назвали Андреем. Сама Мария пошла по стопам отца и посвятила себя сцене – она играет в труппе Театра имени Ленинского комсомола. Ее муж Игорь работает в рекламном бизнесе. Маша Голубкина одно время активно снималась в кино (на ее счету фильмы «Хоровод», «Сыскное бюро «Феликс», «Ребро Адама» и др.). В 1996 году она вышла замуж за известного телеведущего Николая Фоменко. 9 января 1998 года у них родилась дочь, спустя несколько лет – сын. Татьяна Егорова в 1999 году выпустила в свет книгу воспоминаний «Андрей Миронов и я», где подробно рассказала о своих взаимоотношениях с актером. Когда книга была уже закончена, Егорова вышла замуж за Сергея Шелихова. Как произошло их знакомство, рассказывает сама Татьяна: «Мне сказали, что на даче у Марии Владимировны Мироновой живут бомжи. Я бросилась туда, осмотрела дом – вроде все в порядке. Спустилась с горки, побежала к автобусу. Смотрю: какой-то седой человек стоит на мосту. Подхожу. «Что вы тут делаете?» – спрашиваю. «Вы Татьяна Егорова? А я Шелихов. Сергей. Прочитал вашу книгу и под ее впечатлением приехал сюда. И вдруг появляетесь здесь вы сами…» Уверена, Сергей Леонидович мне послан свыше. Александр Семенович Менакер, Мария Владимировна и Андрей собрались вместе на небе и сказали: «Пусть Танька будет немножко счастлива на земле». Евгений МИРОНОВ В юности у Миронова была любовь, которая закончилась весьма драматично. Будучи студентом Саратовского театрального училища, Евгений полюбил красавицу Машу. Полюбил настолько сильно, что не мог и дня прожить, чтобы не увидеть ее хотя бы краем глаза. Маша ответила ему взаимностью, однако длились их отношения недолго. В середине 80-х родители Маши решили эмигрировать в Израиль, и дочь вынуждена была отправиться вместе с ними. Спустя несколько лет Евгению пришлось сыграть похожую историю в кино: в фильме Валерия Тодоровского «Любовь» (1991) его герой тоже влюбляется в еврейскую девушку, а та уезжает в Израиль. Именно этот фильм и принес Жене Миронову всероссийскую славу. Разумеется, вместе со славой у Миронова появились и поклонницы. Одна из них, к примеру, была особенно настойчива. Поначалу она донимала актера просьбами помочь ей поступить в театральный институт, затем стала преследовать его в театре, преподнося ему по одной розе в день, а когда он начал ее избегать, пообещала облить его серной кислотой. К счастью для Евгения, вскоре ее забрали в психиатрическую больницу. Евгений Миронов принадлежит к тем актерам, которые не любят посвящать посторонних в свою личную жизнь. Поэтому долгое время было известно лишь, что он жуткий домосед и что безумно любит свою маму Тамару Петровну и младшую сестру Оксану (она закончила Балетную академию в Санкт-Петербурге). Послушаем его самого: «У нас просто сумасшедшая семья, но в хорошем смысле этого слова. Ни у кого из нас нет своей отдельной жизни. Мы все вместе живем проблемами и радостями друг друга. Правда, сейчас сестренка живет в отдельной квартире, однако все осталось по-прежнему. Иногда даже надоедаем друг другу чрезмерным вниманием, но это так. В том числе в этом «нашем клубке» и родственники, живущие в Саратове. Главное – мы все держимся друг друга…» И все же, несмотря на всю конспирацию, шила в мешке Миронову утаить не удалось. В марте 2002 года он впервые вывел в свет свою возлюбленную – симпатичную рыжеволосую девушку Марианну. Это произошло в Центре Мейерхольда на премьере фильма «Превращение». Как выяснилось, Миронов живет с ней гражданским браком уже 8 лет! Такие отношения актера вполне удовлетворяют, хотя его мама этим недовольна. На той премьере она вслух выговаривала сыну: «Тебе уже тридцать пять. У твоих ровесников по двое детей растут. Я тоже хочу внуков!» Евгений на эти ее слова только улыбался. Газета «Жизнь» взяла короткое интервью у Тамары Петровны, где та сообщила: «Марианна большая умница. Два высших образования за плечами, а сейчас еще учится и в ГИТИСе, на продюсера. Ослепительной красавицей Марианну не назовешь, но она такая обаятельная, душевная. Сыну говорю: «Ну чего тебе не хватает? Ведь она принимает тебя таким, какой ты есть!..» А какая она верная и терпеливая – столько лет любит Женю! Я бы очень хотела, чтобы они наконец узаконили свои отношения, и Жене постоянно об этом говорю. До последнего времени он мне отвечал: «Мам, я ее очень уважаю, но моя семья – это сцена!» Но сейчас, мне кажется, что-то у него изменилось. Дай-то Бог!» Как показали дальнейшие события, ничего у Миронова не изменилось. Во всяком случае с Марианной – вскоре они расстались. Видимо, потому что девушка просто устала ждать серьезного предложения от своего избранника. Вскоре после этого возле Миронова была замечена другая девушка – актриса Алена Бабенко («Водитель для Веры» и др.). Они везде появлялись вместе, изображая из себя влюбленную пару (и это при том, что Бабенко на тот момент была замужем и имела ребенка). Но многие журналисты сомневались в искренности их чувств – подозревали «дымовую завесу» со стороны Миронова, который таким образом пытался дать понять общественности, что на личном фронте у него все нормально. Поэтому, когда этот «роман» вскоре затух, никто особо и не удивился. Чуть позже у Миронова случился роман с журналисткой Аленой Гаретовской, однако к лету 2008 года и он испарился. Говорят, виновата в этом была сама девушка – она слишком настойчиво пыталась женить на себе Миронова. Ему это не понравилось. С тех пор актер ни с кем долго не «романил», объясняя это тем, что у него много работы. Последней и в самом деле хватает: помимо съемок в кино и ролей в театре, он в 2008 году возглавил еще и Театр наций. Не связанный узами брака, Миронов всю свою любовь направляет на близких – на маму, сестру Оксану и ее детей, которых у нее двое: сын Тимофей (2003) и дочь Таисия (2008). Живут Мироновы в одном доме, и это заслуга Евгения – он давно этого хотел. В интервью журналу «Отдохни» (октябрь 2008 года, автор – Ф. Зименкова) мама актера Тамара Петровна призналась: «Мы с Женечкой большие друзья. Он – мое чудо. Просто небесный мальчик. Иногда мне кажется, что он спустился оттуда (показывает наверх). Вот у меня двое детей от одного мужа, а они такие разные… После смерти отца Женя как-то мне признался: очень боится меня потерять. Я хочу, чтобы у сына был уют, чтобы его кто-то ждал и любил. Внуков его хочу понянчить. Человеку одному трудно…» Мария МИРОНОВА Мама легендарного Андрея Миронова была замужем дважды. В первый раз это случилось в 1932 году, когда девушке был 21 год. Ее мужем стал молодой известный оператор-документалист Михаил Слуцкий. Однако идеальным этот брак назвать было нельзя. Миронова была избалованной, своенравной и быстро сумела загнать под каблук мягкого и добродушного мужа. Во многом из-за этого не сложились и ее отношения со свекровью. В итоге очень скоро Слуцкий стал болеть, врачи обнаружили у него серьезное легочное заболевание. А тут еще на Миронову свалилась новая напасть – арестовали ее отца. И хотя через год его все-таки выпустили, это событие стало роковым: вскоре после освобождения отец слег с тяжелой болезнью. Следом за ним в эту же больницу попала и мама Мироновой. Мария навещала своих родителей, скрывая от них правду о состоянии друг друга. Но эта ложь не спасла родителей: они скончались в марте 1937 года. После этого Миронова тоже слегла и провалялась несколько месяцев. Депрессия могла длиться и дольше, если бы не работа: Миронову пригласил в свою картину «Волга-Волга» Григорий Александров. Роль у нее была хоть и небольшая, но колоритная – секретарша Бывалова. В 1938 году Миронова поступила работать в Театр транспорта, но пробыла там недолго – пару месяцев. Потом заболела и почти год нигде не работала. А когда в начале следующего года поправилась, ее пригласили работать в Театр эстрады. Там она и познакомилась со своим вторым и последним супругом – ленинградским эстрадным актером Александром Менакером. На тот момент он был тоже несвободен: женат на артистке Ирине Ласкари, и у них рос 3-летний сын Кирилл. Но, встретив Миронову, Менакер принял решение оставить семью. Знакомство Мироновой и Менакера произошло за кулисами Театра эстрады во время очередного приезда Менакера с гастролями в Москву. В перерывах между выступлениями артисты играли в популярную игру «балда», где Миронова была фаворитом – почти никогда не проигрывала. Именно эта черта и поразила в ней Менакера. Он стал к ней присматриваться, надеясь при первой же возможности познакомиться поближе. Однако это ему долгое время не удавалось, поскольку после каждого концерта Миронову встречал у служебного входа ее супруг. Но Менакер продолжал надеяться. И счастье ему улыбнулось. Однажды стылым осенним днем Слуцкий не смог вырваться к жене, и Менакер немедленно воспользовался ситуацией. Навязавшись в провожатые, он довел Миронову до парадного подъезда ее дома в Нижнекисельном переулке. Правда, первая прогулка выглядела не слишком романтично – всю дорогу они говорили исключительно о работе. Но впечатление друг о друге у обоих сложилось весьма лестное. Окрыленный этим успехом, Менакер спустя несколько дней назначил Мироновой новое свидание – у памятника А. Островскому, что возле Малого театра. Именно с этой встречи, собственно, и начался их роман. Отныне все свободное время Менакер и Миронова проводили вместе, гуляя по Москве (любимым местом их прогулок был Александровский сад). А когда гастрольная судьба вынудила их расстаться (Менакер уехал с гастролями в Харьков), оба только и делали, что считали дни и с нетерпением ждали момента, когда судьба снова сведет их вместе. Ждать пришлось недолго: уже зимой того же 1939 года Менакер вернулся в Москву, чтобы участвовать в сборных концертах в Зимнем театре сада «Аквариум». Романтические свидания возобновились. Влюбленные чаще всего встречались под сценой театра или в закулисных закоулках. Несмотря на то что влюбленные тщательно конспирировались, скрыть от глаз коллег свои отношения им так и не удалось. Узнал об этом и муж Мироновой, однако скандала затевать не стал. Ему казалось, что это всего лишь мимолетное увлечение супруги, которое вскорости обязательно пройдет. Но он ошибся. Летом 1939 года, когда Менакер и Миронова гастролировали в Ростове-на-Дону, Миронова приняла окончательное решение расстаться со Слуцким. Внешне все выглядело спонтанно. Влюбленные сидели в тесной актерской компании в гостиничном номере, когда Миронова внезапно поднялась из-за стола и, отойдя в сторону, стала что-то писать. Подождав, когда все разойдутся, Менакер тактично поинтересовался у возлюбленной, что это она так сосредоточенно писала. «Письмо Мише Слуцкому, – последовал ответ. – В нем я сообщаю, что мы должны расстаться». Письмо должен был вручить Слуцкому режиссер Давид Гутман. Но тот поступил непорядочно. Пока ехал в Москву, не удержался от искушения и заглянул в конверт. И когда приехал в Москву, рассказал о содержимом письма своему приятелю-сценаристу Иосифу Пруту. А тот, в свою очередь, разнес эту новость всей столичной богеме. Вечером того же дня эта новость дошла до Слуцкого. Говорят, он был в шоке. Он искренне любил Миронову, многое ей прощал и совершенно не ожидал такого поворота событий. Но дело было сделано, и поворачивать назад Миронова была не намерена. Она была женщиной волевой, властной и никогда не меняла ранее принятых решений. Не случайно в актерской среде за ней закрепилось прозвище «ведьма с голубыми глазами». Что касается жены Менакера Ирины Ласкари, то она о романе супруга не догадывалась и продолжала пребывать в неведении до августа 1939 года. Когда влюбленные вернулись с гастролей в Москву, первое, что сделал Менакер, – объяснился с женой. Она с трехлетним сыном вернулась после летнего отдыха с Волги и поджидала мужа в гостинице «Москва», чтобы через несколько дней отправиться вместе с ним в родной Ленинград. Но совместного возвращения не получилось. Как вспоминал сам Менакер, объяснение с женой вышло тихим, нескандальным. Ирина все поняла и отпустила мужа на все четыре стороны. И в тот же день уехала с сыном в Питер. Менакер приехал туда днем позже, чтобы сообщить радостную новость Мироновой (она была там на гастролях). Вскоре Менакер и Ирина оформили развод, и на следующий же день Менакер с Мироновой официально скрепили свой союз. На календаре было 26 сентября 1939 года. Уже спустя несколько дней после бракосочетания новая семья едва не распалась. Виноват был Менакер. Он в ту пору вел дневник, который и стал камнем преткновения. Это случилось 2 октября. В тот день Менакер приехал в Москву и заночевал у Мироновой. Это событие нашло свое отражение в его дневнике, в котором он записал свои краткие впечатления: мол, приехал в Москву, остановился у Мироновой. И неосмотрительно оставил дневник на ночном столике. Утром хозяйка проснулась раньше него, заглянула в дневник… и устроила дикий скандал. В таком гневе Менакер ее до этого никогда еще не видел. Она кричала, что он может убираться к чертовой матери, что она не публичная девка, у которой можно «остановиться». Буря бушевала больше часа. Но даже когда утихла, Миронова в течение нескольких дней продолжала дуться на супруга. И тому стоило больших усилий буквально вымолить у нее прощение. Как напишет позднее он сам: «Потом я не раз переживал эти внезапные мироновские вспышки. Но тогда меня можно было поздравить с премьерой. Ничего не поделаешь, таково свойство ее характера». Пройдет всего-то ничего – полгода – после этого конфликта, и Миронова забеременеет, чтобы спустя 9 месяцев (в марте 41-го) подарить миру мальчика – Андрея Миронова, который в последующем станет знаменитым артистом. На советской эстраде дуэт Миронова – Менакер пользовался неизменным успехом у зрителей. За почти полувековую творческую жизнь этот дуэт выпустил в свет несколько спектаклей, где показал зрителям больше двух сотен различных миниатюр. С ними считали за честь работать самые лучшие писатели-юмористы в стране, под их концерты выделялись лучшие концертные площадки. Роли-маски в этом дуэте выглядели неизменно: Менакер играл роль положительного мужа, а Миронова – роль невежественной и чрезвычайно амбициозной жены. Роли свои актеры исполняли виртуозно, хотя играть в общем-то ничего особо и не требовалось – в реальной жизни у этих артистов роли распределялись таким же образом: Менакер всецело находился под каблуком у властной Мироновой. В их семье царил откровенный матриархат: культ Марии Владимировны был беспрекословным. Ослушаться ее не смел никто, в то время как она могла делать все, что ей заблагорассудится. Могла кричать, ругаться, кидать в мужа тарелки и другую посуду. Менакер сносил эти вспышки стоически, зная, что за минутным порывом гнева обязательно последует примирение. Маленький Андрей тоже терпел внезапные вспышки ярости матери, беря пример со своего отца. Однажды он спросил у папы, почему их мама так кричит на них, на что получил все объясняющий ответ: «Наша мама сильно устает». – «Но ты ведь тоже устаешь», – резонно удивился Андрей. «Мама устает больше», – поставил точку в этом споре отец. В этот миг из гостиной донесся зычный голос виновницы этого разговора: «Еврейчики, идите обедать». «Еврейчиками» Мария Владимировна в шутку звала мужа и сына. Между тем в этом семейном трио долгожителем окажется именно Мария Владимировна, которая переживет как мужа (умер в 1982 году), так и сына (в 1987-м). Скончается Мария Миронова в ноябре 1997 года на 87-м году жизни. Александр МИХАЙЛОВ По словам Михайлова, в юности он был чрезвычайно закомплексованным и стеснительным человеком. Будучи худым и длинным, он заслужил от своих сверстников несколько обидных кличек типа Мосол, Скелет, Эйфелева башня… Девушки его в упор не замечали, предпочитая общению с Александром встречи с более уверенными в себе и симпатичными молодыми людьми. Однажды его угораздило влюбиться в некую девушку, но та довольно цинично его отшила. После этого он надолго потерял охоту знакомиться с девушками. Видимо, чтобы перебороть этот комплекс неполноценности, Михайлов в 17 лет подался в моряки. В 1961 году он ушел из ремесленного училища и устроился учеником моториста на рыболовецкое судно «Ярославль». Затем перевелся на другую посудину. В ранге матроса он проплавал два года, после чего вернулся на сушу и подался в актеры: поступил на актерский факультет Института искусств. Там и познакомился со своей будущей женой – дочерью адмирала флота Константина Мусатова Верой (она училась на музыкальном факультете того же института). История их знакомства была весьма романтичной. Три месяца, не сговариваясь, не зная друг друга, они вешали свои пальто на одной вешалке, рядом. Михайлов так привык к этому чужому пальто, что вскоре стал даже здороваться с его пустым рукавом: привет, мол, приятель. А потом случай свел владельцев обоих пальто в коридоре института. Вера сказала Александру комплимент: «Вы так похожи на моего любимого актера Бруно Оя!» (тогда на экранах с большим успехом демонстрировался фильм «Никто не хотел умирать» с его участием). Однако Михайлова это сравнение почему-то оскорбило, и он ответил девушке что-то резкое. Несколько дней спустя судьба свела их вновь, но теперь уже у знакомой обоим вешалки. Когда Михайлов понял, что девушка, которую он невольно оскорбил, является хозяйкой «родного» ему пальто, он повел себя иначе: извинившись, пригласил ее в кино, на «Кавказскую пленницу». Вера ответила согласием. Далее послушаем ее собственный рассказ: «Очередь в кинотеатр была огромная. Саше удалось купить билеты, но только на первый ряд. Других не было. Во время фильма он вдруг взял меня за руку. Мне это так не понравилось! Думаю: ну вот, сразу какие-то пошлости… Терпеть не могу! И сразу как-то отстранилась… Но после этого первого свидания с Сашей встречи со всеми остальными поклонниками я тихо-плавно свела на нет… Примерно через год, в 1967-м, мы поженились. Сначала он позвал меня замуж где-то через полгода после первого свидания. Прямо так и сказал: «Выходи за меня замуж!» Я расхохоталась. Даже и не думала тогда ни про какое замужество. А еще через полгода сама не выдержала: «Помнишь, ты мне предлагал замуж за тебя выйти? Так вот, я согласна». Потому что к тому времени уже дышать без него не могла, вся моя жизнь сосредоточилась только на нем. Уже было все равно – замуж, не замуж, лишь бы быть вместе. Но это только по прошествии года стало понятно… Мои родители жили тогда уже в Ленинграде, я прилетела к ним и сообщила, что собираюсь замуж. А для моего отца не было на свете темы болезненней. И хотя он был человеком с юмором, но когда даже в шутку при нем заводили разговор о моем замужестве, у него немедленно портилось настроение. Эта мысль для него почему-то была невыносима. И тут вдруг я со своей новостью… Отец мой тут же вылетел во Владивосток и, конечно, сразу пригласил Михайлова к себе. О чем они говорили, я не знаю, но Саша потом рассказывал, что в какой-то момент отец отвернулся, и у него начали вздрагивать плечи. Он стоял и плакал. Михайлов сказал ему: «Константин Константинович, если вы переживаете из-за того, что ваш будущий зять артист, то я могу и назад в море вернуться – буду моряком, рыбаком, кем хотите». Отец ответил: «Не в этом дело. Просто когда ты будешь женить или отдавать замуж своих детей, ты поймешь мое состояние». А на самом деле Саша моему отцу очень понравился. И, приехав в Ленинград, он сказал маме: «Хороший парень». Нам на свадьбу мои родители прислали денег, мы сняли студенческое кафе, и весь институт гулял в нем ночь напролет… Любовь была какая-то нечеловеческая – такая, что мы даже как-то не задумывались ни о чем: ни о том, что мы как бы из разных социальных слоев, ни о том, как и на что нам дальше жить… А ведь Саша совершенно нищий был. На свадьбу пришел в чиненых-перечиненых ботинках, в пиджачке штопаном, на рукавах просто бахрома висела… Но тогда мы на это внимания не обращали… Я сейчас иногда думаю: чем он меня подкупил? Скорее всего, какой-то искренностью безумной, своим талантом – мне очень нравилось смотреть, как он играет, двигается. И еще тем, наверное, что ухаживал за мной как-то ненавязчиво. Остальные просто доставали, а он – нет. Видно было, что влюблен, но настырности никакой не было… У Саши с его другом однажды был из-за меня тяжелый мужской разговор. Тот сказал: «Я ее тебе не отдам! Я так долго искал такую и наконец нашел!..» А Михайлов ему ответил знаете что? «Ну это как она сама решит…» Вот я сама и решила…» 24 июня 1969 года у Александра и Веры родился сын Константин. Рожала его Вера в Ленинграде, где тогда жили ее родители. Между тем карьера Михайлова в кино началась в начале 70-х. Начал он ее с роли положительного героя, после чего так и повелось – играл он исключительно хороших мужиков, на чье крепкое плечо всегда можно было опереться. Естественно, зрительницы были от Михайлова без ума. В Саратове, где он жил до 1980 года, пройти по улице актеру было просто невозможно. Ситуация не изменилась и после того, как Михайлов с семьей перебрался на постоянное место жительства в Москву (помог в этом актер Ермоловского театра Всеволод Якут, с которым Михайлов снимался в фильме «Белый снег России»). Этот переезд почти совпал с новым всплеском популярности Михайлова: в 1982 году на экраны страны вышла картина Искры Бабич «Мужики!», где актер сыграл мужика, в одиночку воспитывающего нескольких детей. Во время съемок другого кинохита – «Любовь и голуби» (1984) – Михайлов едва не утонул. Произошло это в момент съемки эпизода, когда герой Михайлова Вася уезжает на курорт. В той сцене Вася, попрощавшись с родными, открывает дверь и… падает в море, а потом выныривает рядом с героиней Людмилы Гурченко. А. Михайлов вспоминает: «По сценарию мне надо было под водой быстро раздеться и вынырнуть потом в огромных трусах в цветочек. Наняли двух водолазов, чтобы помогли раздеться. В первом дубле я вынырнул секунд через 15. Меньшов говорит: «Мужики, надо раза в два быстрее». Но если костюмов припасли на 6 дублей, то галстук был всего один. Вот он высох на солнце, повесили мне его на шею, да еще подтянули, чтобы получше сидел. Этот высохший просоленный галстук в воде мигом разбух. И когда водолазы, помогая мне освободиться от одежды, рванули его, у меня глаза полезли на лоб! Ребята растерялись, вцепились в меня. Слава богу, силой не обижен: одного в торец, другого, и – всплывать. Но первый очухался и зачем-то потянул меня за ноги вниз. Выручило то, что кто-то из водолазов случайно захватил с собой нож. Я, уже захлебываясь, показал на него. Они сообразили и перерезали галстук…» В другой раз Михайлов заглянул в глаза смерти в 1995 году. Но теперь дело было куда серьезнее. Он тогда играл на сцене Малого театра в спектакле «Царь Иоанн Грозный» и еще во время репетиций заметил, что из него стала как бы уходить энергия: по три-четыре часа приходил в себя после каждой репетиции. Будучи человеком верующим, Михайлов отправился к своему духовнику. Помолился. Поговорил. Батюшка посоветовал ему съездить в Александровскую слободу, где Грозный предполагал строить столицу и где есть что-то вроде его музея. Там-то актер и узнал страшную вещь: оказывается, многие актеры, которые играли роль Грозного, внезапно умирали. Михайлов вновь пошел к батюшке и рассказал ему об услышанном. Священник в ответ настоятельно посоветовал добиться того, чтобы из названия спектакля – «Смерть Иоанна Грозного» – убрали слово «смерть». Михайлов обратился с этой просьбой к художественному руководителю театра Ю. Соломину и директору театра В. Коршунову. Но те не решились нарушить традицию и оставили прежнее название (трилогия А.К. Толстого состоит из произведений: «Царь Федор Иоаннович», «Смерть Иоанна Грозного» и «Царь Борис»). Уходя от руководства, Михайлов произнес, как потом оказалось, пророческую фразу: «Быть беде». Актер успел сыграть всего лишь шесть спектаклей. В июне 1995 года, отыграв последний, он отправился на дачу. Внезапно по дороге у него пошла кровь горлом. К счастью, рядом оказался его коллега по театру, актер Александр Потапов, который успел вовремя вызвать врачей. Михайлова привезли в Институт Склифосовского, когда он уже потерял полтора литра крови. Две недели актер пролежал на койке пластом, пока у него восстанавливалась кровь. Затем ему сделали операцию. Через две недели он вернулся домой, но, увы, ненадолго. На третьи сутки Михайлову вновь стало плохо, и он опять попал в больницу – на этот раз с заворотом кишок. Его состояние было настолько критическим, что он уже прощался с жизнью. Врачи буквально «вытянули» его с того света, сделав ему вторую полостную операцию. После нее актер еще четыре месяца провел вдали от дома: сначала в больнице, затем – в санатории в Барвихе. Когда в ноябре того же года он наконец вернулся домой и вновь приступил к репетициям в театре, роковой спектакль носил уже другое название: «Царь Иоанн Грозный». На протяжении 35 лет Михайлов был женат на Вере Мусатовой. Несмотря на то что в их жизни случались трудные моменты (однажды Михайлов даже уходил из семьи), в киношной среде их все равно считали крепкой парой. И вдруг в 2000 году Александр окончательно ушел жить к другой женщине, причем чуть ли не вдвое моложе себя (он старше ее на 23 года). Некоторые из старых друзей после такого поступка от него отвернулись. Новую любовь актера зовут Оксаной, она массажистка, а с Михайловым судьба впервые свела ее в конце 80-х. Долгое время они скрывали от всех свои чувства, но весной 2002 года у Оксаны умер муж, и она призналась Михайлову, что… ждет от него ребенка. После этого актер и принял решение переехать к ней. Ушел он по-мужски, оставив жене практически все нажитое вместе имущество. Вскоре у них с Оксаной родилась дочь Алина. В интервью газете «Жизнь» В. Мусатова рассказала следующее: «Саша сказал, что больше меня не любит, а жить без любви считает безнравственным. Я ответила, что прощала ему многое, но предательства – не смогу. Никогда, даже если он решит вернуться. Честно говоря, после того разговора я почувствовала облегчение. Потому что устала от его вранья, обмана, чужих перешептываний и снисходительно-любопытных взглядов. Да и о его романе с этой молодой девицей мне – нашлись доброжелатели – давно доложили… Знаю, что от Саши сейчас отвернулись многие наши общие друзья, с ним не разговаривает даже родной сын. Если он так дорого заплатил за любовь, хочется верить, что она того стоит…» Сын А. Михайлова Константин два года проучился у Олега Табакова, но затем ушел в режиссуру, окончив Высшие режиссерские курсы. В начале 90-х едва не оказался втянутым в религиозную секту «Свидетели Иеговы». Ее представители остановили его на улице и «запудрили» мозги – соблазнили практикой в английском языке за границей. Спас Константина его отец. Когда сектанты пришли к ним домой, Михайлов схватил охотничье ружье и обратил непрошеных гостей в бегство. После этого Константин пошел работать охранником на телевидение и там поймал удачу за хвост – ему предложили должность ведущего. С тех пор в этой роли он и выступает. Из интервью А. Михайлова еженедельнику «Аргументы и факты» (номер от 5 августа 2009 года, автор – М. Позднякова): «У меня четверо детей. Костя – старший, есть внебрачная девочка, которой я дал свою фамилию. Ей сейчас 17 лет, она красивая и умная. От второго брака – семилетняя Акилина и 17-летний пасынок, он недавно поступил во ВГИК, отличный парень. За Акилину я переживаю, потому что общество сегодня целенаправленно развращает молодежь. С телеэкрана мат-перемат и разговоры о том, что девственницей быть стыдно! Все с ног на голову перевернули. Сплошное безобразие! А знаете, как расшифровывается понятие «безобразное время»? Это значит – без образов, то есть все через примитив: сленг – вместо литературного языка, секс – вместо любви и самопожертвования, тупое зарабатывание денег – вместо творчества… Я счастлив, что недавно обзавелся 12 сотками под Москвой, недалеко от Истры. Строю дом, который сам спроектировал. Две комнатки, кухня, даже ванная есть. Могу ходить целый день по участку, забывая о еде. Прикидываю: вот еще веранду пристрою, здесь посажу смородину, а тут – вишню. Правда, люди, когда видят мои «хоромы», удивляются – думали, что у народного артиста дача побогаче будет. А откуда деньги возьмутся? Одно время работал только в театре (Малом академическом. – Ред.). В кино предлагали исключительно сериалы с горами трупов. Не хотел принимать участия в этом непотребстве. В рекламу, конечно, пытались и пытаются втянуть. Недавно банк предлагал сумму, на которую я с семьей мог год жить припеваючи. Но как я потом буду смотреть в глаза тете Нюре из своего родного забайкальского села?! Она ведь понесет свои крохи в этот банк, поверив Михайлову. И наверняка ее обманут. А мои земляки и так уже обмануты. И не кем-нибудь, а родным государством. Без надежды народ спивается. В один из своих приездов зашел я к двоюродному брату, а он вдребезги пьяный, меня не узнает. Минут 15 ему втолковывал: «Это я, Александр». Наконец узнал и заплакал…» Борис МИХАЙЛОВ Со своей женой Татьяной знаменитый в прошлом хоккеист познакомился в пионерском лагере, когда ему было 16, а ей – 12 лет. Борис дружил с ее братом (кстати, тоже Борисом) и как-то раз взялся учить друга танцевать, а Татьяну попросил быть тому временной партнершей. Та первая встреча была мимолетной, но через четыре года судьба вновь свела их вместе – на этот раз на пляже в Серебряном Бору. Молодые люди обменялись телефонами и в тот же вечер пошли в кино на «Смелые люди» с Сергеем Гурзо в главной роли. С тех пор это их любимый фильм. Вспоминает Татьяна Михайлова: «Мои родители считали профессию хоккеиста несерьезной. Однако Борис понравился им своей скромностью, выдержанностью. Помню, знакомясь с ними, он очень растерялся, сидел покрасневший и смущенный: приглашение зайти к нам было для него неожиданным. Но, наверное, брат перед этим тоже замолвил словечко за Борю (дал лестную рекомендацию), поэтому мама с папой были настроены доброжелательно. Одним словом, когда вскоре стало ясно, что дело идет к свадьбе, они не возражали. Борис уже играл в «Локомотиве» (1965–1967. – Ф.Р.) и неплохо зарабатывал. Я тоже была почти самостоятельным человеком (заканчивала медицинское училище), так что деньги на свадьбу зарабатывали сами. Правда, Боря помогал еще своей семье. У него рано умер отец, и мама, простая работница фабрики «Дукат», одна воспитывала четверых сыновей. Зарплату Боря делил на три части: маме, себе и на нашу свадьбу…» У Михайловых родилось двое сыновей – Андрей и Егор. Оба пошли по отцовским стопам – стали хоккеистами. Никита МИХАЛКОВ Первая любовь у Михалкова случилась в конце 50-х, когда ему было всего 14 лет. Его пассию звали Лена Щорс, она, как и Михалков, принадлежала к «золотой молодежи» (детям влиятельных родителей). Познакомились они в общей компании, где, кроме них, тусовались Миша Буденный, Валера Полянский и др. Лена была пикантной девушкой с большой грудью, с серыми бархатистыми глазами. На нее многие «западали», а у Никиты от нежных чувств к ней и вовсе, как теперь говорят, «башню снесло». Однажды у нее дома Никита запел песню Александра Галича, где высмеивался маршал Буденный («А маршал, бедный, мучился от рака, но тоже на парады выезжал…»). А поскольку в этой же компании находился тогда и отпрыск Семена Михайловича, разразился скандал. Михалкова скрутили и выгнали из квартиры взашей. Но он, вместо того чтобы удалиться… вернулся. Позвонил в дверь и, когда ему открыли, проскользнул внутрь. После чего вышел на балкон и, сказав: «А вот это вы можете?», перелез через парапет на одиннадцатом этаже. И повис на перилах, причем на одной руке. Все присутствующие были в шоке. Они представили себе, что всех ожидает, если с их балкона свалится человек. В итоге Михалкова втянули обратно и снова приняли в компанию. Правда, с Леной Щорс отношения у Никиты так и не сложились. В 1961 году Михалков влюбился снова. На этот раз его избранницей стала юная актриса Анастасия Вертинская, которая в том же году дебютировала в роли Ассоль в фильме «Алые паруса». В нее тогда влюбились чуть ли не все подростки Советского Союза, но Михалков пошел дальше всех: он поступил в то же театральное училище, что и она (Щукинское), а чуть позже и вовсе на ней женился. Хотя это было не так легко. Тогда за Вертинской ухаживали сразу несколько человек, причем среди них были люди разных возрастов: и молодой Андрей Миронов, и уже знаменитый Иннокентий Смоктуновский (с последним она в 1963 году снималась в «Гамлете»). Но мужем Вертинской суждено было стать именно Михалкову. Вспоминает он сам: «У Насти был классный набор ухажеров – она могла «снять с полки» любого. Именитость ей была не нужна, она сама была дочкой великого Вертинского. Так что фамилия Михалкова не могла произвести на нее особого впечатления. Я мучительно был в нее влюблен, мучительно. И ее мучил, наверное, своими звонками, ревностью. Однажды наступил момент разлада, и мы расстались: я уехал из Москвы на пробы. У меня была близкая подруга – Лена Матвеева, замечательный человек, балерина. Мы с ней, когда я вернулся, пришли на день рождения Вани Дыховичного (16 октября 1965 года. – Ф.Р.). Компания там собралась веселая: Вика Федорова, Полянский, Дыховичный… И Настя – с Андреем Мироновым. Я сидел за столом наискосок от них… А потом я очнулся на лестничной клетке – в страстном поцелуе с ней. Она меня увела от Лены. Дело даже не в том, кто кого увел, но ясно одно: если бы Настя этого не захотела, никогда в жизни ничего бы не было. Мне не хватало той силы, того обаяния и тех возможностей, которые могли ее сломить. Она ко мне как бы приспустилась, снизошла. Я как сейчас помню ощущение того электричества, которое возникало между нами. Должен сказать, не вдаваясь в подробности, что у Насти – мужской ум и мужской характер. Но до сих пор меня мучает ужасное чувство вины перед Леной Матвеевой. Теперь мне кажется, что она действительно меня любила. Я не понял, не почувствовал этого тогда…» Спустя несколько месяцев после того памятного дня – в самом начале 1966 года – Вертинская забеременела. Вспоминает Михалков: «Известие, что Настя беременна, меня страшно обрадовало: теперь, думал, «не соскочит», не уйдет. Это лишний раз подтверждает, как безумно я был влюблен». 6 марта 1966 года влюбленные поженились. Свадьбу шумно отгуляли в ресторане гостиницы «Националь». Жить молодожены стали в однокомнатной квартире у метро «Аэропорт». Там в конце сентября того же года у них родился сын Степан. Правда, из-за постоянной занятости родителей мальчика воспитывала его бабушка – мама Вертинской. Вспоминает актер Е. Стеблов: «Я часто приходил в гости к Насте и Никите. Настя пекла оладьи и, если собиралась «на выход», подводила глаза «под Вертинскую». Тогда многие девушки красились «под Вертинскую». «Алые паруса», «Человек-амфибия», «Гамлет» принесли Насте огромную популярность. Они учились вместе с Никитой на одном курсе Щукинского училища, а я – на курс старше. С ними на курсе учился парень, назовем его Д. Его выбрали старостой курса, так как администрация видела в нем свою опору – надежность и организованность. Но у Д. была тайная страсть – очень мечтал сыграть Гамлета. Произведение знал почти наизусть… К сожалению, так часто случается в творческих вузах: безумие иногда принимают за талант. После исполнения Настей роли Офелии в фильме Григория Козинцева Д. стал преследовать Вертинскую, угрожать и ей, и Никите. Говорил, что убьет и ее, и себя, и его. И если бы не Настина мама, которой удалось-таки изолировать Д. в психлечебницу, еще неизвестно, чем бы все закончилось…» Спустя полтора года после свадьбы Михалков и Вертинская… развелись. Инициатива развода исходила от Михалкова, который однажды вдруг ясно осознал, что жена его не любит. Это случилось в марте 67-го. Вот как об этом вспоминает сам актер: «Конечно, с одной стороны, не совпали два эгоизма. Настя была сдержанна, иронична по отношению ко мне. Она была очень известна, и, когда мы появлялись на людях, все, естественно, шли к ней. Это не вызывало у меня чувства глубокой обиды, но определенный мужской комплекс все-таки возникал. Наверное, поэтому я так часто из-за нее дрался. Но один момент в нашей жизни оказался очень важным. Я уже учился во ВГИКе (после отчисления из «Щуки» Михалков поступил на режиссерский факультет ВГИКа. – Ф.Р.) и решил снять картину о вологодских кружевницах. Уехал в Вологду и провел там невероятно замечательное время в пустой деревне среди старух. Был, как сейчас помню, март. Я приехал оттуда переполненный новыми, не известными доселе ощущениями. Вошел в квартиру. Настя спала. Я разбудил ее и, расхаживая по комнате, стал рассказывать, рассказывать… И вдруг, повернувшись к ней, натолкнулся на такой вежливый-вежливый взгляд, на снисходительную улыбку. То есть она слушала меня в силу воспитания. А в остальном это была абсолютно чужая женщина. В общем, я так и не научился быть тем, кем она хотела меня видеть. Сначала еще пытался, потом – бросил…» О том, как сильно Михалков переживал разрыв с Вертинской, можно судить по такому факту. Как-то ночью, после очередного тяжелого объяснения с женой, он позвонил Стеблову и, вызвав его в скверик на улице Воровского (возле Театра киноактера), поделился с другом своим горем и попросил у него совета. Но что мог посоветовать ему друг? Разве что смириться… Михалков оставил жене квартиру у «Аэропорта», а сам переехал жить в арбатскую коммуналку к своему другу, актеру Сергею Никоненко. Жили весело: и водку пили, и девушек водили. Потом родители помогли Никите вступить в актерский кооператив на улице Чехова. Там он вскоре и получил однокомнатное жилье. А Вертинская с маленьким Степой поселилась в двухкомнатной квартире в этом же доме, но на другом этаже. Разлад в личной жизни оказался не единственным огорчением для Михалкова в те годы – в 1966-м его отчислили из Щукинского училища. Поводом к этому послужило то, что Михалков снимался в кино, а студентам училища это строго воспрещалось. Михалкова предупреждали несколько раз, но, когда на экраны страны вышел очередной фильм с его участием («Перекличка»), терпение педагогов лопнуло – его отчислили. Сам Михалков не слишком переживал – довольно быстро он поступил на 2-й курс режиссерского факультета ВГИКа (руководитель М. Ромм). В те же годы там учился студент из Мексики Гонсало Ортега (сейчас он снимает «мыльные оперы»), который числился в приятелях Никиты. Ортега вспоминает: «Однажды я, Никита Михалков и Николай Губенко угодили в милицию. Рядом со ВГИКом была гостиница «Турист», в которой останавливались граждане соцстран. В середине лекции Никита вызвал меня из аудитории, сказав, что мне якобы звонят из мексиканского посольства. Когда я вышел, он объяснил, что в «Туристе» нас ждут три красивые девушки из Венгрии и что Николай уже там. Я спросил, как же мы с ними будем разговаривать, если языка никто из нас не знает. Никита пообещал, что разберемся на месте… А девушки оказались женами венгерских офицеров. В результате вместо развлечения мы подрались и угодили в отделение. Из милиции нас под свое поручительство вытащил ректор ВГИКа Грошев. Весь институт потом слышал, как громко он нас ругал…» В самом начале 70-х Михалкова угораздило увлечься дочерью одного высокопоставленного начальника. Девушка и ее родители были не против свадьбы. Она была красивая, с потрясающей улыбкой, с каким-то нестандартным образом мышления. Бывало, молчит, молчит, а потом вдруг скажет: «Душа моя похожа на кладбище задушенных женщин». Или: «Я такая дура жуткая, вот сижу и думаю, что ни о чем не думаю». Короче, Михалкову она тоже нравилась. Но чтобы жениться на ней, он и в мыслях не держал. И когда девушка поставила вопрос о свадьбе ребром, Никита написал ей письмо, в котором популярно объяснил, что они никогда не будут вместе, поскольку женитьба не даст ему возможности делать то, что он хочет. Это письмо девушка показала родителям. Гнев ее отца был страшен: он использовал все свои связи, чтобы как следует проучить Михалкова. В итоге Никите пришла повестка в армию. 21 октября 1972 года ему должно было исполниться 27 лет, после чего – по закону – в армию его забрать уже не могли. Но поскольку все случилось за полгода до этого, Михалкову пришлось паковать вещи. Провожала его в армию уже другая невеста – манекенщица Общесоюзного дома моделей Татьяна Соловьева. О том, как она познакомилась с Михалковым, послушаем ее собственный рассказ: «С Никитой мы познакомились в Доме кино. Нас представила друг другу тогдашняя жена Андрона Вивьен. Свою активность Никита проявил сразу, пригласив меня на другой день в ресторан. Помню, как в Доме моделей меня собирали на свидание. Гримировали, рисовали какие-то фиолетовые тени, синие стрелки, по-вурдалацки красный рот. На голове соорудили «бабетту». И когда я в таком виде подошла вечером к Дому кино, Никита буквально был в шоке – такую вот диву я собой представляла. Потом он молча взял меня за шкирку, в туалетной комнате засунул под кран, умыл и только после этого повел в ресторан. Такой, с белесыми ресницами и еще не высохшей на лице водой, я и сидела за столиком, боясь даже что-либо заказать. Почему боялась? Я в то время по ресторанам не ходила – пропадала все время на работе. И вдобавок совершенно не знала Никиту. На то свидание он пришел в потертых джинсах, какой-то курточке, кепочке. Ну я и подумала: может, у него денег нет? Чего ж тогда выбирать деликатесы? И предоставила выбор ему… Когда на экраны вышел фильм «Я шагаю по Москве», мне в нем больше понравился Стеблов. Но когда нас с Никитой познакомили, все, конечно, изменилось. Его уверенность, властность сразу же покорили меня. То, что Никита был женихом номер один, я тогда еще не знала. А он уже жил отдельно от родителей, в однокомнатной квартире. Но что она из себя представляла! Склад ненужных вещей: разбитые стаканы, патефон, по которому, чтобы завести, надо было стучать кулаком, разломанное кресло, в которое нельзя было сесть… Вообще он всегда был вне быта. Главное для него – дело, творчество, а все остальное не важно…» Михалков познакомился с Татьяной в конце 71-го, а уже в мае следующего года его забрали в армию. Служить он отправился к черту на рога – на Камчатку. Причем место службы выбрал сам. Поначалу его определили в стройбат в Навои, но он не захотел туда ехать. Сказал, что у него два высших образования и что в обнимку с лопатой он вряд ли принесет пользу армии и стране. Его спросили: «Хочешь небось в Москве остаться?» А Михалков гордо ответил: «Не хочу. Куда у вас уезжает самая дальняя команда? На Камчатку? Вот и отправляйте меня туда». Вспоминает Т. Михалкова: «Я ждала Никиту весь срок его службы. Писала ему на Камчатку письма. Никита тоже часто писал, причем письма очень серьезные: с цитатами Толстого, разных философов. Я показывала их подругам и недоумевала: а где же про любовь? Любит он меня или нет?..» Демобилизовался Михалков ровно через год. В Москву приехал сильно пьяным. И первое, что сделал, – нашел в ресторане Дома литераторов свою маму: она там с кем-то пила кофе. Увидев пьяного сына в матросской форме (Никита дембельнулся в звании старшины 1-й статьи), Наталья Кончаловская чуть не упала со стула. Затем Михалков взял курс на Дом кино, где выпил еще. И лишь после этого отправился на поиски своей невесты. Вспоминает Н. Михалков: «Я не знал нового телефона Тани, поскольку она недавно переехала. Знал только, что живет она на проспекте Вернадского в каких-то «цветных», как она написала в письме, домах. Больше не знал ничего. Я вышел в ночную весеннюю Москву, поймал такси и сказал: «Проспект Вернадского». В машине тут же отрубился. Шутка ли: столько переживаний, выпивок, чуть не сутки в самолете, да еще и разница во времени девять часов. Короче, открываю глаза, таксист спрашивает: «Какой дом?» Я отвечаю: «Налево!» А сам понятия не имею, куда ехать. «Направо, прямо… Стоп!» Выхожу. Точно помню, что никогда тут не был. Но дома и в самом деле – «веселенькие» такие. Захожу в первый попавшийся подъезд. Утыкаюсь в дверь и звоню. Три часа ночи. Никто не открывает. Упершись головой в стенку, начинаю дремать. Дальше ничего не помню… Проснулся я рядом с Таней в ее маленькой, чистенькой, с криво наклеенными обоями квартирке на первом этаже. Оказывается, ткнув пальцем в первый попавшийся среди тысяч других звонок, я пришел именно к ней!..» Спустя несколько дней Михалков сделал Татьяне официальное предложение. Она его, естественно, приняла. А свадьбу они сыграли через несколько месяцев, причем не в Москве, а в Грозном, где Михалков осенью 73-го снимал свою первую картину – «Свой среди чужих, чужой среди своих». Никита договорился с властями города о регистрации без очереди, и молодых расписали в тот же день. Без белого платья, без черного костюма… Праздновали всей съемочной группой, что называется, по-студенчески. В год выхода этого фильма на экраны страны – в 1974-м – в семье Михалкова случилось прибавление: родилась девочка, которую назвали Анной. Вспоминает Т. Михалкова: «Анну я вынашивала на подиуме. Более легкой работы найти для меня не смогли, и я до семи месяцев демонстрировала модели. Брюки уже не застегивались: я их придерживала рукой и ходила по «языку» в распашонках… Иногда, правда, Никита увозил меня на свои съемки, а потом писал в Дом моделей объяснительные. Необычные, в форме заявки на сценарий. Он так красиво описывал в них причину моего отсутствия, что все манекенщицы заслушивались… Аню я рожала в роддоме на Шаболовке. Помню, привез меня туда Никита, а нянечки говорят: «Все делай сама, залезай и рожай!» «Да я не знаю как», – говорю. Никакой реакции. Пришлось пообещать им книжку стихов Сергея Михалкова. После этого помогли… Я ни с кем предварительно о роддоме не договаривалась и ничего заранее не покупала. Из-за суеверия. Когда мы привезли Аню из роддома, быт у нас был настолько неустроен, что пришлось положить ее в коробку, а кормить чуть ли не из водочной бутылки с приделанной к горлышку соской. Когда к нам приехала моя мама, она ужаснулась. Всю войну, говорит, прожила, но такого еще не видела!.. А второго ребенка – Артема – я ехала рожать с дачи: теперь уже со своими самоучителем, простыней и ножницами для пуповины. Вторые роды – они, как правило, быстрые. Еле успели до ближайшего роддома на Черногрязской…» Интересно отметить, но в самом начале семейного периода финансовые дела Михалкова обстояли не слишком успешно: когда родилась Аня, его официальная зарплата составляла всего 140 рублей. На эти деньги троим членам семьи надо было кормиться, одеваться и т. д. Экономили молодые супруги на всем. Чтобы не тратиться на детские бутылочки для малышки, молоко наливали в бутылку из-под водки и натягивали на нее соску. А кроваткой маленькой Ане одно время служила обычная корзинка. Но молодые родители на трудности не роптали. Более того, когда Татьяне предложили работать с итальянцами, что сулило значительную прибавку к семейному бюджету, Михалков выступил категорически против этого и заявил: либо жена отказывается, либо он собирает чемодан. Перечить ему Татьяна не стала. А вскоре материальное положение семьи заметно улучшилось и без этого. Этому немало способствовало международное признание его фильмов: «Раба любви» получила призы на фестивалях в Тегеране, Йере; «Неоконченная пьеса для механического пианино» – в Сан-Себастьяне, Чикаго, Белграде, Флоренции, Картахене; «Пять вечеров» – в Йере; «Несколько дней из жизни И.И. Обломова» – в Оксфорде, Бемальмадене; «Без свидетелей» – в Вальядолиде. И это не считая призов, завоеванных теми же фильмами на всесоюзных кинофестивалях. Мало кому из советских режиссеров выпадал в те годы такой «обильный урожай» призов. На протяжении практически всей киношной карьеры Михалкова в артистической среде о нем ходили слухи как о неисправимом донжуане (у семейства Михалковых это наследственная черта). Культивированию подобного рода слухов во многом способствовали роли самого Михалкова в кино. Взять того же проводника из «Вокзала для двоих» или Паратова из «Жестокого романса». Говорят, Татьяна догадывалась об увлечениях мужа на стороне, но, как всякая мудрая женщина, предпочитала закрывать на это глаза. Она знала, что в любом случае он вернется в семью, где у него растут двое детей. В итоге в 2003 году Михалковы благополучно отпраздновали 30-летие совместной жизни. О том, каков Михалков в повседневной жизни, рассказывает Т. Михалкова: «Влиять на Никиту сложно. Он человек очень властный. Если сравнивать Никиту и Андрона, то Андрон – это вечный учитель, сплошной восторг: образовывает всех своих женщин, создает им неповторимый образ, заставляет их заниматься спортом, худеть. То есть очень много в них вкладывает. У Никиты отношение к женщинам другое. Он может их вообще не замечать, следуя принципу: вот я такой, любите меня такого. А чтобы отдавать себя – нет. Он суровый муж. Но при этом его тоже все обожают. И балуют. Особенно я и дети. Он у нас – центр Вселенной. Мы повсюду спешим за ним, как ниточка за иголочкой, – с корзинками, кастрюльками… Это сейчас жизнь другой стала – условия пребывания на съемках или фестивалях оговариваются контрактом. А раньше воду в ванне кипятильником грели, и прекрасное тем не менее было время… Как и в любой семье, у нас случалось все. Иногда кажется: убила бы его, а иногда – не смогу без него и дня…» Сын Н. Михалкова от брака с А. Вертинской – Степан – в юные годы сменил несколько школ: сначала учился в «блатной» 31-й (там-то он и познакомился с Федором Бондарчуком), затем «обошел» еще пять учебных заведений (в том числе училище имени 1905 года), после чего окончательно перешел в школу рабочей молодежи. А в свободное от «учебы» время вел такую веселую и беззаботную жизнь на даче родителей, что о ней до сих пор гуляют легенды. Несколько раз отцу приходилось вытаскивать сына из всяких передряг. Когда всем это надоело, Степана отправили в армию. Причем попал Степан, как и отец, во флот. В Находку. Отслужил три года. Когда пришла пора увольняться, позвонил своему именитому деду и попросил того похлопотать, чтобы его демобилизовали одним из первых. Сергей Владимирович привел в действие все свои связи, и увольнять Степана из армии приехал сам начальник округа. По словам Степана, его демобилизовали первым потому, что боялись с ним связываться: «Боялись, что из-за меня смогут «залететь». Потому и не любили…» Вернувшись на «гражданку», Степан поступил в Институт иностранных языков. Но, проучившись в нем два года, ушел на Высшие режиссерские курсы. В начале 90-х вместе с Ф. Бондарчуком организовал фирму «Арт пикчерз», снимающую клипы для эстрадных «звезд». Что касается личной жизни, то и здесь Степан пошел по стопам отца – в начале 90-х познакомился с молодой манекенщицей Аллой, и в 1993 году у них родилась девочка. Старшая дочь Н. Михалкова – Анна – после окончания средней школы два года училась в Швейцарии: изучала историю искусств. Затем вернулась на родину и поступила на актерский факультет ВГИКа (на курс А. Ромашина). Сниматься в кино начала с первого курса. Это был фильм Романа Балаяна «Первая любовь», в котором Анна сыграла главную роль. Затем, в 1996 году, снялась в фильме Сергея Газарова «Ревизор». Кроме этого, сыграла главную роль в художественно-публицистическом фильме своего отца «Анна от 6 до 18» и небольшую, но колоритную роль горничной Дуняши в «Сибирском цирюльнике». А. Михалкова рассказывает: «Если кому-то приятно думать, что в фильмы меня берут только потому, что я Михалкова, и что во ВГИК я поступила по блату, то Бог им судья! Но знаете что? Мне не стыдно за то, что я делаю. Я не считаю, что занимаю чье-то место. Конечно, я отдаю себе отчет, что возможности у всех изначально неравные, но я никому не мешаю и дорогу никому не перехожу. Это успокаивает меня». Сын Н. Михалкова Артем тоже пошел по стопам своего родителя – поступил во ВГИК, на режиссерский факультет. Сегодня занимается клипмейкерством. Младшая дочь нашего героя – Надя Михалкова – уже в 6-летнем возрасте стала кинозвездой, сыграв в фильме отца «Утомленные солнцем» одну из главных ролей. В настоящее время снимается в продолжении картины – фильме «Утомленные солнцем-2». Спартак МИШУЛИН Мишулин проходил в холостяках до… 42 лет. Обычно, если мужчина не женится до такого возраста, то шансов услышать марш Мендельсона у него, как правило, практически нет. Однако Спартак эту традицию нарушил. Все началось со знаменитого «Кабачка «13 стульев», где Мишулин играл роль туповатого пана Директора. Признается сам артист: «После этой роли я стал всенародно знаменитым. Что творилось! Женщины просили меня расписаться у них на шее, на груди – где угодно! Во мне даже начало зарождаться чувство, что они интересуются мной лишь ради корысти. И когда очередная поклонница говорила: «Мне ничего не надо, я ничего не хочу – лишь бы быть возле вас!», я проводил испытание. Приглашал даму к себе домой, но никаких попыток перейти к интимной близости не делал. Некоторые просились переночевать – я не возражал. Кое-кто оставался даже пожить. В конце концов все они начинали возмущаться: «Почему ты не проявляешь ко мне интереса, почему ты меня не желаешь?» Я тут же отвечал: «Но ты ведь хотела только видеть меня… Тебе же ничего от меня не надо!» После этого они уходили…» Между тем жену себе Мишулин нашел все-таки на телевидении – непосредственно в телецентре «Останкино». Это была 22-летняя Валентина, монтажер творческого объединения «Экран». После школы она поступила в МГУ на географический факультет (неплохо рисовала, думала заниматься топографией, картами), но училась без особого энтузиазма. Со второго курса начались экспедиции, и жизнь в палатках оказалась не для нее. В итоге она бросила университет и поступила на телевизионные курсы. Практику проходила у режиссера Леонида Пчелкина, с которым они вместе сняли документальный сериал «Летопись полувека». Затем перешла работать в т/о «Экран». Мишулин рассказывает: «Снимали мы как-то «Кабачок «13 стульев». А я там, между прочим, был не только паном Директором, но и режиссером. Посему часто заходил в монтажный цех. И как-то увидел там симпатичную девушку, которая курила в коридоре. Я, конечно, не святой был человек, но и не мастак знакомиться. А здесь себя переборол…» А теперь послушаем рассказ самой Валентины: «В юности у меня, конечно, были и увлечения, и первая любовь была, которая казалась мне очень даже серьезной: в четырнадцать лет я влюбилась в учителя по труду. Он был некрасивый и не очень умный, но тем не менее… На ровесников я никогда не смотрела как на поклонников. У меня есть брат-близнец, и я росла среди его товарищей, которые всегда были для меня только друзьями. И вдруг мной заинтересовался такой солидный человек – известный артист! Спартак позвонил мне в тот же вечер, назначил свидание… Внешне моя закомплексованность выражалась в том, что держалась я надменно и неприступно. «К тебе мужчины просто боятся подойти», – сказал мне Спартак, когда мы познакомились ближе. Внимание этого взрослого, обаятельного человека меня очень изменило. Я была горда, очарована и счастлива. Изменилось и мое отношение к театру. Теперь меня интересовало все, что было связано со Спартаком и его работой… Я ни секунды не пожалела о встрече с ним. Спартак – добрейший человек. Моя мама называла его не иначе, как «наше солнышко». Со мной муж всегда нежен, внимателен. Мы использовали любую возможность, чтобы быть вместе. Я часто ездила с ним на гастроли, это лучшее время в моей жизни…» Более десяти лет супруги Мишулины хотели завести ребенка, но все их попытки заканчивались неудачей. Казалось, что Господь за что-то на них прогневался, как вдруг в 1979 году Валентина все же забеременела. Поскольку она всегда была человеком суеверным, то не захотела знать заранее, кто должен родиться: мальчик или девочка. Ничего детского заранее не покупала, только незадолго до родов ее уговорили купить хотя бы коляску. Роды начались вечером, во время вечернего спектакля Мишулина. Появлялся ребенок на свет тяжело – пришлось даже делать операцию. Отправляясь на нее, Валентина попросила врачей: «Если что-то плохое случится, не говорите Спартаку сразу». Но все, к счастью, обошлось. Новорожденную назвали Кариной. Когда Мишулин узнал, что девочка похожа на него, то в первую минуту расстроился: «Да ведь она будет некрасивой». Но когда увидел ее лично, успокоился: «И вправду хорошенькая». Жену с ребенком он встречал с целой машиной цветов. Рассказывает В. Мишулина: «Я, конечно, избаловала свою семью. Для меня все легче сделать самой, чем добиваться чего-то от дочери или мужа. С точки зрения педагогики нужно заставлять ребенка делать все самостоятельно, а я не могла – ни времени не хватало, ни терпения. То же самое со Спартаком. Один раз он приехал после спектакля с гостями. Нужно было быстро накрыть стол. Я попросила Спартака всего-навсего порезать колбасу. Вы бы видели это «произведение искусства»! Больше я его к хозяйственным делам не подпускала. Сам же он потом часто шутил на эту тему: «Вот как можно отучить женщин просить помочь по хозяйству!» В 1995 году у Мишулиных случилась беда – сожгли их дачу. Вот как это произошло. У Спартака был знакомый (он работал в ресторане), который как-то раз в разговоре обмолвился, что, мол, с женой поругался, жить негде. И Мишулин предложил ему пожить на его даче, которая тогда пустовала. Друг с удовольствием согласился. Стал там жить, выдавая при этом ее за свою. Познакомился как-то с местными девушками, пригласил их в гости. Однако что-то у них там не заладилось, девушки на молодого человека обозлились и решили дачу… поджечь. В общем, в один прекрасный день дом полностью сгорел. Более двух лет Мишулин восстанавливал разрушенное. Для этого ему пришлось не только потратить все свои сбережения и страховку, но и подключить к этому делу друзей-актеров. Те сыграли вместе с ним три концерта и заработали для него около 50 миллионов. Кроме того, какое-то время актеру пришлось даже торговать водкой в палатке около «Мосфильма». А чтобы его не узнали, надевал на себя накладные усы, бороду. И все же, несмотря на подобные катаклизмы и неурядицы, Мишулин не унывал. По его словам, у него жизни еще и не такое бывало. Карина Мишулина пошла по стопам отца – стала артисткой. Это и неудивительно, поскольку все ее детство прошло за кулисами Театра сатиры. Впервые она попала туда в полтора года, а уже в четыре вышла на сцену – сыграла в «Беге» девочку Олю, которую угощал карамелькой генерал Хлудов. После окончания средней школы Карина поступила в Театральное училище имени Щепкина. Сейчас играет в «Театре на Перовской». По ее словам, она хотела бы такого мужа, как ее отец, но найти второго Спартака Мишулина очень трудно. В октябре 2003 года в газете «Сударушка» появилось интервью с супругами Мишулиными. О своих отношениях с мужем Валентина Мишулина заявила следующее: «Я не знаю, что на самом деле представляет из себя идеальная пара, но без Спартака мне грустно. До сих пор нам друг с другом интересно, можем проговорить до пяти утра…» Спустя два месяца после этого интервью – 21 декабря – Мишулин стал дедушкой: его дочь Карина родила дочку Кристину. Однако в дедушках Мишулин проходил недолго – всего полтора года. 17 июля 2005 года артист скончался. Фрунзе МКРТЧЯН Знаменитый дядя «кавказской пленницы» из одноменной кинокомедии 1967 года красотой не отличался. Однако успех у женщин имел всегда. В первый раз Мкртчян женился, когда еще только начинал свою карьеру в театре – в начале 50-х. Его избранницей стала девушка по имени Кнара, которая не имела никакого отношения к искусству. Они познакомились на улице и достаточно быстро поженились, хотя у них не было даже постоянной крыши над головой. Именно бытовые проблемы и погубили этот брак: вскоре после свадьбы молодые расстались. Во второй раз Мкртчян женился в середине того же десятилетия. На этот раз он выбрал себе в жены свою коллегу – молодую актрису по имени Данара. Девушка приехала в Ленинакан поступать в театрально-художественный институт и попросила Мкртчяна помочь ей в этом. Мкртчян помог, а потом сделал девушке предложение руки и сердца. Она его приняла. Первое время этот брак приносил Мкртчяну одни радости. Молодые искренне любили друг друга, родили на свет двух детей: дочь Нунэ и сына Вазгена. Мкртчян гордился своей красавицей-женой и всячески старался ей помочь, даже в карьере. Он добился ее приема в Ереванский театр имени Сундукяна, уговорил Гайдая снять ее в эпизодической роли своей жены в «Кавказской пленнице». Но это был единственный случай, когда Мкртчян попросил кого-то из режиссеров пристроить его жену в свою картину. И в следующем своем «звездном» фильме, «Айболите-66», Мкртчян снимался уже без своей жены. В начале 70-х, когда слава Мкртчяна была в самом зените, его жена заболела психическим расстройством, связанным с нарушением эндокринной системы. После этого жизнь популярного актера превратилась в настоящий ад. Данара вынуждена была уйти из театра, и отныне местом ее обитания стали дом и психиатрическая клиника. Поскольку Мкртчян в те годы превратился в одного из самых востребованных киноактеров страны и подолгу отсутствовал дома, Данара буквально места себе не находила, считая, что ее муж в каждой из своих экспедиций заводит себе любовницу. И какие только доводы не приводил в свою защиту актер, жена ему не верила. На почве регулярных скандалов Мкртчян все чаще и чаще стал прикладываться к рюмке, что в итоге приведет его к алкоголизму. Из-за болезни жены Мкртчян в середине 70-х вынужден был отказываться от многих предложений, поскольку его длительные отлучки из дома плохо сказывались на самочувствии супруги. Однако долгое нахождение в родных стенах с человеком, у которого расстроена психика, не шло на пользу актеру. Он много пил, скитался по друзьям. Попытался лечить жену во Франции, но и эта попытка закончилась провалом: западные светила медицины тоже оказались бессильны перед болезнью. Трагедию Мкртчяна усугубляло еще и то, что вместе с ним страдали и его дети, которых он безумно любил. И все же какой бы тяжелой ни была личная жизнь актера, выходя на сцену родного театра или на съемочную площадку, он старался не посвящать в эти проблемы посторонних. Поэтому о его горе мало кто знал, и мнение о Мкртчяне как о веселом и легком человеке продолжало жить в актерской среде. В начале 80-х болезнь Данары зашла слишком далеко, и ее положили в психиатрическую лечебницу без права выхода оттуда. Мкртчян остался с двумя детьми на руках, один из которых, сын Вазген, унаследовал от матери ее болезнь. Поскольку Мкртчян теперь остался единственным кормильцем семьи, он вынужден был буквально разрываться: с одной стороны, ему надо зарабатывать деньги, снимаясь в кино и работая в театре, с другой – он боялся надолго оставлять детей одних. Поэтому в середине 80-х он приводит в дом новую хозяйку, женившись в третий раз. Его избранницей стала дочь председателя Союза писателей Армении Грачьи Оганесяна Тамара. Эта женитьба улучшает материальное положение молодой семьи: она переезжает в новую четырехкомнатную квартиру в центре Еревана. Казалось, что на новом месте жизнь пойдет по-новому: хорошо и радостно. Но эти надежды не оправдались: молодая семья просуществовала всего лишь несколько лет. В 1990 году Мкртчян справил свое 60-летие, будучи уже больным человеком. Из-за его многолетнего пристрастия к алкоголю он заработал цирроз печени, язву желудка и посадил сердце. А частые стрессы, связанные с болезнью второй жены, вконец расшатали его психику. В ноябре 1993 года Мкртчян повез сына Вазгена в Париж лечиться. Однако тамошние врачи вынесли убийственный диагноз: болезнь неизлечима. В подавленном настроении Мкртчян вернулся в Ереван, который в те дни являл собой жуткое зрелище: разруха на улицах, отсутствие тепла и электричества в домах. Кроме этого, на родине актера ждала еще одна страшная весть – на днях похоронили его лучшего друга, народного артиста Армении Азата Шеренца. С горя Мкртчян запил. На этой почве угодил в больницу, где у него случилась клиническая смерть. Пять минут врачи боролись за его жизнь и сумели-таки вернуть актера с того света. Увы, ненадолго – в самом конце декабря Мкртчян скончался. Спустя десять лет из жизни ушел и его сын Вазген. Нонна МОРДЮКОВА Свою первую любовь Мордюкова встретила в Москве в конце 40-х, когда училась во ВГИКе. Молодого человека звали Петей, он тоже был студентом-вгиковцем. Сама Мордюкова так вспоминает об этом: «Я крутила романчик с одним пареньком. Ну такой он был красивый – невозможно описать! Я иногда пользовалась его лекциями. Мне, признаться, даже боязно было брать в руки его тетрадки – белоснежные страницы, чертежики, маленькие такие, аккуратненькие… Ногти у него были полированные, белье он сам каждый день стирал в общежитии. Из дому, с подмосковной станции Железнодорожная, он привозил баночки, завязанные бантиком, с квашеной капустой, медом. А также чемоданчик картошки, свеклы, морковки. Вечерами в коридоре на керосинке готовил себе еду… Он был как пионерчик из пионерского лагеря. И в этом состояла его прелесть. А какой красавец, какой отличник! По всем предметам… Лягу, бывало, спать и думаю: вот бы сшить ему из черного вельвета куртку на молнии – как бы ему пошло! Купила я ему все-таки однажды отрез этого черного вельвета, и мы пошли к одной тетке-портнихе. Она, правда, упиралась: мужикам не шью. Но я ее убеждала, умоляла и – уговорила. И фасон сама нарисовала. Приходит мой Петенька как-то в понедельник в вельветовой куртке – все ахнули. Щеки розовые, лицо белое, глаза синие и – крутой кудрявый чуб. Ангел! Красавец! Неужели, думаю, мы с ним встречаемся?..» Короче, дело у влюбленных явно шло к свадьбе, однако в самый последний момент все неожиданно разладилось. К Нонне приехала ее мама с Кубани, и они вместе поехали на станцию Железнодорожную – в гости к Пете и его родителям. Но те повели себя с гостями слишком уж высокомерно, и после той встречи мама сказала: «Да на черта они нам сдались!» Рассказывает Н. Мордюкова: «Тут я и поняла, что Петя – это не тот идеал, которого я себе придумала, а просто самовлюбленный отличник по всем предметам, кроме, кстати, мастерства актера. Мама была у меня умная – она сразу отметила полную несовместимость нашего мира с Петиным…» Расставшись с Петей, Мордюкова горевала недолго. В 47-м она снималась в фильме Сергея Герасимова «Молодая гвардия», где играла роль Ульяны Громовой. А роль молодогвардейца Володи Осьмухина играл 19-летний вгиковец Вячеслав Тихонов, который был красавцем не хуже ее прежнего возлюбленного. В итоге Нонна в него влюбилась. По ее словам, он к ней поначалу совсем не испытывал интереса, а она, завороженная его красотой, напором своим и желанием своим все-таки закружила ему голову… Жить молодые стали в тесной 6-метровой комнатке в общежитии ВГИКа. Там у них в 1948 году родился сын Володя. Причем сам Тихонов был поначалу против ребенка: говорил жене, что не время, что надо бы подождать, да и жилищные условия не ахти какие. Но Мордюкова делать аборт побоялась. В том же году на экраны страны вышел фильм «Молодая гвардия», который мгновенно прославил и Тихонова, и Мордюкову. А еще через год картине дали Сталинскую премию. Но наши герои влачили тем не менее бедное существование. В 1950 году, когда молодые супруги уже заканчивали ВГИК, их вообще выселили из общежития. Пришлось скитаться по друзьям. В том же году Тихонова пригласили сниматься в фильме «В мирные дни», и он уехал в длительную командировку. Мордюкова осталась с ребенком одна. Вспоминая те дни, она пишет: «Я каждый вечер придумывала, у кого бы переночевать: после защиты диплома в общежитии уже нельзя было оставаться. Жилья в Москве совсем не строили, трудно себе сейчас даже представить, как тяжело тогда было с этим. Придешь к кому-нибудь в гости, а они тебе белоснежную постель стелют. Укутаю ножки сына потуже, чтоб санитарные дела были только в зоне подстеленной клееночки, и засыпаю как убитая. Ночью разосплюсь, намотавшись за день, и не замечу, как дите раскинется и фонтанчик мимо меня направит прямо на белоснежную простынку. Ой, чего только не было! Замучилась. И вот пошли мы однажды с Галей Волчек в Госкино. Ей тогда и было-то всего четырнадцать лет. Стоит она, в матроске и в пионерском галстуке, держит моего сына на руках внизу, в коридоре, а я – на приеме наверху, в кабинете. Повезло. Умный такой дядька попался, Н. И. Шиткин, дал-таки направление хоть в барак…» Барак, о котором упоминает Мордюкова, находился возле метро «Аэропорт». Тогда там шло строительство новых домов, в которых позднее будут жить многие известные артисты, писатели, художники и прочий творческий люд. Мордюкова получила в том бараке совсем крохотную комнату, к тому же проходную. Вот почему, вернувшись из командировки, муж этим переселением остался недоволен. Вспоминает актриса: «Он представлял себе под словом «квартира» и по многим другим моим восторженным интонациям при описании нашей жизни совсем-совсем другое жилье… Обвинил меня в том, что я согласилась на такую комнату, довел до слез. Откуда у него, думала я, такого молодого, можно сказать, пацана, столько строгости?!» В отличие от мужа, который активно снимался в кино, Мордюкова на протяжении нескольких лет вынуждена была сидеть дома с ребенком. И только в 54-м, когда сын уже подрос, дело сдвинулось с мертвой точки: в фильме Михаила Швейцера «Чужая родня» актриса сыграла главную роль. В 59-м Нонна снялась в фильме «Простая история». На съемках этой картины она внезапно увлеклась своим партнером по картине Василием Шукшиным. Сама она так вспоминает об этом: «Я хорошо помню его – начинающего, молоденького, холостого, вольного, ничейного для всех. В фильме «Простая история» ему отводилась роль возлюбленного Саши Потаповой, которую играла я… Ходил он тогда в солдатской форме и в сапогах, которые еще долго потом не снимал… Радость какая, думала я, какая радость – вот настоящий человек! Учится на режиссерском, сибиряк, красивый… Мы уже начали заниматься гримом, а я все подсчитывала, когда же начнется экспедиция и наконец появится Вася. Нет, что ни говорите, а есть такие люди, которые «кормят» нас – они излучают особую прану, то есть истинную жизнь. Рядом с таким человеком все в душе успокаивается, все распределяется как надо. Какая это бесценная награда, когда встречается такой вот человек! Мы жили в общежитии, и я, не скрою, всегда безошибочно узнавала скрип Васиных кирзовых сапог, всегда угадывала, в какую комнату он вошел. Захаживал он и к нам. Мы тогда жили вдвоем со вторым режиссером картины Альперовой… Трудное наступило для меня время. Вася вел себя со всеми одинаково, а я хотела, чтобы он почаще бывал со мной. И, не отрываясь, следила за каждым его жестом, ловила каждое его слово. А если уж быть до конца откровенной – мне не хотелось расставаться с ним никогда! Слава богу, роль у Васи была небольшая, и он недолго пробыл с нами в экспедиции. Острый, болезненный для меня момент прошел благополучно. Как трудно иногда бывает нам, женщинам, когда есть муж и сын, а в тебе молотком стучит воспоминание о ком-то другом…» Последние слова актрисы выдают нам тайну непростых отношений, которые сложились в ее семье в то время. К началу 60-х их брак с Тихоновым сохранял лишь видимость внешнего благополучия и был готов рассыпаться в любую минуту. Так оно и произошло. Причем толчком к этому послужила смерть матери актрисы. На вторые сутки после похорон «звездная» пара после 13 лет совместной жизни подала на развод. Почему это произошло? Сама актриса на этот счет откровенно признается: «Сколько помню наше супружество – всегда в долгах как в шелках, от зарплаты до зарплаты еле перебивались. Да и жили с ребенком в проходной комнате, через нас чужие люди десять лет ходили – туда-сюда, туда-сюда… Нет, тяжело, безденежно мы жили. Когда разводились, и делить-то нечего было… Друг другу мы с Тихоновым не подходили. Как будто два существа с разных планет на одной жилплощади вдруг оказались… Я родом с Кубани, где говорят и смеются громко, а он был тихим, чистым, красивым павловопосадским мальчиком… Не нравилось ему, что я такая заметная, яркая. Когда шли в гости, он всегда просил: «Нонна, я тебя умоляю, не пой частушки». Он «частушками» всякое мое пение называл – даже романсы… И еще одна обида осталась у меня – никогда, ни разочка в жизни он меня с днем рождения не поздравил! Бывало, солнце уже садится, а я все жду, что вспомнит… Не дождалась… А себя зато очень любил в молодости – каждый свой пальчик, каждую черточку. Любимым занятием у него было взять маникюрный набор и обрабатывать пальчики рук, одновременно любуясь на себя в зеркало. Однажды приехал забирать меня из больницы, а одежды моей никакой не взял. Просто снял с себя плащ и накинул на меня… Зато вот бидончик для молока прихватил, чтобы молока на рынке потом купить, – это его страсть! Так ведь при этом что интересно: сам в машине сидит, а я бегу за молоком. Он вообще никогда не верил, что у меня может что-то болеть… К тому времени я уже давно поняла, что он мне активно, трагически не нужен. Но ребенок уже появился, и мы по христианскому обычаю продолжали жить вместе. Вернее, не жить, а мучиться – ни ему домой не хотелось, ни мне… А расходиться было стыдно. Тогда ведь времена другие были, иначе на эти вещи смотрели. Да еще мама… Приедет в Москву с Кубани, я плачу в голос: ой, мамочка, не могу, хочу развестись… А она расплачется в ответ и причитает: не бросай, доча, а то останешься на всю жизнь одна. Мама опытным, прозорливым человеком была, она своим женским чутьем понимала, что честности, стабильности у мужа моего не отнять. Он не выпивал, по сторонам не смотрел – думаю, что и не изменил мне ни разу. Впрочем, как и я ему. Но только мама умерла – мы через два дня после ее похорон расстались. Подозреваю, что он вздохнул с облегчением, когда снова женился – на этот раз на своей женщине…» После развода с Тихоновым Мордюкова вышла замуж за актера Владимира Сошальского. Однако этот брак оказался скоротечным – уж очень разными людьми оказались молодожены. Говорит Сошальский: «Нонночка очень ревнивая. Очень. В жизни она такая лирическая, но когда попадет шлея под хвост – у-у-у, держись! Она меня на украинский лад называла – не Вовка, а Овка. Когда уходил с ребятами на мальчишник, она мне обычно говорила: «Смотри, Овка, своим х…м там сильно не балуйся, по сторонам не размахивай». Расставшись с Сошальским, Мордюкова потом если и сходилась с мужчинами, то жила с ними в гражданских браках. Сама она объясняет это так: «Выходила я замуж, да только без ЗАГСа. Правда, неудачно. Мужья мне все не те попадались. Красивые были, как боги, но какие-то инфантильные, несостоявшиеся. У одного все пять лет нашей жизни пишущая машинка на одной странице была заправлена, другой чуть ли не каждый день присказку повторял: «Тебе хорошо, ты известная артистка». А я их успокаивала, я пыль с них сдувала, я лепила их в своем воображении, наделяла несуществующими достоинствами, пока однажды пелена с глаз не падала… От женихов, конечно, отбоя не было, да все больше пацанва рядом крутилась – на 15–20 лет моложе меня. Я прямо ночами уже от них отбивалась, а вот настоящий мужчина так и не повстречался. А мне ведь многого не надо было, всего-то и хотелось, чтоб внимательный был да чтоб ноши семейные на свои плечи взял». У Мордюковой было много романов, причем случались среди них и громкие. Например, с самим Сергеем Герасимовым. Как гласит легенда, дело у них зашло так далеко, что пришлось вмешаться ЦК КПСС. Герасимова вызвали на Старую площадь и настоятельно попросили прекратить безобразие. «Вы женатый и заслуженный человек! – увещевали режиссера. – Как вам не стыдно!» Короче, уговорили. В другой раз актрису угораздило влюбиться в чистородного князя на 8 лет ее моложе. Во время этого романа с Мордюковой случилась забавная история. Актриса вспоминает: «Это случилось, когда в Кузьминках построили первые панельные дома, похожие друг на друга, как близнецы. Вечером я сыграла спектакль в Театре киноактера и вся была полна ожидания встречи Нового года с любимым. Надеялась поймать такси. По этому случаю вырядилась – туфли на шпильках, чулки-паутинки. Долго ли, коротко ли, но такси меня подхватило. Довез шофер до «кирпича» и говорит: «А дальше иди сама, я ехать не могу». Найди попробуй, когда после 57-го номера дома на следующем стоит 9, а следующий дом 12 – рядом с 28-м! Доискалась я до слез, а 14-го дома все не вижу. Гляжу на часы: вот-вот 12 наступит. В истерике позвонила я в первый попавшийся дом. Открывает мужчина, а из рук его вырывается на меня собака. Но он ее сдержал и смотрит на меня, а я его спрашиваю: «Где дом 14-й?» А он вдруг говорит: «Теперь уже поздно, заходите». Собаку отстранил и налил шампанского. По телевизору какой-то вождь говорил свою речь, и мы с незнакомцем чокнулись. Он тоже был один, поскольку его жена-биолог была «в поле» и не успела прилететь из-за нелетной погоды. Позвонила я своему кавалеру, а надо сказать, что был он чистокровным князем. Меня, провинциалку, вечно тянуло к тем, кто Байрона читает наизусть, с Анатолем Франсом на короткой ноге, – к «белой косточке», к говорливым краснословам. В общем, привлекал декоративный вариант. Звоню, а он мне не верит. Незнакомец предложил ему: «Я провожу вашу даму». А князь гордо: «Я отказываюсь от вашей услуги». И положил трубку. Проводил меня мужчина к 14-му дому, вошла я в подъезд и вижу: мой американский чулок на коленке разорван. «Какой моветон!» – подумал, наверное, князь, увидев меня. А сидел князь в кресле, длинные ноги – до середины комнаты, и со мной даже через губу разговаривать не желал. Сидит дурак дураком и не понимает, что, когда женщина любит, она никуда не денется, на крыльях будет к нему лететь. Потом, конечно, все рассосалось – роман этот продолжался еще пять лет. Князь был на 8 лет моложе меня, много читал, раскладывал пасьянс, хрипловатым голосом распевал романсы под гитару, но, конечно, нигде не работал. Не понимал, что надо на что-то покупать хлеб, делать ремонт, считал все это ерундой и безумно ревновал меня. А со мной вечно приключались истории, подобные той, что случилась в ту новогоднюю ночь…» Другой роман актрисы носил трагический оттенок. Ее полюбил мужчина, который был на 17 лет моложе. Причем полюбил так сильно, что готов был все ради нее бросить и немедленно на ней жениться. Но Мордюкова ответила отказом. Человек тот из-за этого стал сильно пить, а потом и вовсе застрелился. Мордюкова до сих пор винит себя в его гибели. Сын Тихонова и Мордюковой Владимир пошел по стопам родителей: поступил во ВГИК. Во время учебы женился на «кавказской пленнице» Наталье Варлей, в этом браке у них родился сын Василий. Однако практически сразу после рождения ребенка Тихонов ушел от жены (см. «Варлей Наталья». – Ф.Р.). В начале 70-х Владимир Тихонов окончил институт и пришел в большой кинематограф. Одной из первых его картин стала мелодрама «Русское поле» (1972), где мать героя, которого он изображал, играла… его родная мать Нонна Мордюкова. По сюжету фильма герой Тихонова трагически погибал, и мать рыдала на его похоронах. Спустя 18 лет эта трагическая мизансцена зеркально повторилась в реальной жизни, когда Мордюковой пришлось хоронить своего единственного сына (см. «Владимир Тихонов»). Так получилось, но ни с обеими своими невестками, ни с внуками Мордюкова не общалась. В интервью газете «Московский комсомолец» (декабрь 2003 года) актриса заявила: «У меня нет желания их видеть. Вот такой я нехороший человек. Официально у сына было две жены, и обе – Наташи. В первую, ту, которая Варлей, он влюбился после «Кавказской пленницы». Когда у них родился ребенок, она никого к нему не подпускала, заставляла всех марлевые повязки на лицо накручивать. Не сложилось у нас с ней сразу как-то… И мальчик на моего сына внешне мало похож: глаза какие-то вспухшие. Но пальцы и коленки – Володины, да и ухо с трещинкой явно его… А вот вторую невестку – балерину – я приняла. В их разводе виноват был мой сын. После его смерти она неоднократно выходила замуж, но ее женская судьба не сложилась… А Тихонов мне никогда не звонит. Ну и правильно делает: у него сейчас другая жизнь, другая семья. Когда мы с ним случайно встречаемся, он холодно так здоровается и проходит мимо, реже – задаст пару вопросов из вежливости… Меня спасают мои близкие, они недалеко от меня живут. Я их всех в Москву перевезла. Кто в Химках, кто в Люберцах. Младший брат Васенька, самый любимый, – самолетный мастер в гражданской авиации, в Быкове работает. Сестра Анечка – библиотекарь. Вторая сестра, Людмила, – портниха, шьет спортивные костюмы. Третья сестра, Катаева Наталья, – художник по костюмам в объединении «Экран». Супруг Натальи работал оператором у Татьяны Лиозновой в фильмах «Три тополя на Плющихе», «Семнадцать мгновений весны». Есть еще один брат – он военный, уже на пенсии. Так что близкие все со мной…» В последние годы Мордюкова сильно болела и часто лежала в клиниках. Видимо, понимая, что конец близок, она старалась исправить те ошибки, которые когда-то совершила. Так, она помирилась со своим первым мужем Вячеславом Тихоновым. Об этом она рассказала в своем интервью «Комсомольской правде» (номер от 26 апреля 2008 года, авторы – Л. Гамова, А. Гамов): «Он первый про меня по телевизору – фильм назывался «Все о тебе», то есть о Мордюковой, – сказал: «Нонна, я виноват, что перепутал твою жизнь. Прости… Я хорошо к тебе отношусь, и все пустяки». Я довольна была, что он сказал такое. Поэтому взяла и ему позвонила… Из больницы. Говорю: «Славочка, дорогой, я тебя очень уважаю и посылаю тебе большой привет и спасибо, что ты вспомнил обо мне. Я тоже твою жизнь запутала, дорогой, не обращай внимания на то, что было, – что было, то уплыло. Все равно ты был первым, ты и последним остался для меня». Поздравила, что родилась у него двойня – внуки его. Давно, правда. Все как-то по-теплому говорили. И сказала еще: «Очень целую тебя в щечку». Он говорит: «Спасибо». Я: «Спасибо, Славочка, и тебе тоже»… Развелись мы в 1963 году. И все эти годы – 45 лет – ни разу друг с дружкой не поговорили… Я каждый день о нем вспоминаю. Как мы учились, как впервые на свидание пошли. Воспоминания… От них никуда не денешься. Все это меня согревает. Потому что это детство и юность. Все же у нас со Славой была семья. Больше у меня уже не состоялось семьи. Я каждый день его вспоминаю и благодарю в душе. А потом я ему еще написала письмецо. Маленькое такое: «Слава, была очередь большая, никак не соединяли с тобой. Так я решила написать… Что было, то было, а осталось только хорошее. А плохое не хочется вспоминать, оно у каждого бывает…» Спустя два с половиной месяца после публикации этого интервью – 6 июля – Нонна Мордюкова скончалась. Семен МОРОЗОВ Исполнитель роли трудного подростка Афанасия Полосухина в знаменитом фильме «Семь нянек» (1962) имеет за плечами три брака. В первый раз это случилось в середине 70-х. В этом союзе на свет появился сын. Однако когда мальчику было восемь лет, родители развелись. Затем Морозов женился вторично, и вновь неудачно. И только в третьем браке ему повезло – он встретил женщину, с которой живет и поныне. Его избранницей стала Светлана, которая не имела никакого отношения к кинематографу: сначала она работала врачом-реаниматором, затем сменила профессию на косметолога. В начале 90-х у них родилась дочь Надежда. В интервью еженедельнику «Мир новостей» (номер от 27 ноября 2007-го, автор – А. Колобаев) актер так описал свое семейное житье-бытье: «Моя жена Светлана не то что друг – мы как единый организм. Болит у меня – чувствует она, и наоборот. К тому же она удивительная мать, полностью посвятившая свою жизнь нашему ребенку, они лучшие подруги. Да и я до сих пор убежден и всем говорю, что самое лучшее, что я сделал в своей жизни, – это моя дочь Надежда…» Вера МУХИНА Выдающийся советский скульптор (визитная карточка – монумент «Рабочий и колхозница» на ВДНХ) была замужем всего один раз. Свою единственную любовь она встретила в 25-летнем возрасте – в 1914 году, в самом начале Первой мировой войны. Мухиной тогда стало не до искусства, и она вместе с другими русскими женщинами и девушками – великими княжнами Романовыми и безвестными курсистками – становится сестрой милосердия. И на фронте встречает свою первую любовь. Однако сначала Вера чуть не умерла. В 1915 году Мухина заболела тяжелой болезнью крови, и смерть уже заглядывала ей в глаза. Врачи, которые осматривали ее, лишь разводили руками и говорили, что дело безнадежное. И только один доктор не согласился с этим вердиктом. Это был главный хирург Юго-Западного («Брусиловского») фронта Алексей Замков, который буквально вытащил Мухину с того света. А она в ответ влюбилась в него как девчонка. Уже позднее, объясняя это свое чувство, Мухина скажет: «В Алексее очень сильное творческое начало. Внутренняя монументальность. И одновременно много от мужика. Внешняя грубость при большой душевной тонкости. Кроме того, он был очень красив». Около двух лет молодые жили гражданским браком, а поженились в 1918 году, когда в стране уже бушевала Гражданская война. Поселились в Москве, в уплотненной квартире добровольно отданного властям собственного доходного дома. Жили впроголодь, поскольку все свои миллионы Мухина потеряла сразу после революции. Однажды, когда Алексей был по делам в Петрограде, его арестовала ЧК. Мухина имела все шансы остаться вдовой, но им повезло. Питерскую ЧК тогда возглавлял Урицкий, которого до революции Алексей неоднократно выручал – прятал в своем доме от охранки. Теперь настала очередь Урицкого выручать Алексея. В итоге он оказался на свободе и по совету Урицкого сменил документы – отныне в графе «происхождение» у него значилось «из крестьян». Приняв революцию, Мухина отдавала все свои силы и талант новой власти. В 1918 году она стала одним из авторов ленинского плана монументальной пропаганды. Работала не покладая рук над революционными заказами, успевая еще работать как модельер, а также уделять внимание мужу и их маленькому сыну Севе. Она была вполне довольна своей жизнью, чего нельзя было сказать об Алексее, который к началу 20-х разочаровался в новой власти. И мечтал уехать из России. Но Мухина не хотела уезжать, хотя ее сестра Маша покинула родину именно тогда, в начале 20-х. Вера сильно переживала по поводу этого отъезда – она понимала, что сестру свою она, возможно, больше не увидит. В 1924 году в семье Мухиной случилось еще одно несчастье: заболел туберкулезом Сева. Консилиум лучших в Москве педиатров приговорил мальчика к смерти, однако Алексей этот вердикт не принял. И совершил точно такое же чудо, как когда-то с Мухиной. Он стал лечить сына сам, ни у кого не спрашивая советов и ни с кем не консультируясь. Сам провел мальчику операцию на обеденном столе в собственном доме. Шансы на успех были мизерные, но именно эти шансы оправдались – мальчик выжил. После этого полтора года Сева был закован в гипс, потом еще год ходил на костылях. Но в итоге все-таки встал на ноги. Однако беды семьи Мухиных на этом не закончились. В 1927 году Алексея Замкова исключили из партии и сослали в Воронеж. И Мухиной пришлось разрываться между двумя городами: Москвой, где она продолжала плодотворно работать (преподавала в художественном училище), и Воронежем. Но поскольку долго пребывать в таком режиме было невозможно, Мухина принимает смелое решение: переезжает к мужу. И живет с ним в Воронеже почти два года. Этот поступок едва не стоил свободы самой Мухиной: в 1930 году ее арестовали. Но вскоре вынуждены были выпустить, поскольку за нее заступился Горький. А два года спустя Замкова наконец помиловали и разрешили вернуться обратно в Москву. Безусловно, что этим помилованием Замков был обязан в первую очередь своей супруге: к тому времени Мухина уже успела превратиться в одного из ведущих советских скульпторов и обязана была работать именно в Москве. Всемирная слава пришла к Мухиной в трагическом 1937 году, когда на Парижской выставке ее скульптура «Рабочий и колхозница» произвела настоящий фурор. Эта 24-метровая композиция должна была венчать уже спроектированный архитектором Борисом Иофаном и строящийся в Париже на берегу Сены советский павильон. Стоит отметить, что Иофан не верил в то, что Мухиной удастся создать нечто грандиозное для его павильона. По его же словам: «Я считал, что она способна к созданию скорее лирических вещей». Но Мухина сумела доказать, что ей подвластно многое. Во время войны Мухина с семьей жила в эвакуации – в Свердловске. В 42-м вернулась в Москву и здесь потеряла мужа – Алексея Замкова. Он умер от инфаркта прямо на глазах у жены и молоденькой врачихи, которая приехала в их дом по вызову. Врач стала выписывать больному лекарство и посоветовала ни в коем случае не принимать препарат доктора Замкова, не догадываясь, что этот самый Замков лежит перед ней. Услышав это, Замков в гневе вскочил с кровати… и в следующую секунду скончался от разрыва сердца. Волею судьбы это случилось в тот самый день, когда Мухиной было присвоено звание заслуженного деятеля искусств. Выдающийся скульптор пережила своего мужа на 11 лет и скончалась 6 октября 1953 года. Нинель МЫШКОВА Знаменитая советская актриса («Илья Муромец», «Дом, в котором я живу», «Гадюка» и др.) в первый раз вышла замуж в 1944 году, когда была первокурсницей Театрального училища имени Щукина. Причем немалую роль в этом замужестве сыграла ее любовь… к армии (ее отцом был генерал Константин Мышкин). Популярный ныне киноактер Владимир Этуш в те годы вернулся с фронта домой (его комиссовали по ранению) и, поступив в «Щуку» в качестве педагога, мгновенно пленил Мышкову своей военной выправкой. Он казался ей романтическим героем, испытавшим превратности военного времени, и чем-то напоминал погибшего отца. Именно последнее обстоятельство и решило исход дела: Мышкова и Этуш вскоре поженились. Причем Этуш знал свою жену совсем под другим именем, поскольку настоящее имя Мышковой не очень нравилось и она всех своих друзей просила называть себя Евой. Жить молодые стали у невесты: в небольшой трехкомнатной квартире на Чистых прудах, где помимо них жила еще мама Нинель. Основным источником существования для них в то время был магазин Военторг, где семьям героев войны делались скидки: например, галоши можно было купить за сорок рублей, в то время как на рынке они стоили восемьсот или даже тысячу рублей. На эту разницу молодые и жили, удачно пристраивая популярные в те годы галоши в разные руки. Этот брак продержался до начала 50-х. По словам самого Этуша, в первое время их супружеской жизни они жили очень хорошо, по-молодому весело. Тогда им казалось, что так будет длиться вечно. Мышкова была без ума от своего мужа и не стеснялась об этом говорить вслух и показывать свои чувства на людях. Этуш, наоборот, был более сдержан. Но постепенно и он проникся сильной любовью к своей молодой и красивой жене. Однако едва это произошло, как все закончилось. Случилась банальная история, которая наглядно подтвердила верность старой поговорки: «Чем меньше женщину мы любим, тем легче нравимся мы ей». Стоило Этушу начать уделять своей молодой жене чуть больше внимания, как она тут же увлеклась другим мужчиной. Им стал композитор Олег Каравайчук, с которым Мышкова познакомилась на «Мосфильме». У них начался роман, о котором Этуш даже не подозревал. И только спустя полгода Мышкова чистосердечно призналась во всем мужу и сказала, что между ними все кончено. Этуш собрал свои нехитрые пожитки и ушел к своим родителям, в дом у Яузских ворот. Мышкова осталась с композитором, но их роман после этого продлился не долго – до весны 52-го. После чего у Мышковой появилось новое увлечение. В том году Александр Птушко взялся ставить фильм-сказку по мотивам онежских былин под названием «Садко» и просто не мог обойти вниманием Мышкову, которая считалась одной из красивейших советских актрис молодого поколения. В итоге Птушко именно ей предложил сыграть роль Ильмень-Царевны, а еще одна молодая кинодива советского экрана, Алла Ларионова, дебютировала в роли Любавы. «Садко» стал первым «звездным» фильмом для обеих актрис: в 1953 году он был удостоен приза на престижном Венецианском кинофестивале. Именно на этом фильме Мышкова встретила мужчину, который стал ее вторым официальным супругом. Это был второй оператор картины, которого звали так же, как и покойного отца Мышковой, – Константином. Константин Петриченко, высокий, статный красавец, быстро вскружил голову влюбчивой актрисе, и вскоре после завершения съемок она забеременела. В 54-м у них родился сын Костя. Сразу после этого молодые поженились. Несмотря на то что вскоре после свадьбы Петриченко перешел из вторых операторов в главные, свою красавицу-жену он ни в одном из своих фильмов так и не снял. Хотя в киношном мире это весьма распространенное явление, когда мужья снимают исключительно своих благоверных. Будь то мужья-режиссеры или мужья-операторы. Но наш случай – исключение. В итоге Мышкова снималась у кого угодно, но только не у своего супруга. По словам близких актрисы, вне дома у нее было много друзей, не имевших никакого отношения к кинематографу. Особенно много среди них было врачей. Как говорила сама Мышкова, если бы она не стала актрисой, то наверняка пошла бы работать в медицину. Но судьбе было угодно сделать из нее кинозвезду. Хотя в обычной жизни Мышкова мало соответствовала этому званию. Например, по дому она все делала сама: прекрасно готовила, шила (у нее было несколько роскошных шуб, сшитых собственными руками). Даже ремонт в квартире она не доверяла никому и легко управлялась с любыми инструментами – молотком, стамеской, зубилом и т. д. Она и сына обучила с ними обращаться, хотя это была прерогатива мужа. Очень часто Мышкова абсолютно бескорыстно помогала совершенно незнакомым людям. Устраивала в столичные клиники чужих иногородних женщин, постоянно за кого-то хлопотала. Благодаря ее сердечности в их доме всегда царила атмосфера какой-то вселенской взаимопомощи. Отсюда, скорее всего, и любовь актрисы к братьям нашим меньшим. Причем Мышкова никогда не стремилась заводить модных и породистых домашних животных, чем грешили многие ее коллеги-звезды, а всех своих четвероногих питомцев подбирала на улице. Выбор всегда оказывался очень точен: животные попадались просто изумительные, за исключением разве что одного кота, у которого был скверный характер. В 1965 году на Киевской киностудии имени Довженко появилась идея экранизировать повесть Алексея Толстого «Гадюка». Это была драматическая история купеческой дочки, которая, став бойцом кавалерийского эскадрона Красной Армии, после войны не смогла найти себя в мирной жизни. Первая часть этого сюжета перекликалась с биографией отца Мышковой: тот тоже был унтер-офицером в царской армии, но затем перешел на сторону красных. Однако про это совпадение на Киевской студии никто не знал, поэтому пропуском в картину для Мышковой этот факт стать не мог. И первоначально на роль купеческой дочки Ольги Зотовой пробовалось много местных актрис. Но режиссеру Виктору Ивченко ни одна из них не подошла. Пока кто-то из его ассистентов не посоветовал обратить внимание на Нинель Мышкову. И актрису вызвали в Киев на пробы. Назад Мышкова вернулась уже в ранге утвержденной на роль актрисы. Фильм «Гадюка» вернул Нинель Мышковой ее звездный статус, который она к тому времени успела растерять, снимаясь в малозначащих картинах. В союзном прокате фильм занял 7-е место, собрав на своих просмотрах 34 миллиона зрителей. На Всесоюзном кинофестивале в Киеве лента была удостоена главного приза. Кроме этого, фильм подарил Мышковой новую любовь и третьего супруга. Им стал режиссер фильма Виктор Ивченко, который был на 14 лет старше актрисы и считался одним из самых одаренных мастеров украинского кино. Влюбившись в него как девчонка, Мышкова с ходу приняла его предложение выйти за него замуж, после чего забрала сына и переехала жить в Киев в надежде, что новое место принесет ей удачу. Увы, все вышло совсем не так, как она рисовала себе в радужных мечтах. В отличие от второго мужа-оператора, который так и не снял свою жену-красавицу ни в одном из своих фильмов, Ивченко оказался другим человеком: женившись на Мышковой, он стал предоставлять ей одну роль за другой. В 69-м она снялась у него в картине «Падающий иней», в 70-м – в фильме «Путь к сердцу», два года спустя – в «Софье Грушко». Фильмов могло быть значительно больше, если бы не внезапная трагедия. 5 сентября 1972 года, во время съемок очередного фильма, Виктор Ивченко внезапно скончался от разрыва сердца, не дожив двух месяцев до своего 60-летия. Потеряв любимого человека, который был ее единственной опорой в жизни, актриса растерялась. На студии Довженко Ивченко был в большом авторитете и всегда умел постоять как за себя, так и за свою супругу. Но едва режиссера не стало, большинство его коллег отвернулись от Мышковой, так и не простив ей ее московских корней. В итоге двери этой киностудии для нее оказались закрыты. Как ни странно, но эта же история случилась и с другими киностудиями, где Мышкова в былые годы имела счастье сниматься, – они тоже в одночасье забыли про актрису. Поэтому единственным местом, где могла сниматься актриса, стала Москва. Здесь в середине 70-х вышло еще три фильма с ее участием. Однако роли были настолько крохотными, что, глядя на них, даже не верилось, что играет их недавняя звезда советского кинематографа, одна из самых его красивых актрис. Именно тогда окончательно закатилась звезда Нинель Мышковой. С этого момента у нее началась другая жизнь – в забвении. Она продолжалась до самой смерти актрисы в сентябре 2003 года. Андрей МЯГКОВ Мягков принадлежит к тому редкому типу актеров, кто в семейной жизни предпочитает постоянство, – вот уже более 35 лет он женат на одной женщине. Со своей женой Анастасией Вознесенской он познакомился в начале 60-х, когда учился в Школе-студии МХАТ (она была его однокурсницей). У них был трогательный роман, который в итоге привел к закономерному итогу – свадьбе. Поскольку оба тогда были студентами, пышного торжества позволить себе не смогли. Окончив Школу-студию в 1965 году, Мягков и Вознесенская поступили в труппу театра «Современник», который в те годы считался одним из самых популярных. Жили в общежитии. В том же году на молодого актера обратили внимание кинематографисты. Режиссер Элем Климов, впервые увидевший Андрея в дипломном спектакле «Дядюшкин сон» (артист играл в нем роль дядюшки), предложил молодому актеру главную роль в картине «Похождения зубного врача». Правда, по вине чиновников от кино первый блин оказался комом: те нашли фильм идеологически вредным и пустили его малым экраном (было отпечатано всего 78 копий). Куда более счастливым оказался дебют супруги Мягкова. В 1967 году на телевизионные экраны страны вышел сериал Евгения Ташкова «Майор Вихрь», где Вознесенская сыграла главную женскую роль – советскую разведчицу-радистку. Вспоминает актриса: «Муж тогда сказал, что это самый человечный фильм, который он видел. Хотя, когда я уезжала на два месяца (натурные съемки велись в августе-сентябре 1966 года во Львове. – Ф.Р.), был, конечно, недоволен. А я себе на экране никогда не нравлюсь…» На следующее утро после премьеры молодая актриса проснулась знаменитой. Правда, в последующие годы ролей, равных дебютной, у Вознесенской больше не было. А вот у Мягкова – наоборот: он снимался много и плодотворно и в середине 70-х (во многом благодаря роли Жени Лукашина в «Иронии судьбы») стал одним из самых популярных актеров советского кино. Ему домой стали приходить от поклонниц сотни писем, прочитать которые не было почти никакой возможности. И все-таки многие из них актер читал. Вот что он вспоминает об этом: «В Омске есть женщина – конечно, не скажу, как ее зовут, – которая все двадцать лет после выхода «Иронии…» пишет мне по три-четыре письма в неделю. Я знаю все про ее жизнь. Она интеллигентный человек, учительница, от нее когда-то ушел любимый. Я знаю про планировку ее квартиры, про ее детей, про то, что она читает своим ученикам. Словно невольно заглянул в чужую судьбу. Я при этом ни разу ей не ответил, ни одного телефонного звонка не сделал». А вот что говорит по поводу фильма «Ирония судьбы» супруга актера: «Андрею эта известность ничего, кроме неудобств, не принесла. Он и так человек достаточно закрытый, а здесь стал еще больше смущаться, зажиматься. Бывает, приезжаем на гастроли, и люди, увидев Андрея, толкают друг друга локтями: смотри, мол, алкоголик приехал. И баню он с тех пор ненавидит…» Когда в 1970 году главреж Олег Ефремов ушел из «Современника» во МХАТ, Мягкова (да и его жену тоже) бросили на дублерство в основном составе и на эпизоды. Самой значительной ролью актера тех лет была роль скрюченного полководца в спектакле «Балалайкин и К». И кто бы мог подумать, глядя тогда на актера, что через какое-то время он покорит миллионы женских сердец в телефильме «Ирония судьбы, или С легким паром!». В «Современнике» Мягков и Вознесенская проработали до 1977 года, после чего перешли во МХАТ. А спустя шесть лет, во время съемок Мягкова в фильме Эльдара Рязанова «Жестокий романс» Анастасия едва не овдовела. 20 сентября 1983 года снимался эпизод, когда герой Мягкова – Карандышев – отправлялся на лодке за пароходом «Ласточка», на котором увезли его невесту. Эпизод снимали вечером в живописном месте на Волге – возле Ипатьевского монастыря. Надеялись снять этот в общем несложный эпизод с одного раза, но просчитались. Колесный буксир «Самара» не вписался в кадр, и Андрея попросили во втором дубле подгрести к нему поближе. Он сделал так, как просили, но тут произошло несчастье: актер сидел спиной к буксиру и не заметил, как огромные лопасти пароходного колеса образовали поблизости сильный водоворот. В него-то и попала лодка актера. В течение нескольких секунд ее засосало в эту воронку и бросило прямо под чугунные лопасти. Все, кто наблюдал за этой картиной с берега, вдруг с ужасом поняли, что выжить в подобной ситуации практически невозможно. И действительно, через несколько минут на поверхность воды всплыли раздробленные лопастями части лодки, явно указывающие на то, что «второй дубль» закончился для актера трагически. В этот момент даже самые отчаянные оптимисты поверили в то, что Мягков погиб. Но… случилось чудо: над водой, недалеко от обломков лодки, неожиданно для всех показалась голова живого и невредимого актера. Он, громко отфыркиваясь, изо всех сил греб к берегу. Каким образом ему удалось уцелеть под ударами чугунных лопастей, для всех так и осталось загадкой, хотя многие до сих пор считают, что без вмешательства небесных сил там явно не обошлось… Сегодня Мягков и Вознесенская по-прежнему играют во МХАТе. Правда, ролей у них уже не так много, поэтому часть времени они посвящают теперь антрепризе. Детей у них нет. Поскольку Мягков крайне редко общается с журналистами, сошлюсь на слова его супруги. В одном из интервью А. Вознесенская сказала следующее: «Хорошо, когда муж и жена работают в одной области, особенно если это театр. Вот если бы кто-то из нас с театром связан не был, было бы действительно трудно. А так мы друг друга понимаем, прощаем друг другу многие вещи… Фильмы мы смотрим главным образом по видео. В театры стараемся ходить – чаще в «Ленком», в тот же «Современник». Много читаем. Я, например, увлеклась детективами, а Андрей Васильевич читает в основном драматургию – опять же для работы…» В последние годы Мягков мало играет в театре. Впрочем, такая же ситуация и у его супруги, Анастасии Вознесенской. В МХТ имени Чехова они вместе играют в спектакле «Путь издалека». То же самое можно сказать и про кино – там работы тоже немного. Однако в 2007 году Мягков дважды вошел в ту же «реку» – снялся в продолжении «Иронии судьбы…». Правда, сам он остался не слишком удовлетворен результатом, поскольку мечтал увидеть несколько иное кино. Какое? Вот как он сам об этом рассказал в интервью «Комсомольской правде» (номер от 8 июля, автор – А. Плешакова): «Я не видел новой картины – продолжения «Иронии судьбы…». Не видел и не буду смотреть: меня не очень устроил сценарий. Честно говоря, это была моя идея снять «Иронию судьбы. Продолжение». Я в свое время написал синопсис к этому фильму. Предложил его Эльдару Рязанову. Рязанову идея не понравилась. Он сказал: «Нет, Андрей, я два раза в ту же реку входить не буду». Тогда я показал его Константину Эрнсту. Эрнст очень заинтересовался. Сразу же. И началась работа над сценарием. Но в результате этой работы сценарий стал другим. Осталась только идея: сделать историю о детях тех персонажей, которые были в рязановском фильме. Так что никакого отношения к окончательному сценарию я не имею. Он претерпел 24 изменения, и вот наконец 25-й вариант, по-моему, получил у руководства Первого канала одобрение. Но лично я бы назвал фильм Тимура Бекмамбетова не продолжением «Иронии судьбы…», а «Ирония судьбы. Другой фильм». Вообще все эти разговоры про мое участие в первой «Иронии судьбы…», честно говоря, надоели до чертиков. Я просто слышать уже этого не могу, ну сколько можно. Я бы на какое-то время, лет на 40, вообще прекратил бы показывать «Иронию судьбы…». Александр НЕВЗОРОВ В первый раз популярный некогда телеведущий («600 секунд») женился в середине 80-х, и в этом браке у него родилась дочь Полина. Второй, и самой известной, женой Невзорова была киноактриса Александра Яковлева (получила известность благодаря роли стюардессы в фильме «Экипаж»). Позднее, говоря об этом браке, Невзоров признается в одном из интервью: «Это была чистая конъюнктура без примеси каких-либо чувств. Это специально разыгрывалось для публики. Многие так поступали. Там не было никаких отношений». В конце 1990 года и этот брак репортера распался. А два года спустя Невзоров встретил свою новую любовь – 18-летнюю девушку Лиду. Рассказывает А. Невзоров: «Я жил на пожарище от прежних браков. Жил в состоянии активного женоненавистничества. Лидию же увидел на обычном колхозном поле под Петербургом, недалеко от Стрельны. Она занималась там какими-то этюдами, она художница. А я тренировал коня. Когда подъехал к ней, ума хватило только на нелепый вопрос: «Не знаете, где здесь улица Чеслава Млынника?» (Ч. Млынник был командиром Рижского ОМОНа, другом Невзорова. – Ф. Р.) Я был потрясен ее глазами! Понял – это судьба. Времени на раздумье практически не было. Лида же меня сначала не узнала – я вместе с конем рухнул в какие-то лужи и был страшен, мокр, грязен… Мы довольно быстро пошли под венец. Хотя могу сказать, что, прежде чем поставить штамп в паспорте, я подверг эту девочку предельно жестоким испытаниям. Она, например, была брошена одна за городом в деревянном разваливающемся доме зимой, без воды, без газа, с замерзшим колодцем, с двумя бесконечно срущими щенками. Это только малая часть. И она выдержала все это предельно достойно… Формальных атрибутов – фаты, галстука – не было, мы просто расписались. Я не любитель праздников, застолий… Всех родственников жены – и маму, и бабушку – я поселил к себе. С тещей у меня идеальные отношения. Исключительно умная теща, кстати говоря, бывший медик…» А вот что говорит по этому поводу сама Лидия: «Я не узнала сначала Александра Глебовича. Всадник был весь в пыли. Но смотрел по-доброму, разговаривал совсем не как панельный приставала. Что-то подсказало мне, что человек этот потрясен. Да и я почувствовала некий холодок – судьба!.. У меня дикий характер. Я всегда жила с ощущением, что запросто испорчу жизнь любому мужчине, более слабому по духу, чем я. При этом я всегда говорила подругам, что выйду замуж только за человека старше себя. Они смеялись. Александр Глебович сумел убедить меня, что он настоящий мужчина, хозяин дома, своей и моей жизни…». В начале 2008 года Невзоров стал отцом: жена, которой на тот момент было 34 года, подарила ему наследника – Александра Невзорова-младшего. Вячеслав НЕВИННЫЙ Свою будущую жену, Нину Гуляеву, Невинный впервые увидел в 1955 году. Он тогда только еще поступил в Школу-студию МХАТ, а Нина ее уже закончила. Памятная встреча произошла в студенческой аудитории, где директор Школы-студии Вениамин Захарович Радомысленский попросил Гуляеву выступить перед первокурсниками – рассказать, что их ждет во время учебы. Девушка просьбу директора выполнила и с чувством исполненного долга аудиторию покинула. На своего будущего мужа она даже внимания не обратила – таким тихим и незаметным он был в тот день. Прошло четыре года. Невинный успешно закончил школу-студию и поступил во МХАТ, где уже работала Гуляева. К тому времени она успела не только выйти замуж, но и сыграть несколько значимых ролей на сцене прославленного театра. В совместном спектакле «Битва в пути» одну из своих первых ролей получил и Невинный. Так они и познакомились. Ни о какой любви речи еще не шло, просто возникла вдруг взаимная симпатия друг к другу… Однако постепенно симпатия превращалась в нечто большее. Особенно это касалось Невинного. Через несколько месяцев после знакомства с Ниной он буквально потерял голову – приходил на все ее спектакли, дарил цветы, звонил домой. Та же была в меру сдержанна – как-никак замужем. Однако Вячеслав был настойчив. Когда Гуляева ушла работать на радио, он и там не оставил ее в покое: в любую погоду терпеливо поджидал у выхода и провожал до дома. Так продолжалось три (!) года. В конце концов Нина не выдержала: развелась с мужем и вышла замуж за Невинного. К тому времени он уже закрепился в основном составе МХАТа, сыграл несколько интересных ролей в кино: молодого чекиста Зайцева в «Испытательном сроке» (1960), Серебровского в фильме «Это случилось в милиции» (1963) и др. Первое время после свадьбы жить молодым было негде, и они мыкались по разным углам. Сначала жили у матери Нины, затем подвернулась оказия, и они переехали в комнату знакомых, которые надолго уехали за границу. Там у них и родился мальчик, которого назвали Вячеславом. Поначалу Нина хотела назвать сына Ильей, но однажды нарисовала его профиль и увидела, что малыш очень похож на отца. Так родилось имя Вячеслав. А вот фамилию сыну она дала свою: Слава почти до совершеннолетия был Гуляевым. И лишь получив паспорт, решил взять фамилию отца. С тех пор именуется Вячеславом Невинным-младшим. Сын подрастал, Невинным наконец дали отдельную квартиру, в которой они прожили 8 лет. Затем еще раз улучшили свои жилищные условия. А через несколько лет совершили переезд в нынешнюю их квартиру – в дом, где живут многие их коллеги. В последнее время В. Невинный работал во МХАТ имени Чехова (там же трудились его жена и сын, тоже актер). В кино практически не снимался, однако успешно выступил по телевидению: его ролик с рекламой куриного супа «Кнорр», который «вкусен и скор», знает, наверное, каждый. В театре Вячеслав сыграл сразу несколько интересных ролей. Одна из них – в спектакле «Тойбеле и ее демон», с которым у Невинного были связаны не самые приятные воспоминания. Дело в том, что 30 сентября 1997 года, во время очередного прогона актер внезапно упал в трехметровый люк на сцене и сломал в итоге пять ребер. Рассказывает О. Мысина: «В спектакле есть такая декорация – одна из линий пола поднимается наверх и превращается в мост. В результате внизу открывается яма-подвал. Это место всегда отгораживается ширмой. Все актеры знают, что там есть яма. Когда Вячеслав Михайлович отыграл свою сцену, он должен был уйти за кулисы. Монтировщик специально подсвечивал ему фонариком, хотя Вячеслав Михайлович играет в «Тойбеле» уже три года и все декорации прекрасно знает. Но почему-то он за кулисы тогда не ушел – повернул обратно. То ли он хотел немножко срезать путь, то ли хотел послушать, как играется следующая сцена… Мы услышали душераздирающий крик из подвала. Прибежали, а внизу Вячеслав Михайлович сидит и стонет. Он все-таки по-актерски смог сгруппироваться и упал боком. Вдобавок еще и рука смикшировала удар…» В тот же день Невинного отвезли в Институт Склифосовского. После обследования врачи сообщили близким, что у актера, кроме сломанных ребер, повреждено легкое. Но позвоночник, к счастью, не пострадал. Этот инцидент породил в театральной тусовке нехорошие разговоры. Оказывается, спектакль готовился к 9 октября как дань памяти трагически погибшей актрисе МХАТа Елене Майоровой (это был ее любимый спектакль, она играла в нем главную роль). Так как спектакль изначально был насыщен сатанинско-дьявольской мистикой, то у многих, естественно, возник вопрос: не в этом ли крылась причина столь непонятного происшествия с популярным актером?.. Так вышло, но после этого случая здоровье Невинного стало катастрофически ухудшаться – обострился его сахарный диабет. В результате за следующие десять лет он много раз вынужден был ложиться в больницу, где ему ампутировали обе ноги. Все эти году ему помогал Актерский фонд Союза театральных деятелей. Как вспоминала жена актера Нина Гуляева (интервью «Комсомольской правде» от 24 сентября 2007 года, автор – А. Плешакова): «Настроение у Вячеслава Михайловича – как на качелях. То приподнятое, тогда он ходит по квартире – у нас все комнаты смежные, в результате получается круг, – заходит ко мне на кухоньку. То на следующий день из-за погоды или давления еле-еле передвигается. Чуть нарушит диету, съест маслица или мяса с жирком – сразу сахар в крови поднимается. Понимаем, что сами виноваты, но все-таки Слава – живой человек, ему тоже хочется вкусненького, тем более у мужа всегда был отменный аппетит. Теперь вот сидит на инсулине, я делаю ему уколы. Бывает у него плохое настроение, взволнуется, может даже заплакать. Бывают и минуты отчаяния, особенно сейчас, с наступлением осени. Но наши коллеги-актеры не дают ему грустить, замыкаться на своей болезни, навещают нас. Сережа Юрский и Наташа Тенякова не забывают. После таких визитов у Славы настроение поднимается, он даже хочет прийти в театр, где был в последний раз года три назад, еще до того, как начали делать ему операции…». Скончался В. Невинный 31 мая 2009 года. Марина НЕЕЛОВА Неелова всегда принадлежала к тому типу актрис, которые на разговоры о своей личной жизни налагают негласное табу. Поэтому долгое время об этой стороне жизни актрисы ходили лишь всевозможные слухи. Например в конце 60-х, когда Марина только-только начала свой путь в кино, зрители «поженили» ее с актером Юрием Васильевым, сыгравшим главную роль в фильме «Журналист» (1968). Потом актрисе приписали любовный роман с Олегом Далем, поскольку она снялась с ним сразу в двух фильмах: «Старая, старая сказка» (1968) и «Тень» (1971). На самом деле романа между ними не было, хотя Неелова, по ее же словам, была влюблена в Даля до умопомрачения. В 1974 году, когда Марина перешла в театр «Современник» и ее партнером по спектаклю «Валентин и Валентина» стал Константин Райкин (кстати, в этот театр переманил ее именно он), народная молва выдала ее замуж уже за него. Что здесь было правдой, а что – нет, судить не берусь, приведу на этот счет лишь слова одного из виновников тех слухов – самого К. Райкина. Он, в частности, сказал: «Это сложно… Партнерство на сцене и партнерство в жизни – разные вещи. Марина и я – мы совершенно независимо от наших желаний тяготеем друг к другу. И всегда так было. Я ну просто умирал от нее! Она ко мне тоже хо… Нет, «хорошо относилась» – это не те слова. Мы просто жить не могли друг без друга!..» В 1984 году народ приписал Нееловой очередной любовный роман – с Гарри Каспаровым. Поверить в это было трудно хотя бы потому, что шахматист был на 16 лет моложе актрисы. Однако слухи оказались правдой. Подтверждение им мы находим у самого Г. Каспарова, в его книге «Дитя перемен». Приведу отрывок из нее: «Наше близкое общение с Мариной Нееловой продолжалось более двух лет. Она была старше меня, как и все мои тогдашние подруги. Отчасти потому, что я очень быстро повзрослел, но гораздо больше из-за того, что ровесницы, как правило, стремились поскорее выйти замуж. Об этом, разумеется, я и помыслить не мог, так как готовился к первому своему матчу на первенство мира (в 1985 году Каспаров стал чемпионом мира – Ф.Р.). Все – мое здоровье, мои тренировки, мои устремления – было подчинено этой цели. С другой стороны, я был нормальным молодым человеком с обычными потребностями и желаниями. И отнюдь не был монахом. Марина тем и устраивала меня, что не хотела замуж. Она понимала истинную природу моей борьбы и оказывала мне всяческую поддержку. У нас было много общих друзей среди писателей и художников. В элитарном московском театре «Современник» она оказалась после успешно сыгранной ею роли женщины, брошенной своим любовником (в фильме «Монолог»). Театральный критик однажды сказал о ней: «По сцене она двигается, как беспокойная кошка… У нее голос избалованной девочки и эротичная внешность, которая электризует публику». Вне сцены говорили, что «она – та женщина, которая прячет свою душу глубоко внутри, выпуская наружу злобные слова, словно роза – шипы». Короче говоря, это была неординарная женщина, и неудивительно, что молодой человек 21 года очаровался ею. По природе своей я щедрый парень, и мне доставляло огромное удовольствие покупать ей подарки во время моих поездок за границу. Но в 1986-м я был сильно озабочен подготовкой к матч-реваншу со всеми вытекающими из этого утомительными ограничениями. Я почти перестал видеться с Мариной. Расставание становилось неизбежным, а разлука была столь долгой, что я был полностью уверен: ребенок, которого она носила, не мог быть моим. Каждый из нас к тому времени уже вел отдельную личную жизнь. В общем, я попытался выбросить все это из головы и сосредоточиться только на шахматах». В 1987 году Неелова действительно родила девочку, которую назвала Никой (кстати, так же звали героиню, сыгранную актрисой в спектакле «Записки Лопатина» по К. Симонову). Рождение ребенка, безусловно, сказалось на творческой активности Нееловой – она практически перестала играть в театре и сниматься в кино (на сцене она была занята всего лишь в двух спектаклях: «Кто боится Вирджинии Вульф?» и «Крутой маршрут»). В апреле 1994 года театральные круги облетела весть о том, что Неелова собирается покинуть страну. Эти слухи вскоре подтвердились: актриса действительно уехала из России во Францию вместе с дочерью и мужем – дипломатом Кириллом Геворгяном. Около двух лет Марина жила в Париже, целиком поглощенная личной жизнью. Но осенью 1996 года она вновь вышла на сцену родного ей «Современника», а чуть позже и приняла участие в гастрольной поездке театра в США. На Бродвее «Современник» показал два своих лучших спектакля: «Три сестры» и «Крутой маршрут». Публика была в восторге. (18 мая 1997 года «Современнику» была вручена почетная награда «Drama Award».) В сентябре 2003 года театр «Современник» открыл очередной сезон в Москве. На собрании труппы присутствовали все актеры, в том числе и Марина Неелова. Однако все уже знали, что незадолго до этого супруг актрисы получил новое назначение – он должен был отправиться в качестве посла России в Нидерланды. А это автоматически означало, что вместе с ним туда должны были отправиться и жена с дочерью. Как мы помним, в 94-м именно так и было. Из интервью М. Нееловой: «Я – эмансипированная женщина, полностью уравненная в правах с мужчиной, ни от кого не зависящая. Я могу сама заменить колесо у автомобиля, вбить гвоздь, передвинуть диван и так далее. Но как иногда хочется быть слабой, нежной, ничего не умеющей – просто женщиной!.. Я совершенно неспособна на активный отдых, никогда не смогла бы заниматься туризмом, не люблю ходить просто в гости. Хорошо себя ощущаю только в кругу очень близких мне людей… У меня ужасный характер! Ужасный! Мне все плохо, у меня никогда не бывает хорошо. Если меня спрашивают: «Марина, у тебя все хорошо?» Нет, у меня все плохо. Потому что я всегда начинаю программировать свою жизнь заранее, понимая при этом, что никакой программе она не поддается. Но мне необходимо знать, что вот завтра я обязательно должна уехать. Я начинаю ворчать, если вдруг не уезжаю. А если мне говорят: «Хорошо, ты уедешь», то начинаю думать, зачем же я уезжаю, когда нужно сделать то-то и то-то. Или, например, устала, мне нужно отдохнуть. Но завтра выходной, и для меня это снова ужасно, потому что вместо того, чтобы работать, мне придется отдыхать. И вот так всегда – все у меня плохо. Солнце – плохо, потому что в этот день я снимаюсь, когда могла бы загорать. Но если дождь – тоже плохо, потому что я могла бы в этот день работать. Никогда я не испытываю покоя! И близкие люди вокруг меня – тоже, потому что уж им-то я точно не даю жить спокойно…» Игорь НИКОЛАЕВ Со своей первой женой Николаев познакомился еще в юности – симпатичная девочка Лена училась с ним в одной школе в городе Южно-Сахалинске. Окончив школу, Николаев в 1975 году уехал в Москву, где поступил в музыкальное училище при Московской консерватории (класс скрипки). Но свою Лену не забывал: регулярно писал ей письма, а по возможности и навещал. Во время одного из таких приездов – в январе 1978 года, когда у Игоря были каникулы, молодые люди зачали ребенка. Причем Лена тогда только-только выписалась из больницы после операции по удалению аппендицита, но влюбленных это не остановило. В итоге осенью того же года на свет появилась прелестная девочка Юлия. Пока молодая мама была целиком поглощена новорожденной, Николаев продолжал покорять Москву. В свободное от учебы время он сутки напролет играл в ресторанах – гитарой и клавишными он в совершенстве овладел еще в Южно-Сахалинске. Так продолжалось года три, пока в начале 80-х судьба не свела его с Аллой Пугачевой. Они случайно встретились в Останкино, и Николаев, набравшись смелости, предложил ей свои услуги в качестве музыканта. Как ни странно, но Пугачева отнеслась к просьбе симпатичного молодого человека с пониманием и даже взяла его в свой коллектив – в ансамбль «Рецитал». В течение года Николаев исправно играл в «Рецитале», после чего снова набрался храбрости и предложил Пугачевой уже свои песни. Причем хотел показать сразу шесть, но поэт Михаил Танич уговорил его ограничиться двумя: песней на стихи К. Ваншенкина о «летающих тарелках» и «Айсбергом» на стихи супруги Танича Лидии Козловой (последняя песня тогда же попала в репертуар Ольги Зарубиной и ее тогдашнего супруга Александра Малинина). Песни Николаева Алле Пугачевой понравились, и в 1983 году она включила их в свой репертуар. Затем ею были исполнены и другие николаевские хиты: «Расскажите, птицы», «Паромщик», «Две звезды», «Невозможно стало жить без тебя». В 1985 году всенародным хитом стала песня Николаева «Я уеду в Комарово», которую исполнил актер Игорь Скляр, а еще через год – песня «Программа телепередач» в исполнении Александра Барыкина. В период своего тесного сотрудничества Николаеву и Пугачевой не удалось избежать досужих разговоров о том, что их связывают куда более близкие отношения, чем творческие. Однако сами они и тогда, и впоследствии дружно открещивались от подобных домыслов. А Алла Борисовна рассказала даже душещипательную историю о том, как в Игоря влюбилась ее дочь Кристина. Вот ее собственные слова: «Николаев стал лучшим другом нашей семьи, и был такой момент, когда моя Кристина по уши влюбилась в молодого красивого композитора. Я не знала, что и делать. И тогда придумали мы с Игорем такой поворот – он пришел в гости со своей взрослой дочерью. Это произвело на Кристи такое сильное впечатление, что три дня и три ночи она плакала не переставая, но зато мы добились, чего хотели, – ее любовь остыла…» В середине 80-х Николаев почувствовал в себе силы работать самостоятельно и решил покинуть коллектив Пугачевой. Его сольный дебют состоялся в «Утренней почте» – там был показан клип на его песню «Мельница». В 1988 году свет увидели сразу два диска певца и композитора Игоря Николаева – «Королевство кривых зеркал» и «Фантастика». А через год Николаев, следуя тогдашней моде на юных исполнителей, решил вывести на сцену кого-нибудь из молодых. Среди кандидаток больше всего шансов стать новой звездой имели трое: дочь Ирины Аллегровой Лала, певица и попутно секс-бомба Алена Герасимова и 16-летняя киевская школьница Наташа Порывай. Поначалу Николаев склонялся к кандидатуре первой, забраковав двух других. Особенно ему не понравилась киевлянка – пухлая девочка (она весила тогда 65 кг), говорящая с сильным украинским акцентом. Однако на кандидатуре Порывай очень настаивала отыскавшая ее Марта Могилевская, и в конце концов именно Наташе суждено было стать вскоре не только новой звездой, но и женой Игоря Николаева. Вспоминает Н. Королева: «Мы с Игорем очень романтично познакомились. Мама привезла меня из Киева в Москву на прослушивание (оно проходило в Лужниках. – Ф.Р.). Но не сложилось – никому я не понравилась. Пора было уезжать. Стали выяснять, как до Киевского вокзала добраться, – город-то чужой. Николаев услышал и решил, видимо, просто помочь. Подошел и сказал: «Сейчас отвезти вас некому, подождите, пока концерт закончится: освободятся люди, машина»… Тогда впервые на меня столичная закулисная жизнь дохнула – вокруг бегают администраторы, директора, все нервничают. А мы с мамой сидим чинно так, ждем… Потом концерт кончился, и Игорь собрался везти нас на вокзал. Но тут включилась мама с ее украинским хлебосольством. Так получилось, что Игорю в тот день не удалось поесть, и к вечеру он был совершенно голодным. Мама немедленно сориентировалась, настругала кучу вкусных бутербродиков. Он наелся и подобрел. «Ну ладно, – говорит, – может, первая проба действительно непоказательна. Я еду сейчас на гастроли в Таллин, и, если хочешь, мама, отпускай дочку со мной, а там посмотрим». Мама не возражала: она всегда была уверена во мне в смысле нравственности. Поэтому и дала «добро» на мою первую гастроль…» В том же году был записан альбом «Желтые тюльпаны», который и сделал Наташу Королеву знаменитой. Позднее она расскажет: «По-разному, не скрою, прореагировала тусовка на мое появление. Кто-то доброжелательно (среди них Игорь Крутой, Владимир Матецкий), кто-то шептался: «Кого это привез Николаев?» В общем, чувствовала какую-то настороженность. Не все было легко и гладко…» С первых же дней у Королевой не сложились отношения с Аллой Пугачевой. Примадонна потом вспоминала: «Когда Игорь первый раз привел ко мне эту пампушечку, созданную из одного кокетства, я и не думала, что она так далеко пойдет…» А вот что по этому поводу рассказывает сама Н. Королева: «По работе мы с ней особенно не сталкивались: она великая певица, у нее своя дорога. А в жизни – приходилось, и после нескольких общений с ней я подумала, что не дай бог, чтобы когда-нибудь судьба «наградила» и меня таким же нехорошим отношением к людям, как есть у нашей знаменитой певицы. А почему я конкретно ей не нравилась – не знаю. Я не знаю, где и в чем я перебежала ей дорогу. Но, как я уже сказала, у каждого человека свои тараканы в голове…» Между тем эстрадная тусовка вскоре пережила еще один шок – когда Николаев внезапно решил жениться на Наташе Королевой. По словам самой Королевой, инициатором их официальной регистрации, которая состоялась 2 апреля 1992 года, была именно она. Так как Игорь не хотел широкой огласки этого события, Наташа поступила хитро: она вместе с родителями приехала к нему домой и туда же пригласила представителей ЗАГСа. Те поначалу отказывались и требовали расписаться в их стенах, но молодые были непреклонны. В итоге девушки из ЗАГСа явились с торжественной речью на дом. Н. Королева вспоминает: «Мои родители, конечно, все представляли иначе: фата, белое платье, венчание… А у нас была любовь, про которую только в книге могут написать, в очень хорошем романе… Был такой трагически-романтический случай, который я до сих пор не могу забыть. Однажды перед нашим выходом на сцену, когда конферансье уже объявлял номер, я вывихнула коленку. Нога была – ужас: половина смотрит в одну сторону, другая – вообще висит, вместо коленки – одна кожа… Короче, Игорь держал эту самую мою ногу и плакал вот такими слезищами!.. Я с детства была очень строгих правил и полагала, что «все» должно случиться только после свадьбы. Правда, теперь я поменяла свое мнение – считаю, что надо сначала проверить партнера, а уж потом выходить за него замуж… Когда я поняла, что ухаживания Игоря заходят слишком далеко, я сказала: «Или официально – или никак». Ему пришлось задуматься…» Между тем в 90-е годы звезда Наташи Королевой засияла в полную силу. Пик популярности Королевой пришелся на 1992 год, когда на прилавках музыкальных магазинов появился их очередной с Николаевым альбом под романтическим названием «Дельфин и русалка». Одноименная песня, давшая название альбому, тут же стала лидером хит-парадов многих периодических изданий и навсегда обрекла композитора и певицу носить имена двух обитателей морского дна. В конце 1993 года одна из строчек этой песни («Дельфин и русалка, они, если честно, – не пара…») едва не стала пророческой. Тогда в эстрадной тусовке стали усиленно распространяться слухи, что Николаев и Королева разводятся. Поводом к таким разговорам стало то, что композитор и певица внезапно перестали жить вместе и разъехались по разным квартирам. Но так как сами виновники происшедшего хранили по поводу своих отношений гробовое молчание, комментировать случившееся принялись журналисты. Каких только версий тогда не было придумано! Одни утверждали, что развод действительно имеет место, но прошел он за закрытыми дверями, как и обряд бракосочетания, совершенный молодыми, как известно, на дому. Другие говорили, что развод – всего лишь ловкий рекламный трюк, призванный поднять популярность Королевой среди слушателей. Вот как, к примеру, писал об этом «Московский комсомолец»: «С точки зрения режиссуры и драматургии сей спектакль исполнен с потрясающим блеском, особенно если принять во внимание «эффект контраста» на скандальном фоне грядущего «венчания» второй «сладкой парочки» – Аллы Пугачевой и Филиппа Киркорова. Н. Королева на церемонии «Овации» так и сказала: «Пока тут некоторые женятся…» А не так давно информаторы «ЗД» были свидетелями глубоко интимного телефонного разговора между Игорем и Наташей, во время которого первый неизменно называл вторую «моим кляксеночком» и раздавал направо-налево «сотню поцелуев». «В чем же тогда вся соль?» – заинтересуется пытливый читатель. На самом деле о сути происходящего «Звуковая дорожка» поведала еще в ноябре 93-го, рассказав о намерении Игоря и Натальи разделить семейно-концертное хозяйство на две суверенные части. Резон очевиден: раздельная концертная практика позволит увеличить как минимум в два раза доход в семейный бюджет. Однако прежде Наталья никогда не давала сольных концертов, и, хотя сам Игорь убежден в том, что сумел поднять статус возлюбленной до планки поп-звезды, пока нет уверенности, что народ валом повалит на сольники певицы. Все-таки Н. Королеву всегда воспринимали лишь как пикантный довесочек гиганта русской эстрады Игоря Николаева. Вот и возник «грандиозный план». Чем еще, как не душещипательным скандалом, можно завлечь тысячи потенциальных зрителей в концертные залы? Тем более что чувство сострадания к «брошенным» и «покинутым», а также извечное людское любопытство к личной жизни знаменитостей являются теми слабостями человеческого организма, ставка на которые практически гарантирует желаемый результат…» Комментарий «Звуковой дорожки» увидел свет 5 февраля 1994 года. А спустя три недели в том же «Московском комсомольце» со своими объяснениями по поводу случившегося выступила сама Наташа Королева. Она заявила: «Чужие несчастья всегда всем интересны; стена, выросшая между нами, создана людьми, слухами, сплетнями. Когда я сказала на «Овации» (церемония награждения состоялась в середине января, на ней присутствовала одна Королева, которая и получила награду за семейный диск «Дельфин и Русалка». – Ф.Р.), что мы расстались, это был просто крик души – ответ на все пересуды. Сейчас мы существуем отдельно, расстались по обоюдному согласию (позднее Наташа признается, что одним из поводов к разрыву послужило ее желание выступать с сольной программой, отдельно от Игоря. – Ф.Р.). Правда, желание Игоря было сильнее… Мне очень жаль, что новый год начался с такой грустной ситуации… Но мне хочется верить, что пройдет время… и, кто знает? Это очень тяжело: утром и ночью быть одной, когда привыкла всегда быть с ним… У меня ведь в Москве ближе его никого нет…» На вопрос: «Нет ли у тебя сейчас нового друга, а у Игоря – новой девушки?» – Королева ответила так: «Про Игоря я не знаю, это надо у него спрашивать. Про Инну Маликову (сестра Д. Маликова. – Ф.Р.) я в газете, например, прочла. Ревную, конечно, в глубине души. Я понимаю, что многие женщины, у которых когда-то были виды на Игоря, сейчас воспряли духом – появилась возможность… А у меня в основном – паломничество молодых композиторов… Но о ком-то другом у меня пока и мыслей-то нет: очень уж мало опыта у меня, ведь Игорь был моим первым мужчиной…» Даже после выхода в свет столь откровенного интервью Королевой поводов к тому, чтобы отнестись к ее словам с недоверием, у скептиков было предостаточно. Например, они справедливо задавались вопросом: почему, несмотря на разлад, Николаев продолжает творчески «тянуть» свою бывшую возлюбленную и даже записал с ней очередной альбом – «Конфетти»? Не рекламный ли это трюк? А может, всего лишь банальная ссора, которая обязательно приведет к скорому воссоединению Дельфина и Русалки? И в самом деле – уже в середине 1995 года Королева призналась журналистам, что они с Николаевым вновь воссоединились. Она заявила: «Все более или менее вернулось на круги своя – живем мы опять вместе, но видеться стали реже: у каждого свои гастроли, съемки, записи. Встречаемся в паузах, общаемся по телефону. Другой виток в отношениях…» В 1996 году прочность отношений Дельфина и Русалки была подтверждена материально: к однокомнатной квартире на улице Раменки прибавился роскошный трехэтажный дом в подмосковном Крекшине и дом в Майами (его они записали на имя матери Наташи, Людмилы Ивановны, которая живет и работает в США. Отец Наташи умер в 1993 году от лейкемии, а ее старшая сестра живет в Канаде. – Ф.Р.). Вообще конец 90-х для Николаева и Королевой сложился весьма успешно. У Игоря вышли в свет три новых альбома: «Выпьем за любовь» (1995), «15 лет» (1997), «Игорь Николаев, 98». В январе 1998 года композитор отметил свое 38-летие и постарался сделать его запоминающимся. Двухчасовая версия этого празднества была показана по Центральному телевидению и собрала у экранов огромную аудиторию. В качестве гостей на торжестве отметились Алла Пугачева, Филипп Киркоров, Иосиф Кобзон, Лев Лещенко, Владимир Винокур, Игорь Скляр (он, кстати, спел николаевский хит 1985 года «Я уеду в Комарово») и др. Кроме того, Николаев представил зрителям своих близких: мать, дядю (бравого моряка), брата Илью, дочь Юлю (она вместе с матерью и отчимом-американцем несколько лет жила в США, во Флориде, закончила Новую всемирную школу искусств, но затем вернулась на родину). Была на торжестве и Наташа Королева. Вместе с мужем они спели песню-намек о том, что две прошлые зимы жили врозь, но уж эту обязательно проведут вместе. В конце выступления Королева сделала красивый жест – присела перед своим мужем на колени и поклонилась в знак глубокой признательности. В 1998 году в одном из своих интервью Н. Королева заявила: «Мы пока не планируем ребенка. По нескольким причинам. Во-первых, надо очень сильно желать появления на свет нового человека, ведь он будет чувствовать это. Во-вторых, я морально пока не готова обзавестись маленьким человечком – сама еще ребенок, которого надо нянчить и за которым надо ухаживать. Но Игорь ребенка хочет. Хотя чего ему-то не хотеть! Я бы тоже хотела, чтобы он девять месяцев в себе носил, потом родил, а потом… Потом еще неизвестно, что с тобой станет, как ты будешь выглядеть… Естественно, творческие люди должны когда-то расходиться, когда-то сходиться. Им это необходимо – они должны побыть какое-то время наедине с собой. Когда долго находишься вместе, это тяготит. Вот мы с Игорем иногда целый день проводим в одной машине, разъезжая по разным делам. И когда вечером я из нее выхожу, уже не могу на него смотреть и срочно уезжаю на гастроли… Представьте себе кучу всяких дел, проблем, которые надо решить вместе. При этом я хочу одно, Игорь хочет другое, начинаются споры, разборки, бросание подушек, битье посуды… Когда ситуация чересчур накаляется, надо на какое-то время разбегаться… Откровенно говоря, если бы сейчас, в мои теперешние годы, я встретила такого же Игоря Николаева – наверное, с трудом смогла бы его терпеть. Он ведь Козерог, очень властный человек… Визитная карточка Николаева – усы. И я постоянно подбиваю его сбрить свое сокровище. Мне жутко интересно, какой он без усов. Когда допекаю его этой своей идеей, он заводится: ««Хорошо, хочешь – давай сбрею!» И я тут же иду на попятный: «Не надо, тебе не пойдет!» Больше всего люблю перечить: если говорят «нельзя» – обязательно это сделаю…» Из интервью И. Николаева 1998 года: «Главное в семье – не при-едаться друг другу. Ежедневное вынужденное сосуществование бок о бок друг с другом губит всю романтику. Люди могут себя обманывать, говорить: «Да нет – мы безумно счастливы: жить в двухкомнатной квартире, делить одно ложе на двоих…» Не могу себе представить, что мужчина и женщина ложатся вместе спать, не испытывая друг к другу влечения. Бывают разные дни: может быть, жена плохо себя чувствует – у нее болит голова или живот, или она расстроена… Тогда какая ей необходимость делить в этот момент постель с другим человеком? Мужчина будет мешать ей находиться наедине с собой, будет лицезреть ее не в лучшем виде. В благополучных семьях эта проблема решается посредством двух спален… Мы не нуждаемся в двух спальнях – когда встречаемся, с удовольствием пользуемся одной. Я бы не хотел дожить до такого дня, когда не хочется уединиться с человеком, с которым живешь. Нужно беречь ситуацию, в которой вы оказались вместе. У меня это второй брак, и я прекрасно помню, чем закончился первый. Об этом надо думать заранее, а не когда вы уже друг другу окончательно опротивете. В 90 процентах семей люди противоположного пола ложатся в постель, чтобы посмотреть телевизор, почитать книжку, потом выключить свет и просто уснуть. Мне это кажется ненормальным. Ты просыпаешься утром, рядом с тобой лежит красивая женщина – ты что, ослеп? Ты не замечаешь этой романтики? А из-за чего? Из-за ужасного слова «привычка»? Мы с Наташей его не допускаем. Мы просто не навязываем себя друг другу, не мелькаем друг у друга перед глазами. Наши гастрольные маршруты часто не совпадают, и видимся мы в Москве теперь очень редко…» В феврале 2000 года в «Желтой газете» появилась публикация о том, что у Николаева есть… незаконнорожденный сын Андрей – ровесник его дочери Юлии. В интервью этому изданию Андрей рассказал следующее: «Мама долго скрывала, кто мой отец, – до совершеннолетия. А в день рождения объявила, что это Игорь Николаев. И чтобы сделать мне приятное, мама отправила ему телеграмму с просьбой позвонить. Встретились мы через неделю после моего дня рождения. Он пригласил меня на какой-то юбилейный концерт в «Россию». Я там впервые увидел и его, и Наташу, и дочь Игоря, которая, кстати, мне ровесница… То, что я сын Николаева, долго скрывалось потому, что Игорю это могло испортить карьеру. Да и мама просто не хотела об этом заявлять. Зачем? Ведь они же познакомились с Игорем задолго до его женитьбы на Королевой. К сожалению, мама два месяца назад умерла. И теперь я ради памяти мамы хочу рассказать правду. Она очень любила Игоря, до самых своих последних дней думала о нем. У нее был рак, она за две недели сгорела. Когда почувствовала, что умирает, попросила позвать Игоря. Я звонил ему, он обещал навестить маму, но так и не приехал – ни в больницу, ни на похороны… Я и мама были для Игоря обузой. Он нигде и никогда не рассказывал о нас. К тому же Наташа восприняла мое неожиданное появление буквально в штыки. Мне кажется, это она ему что-то «напела», и поэтому он так холодно ко мне отнесся. Общение с ним меня напрягало: он вел себя как-то нервно, на тему семьи говорил почти шепотом и все время просил Наташу и дочь разрешения оставить нас наедине…» Газета сообщила, что Андрей Николаев живет в подмосковном Одинцове, совмещает работу в фирме, занимающейся оформлением вывесок для магазинов, с учебой на юридическом факультете института. По словам Андрея, он надеется никогда в жизни не встречаться больше со своим известным отцом… В конце того же 2000 года грянула новая сенсация, связанная с именами Николаева и Королевой: в поп-тусовке стали распространяться слухи, что «звездное» семейство на грани развода. Но поскольку подобных слухов за последние 10 лет вокруг Дельфина и Русалки возникало предостаточно, многие восприняли эту информацию как очередную «утку». А потом оказалось, что это истинная правда. Королева и Николаев на самом деле крупно повздорили и снова разъехались. Причем инициатива исходила от Натальи, которая, по слухам, уличила своего благоверного в измене: якобы Николаев имел любовные отношения со своим директором Анжелой Кулаковской. С этой женщиной Николаев познакомился в 1993 году. Тогда Кулаковскую знали в эстрадном мире под именем Джуси. Она торговала плакатами и кассетами у Ирины Аллегровой (туда ее пристроил родной брат, с которым Аллегрова работала в группе «Электроклуб»). Когда Николаев расстался со своим очередным директором, Анжела воспользовалась ситуацией и с помощью Аллегровой заняла вакантную должность. Королева изначально была не в восторге от этого, поэтому сделала все, что от нее зависело, чтобы уволить Кулаковскую. Примерно через год ей это удалось. Однако спустя несколько месяцев Игорь вернул Анжелу обратно. Наташа затаила обиду, которая и дала о себе знать в конце 2000 года. Поводом к этому послужила якобы такая история. Николаев уехал с гастролями на Урал, а Королева осталась в Москве. Как-то поздно вечером она позвонила мужу в номер и услышала на другом конце провода… голос Кулаковской. Супруга закатила скандал, а на следующий день в срочном порядке вылетела к мужу. Но там ее ждал еще один сюрприз: администратор отеля «услужливо» сообщила певице, что ее супруг в номере не один, а с дамой. Королева ворвалась в номер и устроила мужу такой скандал, которого он еще не видывал. Достаточно сказать, что на шум прибежала администратор, и только с ее помощью Королеву удалось утихомирить. В Москву супруги возвращались порознь. Кулаковская приехала в Москву еще днем позже – об этом ее попросил сам Николаев. После ухода жены Игорь какое-то время надеялся, что Наташа одумается и вернется (подобные скандалы между ними происходили и ранее, но каждый раз супруги опять потом сходились). Но Наталья возвращаться не спешила. Тогда Николаев зажал свою гордость в кулак и первым сделал шаг к примирению. В мае 2001 года, во время церемонии вручения премии «Овация», он прилюдно опустился перед Королевой на колени и попросил ее вернуться к нему. Но… певица ответила отказом: на тот момент ее сердце было занято уже другим мужчиной. Этим другим был Сергей Глушко, в богемных кругах более известный как стриптизер Тарзан. Наталья познакомилась с ним на совместных гастролях совершенно случайно. 9 мая они на один день съездили в Киев к бабушке Королевой, а вернувшись в Москву, решили некоторое время не общаться – проверить свои чувства. «Проверка» показала, что друг без друга они не могут, и с этого момента влюбленные стали жить вместе в квартире Сергея (в коммуналке, на первом этаже). Именно в коммуналке Сергея Наташа и забеременела. Поздней осенью, когда скрывать беременность было уже невозможно, отечественные СМИ словно взбесились. Количество публикаций о беременности Королевой превысило все мыслимые пределы. Поскольку сами участники этой истории хранили стоическое молчание, журналисты соревновались в самых невероятных прогнозах относительно отцовства будущего ребенка. Кто-то утверждал, что отец – Игорь Николаев и что их развод с Королевой – очередной рекламный трюк. Кто-то божился, что отцом ребенка является какой-то таинственный нефтяной магнат с Украины. Третьи указывали на Сергея Глушко, но достаточных фактов для того, чтобы подтвердить эту версию, ни у кого не было – молодые продолжали тщательно скрывать свои отношения. Даже в гостиницу «Пекин», где Королева снимала номер, Глушко не приехал ни разу – чтобы не навлечь на себя и Наташу хотя бы тень подозрения. И весь гостиничный персонал ломал голову, прикидывая, кто же все-таки отец ребенка. Чуть позже масла в огонь подлила сама Королева: в телепередаче «Большая стирка», куда была приглашена вся троица – Николаев, Королева и Глушко, – она за-явила, что отец ребенка – ведущий передачи Андрей Малахов. Тайна отцовства будущего ребенка сохранялась до самых родов. При родах присутствовал отец новорожденного Сергей Глушко, но эта информация была от журналистов засекречена. Поэтому ряд изданий в течение еще нескольких последующих дней трубили на своих страницах о том, что отец ребенка – Игорь Николаев. Лишь 24 февраля стало наконец известно, что Королеву с ребенком встречал Сергей Глушко. Из роддома молодые родители отправились прямиком в подмосковное Крекшино, где у Королевой и Николаева был свой дом. Игорь с недавних пор там больше не появлялся, предпочитая жить в Москве. Причем не один, а с Анжелой Кулаковской. После рождения ребенка Наталья Королева на какое-то время пропала с глаз общественности как певица. Зато в компании с Сергеем Глушко она стала желанным гостем на страницах многочисленных печатных изданий. 21 августа 2003 года Королева и Глушко узаконили свои отношения. Регистрация брака состоялась в Петербурге – так пожелала Наташа, которая, видимо, решила пойти по стопам Аллы Пугачевой. Что касается Николаева, то он какое-то время жил с Анжелой Кулаковской, однако потом их пути разошлись. После чего Николаев в 2006 году познакомился с тезкой своей дочери – 24-летней Юлией Проскуряковой. Она была студенткой Екатеринбургской юридической академии, и впервые Николаев увидел ее именно там. Девушка подошла к нему за кулисами во время одного из концертов. Она представилась начинающей певицей и попросила послушать ее записи. Он согласился. А спустя полгода Юлия приехала в Москву, чтобы принять участие в конкурсе «Народный артист». Но ее ждала неудача. Однако Николаев, памятуя о первой встрече, попросил девушку остаться в столице. Спустя несколько месяцев она переехала в его особняк в Барвихе. А потом Николаев специально отправился в Екатеринбург, чтобы познакомиться с родителями Юлии. Ее отец заявил: «Нам очень понравился Игорь Юрьевич, добрый, хороший, отзывчивый. Мы с супругой одобрили выбор дочери…» Как писал в «Экспресс-газете» (номер от 10 ноября 2008-го) С. Лакшин: «Сейчас у композитора первый этап любовной лихорадки. Он сам покупает возлюбленной одежду, включая нижнее белье. Потом заставляет ее примерять наряды и любуется, как ей все к лицу. Парочка уже слетала в Майами, где Юля познакомилась со своей тезкой – дочкой избранника…». Что касается Наташи Королевой, то она счастлива с Сергеем Глушко. В сентябре 2008 года, давая интервью «Комсомольской правде» (автор – А. Велигжанина), певица рассказала следующее: «В плане бытовом с Сергеем спокойнее и комфортнее. Игорь, из-за того что очень неординарная личность, сложнее по характеру. В творчестве он ас, гениален. Но по жизни с ним тяжело… Наверное, мы с Игорем не совпали во времени. Я не могла принять некоторые вещи, которые он допускал. Хотя сейчас бы приняла. Тогда я была категорична, а его перло на всякие подвиги, вот и получилось, что это несовпадение привело к такому результату. Сейчас я стала гораздо взрослее. Раньше не представляла, что могла бы говорить на тему измены, тему случайных отношений или чего-то такого. А сейчас я спокойно могу это обсуждать с мужем. Когда ты живешь в семье, должен думать: а как среагирует твой любимый человек на такую-то ситуацию? И никогда не надо обострять. Даже если у тебя что-то случилось такое… Умный муж никогда в этом не признается… Как говорят, хороший левак укрепляет брак. Видимо, в этом есть какой-то смысл… Но у меня ничего такого не было. Однако никто ж не застрахован ни от чего, поэтому не надо зарекаться. Раньше зарекалась – нет, не может быть! Да все может быть в этой жизни! Надо жить и проще на все смотреть…» В сентябре 2009 года сын Королевой и Глушко Архип пошел в школу. И молодые уже подумывают о втором ребенке. Как призналась в том же интервью сама Королева: «Мы хотим еще детей. И работаем над этим вопросом активно…» Юрий НИКОЛАЕВ В первый раз звезда телевидения женился рано – ему едва перевалило за двадцать. Он тогда жил уже в Москве (приехал из Кишинева), работал актером в Театре имени Пушкина. Именно на работе с первой женой и познакомился. Но ничего путного из их скороспелого брака не получилось: оба были иногородними, достойной крыши над головой не имели, поэтому вскоре разбежались. После развода Николаев какое-то время наслаждался свободой, пока в 1972 году не познакомился с 18-летней студенткой финансового института по имени Елена. Вот как она сама рассказывает об этом: «С Юрой мы познакомились задолго до нашей свадьбы. Мне тогда было одиннадцать лет, а ему – семнадцать. Он дружил с моим братом и часто приходил к нам в гости. По рассказам брата я знала, что Юра учится в театральном, снимается в кино. Потом он женился. Не скажу, что это разбило мое сердце, – к тому времени первая влюбленность прошла, ведь мы уже почти совсем не виделись. Но однажды брат сказал, что Юра развелся, и я почему-то ужасно обрадовалась. Мне тогда уже исполнилось 18, я была девушка серьезная, училась на экономиста. И думала, что актеры не могут быть хорошими мужьями: слишком уж легкомысленные люди. Но случайно мы вновь встретились с Юрой, стали общаться и… через два года поженились». Регистрация состоялась 5 апреля 1975 года. Николаев в те годы был еще малоизвестной личностью (на ТВ он придет лишь через несколько месяцев), поэтому больших денег у него тогда не водилось. Вот почему даже достойного для свадьбы костюма в его гардеробе на тот момент не оказалось, и ему пришлось занять оный у одного из своих приятелей. Такси он по причине безденежья тоже брать не стал, а благополучно довез невесту до ЗАГСа на… троллейбусе. Но и во Дворце бракосочетаний их мытарства продолжились. Вспоминает сама невеста: «Нам не хватило денег расплатиться за шампанское в ЗАГСе. Оказалось, и всего-то нужно было оплатить фотографии и традиционные четыре фужера. Но и на эти четыре фужера денег у нас не было. К счастью, они оказались у свидетелей, и все обошлось…» Расписались молодые утром, а уже вечером Николаев оставил молодую жену одну – умчался на работу в Театр имени Пушкина. Поэтому свадьбу в тот день не играли – она состоялась только 10 апреля. Жить молодые супруги стали в тесной комнатке театрального общежития, где из мебели были только кровать, пара стульев да шкаф. Когда в том же 75-м Николаев начал вести популярную телепередачу «Утренняя почта», к нему пришла всесоюзная слава. Парадоксально, но факт: сыграв несколько ролей в кино и прослужив пять лет в театре, он так и не стал широко известен массовому зрителю, однако стоило ему прийти на телевидение и сесть в кресло ведущего «Утренней почты», как его известность за короткий срок достигла фантастических размеров. У него появились тысячи поклонниц по всей стране, которые не только писали ему восторженные письма, но даже приезжали к нему домой с вещами, требуя взять к себе на постоянное проживание. Кроме славы и поклонниц, «Утренняя почта» принесла Николаеву и деньги. Наконец-то они с женой сумели купить себе кооперативную квартиру в Бибиреве, внеся первый взнос в 1000 рублей. Обновился и автопарк: начав в 1969 году с захудалого «Запорожца», в середине 70-х Николаев ездил уже на новых «Жигулях». К сожалению, больше обычного он стал и выпивать. Однажды сел за руль в пьяном виде (обмывал с друзьями новую машину) и едва не погиб. Дело было 30 октября, в тот день выпал первый снег. Николаев возвращался с телевидения домой, возле моста у кинотеатра «Рига» превысил скорость и врезался в бордюрный камень. Машину подбросило на несколько метров вверх, затем она перевернулась и закружилась крышей на мокром асфальте. В итоге Юрий сломал несколько ребер, получил сотрясение мозга. Машина, естественно, была разбита всмятку, и после ремонта он продал ее за копейки. Ю. Николаев рассказывает: «Для меня алкоголизм был не просто проблемой, а настоящей бедой! Такое случалось не только на гастролях – стоило зайти в любой ресторан, в любую компанию, тут же слышал: «Юра, давай выпьем!» Для меня это стало болезнью. Жена отмывала, отпаивала, доставала липовые бюллетени. Невозможно передать, что я тогда творил. Идет съемка, 500 человек массовки. Все ждут Николаева. А я улетаю в Сочи: богатые люди пригласили. Лена меня прикрывает, занимается бюллетенями… В конце концов я встал перед выбором: или спиваюсь под забором, или чего-то достигаю в жизни. Я испробовал все способы лечения, провел в клиниках довольно много времени – не помогало. И тогда я сказал себе: «Я не умею пить. Да, я алкоголик и не стесняюсь этого. Но я же не переживаю, что не пишу прекрасную музыку. Почему я должен переживать, что мне нельзя пить?» Я так переключил мозги и в 1983 году окончательно «завязал». Я стал самым первым из моих знакомых, кто бросил пить. Первые полтора года прошли болезненно. А потом все вошло в норму…» Трезвость благоприятно сказалась и на творческой, и на личной жизни Юрия Николаева. Он вернулся в «Утреннюю почту», вновь стал приносить домой хорошие деньги. В 1987 году через Управление по обслуживанию дипломатического корпуса Николаев за 17 тысяч рублей приобрел автомобиль «Мерседес». В 1999 году Николаев покинул кресло ведущего «Утренней почты». После этого звезда Юрия Николаева-ведущего на какое-то время закатилась и в «ящике» он практически не появлялся. Он тогда вместе со своей женой жил как в Москве (в квартире на Фрунзенской набережной с видом на Нескучный сад), так и за пределами столицы – в районе Истры, где у супругов был дом с видом на Ново-Иерусалимский монастырь (купили его еще в конце 80-х). В конце 2006 года Николаевы продали квартиру на Фрунзенской и купили новую – 200-метровые апартаменты в элитной многоэтажке в центре Москвы. Как заявил в одном из интервью сам Николаев: «Тот дом на Фрунзенской был старый, 40-х годов, с грязным подъездом. А мне хотелось нормальной парковки, хорошего подъезда, двора. Продав ту квартиру полностью – с кухней, встроенной спальней, – мы вложили деньги в эту новостройку. Затем начался ремонт. Естественно, если бы был запас денег, мы бы сначала вложили их сюда, в новую квартиру, а сами жили бы в той, старой…» В конце 2006 года Николаев вновь был призван на телеэкран – стал участником передачи «Танцы на льду». А спустя два года он опять облачился во фрак ведущего – стал вести (вместе с Настей Заворотнюк) передачу «Танцы со звездами» (телеканал «Россия»). Из интервью Ю. Николаева: «Я ничего не делаю по хозяйству – могу только заглянуть в холодильник. Не знаю, где сберкасса и магазин. Но на своем столе убираю сам. И во время ремонта отвечал за покупку мебели, сантехники. Дизайн помещения – это мое увлечение… Если плохое настроение, я иногда сажусь в машину и еду куда глаза глядят – поиграть в казино, посидеть с друзьями… Я не верю в браки без скандалов. Если люди говорят, что за всю жизнь ни разу не поругались, они обманывают. У нас были ссоры. И ревность была – я человек влюбчивый по натуре. Но сейчас все становится спокойнее… То, что у нас не получилось родить ребенка, хотя мы очень хотели, это наша беда. Когда мы были молоды, еще не было медицинских технологий, которые сегодня помогают семейным парам. А взять малыша из детского дома мы не решились… Я страстный кофеман. Поэтому и чашка, и кофейник всегда со мной. Даже вожу их за границу, в каких бы, даже лучших, гостиницах ни останавливался. Не из экономии. Просто я пью кофе определенного сорта, очень крепкий, почти концентрат, всегда запиваю его холодной водой и обязательно с сигаретой. Хотя и понимаю, что наношу непоправимый удар по собственному здоровью и цвету лица. Иногда выпиваю по 8 – 10 чашек в день. Единственное оправдание: может быть, я еще и потому запойный кофеман, что давно не употребляю алкоголя. Много лет назад, когда у меня были проблемы со спиртным, принял решение: Юра, надо остановиться, иначе сопьешься… Однако за своим здоровьем я слежу. Каждый день обливаюсь ледяной водой. Два ведра утром, два вечером. Бегаю. Играю в теннис. Обожаю бильярд. Люблю самолеты – налетал на «Як-18Т» уже пятнадцать часов, когда налетаю еще столько же, смогу пилотировать без инструктора…» Кстати, о здоровье. В самом начале июня 2008 года оно таки подвело Николаева – он угодил в больницу с серьезным заболеванием. Как сообщала газета «День»: «59-летний шоумен почувствовал себя плохо несколько дней назад, но из-за плотного графика съемок не находил времени обратиться к врачам. В клинику Юрий Александрович приехал сразу после того, как закончились съемки очередного проекта. Обследовав именитого пациента, врачи настояли на госпитализации и тут же поместили его в отделение урологии…» Спустя несколько дней то же издание сообщило: «Знаменитого телеведущего Юрия Николаева экстренно прооперировали в одной из элитных больниц Москвы (в клинике на Каширском шоссе. – Ф. Р.)… О неизбежности хирургического вмешательства врачи заговорили сразу, как только получили результаты анализов Юрия Александровича. Шоумен долго не решался на операцию, но специалисты все же убедили телеведущего в ее необходимости. По словам медиков, хирургическое вмешательство прошло успешно, но Николаев еще некоторое время будет находиться в реанимации. – У него немножко подскочило давление, поэтому и возникла необходимость в интенсивной терапии, – рассказывает врач клиники. – Мы надеемся, что уже в ближайшие дни Юрий Александрович пойдет на поправку». Вернувшись из больничных покоев домой, первое, что сделал Николаев – завел себе собаку. Это был щенок азиатской овчарки. Назвал он пса в честь лучшего игрока российской сборной по футболу (она тем летом заняла 3-е место на чемпионате Европы) Андрея Аршавина – Арша. По словам телеведущего, он уверен, что Арша станет его счастливым талисманом. «Ведь именно с появлением этого пса мое здоровье явно пошло на поправку». Сергей НИКОНЕНКО С первой женой Никоненко познакомился в начале 60-х, когда учился во ВГИКе. Это была красивая и гордая девушка, вокруг которой постоянно увивались толпы поклонников. Поэтому Никоненко, который красавцем отнюдь не считался, ей не нравился, и она дважды отвергала его предложения руки и сердца. Но в итоге Никоненко все-таки сумел ее добиться. Помогло… кино. Девушка увидела его в фильме самого Сергея Герасимова «Люди и звери» и впервые обратила на него внимание как на мужчину. Потом он пригласил ее на свой дипломный спектакль (в 62-м году), в котором играл ни много ни мало Гамлета. Именно это и внесло окончательный перелом в их отношения – сопротивление девушки было сломлено. Однако их семейная жизнь продлилась всего два года. Вспоминает сам Никоненко: «Все оказалось очень сложным и не таким романтичным, как виделось в период влюбленности. Но все равно это была самая настоящая первая, мощная любовь, которая сформировала и закалила меня. Моя первая жена – очень славный человек, я до сих пор испытываю к ней уважение…» После развода Никоненко в течение нескольких лет ходил в холостяках. За это время у него было несколько увлечений, в каждое из которых он бросался, как в омут, пока наконец снова не женился. Все вышло спонтанно. Будучи в Одессе, Никоненко увидел на улице девушку, которая своей красотой сразила его наповал. Узнав, что ее зовут Женей, он с ходу предложил ей стать его женой. Как ни странно, но девушка сразу согласилась. В тот же день они расписались, и Никоненко увез ее в Москву, в свою комнатку в коммунальной квартире. Этот брак продлился чуть меньше первого – полтора года. Оно и понятно: кроме секса, молодых людей практически ничего не объединяло – у них не было ни общих интересов, ни общих разговоров. (После развода с Никоненко Евгения станет известным человеком в модельном бизнесе.) Со своей нынешней, третьей по счету женой Никоненко познакомился в начале 70-х, когда учился на режиссерском курсе ВГИКа. Девушку звали Екатерина Воронина, как героиню популярного в конце 50-х фильма. Она училась в том же ВГИКе на курсе Бориса Бабочкина. Вспоминает С. Никоненко: «Катя мне сразу очень понравилась, но у нее тогда была своя компания, много поклонников. Да и я не произвел на нее особого впечатления: у меня были частые разъезды, экспедиции, съемки, вдобавок моя поспешная одесская женитьба… Но Катя как заноза сидела в моем сердце. В кафе-рестораны Катя не ходила, танцы игнорировала, а мне как раз и нравились всегда девушки, которых нужно было добиваться. Так что ее сердце я покорил терпением. Ухаживать пришлось долго – больше года. Она, как говорят французы, делала мне «атанде», лишь снисходительно кивая при встречах. Иногда отвечала: «Здравствуйте» – исключительно на «вы». Это меня еще больше подогревало! Однажды я в очередной раз решился подойти, чтобы пригласить ее в театр, и она вдруг согласилась. Мы долго гуляли по Москве, по заснеженным бульварам – Тверскому, Гоголевскому… Позже я узнал, что моя Катя росла в семье с очень строгими правилами, со старообрядческими корнями, истинно верующей. Отсюда и высокие нравственные устои, заложенные в моей супруге с детства. Что очень даже неплохо…» Свадьбу молодые сыграли 14 июля 1973 года. Три года спустя у них родился сын Никанор. Столь редкое имя выбрал для своего первенца отец – так звали его деда, у которого было 12 детей. Впоследствии Никанор по стопам родителей не пойдет – поступит в Институт иностранных языков. После его окончания, в конце 90-х, устроится на работу в фирму «Фольксваген», но затем уйдет оттуда и откроет собственное дело. В июле 2008 года Никоненко и его 34-летний сын Никанор едва не погибли. Они мирно спали в своем загородном коттедже на Валдае, когда некий злоумышленник бросил в распахнутое окно бутылку с зажигательной смесью. Вспыхнул пожар. К счастью, негодяй промахнулся и бутылка угодила на балкон. Однако огонь моментально распространился на большую территорию, и, пытаясь потушить его, Никанор сильно пострадал – у него оказались обожжены кисти рук. Общими усилиями отца и сына пожар все-таки удалось потушить. В милиции по факту поджога было заведено уголовное дело, но оно ни к чему не привело – злоумышленника так и не нашли. И это при том, что подобный поджог не единичный: три года назад точно так же подожгли коттедж соседа Никоненко – актера Гоши Куценко. После этого случая Никоненко принял решение продать свой коттедж. Покупателем стал состоятельный товарищ актера. Часть средств от продажи дома Никоненко потратил на производство сериала «Аннушка», над которым актер работает вот уже несколько лет, но все никак не может закончить из-за финансовых проблем. Отметим, что сын Никоненко Никанор окончил режиссерские курсы и стажировку проходит именно на фильме своего отца – на «Аннушке». Под чутким руководством родителя сын снял одну из серий. Однако пока его главное достижение в том, что он подарил своим родителям внука (он родился в июле 2007 года), которого назвали в честь отца Сергея Никоненко Петром. Юрий НИКУЛИН Первая любовь случилась у Никулина в шестом классе. Предметом его поклонения стала девочка из его же школы – небольшого роста, худенькая, со светлыми, аккуратно подстриженными волосами. По счастью, она дружила с девочкой из его дома, поэтому наш герой мог видеть ее почти каждый день. Правда, она о его чувствах к ней не догадывалась. Ю. Никулин вспоминает: «Разговаривала она со мной так же, как и со всеми остальными ребятами из нашего класса. Я все чаще стал разглядывать себя в отцовское зеркало и страшно переживал, что голова у меня какая-то продолговатая, дынькой, как говорила мама, – а нос слишком большой. Таким я казался себе в тринадцать лет… Когда я перешел в другую школу, мы перестали с ней видеться, но каждый день я вспоминал ее. Со всевозможными хитростями узнал у одной из девочек ее номер телефона и один раз позвонил. Но, услышав резкий голос ее отца, бросил трубку на рычаг. В новой школе из девочек мне никто не нравился, хотя в десятом классе любовь у нас процветала вовсю. А три пары из нашего класса поженились сразу по окончании школы». Следующее серьезное чувство Никулин испытал в конце 40-х. 18 мая 1946 года он вернулся с фронта и вскоре едва не женился. У него была любимая девушка, которая, как ему казалось, неплохо к нему относилась. Они встречались почти каждый день, и Юрий уже вошел в ее дом почти на правах родственника. Единственное, что удерживало Никулина от решительного шага, это отсутствие жилья. Однако его дядя, узнав о такой проблеме, разрешил ему вселиться в одну из своих пустующих комнат. Сразу после этого Никулин сделал любимой девушке предложение руки и сердца. Однако… Ю. Никулин вспоминает: «В тот вечер, когда я попросил ее руки, она сказала: – Приходи завтра, я тебе все скажу. На следующий день мы встретились на бульваре, и она, глядя в землю, сообщила, что меня любит, но по-дружески, а через неделю выходит замуж за другого. Он летчик, и дружит она с ним еще с войны, просто раньше не говорила. Поцеловала меня в лоб и добавила: – Но мы останемся друзьями… Вот так и закончилась моя вторая любовь. Переживал я, конечно, очень. Ночью долго бродил по Москве один. Мама с папой утешали…» Стоит отметить, что та девушка прожила с летчиком недолго: он ее вскоре бросил. А что касается дружеских отношений с Никулиным, то они продолжались до самой смерти: наш герой ежегодно поздравлял ее с 8 Марта, она обычно звонила на Новый год… Свою первую и единственную жену Никулин встретил в декабре 1949 года, когда уже работал клоуном в цирке на Цветном бульваре. Девушку звали Таня Покровская. Вот что она сама рассказывает об этой знаменательной встрече: «Я училась в Тимирязевской академии на факультете декоративного садоводства и очень увлекалась конным спортом. В академии была прекрасная конюшня. А в конюшне жил очень смешной жеребенок-карлик: с нормальной головой, нормальным корпусом, но на маленьких ножках. Звали его Лапоть. Об этом прослышал Карандаш и приехал лошадку посмотреть. Лошадка ему понравилась, и Карандаш попросил нас с подругой научить ее самым простым трюкам. Потом мы привезли лошадку в цирк, и Карандаш познакомил нас с Юрием Владимировичем Никулиным, который ходил у него тогда в учениках. Юрий Владимирович пригласил нас посмотреть спектакль. Подруга моя пойти не смогла, и я пошла одна, сидела на прожекторе. Играли очень смешную сценку: Карандаш вызывал из зала одного якобы зрителя и учил его ездить на лошади. Но в тот день, когда я пришла на спектакль, Юрий Владимирович, который и играл роль зрителя, попал под лошадь. Она его так избила, что артиста увезли на «Скорой» в Склифосовского. Я почувствовала себя виноватой и стала его навещать… А через полгода мы поженились…» А вот как об этом же событии вспоминает сам Ю. Никулин: «Когда я стал ухаживать за своей будущей женой, она гордо объявила близким: познакомилась с артистом. Все просветлели: а из какого театра? «Он в цирке работает. Клоуном». Будто бомба тогда взорвалась! Особенно удивилась ее тетка Калера. Тетка работала врачом и лечила моего фронтового друга: мы с ним всю войну в одной батарее служили. Друг пришел к нам на свадьбу, познакомился с сестрой моей жены и потом стал ее мужем – моим родственником! Вот как, бывает, судьбы переплетаются. А я одно время после войны ухаживал за его сестрой (она была такая молоденькая, симпатичная), водил в Центральный Дом работников искусств, в кино, театр. Никаких поцелуев, но я к ней тянулся. А она ко мне как-то не очень. Но, видно, все равно суждено нам было с другом породниться». И еще одно воспоминание на эту же тему – актрисы Н. Гребешковой: «Мы с Таней учились в одном классе. И обе жили в Гагаринском переулке (ныне – Нащокинский. – Ф.Р.). И вот иду я однажды по этому переулку, а навстречу мне Таня с молодым человеком. Она мне говорит: «Познакомься, это мой муж». И я вижу нелепого, некрасивого, странного молодого человека (а Таня – очень красивая женщина). Кто бы мог тогда подумать, что я сама буду потом играть его жену в фильме «Бриллиантовая рука»?..» 14 ноября 1956 года у Никулиных родился сын. В те дни наш герой находился с гастролями в Ленинграде, и, когда друзья сообщили ему эту радостную весть, он был на седьмом небе от счастья. Счастливые родители назвали своего первенца Максимом. Слава пришла к Никулину в начале 60-х благодаря кинематографу. В 1964 году на деньги, которые ему платили тогда за съемки в кино, он купил себе автомобиль «Волгу»-пикап. Стоит отметить, что приобрести эту машину в те годы частным лицам было практически невозможно: исключением были лишь фигуристы Людмила Белоусова и Олег Протопопов. Но Никулин к тому времени стал очень популярным артистом, поэтому когда он написал письмо на имя Председателя Совета Министров СССР А. Косыгина, то и ему разрешили приобрести такую же машину. Ю. Никулин вспоминает: «Машину я ненавидел, ездить было страшно. Даже жена в технике понимает больше меня. Водить меня учил шофер с «Мосфильма». На первой же учебной поездке я наехал точно на лопату дворника, тот покрыл меня матом и стребовал три рубля на водку. При первом же самостоятельном выезде меня оштрафовала милиция. Но больше с тех пор – ни разу». В 1971 году Никулин с семьей переехал наконец-то из коммунальной квартиры в отдельную. Вот как он сам об этом вспоминает: «До пятидесяти лет я жил в коммуналке! Никуда не писал и ничего не просил, потому что четверть цирковых артистов даже прописки не имели. Как сказал однажды легендарный управляющий «Главцирка» Бардиан: «В цирк советская власть еще не пришла». А у нас все-таки было целых две комнаты – на меня, жену, сына и маму жены, которую у меня язык не поворачивался называть тещей: только Марья Петровна. Она, между прочим, получала в своем архитектурном издательстве сто тридцать рублей, а я – 98, и она нам всегда помогала. Однажды меня, как цирковую знаменитость, направили в горком партии выбивать кооператив для работников цирка. К человеку по фамилии А.М. Калашников. Тот бумаги принял и спросил: «Вы, конечно, тоже в этом кооперативе?» – «Нет, у меня есть где жить. Две комнаты. Правда, в коммунальной квартире. Да кооператив я и не потяну». – «Да что вы мне рассказываете?! Две комнаты?! У заслуженного артиста РСФСР?!» – «Ну и что?» Алексей Максимович Калашников не поверил, в мою коммуналку явилась комиссия и придирчиво проверила каждый квадратный метр. Убедившись, что я не соврал, Калашников предложил мне поселиться в доме на углу Большой Бронной и Малой Бронной, где булочная. Но тут взбунтовалась моя жена Таня. Почти все другие комнаты нашей коммуналки занимали ее родственники, и жене было жалко бросать их. В числе прочих там проживал и ее дядя – брат репрессированного наркома Карахана. Его самого не арестовали, но устроиться на работу он никуда не мог и жил тем, что растил на своей даче в Валентиновке клубнику и возил ее продавать. Я долго убеждал жену переехать, но сдалась она только при условии, чтобы я, раз у меня так хорошо получилось, позаботился обо всех остальных. За три года я это ее задание выполнил». Отмечу, что следом за квартирой на нашего героя свалилась еще одна награда – в 1973 году ему присвоили звание народного артиста СССР. В 1984 году Никулин принял к руководству Московский цирк на Цветном бульваре. Примерно в те же годы рядом с Никулиным появилась женщина, которую все вскоре прозвали «злым гением цирка». Актер С. Садальский рассказывает: «Эта дама обладала очень средним актерским талантом. Ее номер на перше проходил почти незамеченным публикой. Но гипнотическим воздействием на Юрия Никулина она обладала безмерно. Ее знал и боялся весь цирковой актерский мир. Она лично снимала артистов с гастролей, повышала или понижала ставки… Все семь лет пребывания в Москве ей оплачивался самый лучший «люкс» гостиницы «Арена». Никулину она каждый день внушала: «Я, и только я – твоя жизнь. Меня не будет – ты умрешь». Доходило до смешного: в гастрольное турне по Америке эта самая Виолетта Виклюк была оформлена как личный врач Никулина. Вседозволенность «гипнотизерши» делала ее все злобнее и злобнее. Она стала завидовать славе самого маэстро, искренне полагая, что если уберет худрука цирка, то займет его место… Подслушивая, подсматривая, делая магнитофонные записи разговоров Никулина, она собирала материалы против великого артиста, который, наверное, ее любил. Если хотите… Коллектив цирка от беспредела Виолетты был в шоке. Чтобы как-то оградить Юрия Никулина от ее влияния, Миша Седов, коммерческий директор, организовал собрание. Пришли все, кроме самой «героини» и великого маэстро. Главный дирижер и старший кассир, артисты и пожарники цирка – все единогласно решили удалить «раковую опухоль». Народный артист всего Советского Союза, услышав о таком решении собрания, сдался. А вскоре после этого утром тремя выстрелами убили в собственном подъезде Мишу Седова. Чудом осталась жива его дочь, которая на три секунды задержалась в квартире… Убийцы до сих пор не найдены… Лишившись своей доли в московском кооперативе на улице Лесной и звания первой леди цирка, Виолетта сидит теперь в своей скромной севастопольской квартирке и прокручивает соседям компроматы на своего недавнего покровителя. Но, к счастью, соседи не верят ни одному ее плохому слову о своем любимом «великом клоуне». Никулины прожили вместе почти полвека. Их союз распался в июле 1997 года, когда смерть вырвала из жизни одного из супругов – Юрия Никулина. Похоронили великого актера на Новодевичьем кладбище. Сын Ю. Никулина Максим окончил журфак, долго работал на радио, затем – на телевидении (вел программу «Утро»). Позднее перешел на работу в дирекцию Цирка на Цветном бульваре, который отныне носит имя его отца. У Максима два сына: старший Юрий (1986 года рождения) и младший – Максим (1990). Валерий ОБОДЗИНСКИЙ Первый сексуальный опыт Ободзинский приобрел еще в подростковом возрасте, когда водил дружбу с одесской шпаной. В той среде для пацанов считалось обязательным пить (Ободзинский попробовал алкоголь в 15 лет), курить и гулять с девушками. Между тем свою первую жену Валерий встретил в 1961 году, когда ему уже исполнилось 19. Он тогда жил в Томске, работал певцом-вокалистом в местной филармонии. Со своей будущей женой Нелей он познакомился на гастролях в Красноярске. Он твердо пообещал ей, что бросит пить, и слово свое сдержал: на собственной свадьбе не выпил ни грамма спиртного, даже шампанского не пригубил. Позже в этом браке у него родились две дочки – Анжелика и Валерия. Всесоюзная слава пришла к Ободзинскому в 1967 году, когда он исполнил хит Давида Тухманова «Восточная песня». После этого к «голосистому» исполнителю композиторы стали буквально выстраиваться в очередь. В итоге в считаные дни Валерий оставил за спиной признанных корифеев советской эстрады в лице Иосифа Кобзона, Эдуарда Хиля, Вадима Мулермана, Юрия Гуляева. Наверное, единственным певцом, кто мог тогда составить конкуренцию Валерию, был Муслим Магомаев. Чем же так привлекал слушателей Ободзинский? Во-первых, он был одним из немногих тогдашних певцов, кто совсем не исполнял пафосных, так называемых «гражданских» песен: основной темой творчества Ободзинского была любовная лирика. Во-вторых, у него был бесподобно прекрасный голос, который идеально соответствовал его имиджу «героя-любовника», хотя в реальной жизни Валерий внешними данными никогда не блистал. Он был небольшого роста (поэтому всегда носил обувь на высокой подошве), курносым, но за голос ему «прощали» все. Вот что рассказывает о тогдашней популярности Ободзинского директор его ансамбля П. Шахнарович: «Приведу для сравнения такие цифры: на гастролях в Запорожье у Магомаева – 7 дней, 8 концертов, на круг 89 % заполняемости зала. Мы же работаем 10 дней, даем 14 концертов, 100 %-ный аншлаг плюс еще процентов двадцать продаем входных. Вот что такое был тогда Ободзинский. Конечно, основную часть публики составляла молодежь, особенно девочки. Девочки – это был наш бич. Мы переезжали из города в город, а за нами человек десять девочек ехали всегда. Бывало, по месяцу за нами ездили. В этом отношении Валера был большим специалистом. Говорил: – Слушай, я от этих девок устал уже. Но ведь жалко их. У них и денег на билеты наверняка нет. Ты уж их посади. Жена, которая ездила на гастроли вместе с ним, относилась ко всему этому спокойно – а что делать?» С любым артистом жить нелегко, а уж с суперпопулярным – тем более. Но Нелли Ободзинская терпела, поскольку в материальном отношении семья была хорошо обеспечена. Официальная концертная ставка Ободзинского составляла 13 рублей 50 копеек плюс всякие надбавки, и в итоге доходило до 40 рублей за концерт. А гастролировал наш герой в те годы очень интенсивно. Причем часть концертов оформлялась официально, а часть – на «фондах» местной филармонии (так называемые «левые»). Поэтому в месяц у певца набегало по 3–4 тысячи рублей. Баснословные деньги по тем временам. Закат карьеры Ободзинского начался во второй половине 70-х. Причем приблизил его сам певец. В новогоднюю ночь 1976 года он внезапно заявил своим родным и друзьям: – Я сегодня выпью! Жена и друзья стали его отговаривать, но Валерий был неумолим. Видимо, что-то в нем сломалось. В ту ночь он напился, хотя до этого в течение 15 лет (!) был в «завязке». С этого дня и начался кошмар. Пил Ободзинский по-черному, из-за чего большинство его концертов приходилось отменять. Бывало, что концерт объявляли по пять (!) раз, по пять раз люди покупали билеты, но… каждый раз концерт отменялся из-за «плохого самочувствия» артиста. Дело однажды дошло до того, что во время гастролей в Омске его пришлось даже положить в психушку, правда, под чужой фамилией. На концерты его привозила медсестра, она же увозила его на ночь в больницу. За певцом постоянно следили, так как он все время порывался выпить. Однажды не уследили, и он пьяным вышел на сцену. В 1977 году состоялось последнее выступление Ободзинского в «Голубом огоньке»: он спел песню «Вечный вальс». Между тем болезнь с каждым днем усугублялась. Певец стал все чаще заговариваться, нести всякую ахинею. Например, объявлял себя святым или Господом Богом. Иногда посреди гастролей бросал свой коллектив и вообще уезжал из города. Выносить пьяные выходки певца становилось все труднее, и от него стали уходить все те, с кем он работал на протяжении многих лет. В конце концов ушла от него и жена. Хотя по другой версии на разрыве настоял сам певец, уличив жену в измене. Эту версию излагает все тот же П. Шахнарович: «В конце 70-х Нелли Ивановна лежала в психушке. Ее положили туда после того, как она пыталась повеситься. Валера уже тогда не хотел с ней жить, не хотел второго ребенка (Леру), и на этой почве у нее произошло помутнение рассудка. Нелли никогда не работала, только числилась у нас в коллективе костюмершей, чтобы за казенный счет ездить с нами на гастроли. Страшно пила – у нее это наследственное. Потом спуталась с каким-то официантом с парохода, который внешне был очень похож на Валеру. Из-за этого Ободзинский долго не признавал младшую дочь – мне даже пришлось забирать Леру из роддома вместо него. В довершение всего Валера узнал, что Нелли переспала со Львом Лещенко. Это его окончательно добило. В итоге он с Нелли развелся…» В 1979 году Ободзинский вновь женился, причем на совсем юной девушке-студентке. Это была его землячка-одесситка Лола Кравцова. Уходя к ней, артист все оставил первой жене: и картины, и хрусталь, и дорогие сервизы, и золото с бриллиантами. Однако новая женитьба не отвратила певца от алкоголизма. Он продолжал сильно пить и в итоге вновь оказался в психушке. После этого Лола от него ушла. Ободзинский попытался наладить отношения со своей первой женой, Нелли: попросил Шахнаровича поговорить с ней на предмет возобновления семейной жизни. Несмотря на то что Нелли к тому времени уже жила с другим мужчиной, она вернулась к Ободзинскому. Они снова расписались. Но прожили вместе недолго, поскольку Ободзинский продолжал сильно пить. Да и зарабатывал он уже значительно меньше, чем десятилетие назад. Так, в 1983 году Ободзинский осилил в Москве всего лишь один концерт. Три года спустя он и вовсе вынужден был покинуть сцену, поскольку к алкоголю добавились еще и наркотики – «колеса». В итоге в 1988 году Нелли ушла от Валерия и вышла замуж за поляка Анджея Янчака. Что касается Ободзинского, то он после 86-го из поля зрения общественности вообще пропал. В народе тогда упорно ходили слухи, что он или уехал за границу, или умер. Но Ободзинский никуда не уезжал, а жил в Москве. Точнее, существовал. Квартиры у него к тому времени уже не было, поэтому жил он во времянке на галстучной фабрике, где работал сторожем. Пил почти каждый день. У него тогда была любимая женщина – Светлана Силаева, которая пыталась хоть как-то отучить Ободзинского от наркотиков. Например, она кидала в пузырек от беллотаминала похожие по виду драже валерьянки. И певец ни о чем не догадывался. Но у Светланы росла маленькая дочь от первого брака, и ей нужно было в первую очередь думать о ней. Поэтому сил и времени на Ободзинского у женщины оставалось все меньше и меньше. И плохо пришлось бы Ободзинскому в дальнейшем, если бы в июле 1991 года судьбе не угодно было послать ему чудо в лице Анны Есениной, с которой он был знаком еще с конца 70-х… Есенина «заболела» Ободзинским в начале 70-х и с тех пор старалась не пропускать ни одного его концерта. Однако близко подойти не решалась, так как знала – у него семья, дети. И только спустя несколько лет их знакомство состоялось. Вспоминает А. Есенина: «Познакомил меня с Валерой его администратор Павел Александрович Шахнарович. Году в 1977-м Валера выступал в одном из столичных Домов культуры. Я смогла купить билет только на балкон, а мне же надо было пробиться с цветами к сцене. Тогда я подошла к Павлу Александровичу и попросила помочь с билетом в партер. А мою физиономию в коллективе Валеры к тому времени все уже знали. И Шахнарович привел меня прямо к Валерию Владимировичу. Поначалу я сдружилась именно с Павлом Александровичем. С ним тогда в основном и общалась. А с Валерой… Его жена училась в институте, ее постоянно не было дома. И я была у него как собака Дружок. Когда ему было скучно одному, он звонил и спрашивал: «Что делаешь?» Я уже знала, что надо отвечать. Что бы ни делала, я говорила: «Ничего». Потому что понимала – надо ехать к нему. Не думайте, ничего такого мы не делали. Просто разговаривали. Потом я брала какую-нибудь книгу и читала, а он в соседней комнате спал. Вот такие у нас были отношения. А потом жизнь развела нас в разные стороны…» С 1983 года Ободзинский перестал выступать в Москве, колеся в основном по провинции. Но спустя три года закончилась и эта его деятельность – алкоголь сделал свое дело. И Ободзинский, бросив петь, устроился работать сначала на галстучную фабрику, а чуть позже, по совместительству, еще и сторожем на склад стройматериалов на берегу Яузы. Это было удобно: днем он работал на фабрике, а вечером шел охранять склад, который располагался на другом берегу. Именно там и нашла его в июне 1991 года Анна Есенина, которая за это время успела побывать замужем и развестись, надолго потеряв Ободзинского из виду. Вспоминает А. Есенина: «Я была в шоке. Если бы встретила его на улице – не узнала бы. Валере там нравилось – его никто не трогал. Формально он был прописан у своей жены, Нелли Ивановны, но фактически они уже давно не жили вместе. И дома как такового у него не было. Другой бы, оказавшись в такой заднице, возможно, наложил бы на себя руки. Но Валера нисколько не чувствовал себя униженным. Мы с ним посидели, выпили за встречу. А через два дня он сам мне позвонил: «Деточка, выручай меня!» Я взяла водку, закуску – и снова на склад! Так я стала ездить к нему регулярно. Потом Валера стал просто закрывать склад и на ночь приезжать ко мне. А осенью он решил, что ему ни к чему больше мотаться туда-сюда, да и вообще незачем работать. Я тогда ездила в качестве костюмера с артистом Борисом Рубашкиным, деньги у меня были, вот Валера и зажил у меня, как в раю. На самом деле сама я нисколько не стремилась, чтобы он жил со мной, и даже некоторое время сопротивлялась этому. Но он хорошо мной сманипулировал. «Вот ты всем помогаешь, – сказал он, – а мне помочь не хочешь». И тогда я сломалась. Он ведь совершенно никому не был нужен. Даже собственным дочерям. Младшая, Лерка, его толком и не знала: когда в 1979 году Валера разводился с Нелли, она только родилась. Уже потом я их с Анжелкой, его старшей дочерью, сюда приволокла. И они стали часто у нас зависать. Про бывших коллег я и не говорю. Один Леонид Петрович Дербенев разыскал Валеру и поддерживал с ним добрые отношения. А больше никто про него и не вспоминал. Так что если кто-то сейчас будет рассказывать, как любил Валеру, как помогал ему в трудные годы, знайте, что это вранье… Я долго уговаривала Валеру начать петь: мне очень хотелось, чтобы он снова вышел на сцену. Но сам он не хотел. Почему он прекратил петь? Теперь можно только строить предположения. Мне Валера этого не объяснил, только все повторял: «Я тебе потом скажу». Но это «потом» так и не наступило. Я чувствовала, что он устал. С одной стороны, безумная популярность, всенародная любовь, бесконечные гастроли, переполненные залы, конная милиция на московских концертах… А с другой – унижение перед начальством, выпрашивание эфира на ТВ». Жили они в маленькой квартирке Анны на окраине города, но Валерия это вполне устраивало: он не хотел, чтобы его беспокоили. Когда к Анне заходили ее знакомые из богемной тусовки, это сильно раздражало Ободзинского. На этой почве они иногда сильно скандалили. Ругались и по иным поводам. Например, из-за того, что Валерий обожал вкусно поесть и меры в этом не знал. А у него был сахарный диабет, и Анна требовала соблюдать диету. Когда в стране начался ретро-бум, вспомнили и про Ободзинского. Например, радиостанция «Маяк» (с подачи Есениной) поздравила Ободзинского с 50-летием и дала в эфир сразу три его песни. Затем опомнились звукозаписывающие фирмы, выпустили несколько аудиокассет с его старыми песнями. От молодых композиторов посыпались предложения исполнить их песни. Но большинство этих произведений Ободзинский отвергал чуть ли не с порога, считая их никчемными. А петь ему хотелось! И в 1992 году он записал две песни Александра Вертинского. Потом Дербенев познакомил его с руководителем благотворительного фонда «Аленький цветочек» Геннадием Снустиковым, и тот дал денег на то, чтобы Ободзинский записал целый альбом с песнями Вертинского. А затем был записан еще один альбом – с песнями Дмитрия Галицкого (он же был и аранжировщиком альбома с песнями Вертинского). Вспоминает А. Есенина: «Да, иногда Валера забрасывал работу и, как прежде, уходил в загул. Объявлял мне, что расстается со мной навеки, хлопал дверью и отправлялся гулять. Дважды даже уезжал к себе на родину, в Одессу. Один раз сказал Снустикову, что ему надо маме памятник поставить. Тот дал денег, а Валера поехал в Одессу и прогулял их. Но обычно он так далеко не уезжал: любил погужеваться с мужиками здесь, на «ссаном углу» (есть у нас такое «мемориальное» место). В округе к Валере все относились с почтением. Когда не было денег, он мог пойти в соседнее кафе, и его там кормили бесплатно. А уж наливали ему все кому не лень. Но бывало, что он по 10 месяцев не пил. Ходил как туз. И когда мы собирались гулять, говорил мне: «Я туда не пойду. Там ТВОИ сидят». МОИ – это мужики, с которыми совсем недавно он сам пил на «ссаном углу». Действительно, я иногда шла в магазин, а потом и зависала с ними часа на два. Они пили, а я их вразумляла, что пить надо бросать…» Несмотря на запись двух альбомов, от публичных выступлений Ободзинский категорически отказывался. Даже когда ему предложили за 500 долларов спеть в ночном клубе всего две песни, он отказался. Так продолжалось еще два года, пока Анне не удалось сломить его сопротивление. Буквально день и ночь она умоляла его отбросить свои страхи и амбиции и выйти на сцену. И в итоге он сдался. В сентябре 1994 года в концертном зале «Россия» состоялось первое (после 7-летнего перерыва) выступление Ободзинского. Аншлаг был полный! Когда певец спел первую песню, зал взорвался аплодисментами. Никто не мог поверить, что человек, прошедший через пьянство и наркотики, сумел сохранить свой голос в такой чистоте. В последние годы жизни Ободзинский возобновил гастрольную деятельность и дал несколько концертов в разных городах России. Однако не все складывалось гладко на его пути. Некто Виноградов решил нажиться на славе певца и однажды предложил ему (а также еще одной бывшей звезде эстрады – Галине Ненашевой и актеру Аристарху Ливанову) создать творческую группу для общей гастрольной деятельности. Артисты согласились (хотя А. Есенина была категорически против этого) и доверились Виноградову. В результате, дав всего лишь несколько концертов, группа оказалась не у дел, так как желающих иметь дело с Виноградовым находилось все меньше и меньше. Тогда тот задумал создать новую структуру – АОЗТ «Малахит», а в число учредителей включил уже знакомых нам артистов. Для чего он это сделал? Все объяснялось просто: при одном упоминании имен знаменитостей чиновники соглашались идти на любые уступки. В результате Виноградов сумел провернуть какие-то свои темные дела с редкими металлами, но в итоге был разоблачен и 21 ноября 1994 года арестован. А. Есенина рассказывает: «Виноградов не понравился мне сразу. Я не хотела иметь никаких дел с этим человеком, но от него невозможно было отвязаться. А Ободзинский, Ненашева – они же артисты, они витают в облаках и совсем не понимают людей. Я согласилась на участие Валерия в том «творческом центре» лишь для того, чтобы Виноградов отвязался от Валеры». В. Ободзинский умер 26 апреля 1997 года. Умер внезапно, поскольку никаких серьезных болезней у него не было. За два года до этого Есенина уговорила артиста пройти полное медицинское обследование, но у него обнаружили только незначительный процент сахара в крови и кисту на почке. Доктор тогда сказал: «Валерий Владимирович, если вы будете себя нормально вести, то проживете еще лет 50». Артисту выписали какие-то лекарства и прописали диету. Но он соблюдал эти предписания лишь около месяца, после чего швырнул рецепты Анне в лицо и заявил: «Хватит делать из меня больного!» Вспоминает А. Есенина: «25 апреля 1997 года Валере вдруг стало плохо: прихватило сердце. Мы с его младшей дочерью Лерой вызвали врача. Но Валера ехать в больницу не захотел. Наверное, чувствовал, что уходит, и хотел, чтобы это произошло дома. Часов в 8 вечера он позвал меня и сказал: «Я умираю». А нечто подобное он говорил регулярно. Как только я начну из-за чего-нибудь орать, он сразу – бултых в кровать и начинает: «Ой, мне плохо. Я умираю!» – «Да ладно тебе! – отмахнулась я. – Нам через три дня на гастроли в Петрозаводск ехать». Мы с Леркой всю ночь сидели на кухне. Легли спать только под утро. В это время он и умер… На гражданской панихиде в ЦДРИ не было конца речам о том, как все дружили с Валерой и как его все любили. А там на специальной подставке стояла его фотография в рамке со стеклом. И когда речи достигли апогея, она неожиданно упала на пол, и стекло со страшным грохотом разлетелось вдребезги. Все сразу заткнулись. Таким вот образом Валера прекратил этот апофеоз уже оттуда, с небес. А в храме во время отпевания священник сказал: – Умереть так, как он, мечтает каждый священнослужитель – он умер под Пасху, а это значит, что с него сняты все грехи. Когда объявили о смерти Валеры, одна лишь Гелена Великанова догадалась поинтересоваться, есть ли у меня вообще на что его хоронить. Слава Богу, деньги у меня были. «А то у меня тут есть немножко, – сказала Гелена Марцеловна. – Если надо, я привезу». Но никто из тех, кто на панихиде называл себя другом Валеры, свою помощь мне не предложил…» Справедливости ради стоит отметить, что дирекция ЦДРИ предоставила помещение для прощания с артистом бесплатно, а Москонцерт выделил на похороны 5 миллионов рублей. Похоронили певца на Кунцевском кладбище. Люсьена ОВЧИННИКОВА Известная советская киноактриса («Девчата», «Мама вышла замуж» и др.) была замужем несколько раз. Ее первым мужем был режиссер Владимир Храмов, за которого Люсьена Овчинникова вышла замуж, когда была студенткой ГИТИСа, в 1954 году. Но этот брак оказался коротким. Спустя несколько лет Овчинникова вышла замуж вторично – за красавца Александра Холодкова, с которым у нее случилась сумасшедшая любовь. Но длилось это сумасшествие опять же очень мало и завершилось трагически: муж актрисы умер сравнительно молодым от тяжелой болезни (кстати, именно в те годы в фильме «Верность» Овчинникова сыграла вдову). И только третье замужество – за актером Валентином Козловым (известен широкому зрителю по роли в фильме «Неподдающиеся», где он играл жениха главной героини – статного рабочего спортсмена-пловца), за которого она вышла в середине 60-х, оказалось удачным: супруги прожили вместе более тридцати лет. Но детей у них не было в угоду актерской карьере. Как рассказывала сама Овчинникова: «Сначала не хотелось время терять – в Театре имени Маяковского много играла. Если бы я сидела в массовках, то давно бы уже родила. Но мне сразу стали давать роли, и как-то жалко было год-два выбрасывать из жизни. Потом стала сниматься в кино – тоже жалко отказываться. Потом начала ездить за границу – опять жаль было терять такую возможность. И так получилось, что детей у меня нет. Я обделена в том смысле, что не дано было испытать материнских чувств. Может, я была бы лучше и как актриса, если бы имела ребенка…» После развала Советского Союза в 91-м и закрытия Театра киноктера Овчинникова с мужем влились в число пенсионеров. Жили в крохотной однокомнатной квартирке на Щелковской на маленькие пенсии (на двоих выходило чуть больше 500 тысяч рублей тогдашними деньгами). Временами удавалось подзаработать: то концерт, то крохотный эпизодик в какой-нибудь картине (в 90-е актриса снялась в шести фильмах). Еще супруги сдавали двухкомнатную квартиру Козлова в центре города, что приносило неплохие деньги. Однако они быстро заканчивались, сжираемые инфляцией и пагубной привычкой обоих супругов к алкоголю. В итоге в последний день августа 1998 года Овчинникова осталась одна: у ее мужа не выдержало сердце. Похоронив супруга, Овчинникова впала в депрессию. Единственным близким существом для нее тогда стала ее кошка Сима. Потом в доме появилась бывшая коллега по Театру киноактера, с которой Овчинникова стала коротать время. Но эта дружба длилась всего полгода: 7 января 1999 года Овчинникова скончалась. Николай ОЗЕРОВ Первое серьезное чувство пришло к Озерову, когда ему было едва за двадцать. Он полюбил девушку и даже собрался на ней жениться. Но свадьба расстроилась из-за… тенниса, которым он в ту пору увлекался (выступал за «Спартак»). Дело происходило в 1947 году. В Ленинграде Озерову предстоял финальный матч на первенство СССР, где его соперником был замечательный советский теннисист, динамовец Эдуард Негребецкий. Их матчи неизменно проходили в напряженной борьбе, за что и были особенно любимы зрителем. Из двенадцати матчей, которые они сыграли после войны, в девяти победу одержал Озеров, и только в трех (правда, самых важных) победил Негребецкий. И вот теперь им предстояло сразиться снова. Николай Озеров вспоминал: «Я был влюблен в одну девушку, собирался жениться. Она ходила со мной на все мои матчи. От одного ее взгляда сил на корте прибавлялось втрое. Но в Ленинграде вдруг выяснилось, что мы знаем друг друга хоть и долго, но плохо. У каждого спортсмена есть свои привычки, свои обычаи. Я не был исключением. Перед каждым матчем в Москве я всегда ходил в Театр оперетты. Очень любил я этот театр! Смотрел какой-нибудь спектакль только два акта и потом шел домой. А в Ленинграде у меня был другой маршрут – от гостиницы «Астория» до Театра имени Кирова: шел и думал о предстоящей игре, о своей завтрашней тактике – словом, готовился, настраивался, успокаивался. Моя подруга стала ревновать меня, подозревая, что я хожу на свидания. И с каждым днем все больше убеждала сама себя, что я «плохой». Мои друзья и тренеры старались ее успокоить, но все было напрасно. И за час до решающего матча, когда я готовился к финалу с Эдиком, она вошла и сказала самую злую фразу, какую только могла сказать в тот момент: «Все равно проиграешь». Весь матч я не мог отделаться от этой ее фразы. Проиграв, я перепрыгнул через сетку, расцеловал Негребецкого и убежал к Неве. Слез моих никто не видел. Но они были. Было вообще очень горько…» После проигрыша в Ленинграде Озеров уехал в Таллин, где не только успокоился, но и выиграл открытый чемпионат. Со своей невестой он в итоге расстался. А спустя несколько лет Озеров женился. Его женой стала Маргарита Азаровская, студентка МГУ. В стенах этого вуза они и познакомились: Озеров, будучи актером МХАТа, приехал туда выступать, а Маргарита оказалась в числе зрителей. Вскоре после свадьбы у них родилась двойня: сын Коля и дочь Надя. Стоит отметить, что счастливому папаше в ту пору шел пятый десяток. После окончания МГУ Азаровская долгое время работала редактором в издательстве «Прогресс». После ухода на пенсию Озеров какое-то время вел довольно активную жизнь. К примеру, взялся за возрождение спортивного общества «Спартак», которое необоснованно упразднили в конце 80-х. Николай был избран президентом этого общества. Однако в начале 90-х Озеров перенес тяжелую операцию – ему ампутировали правую ногу. С тех пор большую часть времени он стал проводить дома. В мартовском интервью 1997 года в редакции газеты «Московский комсомолец» он сказал: «Я сейчас почти никуда не хожу. Даже на спартаковские игры. Потому что мне трудно подниматься наверх. Но не все это понимают, некоторые на меня обижаются. Иногда хожу в Большой театр. Еще ходил бы в оперетту, но – лестницы, лестницы!.. В Театре сатиры умер мой друг – директор, и с тех пор туда не хожу. Большую часть времени сижу дома, смотрю спортивные передачи. Ведь я, к стыду своему, из-за медицинских показаний всюду вынужден ходить в спортивном костюме. И я стесняюсь, когда меня все время спрашивают: «Как вы себя чувствуете, как здоровье?» Как, как?! Подвижности былой нет, костыли…» Николай Николаевич Озеров скончался спустя два с половиной месяца после выхода в свет этого интервью – 2 июня 1997 года. Похоронили Великого комментатора на Введенском кладбище. Булат ОКУДЖАВА Первая любовь у Окуджавы, как и положено, случилась в школе. Он учился в средней школе № 69, что на Арбате, и был влюблен в свою одноклассницу. Правда, та о его чувствах не догадывалась, предпочитая обращать внимание на более видных ребят. Потом у Окуджавы было еще несколько несчастливых влюбленностей. Так, в конце 50-х он полюбил телеведущую Валентину Леонтьеву, но она предпочла ему другого парня – высокого и статного красавца. Уязвленный Окуджава переехал в Ленинград, где и встретил вскоре свою будущую жену Ольгу. Позднее она родила ему сына Антона. Слава пришла к Окуджаве в конце 50-х, когда он стал исполнять свои стихи под гитару. Скоро буквально изо всех окон стали звучать его песни, и друзья порой шутили: «Если бы за каждую из них тебе, Булат, платили хоть копейку, ты был бы самым богатым человеком в стране». Окуджава в ответ на эту шутку лишь грустно улыбался – назвать себя обеспеченным человеком, даже при такой популярности, он не мог. Вместе с женой и сыном они жили в Ленинграде (на Ольгинской улице) и вели весьма скромный образ жизни. У них был маленький огород, на котором они выращивали картошку, и это их здорово выручало. Концертная деятельность больших денег Булату не приносила (чаще всего он выступал бесплатно), зарплата была маленькой, и единственным делом, приносящим приличный заработок, оставалось литературное творчество (помимо создания собственных произведений, Окуджава занимался еще и переводами). В 1961 году Окуджаву приняли в Союз писателей СССР. Вспоминает журналист Я. Голованов: «В марте 1964 года в Ленинграде проходили Дни журнала «Юность». Туда отправилась большая группа авторов: Белла Ахмадулина, Вася Аксенов, Борис Слуцкий, Марк Розовский, Аркадий Арканов, Гриша Горин. Меня тоже пригласили. В Ленинграде к нашей веселой и плохо управляемой компании присоединились питерский прозаик Борис Никольский и Булат Окуджава, который жил тогда в Ленинграде. Там мы и познакомились и как-то быстро сошлись. Булат был тогда на гребне славы: изо всех окон звучали его песни. Между тем где-то на ленинградской окраине Булат и его жена Оля жили если не бедно, то очень трудно. Выглядел он неважнецки: черный свитер, черные брюки с пузырями на коленях…» Ближе к концу 60-х материальное положение Окуджавы стало меняться в лучшую сторону. Начали выходить его книги (в том числе и переводные), он стал писать сценарии для кино (первый фильм – «Верность», вышедший в 1965 году). Тогда же он перебрался с семьей в Москву. Здесь его сын пошел в школу, потом поступил в институт. Супруги прожили вместе почти 40 лет. Их брак прервался в связи со смертью Булата Окуджавы. Случилось это вдали от родины. В последние годы жизни Окуджава часто выезжал за границу, и цели у этих поездок были разные – как личные (в Калифорнии ему была сделана сложная операция), так и деловые (чтение лекций в гуманитарных университетах). И, видимо, так было угодно судьбе, но одна из этих поездок стала для Окуджавы роковой. В середине мая 1997 года он вместе с женой оказался в Париже, где его настиг грипп. Болезнь дала осложнение на сердце и легкие. Несмотря на все мольбы жены спасти ее мужа, врачи оказались бессильны. 12 июня 1997 года Булат Окуджава скончался. Татьяна ОКУНЕВСКАЯ Со своим первым мужем Окуневская познакомилась, когда ей было 17 лет. Она тогда работала курьером в Народном комиссариате просвещения, а ее будущий супруг Дмитрий Варламов был студентом киновуза. Татьяна влюбилась в него без памяти, и стоило ему сделать ей предложение руки и сердца, как она тут же согласилась. Ее отец был категорически против этого (ведь дочь только-только окончила школу), но Татьяна отца не послушалась. В своих мемуарах Окуневская пишет: «Митя… Моя первая любовь… На свадьбе я сломала каблук, и кто-то сказал, что это плохая примета. Первая брачная ночь. Митя и терпелив, и мягок, и нежен. Когда мой страх прошел, это все и случилось. Митя, вытащив из-под меня простыню, куда-то исчез. Ошеломленная, жду Митю. Может быть, так и надо – сразу куда-нибудь исчезнуть? Уже прошло часа три, а Мити все нет. И спросить, что делать дальше, не у кого: у папы теперь об этом тоже не спросишь… Митя появился только к вечеру, сильно выпивший, и сказал, что они с братом «обмывали» мою невинность». Первый брак будущей звезды советского экрана оказался неудачным (видимо, сбылась примета с каблуком). Муж вел вольный образ жизни, часто грубил молодой жене, иногда избивал ее. Даже рождение дочери не заставило его измениться в лучшую сторону. Вскоре родители Окуневской, видя, как она мучается, заставили ее уйти от мужа. После того как в 1934 году Окуневская снялась в фильме «Пышка», к ней пришла слава. Жизнь с мужем тогда уже дала трещину, и на ее горизонте появились совсем другие поклонники – богатые, знаменитые. В нее были влюблены многие тогдашние знаменитости: режиссеры Николай Садкович, Леонид Луков, Николай Охлопков, писатель Михаил Светлов, музыкант Эмиль Гилельс. Она же выбрала себе в мужья преуспевающего писателя – 30-летнего Бориса Горбатова. Т. Окуневская вспоминает: «Я познакомилась с ним в 1938 году, в летнем кафе журналистов. Там иногда появлялись в меню большущие вкусные раки, и все любители сбегались туда ими полакомиться. Меня в кафе привел мой симпатичный и добрый друг Илюша Вершинин. Он знал, что я – страстный ракоед. Бориса, как выяснилось, пожирала та же страсть. Илюша нас и познакомил. Ухаживать Борис не умел, как, впрочем, все наши несчастные советские мужчины. Он предложил мне писать вместе с ним сценарий. В Переделкино мы сочинили сценарий, который до сих пор хранится где-то на «Мосфильме». Было очень весело. Мы были молоды, познакомились и подружились с Симоновым, Долматовским… Однако Бориса писатели почему-то не любили. К нам почти никто не ходил. Изредка заходил Твардовский, один раз – Фадеев…» В браке с Горбатовым Окуневская родила дочь Ингу. Между тем экранная сексапильность Окуневской сыграла с ней злую шутку: на нее «положил глаз» сам Лаврентий Берия. В конце 1945 года, когда Горбатов в качестве журналиста уехал на Нюрнбергский процесс, Берия обманом заманил красавицу актрису в свой особняк на улице Качалова. Сама она так описывает тот день: «Оказалось, мы едем не сразу в Кремль, а должны сначала подождать в особняке, когда закончится заседание. Входим… Накрытый стол, на котором есть все, что только может прийти в голову. Я сжалась, сказала, что перед концертом не ем, а тем более не пью, и он – Берия – не стал настаивать, как другие грузины, чуть ли не вливающие вино за пазуху. Он начал есть – некрасиво, жадно, руками, – пить, болтать. Меня попросил только пригубить доставленное из Грузии «наилучшее из вин». Через некоторое время он встал и вышел в одну из дверей – не извиняясь, ничего не сказав… Явившись вновь, объяснил, что заседание «у них» закончилось, но Иосиф так устал, что концерт отложил. Я встала, чтобы уехать домой. Он сказал, что теперь можно выпить и что, если я не выпью этот бокал, он меня никуда не отпустит. Я стоя выпила. Он обнял меня за талию и подтолкнул к двери. Но не к той, в которую сам выходил, и не к той, в которую мы вошли. И, противно сопя в ухо, тихо сказал, что уже поздно, что надо немного отдохнуть, что потом он сам отвезет меня домой. И все, и провал. Очнулась: тишина, никого вокруг… Изнасилована, случилось непоправимое. Чувств нет, выхода нет. Веки не закрываются даже рукой…» Много позже дочь актрисы подвергнет сомнению это происшествие. По ее словам, Окуневская могла придумать эту историю о себе после того, как услышала от дочери рассказ о том, как Берия затащил в постель ее одноклассницу – 16-летнюю московскую школьницу. Между тем благосклонности знаменитой актрисы добивался в те годы еще и маршал Югославии Иосип Броз Тито. Их знакомство произошло при следующих обстоятельствах. В 1946 году Окуневской, как одной из красивейших актрис советского кино, предложили отправиться в заграничное турне. Она, естественно, согласилась. Турне проходило в пяти странах, в том числе и в Югославии. В то время там с большим успехом демонстрировался фильм с ее участием «Ночь над Белградом», поэтому югославы встречали актрису особенно тепло. Руководителем страны Иосипом Броз Тито был организован прием в ее честь. Во время той встречи он предложил ей остаться в Хорватии навсегда, даже пообещал построить для нее киностудию. «Потом мы обязательно поженимся», – заявил он ей в конце встречи. Окуневская остаться в Югославии не решилась. Их роман продолжался еще какое-то время и выглядел достаточно романтично. Например, каждый раз после спектакля «Сирано де Бержерак» с ее участием из югославского посольства ей приносили целую корзину черных роз. В другой раз маршал Югославии специально пригласил в Белград театр «Ленком», надеясь, что вместе с театром приедет на гастроли и Окуневская. Однако компетентные органы прекрасно разгадали маневр Иосипа Броз Тито и, со своей стороны, предприняли соответствующие меры. В день вылета к актрисе подошел художественный руководитель театра Берсенев и заявил: «Татьяна Кирилловна, вы должны остаться в Москве. Иначе гастроли отменят». И она осталась. Однако этим эпизодом «югославская» тема в судьбе Окуневской не исчерпалась. Если с Иосипом Броз Тито актрису связывали чисто платонические отношения, то вот с послом СФРЮ в СССР Владо Поповичем у нее случился самый настоящий роман (это именно Попович приносил ей цветы от Иосипа Броз Тито). Вспоминая те дни, актриса пишет: «Это было изумительно. Красив Попович был неимоверно. Я даже собиралась уйти от Горбатова. Когда Владо устно передавал мне что-либо по поручению Тито, я всегда спрашивала: «Вы за себя это говорите или за маршала?» А закончилось все довольно банально. Горбатов возвращался из длительной командировки, и Владо устроил мне истерику – чтобы я переехала жить к нему. А истерик я не выношу. В общем, мы поругались. Потом Попович из Союза бежал – когда Тито со Сталиным поссорились. Больше я его никогда не видела…» Знал ли Горбатов о том, что его молодая жена изменяет ему с другими мужчинами? Знал. Однако, как это ни странно, ничего со своей стороны не предпринимал. Сама Окуневская говорит об этом так: «Когда я кем-то увлекалась, Горбатов отлично про это знал. Он был тактичен в такое время… А я его держала на расстоянии». Не менее влиятельным ухажером актрисы был и тогдашний министр госбезопасности СССР Виктор Абакумов. Но ему не повезло: когда во время одного из приемов в гостинице «Москва» он полез к ней целоваться, она влепила ему пощечину. Правда, тогда актриса не знала, кем в реальности был этот человек. Он же ей этого не простил. 13 ноября 1948 года Окуневскую арестовали по статье 58.10 – антисоветская агитация и пропаганда. Ей инкриминировали следующее: во-первых, в доносе некоего Жоржа Рублева (это был псевдоним гэбэшного стукача) говорилось, что Окуневская, встречая Новый год под Веной, в особняке маршала Конева, подняла тост за тех, кто погибает в сталинских лагерях; во-вторых, в Киеве, на съемках картины «Сказка о царе Салтане», актриса в перерыве между съемками посетила кафе на Прорезной и там якобы произнесла такие слова: «Все коммунисты – лживые и нечестные люди». Кроме того, Окуневской припомнили и связь с «врагом» – югославским послом Поповичем. Во время ареста никакого ордера ей предъявлено не было, актрисе показали только короткую записку: «Вы подлежите аресту. Абакумов». После 13 месяцев содержания в одиночной камере, где ее не только подвергали изнурительным допросам, но и избивали, Окуневскую привели в лубянский кабинет Абакумова. По ее словам, в тот день стол шефа госбезопасности ломился от различных яств, которые испускали такой аромат, что ей, похудевшей до 46 килограммов, стало плохо. Абакумов видел это и, наверное, считал, что сопротивление гордой женщины сломлено. (Таким образом он одержал уже не одну победу.) Когда он попытался обнять Окуневскую, та, как и во время их первой встречи, влепила ему пощечину. Этим она собственноручно подписала себе приговор: ее осудили на 10 лет и отправили в один из лагерей в Джезказгане (таких лагерей она сменит затем еще целых четыре). Лагерная «эпопея» Окуневской длилась более четырех лет. Вроде бы немного по меркам того жестокого времени, однако так может показаться только обывателю, никогда не хлебавшему лагерной баланды. За эти годы актриса несколько раз была на грани голодной смерти, однажды даже чуть не умерла от гнойного плеврита. Однако каждый раз, когда над ней нависала смертельная опасность, какое-то чудо отводило беду в сторону. Но самое удивительное, что именно в лагере Окуневская встретила свою первую и единственную в жизни настоящую любовь. Его звали Алексей. Они встретились в Каргопольлаге, в агитбригаде, где он играл на аккордеоне. По словам Окуневской, она влюбилась в него с первого взгляда. Вскоре и он обратил на нее внимание. Однако ничего между ними быть не могло: если бы хоть кто-то из спецчасти увидел их вместе, их бы тут же разлучили навсегда. Поэтому уделом влюбленных были лишь короткие встречи после репетиций в агитбригаде. Между тем законный муж осужденной актрисы, Горбатов, счел за благо вычеркнуть ее из своей жизни навсегда. (К слову, моральное право на это он имел: на протяжении многих лет Окуневская, не стесняясь, наставляла ему «рога».) За все время, пока она находилась на Лубянке, он не принес жене ни одной передачи. А как только Татьяну отправили в лагерь, тут же выселил ее мать из своей квартиры. Однако приемную дочь Ингу Горбатов от тюрьмы спас. Более того, устроил ее учиться в престижный институт, хотя дети «врагов народа» к высшему образованию тогда не допускались. Вскоре он женился на актрисе Театра сатиры Н. Архиповой. Правда, прожил с новой женой недолго: в 1954 году, в возрасте 42 лет, он умер от инсульта. (Н. Архипова после этого вышла замуж за актера Г. Менглета и счастливо прожила с ним многие годы). В том же году из лагеря была выпущена на свободу и Окуневская. Алексей остался в лагере. Судьба его сложилась трагически: тоже освободившись через какое-то время, он умер от туберкулеза в Тарту. Там его и похоронили. Вернувшись в Москву, Окуневская поселилась на Арбате у своей, уже замужней, дочери (ее бывшую квартиру теперь занимали двое актеров Театра сатиры). Замуж после освобождения Татьяна больше не вышла. Она говорит: «Я решила, что лучше отрублю себе руку, чем вновь выйду замуж. Я так и сказала дочери: если заговорю о замужестве, сразу вызывай психиатрическую неотложку. А любовники изумительные были!.. Но все-таки это было не то…» А вот как вспоминает о взаимоотношениях Окуневской с мужчинами ее дочь Инга: «О мужском роде мама всегда отзывалась не очень лестно. Мужчины под нее, что называется, сами ложились. Многие становились просто ее рабами. Как любая женщина, мама мечтала встретить сильного человека, чтобы самой смотреть на него снизу вверх. На самом деле такое в ее жизни не могло произойти никогда… Когда она вернулась из заключения, у меня уже была собственная семья: муж и двое детей. До конца жизни мама так и не смогла понять, что я выросла и вышла из-под ее влияния. А уж подавлять людей она всегда умела. Стоило человеку хоть в чем-то маме отказать, он тут же становился для нее предателем…» Стоит отметить, что сразу после возвращения Окуневской из лагеря ее первый муж, Дмитрий Варламов, сделал попытку вновь воссоединиться с ней. Вот как вспоминает об этом сама актриса: «На пороге – Митя!.. Да, Митя!!! Разодетый! С цветами! Сели. Заикаясь, волнуясь, предлагает мне руку и сердце, говорит, что теперь он другой, изменился, образумился. Смотрю на него, и мне за него неудобно, жалко его. Он, конечно, не светоч мысли, но неужели он не понимает всю нелепость своего предложения? И все-таки его чувство трогает. Но тут же всплывают в памяти его поступки: его поход в партком с раскаянием, что не разглядел врагов народа, кража Зайца (речь идет об их дочке. – Ф.Р.), его бесконечные сцены… Как хорошо, что я с ним разошлась! Как хорошо, что у меня хватило сил разойтись с ним – взять Зайца на руки и уйти в никуда. Не знаю, хватило ли бы, если бы не мой прекрасный Папа. Чтобы Митю не обидеть, я мягко сказала, что теперь уже поздно…» В последние годы жизни одиночество актрисы скрашивал некий Владимир Петрович. Они прекрасно проводили время: варили раков, даже в Париж вместе ездили. Однако их дружба продолжалась недолго: в 2002 году, не дожив двух лет до своего 90-летия, Татьяна Окуневская скончалась от цирроза печени (осложнение после гепатита). Илья ОЛЕЙНИКОВ До встречи со своей будущей женой Олейников носил другую фамилию – Клявер. Их знакомство произошло в самом начале 70-х на Украине, в городе Славянске, где он гастролировал в составе артистической бригады, а Ирина Олейникова просто была там в командировке (она жила в Ленинграде) и имела счастье купить билет на его концерт, да еще в первый ряд. Увидев красивую женщину, Илья прямо со сцены стал нагло строить ей глазки, а когда концерт закончился, бросился знакомиться. Однако эта акция едва не сорвалась благодаря стараниям коллег артиста. Увидев, как он «клеится» к зрительнице, кто-то из них, проходя мимо, как бы ненароком бросил: «Илюша, как тебе не стыдно? У тебя же в Кишиневе жена и двое детей!» Клявер бросился доказывать Ирине обратное и весьма в этом преуспел: что-что, а язык у него всегда был хорошо подвешен. Короче, он одолжил у Ирины три рубля и пригласил ее на них же в ресторан. В 1973 году они поженились. Сами они вспоминают сейчас об этом так: Ирина: Свадьба была очень грустная (наверное, поэтому и жизнь счастливая) – ненастный день, папа мой был очень болен, финансовые трудности… Илья: Да, свадьба была больше на похороны похожа. Зал в ресторане темный, кухня ужасная, в общем, витал призрак страшного несчастья. Ирина: А мое свадебное платье Илья на следующий год после свадьбы сдал за рулон туалетной бумаги. Собрал все вещи, которые якобы были не нужны, загрузил коробку в машину к товарищу, и они ездили по городу в поисках открытого пункта приема утильсырья, так что товарищ истратил бензина больше, чем Илья на этих вещах заработал. Илья: Но сначала она покрасила платье в зеленый цвет и встречала в нем Новый год… Я сдал 8 килограммов шмоток – получил кусок мыла, туалетную бумагу и средство от пота, которым я ни разу не воспользовался, потому что, по-моему, это было средство не от пота, а для выделения оного: когда ты им начинал мазаться, от тебя пахло в четыре раза сильнее, чем до того… Женившись на Ирине, Илья вскоре взял себе ее фамилию. Почему? Вот как он рассказывает об этом сам: «Я начинал карьеру в застойные годы, и мне тогда очень деликатно намекнули, что с фамилией Клявер и жить-то неприлично, не то что на сцене выступать: «Поменяй, дружок, фамилию, и мы будем тебя показывать по телевизору». Я пошел на этот страшный шаг и стал Олейниковым. Когда об этом узнал мой папа, он очень расстроился: «Зачем? Ведь у тебя такая красивая фамилия!» Но вот как-то папа приезжает ко мне в Москву, где я в то время работал с Винокуром, и мы встречаем Аркадия Хайта. Хайт протягивает ему руку: «Хайт». Папа неожиданно отвечает: «Олейников». Я чуть с ума не сошел…» Молодые стали жить у родителей жены, что было делом нелегким, особенно для Олейникова. Теща его не сильно любила, хотя и давала ему каждый день по рублю на «Беломор». Но потом случился скандал. Однажды Ирина уехала в очередную служебную командировку (она работала старшим научным сотрудником в химическом институте), и Илья остался с ее родителями. Работы у него тогда было не так много, поэтому большую часть времени он проводил дома. И вот как-то, мучаясь бездельем, он покусился на семейное пианино, стоявшее в квартире аж с 56-го года (папа Ирины специально приезжал из Куйбышева в Москву в 25-градусный мороз и за 50 рублей покупал очередь, чтобы достать этот музыкальный инструмент). Что же сделал Олейников? Он вставил в пианино кнопки, чтобы оно звучало как клавесин. Однако вместо этого в доме во всю мощь зазвучал голос тещи, которая, вернувшись с работы, не узнала своего любимого инструмента. Окончательно тещу с зятем примирило лишь рождение внука Дениса, который появился на свет в середине 70-х. Сегодня Денис Клявер – участник известного вокального дуэта «Чай вдвоем». Он женат, имеет ребенка. Николай ОЛЯЛИН Со своей женой Олялин познакомился в середине 60-х. Он тогда окончил Ленинградский институт театра, музыки и кино и вместе со всем курсом был брошен на «поднятие периферии» – студентов послали в Красноярский ТЮЗ. Там и состоялась его встреча с будущей женой. Эта «лав стори» выглядит достаточно романтично. Однажды в их театр пришла девушка, которая работала вторым секретарем райкома комсомола. Ей надо было отобрать актеров для выступления на праздничном вечере. В числе этих актеров оказался и Николай. По его словам, для того, чтобы полюбить друг друга, им хватило всего лишь одного (!) дня. Уже на следующий после знакомства день они пошли в ЗАГС и расписались. Обычно столь молниеносные браки довольно скоро заканчиваются разочарованием молодых друг в друге и разводом. Но в случае с Олялиным ничего этого не произошло. Они с женой живут до сих пор вместе и уже воспитали двух детей – сына и дочь (последняя родилась в 1974 году). Рассказывает Н. Олялин: «Слава богу, меня миновал дамоклов меч развода – просто не в силах представить, что моя дочь или мой сын какого-то другого, постороннего мужчину стали бы называть папой…» Хотя справедливости ради стоит заметить, что супруге Олялина пришлось несладко. Особенно тяжело было в 70-е, когда на ее мужа обрушилась всесоюзная слава. На этой почве у Николая случались проблемы и с алкоголем (в 1970 году его даже уложили в клинику по просьбе главы Украины Щербицкого, который был большим поклонником таланта Олялина), и с поклонницами, которые толпами приезжали в киевскую квартиру артиста. Ведь Олялин играл исключительно сильных и надежных мужиков, не влюбиться в которых было просто невозможно. Сегодня Олялин с семьей по-прежнему живет в Киеве. Снимается редко. Так же редко встречается с журналистами. В одном из последних интервью он рассказал о своем житье-бытье следующее: «Я человек верующий. Крещен был еще в детстве, но поначалу вера была чисто интуитивной, а с годами включилось и сознание. Я люблю работать на земле. И дом могу срубить, и гвоздь вбить, и корову подоить. И на даче все, что требуется, налаживаю. У меня была чудная дача под Чернобылем. С огромным розарием в 150 кустов – ох, как я балдел от него! Увы, все это осталось в «зоне». Сейчас дача в другом месте, где я выращиваю, увы, уже не розы, а картошку – кушать-то семье хочется… Кроме того, я давно увлекаюсь стихами – пишу сам. Началось это давно. Когда почувствовал, что в голове моей бродят стихотворные рифмы, написал первые свои стихи. Я приходил домой и говорил супруге: «Вот послушай, что сегодня написалось…» А потом был дикий скандал с главным вопросом: «Кому ты это написал?» Да ведь я просто передаю свое ощущение мира и окружающей нас красоты! Ведь, по-моему, Господь Бог ничего более совершенного, чем женщина, на нашей Земле не создал! Это вершина!.. Внук Саша мне как-то говорит: «Дед, я и не знал, что ты такой знаменитый. Почему ты не главный?» А я ему отвечаю: «Главная у нас бабушка, а я просто Николай-угодник…» Любовь ОРЛОВА Орлова вышла замуж довольно рано: в 1926 году, в возрасте 24 лет, она связала свою судьбу с видным партийным чиновником – 29-летним Андреем Берзиным (он служил в Наркомземе и руководил отделом производственного кредитования). Этот брак Орловой можно смело назвать карьерным – девушку вынудила на это беспросветная нужда. Их знакомство произошло банально: Берзин пришел в театр, и кто-то из друзей после спектакля познакомил его с молодой актрисой. Они начали встречаться, и вскоре Андрей был представлен родителям актрисы (Орловы тогда только переехали из коммуналки в проезде Художественного театра в отдельную квартиру в Гагаринском переулке). Симпатичный и, главное, при солидной должности, Берзин понравился родителям Орловой, и они посоветовали дочери не тянуть со свадьбой. Вскоре молодые люди поженились, и Орлова переехала в квартиру мужа в Колпачном переулке. Их совместная жизнь была довольно ровной главным образом благодаря стараниям Орловой, которая день ото дня все больше привязывалась к мужу. Тогда ей, видимо, казалось, что впереди их ожидает долгая семейная жизнь. Однако сам Берзин в своем выборе между семьей и политикой выбрал последнее. Став в конце 20-х заместителем наркома земледелия, он вступил в ряды оппозиции и стал одним из ярких ее представителей. В конце концов это стоило ему свободы: 4 февраля 1930 года Берзин был арестован по «делу Чаянова» (нарком земледелия) и приговорен к длительному сроку тюремного заключения. Сразу после ареста мужа Орлова вернулась к родителям в Гагаринский переулок. Так что первый брак будущей звезды советского экрана оказался скоротечным и несчастливым. Однако это практически не отразилось на творческой активности актрисы. Более того, может быть, именно это обстоятельство и активизировало желание Орловой найти и утвердить себя на сцене. Будучи артисткой хора и кордебалета в музыкальной студии при МХАТе, Любовь была занята в основном в эпизодических ролях. Но затем ее карьера резко пошла вверх. По одной из версий, стремительному взлету Орловой к вершинам славы немало способствовал увлекшийся ею руководитель театра Михаил Немирович-Данченко (сын прославленного режиссера). Многим тогда казалось, что эта связь в конце концов приведет к свадьбе. Однако этого не произошло – вскоре у Орловой появился новый возлюбленный. Им оказался некий австрийский бизнесмен, который воспылал любовью к красивой и талантливой актрисе. Начался их короткий, но бурный роман, о котором судачили тогда многие. Почти каждый вечер после спектакля австриец увозил Орлову на своем «Мерседесе» в ресторан, и только поздно ночью они возвращались к дому актрисы в Гагаринском переулке. Сегодня трудно сказать, какие надежды возлагала Любовь Орлова на своего ухажера (может быть, мечтала уехать с ним за границу?), но тем не менее, несмотря на упреки родителей, она в течение нескольких месяцев продолжала встречаться с австрийцем. Однако замуж за иностранца Орлова так и не вышла, поскольку вскоре на ее пути возник новый воздыхатель – 31-летний кинорежиссер Григорий Александров (Мормоненко). Александров пришел в кино в 1924 году вместе с Сергеем Эйзенштейном, с которым они сняли легендарный фильм «Броненосец Потемкин» (1925). Дружба двух режиссеров была настолько близкой, что в киношных кругах даже ходили слухи, что они якобы гомосексуалисты. Пишет кинокритик Д. Фернандес: «Григорий Александров, которому тогда было двадцать девять лет, обладал мужественными и правильными чертами лица, телом атлета и прекрасными белокурыми волосами». Но несмотря на все слухи о своих нестандартных отношениях с Эйзенштейном, Александров в середине 20-х женился на молодой актрисе Ольге Ивановой. 19 мая 1925 года у них родился сын, которого сначала назвали Василием, однако затем, по желанию отца, переименовали в Дугласа – в честь знаменитого в те годы американского артиста Дугласа Фербенкса. Но рождение сына не уберегло молодую семью от развода. В начале 30-х, когда Григорий уехал в служебную командировку в Америку, его жена сошлась с актером Борисом Тениным. Говорили, она потом очень жалела об этом: останься она женой Александрова, возможно, именно она стала бы звездой советского кинематографа, а не Орлова. (В июне 1941 года Ольга Иванова умерла во время родов.) Но вернемся к Александрову. После возвращения из Америки он буквально фонтанировал всевозможными идеями. В частности, он решил снять фильм, не похожий ни на один из тех, что снимал до этого. Так появилась мысль о создании первой советской музыкальной кинокомедии. Сценаристами Н. Эрдманом и В. Массом в течение двух месяцев был написан сценарий «Веселых ребят», и режиссер приступил к поискам исполнителей главных ролей. Работа была не из легких. Если с исполнителем главной мужской роли (Кости Потехина) дело разрешилось быстро (им стал солист ленинградского мюзик-холла Леонид Утесов), то на главную женскую роль (Анюты) актрису найти долго не удавалось. Пробовали нескольких претенденток, причем среди них были не только актрисы, но и девушки, не имеющие к кино никакого отношения. Сам Александров так потом вспоминал об этом: «До Москвы дошел слух, что в Раменском районе есть девушка-трактористка, поражающая всех своими песнями и плясками. Мы приехали в Раменское. Для нас организовали что-то вроде смотра сельской художественной самодеятельности. Выступал колхозный ансамбль, и девушка эта пела и танцевала. Способности у нее были действительно выдающиеся. По нынешним временам она обязательно вышла бы в лауреаты республиканского, а то и всесоюзного масштаба, а тогда… Я решил вызвать ее в «Москинокомбинат» на пробу, но директор МТС не отпустил девушку в Москву, мотивировав это примерно так: «Нечего ей там горло драть, пусть как следует на тракторе работает. Тоже мне артистка!» После этой неудачи руки у всех опустились, так как поиски актрисы на главную роль грозили перейти в разряд вечных. Но тут в дело вмешался случай. В один из весенних дней 1933 года художник Петр Вильямс посоветовал Александрову сходить в музыкальный театр при МХАТе, где в спектакле «Перикола» блистала 30-летняя Любовь Орлова. Режиссер последовал его совету, пришел на спектакль и сразу же был пленен не только талантом актрисы, но и ее внешностью. Сомнений в том, кто будет играть роль Анюты в его новом фильме, у Александрова больше не осталось. В тот же день он познакомился с Орловой, а уже следующим вечером они вдвоем отправились в Большой театр на торжества, посвященные юбилею Л.В. Собинова. Вот как вспоминает об этом сам Г. Александров: «Во время концерта, в котором участвовали все тогдашние оперные знаменитости, я острил и предавался воспоминаниям. Иронические реплики в адрес гигантов оперной сцены, воспоминания о пролеткультовских аттракционах не вызывали особых симпатий у моей спутницы, получившей классическое музыкальное воспитание и начинавшей работу в театре под руководством Владимира Ивановича Немировича-Данченко. Но я не отступал – и во время концерта, и на банкете продолжал азартно рассказывать ей о задуманных озорных сценах нашего будущего фильма «Веселые ребята». Она слушала с ужасом и нескрываемым сомнением в реальности осуществления моих планов. Я говорил и говорил, потому что на мое первое предложение сниматься она сказала: «Нет». Кончился банкет, мы вышли на улицу и до рассвета бродили по Москве. Любовь Петровна рассказывала о себе… В конце концов она согласилась сниматься в моем фильме, но прежде спросила: «Я чувствую, что мы часто будем спорить. Это не помешает работе?» Я и сам это чувствовал, но что мне оставалось делать? Я, конечно же, произнес расхожую мудрость: «В спорах рождается истина». Версий о том, каким именно образом Орлова познакомилась с Александровым, существует несколько. Согласно одной из легенд, инициатива знакомства с молодым талантливым режиссером принадлежала самой Орловой. Однажды она якобы пришла на киностудию и смело предложила себя на роль Анюты. Тут же была сделана кинопроба, которая Александрову совершенно не понравилась – Орлова как актриса его не впечатлила. Однако та отступать не собиралась. Имея богатый опыт в соблазнении мужчин с солидным положением (вспомним прежних ее возлюбленных), Орлова предприняла новую попытку обратить на себя внимание Александрова. Причем на этот раз она воспользовалась услугами своей близкой знакомой – режиссера студии документальных фильмов Лидии Степановой. Та хорошо знала Григория Александрова и как-то раз пригласила его к себе «на чашку чая». Естественно, в тот же вечер к ней зашла и Орлова. Дальнейшие события развивались по классической схеме. Степановой вдруг понадобилось срочно куда-то уйти, актриса и режиссер остались наедине. О том, что произошло тогда между ними, можно только догадываться, однако уже через несколько дней после этого Орлова была утверждена на роль Анюты. Натурные летние съемки «Веселых ребят» проходили в Гаграх. Именно там роман Орловой и Александрова обрел свои окончательные очертания, и за его развитием, затаив дыхание, наблюдал весь съемочный коллектив. Кстати, на тех съемках у Александрова неожиданно появился соперник – оператор Владимир Нильсен. Он тоже увлекся Орловой. Однако из ухаживаний оператора ничего не вышло – Орлова безоговорочно отдала предпочтение Александрову. И тот ответил ей взаимностью. Несмотря на то что рядом с ним находились жена и маленький сын, он не скрывал своих симпатий к Орловой и делал все, чтобы она чувствовала себя на площадке не дебютанткой, а настоящей хозяйкой. В частности, первоначально эпизодов с участием Утесова в фильме было задумано больше, чем с Орловой, однако режиссер изменил сценарий в пользу своей новой привязанности. Короче, все шло к тому, чтобы советский кинематограф осчастливился новой семейной парой. Так оно в конце концов и произошло: сразу после того, как картина была снята, Орлова и Александров поженились. После триумфа «Веселых ребят» (фильм вышел в прокат в декабре 1934 года) Любовь Орлова кометой ворвалась в тогдашнюю советскую кинотусовку. К 15-летию советского кинематографа, которое отмечалось в январе 1935 года, ей уже было присвоено звание заслуженного деятеля искусств РСФСР. Это было тем более удивительно, что рядом с нею в списке награжденных стояли такие признанные мэтры кино, как Я. Протазанов, С. Юткевич, Л. Кулешов. Однако Орлова чрезвычайно понравилась Сталину, и он лично распорядился наградить актрису-дебютантку столь высоким званием. После этого вождь однажды пригласил Орлову на торжественный прием в Кремль. Там они и познакомились. Сталин изъявил желание побеседовать с актрисой, ее подвели к нему, и он спросил, есть ли у нее какая-нибудь просьба к нему. Будучи в хорошем настроении, он сразу пообещал: «Выполню любую». В такие моменты молодые фавориты обычно просили у вождя квартиры, звания или еще что-то в этом роде. Орлова же неожиданно произнесла: «Иосиф Виссарионович, шесть лет назад арестовали моего первого мужа – Андрея Берзина. Я ничего не знаю о его судьбе. Не могли бы вы помочь мне связаться с ним?» Сталин удивился, но помочь обещал. Вскоре Орлову вызвали на Лубянку, и один из чекистских начальников сообщил ей, что ее бывший муж жив и, если у нее есть такое желание, она хоть сегодня может с ним воссоединиться. То есть подобным намеком ей предлагали разделить с ним его судьбу. Она ничего не ответила, встала и молча покинула кабинет. Ей было довольно и того, что она узнала: ее бывший муж жив. (В конце 40-х годов А. Берзина все-таки выпустят на свободу, но в Москву приехать не разрешат. Он уедет к матери в Литву, где вскоре умрет от рака.) О том, что она нравится Сталину, Орлова была прекрасно осведомлена и иной раз этим даже пользовалась. Однажды, например, произошел следующий случай. На одном из торжественных приемов в Кремле актриса потеряла дорогую брошь, о пропаже которой хватилась только дома. И что она сделала? Она позвонила Сталину и поделилась с ним своим несчастьем. Генсек отнесся к случившемуся с пониманием и распорядился немедленно найти брошь. Его люди вернулись в Георгиевский зал Кремля, включили там свет и стали рыскать по залу в поисках драгоценности. В итоге брошь была найдена и возвращена хозяйке. Однако симпатия симпатией, но «зарываться» Сталин Орловой все же не позволял. Например, летом 1938 года она (не без участия вождя всех народов) оказалась «распятой» на страницах газеты «Советское искусство». Поводом для статьи послужило то, что Орлова позволила себе немного «полевачить», то есть дать на Украине серию «левых» концертов, за которые ей заплатили довольно приличную сумму – 24 тысячи рублей. Эта история дошла до ЦК, где и было принято решение указать «звезде» на ее место. В газете «Советское искусство» статья появилась под названием «Недостойное поведение», после чего, понятно, Орлова ушла в тень. Александрову, несмотря на все его связи, стоило большого труда защитить супругу от дальнейших нападок. В конце концов эта история забылась и «звездная» чета даже благополучно достроила свою двухэтажную дачу. Строили ее, кстати, по проекту шведского архитектора. Внизу был смотровой зал, где крутили кино, стоял прекрасный рояль, в углу комнаты красовался камин. Второй этаж был разделен как бы на две половины – женскую и мужскую. Женская представляла собой комнату-будуар с камином, ванной и туалетом. Мужская была оснащена только умывальником и камином. На втором этаже была предусмотрена танцевальная терраса, но по назначению она никогда не использовалась. (Весь дом, заметьте, был спроектирован только для двух обитателей.) Внизу располагались кухня и комната для прислуги. Вспоминает бывшая супруга Дугласа Александрова Н. Гришина: «Орлова не любила людей: ни гостей, ни друзей. И хотя в доме места хватало, переночевать гостям было негде. Иногда доходило до маразма. Приезжали люди по делам – сценарий обсудить, музыку к кинофильму; сидели, разговаривали. Вдруг где-то через час Орлова, посмотрев на часы, говорила: «Через пять минут Григорию Васильевичу пора обедать». Все вставали и молча уходили. Она им даже чаю никогда не предлагала. Ее боялись все…» К концу 30-х Орлова стала одной из самых популярных актрис советского кинематографа. Видимо, от столь феноменального успеха у актрисы закружилась голова. Именно тогда ее брак с Александровым впервые едва не дал трещину. Став завсегдатаем богемных пиршеств, славившихся разнообразием снеди и выпивки, Орлова вскоре утратила чувство меры. Она настолько пристрастилась к алкоголю, что к возвращению Александрова с работы бывала, как правило, уже пьяна, в одиночку осушив несколько рюмок вина. Каким образом Александрову удалось спасти жену от пагубного пристрастия, остается загадкой. Скорее всего, он просто пригрозил ей загубленной карьерой, которая для Орловой всегда была превыше всего. Так или иначе, но с возлияниями она со временем покончила. В отличие от других тогдашних звезд советского кино (М. Ладыниной или Т. Макаровой), Орлова даже в ролях простых советских тружениц несла в себе «голливудское» начало – была кукольно красива (ее рост 1 м 58 см, талия – 43 см) и музыкальна. Правда, часть зрителей именно за эту чужеродность ее и не любила, однако число горячих поклонников актрисы было значительно больше. Среди женского населения тогдашнего СССР даже обозначилась душевная болезнь, которую медики нарекли синдромом Орловой. Она выражалась в маниакальном желании во всем походить на знаменитую актрису (для этого фанатки специально высветляли себе волосы) и причислении себя к ее близким родственникам: сестрам, дочерям и т. д. Известны случаи, когда эти больные женщины, узнав адрес актрисы, приезжали к ней домой на Большую Бронную или на дачу во Внуково. Среди них были две особо назойливые дамы, которые долго не давали Орловой спокойно жить. Одна из них постоянно звонила актрисе по телефону и, копируя ее голос, произносила целые монологи из ее ролей и даже пела. С 1951 года Александров начинает преподавать во ВГИКе, тогда же получает звание профессора, а в 1954 году вступает в КПСС. Вместе с женой он разъезжает по миру, всем своим видом демонстрируя торжество советской демократии. В личных друзьях кинозвезд числятся уже многие мировые знаменитости, в частности Чарли Чаплин. Однако в самом СССР, в киношной тусовке, у этой «звездной» пары практически нет настоящих друзей. Может быть, поэтому все встречи Нового года они предпочитали проводить вдвоем, причем всегда одинаково: за десять минут до боя курантов супруги выходили из дома во Внукове (улица Лебедева-Кумача, 14), поздравляли друг друга, целовались и молча стояли, держась за руки. Затем гуляли по парку. Еще при жизни Орловой многие отмечали, что про нее никогда не ходило грязных сплетен. Ее союз с Александровым был настолько прочен и идеален, что ни одна худая молва к ним не приставала. В связи с этим хочется отметить просто беспрецедентный нюанс в биографии актрисы: ни в одном фильме ее героини ни с кем не целуются! Между тем уже тогда среди киношной братии ходили разговоры о том, что великая любовь Орловой и Александрова – не что иное, как легенда, которую они сами усиленно пестуют. Во всяком случае, многие из тех, кто бывал в их доме, удивлялись тому, что супруги спят на разных кроватях в разных комнатах, обращаются друг к другу исключительно на «вы». Вспоминает Н. Гришина: «Брак с Александровым был для Орловой ширмой. Орлова хоть и была, как ее называет внук Григория Васильевича, «великой гадиной» (она удостоилась этого прозвища за то, что запретила мужу общаться с сыном), но Александрова по-своему любила. А вот детей Орлова ненавидела. Она ненавидела себя беременной, а беременной при этом была несколько раз. Но она делала аборты, потому что ненавидела себя в положении и никогда не хотела иметь детей… Орлова сильно избаловала Александрова. Все по часам – завтрак, обед, ужин… По утрам за ним обычно приезжала мосфильмовская «Волга» и везла на работу. Александров брал портфель, выходил из дома, а вся семья должна была стоять на ступеньках и махать ему ручкой. Что мы и делали. Как же, Дедушка идет на работу! Он был одним из тех людей, кто не впускал в себя отрицательные эмоции, потому что они вредят здоровью. Он не хотел знать ни о чем плохом…» Практически всю свою кинокарьеру Орлова боролась за то, чтобы выглядеть на экране красивой. С годами это превратилось чуть ли не в маниакальную болезнь. Александров, снимая ее, прибегал к различным ухищрениям: например, с помощью специальной подставки поднимал ее стул, чтобы камера светила ей в лицо. Свет как бы разглаживал ее морщины, которых с возрастом становилось все больше. Когда и это перестало помогать, Орлова (наверное, одна из первых советских киноактрис) стала прибегать к пластическим операциям. Из своих поездок за границу она привозила не только редкие по тем временам туфли на прозрачных каблуках, но и специальный крем для лица и рук (руки у нее испортились еще в юности). Из страха показаться некрасивой Орлова панически боялась фотографироваться, сниматься на видеокамеру, всегда скрывала свой истинный возраст. Когда в феврале 1972 года ей исполнилось 70, она лично попросила высоких начальников ни в коем случае не упоминать ее возраст. Поэтому ни в одной газетной или журнальной статье, ни в одной телепередаче истинная причина внимания к актрисе так и не была упомянута. В конце 1974 года Орлова в очередной раз угодила в больницу. Врачи обнаружили у нее рак поджелудочной железы, но от нее диагноз скрыли. Они сообщили эту скорбную новость только Александрову, а тот сказал жене, что у нее камни в почках. Но Орлова, судя по всему, догадывалась, что дни ее сочтены. Врачи разрешили актрисе на пару дней вернуться домой, чтобы встретить Новый год вместе с мужем. В первых числах января Орлова снова вернулась в больницу. А спустя несколько дней ее состояние резко ухудшилось. Как утверждают очевидцы, Орлова уже догадывалась, что умирает, что жить ей осталось совсем немного. В эти дни к себе в палату она не допускала никого, кроме врачей и мужа. Александров приезжал к ней каждый день и находился в палате до позднего вечера, после чего уезжал ночевать в их квартиру на Бронной. Орлова умерла 26 января 1975 года. Александров узнал эту скорбную весть дома, от врача, который позвонил ему по телефону. Похороны знаменитой актрисы состоялись 28 января (по роковому стечению обстоятельств в этот день покойной должно было исполниться 73 года). Все три дня, пока тело Орловой находилось в морге «кремлевки», над ним колдовали гримеры – по желанию близких, они должны были сделать так, чтобы усопшая и в гробу выглядела как молодая. Было привезено большое количество париков, из которых предстояло выбрать один – самый достойный. Похоронили Л. Орлову на Новодевичьем кладбище. После смерти жены Г. Александров прожил еще восемь с половиной лет. Он пережил даже своего сына Дугласа, который в 50 лет умер от инфаркта (в сентябре 1978 года). После этого Александров оформил брак со вдовой сына Галиной Крыловой, чтобы оставить ей все свое наследство. Вот как об этом вспоминает внук кинорежиссера Григорий Александров-младший: «Это решение повергло коллектив «Мосфильма» в негодование. Многие сочли поступок Григория Васильевича аморальным. Хотя никто не имел права осуждать ни моего деда, ни маму. Это сугубо личное дело касалось только нашей семьи. Впрочем, могу объяснить, почему дед решился на этот шаг. Он не привык жить один и просто не мог себе представить, что теперь о нем некому будет заботиться. После смерти Любови Петровны у деда не осталось никого, кроме нас, и мама стала для него всем – домохозяйкой, поваром, шофером, медсестрой, другом. Она потратила три года, чтобы перепечатать несколько десятков его дневников и привести в порядок архив. Дед решил отблагодарить маму, сделав ее своей наследницей. Лично я считаю это совершенно нормальным поступком. Возможно, ему не давала покоя мысль, что в свое время он многого не сделал для сына. Ведь Григорий Васильевич если и переживал, то внешне никогда этого не показывал…» В 1983 году (вместе с режиссером Е. Михайловой) он снял документальный фильм «Любовь Орлова», после выхода которого посчитал, видимо, свою миссию на земле выполненной. 16 декабря того же года он скончался (в возрасте 80 лет). Похоронили его на Новодевичьем кладбище, рядом с Л. Орловой. Вспоминает Н. Гришина: «Квартира и дача во Внукове достались внуку Александрова Грише. В квартире хотели сделать музей Орловой и Александрова – там же были уникальные вещи: рисунки Эйзенштейна, тарелка, сделанная Пикассо, рисунки Леже, автографы знаменитостей, поздравительное письмо Чарли Чаплина, которое он прислал незадолго до своей смерти… Чего там только не было! Но музей так и не открылся. Все эти уникальные материалы бесследно исчезли. Многие из них Гриша отдал за бутылку коньяка или водки. Он нигде не работал. Никогда. А деньги зарабатывал своеобразным способом. Когда на доме открыли мемориальную доску, к зданию привозили туристов. Что делал Гриша? Он с каждого собирал по трояку и приводил их в квартиру. Десять туристов – 30 рублей. А потом в ресторан – отмечать. А еще он любил нацепить дедовскую звезду Героя Социалистического Труда, взять удостоверение – оно же без фотографии – и пойти, например, в парикмахерскую без очереди. Или в ресторан, когда не было свободных мест. Сейчас Гриша тоже неплохо устроился, и опять же благодаря имени своего деда. Живет в Париже, недалеко от Булонского леса. В Москве остался его старший сын Василий. В Париже – еще два, одного из которых тоже зовут Василием…» Ольга ОСТРОУМОВА Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/fedor-razzakov/nezhnost/?lfrom=334617187) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
КУПИТЬ И СКАЧАТЬ ЗА: 149.00 руб.