Сетевая библиотекаСетевая библиотека

Последний полет «Баклана»

Последний полет «Баклана»
Последний полет «Баклана» Сергей Калашников Все началось с того, что подрядовой Цикловир Канарейко остался за капитана на космическом авианосце «Баклан». И не один, а в компании двух женщин, очень посодействовавших ему в противоборстве с эскадрой мятежников. Сам того не желая, Цикловир стал не только владельцем не самого маленького имения, но и возглавил военно-космические силы звездной империи. И все бы хорошо, но астрономы приносят нерадостную весть: звезда Тран вот-вот превратится в сверхновую, и империя погибнет. И вновь «Баклан» пускается в путь… Сергей Калашников Последний полёт «Баклана» Глава 1 Отклонение от регламента Сигнал вызова кольнул запястье. «Похоже, срочный», – подумал Вир, герметизируя лючок мусоросборника. Тут двенадцать поворотов ключа, и, пока не завершена процедура, отвлекаться не стоит. Так что голографер он активировал только через восемь секунд, когда, оттолкнувшись от стенки, плыл в невесомости к следующему пункту обслуживания. Лаконичное сообщение уведомляло о том, что в империи вспыхнул мятеж, и всем частям, подразделениям, формированиям и экипажам предписывалось перейти к полной боевой готовности, с тем чтобы обеспечить отпор преступникам в зонах своей ответственности. В общем-то, рядовое событие. За двадцать два года жизни Вира это четвертое восстание. Или путч. Или переворот. Позднее выяснится. Настоящим же откровением оказалось адресование в начале текста: «Временно исполняющему обязанности командира учебно-тренировочного авианосца «Баклан» подрядовому Цикловиру Канарейко». Звание и имя – точно его. А должность чужая. И полученная информация по уровню срочности и секретности соответствует этой неправильной должности. Есть, конечно, догадка о причине такого фертифлякса, но лучше убедиться во всем наверняка. Пользуясь командирским допуском, беспрекословно предоставленным корабельной сетью, затребовал данные о наличии людей на борту и отчет об их убытии за последнее время. Точно. Третий помощник умчался на базу Цапля-8 за четыре часа до планового срока возвращения с Корниллы первого заместителя командира. Так что сейчас на корабле кроме него только пилот-новобранец, не дослужившийся вообще ни до какого звания, поскольку еще не присягал на верность империи, и преподаватель баллистики, работающий по найму. Таких здесь называют шпаками. Непонятно, почему быть скворцом обидно? Красота. Вытряхиватель мусорных мешков в адмиральской должности. Захотелось, пока не поздно, выписать себе скромную премию в размере месячного оклада кого-нибудь из младших офицеров. Это раза в три больше, чем его заработок за два контрактных года. Тут важно не пережадничать, чтобы сумма не обратила на себя внимания тех, кто изредка просматривает ведомости. Поскольку до возвращения настоящих офицеров оставалось от силы часа полтора, тут же отдал в корабельную сеть соответствующие распоряжения и с удовольствием убедился, что необходимые документы надлежащим образом оформлены и пересланы в банк Емли. Подтверждение придет через несколько часов, но одна его часть ляжет в базы данных без особой помпезности, как рядовой документ, каких в ежедневном обиходе десятки. А вторая будет отмечена только его личным электронным кошельком, о чем тоже никто не узнает. Собственно, через часок с малостью вернется перпом, а с ним еще несколько старших офицеров. Завершится их традиционная побывка на седьмом спутнике, который из-за малой массы и, как следствие, слабого тяготения, служит местом сбора добычи старателей. Соответственно, оборудован всеми заведениями, где может сбросить напряжение космонавт, подзадержавшийся в безразмерной пустоте пространства. Поэтому раз в год, после выпуска и убытия курсантов, учебный корабль пустеет на несколько дней – команда и преподавательский состав «спускают пар» по злачным местам, доступным в связи с отсутствием такого важного препятствия, как гравитационный колодец крупной планеты. Вир, прослуживший менее года, такой радости лишен, как и курсант-новичок. А почему один из преподавателей остался на борту – это его не касается. Корабельная автоматика в принципе не нуждается во вмешательстве человека во что бы то ни было, по крайней мере, при нахождении на парковочной орбите. И начало мятежа в далекой метрополии ни на что не влияет. События, происходящие на столичной планете, до их дальних выселок вряд ли дотянутся. Ну, узнают, что сменился правитель и министры. Или наоборот – сумели сохранить свои посты. Вир перешел к следующему мусороприемнику, соединился с процессором вентиляционной системы и дал команду на остановку сто восемьдесят шестого всасывающего поста. Исполнение обязанностей командира корабля не освобождает его от основной работы – извлекать мешочки, наполнившиеся пылью и мусором, и ставить на их место новые. Глупая ситуация с резким повышением в должности, возможно, возникает не в первый раз за многие годы, но, похоже, никогда никем не отмечалась, кроме разве архива, где запротоколирован каждый чих. А кто будет там копаться? Или данные подчищали? Перед ревизией наверняка. Еще две точки обслужил в нормальном рабочем ритме. А потом – новый укол, да такой, что понятно – информация экстренная. Такая, что впору тревогу поднимать. Голографер включился без разрешения и проинформировал подрядового Канарейко о том, что ему в качестве командира авианосца необходимо незамедлительно прибыть на мостик и в качестве начальника службы жизнеобеспечения занять там место за пультом управления подответственного комплекса аппаратуры. В чем неудобство системы внутреннего оповещения – от ее атрибута невозможно избавиться. Браслет комма от запястья не отделить. И пока ты в зоне связи, обо всем, что система управления пожелала тебе доложить, ты неизбежно узнаешь. Скажем, если после команды «подъем» остаешься на месте, повторное предписание бывает уже весьма чувствительным. Короче, пришлось все бросать и бежать куда велели. Вернее – лететь. Невесомость же. Именно этот способ передвижения дается Виру очень хорошо. * * * Пилотская кабина, мостик и центральный пост управления на космическом корабле – это одно помещение. Допуск сюда имеет строго ограниченный круг лиц, и сборщик мусора в их число не включен. В другое время. Но сегодня, вплыв в просторное помещение, оснащенное единственным на всю посудину иллюминатором в передней стенке, Вир обнаружил еще двоих, чье присутствие здесь оказалось не просто возможным, а даже неизбежным в связи с острым кадровым голодом, который система управления с механической четкостью преодолела, заполнив вакантные места по принципу совпадения необходимых признаков. В пилотском кресле устраивалась крошка, едва вышедшая из молочного возраста, в необмятой форме курсанта, снабженной, однако, знаками принадлежности к когорте водителей звездолетов. За консолью управления вооружениями – немолодая женщина в строгом комбинезоне, дополненном белым кружевным воротничком. Очень миленько и мирно. На терминале поста энергожизнеобеспечения уже висело приготовленное для командира-совместителя сообщение о том, что в системе Золнца обнаружены только что выпрыгнувшие из перехода три корабля или компактных группы кораблей. Они далеко, но все имеют вектор движения в сторону Затурна, на орбите вокруг которого находится сейчас «Баклан». Идут хвостами вперед, то есть заслоняются от наблюдателя собственными реактивными струями. Скорости у них высокие настолько, что становится беспокойно, уж очень мало? подлетное время. Минут тридцать – семьдесят, слишком неточны полученные данные. Правда, успокаивает то, что к моменту подлета обнулить относительную скорость им, скорее всего, не удастся, и они проскочат мимо. Но пальнуть по авианосцу могут запросто. Хоть бы пролетая мимо со всех своих трехсот километров в секунду, если не притормозят. У Вира нет ни одной причины скрывать что-либо от коллег, так что весь текст вывел и на их экраны. Женщина-баллистик тут же спроецировала картинку прогноза взаимных перемещений небесных тел и искусственных объектов в нужном районе, а девчонка-пилот дала комплекс команд на маневрирование. Наивная. Это не спортивное корытце, на каких любит покувыркаться потомство состоятельных родителей, а серьезный боевой корабль, где на все требуется разрешение командира. Собственно, это разрешение Вир и выдал со всей скоростью, на которую был способен, и маховики маневровой системы заработали, ориентируя массивную тушу авианосца в нужном направлении. Неторопливость отклика явно озадачила «пилота». Она просто вся извелась в объятиях привязных ремней, пытаясь как-то ускорить процесс, помогая ему своим воробьиным тельцем. Вообще-то совершенно непонятно, для чего на космических кораблях нужны люди. Имеется в виду, Виру непонятно. Мало того что их нужно кормить, снабжать воздухом и убирать после них массу отходов, так еще и в конструкции летательных аппаратов необходимо обеспечить надежную защиту экипажа от излучений, которых тут немало на все вкусы. Все это – существенная часть массы, на перемещение которой приходится тратить не только энергию, но и рабочее тело – то, что разгоняется в ускорителях ради одной-единственной цели – быть выброшенным за корму во имя создания реактивной тяги. А ведь системы автоматики достаточно хорошо справляются с любыми задачами, связанными с управлением полетами и обслуживанием техники. Ну вот, повороты завершены, нос направлен куда надо, а ходовые двигатели включены. У авианосца очень мощные ускорители. Заряженные частицы – электроны и положительные ионы – покидают дюзы с энергией во много мегаэлектронвольт, сообщая всей конструкции поистине чудовищное ускорение в одну десятую ускорения свободного падения. Пилоту эта «вялость» реакции аппарата на управляющие воздействия как нож острый. Такое впечатление, что девица сейчас выскочит из воротника комбинезона. Она не понимает, как этим вообще можно управлять. Несмотря на то что управляет. Забавная композиция. Вир знает ей цену. Или догадывается. Дело в том, что автоматика уловила намерение пилота, подтвержденное командиром корабля, и, соответственно построила маневр, направив авианосец в кольца Затурна. Они внешне похожи на кольца Сатурна. Конкретно это – глыбы льда разных газов. Важно, что их плотное скопление малоподвижно относительно самого себя. Эти небесные тела, конечно, перемешиваются и сталкиваются, но с малыми относительными скоростями, отчего то слипаются, то разрушаются, создавая своеобразное медленное роение. Одним словом, тут есть шанс увернуться от соседей или оцарапать шкурку корабля, скорее всего, не фатально, поскольку соприкосновение произойдет на минимальной относительной скорости. Ну, так уж удачно выбрана парковочная орбита. Главное в этой диспозиции то, что стрелять по ним станет ужасно неудобно. И даже таранить будет затруднительно. Глыбы льда создадут завесу, которая примет на себя все снаряды. Ну, может, и прорвется что, случайно. А уточнение данных о приближающихся кораблях указывает на то, что все три посланца одного размера и что их траектории подозрительным образом пересекают траекторию «Баклана» в той самой точке, где он должен оказаться в момент этого самого пересечения. Впрочем, отмечается как торможение этих объектов, так и отклонение их от первоначального направления. Они пытаются «навестись» на уходящую цель. Не успели. Бесформенные каракатицы ледышек уже вокруг авианосца, а сам он, крутясь то туда, то сюда, пытается избежать столкновения с ними, подрабатывая двигателями преимущественно в поперечном направлении. Последние полученные до прерывания контакта данные говорят, что атаковавшие авианосец аппараты – эскорты. А потом с интервалом в считаные минуты полыхнули три вспышки на границе колец. Преследователи вошли в него с большой относительной скоростью. То есть повели себя не как пилотируемые корабли, а как захватившие цель торпеды. Пока Вир размышлял, пилотесса продолжала обводить авианосец вокруг встречающихся препятствий, а преподаватель баллистики обеспечивала непрерывное построение перед ее глазами объемной картинки расположения и взаимного перемещения «камней» с прогнозом оптимальной траектории. «Баклан» углублялся в кольца. * * * Какой-никакой, но раз он командир, то должен заботиться о корабле. Думать и, если получится, предугадывать. А иначе не спасти ему шкурки в этой переделке. Спрогнозировать ближайшее будущее несложно. Если во взятом стиле продолжать черепашьим шагом, мотаясь во все стороны, двигаться в этой ледяной толчее, то рабочее тело закончится быстро. Авианосец находится практически на грани исчерпания своих ресурсов, целенаправленно израсходованных в период обучения курсантов. Он, собственно, и ждал подхода транспортов, чтобы подкачать в трюмы водички, подзагрузить в кладовые продовольствия, принять учебные боеприпасы, медикаменты, расходные материалы и следующую группу учащихся. Вот водичка нынче как раз и не в изобилии. При ее электролизе образуется водород, используемый в качестве рабочего тела, и кислород, поступающий в легкие членов экипажа при дыхании. Вообще-то, в ионизационные камеры ускорителей поступают и другие газообразные отходы, что образуются на корабле, но обычно их доля ничтожна. А выходить из-под прикрытия страшно. Очень уж резво некто принялся за них. Автоматический посыльный кораблик из метрополии привез новости, вышел где-то в системе Золнца и передал сообщение по радио. Конечно, радиоволны распространялись, может быть, даже несколько часов. Такой вот парадокс – межзвездные расстояния преодолеваются без затрат времени, а потом – внутри планетной системы распространение информации ограничено скоростью света. Так вот, этой временной задержки оказалось достаточно, чтобы произвести нападение на никому не нужный и всеми покинутый старый железный ящик, болтающийся без дела в забытом всеми месте. Если кому-то, располагающему серьезными силами, нужно расправиться с «Бакланом», то могут найтись другие кандидаты на доведение этой работы до успешного завершения. Скорее всего, они уже в курсе происшедшего и попытаются вступить в действие, как только авианосец выйдет из-под прикрытия. А могут ведь попробовать найти их прямо здесь. Достаточно просто зайти в кольца не слишком быстро – и можно искать. Хорошо, что других боевых кораблей в Золнечной системе просто не было, а если они и появились, то недавно и не слишком близко к Затурну. Иначе говоря, надо стремительно покидать укрытие и смываться. Разыскать в безбрежной пустоте космоса тело, летящее по пассивной траектории, непросто. И еще сложнее приписать ему искусственное происхождение, если оно, конечно, не нарушает законов небесной механики. – Выходим из колец через южную кромку, – отдал Вир распоряжение. – Потом дестабилизируем полет и уходим без двигателей в произвольную сторону, притворяясь каменной глыбой. Пилот и баллистик подтвердили получение приказания короткими уставными репликами, что носило чисто формальный характер. Полчаса в этой круговерти с новичком за штурвалом однозначно дали понять, что автоматика не позволит корпусу корабля соприкоснуться с серьезным препятствием, как бы ни старалась эта миниатюрная брюнетка. Ну, не получится у нее ошибиться. Настолько не получится, что она, возможно, уже это и сама поняла. Не похоже. Во всяком случае, рулит на полном серьезе. Действия, в общем-то, выполняет правильные, но мелкие неточности с углами, силой тяги и продолжительностью включений двигателей не приводят к столкновениям корабля с препятствиями. Навигационный процессор подправляет. А у баллистика работа с принятием решений не связана. Просто полученные с постов внешнего наблюдения данные обрабатываются вычислителями систем наведения и выдаются на голограмму. Преподавателю остается только переживать за пилота и провожать испуганным взором ледяные глыбы, оставшиеся позади. Те, что надвигаются, выглядят слишком устрашающе для того, чтобы их разглядывать. Женщина, безусловно, испугана и, скорее всего, как только они выберутся из опасного места, упадет в обморок. А пока от Вира ничего не зависит, он распорядился отправить группу ремонтных роботов на внешнюю обшивку. Если уж притворяться камнем, то надо позаботиться о достоверности. Пленки для формирования учебных целей у них осталось достаточно, причем с разным качеством покрытия, так что, если обмотать авианосец поверх всего, что из него торчит, чем-нибудь не слишком зеркальным, получится бесформенно. Скажем, восьмой колер для имитации альбедо водяного льда. Пришлось сосредоточиться на том, чтобы не ослепнуть в образовавшемся мешке, обводя покрытие мимо датчиков, камер, антенн. Зато выбросил наотлет причальные консоли, выдвинул аппарель главного трюма, загерметизировав его изнутри. Потом смонтировали и закрепили фермы аварийных антенн, замотали это все, кокетливо привязывая, где было можно, обрезками проводов. Посмотрел модель изображения – полное безобразие. Все мятое, бесформенное. Красота. Как раз к выходу из кольца управились, потеряв трех роботов, поскольку корпус крутился и ускорялся, а эти устройства на такое рассчитаны не были. Удачно вышло. Тут недавно рванула одна из огромных торпед, отчего многие ледяные объекты из этой зоны оказались выброшены и даже удаляются в сторону светила. Вот под них и закосили, разогнавшись до скорости ухода от Затурна и придав корпусу «Баклана» плавное вращение в двух плоскостях. Выхлоп разгонного факела спрятался в толще колец – тут столько световых отражений и переотражений, что различить небольшую прибавку к световому хаосу практически невозможно. Попутно системы наблюдения за эфиром составили обширную картину изменения обстановки за время их пребывания в зоне с неуверенным приемом. В Золнечной стало тесновато. Десятки боевых кораблей вышли неподалеку от Затурна вне плоскости эклиптики и ведут интенсивный радиообмен. Поскольку все применяемые коды свои, имперские, то кое-что расшифровано. Общая тональность – сведений об уничтожении Раомины Каяли нет. Надо продолжать поиски «Баклана» или его обломков. Сам «Баклан», ясное дело, локаторами больше пространство не обшаривает и внешней иллюминацией не отсверкивает. Струю протонного излучения тоже не выбрасывает, а притворяется камнем. И наблюдает за тем, как отметки источников радарных импульсов стягиваются к месту недавних событий. Основная масса кораблей будет задействована в прочесывании толщи колец шестой планеты системы. А еще несколько проверят все тела, удаляющиеся от места недавних событий. Их, конечно, тоже догонят и… осмотрят. Вир просмотрел реестры боеприпасов и крякнул от удовольствия. Угадал! Все учебные снаряды и ракеты изведены под ноль. А боевых тут отродясь не бывало. Одни муляжи, находящиеся в учебных классах в виде, предназначенном для созерцания их внутреннего устройства. Скорости обнаруженных кораблей грубо оцениваются как обычные, то есть единицы и десятки километров в секунду. Это – не оголтелая троица, таранившая со всей дури ледяной массив, а, по-видимому, слаженные подразделения, выполняющие ту же задачу – разнести учебный корабль за то, что он имеет отношение к некой Раомине Каяли. Где-то Вир слышал что-то, связанное с этим именем. На исторические личности и даты у него память не слишком хорошо работает. Тем временем баллистик завершила первичную оценку полученной от аппаратуры внешнего наблюдения информации и выстроила модель ближнего к ним сектора Золнечной системы. – Первые корабли эскадры Магаута подойдут к северной кромке колец через шестьдесят три плюс-минус одиннадцать часов. Дивизион Ринаты выйдет туда немного позднее. А флотилия Мансманна проскочит, гася скорость, мимо нас в паре миллионов километров, затем развернется, разгонится и доберется сюда примерно через четверо суток. К тому времени мы разойдемся с выбитыми из колец глыбами на десятки тысяч километров. Итак, по отметкам радарных и радиосигналов немолодая, но очень представительная блондинка уверенно определила наименования формирований космического флота, начавших охоту на их несчастный учебный корабль. Интересно, а что нового предстоит узнать от пилотессы? Похоже, ничего. Отключилась, бедняга. Да уж, досталось ей так, что остается только посочувствовать. Напряжение последних часов утомило и Вира. И, поскольку непосредственной опасности их жизням в ближайшие сутки не предвидится, лучшее, что можно сделать, – это передохнуть. А то как-то все запуталось. – Отбой боевой тревоги. Экипажу отдыхать. – Вир первым выплыл из рубки и не мог видеть презрительный взгляд, который баллистик плеснула ему на пятки. Глава 2 Затруднения Эту планетную систему люди обследовали в период, когда такого рода открытия совершались сотнями. Навигационный разведчик, незадолго до этого придумавший двадцать четыре названия открытым им небесным телам, откровенно схалтурил, обнаружив, что еще одна звезда и шесть планет ожидают от него того же. Поскольку вся описываемая совокупность здорово походила на Солнечную систему, а третий спутник звезды имел в атмосфере кислород, он, не задумываясь, назвал эту планету Емлей, для простоты убрав из привычного названия колыбели человечества первую букву. И заменил ею первые буквы названий остальных крупных небесных тел. Так и получилось Золнце, Зеркурий, Зенера, Емля, Зарс, Зюпитер и Затурн. Поясов астероидов у этой системы обнаружилось два – на обычном месте между Зарсом и Зюпитером, и за орбитой Затурна, который оказался немного массивней Сатурна и тоже был опоясан кольцами. Потом на Емлю прибыла сотня молодых ученых, как раз накануне парада суверенитетов, рассыпавших человечество на кучу независимых планет. Из-за неразберихи той эпохи многие изыскательские группы и молодые колонии лишились связи с остальными очагами цивилизации, и некоторые из них снова открыли позднее уже далеко не в том состоянии, в каком они были ранее упомянуты. На Емле образовалось достаточно устойчивое общество, которое никто не взялся бы классифицировать. Оно достигало по численности полусотни миллионов человек, не испытывало проблем с условиями жизни и пропитанием, но не производило ничего привлекательного для торгового обмена. Чуть погодя ближайшая из возникших во множестве империй присоединила Емлю к себе, что привело к появлению на околопланетной орбите спутника связи, а в самом крупном городе – губернатора. Ксеноново-кислородная атмосфера с примесью азота и углекислого газа оказалась вчетверо плотнее, чем земной воздух, а активное ее перемешивание за счет обилия восходящих и нисходящих потоков не позволяло кислороду скапливаться вверху и накладывало неизгладимый отпечаток на быт местных жителей и их физические кондиции. Народ здесь был крепким, отлично скоординированным и подвижным. А вообще в империи о небогатых емлянах бытовало мнение, как о провинциалах и неудачниках. Ну, не повезло им с планетой. Так что служба здесь, на окраине, воспринималась в качестве наказания, ссылки в глушь. Кроме выслуги лет, чиновникам тут ничего не светило – перспективами обогащения местные реалии не изобиловали. Выходцы с этой планеты нередко отправлялись на заработки в имперские воинские части, расположенные на окраине системы. Люди сильные и неприхотливые всегда ценились, поэтому их охотно принимали по контракту на низовые должности, в основном в сфере обслуживания. Чистильщики и подметальщики, посудомои и прачечные работники, гладильщики белья и многие другие, чей неприметный труд был призван скрасить нелегкий быт настоящих защитников имперского единства – уроженцев просвещенных и благоустроенных планет, призванных охранять покой не только цвета и гордости нации, но и отдаленных окраин империи. Не исключительно для емлян, но и для других уроженцев мест, где размещались отдаленные гарнизоны, было введено даже специальное воинское звание – подрядовой. Для того чтобы люди эти не имели ни малейшего шанса оказаться начальниками настоящих военных, и в то же время дабы действие строгих воинских уставов на них распространялось. В силу сложившейся практики контракты с этими людьми заключались ровно на два года и никогда не продлевались. Так что возведение собирателя мусора в достоинство командира корабля оказалось результатом стечения длинной череды событий, никакими инструкциями не предусмотренных. * * * Поразмыслив, Вир приготовил обильную трапезу на троих и пригласил подруг по несчастью разделить ее с ним. Дело в том, что в условиях невесомости обязанности кашевара исполнять следует умеючи, что женщин могло серьезно затруднить. А подрядовые считали нелишним иметь возможность подменить друг друга при надобности. В конце концов, обязанности не так уж сложны, свободного времени в достатке – ведь никто их не гонял, как курсантов, были бы исполнены обязанности. Так что ради досуга они могли хоть на эмуляторах тренироваться, хоть на боевых тренажерах сражения устраивать. Учебные программы в корабельной сети находятся в свободном доступе, как и расписание занятий. Достаточно никому не помешать, и твой досуг никого не заинтересует. А возможность перекусить, когда проголодался, даже если это вне распорядка, – об этом мечтает любой военнослужащий. Умение грамотно распорядиться кухонными причиндалами среди подрядовых изучается, как курс молодого бойца, и в дальнейшем эти навыки не забываются. Так что сервировать плотную закусь в том углу столовой, куда центробежная сила вялого вращения корабля загоняла все незакрепленные предметы, – это легко. Женщины от еды не отказались. Слово за слово, Вир представился. Пилот назвалась Жанной, а баллистик – Раоминой. После того как в желудках потяжелело, на душе стало веселей, и все разбрелись отдыхать по каютам и кубрикам. Так уж вышло, что к завтраку леди вышли вовремя. Кто его приготовил, уточнять не будем. А потом отправились поболтать в ходовую рубку. Там проще работается с информацией. Было у них что обсудить. * * * Раомина обобщила данные, накопленные аппаратурой за вчерашний день, и прорисовала схему атаки, которой они подверглись, а также сопутствовавших ей событий. Возмущения пространства, свидетельствующие о появлении кораблей из переходов, следовали одно за другим. Первым был почтовик. Сообщение от него радиоволны донесли до авианосца минуты через четыре. Тогда и стало известно о начале мятежа. Сам же посланец спокойно принял ответные сообщения и начал маневрирование для перехода к системе Намбура – следующей точке своего маршрута. Из анализа обычного графика его движения следует, что до появления здесь этот кораблик донес новости еще до двух населенных людьми планетных систем. Вскоре вслед за этим, практически одновременно, с разницей в доли секунды, произошло еще четыре выхода в точках вокруг места, где находился «Баклан». Все появившиеся неслись на чудовищной скорости в тысячную долю световой в направлении прямо на них. Одному, правда, не повезло. Он с чем-то встретился, но зрелище взрыва заслонила туша Затурна. Остальные же мчались так, как будто уничтожение пожилого учебного судна – смысл самого их существования. В это время «Баклан» двинулся к кольцам. Разогнался, затормозил, вошел под прикрытие льдин и принялся углубляться в их толчею. Три разнесенные по времени вспышки, рассеянные многократными отражениями, не позволяют понять, то ли с кораблей отработали по льдинам ракетными залпами, то ли сами корабли врезались в толщу планетного кольца. В любом случае, встреча с ними скорой не будет – если они не погибли при таране, то проскочили мимо на такой скорости, что затратили на торможение не менее суток, плюща экипажи перегрузкой. Скорее всего, после этого рабочего тела на них осталось так мало, что опасности они представлять уже неспособны. И находятся далеко. Важно то обстоятельство, что само нападение готовилось многодневным разгоном кораблей с четырех направлений по хорошо согласованному графику и, по всей вероятности, являлось частью тщательно разработанного плана. Плана мятежа. – Интересно, почему нашего «Баклана» так важно уничтожить? – Жанна впервые открыла рот с тех пор, как они позавтракали. – Он ведь ничему не может помешать. – Раомина знает ответ. – Вир успел поковыряться в личных делах своих спутниц, так что у него появилось основание для этого утверждения. – Не то чтобы наверняка, – баллистик грустно улыбается. – Дело в том, что по все еще никем не отмененным законам я – императрица по праву наследования престола. С тех пор как свергли первую династию, мне и моим родственникам приходится скрываться. Всех узурпаторов почему-то смущает тот факт, что существует некто, имеющий формальные права на верховную власть. В принципе, и я, и мои погибшие родственники легко и непринужденно отреклись бы, имей они такую возможность. Делались даже попытки. Дедушка и два дяди были застрелены, когда направлялись на церемонию. – Так ты – последняя из рода Каяли? – Глаза у девушки округлились. А Виру припомнилось, что легенды о высоких достоинствах людей из дома первых императоров – заметный пласт фольклора империи. Всякие сказки, придумки… Единственный недостаток этого направления культуры – полное отсутствие достоверности. Историки и филологи Емли в вопросе разобрались, и в школьном курсе эта тема упомянута. С полного, кстати, одобрения имперской цензуры. – Последняя, – вздыхает Раомина. И Вир понимает, что она лжет. Он видел в ее деле медицинские данные. У баллистика рождались дети. По крайней мере, один ребенок точно. Вообще-то, в списках экипажа она числится Анной Смит, и то, что сразу назвала себя истинным именем, говорит о том, что сейчас эта женщина сотрудничает с ними искренне. Ну, так уж карта легла, что теперь у их троицы общая судьба. А если выживут – может убить своих нынешних товарищей, чтобы не болтали. А что, императоры – они народ прагматичный, он об этом в книжках читал. Хотя системы корабля пишут все в свои базы данных, в том числе и только что прозвучавшее признание. Значит, корабль тоже будет уничтожен. Чтобы не проболтался. С другой стороны, если мятежники ее обнаружили, то, выходит, ей и их следует всех на ноль помножить, чтобы сохранить инкогнито. Хорошая штука – логика. Надо же, до чего додумался. А в глазах Жанны светится обожание к высокородной. Ее личное дело Вир тоже изучил. Она дочка очень большого человека. Такого, каких правительственные перевороты не касаются. Промышленник, банкир, финансист, хозяин торговой сети и сельскохозяйственных комплексов. Обширные связи и никакого отношения к формальной власти. Формального отношения. Если игнорировать знакомства. Дочка, судя по тому, что попало в ее личное дело, вела жизнь, насыщенную похождениями и приключениями. Летала, стреляла, скакала, лазила по горам и участвовала в бурных вечеринках. Посещала балы и театральные премьеры, блистала драгоценностями и безумными туалетами, а потом в чем-то не сошлась во мнениях с батюшкой, взбунтовалась, иным словом. То ли бурный роман не с тем человеком, то ли денег ей на что-то не дали, но Жанна Каменская поступила в военные пилоты и на личной яхте прибыла прямым ходом на «Баклан», где и была принята в курсанты. Маленько не вовремя, но это – сущие пустяки. Всего-то чуток обождать, пока произойдет «пересменка». Если Вир правильно разобрался, то, когда они всех победят, именно этой сорвиголове скрывающаяся императрица поручит его ликвидацию. Очень уж неподдельный восторг светится в этих широко посаженных глазах, когда она смотрит на Раомину. Итак, в любом случае, сначала необходимо уничтожить флот мятежников, а потом спрятаться от этих женщин. Интересно, три боеспособных соединения имперского флота действуют в интересах повстанцев. Похоже, неладно что-то в их королевстве. Собственно, емлянам это без разницы, что там, в метрополии, творится. А вот Виру в этой путанице разбираться придется. * * * За время, пока экипаж отдыхал, те группы кораблей, что отправились осматривать кольца Затурна, завершили разгон и по инерции летели на сближение с планетой. Отметки посылок радаров позволяли четко определить направление на них и даже оценить дальность по степени угасания сигнала. Предсказуемо вела себя и флотилия Мансманна, отправленная для осмотра небесных тел, удаляющихся от места недавних событий по пассивным траекториям. Уточненные данные наблюдений за ними говорили о том, что с первыми отброшенными взрывами ледяными глыбами они сблизятся через пару суток. Причем авианосец для них – цель равноправная, так что один из корабликов явно направляется на встречу с «Бакланом». Хотя скорее это будет вдогонку. На первом участке сближения он не успевает погасить относительную скорость. Открыл файл с техническими данными флотилии. Разных лет постройки и конструкций, все корабли разрабатывались, исходя из концепции патрульного судна. Значительная автономность и запас хода, не впечатляющая защищенность и стойкость к повреждениям, и дальнобойное малокалиберное вооружение – управляемые ракеты. Их выстреливают в сторону цели пороховым зарядом из стволов, и лететь они могут сколько угодно долго, пока не проснутся. Активировавшись – захватывают ближайшее обнаруженное в передней полусфере тело, идут на сближение и, если прямое попадание оказывается невозможным, взрываются так, чтобы накрыть противника конусом осколков. Оружие это особенно эффективно при действиях «вдогонку». Ха! Оказывается, он недооценил склонность военных к стереотипам. Для них заход из задней полусферы – это отработанный прием. Возможно, теми, что сейчас «догоняют» «Баклан», руководят не баллистические соображения, а возможность подойти к вероятной цели привычным образом? Вариантов исполнения этих ракет – не перечесть. Они давно на вооружении, и новые модели не раз сменяли старые. Одни реагируют на радиоизлучение, другие – на температурный градиент, третьи пользуются оптическими приемниками изображения или подчиняются командам с поста управления, а есть и такие, что делают выбор на основе комплексного анализа данных нескольких видов. Уж что люди не устают совершенствовать, так это разные убивалки. Исстари так ведется. Так вот, встречать эти ерундовины лучше всего дробью, чтобы почикать датчики, или облаком ложных целей, чтобы сбить с панталыку. Кстати, такие ракеты и на «Баклане» недавно имелись. Курсанты занимались их расходованием по учебным целям. Собственно, это получилось у них отлично. Израсходовали все. И пороховые заряды к турельным орудиям для их пуска тоже. Так что адекватный ответ невозможен. А ведь в патруле обычно служат неглупые парни. Перед тем как сближаться с небесным телом, природа которого неясна, они просто неторопливо прицелятся, да и запустят в него одну такую ракету. И посмотрят издалека, что получится. Проанализируют, в конце концов, спектр вспышки взрыва при прямом попадании и легко отличат глыбу замерзшего аммиака от кома заледеневшего азота. Да хоть бы с полумиллиона километров, если попадут. Или с десяти тысяч – тут уж точно не промахнутся. Хотя с такого расстояния все можно в оптику рассмотреть. Обертку-то попадание попортит. * * * «Баклан» – крупное сооружение. Когда выяснилось, что в Золнечной много железных метеороидов, возникло желание организовать здесь металлургический заводик. Собирать сырье в пространстве и делать из него корпуса космических кораблей. Товар ходовой в звездной империи. Завезли оборудование, разместили его неподалеку от Зеркурия, где много солнечного тепла, и быстренько отлили цилиндр огромного корпуса. Его даже сплюснули с четырех сторон, отчего он стал похож на трехсотметровый кирпич. Тут планировалось поместить администрацию и поселить сотрудников. А потом произошел мятеж, все перепуталось, особенно деньги. И материальные ценности пошли с молотка. Кораблики для сбора метеорных тел раскупили в два счета, как и иную технику для перемещения в пространстве отливок и заготовок. А вот «дом» покупателей не привлек. Его почти даром взяли военные, чтобы организовать в нем учебный центр на орбите вокруг последней планеты. Понятно, что доукомплектование данного объекта учебными пособиями происходило постепенно. Монтаж двигателей произвели в порядке подготовки к обучению корабельных механиков – и это стало уже не орбитальной базой, а кораблем, классифицированным в качестве авианосца, поскольку ангары для малых кораблей были оборудованы на нем давно. * * * Вообще-то, пушки на авианосце знатные. Имеется в виду главный калибр. Трехсотметровые, во всю длину корпуса, разгонные трубы выбрасывают вперед все, что положишь в них сзади. Класть, конечно, лучше предметы железные, поэтому учебные снаряды сделаны из тонкой жести, чтобы, если попадут не туда, ничего не повредили. А чтобы удобней было следить за их судьбой после расставания, туда вмонтирован крошечный клопик-радиомаячок. Калибр у них сорок миллиметров. Боевые боеприпасы – стальные шарики того же размера. Страшное оружие. Так вот, этих снарядов на корабле нет. Ни боевых, ни учебных. Значит, придется стрелять чем-нибудь другим, только подобрать по калибру, а то прицельность ухудшится. Или кучность, что в данном случае – близкие понятия. Эти орудия замечательны тем, что их выстрел неприятелем не обнаруживается. Ни вспышки, ни всплеска электромагнитного излучения, ни содрогания корпуса носителя. И снаряд, находящийся в полете, имеет малый размер, что делает его почти невидимым. Одна беда – длинный ствол, который необходимо наводить поворотом всего корабля. А поражающее воздействие твердых предметов, оказываемое ими на корпуса летательных аппаратов, достаточно. И тем достаточней, чем самих этих предметов больше. Поэтому стрельба очередями считается предпочтительной, для чего имеется система заряжания. * * * Анализ информации, собираемой системами наблюдения, Раомина организовала хорошо. Мощная оптика наружных камер, разнесение которых, в зависимости от положения кувыркающегося корпуса, может достигать трехсот метров, позволяет достаточно точно засекать углы и дистанции на мятежные корабли. Системы «Баклана» функционируют штатно, а кормление экипажа производится в моменты, когда проголодается командир. До момента сближения с вероятной опасностью около суток. Надо помыслить о перспективах встречи с первым патрульным корабликом. Первая идея – покинуть авианосец на малом судне – была высказана Жанной. Вир даже не успел набрать в грудь воздуха для ответа, как Раомина уже растолковала неразумной: смена относительного комфорта просторного корабля на тесноту спасательной шлюпки, а только ее ресурсы позволяли продержаться в космосе более-менее существенное время, ни к чему не приведет. Лететь-то некуда. На Емлю, которая находится сейчас на другой стороне Золнца, космическая капсула просто не способна совершить посадку, а поселения старателей, что имеются на малых планетах, наверняка обыщут. Да и вероятность обнаружения беглецов еще в полете велика. Системы слежения патрульных кораблей наверняка не выпускают их из поля зрения ни на секунду. Свое мнение парень высказывать не стал. Ни о том, что Раомина слукавила, «забыв», кто персонально интересует мятежников, ни о других технических возможностях, о которых она наверняка догадалась, но умолчала. Во втором ремонтном ангаре по его распоряжению уже собирают композицию из спасательной капсулы, посыльного катера и посадочного бота, на которой добраться до Емли и войти в ее атмосферу возможно. Этот вариант он оставит на финальный этап, когда ему потребуется уносить ноги от «подруг». Других предложений не прозвучало. Чтобы не выглядеть полным рохлей, пришлось брать слово и горевать об отсутствии пороховых зарядов, дабы задействовать турельные пусковые для управляемых ракет, зарядив их, например, кульками с гайками или пакетами гороха. В доверчивых глазах слушательниц появился проблеск надежды, а Вир почувствовал укол совести за то, что так грязно сыграл на поле, где имеет неоспоримое преимущество. В вопросах техники женский разум не так эффективен, как мужской. * * * Шестнадцать мусоросборников, не обслуженных накануне из-за начавшейся чехарды с мятежом, – это непорядок. После того как корабль практически обезлюдел в связи с убытием с него почти всего личного состава, скорость накопления в мешках пыли и всякого хлама снизилась многократно, но эти не были опустошены еще с тех пор, когда людское многоголосье наполняло коридоры и классы. Вир занялся привычной работой, позволявшей ему спокойно поразмышлять и пообщаться с привычным собеседником – процессором вентиляционной системы. Голосовой интерфейс создает ощущение разговора с помощником, выполняющим отключения и подключения всасывающих постов, а иногда и отвечающим на разные пустяковые вопросы. У этого устройства обширные связи со многими контроллерами, вычислителями, анализаторами и другими устройствами наблюдения, оповещения и связи. И он не затрудняется сообщить, где сейчас сержант, изредка осуществляющий выборочный внеплановый надзор за работами подрядовых, или что готовится на обед, свободен ли тренажерный комплекс или туалетная кабинка. Философские или риторические вопросы этому «собеседнику» Вир задавать избегает, чтобы не терялся шарм непринужденного общения. Вообще-то, больше всего его волнует вопрос о том, чем стрелять из главного калибра. Несколько ящиков обшивочных винтов с чудовищной шляпкой, еле пролезающей в ствол, он нашел. А вот как обеспечить их плотную поперечную фиксацию при разгоне, сообразить не может. То есть они, конечно, и так вылетят, но все вокруг исцарапают и за счет болтанки пойдут к цели под разными углами. По оценкам выходит рассеяние в несколько угловых секунд. Так даже на мегаметр ни во что не попасть. Получается – надо надевать на «снаряд» шайбу из любого материала. Намотать изоленту? Изорвать на тряпки запасы комбинезонов и белья и наделать тряпичных комков, узлов, связанных из жгутов? Нарубить кружков из теплоизоляционного вспененного полимера? Вир перебирает варианты вслух и получает от процессора данные о количестве на борту тех «ингредиентов», которые требуются для реализации его замыслов. Всего крохи. Даже если сложить все вместе, набирается на сотню выстрелов. Маловато. Чтобы отбиться хотя бы от одного-единственного патрульного, нужно значительно больше. Попадания ведь не будут частыми, потому что близко подпускать неприятеля к себе не стоит. – Плохи наши дела, Вен! – промолвил он, отчаявшись перебирать варианты и назвав железяку именем, которое давно уже мысленно ей присвоил. Тишина в ответ его ни капельки не удивила. Чего еще ждать от электронного устройства, пусть даже снабженного самой совершенной программой с очень дружественным интерфейсом? Вместо совета получил укол в область запястья и последовавший за этим вызовом доклад о том, что репа, загруженная в пятую кладовую, проявила признаки заплесневения. Контроллер климатконтроля просил санкции на снижение концентрации кислорода в помещении до восьми процентов. Вир потребовал проверки герметичности отсека перед этим и дал разрешение. Уходит время. Работы в ремонтном трюме скоро будут завершены. Отход спасательного сооружения можно будет прикрыть, если в нужный момент разом выпустить постановщики мишеней, чтобы размотали пленку во все стороны. Тогда, укрывшись за ее полями от взоров ближайшего патрульного, можно попытаться сделать ноги. Шанс, конечно, слабенький, но другого-то просто нет. Информацию, выданную голографером о том, как второй помощник купил четырнадцать тонн деликатесной репы из оранжерей Скурны и полгода держал ее в корабле для перепродажи коллеге с транспорта, что привозит пополнение, молча принял к сведению. Чужой бизнес его не касается. Вызвал из информатория учебник тактики для подразделений патруля и углубился в него. Может быть, здесь отыщется подсказка, как выпутаться из создавшегося положения. Однако команду на исполнительные механизмы о насаживании и наматывании на обшивочные болты всего подходящего, что только удалось обнаружить, отдать не забыл. Глава 3 Теория звездных войн Похоже, ему подсунули не тот букварь. Речь в нем шла не о специфике тактики патруля, а об общих вопросах вооруженного противостояния в межпланетном пространстве. А что? Ему не повредит. Он ведь об этом не слишком много знает. Сначала речь шла о характеристиках двигателей и принципах их использования. В частности, объяснялось, что термины «переход», «прыжок», «скачок» и некоторые другие обозначают перестановку участка пространства, расположенного впереди, назад. А поскольку на самом деле это самое пространство вовсе не перемещается, а все относительно, то в результате перемещается устройство, которое переместило. Ссылки на фундаментальные работы не вдохновили, поэтому перешел к вопросу о том, как это используется на практике. А вот тут оказалась засада. Оказывается, «скакун» должен двигаться именно туда, куда ему нужно попасть. То есть вектор его движения «до того» должен быть направлен в то же место, в которое и прицел переместителя, а это не так-то просто, потому что движение – штука относительная, и для выяснения параметров траектории необходимо как минимум дважды определить свои координаты в пространстве относительно объектов, положение которых достоверно известно. И тут начинается наука об ошибках. Ошибках определения места ориентиров, которые движутся по траекториям, определенным с некоторой погрешностью, погрешностях измерения углов, поправках на скорость света, «принесшего» изображение ориентира. Вир утомился и перешел к выводам. По всему выходило, что «прыгать» нужно из ближних окрестностей планетных систем, где с вычислением координат дела обстояли проще в связи с близостью опорных точек. И попадать желательно было в такие же места, так как, оказавшись вдали от звезд, приходилось тратить на прицеливание уйму времени из-за необходимости дождаться, когда изменение углов, происшедшее вследствие собственного движения, оказывалось возможно измерить. В общем, если снебрежничаешь, улететь можно навсегда. А неприцельный переход, при выходе за пределы границ «переставляемого» пространства, приводил к тому, что «выглянувшая» часть корабля отставала. Аппарат при этом разрушался. Иногда в точку выхода вообще ничего не долетало, размазавшись тончайшей лентой отдельных атомов по всему пути перемещения, словно сточенное напильником. Старт же из плоскости эклиптики в пределах планетных систем был делом неверным, поскольку перемещать за спину следовало именно пустое пространство, а отделить его от предметов, в нем расположенных, техника не позволяла. Всякая мелочь типа молекул межзвездного газа или микрометеороидов царапала поверхности, соприкасающиеся с переставляемым пространством. Их, конечно, делали прочными и снабжали комплексом электростатического отталкивания, но износ был впечатляющим. А вот встреча с крупным телом всегда заканчивалась плохо. Так вот, внутри планетных систем такие тела встречаются чаще, чем вне оных, а видны далеко не все. В общем, стало понятно, что без серьезных вычислителей, обеспеченных данными точнейших приборов ориентации, даже и думать нечего о подобных способах перемещения. * * * Следующая часть была посвящена реактивному движению в межпланетном пространстве. Тут сразу указывалось на то, что важнее всего скорость истечения газовой струи, и в этой области нет ничего лучшего, как разогнать ионы электрическим или магнитным полем. Дальше начались подробности про сильную и слабую фокусировки, конструкции ионизаторов и прочие тонкости, которые снова пришлось перелистнуть. Вывод оказался простым. Нужна длинная труба, в которой все получается наилучшим образом. А если научно – линейный ускоритель. Так вот, за все приходится платить. Такие двигатели не слишком тяговиты. При этом увесисты сами и потребляют прорву электроэнергии, что вынуждает звездонавтов возить с собой атомную электростанцию, которая требует тяжеловесной защиты. В результате тяги ионников хватает на придание кораблю достаточно скромных ускорений. Одно «g» для быстроходных военных и посыльных кораблей – очень хороший показатель, достигаемый на форсаже, при чудовищном перерасходе рабочего тела. Редко удавалось увеличить этот показатель. А десятая часть ускорения свободного падения считалась прекрасным значением для грузовых судов. Понятно, что ни о каких взлетах с планет с атмосферой или заметным тяготением на этих двигателях не идет и речи. * * * Раздел, посвященный взлетам и посадкам на населенные планеты, Вир изучать не стал. Этому уделена значительная часть объема книжки, а до интересующих его вопросов тактики он еще не добрался. А ведь надо еще просмотреть главы, описывающие конструкции боевых летательных аппаратов. * * * Собственно, здесь все оказалось логично. Эти самые аппараты конструкторы старались всеми силами облегчить, чтобы возросло ускорение при той относительно небольшой тяге, которую развивают двигатели. На ажурном каркасе крепилась тонкая обшивка из легких и прочных сплавов. Упоминались титан, цирконий, технеций и куча других компонентов. В общем, скорлупа тонкая, но герметичная и прочная. Дальше начинались вариации. Для помещений постоянного пребывания членов экипажа, для мест, где люди бывают эпизодически или в нештатных ситуациях, – везде своя защита от проникающей радиации, теплоизоляция, вентиляция, освещение и так далее и тому подобное. Насчет брони или энергетических экранов, которые так красивы в фильмах и голографических играх, – ни звука. То есть случаются местами листочки металла потолще или экранчики из прочных, не очень тяжелых композитных материалов, имеются подкладки, распределяющие энергию внешнего удара по существенной площади, вспениватели для заделки пробоин и другие фенечки, но это не сплошняк, выдерживающий попадание снаряда главного калибра или ракеты, а мероприятия по уменьшению последствий попадания осколков и шрапнели. В общем, пора перелистывать книжку до описания вооружений. * * * Здесь картинка более-менее знакомая. Снаряды, ракеты, лазеры. Причем лазеры – оружие ближнего боя. Дальше мегаметра луч слишком рассеивается. Это, конечно, можно компенсировать увеличением мощности, но тогда нужен более мощный и увесистый реактор, для перемещения которого вместе с кораблем требуются более мощные движители, для которых необходим более мощный и еще более увесистый реактор. Или накопители энергии, занимающие немало места, что вызывает увеличение корпуса и требует дополнительной массы на конструктивные элементы крепления и защиты. Сказка про белого бычка с нарастанием размера, быстро упирающегося в элементарные финансовые возможности строителей космолетов и их заказчиков. Одним словом, концепция применения лучевого оружия сложилась, и отклонения от ее принципов на практике проверены. Делались попытки построения ужасных и могучих лучевых дестроеров. Они даже размещались на кораблях, но как-то ничем себя не зарекомендовали и были списаны по истечении срока эксплуатации, продлевать который за счет капитального ремонта или модернизации не сочли нужным. Дороговато обходилось их содержание при той же численности экипажа. Упоминания численности экипажа в этом контексте Вир откровенно не понял. Но разбираться было некогда. Зато не отказал себе в удовольствии посмотреть короткий видеосюжет – выстрел лучевой пушки главного калибра по цели. Корабль – сплошной лазер, снабженный ходовыми двигателями, внешне похожий на гипертрофированный шестопер. Вот он на позиции во всей красе. Перья охлаждения наливаются светом, последовательно проходя спектральные участки, на всех диапазонах вплоть до рентгеновского, имитированного голографером условно. Отмечается слепящее яркое излучение с нарастающей интенсивностью и частотой. Сам поражающий импульс наблюдателем отмечается не слишком выразительно в момент, когда свечение элементов теплоотводящих конструкций достигает апогея. На отдельном кадре показано частичное взрывное испарение мишени с оплавлением выступающих элементов. Затем, в течение четверти часа после прохождения максимума, перья остывают до верхней температурной границы готовности контура охлаждения к работе после теплового удара. Корабль готов к следующему выстрелу. Картинка впечатляющая, но чересчур монументальная для того, чтобы придумать условия ведения боя с противодействующим кораблем, при которых это надежно сработает. Следующими по дальности поражения считались пушки, так что перешел к ним. * * * Пороховое оружие полагалось эффективным на небольших расстояниях. Поэтому его ставили на малые атакующие кораблики с ограниченным радиусом действия. Тут применялись жидкотопливные двигатели, которые интенсивно расходовали горючее, превращающееся при сгорании в рабочее тело, так, что на час полета его хватало, только если не сильно притапливать. Для доставки таких штурмовиков и истребителей к месту использования и служили авианосцы, самые крупные из которых несли до десятка малых машин. Собственно, нападали на противника штурмовики, а истребители неприятеля пытались их сбить, а свои истребители мешали чужим и, в свою очередь, пытались их уничтожить, а по всем им лупили турельные пороховые пушки с борта цели. Так вот, на штурмовиках ставили орудия покрупней, а на истребителях – поменьше. Хотя и те и другие снаряды одинаково эффективно поражали любой летательный аппарат. Столкновения такого рода обычно заканчивались большими потерями и повреждениями с обеих сторон. В качестве боеприпаса пороховых орудий использовали или болванки, или осколочно-фугасные снаряды в расчете на прямое попадание. Дальше в этот раздел углубляться смысла не было, поскольку на «Баклане» ни истребителей, ни штурмовиков не имелось. Имеется в виду – пилотов. Готовых к вылету машин без единого снаряда – полный штат. Шесть штурмовиков и четыре истребителя. А неприятельские корабли надежно идентифицированы и по работе двигателей, и по характеристикам радиопосылок, да и оптика многое позволила разглядеть. Раомина не ошиблась с названиями подразделений, в составе которых числились эсминцы, эскорты и патрульные корабли. Ничего, несущего москитные силы на них, нет и в помине. Тяжелые военно-космические корабли, по-видимому, к мятежу не присоединились. Так вот. О главном калибре. Это разгонные пушки с длиной канала ствола во весь корабль, и установлены они параллельно его главной оси. Обычно – попарно, так, чтобы, стреляя синхронно, компенсировать момент вращения, создаваемый отдачей. Ставят их на крейсера, линкоры и авианосцы, потому что на то, что мельче, они просто не умещаются. Попытки создания укороченных вариантов для эсминцев признали неудачными – маловата скорость вылета снаряда. Да и мощность, потребляемая ими, неважно вписывается в энергетический баланс скоростного корабля среднего радиуса действия. Так что дальнобойной артиллерии у неприятеля просто нет. Тут сразу надо сделать поправку на то, что под дальнобойностью понимается не расстояние, на которое улетает снаряд, а дистанция, на которой есть вероятность попасть. Из пороховых орудий стрелять дальше, чем на полсотни километров, бессмысленно – конус разброса слишком широк. А вот разгонники дают шанс на поражение даже с десяти мегаметров, потому что хорошо повторяется траектория полета снаряда. Одна беда – не видно его в полете. Отчего пристреливают эти пушки, словно снайперские винтовки, и поправки на действие гравитации окружающих небесных тел на траекторию снаряда – целая наука. В общем, были бы снаряды, имелся бы и шанс отбиться. Ладно горевать. Пора почитать про ракеты. * * * Про те ракеты, что предназначены для ближнего боя с запуском со штурмовиков по крупным целям, и с этих целей по штурмовикам, пропускаем, тут написано много, но их здесь ждать неоткуда. Займемся теми реактивными боеприпасами, что предназначены для поражения объектов, находящихся на существенных расстояниях. Про малокалиберные Вир смотрел материалы недавно. Сейчас просто отметил, что двигатели у них твердотопливные, то есть один раз включаются и работают до исчерпания горючего. Несмотря на относительную простоту, эти средства поражения весьма эффективны, обнаруживаются с трудом, причем на расстояниях, когда уже опасны. А боевая часть у них, как правило, начинена шрапнелью, причем заряд, обеспечивающий ее разлет, скромный. Испытаниями установлено, что так получается сокрушительней. Действительно, самая трудная задача в космосе – попасть. А встреча с твердым предметом для корпуса любого корабля – серьезное испытание. Относительные скорости всегда оказываются большими, поэтому пробиваемость получается существенная. Ну а теперь самое страшное. Жидкотопливные ракеты. Их еще именуют торпедами. Они существенно крупнее своих малокалиберных «коллег», имеют двигатели, которые могут менять тягу и даже выключаться, чтобы часть пути до цели проходила по пассивной траектории. Системы управления таких боеприпасов способны выбирать разные варианты маршрута для достижения цели, назначенной при старте, менять поведение в зависимости от характера обнаруженного противодействия или маневра преследуемого корабля. Это – серьезная угроза. А на эсминцах и эскортах таких «гостинцев» десятки. Из методов противодействия рекомендуется применять любые средства поражения, постановки помех и ложных целей. Заградительный огонь тоже одобряется, особенно дробью, создающей на пути завесу из мелких твердых предметов – торпеды, как и корабли, обычно не бронируют. * * * Выключив голопроектор, Вир некоторое время смотрел в одну точку. Характер опасности понятен. Непонятно куда бежать и за что хвататься. На этом корабле он отлично сумеет найти любое помещение, добудет перекусить и знает, куда сложить собранный из постов вентсистемы мусор. А как не позволить себя уничтожить? Имеется в виду «Баклан». Они нынче едины. Поразмыслил и вызвал информацию о собственном корабле. Редкостное уродство. После логичных и завершенных силуэтов боевых эскортов и эсминцев, с изображениями которых он недавно ознакомился, это нагромождение нелепостей резануло глаз. Представьте себе кирпич, обвешанный полуцилиндрами ангаров, башнями стыковочных консолей, выносами камер наблюдения, на которых угнездились турельные установки ракет и противоракет, оборонительных пушек и радарных решеток. С первого взгляда очевидно, что сначала поверх стен бывшего космического дома прилепили пушки, потом между ними втиснули ангары, затем радиаторы энергоустановки и так далее, в каждом случае полагая, что, кроме того, чем дополняется корабль сейчас, больше уже ничего не потребуется. Присмотрелся к разрезам – сходная картина. Внутреннее оборудование тоже устанавливалось последовательно и бестолково. Как курятник, к которому пристроили сначала собачью конуру, потом хлев, беседку и жилой дом с погребом на чердаке. И сейчас во все стороны торчат направляющие без ракет, орудия без снарядов, ангары со штурмовиками, лишенными боезапаса и пилотов. И лазерами. Безопасными учебными лазерами-имитаторами, способными прожечь только мишенную пленку, лишенную отражающего слоя. Если кто-то хочет расстрелять беззащитный корабль, так вот он, в идеальном состоянии. * * * Женщины занимались стряпней. Не на кухне, а в столовой, в месте, где вектор центробежной силы создавал скромное, но устойчивое тяготение. Чуть наискосок. Пахло уксусом и почему-то ацетоном. В прозрачных пластиковых баках скапливался белесый осадок, и было его уже очень много. А мобильные манипуляторы, которых неправильно называли то роботами, то киберами, то муммиками, толкли таблетки, смешивали жидкости, растворяли, остужали, сцеживали, промывали и осушали на тряпицах горки белых кристаллов. Приточная вентиляция гнала ледяной воздух, а вытяжная удаляла его, создавая постоянный отток. Этот «продукт» фасовали и заклеивали в бумажные стаканы, которые тут же обтягивали прочной пленкой. – Диоксид ацетона, – объяснила Жанна, не дожидаясь вопроса. – Смотри. – Она насыпала щепотку кристаллов на тарелку и поднесла к нему огонек зажигалки. Яркая вспышка однозначно указала на то, что у них есть порох. И его пакуют в картузы для турельных пушек. Которые зарядят вот теми самыми пакетами, где гайки, винты и шплинты перемешаны со стекляшками, разломанными брикетами прессованного мусора… да чего только не насобирали. – По четыре выстрела на каждый ствол. – В голосе Раомины звучит гордость. – Похоже, сможем достойно встретить одну-две ракеты. – Нельзя сказать, чтобы Виру полегчало, но глубина отчаяния, поглотившего его чувства, стала чуточку меньше. – А вот для главного калибра от силы сотню болтов удастся подготовить. Потом – хоть репой стреляй. И замер. Репы много. Конечно, саму ее магнитное поле тащить не станет, но вместе с болтом – за милую душу. Вернее, не за душу, а за болт потащит, а уж он своей шляпкой «прихватит» и репку. Не для того, чтобы она увеличила его поражающую способность, а чтобы не дала в стволе болтаться и сбиваться с верного курса. Откалибровать эти снаряды трубой с заточенной кромкой – не проблема. Только неспокойно как-то на душе при взгляде на белые кристаллики пороха. Ладно, потом додумает. Надо перекусь оформить. * * * – Вир! Почему у тебя такое странное имя? У него есть какое-то значение? – Жанна не прочь потарахтеть, потому что после еды нужно снова приниматься за работу, а видно, что устала. – Это потому, что у них система учета строилась исходя из скудости технических средств, предназначенных для хранения данных, – императрица вступила еще до того, как парень успел набрать в грудь воздух. – У кого это, у них? – Малышка, похоже, не в курсе, кто такие подрядовые, для чего они служат и откуда берутся. – У емлян. Здешних аборигенов. С планеты, на которой в этой системе живут люди. – А тогда почему их технические средства скудные? Тут ведь империя, значит, должна быть канцелярия, а в ней обязательно имеются терминалы, контроллеры баз данных и прочие записнушки. – Емля в империи недавно, лет семьдесят. А перед этим существовала сама по себе, пока их не отыскали. – Терпеливости Раомины можно позавидовать. И объясняет хорошо. Вот ей за это еще желе. Видно же, что понравилось. – То есть пока наши их не нашли, они жили в пещерах, носили шкуры и высекали свои имена на каменных стенах? – Даже непонятно, то ли эта крохотуля вовсе даже не брюнетка, а перекрашенная блондинка, то ли тянет время отдыха, задавая эдакие вопросики. – Не совсем так. Они пробыли в отрыве от человечества не больше трехсот лет и не успели совсем одичать, – терпеливо продолжает объяснять императрица. – Но от терминалов и запоминающих устройств пооткручивали все, без чего они еще как-то могли работать. Людям требовались украшения, а делать их лучше из качественных материалов, прошедших сертификацию в цивилизованных местах. – Да, нельзя нацеплять на себя всякие дешевые безделушки, сделанные неведомо кем, – соглашается пилотесса. – Имя мастера и его фирмы должно быть известно и пользоваться репутацией. – Верно. – Выдержке Раомины поистине нет предела. – Только мастера, которые откручивали от устройств всякие финтифлюшки, ненароком умыкнули какую-то важную штуковину, и после этого стало невозможно ввести в память имя длиннее двух слов. А людей много, и на всех не более сотни фамилий. Оставалось придумывать неповторяющиеся имена. Поэтому в ход пошли любые сочетания букв, лишь бы их произнесение не вызывало повреждения артикуляционного комплекса. Посмотрев на осовевшие после финальной фразы глаза девушки, Вир заключил, что баллистик провела проверку уровня интеллекта их подруги по несчастью и сделала нужные ей выводы. Что любопытно, его она тоже проверила. Если бы он бросился возражать по поводу причины деструкции старых компьютеров, был бы классифицирован, как человек без чувства юмора. Дело в том, что вычислительно-информационные комплексы емляне были вынуждены делать сами. На реле. С памятью на перфоленте. Отсюда – такие ограничения на имена и многое другое. Так что существо вопроса женщина знала, просто слегка схохмила. А завтра у них бой. Не с самого утра – успеют выспаться. Да и подготовиться следует хорошенько. Глава 4 Последние приготовления Статус капитана обеспечивает допуск в любое помещение корабля. В тир и склад стрелкового оружия – тоже. Вся эта куча грозных дальнобоек, помповок, гранатометов – учебные. Но есть и мелкашки для стрельбы по мишеням. Вир сделал несколько выстрелов по концентрическим кругам, посмотрел на экран с изображением отметок попаданий – не разучился. Емляне – неплохие стрелки. Планета-то у них дикая. Аккуратно извлек из патрона пулю, на место пороха насыпал диоксид ацетона и заткнул комочком мятой бумаги. Для первого раза достаточно. А то неспокойно как-то ему насчет этого вещества. Ну, не слыхал он о белом порохе. Прицелился. Страшновато. Зажал винтовку в струбцину, что применяют для пристрелки и некоторых упражнений. Спрятался и потянул за веревочку, привязанную к спусковой скобе. Звук выстрела прозвучал резче, чем перед этим, а казенник винтовки оказался разрушен. Не то что разлетелся, но металл здесь лопнул, затвор заклинило. В общем, оружие испорчено. Позвал женщин. Они пришли в ужас, и в помещении тира воцарилось уныние. Ненадолго. В изящную головку Жанны пришла мысль повытряхивать порох из всех сохранившихся здесь патронов, засыпать его в картузы и стрелять из пушек. Вир поручил эту работу ей, а сам на пару с Раоминой отправился в столовую. Надо было сообразить, как поступить с грудой опасной взрывчатки, которую успели наделать. Реально опасной. Он не забыл стукнуть молотком по нескольким кристалликам на наковаленке. В общем, если бы им были нужны капсюли, тогда да. А так – фигня получилась. Выкидывать ее за борт не поднялась рука. Дал команду расфасовать все это добро в мелкую упаковку и разместить в разных местах. Мобильные манипуляторы задачу поняли, притаранили пластиковые баночки из-под витаминов и всякой фасуемой мелочи и приступили к исполнению. Эти устройства, частенько обозначаемые «МММ» – манипулятор мобильный малогабаритный, на «Баклане» присутствуют в значительном количестве и, пока в них нет надобности, ждут распоряжений во многих точках, расположенных так, чтобы не мешать людям. Как правило, на переборках или в нишах, если таковые наличествуют, и подзаряжаются от корабельной электросети. Перемещаются они, цепляясь своими «руками» за те самые перильца, штанги, ручки или петли, которыми оснащены внутренние помещения для удобства людей, плавающих в невесомости. И делают то, что им велят. Обычно это какой-нибудь ремонт, поиск уплывшего блокнота или подавание ключей технику, меняющему поврежденную курсантами деталь тренажера. Муммиков, как их нередко называют, десятки типов и размеров – от пролезающих в кабельный канал до способных помочь пропихнуть через узкий лаз крупный предмет. Система управления кораблем выдает им распоряжения, а они делают то, что нужно. Хотя и сами понимают голосовые команды людей и даже иногда приходят на помощь при мелких затруднениях, по просьбе затруднившегося, конечно. А иногда не приходят, как ни проси, помочь, например, с обслуживанием нескольких вентпостов, когда уже задолбался с ключом и пакетами. Ну а команды, отданные командиром через центральный пост, выполняются беспрекословно, как и распоряжения других должностных лиц, отданные любым другим путем. Замечая эти механизмы за работой, Вир не раз недоумевал: зачем кораблю нужен человеческий экипаж? Из всех, кто занят в сфере обслуживания, достаточно оставить только повара. Ну и трех человек в рубке, чтобы по очереди выполняли демонстрационное упражнение: «Я – вахтенный». Остальных легко заменят механизмы. Нет, речь не о том, что тогда некому было бы учить и воспитывать курсантов – зачем их вообще учить, если никакой реальной надобности в них, обученных, нет? Тем не менее на других боевых единицах военно-космических сил служат десятки, сотни, а где и поболее тысячи человек на каждом борту. Ну, да начальству виднее. Вот такие думы думал Вир, пока Раомина за галстук буксировала его в свою каюту. На космических кораблях мало женщин и много мужчин, так что понятно, кто делает выбор. «Традиционные» методы борьбы за женщину в напичканной электронными системами утробе авианосца выявлялись быстро и наказывались беспощадно. А учитывая, что подрядовых выбирают нечасто… и не такая уж она старая, немного за сорок, к тому же в хорошей форме. На всякий случай заглянул через сеть в тир с помощью одной из камер. Полюбовался тем, как, выковыряв пулю, Жанна терпеливо ждет, пока увлекаемый ничтожным тяготением порох пересыплется в бумажный цилиндр. Интересно, сколько она будет мучиться, не обращая внимания на висящего справа муммика? * * * Упражнение оказалось непростым. Практически невесомость. Все привычные приемы, отработанные на поверхности планеты с нормальной гравитацией, оказались не вполне применимыми. Что интересно, партнерша тоже испытывала затруднения, видимо, не увлекалась она этим тут, на корабле. Путем череды экспериментов решение было найдено и реализовано. Потом опробовали другой вариант. Роскошная оказалась женщина, жаль будет от такой сбегать. До момента сближения с патрульным кораблем на расстояние, с которого целесообразно стрелять ракетой, оставалось еще несколько часов. Выспаться и позавтракать они успеют. Вир проинструктировал корабельную сеть относительно того, что еще необходимо приготовить, и заснул, обнимая мягкое и невесомое женское тело. В каюте было тепло. Центробежная сила вынудила их отдрейфовать к стенке, увешенной картинками из глянцевых журналов, и компенсировала отталкивание, возникающее при дыхании. Императрица спала, а Вир вяло подумал, что, несмотря на то что пилотесса им обоим явно несимпатична, желательно перед боем дать выспаться и ей. Хотя не так уж много патронов осталось невыпотрошенными – успеет. Глава 5 Если нельзя уйти тихо Патрульный наконец сблизился с «Бакланом» на расстояние, с которого имеет смысл выпускать ракету. И момент ее старта желательно обнаружить. Поэтому камеры наружного наблюдения не спускают глаз с приближающегося супостата. Весь экипаж в рубке на своих рабочих местах, хотя реальная работа есть только у баллистика. Данных поступает много. Несмотря на то что вычислители их обрабатывают и преобразуют в удобные для восприятия графические изображения, необходимо сделать выбор, какие и в каком виде предложить вниманию командира и пилота. Корабль по-прежнему величественно кувыркается, попеременно подставляя лучам Золнца то один, то другой, то третий бок. Поэтому система формирования изображения и остальные датчики внешнего контроля постоянно передают друг другу эстафету, а массив данных обрабатывается так, что на главном экране неподвижно замерло изображение «атакующего», который еще не знает, что приближается к своей настоящей цели. Или гибели. Это уж как получится. Расстояние десять тысяч километров, десять мегаметров, как тут говорят, относительная скорость два километра в секунду. Патрульный потихоньку тормозит, выбрасывая из ходовых ускорителей тоненькие жгутики протонов и ионов кислорода, невидимые, конечно, но отмечаемые слабым свечением, вызываемым взаимодействием быстрых заряженных частиц с редкими молекулами межпланетного пространства и электронами, которые сбрасываются за корму бетатронами. На пределе чувствительности аппаратуры удается выделить это зыбкое световое облачко на фоне звезд. Благо корпус патрульного, сориентированного хвостом к «Баклану», слегка экранирует световой фон. А вот и вспышка выстрела. Ракета пошла. И готов прогноз. – Час и двадцать пять минут до подлета ракеты, до сближения с кораблем два часа и сорок пять минут. В оптическом диапазоне ракета не видна. Вир пробежал взглядом по панелям контроля вооружения. Все, что было возможно, они приготовили. Начинать пальбу с такого расстояния неразумно – вероятность попадания, если поделить на нее единицу, дает число, многократно превышающее количество снарядов главного калибра, которыми они располагают. Часика через полтора, если посланец их не уконтрапупит, можно будет открывать космический тир. Лучше, конечно, подпустить еще ближе, но, после того как судьба ракеты определится, противник обязательно изменит поведение. Если они ее собьют – скорее всего, выпустит в их сторону полноценный залп. А если гостинец попадет в авианосец, то размечет маскирующую пленку. И тогда тоже будет произведен пуск всех имеющихся на борту патрульного реактивных снарядов. Лучший вариант – промах первой ракеты. Тогда выпустят вторую и продолжат сближаться, вот тут и создастся самая перспективная ситуация. Хотя идеальный вариант – это чтобы их вообще не заметили. Вернее, не раскрыли маскировку. А вот как этого добиться – уму непостижимо. Зато при таком раскладе они смогут просто переждать, пока поиски прекратятся. На трех человек корабельных запасов хватит надолго. Ладно, без толку мечтать о несбыточном. Есть больше часа времени и две прекрасные возможности занять этот период. Приготовить и употребить сытный завтрак или, оставив Жанну на боевом посту, проинспектировать каюту Раомины. С ее помощью, разумеется. Прислушался к себе, чтобы понять, чего ему хочется больше. Может быть, это его последнее желание. Обстоятельный анализ привел к странной мысли, что просто охота пообщаться с людьми. В том смысле, что тянет поболтать. С замаскированной под брюнетку блондинкой Жанной – нет. Может быть, он к ней и несправедлив, но признать в пилоте существо разумное его сознание отказывается. То есть думать она, конечно, способна, но в строго определенном диапазоне тем, не входящих в область интересов Вира. Попросту говоря, слушать о нарядах и косметике его не тянет, как и о драгоценностях. Раомине, похоже, вчера пришлось это вытерпеть, вот откуда раздражение, которое в ней образовалось. Да такое, что даже… хм. Интересная мысль. Пользуясь правами командира занять женщин совместным делом, а потом, утомленная щебетом пилота, императрица возьмет его за галстук. Надо кончать с этим патрульным поскорее, где он там застрял? Вир вышел из задумчивости и снова прислушался к себе. Не те у него мысли, которые должен думать командир боевого корабля, идущего навстречу неприятелю. – Раомина, нам еще час с лишним ждать, пока хоть что-нибудь начнется. Может быть, расскажешь какую-нибудь красивую старинную легенду? – вылезла с просьбой Жанна. Скучает она, видите ли. Сказку ей захотелось. – А Цикловир тем временем подаст кофе. Лицо императрицы резко окаменело. Вир тоже почувствовал, что получил пощечину. Нет, подпрыгивать и брызгать слюной он не станет, но… Слева от его кресла открылась дверца, за которой в держателях укреплены баночки. Диаметром ровно сорок миллиметров, как сноровисто определил наметанный за последние дни глаз. Главный калибр как-никак. Крышки с кольцом. Для употребления в состоянии невесомости приемлемо. Протянул руку и пощупал – три согреты. Чудно. Одну перебросил вправо баллистику – они друг друга видят. А вот кресло пилота впереди и обращено к ним спинкой. Очень хочется запустить банкой в коротко остриженный затылок, но это не совсем тактично. Швырнул в левый верхний экран. После рикошета последовал отлет куда-то в область лица пилотессы, но рука девушки хапнула напиток, словно из воздуха взяла. Реакция отличная. – Спасибо, Цикловир, – таким голосом в лучших домах Лондона и Филадельфии обращаются к старым верным слугам. По крайней мере, в фильмах. Лицо Раомины, до этого каменное, стало натурально чугунным, а из глаз покатились слезы. Это она что? Ржет таким способом? Вир почувствовал себя так, словно попал на бал прямо из бани, с мочалкой и тазиком. Быстренько на малом мониторе, что над левой коленкой, просмотрел личное дело Жанны. В медицинском файле должно быть указано точно. Опа! Черный цвет волос у нее натуральный. А что это за отчет? Ага, это учет выполнения курсантом практических заданий. Разбор ее действий по входу в кольца Затурна и выходу из них, сравнение выполнения маневров при подчинении корабля воздействиям учащейся с оптимальным сценарием. Совпадение идеальное, оценка высшая. Раомина тем временем сначала отчугунела, потом откаменела, промокнула глаза и щеки и с видимым удовольствием сделала глоток из банки. – Легенду, – заговорила она. – Пожалуй. Космонавты, которые провели многие годы в пространстве, верят в то, что тех, кто чист душой и велик сердцем, не должны страшить опасности, которых немало за пределами укрытых атмосферами планет. Они считают, что если всегда поступать хорошо, то беда не придет. Не лопнет перемерзнувший шланг, не собьются корабельные часы, а допускаемые вычислителем ошибки в последних знаках, в суперпозиции устремятся к нулю. Еще они верят, что для правильных людей то небольшое численное значение встречи с твердым телом, которое, хоть и меняется от места к месту, но никогда не равно нулю, так вот оно окажется за пределами поля событий, ожидающих их в пути через пустоту. Вир уже полгода на флоте и знает, чем закончится «легенда». Но Жанна – совсем зеленая. И «покупается». – Как же надо для этого поступать? – В глазах девушки неподдельный интерес. – Своевременно и в полном объеме обслуживать технику, – ставит точку Раомина. * * * Неплохо поболтали. Женщины вспомнили и протонных обжорок, и заобшивочных клопов, не забыто было и ужасное своей непредсказуемостью черное пятно, встречающееся за пределами планетных систем красных звезд. Вир время от времени доставал из шкафчика и перебрасывал им то мармеладку, то галетку. Потом обсудили сказания о тарелочниках, уходящие своими корнями в глубокую историю. Повеселились над тем, что все о них знают, некоторые видели, но никто не смог зафиксировать разборчивых изображений. Жанна даже поковырялась в корабельной памяти и вывела на правый монитор инструкцию немыслимо лохматого года, обязывающую командиров кораблей при встрече с подобными объектами немедленно удаляться с наибольшей возможной скоростью на максимально доступное расстояние и оповещать всех, до кого дойдет сигнал, о необходимости удалиться из района, где нечто подобное обнаружено. А тех, кто такой сигнал принял, выполнять его требования беспрекословно и передавать дальше. Что удивительно, изображение корабля в этом предписании оказалось внятным. Приводились размеры, виды с нескольких сторон. Нет, на тарелку он не тянул. Скорее блюдечко. Наблюдавшиеся ускорения выглядели нереально, хотя характеристики отраженного сигнала ничего странного в себе не несли. Казус, в общем. Задокументированный. * * * Так за разговорами и скоротали время до прибытия ракеты, запущенной в их сторону патрульным кораблем более часа тому назад. Посылки ее локатора прослеживались с момента старта, потом объект «подхватила» оптика, и вычислитель спрогнозировал ее дальнейшую траекторию. Явный промах. Повезло. Подрыв заряда создал облако осколков, самый край которого задел «Баклана», сделав четыре крошечных пробоины в «обертке». Под ней пострадал один из датчиков инфракрасного диапазона, укосина причальной консоли и был зафиксирован удар в прочный корпус без пробития. Одновременно полыхнули пиропатроны, установленные на выносках. Это сработали придуманные Виром обманки, чтобы дать вспышки со спектром льда, характерного для глыб колец Затурна. Пара минут томительного ожидания повторного пуска ракеты, и – нет! Патрульник увеличил мощность двигателя. Если раньше обнуление скорости прогнозировалось рядом с авианосцем, то теперь ускорение его составляло не две сотых, а две десятых «g». Через шесть минут после этого сближение прекратилось, а работа ходовых ускорителей продолжилась. Расстояние стало прирастать. Преследователь уходит! Принял их обмотанный пленкой «Баклан» за ледяную глыбу. * * * Виру беспокойно. Все получилось неправдоподобно легко. В ситуации содержится что-то неправильное, нелогичное, неопределенное. Итак, авианосец продолжает дрейфовать, то есть, тьфу, лететь по баллистической орбите в направлении центральной части Золнечной системы. И куда он прилетит? Вывел на большую голограмму прогноз траектории. Ух, ты! Дуга их маршрута плавно выгибается, Затурн потихоньку отползает по своей орбите, Зюпитер тоже не мешается, он далеко, да и не попадают они на пересечение с его орбитой, хотя Зарс уже пробежал мимо где-то далеко впереди. А Емля проделала это уже дважды. Но «Баклан» по-прежнему остается между орбитами двух последних планет. Они слишком медленно летят. Достаточно. В пассивном режиме им предстоит многолетний путь, а рабочего тела в их распоряжении немного. Раомина уже прикинула. Еще в течение недели запасов достаточно, чтобы вернуться к Затурну. Причем чем дольше они будут удаляться, тем длительней окажется возвращение. И, как следствие, уменьшатся возможности для маневрирования рядом с планетой. Солидный резерв можно получить, израсходовав санитарные запасы. Заметный выигрыш даст облегчение корабля, то есть можно выбросить массу вещей, вплоть до переборок. Избавиться от ангаров, турельных установок, причальных консолей и даже внешних крышек люков, загерметизировав трюмы изнутри. Но по максимуму это добавит им еще полторы недели срока до момента поворота. Если до этого момента мятежные корабли не прекратят поиск в этом районе и не удалятся, пассивный полет прерывать нельзя. Сразу набросятся. Ну-ка, просчитываем возможность заправиться на одной из ледяных глыб, вместе с которыми они покинули кольца. Вир чувствует, что думает не о том. Вернее, о том, но не так. Он все еще уборщик мусора, заброшенный в пилотское кресло по чистой случайности. И предполагает выбрасывать за борт массу, которую теоретически следует преобразовать в импульс. Тот самый импульс, в который и преобразуется результат разгона и выброса за корму реактивной струи. Вся проблема в ионизаторах. Смогут они отодрать электроны от атомов, составляющих предметы, от которых он намерен избавиться, – заправляться не придется. А ведь именно эти моменты были им пропущены, когда читал книжку об устройстве корабельных механизмов. Быстро вызвал на монитор нужные материалы и ушел в них с головой. * * * – Командир! Нас обнаружили! – вопль пилотессы сотряс внутренности мостика – ходовой рубки – центрального поста. На большом голографере воспроизводится в ускоренном темпе изображение передвижений патрульной флотилии Мансманна за время, пока он размышлял. После самоликвидации пущенной в них ракеты все они сманеврировали и теперь летят совсем не так, как раньше. Вот прогноз. «Баклан» берут в полусферу. А в группах, начавших прочесывание колец Затурна, тоже перегруппировка. Характер перемещений изменился. Выходит, после ударов осколков по авианосцу неприятель сделал вывод не о естественном происхождении данного объекта, а как раз наоборот. Об искусственном. И слегка отошел, занимая оптимальную позицию для атаки на расстоянии два мегаметра. Ой! Императрица, кстати, поглядывает на все это без явно заметной паники. Кто их поймет, этих женщин? Расчет времени между тем дает Виру минут сорок. Ну не сблизятся с ним остальные патрульные на уверенный залп раньше. Конечно, если пустят ракеты всей тучей, да с два пи стерадиан сторон, то труба «Баклану» будет невообразимого диаметра. Но это означает только то, что сам он должен немножко их опередить. И подумать о том, что случится, когда к избиению подтянутся эскорты и эсминцы. Затурн по-прежнему рядом, со всеми его восхитительными кольцами. Два-три часа лету, если поспешать, и торпеды, в принципе, можно пускать. Короче, танец смерти начнется. А так хотелось обойтись без обильного кровопускания! – Пилот! Застабилизировать корабль! Баллистик! Приготовиться к ведению огня главным калибром! Вращение звезд, демонстрируемое вспомогательными экранами, плавно остановилось, а в центре главного замер ближний патрульный корабль. И сформировалось изображение прицела. Медленные довороты, есть наводка. – Один снаряд. Огонь! Конечно, никакого огня нет. Вообще никаких ощущений. Разгон снаряда в трехсотметровом стволе длится почти полсекунды. Скорость его на выходе – два километра в секунду – по космическим масштабам невелика. Здесь все относительно. Пробный выстрел прошел штатно. Попадание маловероятно, но сам факт стрельбы, как и снаряд, неприятелем не может быть обнаружен, а начинать действия, не будучи уверенным в том, что главный калибр в принципе стреляет, как-то неловко. – Продолжаем кувыркаться! Пилот опять придала маневровым маховикам вращение, отчего «Баклан» снова принялся вращаться, сделав вид, что ничего не понял. * * * И вот тут Вира проняло. Чувство страха – это неприятно, особенно когда прохватывает глобально, на все тело. Одних оно парализует, других вводит в состояние паники. У каждого человека своя реакция. Емлян с младых ногтей учат бояться – очень уж много опасностей таит окружающий их мир. Поэтому те, кто намерен пожить подольше, вынуждены использовать гормональный выброс к своей пользе. Страх должен стать мобилизующим фактором, иначе придется погибнуть. А поскольку сильнейшее оружие человека – разум, то именно его и следует пробудить к самым решительным действиям. То есть бояться нужно осмысленно. Тепличные условия, в которых находится любой член экипажа космического корабля, сыграли с парнем недобрую шутку. Даже осложнение, вызванное нападением мятежников, не смогло поколебать спокойную уравновешенность, возникшую и окрепшую за полгода пребывания в прочном стальном чреве авианосца, где все опасности предусмотрены, а защита от них обеспечена конструкторами, автоматикой и регламентом. Да и что греха таить, до сего момента угроза не вводила его в состояние настоящего всеобъемлющего ужаса своей безысходной неотвратимостью. В каждый момент было понятно, что именно сейчас нужно делать, а это лишало опасность значительной части влияния на чувства. И вот теперь Вир словно очнулся, поняв – скоро, очень скоро их будут хладнокровно убивать. – Экипажу облачиться в скафандры и перейти на запасной командный пункт. – Пришлось предпринять заметное усилие, чтобы дрожание голоса не сделало фразу неразборчивой. Женщины ответили уставным: «Есть» – и приступили к выполнению. Сам капитан немного задержался, поскольку не все ресурсы ситуации он до сих пор задействовал. Пока не поздно, пока шрапнель, осколки и, может быть, ракеты не исхлестали ангары и ремонтные боксы, необходимо перетащить муммики – постановщики мишеней – в отсек загрузки ТВЭЛов, туда же поместить несколько ремонтных автоматов и сформулировать им задачу так, чтобы нужный результат оказался достигнут с первого раза. Запасной командный пункт в какой-то мере бронирован. Если считать, что ускорители направлены назад, то сверху, снизу и с боков это скромное помещение прикрыто маневровыми маховиками, расположенными соосными парами. Тут нет никаких удобств – только пять кресел, мониторы и органы управления. Места не хватает даже на создание мало-мальски приличной голограммы – только несколько камерных объемных моделей позволяют рассматривать положение дел в локальных областях. Угнездившись и застегнув привязные ремни, Вир просмотрел отчеты о герметизации внутренних люков, готовности ремонтных механизмов к заделке пробоин, подаче к турельным орудиям импровизированных боеприпасов и боезапасе главного калибра. Все! Больше того, что у них есть – не будет. Пора начинать ломать планы неприятеля, иначе они обречены. – Стабилизировать полет носом на ближнего патрульного. Главный калибр наводить. Появившееся изображение прицела перестало перебегать с экрана на экран и плавно совместилось с пятнышком-отметкой ближайшего неприятельского корабля. Значение дальности до цели прекратило прыгать, поскольку теперь данные выдавались стабильной парой оптических приемников. Два мегаметра. Перекрестие скачком сместилось и изменило цвет. Поправки рассчитаны и внесены. – Главный калибр готов к стрельбе. Вероятность поражения полтора процента, – доложила императрица. Теоретически такая фраза должна означать, что три снаряда из двухсот имеют шанс попасть. Но в том-то и заключается великое лукавство ситуации, что на самом деле летящий со скоростью два километра в секунду снаряд будет добираться до цели семнадцать минут. Если мишень пассивно подчиняется законам небесной механики – тогда расчет верен. Но командир патрульника не идиот. Он прекрасно понимает, почему «глыба льда», только что кувыркавшаяся, стабилизировалась, показав наименьшее сечение. Ясно, что на него навели орудие, и пора немножко отодвинуться с траектории невидимых в полете крошечных снарядов. – Половинная тяга, идем на сближение. Выполнять! – Есть! – Пилот подрабатывает рычажком, и в кабине появляется тяготение. Чувство, что сидишь на опрокинутом на спинку стуле. Значение расстояния до цели начинает сокращаться, но это изменение прекращается быстро. Противник «держит дистанцию», направив выхлоп ходовых ускорителей в их сторону. Вот эта ситуация уже перспективна, поскольку вероятность поперечного маневра цели отсутствует. – Баллистик! Двести снарядов, огонь! – Есть! По два выстрела в секунду из двух стволов. «Канонада» не длится и минуты. Она неслышна и неощутима. Летит цель, за ней гонится авианосец и выпущенные им снаряды. По мере того как возрастают скорости кораблей, движение снарядов относительно цели замедляется. Зато он не смещается с траектории «гостинцев». Дразнится, пользуясь своей быстроходностью. Держит дистанцию. – Пилот, прибавь самую капельку, только чтобы они заметили, что мы ускорили разгон. – Есть! Тяготение в кабине прибавилось действительно только самую малость, и расстояние стало сокращаться. И перестало. Патрульник тоже «притопил». Минута, вторая, третья. Пора. – Убавить ускорение. Тоже немного. – Есть! Теперь скорость прирастает медленней, и расстояние увеличивается. Ага, вражина тоже сбрасывает тягу. Очень хорошо. Получается, он просто выполняет команду держать предписанное командиром флотилии расстояние. Тогда ускорение следует еще немножко убавить – пусть думает, что мы экономим рабочее тело, но все равно пытаемся его достать. Наверняка знает, что опытных военных на авианосце нет, и издевается над неумехами. Да сколько угодно, лишь бы не сходил с прямой и не набрал скорости, превышающей скорость полета снарядов. А то они его никогда не догонят. Баллистик выводит цифру ожидаемого времени, когда выпущенные по цели обшивочные болты, на которые насажены репки, доберутся наконец до удирающего от них корабля, а заодно их относительную скорость в момент «единения». И по мере того как пилот в час по чайной ложке убавляет тягу, эти оценки все более и более оптимистичны. Терпение и терпение – вот что требуется в такого рода сражении. А еще – выдержка и точный расчет. Надо «гнаться», но только до тех пор, пока в дело не вступят другие патрульные корабли. Все. Ускорение нулевое. Патрульный тоже выключил двигатели – свечения вокруг дюз не наблюдается. Очень хорошо. Снарядам в протонном пучке «выхлопа» может не понравиться. Сметет он их или испарит – без разницы. А так, глядишь, и угодит хоть один в корму. Все. Если не попали, то промахнулись. Никаких видимых признаков поражения цели не наблюдается. Зато наблюдается приближение оставшейся части патрульной флотилии. Вынужденные повернуть, чтобы не пролететь мимо начавшего двигаться авианосца, они сильно сблизились между собой. Еще не плотная группа, но на глазах стягиваются. – Перехвачено радио с Букир-Катара. Открытым текстом сообщают о потере хода, – вступил скрипучим голосом процессор радиорубки. В это же мгновение на поверхностях крестника отчетливо обозначились вспышки, идентифицированные как пуски ракет. Дебют этой партии завершен, начинается мясорубка миттельшпиля. «Баклан» поворачивается носом в сторону идущей к нему группы и дает полный ход. Авианосцу нечего делать на пути пущенных в него дальнобойных реактивных снарядов, тем более что с двух мегамеров их шанс удачно навестись на цель заметно выше, чем с десяти. И в любом случае встретиться с нападающей группой лучше, имея высокую относительную скорость, чтобы сократить время контакта. Встречными курсами. Разгон длится минуты, а рабочее тело уходит в реактивную струю. Последние, считай, капли. Вир наблюдает через внутренние камеры, как муммики готовятся к подаче в ионизаторы электродов, наскоро приготовленных из разного металлического оборудования, без которого можно обойтись, запасов материалов, которые уже не имеет смысла хранить, и всего, всего, всего, что обладает проводимостью и не более ценно, чем жизни трех человек. Лишь бы оформлялось в прут. Есть. Дорасходовались. Манипуляторы отключают от ионизаторов водяные коммуникации, вскрывают крышки, ставят на места удаленных деталей вновь изготовленные. Минуты утекают, противник накатывает, пилот почти провертел в кресле дырку, изнывая от нетерпения. Руки механизмов действуют точно и безошибочно, но все требует времени. Наконец готово. Доработка завершена, дуга испаряет металл, а электрическое поле отдирает электроны от возогнанных в вакууме атомов. Есть тяга. И неплохая. Ну, конечно, при той же кинетической энергии импульс, или количество движения, тяжелого иона больше, чем легкого атома кислорода или водорода. А противник, обнаружив, что авианосец потерял ускорение, уже рассчитал его траекторию и спустил если и не весь боезапас, то значительную его часть. Даем тягу и пытаемся уйти. А бортовые турельные пушки сжатым воздухом выталкивают из своих стволов мешочки металлического хлама, пакеты с крупой и брикеты с горохом – все, что нашлось на борту, вплоть до контейнеров с мусором, лишь бы повисло в пространстве на пути десятков малокалиберных ракет, уже «взявших» цель. Воздух раздирает упаковки, и они лопаются в вакууме, разбрасывая содержимое. Вспышки подрывов или самоликвидаций ракет, стук по корпусу обломков и шрапнели, подрывы на внешней обшивке, «Баклана» ощутимо встряхивает несколько раз. По одному гаснут обзорные экраны, отключаются каналы спектрометрии и радиолокации, количество информации, поступающей снаружи, уменьшается на глазах, зато сообщения о повреждениях заполняют мониторы диагностических табло. Разрушения, пробоины, обрывы. Чтобы экипаж не скучал, не иначе, на опустевших панелях демонстрируется, как муммики затыкают чопиками отверстия, как накладывают на пролом пластырь и сверкают сваркой, а вот вырезают кусок с виду целого кабеля и волокут его через распахнутый настежь шлюз наружу – в отсеке вакуум. С неприятелем тем временем разошлись. Нечем было нанести ему повреждения. Наведение орудий главного калибра в таких условиях практически бесперспективно. Мало времени. Весь расчет делался на крепкую шкурку литой метеороидной стали, что досталась «Баклану» в силу его ненормального происхождения. Настоящий корабль после такого обстрела превратился бы в груду хлама. Хотя им тоже перепало от всей души. Теперь только тикать и чиниться. Вот ожили камеры первой очереди, с «глаз» мобильного манипулятора идет панорама наружной поверхности. Ангары, консоли, фермы – все снесено или исковеркано. Четыре турельных орудия, каким-то чудом удержавшиеся на обшивке, покореженные так, что их демонтируют и затаскивают внутрь, во имя восстановления балансировки, нарушенной при утере значительной части навешенных снаружи пристроек. В прошлом навешенных. То, что еще не отстрелили, пойдет в печку, на электроды для движителей. Меняют одну секцию на разгоннике главного калибра, удаляют осколки из трансмиссии условно правого маховика, латают фрагмент канала четвертого двигателя, отчего остановлен осесимметричный ему второй. В работе – первый и третий. И вот они-то тянут вовсю. Девять сотых «g» – это для «Баклана» очень много при половинной тяге, хотя после утраты части массы из-за отстреленных попаданиями надстроек, он стал подвижней. Тем не менее патрульная флотилия Мансманна вряд ли станет его преследовать. Автоматика пересчитала пуски, произведенные с кораблей, – ракеты исчерпаны. Зато эсминцы и эскорты отделились от колец Затурна и разгоняются наперехват авианосцу. Вот их торпедам противопоставить решительно нечего, и шансов уйти нет ни малейших – слишком велика разница в подвижности неуклюжего учебного корабля и быстроходных миноносцев. Остается выигрывать время. Интересно, как идут дела в трюме загрузки ТВЭЛов? Хорошо идут. Мобильные манипуляторы наводят последний лоск на макете дисколета. Мишенная пленка, натянутая на каркас, уже закреплена. Пока расстояние до преследователей велико, надо выталкивать муляж-обманку. Есть, пошел, родимый. Последняя надежда отделаться по-легкому, в расчете на то, что преследователи его обнаружат и выполнят старинную инструкцию, как только разглядят эту самоделку и опознают в качестве летающего блюдца, при встрече с которым следует бежать без оглядки. Часа через полтора их радары его засекут, а оптика и того раньше. Начнут рыться в файлах, и… а вдруг? «Баклану» же следует нестись со всей мочи, делая вид, что ни о чем, кроме бегства, он и не помышляет. Есть в его нынешнем положении и некоторые положительные моменты. Главное – он имеет ход, и это надолго. А чуть погодя, когда вступит в дело еще пара движков, ускорение удвоится. Еще важен тот момент, что преследователи пока направляются внутрь Золнечной системы – успели набрать скорость, а авианосец вышел из боя с заметным компонентом вектора в противоположную сторону. Эту разность неприятелю придется преодолевать. Ну и, наконец, впереди находится пояс астероидов. Нет, это вовсе не плотная масса роящихся тел – между ними миллионы и сотни миллионов километров. Но все-таки это достаточно много для космоса. И маршрут выбирает тот, кто убегает. Баллистик уже прикинула траекторию, по которой они трижды пролетят прямо, а те, кто догоняет, – по кривой. Возможно – притормаживая. Или отклоняясь в сторону, а потом возвращаясь к нормальному полету. Поскольку на их пути окажутся разные твердые тела. Так или иначе, пусть крошечный, призрачный, но шанс на выигрыш малой толики так нужного им времени. И потом, в этой зоне нередки микрометеороиды, вероятность встречи которых со многими кораблями больше, чем с одним. Если начнутся «прострелы», возможно, кому-то захочется прекратить погоню. Или «золотое» попадание создаст преследователям проблемы. Кстати, жилые и учебные секции авианосца, располагающиеся в носовой части, пострадали так, что вакуумированы, и ремонтники попросту снимают с них часть неповрежденного оборудования, чтобы восстановить те зоны, без нормального функционирования которых нет ни малейшего шанса унести ноги. Глава 6 Вираж Погоня в безмерных просторах космоса – процесс длительный. Удирающий старается лететь прямо, а догоняющие пытаются его перехватить, сократив расстояние «наискосок». Естественно, для того, чтобы лишить погоню возможности слишком заметно выиграть при этом, тот, кто «рвет когти», должен направить выхлоп в их сторону. Вот это сейчас не вполне разумно. Раомина просчитала расхождение с малой планетой, а для того, чтобы выполнить этот маневр с пользой для себя, приходится отклониться от классического подхода. Небольшой козырь в рукаве припасен и включен баллистиком в расчет. Завершение ремонта четвертого двигателя и ввод его в действие приведет к удвоению тяги. Это собьет с толку эсминцы. Расстояние до них будет велико, угловые смещения ничтожны, а радиолокационная оценка расстояний на таких удалениях еще не слишком надежна. Пусть выигрыш крошечный, но пренебрегать не стоит ничем. Теснота запасного командного пункта, надоевшие скафандры стесняют движения, но системы воздухоочистки и климатконтроля работают хорошо. Автоматы постепенно заменяют наружные камеры, и картинка на обзорных экранах становится все более и более полной. А вот и радар правого борта ожил. Носовые инфракрасные датчики отчитались в том, что приступили к работе, гамма-спектрометр подает первые признаки жизни – идет его калибровка. По перспективам восстановления рентгеновского дифрактометра и ультрафиолетовых детекторов прогноз неутешительный. ЗИП уничтожен в кладовой. Телескоп-рефрактор тоже безнадежен, а рефлектор с частично поврежденной поверхностью монтируют в бывшей ходовой рубке, направив в проем выбитого иллюминатора. Наводить его теперь будет можно только поворотами всего «Баклана». Это если удастся все как следует отъюстировать. Хранилища провианта уничтожены, так что у экипажа имеется на три-четыре месяца картофельных чипсов, шоколадных батончиков и вяленых ананасов. Запивать это им предстоит сухими винами из капитанского погребца и минералкой «Тюбо», что сохранилась в запасах старшего механика. Стальные плиты биологической защиты реактора выдержали все попадания, так что с энергией дела обстоят неплохо, только вот радиаторы охлаждения разбиты, из-за чего большинство внутренних трубопроводов включено в циркуляцию теплоносителя второго контура, и муммики освобождают их от термоизоляции, а где могут, снабжают импровизированными радиаторами, превращая в ершики. Штатно функционируют только центральный ствол – средоточие основных коммуникаций и процессоров, а также четыре «трубы» вдоль продольных ребер корабля. В них расположены двигатели и там все равно должен быть вакуум, так что наличие некоторого количества пробоин в обшивке ситуацию не меняет. Пробоина в отделении заряжания одной из четырех пушек главного калибра привела к ударной декомпрессии, из-за чего погиб боезапас – репки полопались. Их бренные останки муммики срочно соскребают со стенок и смораживают в цилиндры, нанизанные на все те же обшивочные болты. В Вире с каждой минутой крепнет уверенность, что в экипаже «Баклана» не три разумных существа, а четыре. Сам корабль, а точнее, его система управления со всеми входящими в нее контроллерами, процессорами и вычислителями тоже ведет себя, как субъект, заинтересованный в решении той же задачи, что и люди. Там, позади, произошел интенсивный радиообмен, поддавшийся частичной расшифровке. Слов «дисколет», «тарелка» или «блюдце» уловить не удалось. Зато изо всей своры на хвосте явно просматриваются только четыре отметки, а остальные летят в другие стороны. Поскольку смысла сохранять радиомолчание больше нет, а антенны уже налажены, запросили станцию наведения Зяпета об окружающей обстановке. Сообщение о необходимости всем космическим кораблям срочно покинуть окрестности Затурна пришло вне очереди, правда, без комментариев. Потом было доставлено уведомление о необходимости выполнять распоряжения адмирала Макартура, назначенного комендантом Золнечной системы. Опять же не указывалось, по чьему приказанию произошло назначение. И, наконец, как завершающий штрих, прозвучал приказ вышеуказанного адмирала всем кораблям, услышавшим данное уведомление, проследовать на орбиту вокруг Зитана – спутника Затурна, и дожидаться досмотра кораблями имперского космического флота. Вывод – беспорядок, наведенный в результате действий мятежников, нарастает. Потом Вир вступил в переговоры с командирами преследующих его кораблей. Все они оказались истинными джентльменами, и на сообщение, что с ними имеет честь общаться командир учебного авианосца «Баклан» подрядовой Цикловир Канарейко, отрекомендовались по полной форме. Так что стало ясно – их преследуют четыре самых ходких эсминца флота: «Загребущий», «Забирающий», «Загоняющий» и «Заставляющий». Для всех паспортное крейсерское ускорение шесть метров в секунду за секунду. На форсаже вдвое больше. К чести этих офицеров надо сказать, что склонить Вира к сдаче они не пытались и вообще не позволили себе ничего лишнего. Обе стороны, кроме неискреннего выражения радости по поводу знакомства, постарались не слишком распространяться. Чувствовалась напряженность. На вопрос о возможности перенаправить выстрел двух из четырех орудий главного калибра в сторону кормы процессор управления артиллерийским огнем ответил неуверенно. * * * Шли часы. Отметки преследователей визуально сблизились и стали отчетливей. Радар показывал, что расстояние до них бесконечно, а оптическая дальнометрия предлагала оценку погрешности, соизмеримую с рассчитанной дальностью. Тем не менее их уже догоняли. Более того, речь шла о считаных часах, необходимых для сближения на дистанцию пуска торпед. С первым из астероидов, к которым подгадывала императрица, они сблизились в момент, когда преследователи висели на хвосте в каком-то миллионе километров. «Баклан» проскочил буквально под самым носом у каменного сфероида диаметром вчетверо меньше Емли. Женщины маневрировали, варьируя тягу и направление реактивных струй, а Вир не вмешивался. Раз люди что-то делают, значит, соображают. Действительно соображают. После прохождения в опасной близости от космического скитальца курс изменился на добрых двенадцать градусов. – Зет-Ар-Ша девятнадцатый на удивление массивен, – улыбнулась Раомина. – А прошли мы от него очень близко. Правда, забавно? Нас швырнуло с ускорением два «же», а мы чувствовали только тягу собственных движков. – Забавно. – Понятно, что их поворот был похож на тот, который получается, если на бегу схватишься за что-нибудь рукой. – Но ведь эсминцы не проскочили мимо и по-прежнему приближаются к нам. А теперь еще и расстояние срежут. – Геометрически мы, несомненно, потеряли. А вот насчет времени сближения дела обстоят иначе, – баллистик выглядит ужасно довольной. – Скорость, которую преследователи набрали вдоль вектора первоначальной погони, им придется гасить примерно столько же времени, сколько они ее набирали, а гравитация нашего помощника будет мешать им разгоняться в новом направлении. Тут всего по чуть-чуть, но исключительно к нашей пользе. Замыкающий группы, «Заставляющий», оказался в наилучшем положении. Прогноз взаимного расположения к одному из моментов проводил его всего в трех мегаметрах от «Баклана». Правда, пуск торпеды оставался малоперспективным из-за того, что запасов хода этого снаряда на уверенное поражение цели оказывалось недостаточно. Тем не менее пуски были отмечены в момент, когда до достижения минимальной дистанции оставалось, по крайней мере, полчаса. Баллистически это давало солидный выигрыш, но при двадцатиминутном пассивном участке полета ракет. Вот тут-то их, все четыре штуки, и расстреляли из главного калибра. Приятно было смотреть на задвинутое в самый угол экрана перекрестие прицела. На сосредоточенную работу пилота и баллистика. Кроме того, после отстрела восьми сотен баночек из-под витаминов, наполненных гайками, шайбами и кисленькими драже, «Баклан» повернулся носом почти прямо к Золнцу и выдал наконец-то тягу восемнадцать сотых «g». Ремонт четвертого ускорителя завершился. * * * Данных о судьбе обстрелянных торпед получено не было. Во всяком случае, оптика вскоре перестала их надежно обнаруживать, поскольку покрашены они в цвет окружающей пустоты, а пусков двигателей, сопровождающихся выбросами ярких факелов реактивных струй, не наблюдалось. Посылки же их радаров прекратились как раз в то время, когда выпущенные снаряды, по расчету, должны были оказаться поблизости от этих гостинцев. «Баклан» тем временем нагонял очередное небесное тело. Траектории в момент встречи должны были пересечься под углом около сорока градусов, при относительной скорости около тридцати километров в секунду. Взглянув на голограмму прогноза, Вир понял красоту затеянного маневра. В результате взаимодействия с относительно некрупным телом направление движения «ломалось» еще градусов на десять. И тут снова требовалась идеально согласованная филигранная работа пилота и баллистика. И вычислителей, конечно. Чтобы не мешаться, выбрался в соседний отсек, куда муммики натащили уцелевшего оборудования с пострадавшего при обстреле пищеблока, и приготовил перекус. Чай «каркаде» на этот раз. И «салат» из чипсов с вялеными ананасами. Капитан сейчас немножко лишний, но это не страшно. Не стоит мешать специалистам, занятым своим делом, и лезть к ним под руку с вопросами. Положение дел понятно. Баллистик играет на своем хорошем знании местных условий и на том обстоятельстве, что на космических расстояниях определение параметров траектории любого тела – занятие длительное. Ведь, грубо говоря, наблюдатель знает только направление на объект и, с солидной погрешностью, дальность. Таких комплексов данных ему требуется как минимум три, ведь прямые траектории в пространстве так редки! В результате удирающий, если он хорошо считает, имеет шанс довольно долго водить преследователя за нос, играя на запаздывании поступающей к тому информации. Если провести аналогию из привычного нам плоского мира, не можешь убежать – увернись. Конечно, итог должен быть печальным для добычи. Просто потянуть погоню – это не принципиальное решение. И вот тут вступают в права соображения второго порядка важности. А именно – расход рабочего тела. Или потеря массы корабля за счет расходования того самого, что нередко называют для простоты горючим или топливом. На кораблях-преследователях его немало, но это конечное количество, которое рано или поздно будет исчерпано. А вот ресурсы авианосца практически беспредельны, потому что он пожирает сам себя. Индукционная печь выдает электроды для ионизаторов и опять же электроды, которыми муммики варварски неровными резами расчленяют корабль, отрезая от него фрагменты, не выполняющие теперь никакой полезной работы. Оставляют только ребра, обеспечивающие общую жесткость, и несущие участки, где закреплены датчики, камеры, антенны, реактор, двигатели, орудия и то, что необходимо для их нормальной работы. И скромное помещение для маленького экипажа. Его оборудованием сейчас заняты манипуляторы, для которых пребывание в разгерметизированных отсеках некомфортно. Механизмы от ударной декомпрессии не погибают, как живые существа, но поведение смазки или электрической изоляции, которая в вакууме начинает «газить», теряя прочность, – от этих неприятностей они, предназначенные для функционирования в нормальных климатических условиях, не защищены. Вот и ведут прокладку кабелей, извлекая их из мест, ставших незащищенными, и крепят вместе с разъемами, распределителями, колодками, гнездами для процессоров. Тут сваривают концы, обтягивая изоляцией места соединений, там идет раскладка пучка толстых силовых жил на клеммник, а вот малыш размером с ладошку наполовину погрузился в жгут оптоволоконных «шнурочков», а на его хвостике выразительно помаргивает огонек – связь идет по световому каналу, только непонятно, кто корреспондент. Корабельная сеть ведет себя как старпом, обеспечивающий оптимальный график работ по приведению корабельного хозяйства в состояние, соответствующее решаемой задаче – унести ноги. И перемещение всех объектов подчиняется требованию улучшения балансировки этой огромной неоднородной массы. Иначе приходится неравномерно нагружать двигатели, то есть часть их недодает тяги, что снижает суммарное ускорение. Масса корабля, истапливаемая на прокорм ходовых ионизаторов, уменьшается заметно медленней, чем если бы они тратили воду. Тяжеловесные ионы железа, составляющие основную долю выхлопа, неохотно фокусируются в канале, да и обдирание электронов с их оболочек требует существенных энергозатрат, поэтому ток пучка заметно меньше, чем тогда, когда «топили» водой. Но муммики уже прокладывают параллельную линию от генератора и над магнитными линзами колдуют. По расчету выходит, что увеличения тяги еще в полтора-два раза они добьются. Нескоро. Тут делов еще море. – Командир! – Это, кажется, голос процессора управления артиллерийским огнем. – Мы сможем вести огонь назад при разгерметизации отделения заряжания и ручной подаче снарядов в дульный срез. Их придется пропихивать туда банником до самой катушки, и чаще чем раз в пятнадцать секунд стрелять не получится. – А сколько времени потребуется на подготовку к такому… хм… мероприятию? – Вир заинтересовался, потому что три неизрасходовавших торпеды эсминца уже явственно стягиваются в заднем секторе друг к другу. – Одиннадцать минут, шесть с половиной секунд. – Железяка, кажется, вспомнила, что она механизм и должна отвечать избыточно точно. Как в фильмах про роботов. – Тогда готовь второе и четвертое орудия к пальбе назад, и пусть на восьмой экран выведут картинку с носового среза. Мне важно наблюдать процесс заряжания. * * * Женщин пришлось кормить. Тонкая доводка параметров тщательно просчитанного маневра поглотила их внимание всецело. Колонки цифр, довороты, изменения тяги. Стрелять в условиях, когда каждая доля градуса взята на учет, – кощунственно. «Баклан» плавно обогнул астероид, успев получить от его гравитационного поля нужное поперечное ускорение, отчего его траектория снова изломилась, второй раз поставив преследователей в неудобное положение. Запаздывали они к аналогичному маневру. Женщины отправились передохнуть, а командир остался в командном посту один. На этот раз до сближения с неприятелем на опасное расстояние есть часа три. Надо же, сколько мотались, а Затурн так никуда и не девался. Вот он, неподалеку, со всеми своими кольцами. Как раз на его фоне просматриваются отметки преследователей. Их все еще четверо – израсходовавший торпеды эсминец даже заметно опередил остальных, поскольку стал легче. Процессор управления артиллерийским огнем имитирует наводку на него переориентированных пушек и прогнозирует ничтожную вероятность попадания. Баночки из-под витаминов, конечно, увеличили бы шанс поражения за счет рассеяния начинки, но стрелять этими штучками назад не получится. Попав в вакуум, они сразу лопнут. Еще до того, как будут помещены в ствол. А если крышка прилажена неплотно, то нет причины для превращения одиночного тела во множество мелких предметов. Так и полетит снаряд единой компактной упаковкой. Нет очевидного способа заставить его разделиться после вылета из ствола. Поэтому преследователя необходимо подпустить поближе. Женщины вернулись. Не то что выглядят отдохнувшими, но приободрились. Обстановка сейчас к длительному сну не располагает. Не поспевают они к следующему массивному телу для очередного виража. Сближение с догоняющими явно опережает расчетный график. Расстояние тает, «Заставляющий» определенно форсирует двигатели. Видимо, хочет подобраться вплотную и пустить в ход оборонительную пороховую артиллерию. Это что, он не боится главного калибра? А, ясно! Если «Баклан» начнет отстреливаться, то перестанет ускоряться, поскольку будет вынужден развернуться. Тогда эсминец сосредоточится на маневрах уклонения, а тем временем подтянется остальная группа. Нормальный расклад. Пусть подходит. Главное – ничего не менять. * * * Интересно смотреть, как постановщик мишеней, удерживаемый парой обшивочных ремонтников, загоняет в дульный срез отлитый в индукционной печи стальной шарик. Нет, досылка банником не требуется – тяготение само затягивает снаряд до места, так что стрельба ведется практически со скоростью опускания ядер в ствол. И до момента попадания в преследователя времени проходит немного, он быстро приближается. Ни разрывов, ни пробоин – ничего не видно. Просто эсминец гасит двигатели и продолжает стремительное сближение по инерции. Не повезло ему. С пятисот километров оптика уже демонстрирует и отверстия пробоин, и дымок замерзающего на лету воздуха, что рвется наружу, и даже отлетающие в сторону осколки. Радио фиксирует сообщения о повреждениях, потере управляемости, гибели членов экипажа. Уже наблюдаются вспышки взрывов – что-то совсем плохи дела у мятежников. Стрельбу приходится прекратить, потому что маховики разворачивают «Баклан» поперек собственного курса – надо срочно уходить с пути несущегося со всей дури преследователя. А следующая за ним троица тоже начинает доворачивать и уменьшать разгон. Кажется, они все-таки чересчур разогнались. Расчеты для стрельбы готовы, хотя упреждение приходится брать огромное. Строчку уходящих к цели снарядов не видно, перекрестие прицела ползет по боковому экрану, инерция проносит мимо две торпеды, отчаянно стремящиеся затормозить, отчего они выглядят летящими хвостом вперед. Какое счастье, что их автоматика производит подрыв в момент, когда обнаруживает, что расстояние до «Баклана» начинает нарастать. Кажется, в экипажах эсминцев произошли кадровые перестановки. Совсем недавно. Буквально в начале погони. Не позаботиться о том, чтобы встреча с «добычей» произошла при близких скоростях – это надо очень плохо знать механику. Автоматика уже пересчитала израсходованные в никуда торпеды. Боезапас преследователи исчерпали и, судя по всему, должны сейчас начинать экономить рабочее тело. По крайней мере, торможение будет им стоить практически всего запаса воды. Раомина чуть не плачет от огорчения. Она выстраивала длинную красивую комбинацию, а эти обормоты все поломали, совершив ошибку, которая пристала нетерпеливому юнцу, а не искушенному космическому волку. Теперь эту группу даже взглядом не проводишь – истаяли в просторах Вселенной. Им немало потребуется терпения на то, чтобы затормозить и вернуться. Однако Вир вынужден честно признаться самому себе, что, будь он на месте мятежников, то легко совершил бы такую же оплошность, если не отчудил бы чего похлеще. Очень уж отличаются привычные обитателю планетной поверхности реалии от условий, где нет ни трения, ни среды, на которую можно опереться. * * * Вот. От погони избавились. Скорее всего, надолго. А планов на дальнейшее у них никаких нет. Следуя элементарной логике, надо лететь к Емле, высаживаться и прятаться на поверхности. Много там подходящих для этого мест. Но есть проблема: войти в атмосферу «Баклан» не может – не будут там работать ходовые ускорители. А и работали бы, их тяги для посадки недостаточно. Все шлюпки и боты, как и штурмовики с истребителями, снесены вместе с ангарами. Поэтому, кроме как причалить к орбитальной станции, варианта у них нет. Скорее всего, там их ждет теплый прием. Имеется в виду императрицу. Собственно, и «капитана» с «пилотом» встретят не с коврижками. В уставах очень много букв, так что злые дяденьки обязательно найдут, за что наказать пару ребятишек, не захотевших помирать. Вир не слишком верит в справедливость. Контроллер системы связи и процессор декодирования по команде вывесили на экранах сервисного канала сводку обо всем, что было принято и расшифровано за период, прошедший с начала мятежа. Вир с удовольствием убедился, что премия на его вклад поступила, и на душе стало спокойней. Члены семьи имеют доступ к этому счету, так что, можно полагать, заработок его для них не пропадет по-любому. Можно спокойно, без оглядки на последствия, продолжать спасать свою шкуру. Это хорошая новость. Раомина тоже выловила из потока информации какие-то важные для себя известия, отчего заметно успокоилась. А вот Жанна приняла высокомерный вид. Или упрямый. Тоже нашла в этом винегрете сообщение для себя. Но главное – все корабли мятежных подразделений императорского флота Золнечную систему уже покинули. Поврежденный патрульник поставлен в ремонт на орбите вокруг Зитана, и экипаж с него перешел на вернувшиеся на свои базы эскорты. Судьба пронесшихся мимо «Баклана» эсминцев никого не интересует уже несколько часов, поскольку никто к ним не обращается и на их запросы не отвечает. А вот сами они сняли уцелевших членов экипажа с сильно поврежденного «Заставляющего» и занимаются активным торможением, продолжая тем временем удаляться от Затурна. Понятно, что во внешнем мире произошли некоторые события, изменившие некие неизвестные расклады неведомым образом. Никаких распоряжений относительно необходимости срочно уничтожить учебный авианосец в эфире не фиксируется уже много часов. И примерно в течение этого же времени все коды прозрачны. Уж не означает ли это провал восстания? Глава 7 Затишье Как-то долго длится молчание в рубке. Каждый что-то понял для себя, но не торопится делиться открытиями с остальными. Все-таки они – бесконечно далекие друг другу люди, случайно сведенные по воле случая в один довольно удачный экипаж. Отличный пилот, превосходный баллистик и он, сумевший никому ни в чем не помешать. Это тоже ценное качество. Редкое. – Вир! – вдруг нарушила молчание императрица. – У тебя есть какое-нибудь большое желание? «Уж не о последнем ли желании вопрос?» – пронеслось в голове. Среди емлян думать о человеке недоброе до того, как он совершил какое-то непотребство, считается неправильным. А вот по отношению ко всем остальным это рекомендуется. Презумпция виновности, так сказать. Поэтому сосредоточился, подумал и ответил: – Мои мечты уже осуществились, леди. Не соврал, кстати. Он удачно воспользовался выпавшим на его долю случаем, и теперь в семье есть денежки на приобретение комб-коммуникатора. Если вернется – попользуется. А нет? Это от него зависит. Надо постараться. И лицо при этом терять не хочется. Императрица, услышав ответ, даже не подумала улыбнуться. – Жанна, – обратилась она к девушке, – а ведь и твоя мечта тоже сбылась. Ты, управляя неуклюжим, почти безоружным кораблем, отбилась от нападения новейших эсминцев. Для военного пилота это существенная заслуга. Перед самой собой, по крайней мере. Пока длится пауза, Вир наблюдает за изменением выражения лица брюнетки. Удивление, разочарование, озарение – вся гамма чувств просматривается как на ладони. Вот не привык этот человек мыслить такими сложными категориями, только учится. – Как ни крути, нам, пока не прояснилась обстановка в империи, лучше не приближаться к местам, откуда можно ждать нападения, – рассуждает Вир. – То есть еще довольно много времени придется скучать без дела. Для начала предлагаю рассчитать маневр сближения с тем эсминцем, с которого сняли экипаж. Осмотрим его. Ну и неплохо бы позаботиться об удобствах для собственного личного состава. * * * Догонять промчавшийся мимо них эсминец пришлось долго. Разница в скоростях оказалась существенной. Тройка его «товарищей», вышедших из боя без повреждений, проследовала к Затурну далеко в стороне, причем их скорости относительно «Баклана» были очень велики. Это смотрится особенно забавно, поскольку все продолжают удаляться от планеты с кольцами. Просто одни ускоряются, а другие тормозятся. Когда имеется тяготение, пусть крошечное, но постоянное, множество бытовых вопросов решается легко и непринужденно. Душ вместо обтирания влажными салфетками, ложка вместо соски – даже эти простые удобства много значат для тех, кто провел в невесомости длительное время. Плата за это – боль в мышцах, отвыкших от регулярного участия в работе опорно-двигательного аппарата. Тренажеры, конечно, позволяют ослабить последствия, но идеального не бывает ничего. Работы по перестройке «Баклана» не прекращаются ни на минуту. Бывшие кладовые учебного инвентаря превращаются в просторные комфортабельные каюты, где монтируются помывочные боксы из капитанских покоев и кают для высокопоставленных проверяющих. Это такие кабинки на одного с загубником для дыхания и всякими приспособлениями типа душа, обдува теплым воздухом, ультрафиолет, ионизатор, струйный массаж. В невесомости можно отлично выкупаться, если защитить от брызг окружающее пространство и собственные органы дыхания. Тут же устроена кают-компания и буфетная, куда приволокли остатки оборудования с камбуза и из офицерского салона. Тренажерный комплекс тоже собрали из фрагментов уцелевшего после обстрела инвентаря. Виру созидательная работа в радость, а пользоваться помощью муммиков он давно наловчился. Или сам им ассистирует. Однажды, когда он затянул кабель не в тот канал, контроллер распределителя электропитания обозвал его тупицей, отстранил от участия в завершении работ и направил на вытряхивание мусорных мешков в распоряжение контроллера вентиляционной системы. Похоже, сетка заметно перенапрягается от обилия задач, которые он ей ставит, постоянно внося в планы дополнения, пришедшие в голову двум женщинам, решившим переставить в доме мебель. Поврежденный эсминец «достали» почти через неделю. Наружные муммики провели взаимную фиксацию корпусов, а потом началось мародерство. Вир планировал разжиться водичкой и провиантом, но аппетит рос по мере того, как обнаруживались интересные находки. Собственно, первыми на зуб попались мобильные манипуляторы, затем – узловые элементы управляющей сети – контроллеры, процессоры, вычислители. Запасы крепежа и корабельной фурнитуры. А потом – пошло-поехало. В конструкции эсминца все подчинено задаче с максимальной скоростью доставить в точку пуска четыре грозные торпеды. Соответственно, все остальное следует облегчить, в первую очередь – защиту реактора, как заведомо массивного элемента. Поэтому от нее оставлен только «кружок», в «тени» которого, если лампочкой считать активную зону, находится весь корабль. Таким образом, задняя полусфера окружающего пространства облучается на всю катушку, но ни корпуса, ни тем более экипажа там нет. Зато трубы ходовых ускорителей приходится разносить так, чтобы реактивная струя ничего не повредила. То есть расположены они друг от друга далеко и сверху опоясаны кольцом прыжкового переходника, как называют оборудование для переставления пространства «за спину». Это для межзвездных перемещений. «Похудевший» после сноса пристроек «Баклан» в этот габарит тоже может вписаться и обрести возможность покинуть Золнечную систему. Но трудов предстоит немерено. Юстировки, отладка программ целого комплекса технических средств. Важнее всего для этого качественная работа устройств наблюдения, поскольку требования к точности ориентации возрастают многократно. Работы тут на месяц с лишним. Хотя торопиться им нынче некуда. Съестных припасов прибыло, вода, поступившая в системы санитарно-гигиенического контура, сняла напряженность в бытовой сфере. На корабле многие системы замкнуты и при наличии энергии позволяют долго не испытывать неудобств. * * * Раомина изучала поступающие новости, благо рейсовый почтовик проходил своим маршрутом регулярно, а возможности военного корабля позволяли принимать практически все радиосообщения, циркулирующие в межпланетном пространстве. Обстановка на центральной планете все более и более запутывалась. Низложенный император избежал ареста и сопротивлялся, используя части, сохранившие ему верность. Зато количество претендентов на его место постоянно колебалось в пределах от двух до пяти, что затрудняло объединение оппозиционных сил. Свара шла такая, что разобраться в обстановке было почти невозможно. Императрица иногда по «ночам» жаловалась Виру на то, что данные не позволяют ей понять происходящего. Судя по всему, около десятка удаленных планет должны были заявить о своем суверенитете, но вместо этого от империи отделились три наиболее развитых системы, причем в двух из них тут же вспыхнули междоусобицы, а в оставшуюся направили силы умиротворения сразу четыре «императора». В Золнечной системе ничего существенного не происходило. Курсировали рейсовики. Причем оба не отклонились от обычного графика. Экипаж «Баклана» просаживал жалованье на спутниках Затурна, станции наведения в оптику сопровождали бывший учебный авианосец, в урочные часы получая телеметрию с его устройств. Попыток связаться с ним тем не менее не предпринималось. Имеется в виду затребовать отчет или передать распоряжение никто не пробовал. А с ростом расстояния запаздывание прихода радиосигнала возрастало. Вир поломал немножко голову над странностями происходящего, да и прекратил это бесперспективное занятие. Четыре боевых лазера и восемь турельных картечниц – вот к чему надо приложить усилия разума, чтобы разместить их толково. А не отвлекаться на разные вещи, повлиять на которые невозможно. Еще следует пристроить спасательную шлюпку и посадочный бот. И не забыть по окончании разграбления эсминца снять с него весь черный металл. Имеется в виду рафинированное, отделенное от естественных в космосе присадок железо. Это переплавят на боезапас главного калибра. Вообще-то, такая нелегированная сталь у кораблестроителей ценится высоко, поскольку ее можно цеплять магнитными захватами. Исполнительные механизмы или рабочие тоже пользуются этим свойством для перемещения, а обычной коррозии в пустоте нет. Для этого на космических металлургических заводах проводится сепарация – разделение собственно железа и щедро подмешанного в него никеля и других природных добавок. Получение сплавов с заданными свойствами – главная задача первого передела. А уж формование отливок, по большей части пустотелых, – это отдельная песня. * * * Спасательная шлюпка – это просто ящик с устройствами жизнеобеспечения и двигателями ориентации и ближнего маневрирования. При необходимости покинуть корабль – удобная штука. Можно продержаться с месяц вдесятером, дожидаясь помощи, или переместиться в пределах близких орбит и состыковаться с исправным кораблем. Запас хода на ней невелик. Экономичные и непритязательные жидкостные реактивные двигатели малогабаритны, но ни о каких межпланетных перелетах с использованием такой техники никто речи не ведет. При нормальных условиях эти корытца используют в качестве разъездных суденышек, перелетая в них на соседние корабли или не слишком удаленные орбитальные станции, при удачно совпадающих траекториях, естественно. А вот посадочный бот – это скорее самолетик с треугольным крылом. Двигатели на нем заметно мощнее и запас топлива солидный. Эти устройства предназначены для аварийных посадок на окруженные атмосферой планеты. Кстати, если потом с поверхности каким-нибудь носителем вывести их к границе атмосферы да подразогнать как следует, то могут и на орбиту выйти, и состыковаться с нужным объектом. Оба типа аппаратов невелики по сравнению с огромной тушей «Баклана», и подходящее местечко для них отыскалось без труда. Снабженные герметичными крышками бывшие ремонтные боксы, куда раньше из ангаров, ныне безвозвратно утраченных в бою, перемещали поврежденные при полетах учебно-тренировочные машины. В результате внешний габарит авианосца не возрос, что важно для нормального функционирования аппаратуры перехода. * * * Вир уже не думает, что императрица намерена убить его и Жанну. Общее впечатление от происходящего таково, что знание об истинной сущности преподавателя баллистики Анны Смит как бы подразумевается в деяниях многих людей, ныне находящихся здесь, в Золнечной. По отношению к их кораблю проявляется такая тактичность, что даже маленько не по себе делается. Обмен данными по радиоканалам ведется интенсивно. Ра посылает огромное количество запросов и банковских поручений. И во всех случаях получает ответы. Кстати, суммы, которыми она ворочает, – чудовищны. Капитанский допуск позволяет ознакомиться с содержанием всей корреспонденции, приходящей и исходящей. Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/sergey-kalashnikov/posledniy-polet-baklana/?lfrom=334617187) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
КУПИТЬ И СКАЧАТЬ ЗА: 69.90 руб.