Сетевая библиотекаСетевая библиотека

Вестник смерти

$ 0.01
Вестник смерти
Цена: Бесплатно
Издательство:SelfPub
Год издания:2019
Просмотры:  7
Вестник смерти Леонид Викторович Зайцев По-настоящему богатые люди могут купить все в этом мире. И даже свой собственный мир, чтобы стать там полноправным хозяином. Сластолюбец может получить во владение планету, где процветает многожёнство, затворник, желающий уйти от мирской суеты, может купить мир, где давно прервался человеческий род, чтобы жить одному, среди первозданной природы. Садист может воплотить свои самые мрачные фантазии в мире, которым тысячелетиями правила инквизиция. А у лорда Монтгомери была своя собственная мечта, воплощение которой привело к невероятным и драматическим событиям… Часть первая. Безумный мир Глава 1 Я так и не понял, чем задел селян за живое. Я только спросил дорогу к Замку, как на жуткие крики хлебопашцев съехались на могучих конях сизые от постоянного пьянства стражники. Они ловко и умело связали меня, и поволокли к опушке ближайшего леса. Там, слегка выдвинувшись вперёд из общей массы деревьев, гордо красовался одинокий дуб, широко раскинувший свои мощные ветви. Одна из этих ветвей показалась нетрезвым блюстителям законности особо подходящей, ввиду её географической направленности именно в ту сторону, куда я спрашивал дорогу. На ней меня, под дружное улюлюканье сельских обывателей, и повесили на жутко колючей волосяной верёвке. Я, как полагается в таких случаях, судорожно подрыгал ногами, словно отыскивая несуществующую опору, потом обмяк, высунул язык, и для пущей достоверности обмочился. Стоило мне окончательно затихнуть, как трудовой люд сразу утратил ко мне всякий интерес и отправился по своим делам, обсуждая всё, что угодно, кроме моей нелепой казни. Парни же на конях быстро и умело обшарили мои карманы, забрав всю скромную наличность, но, как ни странно, не сняли с меня саму добротную одежду. Явно недовольные наваром, они дружно плюнули в мою сторону и унеслись в направлении ближайшего трактира. А я остался предоставленным самому себе. Висеть в петле на дубовом суку далеко не самое приятное времяпрепровождение. И всё же, мне пришлось ждать до темноты, пока дорога совсем не опустела. Создавать лишние мифы про оживающих мертвецов мне здесь вовсе не хотелось. Верёвка, стянувшая за спиной мои руки, была на удивление крепкой, и я порадовался тому, что тут ещё не изобрели стальные тросы. Разорвав путы, я некоторое время продолжал раскачиваться в петле, решая, как лучше замести следы. А решив, расстегнул ремень и очень осторожно вытащил из него крошечную катушку, на которую аккуратно было намотано около километра сверхпрочной нити толщиной в одну молекулу углерода. Ею я и перерезал верёвку чуть выше своей макушки. Пусть думают, что меня сняли и где-то похоронили сердобольные монахи, если здесь такие имеются в принципе. Затем забрался поглубже в лес, расположился у самых корней роскошной ели, зелёные лапы которой укрыли меня словно шатёр, и начал думать. Первым делом прикинул, во сколько моей клиентке обойдётся это повешенье, и решил, что жалеть чужих денег в таком случае не стоит. Да и, сказать по чести, она не предупредила меня о поголовном сумасшествии местных жителей. Если меня тут начнут казнить при каждом контакте с населением, то её кошелёк оскудеет, ещё не успев наполниться! Вторым делом было прикинуть план дальнейших действий. Было понятно, что в селение мне теперь идти нельзя, и не только в ближайшее, но и в любое другое в радиусе километров двадцати. Спасибо палачам хотя бы за то, что направление к Замку я теперь знал. Однако продвигаться дальше, не узнав причины, по которой местный люд ни с того ни с сего набросился на меня, было неразумно. Тратить время и деньги клиента, ломясь напролом, было бы непрофессионально. А я дорожил своей репутацией. Как следует поразмыслив, я пришёл к выводу, к которому неизменно приходили полководцы, шпионы, и наёмные убийцы всех времён и народов – мне необходим был «язык». Я, чёрт возьми, должен был знать о мире, в котором выполняю контракт, всё, что мне поможет, но, главное, всё, что мне может помешать! Оставалось только решить, кого и где захватывать для допроса. Вариантов, опять же, было два. Либо селение с необразованными крестьянами, либо трактир, из которого синюшные стражники до сих пор не вышли. О последнем всем своим видом говорили так и не рассёдланные кони, привязанные справа у входа, который я со своей дубовой виселицы прекрасно наблюдал. Я решил остановиться на слугах закона. Они наверняка знали больше любого крестьянина, да и должок за ними оставался – оставили меня без гроша в кармане! Я вышел из леса и зашагал прямо через поле к добротному двухэтажному строению, которое служило не только пристанищем греха и порока, но и местом отдохновения путников. Идти напрямую я осмелился, вспомнив жизненный цикл крестьян, который был неизменен во всех доступных мирах. Сельчанин ложился с закатом и вставал с первыми петухами. Ночью же деревенский житель не выходил из дома даже по нужде, имея для этого дела ведро в сенях. Ночи крестьяне всегда боялись. А мои ближайшие жертвы, которые, будучи сейчас в пьяном беспамятстве, ещё не подозревали о своей скорой печальной участи, были просто не в состоянии караулить самих себя. Дверь заведения оказалась запертой. Надо же, с некоторым уважением подумал я, а эти олухи пропили ещё не все свои мозги и всё же приняли хотя бы минимальные меры предосторожности. Однако сложных замков тут ещё не знали. Дверь была заперта на простую задвижку, справиться с которой для меня никакого труда не составило. Приоткрыв предательски скрипнувшую дверь ровно настолько, чтобы было достаточно для перемещения моего гибкого и худого тела, я проник внутрь. Изнутри это заведение ничем не выделялось из череды своих собратьев, что доводилось мне видеть в десятках миров. Тесноватый зал был плотно заставлен деревянными столами и лавками. Их иногда даже скоблили, снимая толстый слой жирной грязи, периодически накапливающейся на их поверхности. В камине ещё догорал огонь. А на мощном табурете у камина дремал один из стражников. На столе рядом с ним лежал заряженный арбалет. И мысленно я вновь восхитился способностью этих парней, даже напиваясь в стельку, не забывать о мерах собственной безопасности. Скрип двери был не громким, но достаточным, чтобы охранник очнулся и поднял голову, пытаясь разглядеть почти в полной темноте причину своего пробуждения. А ещё за секунду до этого я принял решение, что именно он и станет моим «языком», так как был явно более трезв, чем его коллеги. Последнее он тут же и подтвердил своей реакцией на скрип дверных петель. Но это был его последний подвиг на службе. Ни закричать, ни схватить арбалет я ему, естественно, не позволил. Обыскав поверженного, но ещё живого часового, я нашёл немного денег, причём некоторые из монет ещё недавно принадлежали мне. Никаких документов, кроме начищенной до блеска серебряной бляхи, у моего пленника не оказалось. По всей вероятности, именно эта вещица и была подтверждением статуса её обладателя. А судя по ухоженности бляхи, её теперь уже бывший владелец свой статус в обществе весьма ценил. Но для меня сейчас важнее было его вооружение: короткий засапожный нож, длинный боевой кинжал, и, естественно, арбалет. Связав для верности всё ещё прибывавшего в беспамятстве стражника его собственными штанами и заткнув ему рот кляпом из его же жутко вонючих портянок, я отправился на зачистку помещения и прилегающей территории. Уж и не знаю, на кого местное начальство спишет эти смерти, но уж явно не на повешенного накануне странника. Глава 2 Две недели тому назад мне предложили работу. Мне часто предлагают работу, взывая ко мне через общемировое информационное пространство посредством средств массовой информации, многочисленных объявлений во всемирной сети, или совсем уж примитивно – оставляя для меня свои визитные карточки в тех заведениях, где меня якобы однажды кто-то видел, или там, где по слухам, я могу появиться. На такие послания я даже не обращаю внимания. За ними, как правило, стоят либо одуревшие от веры в собственное всемогущество бонзы из мира большой политики или большого капитала, либо психи разного уровня достатка, либо – реже – неудовлетворённые богатые дамочки с извращённой фантазией. Однако это предложение меня заинтересовало и вызвало уважение хотя бы уже тем, что потенциальный клиент смог найти меня и обратился ко мне лично без всяких посредников. Это говорило не только о бесспорной финансовой состоятельности данного лица, но и о его уме и проницательности, что было важнее. Именно с умными клиентами я и предпочитал работать. Они всегда очень чётко ставили задачу, и не просто задачу, а задачу, над которой долго размышляли сами, признавали её сложность и не требовали стопроцентного результата. Они не говорили мне: сделай то, что я хочу. Они говорили: попытайтесь сделать это. Чувствуете разницу? И я назначил возможному клиенту встречу, на которой выяснилось первым делом, что моим клиентом станет клиентка с безумно длинным именем и ещё более длинным шлейфом титулов, которую лично мне было позволено именовать просто – Изабелл Монтгомери. Эта фамилия была очень даже известной, настолько, что я без труда поднял из запасников своей памяти всю информацию об этой семье. Если отбросить в сторону сведения о паутине великосветских брачных союзов, оставить за бортом сплетни и полицейские отчёты, вырвать с корнем всё лишнее, что не касалось данного дела, то в сухом остатке я имел тривиальную историю семейного конфликта богатых наследников, которые сражались за деньги усопшего родителя. Но необычность этого дела и его отличие от надоевших широкой публике семейных разборок среди известных фамилий заключалась в том, что… – Мой папа умер не на Земле, – сообщила мне Изабелл, – а в своём мире. Даже то, что он умер, стало известно через третьи руки. – Она великолепно держалась, учитывая, кто стоял перед ней. – Присаживайтесь, – словно расслышав мои мысли, предложила леди. Именно в этот момент маятник моего разума качнулся от стороны ликвидации клиента, который лично видел меня, в сторону того факта, что я приму этот заказ. Впервые в жизни я выполнил неоплаченное указание клиента и присел на крошечный стул рядом с сервированным для чая столом. Девушка расположилась напротив. Я искал, но не находил в её облике и тени страха. Она же прекрасно знала мою репутацию! И при этом не побоялась обратиться лично, а не через посредника. Она явилась на встречу одна, зная, что я убью всех свидетелей, если таковые будут присутствовать. Я был не просто восхищён – я был пленён! – Слушаю вас, – произнёс я, как мог небрежнее, пытаясь сбить с неё эту самоуверенность, чтобы вернуть ситуацию под свой контроль. Но она только нейтрально улыбнулась в ответ, надкусила кекс, пригубила свою чашку с чаем, и совершенно спокойным голосом посоветовала мне: – Попробуйте бисквиты – они весьма недурны. Глава 3 До рассвета была ещё пара часов. Из живых в трактире оставалось только двое – я и мой пленник. Можно было управиться и быстрее, но некоторые из моих недавних палачей в состоянии полнейшей алкогольной интоксикации умудрились забраться в такие тёмные и узкие щели, что находить их удавалось только по неповторимому аромату, объединявшему, запах кислой капусты и вонь давно не знавшего бани потного тела. Я выдернул портянки из глотки пленного. Он тут же так наполнил атмосферу всё тем же амбре и несвязанной речью, что мне пришлось его слегка ударить, и не раз. Наконец он притих, и обречённо смотрел в пол передо мной. – Давай знакомиться, – предложил я. – Как твоё имя? Пленник, не поднимая глаз, запел псалмы. – Ты можешь продолжать петь, – сообщил ему я, – пока я буду отрезать тебе пальцы на ногах. Но, если меломан победит в тебе простого человека, который желает жить, то я начну на каждый твой псалом отрезать тебе по конечности, пока не дойду до шеи. Не дожидаясь, пока стражник примет правильное решение, я достал нож, и ухватил парня за большой палец ноги. Тут он завизжал и стал каяться. А я снова позавидовал местному князьку, у которого есть такие верные нукеры. – За что вы меня повесили? – Спокойно поинтересовался я. – Ведь я только спросил у крестьян дорогу к Замку. Стражника трясло, он обильно потел. Я встал, сходил на кухню, и принёс ему целую кружку самого дорогого вина. Пусть он хоть перед смертью попробует настоящий благородный шипучий напиток. – Пей и отвечай, – посоветовал я, – у меня времени мало, а у тебя и того меньше. Парень залпом осушил кружку. Через пару минут ему явно полегчало. Он снова захмелел от смеси алкоголя и страха, и был полностью готов к допросу. – На тебе одежда слуг герцога Генри, который снюхался с дьяволом, – то тупо улыбаясь, то плача, поведал парень. – И ты был так неразумен, что в такой одежде ещё и спросил дорогу к Замку! – Стражник глупо захихикал. – И мы тебя повесили… – Я в курсе, – моя шея ещё ощущала тугую петлю волосяной верёвки. – А ты не умер, – почти прошептал пленник и задрожал всем телом. Я выглянул в окно – до первых петухов оставалось не более часа, а узнать надо было ещё о многом. Тащить же силком пленного увальня с собой – было глупо. А вот, если сделать так, что он пойдёт сам, по доброй воле… – Так как тебя зовут? – Снова спросил я. – Боб, – на этот раз без песнопений ответил пленник. Да уж, подумал я, фантазия родителей не сильно изменяется от мира к миру. Не удивлюсь, если окажется, что его родного брата зовут Джон. – Так вот, Боб, у тебя есть выбор, – сообщил ему я, – либо ты идёшь со мной, либо присоединяешься к своим товарищам прямо сейчас. – К каким товарищам? – удивился пленник. Моя ошибка, не стоило давать ему пить сразу всю кружку целиком. Я слегка пнул его, чтобы немного встряхнуть проспиртованные насквозь мозги в его голове. В ответ он только икнул. – К своим синерожим друзьям, коллегам, братьям по оружию, – я постарался придать голосу самый зловещий оттенок, – души, которых я только что отправил в чистилище, – но подумав, что и это слишком сложно для его восприятия в данный момент, добавил, – которых я убил. Видимо, наконец, до него дошло. Парень судорожно сглотнул, не в силах отвести взгляд от обагрённого кровью кинжала в моих руках. – Я пойду с вами, – дрожащими губами произнёс он, – только не убивайте. Я буду служить вам верным псом! Боб покажет своему господину, как пройти к Замку. Боб хорошо знает эти места. Боб здесь родился. Что ж, нормальная реакция для такого типа – перейти на сторону более сильного и могущественного, и верно служить новому хозяину до тех пор, пока вновь угроза целостности собственной шкуры не толкнёт к новому предательству. Я не стал огорчать Боба и сообщать ему, что не собираюсь брать его в услужение так надолго. Для меня он уже сейчас был мёртв, но с небольшой отсрочкой. Из кучи трофеев я выбрал лишь кривую саблю, моток прочной верёвки и запас стрел для арбалета. Потом развязал пленника и позволил ему натянуть штаны и надеть сапоги, после чего велел ему наполнить походный заплечный мешок едой и флягами с вином. Закончив все приготовления, мы вышли навстречу розовеющему востоку – нас проводил в дорогу крик первого петуха. Невзирая на похмелье и пережитый страх, Боб, на удивление, шёл довольно легко, размеренным шагом человека, привыкшего с детства передвигаться по пересечённой местности, напрочь лишённой хоть сколько-нибудь приличных дорог. Меня это очень даже устраивало, так как до полуденного привала, на котором я и собирался продолжить допрос, было необходимо уйти как можно дальше от селения. Дальней погони я не опасался, ведь в живых не осталось ни одного стражника, а вот по ближайшим окрестностям крестьяне могли и пошарить. Потом они, конечно, пошлют гонца за подмогой, однако, это долгая история. К тому времени я уже доберусь до замка герцога Генри – первого пункта моей командировки. Глава 4 Леди Изабелл ничуть не удивилась тому, что я не притронулся ни к бисквитам, ни к чаю. Она просто не обратила на это внимания. Её манеры были безупречны, как и её строгая красота. Она молчала некоторое время, возможно ожидая, что я начну задавать вопросы, но, не дождавшись, заговорила сама, обращаясь к кому-то невидимому прямо перед собой, а мне, позволив созерцать при этом её прекрасный профиль. – Вы, разумеется, знаете о том, что при наличии определённого достатка любой человек может заказать для себя собственный мир, который будет соответствовать всем его требованиям и потакать всем его фантазиям. Я это знал, как и то, что скромность – главная добродетель молодых девушек из богатых семей. Ибо такая блажь стоила не просто огромного состояния, а состояния планетарного масштаба. И семья Монтгомери относилась к тем немногим, кто таким состоянием обладал. Надо сказать, что эта мода на собственные миры зародилась всего полтора века назад, когда был, наконец, открыт способ перемещения между вероятностными линиями развития. А проще говоря – параллельными мирами. Тогда же была эмпирическим путём доказана давняя теория, гласившая, что любой мир, который только может себе представить наше воображение, обязательно существует где-то в параллелях. И практически сразу на базе института, в лабораториях которого родилось открытие, возник концерн, начавший на коммерческой основе предлагать любому человеку, готовому заплатить безумно огромные деньги, осуществить его самую безумную мечту, подобрав под неё соответствующий мир. Сластолюбец получал во владение планету, где процветало многожёнство, и наслаждался жизнью, переезжая с материка на материк, на каждом из которых имелся постоянно пополняемый молоденькими наложницами его гарем. Затворник, желавший уйти от мирской суеты, получал землю, где давно прервался человеческий род, или вовсе не появлялся, и мог жить один, среди первозданной природы. Садист мог воплотить свои самые мрачные фантазии в мире, которым тысячелетиями правила инквизиция. Сэр Монтгомери грезил иным… – Мой отец был помешан на эпохе короля Карла IV, который создал вторую Великую Римскую Империю, объединив под своим скипетром почти всю Европу. Он и в нашем мире был почти императором. Отец входит в двадцатку богатейших людей вселенной. Но его всегда стесняли условности нашей реальности, а он желал ощутить вкус абсолютной власти. – Насколько мне известно, – позволил себе вставить я, – его власть здесь и так была практически абсолютной. – Практически, – изволила подчеркнуть леди. – А ему хотелось наслаждаться не практической, а полной абсолютной властью. У богатых свои причуды, подумал я, но вслух ничего не сказал. Я всё ещё не мог понять, чего от меня хочет эта леди. Убить её братьев? Для этого не стоило рисковать встречей со мной, достаточно было нанять обычных профессионалов. Помочь ей воцариться в отцовском мире, чтобы и самой вкусить абсолютной власти? Это возможно, но она могла найти помощников и подешевле, и побезопаснее для самой себя. И я промолчал. – Так вот, – продолжила девушка, – отцу нашли подходящий мир, и он его купил. Но императору оказалось мало просто империи, ему необходимы были наследники для управления провинциями. И тогда он призвал нас с братьями. Вас не удивляет, почему мы не отказались? – Нет, – лаконично ответил я. Да и чему было удивляться? Папа – деспот – мог и наследства лишить за неповиновение. А скорее всего, и самим хотелось вкусить власти. – Хорошо, – в её голосе впервые послышались лёгкие нотки раздражения. – Мы подчинились воле папы. Каждый из нас получил в полное владение по одной области на границах, и ещё по одной рядом со столицей – он желал, чтобы мы присутствовали при его дворе. А отправляясь в набеги на соседние государства, брал обоих братьев с собой, а меня оставлял блюсти его трон. Возвращаться сюда – на Землю, мы могли только с его разрешения. Обычно это случалось тогда, когда у него появлялась новая молодая фаворитка, и он полностью погружался в любовный дурман. Она продолжала говорить, но я уже почти не слушал. Леди испытывала моё терпение и тратила моё время. Моё первое впечатление о ней начало тускнеть. Я даже подумал о плате, которую смогу потребовать с её братьев за сокращение на одну сестру количества наследников деспотичного папаши. И уже совсем решив прервать наш контакт, я вдруг услышал: – А почему вы не спрашиваете о задании, которое я хочу вам поручить? Глава 5 Как только солнце достигло своего зенита в этой широте, я, как и планировал, объявил привал. Верный Боб тут же засуетился, доставая и раскладывая прямо на траве хлеб, сыр и жареное мясо. Потом достал из мешка и протянул мне дрожащей рукой флягу с вином. Его взгляд, обращённый к фляге, был таким несчастным, что даже у меня смог вызвать улыбку. – Разрешаю, – кивнул я, – но не больше четверти фляги, если не хочешь, чтобы эти глотки стали последними в твоей никчемной жизни. Нам ещё до заката надо добраться до Замка герцога. Боб тут же схватил вторую флягу и жадно припал губами к горлышку. Его кадык начал совершать возвратно-поступательные движения с пугающей скоростью. Я, было, решил его остановить, пока он невольно не нарушил моего приказа, однако это оказалось лишним, отпив ровно четверть, парень с неохотой оторвался от сосуда. – Можешь есть, – разрешил я. – Ешь и рассказывай. – Угу, – только и смог выдавить из себя мой пленник, – в мгновение ока запихавший за обе щеки не менее полукилограмма провизии. Эти деревенские парни были чрезвычайно сильны и выносливы, но и ели и пили они за троих. Пришлось ждать, пока он прожуёт. – Теперь, Боб, отвечай мне внятно, – потребовал я, когда мой проводник, наконец, дожевал и проглотил пищу, – что за проблемы у вас с герцогом, и почему, чёрт подери, вы без суда и следствия вешаете людей, одетых, как я? На лице парня сытое блаженство сменила тревога, а потом и вовсе его глаза наполнились ужасом. Видимо он вспомнил, что и меня они повесили, а сейчас я сидел перед ним живой и задавал вопросы. Ну что мне делать с этим олухом? – Боб, – придав голосу максимальную строгость, произнёс я, – теперь я твой хозяин. Я кормлю и пою тебя, но я же волен распоряжаться твоей жизнью и смертью. Отвечай на вопрос. Удивительно, но от моих слов парню явно полегчало. Наверное, потому, что к такому обращению со своей волей он был привычен с детства. Он с облегчением вздохнул и поведал мне любопытную историю о переменах, произошедших в этих местах за последнее время. Сеньор Боба (бывший сеньор, как, подобострастно глядя мне в глаза, уточнил он) был вассалом герцога. И всё было спокойно, всё шло своим чередом: крестьяне пахали землю, стражники собирали налог, пороли провинившихся, портили девок да пили дешёвую кислятину. Сеньор кормил своих бойцов и в благодарность за службу закрывал глаза на их непотребства. И так было всегда, пока герцог не продал душу дьяволу. О дальнейшем Боб поведал мне шепотом, опасаясь, что его услышит нечистый. Недавно пронёсся слух о том, что король умирает, и герцог стал собирать войско, то ли для того, чтобы защитить корону, то ли чтобы вырвать её из слабеющих рук монарха. И сеньор Боба, как преданный слуга явился в Замок. Однако то, что он там увидел, повергло его в шок. Ради укрепления своего могущества, герцог, без сомнения, вступил в сделку с дьяволом, который прислал ему на подмогу свои дьявольские армии, а самого Генри сделал Магом страшной силы! Сеньор был очень набожным – он готов был отдать за герцога жизнь, но не готов был отдать душу на вечные муки, и он ушёл сам и увёл своих людей. Генри разгневался и напустил на поля и сёла бывшего хозяина Боба гром и молнии, от чего поля выгорели, а сёла стояли полуразрушенными. Но люди укрылись в храме, и Господь защитил их. А когда пожары прекратились, сеньор, взяв небольшую охрану, отправился в столицу, чтобы припасть к ногам короля, если ещё успеет застать его живым. А своим подданным приказал до своего возвращения всячески блокировать Замок Герцога – не возить туда провизию, не давать лошадей, и убивать всех слуг Генри, которые могут появиться в наших землях. Вот мне и не повезло из-за моей одежды. – А что, – удивился я, – слуги герцога похожи на меня? Боб часто закивал. – Его новые слуги, те, что от дьявола, все одеты точь-в-точь, как мой хозяин. Хозяин убил одного из слуг герцога и взял его одежду? – С надеждой в голосе поинтересовался пленник. – Да, так и вышло, – не желая лишний раз пугать парня, – ответил я. А сам, тем временем погрузился в неприятные размышления. Ведь на мне была надета земная полевая армейская форма. Если новые слуги герцога были одеты так же то, что это значит? Он просто переодел своих солдат в практичный камуфляж, или же, во что с трудом верилось, переправил в частный мир регулярные земные войска? Теперь мне не ограничиться простым наблюдением, как я изначально предполагал, теперь придётся внимательно осмотреть весь замок изнутри. – Привал окончен, – объявил я через полчаса, – вперёд. Быстро собрав обратно в мешок всё, включая объеденные кости, Боб с новыми силами зашагал вперёд. Я двигался следом за ним и думал, что из этого парня в моём мире можно было бы воспитать неплохого воина, отучив предварительно от обжорства и пьянства. Но мы были в его мире, и жить ему оставалось ровно столько, сколько ещё времени займёт наш путь к Замку. Мы перешли вброд пару речушек, долго обходили засеянные пшеницей поля по опушке леса, перевалили через пару холмов, ползком через болото миновали две заставы, и к закату вышли, наконец, к Замку. От него нас теперь отделяла только лесополоса, на краю которой мы остановились. Далее оставалось три сотни метров открытого пространства до рва, увенчанного деревянным частоколом, и крепостной стены за ним. – Надо торопиться, хозяин, – прошептал мне в самое ухо Боб, – скоро ворота Замка закроют, и мы не сможем войти внутрь до самого рассвета. Глупец не понимал, что с этого места я пойду один, а его тело останется здесь на радость лесным обитателям. Но что-то всё же подтолкнуло меня на прощальные слова, ведь этот парень не сделал мне никакого зла, не считая того, что участвовал в моей казни. – Ты хорошо мне послужил, Боб, – искренне сказал я, – но ты останешься здесь, а я пойду напрямик через стену. Мне надо кое-что выяснить о планах герцога. Это простое прощальное слово, как оказалось, спасло жизнь мне и продлило её Бобу. Он неожиданно мёртвой хваткой вцепился мне в руку, весь мелко затрясся, словно в ознобе, и, постоянно сбиваясь на полный голос, зашептал: – Нельзя пройти к Замку никак иначе, чем по дороге через ворота. Герцог получил от Дьявола могущество мага и оградил Замок громом и молнией! Многие смельчаки ходили к Замку, но от них находили только обожженные куски туловища! Я знаю, что мой хозяин бессмертен, но даже бессмертный не сможет жить отдельными частями разорванного тела! Было видно, что парень не бредил, да и хмель из него давно выветрился. Но верить байкам о магах и волшебстве я тоже не имел намерения. Тут должно быть что-то другое. – Сиди тут и не двигайся, – приказал я, – сейчас вернусь. А сам, осторожно двинулся вперёд, и внимательно принюхался. И буквально через десять метров я учуял его! Спутать запах взрывчатки невозможно ни с чем иным. Но откуда она взялась в мире, в котором я не видел до сих пор ни одного ружья? А аккуратно раздвинув траву ладонями, я был поражен ещё больше – передо мной была штатная противопехотная мина земного производства. Глава 6 – Почему вы не спрашиваете о задании? – Повторила леди. – Я всегда считал, что задание даёт клиент, – парировал я, – а мне остаётся выбирать – заключить контракт, или уйти. – Вы пришли сюда одна, – продолжил я, – и вы прекрасно знали, к кому обратились. И я восхищён вашей смелостью. Однако до сих пор я не увидел причин, по которым вам стоит отсюда уйти живой. Она даже не вздрогнула, не изменила позы и положения головы. Такого я ещё не видел! Само моё появление уже означало смерть. Меня много раз молили, проклинали, пытались подкупить… Но совершенно не реагировать на моё присутствие?.. Эта женщина могла бы быть воином, если б не была женщиной. – Вестник Смерти, – произнесла она, – сколько вас осталось? По моим сведениям меньше дюжины. – Одиннадцать вместе со мной, – подтвердил я, продолжая восхищаться её самообладанием. – Но ты – самый сильный и удачливый в своём деле. А если я что-либо покупаю, то желаю иметь самое лучшее! Я никак не мог понять: она специально провоцирует меня, или просто не понимает, кого оскорбляет своей заносчивостью? Будь на моём месте любой другой из оставшихся вестников – она уже была бы мертва! И только я продолжал внимать этой лести, смешанной с высокомерным презрением. – Некоторые покупки могут навредить своим покупателям, – предупредил я. – Давайте уже говорить о деле. – Хорошо, – согласилась леди, – дело в том, что после слухов о смерти моего отца возник вопрос наследования. Однако адвокаты отца заявили, что не обладают никакими документами на этот счёт. Вся родня кинулась на поиски завещания, но безуспешно. – Но завещание существует? – Уточнил я. – Его не может не быть, – уверенно заявила Изабелл. – Отец был богом инвестиций! Его финансовая империя так велика, что контролирует более половины бюджетов всех развитых миров. Такое наследство не оставляют без присмотра. – И вы подозреваете… – я не успел договорить, ибо девушка повернула лицо в мою сторону, и взглянула мне в глаза. Мне внезапно стало очень душно и жарко. Раньше я никогда такого не испытывал, хотя повидал достаточно женщин красивых, гораздо меньше умных, и пару бесстрашных. Видимо то, что в леди Монтгомери одновременно сочетались все эти качества, и вызвало такую реакцию. – Я уверена, что завещание он спрятал в центре своих причудливых фантазий – в своём мире. И теперь охотой за этим документом займутся все заинтересованные стороны. Уже занялись. Я по-прежнему не очень понимал свою роль в предполагавшемся спектакле, о чём и поспешил сообщить заказчице. – Я могу расчистить вам дорогу, устранив конкурентов, – предложил я. – Но архивариус из меня не получится. – А вам и не придётся! Вы должны побывать в резиденциях моих братьев и выяснить их планы. Мои братья с удовольствием перегрызут друг другу глотку, но ради достижения промежуточной цели могут и временно объединиться. Потом вы проникните в столицу и выясните расклад сил вокруг престола. Естественно, отыщете завещание и не позволите никому его уничтожить. Видимо, удивляться при общении с Изабелл мне придётся ещё не раз. Да за кого она меня принимает? Нанять меня, чтобы уничтожить своих братьев, это я бы понял – такова моя работа. Но сделать из вестника смерти шпиона… – Леди, – вслух произнёс я, – вполне вероятно, что кое-чего вы всё же не понимаете. Я – убийца, а не разведчик. Хотя то, что вы теперь знаете меня в лицо, а я всё ещё не лишил вас жизни, говорит о том, что я теряю квалификацию – старею, видимо. Она по-прежнему была невозмутима. – Я знаю, кто вы. И ваше искусство, поверьте, вам понадобится. У меня одно условие – не убивать моих братьев. Она сошла с ума, подумал я, я разговариваю с сумасшедшей. Может быть, она мне ещё план выполнения работ предоставит, с точным указанием, кого, когда и где можно убивать, а кого, когда и где трогать нельзя? У меня были разные заказчики, встречались и психи, но сумасшедшим был только один, самый первый – и его я убил. – Я не понимаю, – я и сам не понимал, зачем продолжаю этот разговор, но что-то держало меня рядом с этой женщиной, – почему бы вам просто не явиться в столицу и не выяснить всё самой? – Вы, наверное, забываете то, что это не какой-то игрушечный мир, а вполне реальный, с живыми людьми, просто располагающийся на одном очень далёком вероятностном ответвлении, хотя для них именно собственный мир является стволовым. Мы в этом мире – пришельцы. В столице среди знати сейчас кипит борьба за трон. Стоит мне появиться там, как меня убьют – конкурентная борьба одинакова во всех мирах. – Но завещание вашего отца не представляет для них никакой ценности, – сказал я, – ведь оно касается его финансовой империи в нашем мире. – Но понять они его могут по своему, ведь им не известно о существовании параллелей. А если они его уничтожат, или кто-то из братьев доберётся до него первым, то война может начаться уже здесь – в нашем мире. Мы все в семье обладаем довольно серьёзными ресурсами, и довольно высокими амбициями, чтобы претендовать на отцовский престол. А я не хочу войны. – Минимальные потери там, чтобы предотвратить большие потери здесь, – подытожил я. Глава 7 Мина, мина, мина. Не знаю, какие там отношения у герцога с дьяволом, но с земным правосудием они явно испортятся, если на Земле узнают о нарушении основного закона о посещении и использовании параллельных миров. За такие выкрутасы его сошлют на каторгу на спутники Юпитера лет на двадцать, невзирая на титулы и состояния. Если только раньше я его не убью. Предвкушение исполнения этого желания было так велико, что я не сразу вспомнил о запрете, входящем во взятые мною по контракту обязательства. Ведь герцог Генри – старший брат прекрасной Изабелл. Я сплюнул и вернулся к Бобу. Убирать парня сейчас я считал теперь преждевременным – он мог ещё пригодиться. Существовала, конечно, большая вероятность того, что в случае опасности он меня предаст. Но, во-первых, я постараюсь минимизировать опасность лично для него. А, во-вторых, мне это бы грозило лишь небольшой задержкой в пути, ибо он не знал, кто я. – Планы изменились, Боб, – мне показалось, или он вздохнул с облегчением, – я пойду в Замок напрямую, а ты проберёшься поближе к воротам, затаишься и станешь наблюдать. – Но магия, гром и молнии, – непритворно ужаснулся он. – Это моё дело, – успокоил его я, – я умею обращаться с такого рода магией. – Парень посмотрел на меня с нескрываемым восхищением. – А твоё дело – наблюдать за воротами до моего появления, понял? Боб часто закивал. – Припасы я все оставляю тебе, – продолжал я, – но, если ты напьёшься и проспишь, или покинешь пост до моего возвращения, то я, клянусь богом, срежу с тебя всё сало, засолю и заставлю тебя же его сожрать. Мой спутник испуганно заморгал, и даже слегка заскулил, как побитая собака. – А если вас там убьют? – Шепотом спросил он. – Что мне тогда делать? Непробиваемая тупость! Сам же вешал меня! Сам назвал меня бессмертным буквально десять минут назад! – Тогда повесься на ближайшем подходящем дереве, чтобы и в иной жизни сопровождать меня, твоего хозяина, – пошутил я. – Я всё сделаю, как вы приказали, – этот олух не понимал шуток, – тогда оставьте мне верёвку, – попросил он. – Идиот, – не выдержал я, – на портках своих удавишься! Только сначала дождись меня – помогу! Готов поспорить, что он так толком ничего и не понял. Но мне было достаточно того, что он выполнит приказ и заляжет вблизи ворот. Еды и вина у него много, а раньше, чем кончится провизия, этот увалень себя убивать не станет. Мы быстро поужинали. Боб, на удивление, мало употребил вина – только несколько глотков, чтобы запить пищу. Передохнули, дожидаясь темноты, и разошлись каждый в свою сторону. Парень побрёл вокруг Замка к воротам, а я пополз через минные заграждения к стене. Мины стояли не слишком близко друг к другу. Тот, кто их устанавливал, не рассчитывал на наличие у противника сапёров или натренированных на поиск взрывчатки собак. И уж, тем более, на присутствие в этом мире вестника смерти. Поэтому я довольно легко добрался до полусгнившего деревянного частокола. Обновлять этот примитивный палисад, видимо, не стали, сильно доверяя минным полям. Стоило мне проползти всего пару десятков метров вправо вдоль этого забора, как я обнаружил то, чего и ожидал – пару завалившихся брёвен, открывавших достаточную для меня брешь в этом гнилом укреплении. Затем пришлось окунуться в вонючую воду заболоченного рва, который не чистили лет сто, а скорее всего, с самого момента его создания. И вот я оказался у довольно высокой стены Замка. Теперь пригодились и верёвка и арбалет. Конец верёвки я привязал к стреле, зарядил арбалет и стал ждать появление факела. Ночью охрана должна периодически обходить стены Замка, а электричества здесь ещё не изобрели. Хотя после противопехотных мин я мог ожидать от Генри Монтгомери чего угодно. Факел вскоре показался. Дрожащие языки пламени, тускло освещая край стены, медленно продвигались со стороны одной из башен. Дождавшись момента, когда человек с факелом оказался почти ровно на до мной, я тихонько свистнул. Весь мой многолетний опыт говорил о том, что в такой ситуации часовой любого мира и любого времени сделает именно то, чего делать ему нельзя ни в коем случае. А именно: перегнётся через край стены в попытке увидеть источник свиста. Как я и предполагал, именно эту ошибку всех покойных ныне своих собратьев и повторил этот, присоединившийся к ним через секунду стражник. Как только его силуэт возник на фоне звёздного неба, да ещё подсвеченный его же факелом, я выпустил стрелу. Удар арбалетной стрелы сродни удару пули – часовой вскрикнул и откинулся назад. А по быстро начавшей разматываться верёвке, я понял, что достиг цели – солдат, упал со стены во двор крепости. И тогда я побежал. Секунд за десять я пробежал вдоль стены сотню метров по пересечённой местности. (Не думаю, что этот рекорд сможет побить даже чемпион среди спринтеров). Как я и ожидал, убитый часовой и верёвка привлекли внимание обеих соседних башен. На стене, в том месте, где я недавно был, слышалась беспорядочная ругань, и громкие командные выкрики. Всё внимание и все силы были теперь направлены туда, чего я и добивался. А залезть на стену, выложенную из грубых каменных блоков, в зазоры между которыми можно было поместить не только пальцы, но и опереться ногой, не было проблемой. Проблема ожидала меня наверху. Глава 8 – Так вы берётесь за это дело? – спросила леди Монтгомери. – Я знаю, что в силу некоторых обстоятельств, связанных с вашим образом жизни, вы признаёте только наличные. – Надеюсь, – произнёс я, как мог более изысканно, – к тому времени, как я буду иметь честь встретиться вновь с вами и вашими наличными, я приму решение относительно вашего дела. Теперь же мне лучше удалиться. Она плавно повернула свою милую головку и одарила меня таким взглядом, что мне снова стало жарко. Самое поразительное то, что в её взгляде сквозило безмерное удивление! Словно, я сказал какую-то вселенскую глупость. – А к чему нам встречаться снова? – Спросила она. – Я прибыла сюда из своего Замка в том мире, и сразу вернусь обратно по завершении нашей сделки. А деньги для оплаты контракта я, разумеется, сразу взяла с собой. Вот они. – Девушка ногой придвинула ко мне сумочку, на которую я раньше не обращал внимания, считая её одним из аксессуаров богатой леди. Я наклонился, поднял сумочку, расстегнул её и заглянул внутрь. Она всё же сумасшедшая, или просто дура! Приходить на встречу с вестником смерти с наличными деньгами в сумме, которой хватит на покупку целой планеты в параллелях! Её папа хоть какой-то осторожности в делах учил? Её вообще соблюдать элементарные правила безопасности учили? Голову бы оторвал её учителям. – У вас справка от психиатра есть? – С нескрываемой издёвкой в голосе спросил я. – Нет, – спокойно ответила она, – я не знала, что в нашем деле такая справка может понадобиться. Но это не проблема – завтра справка будет. Мне вдруг так захотелось её отшлёпать! Как глупого ребёнка, который суёт палец в мясорубку, не представляя последствий. Я не питал, по некоторым причинам, никаких чувств любви и сострадания к жителям параллели под названием Земля, но именно её мне неожиданно захотелось защитить… Однако внешне я оставался спокоен. – Не надо справки, – устало произнёс я, – всё и так ясно. – Так мы заключаем контракт? – Она произнесла это, как само собою разумеющийся итог нашей беседы. – Мои люди переправят вас на место, как только вы будете готовы. Да, не желал бы я того, чтобы оставшиеся до сих пор в живых вестники могли наблюдать этот странный разговор. Иначе мне пришлось бы убить её, или всех их. И сейчас бы я выбрал последнее. – Вам дороги ваши люди? – Хриплым от волнения голосом спросил я. – Разумеется, – ответила она, – а почему вы спрашиваете? Надо отдать леди должное – ответ на собственный вопрос она нашла раньше, чем я взорвался потоком брани. Глава 9 Проблема была не в том, что, забравшись на стену, я угодил прямо под ноги самого медлительного стражника, который ещё, судя по запаху, был самым крупным производителем естественных удобрений в этом районе планеты. Проблема была в его вооружении. Убитый мною стражник мёртвой хваткой сжимал в руках армейскую автоматическую винтовку! Таким образом, брат моей нанимательницы вырисовывался всё более зловещей фигурой. Забирать винтовку я не стал. В условиях ночного боя огнестрельное оружие элементарно демаскирует стрелка при использовании, кроме того, производит много ненужного шума. Арбалет Боба для данной ситуации подходил гораздо лучше, а при близком контакте я не знал ничего эффективнее кинжала или ножа. Я просто поднял тело и вместе со всей его амуницией сбросил со стены в ров, чтобы не наводить охрану на место моего проникновения и таким образом выиграть ещё немного времени. Шумели пока только на стене в том месте, где я имитировал попытку проникновения. Там маячило уже более дюжины факелов. Я уже теперь совсем не был удивлён, когда к их мерцающему пламени прибавился остро пронзающий тьму луч армейского электрического фонаря. Благодаря нехитрой уловке со стрелой и верёвкой я не встретил более никого на своём пути, пока добежал до башни и спустился вниз во двор Замка. И тут я сначала не поверил своим глазам. А когда удостоверился в том, что моё зрение в полном порядке, понял, что проблема гораздо серьёзнее наличия в средневековом мире автоматического оружия и армейских электрических фонариков – весь двор был занят боевыми бронированными машинами! Мне сразу вспомнился мой родной мир, и желание нарушить условия контракта в части, касающейся неприкосновенности братьев Монтгомери, стало почти непреодолимым Я подобрался к ближайшему танку и принюхался – заправлен под завязку и с полным боекомплектом. Учитывая то, что достать топливо для двигателей и взрывчатку для снарядов в этом мире было нереально, это означало только одно – Генри, нарушив все мыслимые законы, переправил в параллель целую войсковую часть с Земли. Именно с Земли, а не из какого-либо другого мира – это мне тоже помогло понять моё обоняние, которое у вестников, как немногим известно, в сотню раз лучше обоняния любого земного пса. Однако, если детишки Монтгомери обладают такими средствами и возможностями, позволяют себе не страшиться преследования закона, то Изабелл права: война в этом мире, если её не остановить в зародыше, может перекинуться и на метрополию. И тут я поймал себя на мысли, что ещё совсем недавно был бы только рад такой перспективе, но не теперь. В этот момент я уловил движение справа от себя метрах в двадцати. Нет, это не был охотник, выслеживающий дичь. Его шаги по песчаному покрытию двора скорее напоминали топтание здоровенного глупого лося на одном месте, чем осторожные движения стрелка, подбирающегося к своей жертве. Я бесшумно скользнул вправо, уже заранее догадываясь, что увижу. И, как всегда, оказался прав. Высокий широкоплечий часовой в непромокаемой накидке и с автоматом за плечом с открытым от любопытства ртом пытался рассмотреть в беспорядочном движении факелов на стене, что же там происходит. Когда часовой обмяк, я схватил его за капюшон накидки и поволок в сторону хозяйственных построек, где, по моему разумению, сейчас быть никого не должно. Но я ошибся. В одном из сараев кто-то шумно возился, охал, сопел и постанывал. И их было двое. И было нетрудно догадаться по этим звукам и их страстному шепоту, какому богу они там молились. Вот же дьявол, подумал я, ну почему вы выбрали именно эту ночь? Почему не назначили встречу позже, или не завершили свои дела раньше? И я, хотя это и грозило мне большими проблемами, и смертельной опасностью, дал им минуту для того, чтобы они в последний раз в этой жизни насладились чувством небесного удовольствия и счастья. И только после этого убил обоих. Часовой, тем временем, начал приходить в себя. Я слегка пошлёпал его по щекам ради ускорения процесса. А затем постарался, чтобы первым, что он увидит, открыв свои глаза, был мой огромный кинжал, ещё тёплая кровь на котором испускала пар в ночной прохладе. Эффект оказался именно тем, какого я и ожидал, а значит, я не зря предварительно заткнул ему рот пучком соломы. Когда закричать не получилось, а встать и убежать или сопротивляться не давали связанные ноги и руки, солдат смирился со своим положением пленника и показался мне готовым к допросу. Я потерял уже довольно много времени, поэтому стоило поторопиться. – Сейчас я вытащу кляп, – предупредил я часового, – если попробуешь закричать или просто станешь громко отвечать на мои вопросы, и на этом кинжале станет одной группой крови больше, А если будешь послушным, то просто получишь лёгкое сотрясение и очнёшься в объятиях своих товарищей, которые тебя ещё и за проявленную храбрость наградят. Я понятно объясняю? Парень уверенно кивнул, в его глазах я прочёл почти бесплотную надежду и огромное желание жить. Шёл бы тогда клерком в какой-нибудь офис, подумал я, высокий рост и широкие плечи ещё не делают сопляка бойцом. Но времени на размышления над причудливым переплетением судеб и характеров у меня совсем не оставалось. – Против кого собирается выступить герцог со всей этой техникой? – Спросил я. – Кто? – Явно не понял парень. – Генри Монтгомери, – подсказал я, – местные именуют его герцогом. – Я не знал, – прошептал часовой, – я только вчера прибыл вместе с техникой. – Только не говори мне, что ты не знаешь, – раздосадовано поморщился я, – сражаться против кого тебя наняли. Иначе ты мне просто бесполезен и… Парень замотал головой так активно, что чуть сам не свернул себе шею. – Я всё знаю, – едва не закричал он, но, спохватившись в последний момент, снова зашептал. – Генри Монтгомери собирается захватить столицу этого мира. Вроде бы его отец умер, а завещание оставил во дворце. Но местные решили, что появился удобный случай, чтобы избавиться от пришельцев – от нас. Вот Генри и понадобилась современная армейская мощь, против которой здешние князьки со своими мечами и стрелами совершенно бессильны. Это было уже кое-что. Генри собирался идти занимать трон. Но почему он был так уверен, что кроме местных князьков ему никто не помешает? А как же брат? А как же Изабелл? Что за козырь был у Генри против них? Или он элементарно договорился с младшим братом? – А почему до сих пор не выступили? – Поинтересовался я. – Говорят, что Генри ждёт новостей о судьбе брата и сестры, – ответил пленник, и что-то в его интонации мне совершенно не понравилось. У меня не только отличное обоняние и слух, но и очень развитая интуиция. Недаром я так долго противился этому контракту. – Каких именно новостей он ждёт? – Охрипшим от дурного предчувствия голосом спросил я, ощущая, как глубоко в душе закипает ярость. Пленник побледнел от страха, наблюдая, как моя собственная мимика выдаёт моё настроение, не сулящее ему ничего хорошего. – Говори! – Прошипел я. – Г-говорят, – начал заикаться парень, – что Г-генри Монтг-гомери за бешенные д-деньги нанял в-в-вестника смерти, чтобы убрать с п-пути брата и с-сестру. Я с такой силой вонзил кинжал в его грудь, что лезвие, пройдя насквозь, ударилось о камень и сломалось. Я тут же обругал себя за свою несдержанность, ведь я мог вытрясти из солдата ещё какую-нибудь информацию. Но вспышку ярости вызвала давно переполнявшая меня ненависть к этому безумному миру, в котором даже кровное родство не играло никакой роли, если становилось препятствием на пути к власти и богатству. И тут я вспомнил Изабелл и её главное условие – не убивать братьев. Интересно, что бы она сказала сейчас, узнав, что родной брат совсем не так благородно собирается поступить с ней самой. Теперь надо было спешить, если я хотел исполнить контракт, не уронив своей репутации. К тому же Изабелл была в большой опасности. Однако для себя я решил, что следующий контракт заключу сам с собой, и касаться он будет жизни, а вернее смерти, Генри Монтгомери. И тут завыла сирена. Глава 10 Сорок лет прошло с того дня, как я осиротел, а со мною ещё почти полсотни моих братьев. Мы остались одни в чужом мире. А единственный человек, который приютил нас, дал нам пищу и работу, оказался именно тем монстром, что лишил нас всего, что было нам дорого. Его имя теперь боятся произносить вслух даже потомки его очень далёких родственников, а никого из близких не осталось среди живых. Ибо каждый из тех, в ком течёт хоть капля родственной ему крови, знает то, что вестник смерти однажды навестит и его. Вероятностные ветви мироздания, или параллели, как их принято называть, уже тогда эксплуатировали более ста лет. Богатые развратники покупали для своих утех миры, в которых могли, не опасаясь правосудия, осуществлять свои самые дикие фантазии. Корпорации подыскивали миры, богатые залежами природных ископаемых, что привело к кризису столетней давности, когда из-за избытка предложения нефть стала стоить дешевле воды, а золото – дешевле глины. Затворники покупали миры, в которых эволюция так и не создала хомо сапиенса, а патологические игроманы покупали миры-казино! Такие приобретения стоили очень дорого даже для богатых. Однако, параллели, на которые не было особого спроса, оказалось возможным покупать сравнительно дёшево. Ну, кто пожелает приобрести для себя мир, в котором, к примеру, насекомые взобрались на вершину пищевой пирамиды и поедают всех теплокровных, до которых сумеют добраться? Или кому нужна планета, на которой нет ничего, кроме спёкшегося песка? Помимо всего прочего, правительства, регулярно сменявшие друг друга, вводили различные запреты и ограничения на деятельность продавцов миров. Однако, запретить богатым удовлетворять свои прихоти они не могли. Вот так однажды у одного очень богатого, но психически больного, как потом выяснилось, магната и возникло желание, которое он поспешил оформить заказом корпорации. Этот отпрыск весьма известной и влиятельной фамилии очень серьёзно страдал паранойей, сопряжённой с манией преследования. Но, пока он был молод, а родители его живы, болезнь удавалось держать в приемлемых рамках. Однако, стоило ему вступить в права наследования после смерти родителей, как болезнь обострилась. А что может быть страшнее очень богатого сумасшедшего? Он окружил себя сотнями охранников. Он не выходил из дому, если шёл дождь, ведь враги могли подлить в дождевые облака яд или кислоту, чтобы уничтожить его. Он редко поднимался в дом из бункера, в котором его не могла достать даже водородная бомба. Он уже готов был вообще отказаться от всякой связи с миром, включая телевидение, по которому могли передать смертельные для него сигналы, как однажды обратил внимание на рекламу корпорации. Что-то щёлкнуло в этом воспалённом болезнью мозгу, и он загорелся идеей найти для себя идеальных секьюрити – бойцов, которых почти невозможно убить, охранников со сверхъестественным зрением, обонянием, слухом, реакцией и интуицией. Он заплатил за свой каприз втрое против обычной цены, и корпорация вывернулась наизнанку, но нашла для него подходящую параллель – мой мир. Глава 11 Под вой серены, из замка начали выбегать вооружённые автоматами люди. Они беспорядочно метались среди бронетехники, громко кричали, не то отдавая приказы, не то от страха – из-за сирены я не мог расслышать слова. Медлить было нельзя. Через пару минут суета прекратится, командиры наведут порядок, и тогда они прочешут мелким гребнем всю территорию. А обнаружив трупы, поймут, что лазутчик всё-таки проник за стену. Дожидаться, когда меня отыщут, я не собирался. К тому же моя миссия в логове герцога Генри была выполнена – я был осведомлён обо всех его основных планах. Надо было выбираться. Я знал, что уйти через ворота не получится – этот путь теперь будут стеречь особенно тщательно. В самом Замке, как и в стене, наверняка существовали потайные ходы, но искать их у меня не оставалось времени. Правда, на мне надета точно такая же униформа, как на солдатах герцога, однако вся она была в грязи и пятнах крови. Хотя, в неверном колеблющемся свете факелов этого могли и не заметить или обратить внимание не сразу. Может и сработает, решил я. Да и вооружение моё не должно вызвать подозрений, так как среди солдат находилось достаточно много людей, приведённых преданными герцогу вассалами. Их переодели, чтобы не перепутать в бою с врагом, но вооружение оставили привычное – арбалеты, пики, сабли. Путь же для отступления у меня оставался единственный, а именно тот, которым я и попал сюда – через стену. Я начал аккуратно продвигаться вдоль амбара. Улучив подходящий момент, я влился в хаотическое движение вооружённых людей во дворе замка, с той только разницей, что моё движение имело вполне определённую цель. Пока мои расчёты оправдывались. Солдаты с бронетехникой прибыли только вчера, а значит, не могли ещё как следует приглядеться к местному ополчению. Местные же были набраны своими сеньорами с бору по сосенке, и тоже не могли знать в лицо всех прибывших в замок бойцов. На меня не обращали внимания, и я успешно продвигался к началу лестницы, ведущей на стену. Когда я, наконец, добрался до первых ступеней, то обнаружилось одновременно сразу два фактора, усложнявших дальнейшее осуществление моего плана. Во-первых, наведённый мной бардак завершился. Командиры всё же смогли собрать своих солдат вокруг себя и уже выстраивали их в цепь, в том числе и в направлении хозяйственных построек. Таким образом, я оказался оторванным от коллектива, что не могло не бросаться в глаза. А, во-вторых, прямо передо мной, но на несколько ступеней выше, оказался крепкого сложения офицер средних лет с автоматической винтовкой наперевес, а за его спиной маячил солдат, факелом освещавший ему дорогу. Офицер оказался на достаточно близком расстоянии от меня. Факел пылал так ярко, что перемазанный грязью и кровью наряд просто не мог не привлечь его внимания. Как и то, что я не приближался к основным силам, готовящимся к прочёсыванию территории, а удалялся от них. Ствол винтовки был направлен мне точно в грудь, в то время как палец офицера лежал на спусковом крючке. – Стоять, – рявкнул он. Мой мозг лихорадочно работал, выбирая оптимальный способ преодоления неожиданного препятствия. Можно было просто сдаться. Меня бы долго допрашивали, возможно, и пытали, а потом повесили или расстреляли. Это для меня одинаково безразлично, если только расстреливать станут не из гранатомётов или пушек, а это вряд ли, ибо они не могли знать, кто я. У такого варианта существовал один, но решающий недостаток – время. Генри Монтгомери нанял вестника смерти, а значит времени у меня совсем немного. Можно было атаковать, но офицер держался на расстоянии. К тому же ему не требовалось времени, чтобы навести на меня оружие. А, несмотря на то, что моя реакция в несколько раз превосходит его, нажать на спуск он успеет раньше, чем я его убью. И хотя эти выстрелы меня не очень беспокоили, но опять же, я бы потерял время. Ведь неизвестно, что бы они сделали с телом убитого лазутчика. Все эти мысли промелькнули в мозгу меньше чем за долю секунды. Рык офицера ещё эхом метался среди стен, а я уже вытянулся по стойке смирно, и подобострастно глядя в глаза высокого начальства, громко отчеканил: – Разрешите доложить! Среди хозяйственных построек мною обнаружены три тела. Убиты кинжалом местного производства! Я заметил, что ствол винтовки немного опустился, а палец на курке слегка расслабился. Ох, и любят же кадровые военные весь этот маскарад с отданием чести, стойкой на вытяжку перед начальством, громкоголосые чёткие доклады. – Почему в таком виде? – уже менее строго спросил офицер. – Там очень темно, – проорал я, выпучив, насколько смог, глаза, – пытался проверить пульс и дыхание! – А зачем на стену полез? – уже совсем спокойно поинтересовался командир. – Желал доложить! – Почему не своему сержанту? – Такая суматоха была, – я смутился и даже опустил глаза, – не мог найти. Давай же быстрее, мысленно торопил я офицера, ты же хочешь увидеть место преступления. А за спиной я уже слышал приближающиеся шаги. К нам направлялся кто-то из сержантов. Возможно тот, который не досчитался в строю одного из своих бойцов. А бдительный командир всё продолжал сверлить взглядом мою вытянувшуюся в струну фигуру. – Хорошо, солдат, – наконец произнёс он, опустив винтовку, – покажи то место, где обнаружил тела. Я сделал пол оборота через левое плечо, как и положено, пропуская старшего по званию вперёд. Одобрительно хмыкнув, несостоявшийся генерал спустился по последним в своей жизни ступеням. Сопровождаемый факелоносцем, он успел ещё сделать пару шагов по песку двора прежде, чем стрела из моего арбалета вошла ему под лопатку чуть левее позвоночника. На солдата я времени тратить не стал. К тому же, совершенно растерявшийся и испуганный, он своим телом прикрывал меня от приближавшегося сержанта. Всё произошло так стремительно и неожиданно для вояк герцога, что первые редкие выстрелы я услышал, уже преодолев две трети расстояния до верхней площадки стены. Однако теперь вокруг меня не было источников света, и солдаты стреляли наугад в то место, до которого, по их мнению, я должен был успеть добраться. Но я уже был значительно выше. Всё изменилось в худшую для меня сторону, когда я оказался на стене. Мой силуэт стал чётко виден в проёме между каменными зубцами, венчающими укрепление, на фоне светлеющего на востоке неба. Выстрелы со двора крепости тут же слились в сплошную канонаду. И только я успел оттолкнуться от края стены, чтобы, сгруппировавшись в полёте, плавно войти в затхлую воду, заполнявшую ров, как несколько сильных ударов в спину, плечо и ногу превратили точно рассчитанный прыжок в бесконтрольное падение. Вонючая болотистая жижа приняла в свои объятия моё беспорядочно кувыркавшееся тело, произведшее при вхождении в воду максимальное количество брызг и шума. И я медленно погрузился на покрытое разным хламом и водорослями дно. Глава 12 Я совсем не собираюсь идеализировать свой мир. Он был не лучше, но и не хуже других, которые мне впоследствии довелось повидать. По уровню развития наша параллель находилась примерно на этапе, соответствующем началу двадцатого века на Земле. И мы не знали ничего о теории вероятностного развития и существовании иных миров, пока не явились представители корпорации. Мы не были лучше. И у нас случались мировые войны, а локальные тлели практически беспрерывно то в одном, то в другом месте. А о своих физических преимуществах перед всеми остальными известными популяциями людей, мы и вовсе узнали только уже на Земле. Корпорация свято хранила эту тайну, опасаясь того, что узнав о своём превосходстве, уже наша раса возжелает оккупировать Землю. Как и во многих других, в нашем обществе существовала каста воинов, наёмников, продававших своё искусство за деньги. Мы называли себя вестниками смерти по вполне понятным причинам – для той армии, которой предстояло с нами встретиться, эта встреча, как правило, оказывалась последней, если и не для всей, то уж точно для её высшего командного состава. Мы не бежали в атаку с винтовкой наперевес, мы не наступали, сидя в душных тушах грузных бронированных машин и не спускались с неба подобно ангелам. Мы появлялись ниоткуда, и исчезали в никуда, не оставляя за собой никого, кто мог бы запомнить наши лица. Но и у нас был и есть свой кодекс чести. Он существовал и сейчас, несмотря на то, что нас осталось всего одиннадцать во всей необъятной вселенной параллелей! Глава 13 Всплывать сразу было небезопасно. Я даже через мутную толщу воды видел, как шарят по потревоженной моим падением обычно безмятежно спокойной глади рва лучи армейских фонарей, отыскивая доказательства смерти шпиона. И я очень надеялся, что им не придёт в голову идея об извлечении моего тела из этой канавы. По крайней мере до того времени, как я смогу убраться отсюда. Глаза начинало резать всё сильнее, и я рискнул их закрыть. Теперь мне уже стало понятно то, что в ров сливались все сточные воды Замка, включая и канализацию. Изабелл заплатила мне очень щедро, но у меня появился ещё один повод требовать прибавки. В том случае, конечно, если я успею спасти саму дочку Монтгомери. Мне даже думать не хотелось сейчас о том, чего мне это может стоить. Однако мои проблемы не собирались заканчиваться. Лишь только я сквозь сомкнутые веки почувствовал исчезновение слепящего электрического света фонарей, как слева от меня что-то грузно окунулось в то, что с огромной натяжкой можно было назвать водой и медленно начало приближаться ко мне. Неужели, подумал я, всё-таки решили достать тело? Но как они так быстро обернулись? И что мне теперь делать – притвориться мёртвым, или подарить этому миру легенду о воскресающих утопленниках? Я открыл глаза. Что-то толстое и длинное с несколькими крюками на конце приближалось ко мне сквозь едкую муть, периодически совершая движения, словно пыталось что-то подцепить. Только не багор, взмолился мысленно я, у меня и так шкурка изрядно попорчена снайперскими выстрелами бойцов герцога Генри. Когда же крюки всё же зацепили меня за ремень, я не выдержал, и, обхватив багор двумя руками, рванул его на себя. Послышался глухой всплеск, и прямо перед моим носом оказалось такое знакомое, но насмерть перепуганное лицо Боба. Багор же оказался его рукой, которой он шарил во рву, пытаясь найти меня. В результате, на берег, а потом за частокол и до самой опушки леса своего спасителя, нахлебавшегося фекалий, тащил на себе я. И мне же пришлось осуществлять его реанимацию. Вскоре парень задышал, а ещё спустя немного времени, открыл глаза и произнёс слабым голосом, человека, уверенного в своей скорой кончине: – Боб только хотел спасти тело хозяина. Боб увидел, как из ворот вышли люди с баграми и десяток солдат со странными короткими пиками. Боб должен был похоронить хозяина сам, а потом исполнить его приказ и умереть. Ну, что я должен был испытывать к этому недалёкому, проспиртованному, но такому преданному существу? Я много раз собирался от него избавиться, а несколько минут назад мог просто утопить его во рву и выдать за своё тело. Но теперь выполнение моей задачи серьёзно усложнилось, и я подумал о судьбе Боба совершенно иначе, чем несколько часов назад. – Дурак, – почти ласково произнёс я, – ты уже однажды видел, как убивают твоего нынешнего хозяина, сам в этом участвовал. А так и не понял того, что я бессмертен! Боб смотрел на меня глазами избитого щенка. Я сразу вспомнил то, что служить мне он стал из страха смерти. Однако только что он рисковал своей жизнью, пытаясь достать меня изо рва! Надо будет при случае заняться изучением психологии, решил я, если останусь жив. И я достал из мешка парня на удивление полную флягу с вином, выдернул пробку, сделал несколько больших глотков и передал её Бобу. – Пей, – скомандовал я, – ты почти две ночи не спал, а у нас ещё много дел. Уговаривать его не пришлось. Боб припал к горлышку фляжки и жадными глотками вмиг опустошил её. Я, признаться, был удивлён, что запрет на спиртное вплоть до моего возвращения из Замка был парнем соблюдён. – Что б помои отбить, – виновато произнёс он, возвращая пустую ёмкость. – А если надо, то я и три ночи могу не спать, – заявил он, немного повеселев. Я внимательно на него посмотрел. Сил парню не занимать, но отдыхать иногда надо даже мне. Нужна была короткая передышка, только не во вред делу. Время работало теперь против меня. Я не знал, когда нанятый Генри вестник приступит к работе, и не мог знать, кем он займётся в первую очередь. Лично я начал бы с мужчины. Но герцог мог дать отдельные инструкции, как получил их от заказчицы и я. И благодаря которым Генри Монтгомери был ещё жив. – Послушай, дружище, – начал я, – я дам тебе немного денег. Сможешь раздобыть нам добротную одежду свободных горожан на смену нашим тряпкам? – И я, расстегнув молнию на одном из многочисленных карманов камуфляжа, достал и высыпал на ладонь Боба несколько золотых монет. Парень поперхнулся и посмотрел на меня взглядом, в котором сквозило признание в вечной преданности, любви, и во всём, чего я ещё захочу. – На эти монеты, хозяин, – почти прошептал он, – я достану вам полную телегу добротной одежды, вместе с самой телегой и запряжённой в неё лошадью! И всё равно половина денег ещё останется! – Всё, что останется, – небрежно произнёс я, – заберёшь себе в уплату за службу. Но, через три часа мне нужна добротная и чистая одежда зажиточного горожанина, фургон с двумя лошадьми, и ты сам в приличном виде сытого слуги… – Боб расплылся в счастливой улыбке, – и трезвый, – и я повертел у него перед носом кулаком. Он немного приуныл, но понимающе кивнул, схватил деньги и исчез. А у меня появилось целых три часа, чтобы спокойно проанализировать ситуацию и определиться с дальнейшими планами. И всё же сначала я переместился на две сотни метров в сторону от места, где давал Бобу задание. Бережёного – бог бережет. Мне нравилась эта земная поговорка. Глава 14 Корпорация появилась ниоткуда. Она всегда появлялась в мирах, предназначенных на продажу, как будто ниоткуда. Это теперь, по прошествии многих лет, я немного представляю, какую титаническую предварительную работу они проделывали. Не удивительно, что заиметь собственный мир обходилось столь недёшево! Существовала специальная программа, листавшая вероятности, как страницы книги. Так составлялась первоначальная «обогащённая порода», по аналогии с горнорудным делом. Далее, в соответствии с заданием, полученным от заказчика, эта «порода» проходила множество фильтров. Вначале грубый, на котором отсеивались совсем уж приблизительные варианты. Затем средний и так множество циклов. Последний можно сравнить с лотком золотоискателя. В нём после промывания оставалось несколько крупинок драгоценного песка – наиболее подходящих по заданным параметрам миров. В каждый из них провешивался разведывательный портал. Формировалась и отправлялась группа специалистов всех мастей от геологов до антропологов, от ботаников до биологов и врачей. В каждом из миров-претендентов изучалось всё от микроорганизмов до анатомии высших существ, и от химического состава горных пород до глобальных атмосферных процессов. А если было необходимо, то подробному исследованию подвергалось и само общество. В том случае, конечно, если его существование в той или иной степени оговаривалось контрактом. В итоге и фиксировался тот единственный и неповторимый мир, который соответствовал всем, как правило, извращённым требованиям заказчика. Но и на этом работа не заканчивалась. Требовалось подготовить мир к принятию клиента именно в той роли, в которой он желал себя в нём видеть. Не покажешь же народу незнакомого человека со словами: отныне он ваш Король! Правды ради отмечу, что в случаях с мазохистами, желающими стать рабами, всё было значительно проще. Этим занимались уже другие люди, с другими специализациями. Зачастую подобная группа прибывала, не скрываясь сама и не скрывая своих намерений. Как это и произошло в случае с нашей родной параллелью. Мы были достаточно цивилизованны, чтобы не принять это проникновение за божественное вмешательство, но достаточно умны, чтобы заподозрить вторжение. Первая делегация корпорации была уничтожена без вмешательства вестников смерти. Ко второй делегации прислушались, но не поверили ни единому слову, и она разделила судьбу первой. Однако наш параноик готов был оплачивать всё новые и новые экспедиции в мир, в котором взрослый мужчина может не дышать больше суток, его кости прочнее стали, а кожу может пробить только крупнокалиберная пуля. И правительство самого могучего из государств нашего мира однажды приняло предложение корпорации. Нас продали. Глава 15 Меня разбудили истошные крики Боба, доносившиеся примерно с того места, где он, получив задание, меня покинул. Судя по крикам, парня жестоко избивали, возможно, даже палками. Я не слышал, о чём его допрашивают, но сам Боб так громко отвечал, что суть разговора становилась понятной. – Нет у меня больше денег, мне их дал хозяин, а встретиться мы должны были на этом месте, – орал мой воспитанник, периодически ойкая в те моменты, когда ему наносили очередной удар, – я не знаю, где он, – рыдал Боб, – ой, не бейте меня, я же всё вам отдал! Я выглянул из своего убежища в сторону, с которой доносились вопли моего пленника. Самого места экзекуции я отсюда не наблюдал, но видел добротный фургон, запряжённый парой отличных лошадей, которые чуть вздрагивали при каждом ударе, который доставался их новому хозяину. Это означало то, что Боб меня не предавал, о чём я подумал в первую очередь, а расплачивался ссадинами и синяками за собственную неопытность, или, что скорее всего, хвастливость. Покупая лошадей, одежду и повозку, он, вероятно, засветил свои огромные по местным меркам капиталы перед лихими людьми, и те проследили его до самого леса, где набросились и ограбили. Бандитов подвела жадность – они решили выяснить источник богатства своей жертвы. Ещё сутки назад я бы бросил его на съедение этим местным санитарам человеческого леса. Но теперь он был нужен мне самому. А лихим людям в этот раз просто не повезло с добычей. Я сделал заячью петлю по редколесью и подкрался к месту истязания с другой стороны. Бедолага был за руки и за ноги привязан к упавшему стволу поваленного ураганом дерева. Новые, явно только что купленные штаны были спущены, а богато украшенная орнаментом рубаха – задрана. Спину и ягодицы Боба покрывали многочисленные багровые рубцы. Инквизиторов насчитывалось четверо. Один нарочито тихим зловещим голосом произносил вопрос, второй сразу наносил удар. Двое других копались в вещах, купленных моим посыльным только что на ближайшем рынке. Жертва орала так, что закладывало уши. И я неожиданно понял то, что ещё недавно не мог себе представить! Уверенный, что я нахожусь где-то рядом, бедняга своими криками предупреждал меня об опасности! А ведь ещё двенадцать часов назад я собирался его убить. Хотя, если на то пошло, чуть более суток назад он меня повесил. Вспомнив о нескольких часах, проведённых в волосяной петле, я позволил истязателю нанести ещё пару ударов по жирной заднице испытуемого, а потом, глубоко зевая от недавнего сна, вышел на поляну с арбалетом в одной руке и саблей в другой. – А вот и хозяин пришёл, – сообщил я, пришпиленному к стволу дерева арбалетной стрелой вопрошателю, а также тупо уставившемуся на свои отрубленные почти по локоть руки истязателю. Оставшиеся двое уже никакого сопротивления не оказывали, пока я привязывал их поперёк бревна, на котором ещё недавно пороли Боба. Мы спустили с них штаны, а продолжение я перепоручил фантазии моего воспитанника, только что покинувшего это ложе. И судя по диким крикам, от которых вздрагивали уже не только наши лошади, но и верхушки вековых сосен, парень сумел отмстить за свою боль и унижение. А я пока пошёл изучать покупки и переодеваться. Боб вернулся сильно расстроенным. Криков я уже больше не слышал, поэтому решил, что парень сам отправил своих мучителей на божий суд, и моя помощь ему не понадобится. И всё же его бледность и молчаливость начинали меня беспокоить. Мы забрались в фургон, и теперь лежали на соломе плечом к плечу. Лошади, уставшие за несколько часов от жуткого шума, медленно побрели в сторону города. Денег, как я теперь понял, у нас было полно – из карманов четырёх трупов я выскреб золота гораздо больше, чем имел на момент своего повешения. А Боб всё молчал. – Что случилось? – Решил выяснить я. – Чем ты так расстроен? Это из-за побоев, которые тебе достались? – Синяки пройдут, – тяжело вздохнул Боб. – Тогда в чём дело? Может, хочешь вина? – Я слегка пнул лежащий у нас в ногах мешок с припасами. – Сейчас можно. Парень снова вздохнул, но ничего не ответил и никак на моё предложение не отреагировал. Это уже совсем на него было не похоже. Может быть, он что-то скрыл от меня и теперь боялся признаться? Теряться в догадках я не собирался. Впереди меня ждало ещё много важных дел, а иметь рядом помощника, который держит камень за пазухой весьма опасно – может подвести в любой момент. – Говори, – приказал я тоном, не терпящим возражений. Боб заговорил, продолжая при этом смотреть в небо, словно его слова предназначались не моим ушам, а богу: – Вы же меня потом тоже убьёте, хозяин, – каким-то безразличным голосом тихо произнёс он. – Когда Боб станет больше не нужен, хозяин не отпустит его – хозяин Боба убьёт. – С чего ты это взял? – Я постарался изобразить глубочайшее удивление. – Там у Замка, к которому Боб привёл хозяина, – всё тем же тоном ответил он, – хозяин собирался убить Боба, но передумал, потому что решил – Боб ещё может пригодиться. И Боб пригодился и пригодится ещё, но однажды Боб станет не нужным, и хозяин его убьёт, как и хотел с самого начала. Хозяин убивает всех и никого не отпускает живым. Я был потрясён так, что не сразу смог ответить ему. Откуда такая проницательность в этих пасторально-пейзанских мозгах? Как этот деревенский увалень способен был вообще анализировать происходящее вокруг него? Но самым любопытным было то, что я вдруг, заглянув в себя, осознал, и осознал именно на той лесной опушке, когда спасал парня, что уже не могу его просто так убить! Я – Вестник смерти – привязался к этому ходячему куску сала! Тут я вспомнил, как он спасал меня из вонючего рва, хотя сто раз мог просто убежать домой, как нарочито громко кричал, чтобы предупредить об опасности. Что-то изменилось во мне. Вестник не должен испытывать жалости и не иметь привязанностей. И тут я вспомнил о Изабелл, но тут же отогнал нелепую мысль о том, что пытаюсь её спасти. Я лишь должен выполнить контракт и получить у заказчика окончательный расчёт. А если заказчика на тот момент не будет в живых, то кто мне заплатит? Но Боб, толстый деревенский увалень Боб… Что мне ему ответить, как объяснить, что лучший из вестников смерти для него вдруг стал вестником жизни. – Послушай, что я тебе скажу, Боб, – прервал я, наконец, затянувшееся молчание, – я действительно хотел тебя убить, так как не привык оставлять живых свидетелей, – при этих словах парень ощутимо вздрогнул, – к тому же согласись, что и ты, при нашей первой встрече, поступил со мной не очень-то гуманно, – тяжёлый вздох, – однако позже я убедился в том, что ты верно служишь своему новому хозяину. Запомни – теперь ты мой! А я бережно отношусь к своему имуществу. Боб некоторое время молчал, видимо переваривая услышанное, потом резко принял сидячее положение и уже совершенно нормальным голосом спросил: – А вина выпить и, правда, можно? Я захохотал. Боб опешил, но через секунду уже гоготал в унисон со мной. Глава 16 Корпорация сделала своё дело, списав погибших сотрудников на производственный травматизм и несчастные случаи, и заткнув рты их родственникам толстыми пачками денежных купюр. Наш будущий работодатель оплатил все счета и стал владельцем мира, который искал. Он был сумасшедшим, но не дураком. Вербовать нас в свою гвардию он лично и не пытался. Всё делалось руками продажных чиновников. Нам гарантировали полное содержание и огромную зарплату за, всего лишь надёжное обеспечение охраны важного лица. А так как раньше нас нанимали исключительно для участия в бесконечных региональных войнах, такой отпуск за хорошую плату привлёк многих. Но брали только лучших, внимательно изучая послужной список, учитывая не только количество, но и сложность выполненных миссий. Наш новый работодатель остановился на четырёх дюжинах лучших и опытнейших бойцов. Я не могу знать, почему его больной мозг остановился именно на этом числе. Возможно, он считал это число магическим, ведь, если сложить между собой цифры составляющие число сорок восемь, то тоже получается дюжина, или находил вполне достаточным для своих целей. А может, просто пожалел денег после того, как оплатил Корпорации все издержки. Так или иначе, сорок восемь вестников отправились на Землю и стали верными стражами своего нового нанимателя. Глава 17 Боб настоял на том, чтобы мы остановились в одной из самых дорогих гостиниц города. Я поначалу возражал, но он меня убедил, объяснив, что в своих новых добротных и богатых нарядах, мы скорее вызовем подозрение на дешевом постоялом дворе, чем среди богатых купцов и мещан, снимавших дорогие номера. После нашего последнего разговора Боб просто расцвёл. К тому же одежда богатого слуги ему шла гораздо лучше формы деревенского стражника. Я вообще начал подозревать, что именно нынешняя ипостась Боба была его жизненной планидой. Он успевал проследить за тем, как нам готовят пищу, потрепаться со слугами других постояльцев, получить, правда, за деньги, амуры от местных жриц любви, и даже ухитрялся при этом не напиться! Я дал ему пару часов поспать после того, как его комнату покинула третья за полдня помятая красотка, а потом немилостиво пробудил его резким ударом сапога чуть ниже копчика. В отличие от него, мне надо было торопиться. Боб взвыл. Ведь я, не желая того, попал своим ударом по его недавним ранам. Он вскочил, выхватив откуда-то короткий нож, которого я раньше не замечал, однако, увидев меня, опустил руки и выругался. – Я тебе обещаю, – сказал я своему воспитаннику, – что, как только завершу свои дела в этом мире, ты получишь в своё распоряжение самый огромный бордель в столице, и местные прожигатели жизни станут заискивать перед тобой. Но сейчас мне надо добраться до Замка герцогини Изабелл. Ты знаешь дорогу? На лице Боба промелькнула тень испуга – он всё ещё боялся стать для меня бесполезным. И, очевидно, дорогу он не знал. – Это где-то на севере, – затараторил Боб, – я могу выяснить! Дайте мне час. Город большой, сюда приходят люди из многих земель. Я отыщу того, кто укажет путь. – Хорошо, – разрешил я, – но будь очень осторожен. Этот город находится на землях герцога Генри, который, скорее всего, уже догадался о том, кто побывал в его Замке, и меня наверняка разыскивают. – Но вас же убили на глазах сотен солдат, все видели, как вы рухнули со стены, – удивился мой слуга, – как же герцог может считать вас живым? – Во-первых, не дожидаясь, пока станет совсем светло, он сразу послал людей на поиски моего тела, и не просто пару слуг с баграми, а и десяток до зубов вооружённых солдат, не удивлюсь, что самых лучших бойцов. Почему он так спешил и чего так опасался? И тела так и не нашли. Во-вторых, Генри знает о существовании, таких как я, и даже сам нанял одного, о чём мне удалось узнать в Замке. В-третьих, то, как я действовал внутри стен, то, как проник туда и, как ушёл, вполне определённо указывает, что подготовку я прошёл не (я уже хотел сказать – не в этом мире, но решил, что для примитивного разума Боба это будет уже слишком) здесь. – Но, раз герцог понял, что вы не умерли, то почему за нами не было погони? – Спросил он, развеяв в прах мою теорию о недалёкости и примитивности его разума. Он не был, конечно, большим мыслителем, но с логикой у него был полный порядок. – Я думаю, – ответил я, – Генри считает, что он и был моей целью в Замке, и я не уйду далеко от его резиденции, пока не завершу начатое и не убью его. Поэтому они ограничатся тщательными поисками в окрестностях. Но шпионы-то у него, несомненно, есть повсюду. Вот потому ты и должен быть очень осторожен. Не пей и не болтай лишнего. Лучше больше слушай. И возвращайся немедленно, как только что-то узнаешь. Время нам очень дорого. Боб понимающе закивал, подтянул штаны, схватил со стола ломоть хлеба и выбежал из гостиницы, оставив меня в одиночестве размышлять над создавшимся положением. Теперь, с появлением на сцене второго вестника, оно значительно усложнялось. Мы всегда работали в одиночку с тех пор, как перестали исполнять роль охранников нанявшего нас магната и не поддерживали между собою связь. Поэтому я не мог знать, который из моих оставшихся десяти братьев заключил контракт с Генри Монтгомери. Интересно, а вестник знал о моём участии в этом деле? Скорее всего, нет, решил я, если только не узнал теперь. Ни один из нас не подпишет контракта, при выполнении которого ему придётся столкнуться с другим. Однако, заключив сделку, ни один вестник уже не мог отступить – на этом держалась наша репутация в том безумном мире, в котором нам довелось оказаться. И тут мне в голову пришла мысль, от которой моё настроение испортилось окончательно. А что, если и Стивен Монтгомери – второй брат Изабелл – нанял вестника смерти, дабы избавиться от конкурентов? Средствами для подобного шага он вполне обладал, да и в отношении родственников иллюзии вряд ли испытывал. И если это так, то за чьей головой этот третий вестник отправится в первую очередь? Нет, это было бы уж слишком, стал успокаивать я сам себя. Даже два вестника в одном деле – событие редчайшее, но сразу три – такого ещё не было никогда, и хотелось надеяться, что никогда и не будет. И потом, даже если такое произошло в этот раз, то с чего я вдруг решил, что заданием третьего стало устранение родственников? Ведь Изабелл запретила мне убивать своих братьев. Так с какой стати я заранее считаю Стивена таким же кровожадным, как Генри? Вот такими невесёлыми размышлениями я истязал свой мозг довольно долго, пока не заметил, что отпущенный мною для Боба час уже давно прошёл, а парень всё не возвращался. Неужели всё-таки застрял в каком-нибудь кабачке, где за кружкой вина совсем забыл о своих обязанностях? Или его схватили люди герцога? В любом случае, оставаться в гостинице стало не безопасно. Я начал быстро собирать самые необходимые вещи, попутно жалея о том, что повозку с лошадьми придётся бросить, ибо она достаточно приметная. Если парня, как следует, допросят, то он, в чём я ни секунды не сомневался, очень подробно опишет наш экипаж, приметы которого будут знать все стражники в округе. И вот, когда я уже направился к лестнице, её нижние ступени отчаянно заскрипели под сапогами, владелец или владельцы которых, бежали вверх, навстречу мне. Я отступил вглубь коридора и достал из под одежды кинжал… И чуть было не лишился верного слуги – на лестничной площадке возник потный запыхавшийся Боб. – Помилуйте, хозяин, – завопил он сразу, как увидел в моих руках оружие, – я опоздал по уважительной причине, и я всё узнал! При виде картины одновременно испуганного видом смертоносной стали, и довольного выполненным заданием Боба, всё моё плохое настроение мгновенно улетучилось. Я спрятал кинжал, но всё же, для порядка, довольно сильно сжал в своём кулаке его ухо и грозно произнёс: – Ещё раз заставишь меня волноваться, и я выдеру тебя посильнее тех разбойников! Несмотря на боль в оттянутом ухе, парень просиял. Я не сразу понял, чем он так доволен, а поняв, и сам слегка улыбнулся. Ведь я проговорился слуге, жизнь которого для меня ещё недавно ничего не стоила, о чём он знал, в том, что переживал за него, когда он отсутствовал дольше положенного! – Ладно, Боб, – уже спокойно произнёс я, – а теперь пошли в номер и расскажи мне всё, что разнюхал. Надеюсь, раздобытые тобой сведения стоят моих нервных клеток, которых я лишился, пока ожидал тебя. На потном лице слуги на несколько секунд появилось озадаченное выражение. Видимо, слово «клетка» имело для него только одно значение – решётчатая конструкция, в которой содержат певчих птиц, или сжигают еретиков. Однако, радость от выполненного задания так переполняла его, что он об этом сразу забыл. Я же, в свою очередь, позволил ему отхлебнуть вина, запасы которого мы изрядно пополнили в городе. Дело в том, что совсем без выпивки Боб через некоторое время грустнел, становился вялым и безразличным ко всему на свете. Поэтому, не позволяя ему напиваться, я всё же периодически подпитывал его организм такими необходимыми ему соками. И утолив жажду, он начал рассказывать. Добыть информацию, не вызывая особого подозрения горожан, возможно на рынке или в питейном заведении. В последнее Боб идти сразу побоялся, зная своё пристрастие к алкоголю, и панически боясь моей ответной реакции. Поэтому он пошёл на базар. Потолкавшись среди продавцов, он нашёл немало жителей северных областей, как назло, торговцев знаменитым в этом мире «ледяным» вином. Его изготовляли из винограда, урожай которого собирали уже из-под первого снега. Потупив взгляд, Боб признался, что ему просто пришлось употребить пару стаканчиков, тем более, что богатому слуге с удовольствием наливали. – Вино очень вкусное, – убеждал меня Боб, – я был вынужден ради маскировки купить пару фляг. Я спрятал их в нашем фургоне под соломой. Хозяин, поверьте – иначе они бы не стали со мной разговаривать! От этих торговцев парень узнал дорогу на север, которая, как, оказалось, вела через владения Стивена Монтгомери во владения леди Изабелл. Для меня оставалось загадкой: почему герцогиня не снабдила меня картой местности, а заставила самого искать пути осуществления её поручения. Обязательно спрошу леди об этом, если успею вытащить её голову из под топора, который занёс над ней старший брат. Однако это было ещё не всё. Повеселевший от выпитого вина, но ещё далеко не пьяный Боб обладал изумительным слухом. Он слонялся с глупой улыбкой по рынку и улавливал обрывки разговоров, запоминал местные сплетни, прислушивался к ворчанию старух. Он даже решился зайти в кабак и выпить там кружку вина за здоровье герцога. – Только одну кружку, – уверял меня слегка осоловевший Боб, – вы же видите, хозяин, что я абсолютно трезвый! Надо было, чтобы меня не стеснялись. Я потому и опоздал, что не мог сразу уйти, не вызвав подозрений. Сейчас мне было не до его похождений. Самое главное – он услышал, что сегодня утром мужчина в форме солдат герцога… – В такой же, – решил уточнить Боб, – за которую мы вас и повесили. … интересовался дорогой на север. При нём не было оружия, но часом позже нашли пару убитых стражей – им свернули шеи – почти без оружия. Пропали два арбалета, два кинжала и одна сабля. А мужчину в камуфляже с тех пор никто не видел. – Он купил лошадей? – Резко спросил я. – Нет, хозяин. – Может быть, у кого-то пропали лошади и повозка? – Хозяин, – обиделся осмелевший во хмелю Боб, – я проверил несколько кабачков, и нигде не слышал о пропаже коней. А о таких пропажах шумят сразу! Конь стоит очень дорого – никто не станет молчать о конокрадстве! Значит, решил я, он выбрал первой жертвой Стивена, что логично, учитывая последовательное расположение замков его и сестры. И лошадей он не взял, во-первых, потому, что такой вид транспорта слишком приметен. А у Стивена, как и у брата, несомненно, были свои соглядатаи в городе. А, во-вторых, до замка второго сына короля было не так уж и далеко отсюда. – Собирайся, Боб, – приказал я, – отдых закончился. Запрягай лошадей в повозку, кидай в неё наши припасы и будь готов выехать через четверть часа. Парень уставился на меня уже не совсем трезвым взглядом. – А если ты не в состоянии исполнять свои обязанности, – разозлился я, – то оставайся здесь ждать своего господина – деньги у тебя есть. От услышанного и моего тона Боб так перепугался, что наполовину протрезвел. – Я мигом, – только и смог произнести он, прежде, чем заметался между нашими комнатами, укладывая вещи, которые не успел собрать я. Мне же пришлось долго раскланиваться с хозяином гостиницы, выражая своё удовольствие от пребывания в стенах его заведения, и выслушивать встречные комплименты. После чего, я разрешил затянувшуюся процедуру прощания кардинально – дал хозяину целый золотой, и попросил всегда держать для меня и слуги свободные номера в ближайший месяц. Хозяин тут же испарился. Возможно, праздновать явление лёгких денег и предвкушть новые поживы при моём возвращении. Глава 18 Блюсти безопасность человека, который практически не покидал свой бункер, было совсем не сложно. Первое время мы дежурили дюжинами совместно с земной охраной. А свободные от несения службы вестники могли развлекаться в ближайших клубах, казино и барах, откуда очень быстро исчезли местные подростки и банды байкеров, зато значительно прибавилось девушек. Среди местных дам вестники считались некой изюминкой, которую обязательно надо попробовать. Поначалу наша жизнь складывалась именно так, как мы себе представляли, нанимаясь на работу в этот мир. Мы были довольны, сыты, вовремя получали свои пачки местных денег. Однако время шло, и паранойя нашего сатрапа развивалась, о чём мы тогда совсем ничего не знали. Как-то раз он доверительно сообщил нам о том, что его собственная охрана, состоявшая из землян, и нёсшая службу вместе с нами, предала его и подлежит ликвидации. И он отдал приказ. В тот же день мы истребили всех землян в окружении нашего нанимателя. Теперь его охраняли только мы. Глава 19 Ближе к вечеру пошёл дождь и дорогу тут же развезло. Но наш фургон, кроме нас самих, не был ничем нагружен, а наши лошади вполне соответствовали той высокой цене, которую за них заплатил Боб. Поэтому в скорости передвижения мы потеряли не так уж много. А вот путнику, передвигающемуся пешком по земле, внезапно превратившейся в трясину, приходилось нелегко, пусть он и был одним из вестников смерти. И если он вышел из города утром, то в окрестности Замка Стивена мы прибудем, скорее всего, почти одновременно. Как бы я поступил на его месте? Не подозревая об участии в этом деле другого вестника, я не стал бы торопиться и не полез бы в Замок сразу после утомительного перехода. Я бы слегка передохнул, потом захватил кого-нибудь из местных жителей, а лучше всего из тех, кто служит или просто часто бывает за стенами, подкараулив его недалеко от ворот, и допросил. А потом, глубокой ночью, перелез бы стену, снял охрану и, проникнув в покои герцога, убил его в его же собственной постели. Тут я поймал себя на мысли, что представляя всё это, вижу в роли жертвы не Стивена, а Генри Монтгомери. А вот как поступить мне самому? Моя задача – узнать планы Стивена. Однако, если вестник смерти пришёл за головой герцога, то его планы, какими бы они ни были, можно больше в расчёт не принимать, ибо очень скоро их некому станет осуществить. Но работа в Замке займёт некоторое время, за которое я, при наличии надёжного транспорта, смогу намного опередить убийцу и спасти свою заказчицу хотя бы на тот срок, которого ей хватит для окончательного расчёта со мной. А потом… Вестник смерти никогда не отступит, пока не достигнет цели, даже если жертве удастся на какое-то время укрыться от его глаз. Да что мне до Изабелл? Я лишь немного продлю её жизнь, чтобы получить причитающиеся мне деньги, а потом пусть заботится о себе сама. Её крови не будет на моих руках – она обагрит руки её старшего брата, нанявшего вестника. А потом я убью Генри, решил я. Однако, хотя бы для проформы, я должен узнать, скажем, так, какие планы у покойного в скором времени герцога Стивена были на ближайшее после его смерти будущее. А это означает, что и мне придётся побродить вокруг Замка и порасспросить местных жителей. И я принялся расталкивать Боба, проспавшего всю дорогу. Лишь только проснувшись, парень потянулся к фляге с вином. Я позволил ему сделать пару глотков и отобрал священный сосуд у этого преданного служителя культа виноградной лозы. – Послушай, Боб, – постарался я привлечь его внимание, – ты же почти местный, знаешь обычаи, правила поведения. Вот и ответь мне – что мы скажем добрым селянам или злым стражникам, если те нас остановят и спросят, кто мы и откуда? Боб часто заморгал заспанными глазами, явно недоумевая, зачем его разбудили по такому ничтожному поводу. – Вы их просто убьёте, – пробормотал он, – и мы поедем дальше. А чего ещё можно было ожидать от этого средневекового деревенского парня? Он, как хамелеон, подстраивался под любую окружающую среду. Ещё позавчера был стражником, лихо повесившим меня при помощи своих ныне покойных друзей, о которых теперь даже не вспоминал, вчера стал верным слугой, исполняющим любой каприз хозяина, а сегодня, если велит инстинкт самосохранения, может стать маньяком. – Не учись у меня плохому, – посоветовал я Бобу, – и думай головой. Зачем нам оставлять следы нашего продвижения на север, если этого можно избежать? Глотни ещё, – разрешил я, – но придумай надёжную легенду нашему путешествию. Мы уже подъезжаем к постоялому двору. Парень ещё хлебнул вина и сразу окончательно проснулся. – Скажем, что едем с ярмарки, – предложил он. – Но никто не вспомнит, чтобы мы ехали на неё! – Скажем, что договорились с северными виноделами о покупке партии «ледяного» вина, а сами мы с востока. Тут и наш пустой фургон оправдан, да и пара фляг этого самого вина, которое я купил, как лучшее доказательство! Ну, и то, что нас никто не видел раньше, тоже понятно, ведь на ярмарку-то мы с другой стороны ехали! – Вот можешь же, когда захочешь, – похвалил я слугу, и тот весь зарделся от удовольствия, – так и станешь всем рассказывать в местном кабаке, пока я займусь своими делами. Но, боже тебя упаси напиться и сказать лишнее обо мне и наших планах. У Боба глаза сделались абсолютно круглыми. – Боб умеет держать язык за зубами, – снова завёл он свою волынку, – Боб никогда не расскажет ничего о хозяине. Хозяину не надо убивать Боба. Слава богу, мы, как раз, подъехали к воротам постоялого двора, и мой слуга, лихо, спрыгнув в самую грязь, резво побежал через калитку в дом договариваться о ночлеге и ужине. Через несколько минут ворота со скрипом отворились, и я загнал наш фургон во двор. Боб тут же кинулся распрягать лошадей, а я вошёл в дом. Здание было трёхэтажным. Первый этаж сложили из плотно подогнанных друг к другу каменных глыб – здесь располагалась кухня и огромный зал с большим камином, уставленный тяжёлыми деревянными столами и скамьями. На них, в основном, сидели, реже – лежали, гости заведения. Второй и третий этажи были сколочены из досок – там располагались комнаты для постояльцев. При моём появлении несколько голов обернулось, и я поймал на себе две пары любопытных взглядов. Остальные не выразили ко мне никакого интереса, продолжая срывать зубами мясо с бараньих костей, запивая свою нехитрую трапезу дешёвым вином. Я уселся за свободный стол, смахнув с лавки чью-то шапку. Передо мной тут же, как из-под земли, вырос служка, всем изгибом своего молодого тела изображая готовность принять заказ. А с противоположной стороны зала в ту же минуту появился промокший насквозь Боб. И я отметил для себя тот факт, что в здании, как минимум, три выхода: парадный, кухонный, через который заносят продукты, и чёрный – для слуг, заходящих прямо из конюшни. Боб рухнул на лавку, привычным движением руки сгрёб шевелюру служки в кулак, забыв, видимо, что он уже не стражник в своём селе, и потребовал для своего хозяина и себя мяса, хлеба, сыра, лука и вина. Затем спохватился, отпустил перепуганного до полусмерти полового, и, наконец, спросил меня: – А вы, хозяин, чего желаете? – Неси, чего сказали, – сдерживая смех, подтвердил я, дабы не ставить под сомнение авторитет моего слуги перед остальными посетителями. Официант убежал на кухню, а у меня появилось время, как следует оглядеться, и отчитать Боба за его излишнюю активность. – Теперь на тебя, дурака, станут таращиться весь вечер, – прошептал я парню прямо в лицо, – а мне необходимо незаметно исчезнуть на ночь. – Там парочка и так с вас глаз не спускает, – зашептал в ответ Боб, – и ещё двое с вас глаз не сводят – я заметил через окно из конюшни! Я-то тут причём? – Он кивнул в сторону двери, через которую вошёл. – Может мне за арбалетом сходить? А может, тут сразу пару килотонн взорвать, с ехидцей подумал я, чтобы все знали место моего расположения. Вряд ли здесь ждут именно меня. Скорее всего, Стивен Монтгомери тоже не ждёт ничего хорошего от родственников и разослал соглядатаев во все стороны. Но уйти-то мне надо незаметно. Может, выманить их во двор и убить там? Как быстро хватятся наблюдателей? – Боб, ты пьяную драку устроить сможешь? – Спросил я. – Если напьюсь, то запросто, – уверенно ответил парень. – Только денег мне ещё дайте. А то после драки все разбегутся, и хозяин у тех, кто останется лежать, карманы начнёт выворачивать, чтобы убытки свои покрыть. Если найдёт много денег, то стражу вызывать не будет. Я протянул Бобу под столом кожаный кошелёк, полный серебряных монет. – Тут достаточно. Но смотри у меня – завтра утром ты нужен мне трезвым и работоспособным, а не пьяным и избитым. – Не беспокойтесь, хозяин, – расплылся в улыбке мой слуга, – Бобу и самому совсем не хочется быть сильно избитым. – Хорошо, – согласился я, – тогда закажи ещё вина, выпей и найди предлог, чтобы придраться к тем двум любопытным. Постарайся, чтобы они достаточно долго тебя пинали, пока я смогу незаметно уйти. – А другие двое? – Поинтересовался Боб. – Если пойдут за мной, то это станет последним глупым поступком в их короткой и никчёмной жизни, – горько усмехнулся я. – Но, всё же постарайся как-то втянуть в драку и их. – Ещё вина мне! – Заревел Боб, начиная исполнять свою роль. – Чего там копаетесь, крысы подзаборные, когда у меня в горле пересохло! Глава 20 На нашем жизненном пути от рождения и до могилы судьба периодически выставляет нам знаки, флажки в тех местах, где можно повернуть и кардинально изменить свою планиду. Там на постоялом дворе вблизи замка герцога Стивена, я ещё не осознавал, что встреча с его сестрой и была тем поворотом, который изменит всю мою жизнь. Жизнь изгоя, лишенного родины, жизнь наёмного убийцы, не знающего жалости. Я ещё не видел изменений в себе самом, даже несмотря на присутствие в моей жизни Боба, который должен был умереть двое суток назад. Я пока не задумывался, почему начинаю сохранять жизни, которые привык отнимать. Был ещё один флажок. Существовал в прошлом самый крутой поворот в моей судьбе с тот страшный день, когда у меня, у всех вестников отняли наш мир. Глава 21 Пьяный Боб исполнил свою роль так искусно, что не вызывала сомнения его долгая и упорная тренировка в неумеренных возлияниях и кабацких драках. Кувшин с вином он случайно пролил на голову одного из соглядатаев, а второму, качнувшись, разбил локтем нос. После чего отшатнулся, споткнулся о стул, и разбил кувшин о голову первого. У меня сложилось впечатление, что все в зале только и ждали этого сигнала. Тут же кувырком полетели столы и лавки, тарелки и кувшины, и началось всеобщее побоище. Список развлечений у местных жителей явно был весьма коротким, и мордобой в нём занимал одно из самых почётных мест. Я ушёл через конюшню, но вторые двое, на свою беду, всё-таки пошли следом. Их тела я закинул в одно из пустовавших стойл, рассчитывая, что раньше утра их не обнаружат. Хозяин постояло двора вместе со своими работниками, ещё до самого утра будет ликвидировать последствия потасовки, которая, судя по звукам, доносившимся из общего зала, находилась сейчас в самом разгаре. До Замка отсюда было рукой подать прямо по наезженной дороге, по обе стороны которой стоял на удивление чистый – без густого подлеска и буреломов – лиственный лес. Это меня вполне устраивало. Так же, как и того другого вестника, тут же подумал я, и быстрой тенью заскользил между стволов. Мои сверхчувствительные по сравнению с обычным человеком зрение, обоняние и слух позволяли избегать естественных препятствий в виде ям, кочек и редкого кустарника, а также вовремя предупреждали о препятствиях искусственных, однако таковых мне не встретилось до самых ворот. Лес заканчивался у подножия довольно высокого холма, на самой вершине которого и находилась прекрасно защищённая для своего времени крепость. Система укреплений состояла из частокола, сухого рва, и вдобавок нижней и верхней стен, соединявших невысокие башни, расположенные друг от друга на расстоянии полёта стрелы. Дорога упиралась в большие деревянные ворота частокола. Через ров вёл узкий подъёмный мост, который ночью находился в поднятом положении, закрывая собой ворота в башне нижней стены. Ворота в башне верхней стены загораживала массивная решетка. И повсюду на стенах пылали факелы и слышалась перекличка стражи. По всему выходило, что местный герцог полагал себя находящимся в состоянии войны. В мирное время, не ожидая скорого нападения, не стали бы на ночь поднимать тяжёлый мост, а ограничились бы нижними воротами, да, быть может, решеткой в верхней башне. И количество стражников на стенах явно превышало мирную норму. Стивен ждал нападения. Только вот вопрос: ждал ли он нападения войск брата или сестры, набега нового правителя из столицы, сменившего на троне их умершего короля-отца? А может, знал о вестнике смерти, нанятом Генри? Последнее объяснило бы столь высокую концентрацию стражи на всех укреплениях. К тому же, вооружения воинов я, как ни старался, разглядеть не мог, но предполагал, после увиденного в стане Генри, самое худшее. Укрепления для меня непреодолимыми отнюдь не выглядели, как и количество солдат. А вот их оружие меня беспокоило. Если Стивен знал о вестнике, то стрелять в того, кто попытается проникнуть в Замок, станут уже не из винтовок. Да и использовать шутку со сдачей в плен и последующим бегством с виселицы после казни, как я это проделал в самом начале своего пути по этому безумному миру, вряд ли получится. Вестнику либо медленно и мучительно отпилят голову ножовкой по металлу, либо сожгут в печке дворцовой кузницы, либо расстреляют, привязав к стволу пушки. Кто знает, как убить вестника смерти, сможет его убить, если тот окажется в его руках. Именно поэтому нас осталось только одиннадцать из сорока восьми, прибывших когда-то на Землю. Одиннадцать самых ловких, сильных, умных, удачливых и, главное, беспощадных. Я снова и снова прислушивался, различая многие слова и даже целые фразы из переклички тех, кто стоял на стенах. Никакой суматохи или сильного возбуждения в них не чувствовалось. Никаких выстрелов, криков, беготни в Замке не было и в помине. Это означало, что в данный момент никто ещё не пробрался внутрь, а если всё-таки пролетел на каких-то невидимых крыльях, бесшумно спустился с неба, то действовать ещё не начал. Скорее всего, решил я, второго вестника мы с Бобом смогли опередить. Или он задумал утром собрать информацию, а может и проникнуть внутрь под видом гонца или простого путника, а действовать начать только завтра ночью. Хотя, это вряд ли. Если столько шпионов герцога распространилось по округе, что даже в той гостинице, в которой мы остановились, их оказалось четверо, и они внимательно присматривались к любым чужакам, то в сам Замок не пропустят ни одно незнакомое лицо. Однако в любом случае задержка второго вестника играла мне на руку. Я успею собрать нужную информацию и уже очень значительно опередить его на пути к леди Изабелл. Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/leonid-viktorovich-zaycev/vestnik-smerti/?lfrom=390579938) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.