Сетевая библиотекаСетевая библиотека

Без объявления войны

Без объявления войны
Без объявления войны Сергей Ким Без объявления войны #1 Великая Империя вступила в эпоху потрясений. После революции власть перешла к Великому диктатору Ярославу. Он оказался мудрым и гуманным правителем, и при нем Рарден процветает. Но далеко не всем это нравится. Его богатые полезными ископаемыми земли привлекают пристальное внимание других государств. Ниаронская империя заключает союз с Ларистанским халифатом… и в воздухе пахнет войной. Первый удар предназначен острову Монерон – восточному оплоту Империи Рарден. Смогут ли защитники острова устоять перед боевыми драконами и военными кораблями неприятеля? Тем более что большинство из них – вчерашние каторжане. Среди них – бывший генерал Аристарх Морозов. Когда-то он доблестно сражался в рядах противников рарденской революции, но теперь готов с оружием в руках до последней капли крови защищать свое Отечество. И таких, как он, очень много… Сергей Ким Без объявления войны Пролог Ларистанский халифат, г. Хайдарабад, дворец Джед-Амире, 14 февраля 1607 г. от Р. С., 11:20 Близился полдень. Огненный диск солнца, подбираясь к зениту, начинал палить все жарче и жарче, словно стремясь испепелить дотла эту грешную землю. Свет, будто получивший плоть, обжигал не хуже самого отборнейшего алхимического пламени. Раскаленный воздух зыбким маревом колебался над пустыней, посреди которой раскинулся огромный белокаменный город. Дневной зной разогнал жителей столицы халифата, заставив их предаться традиционной сиесте. Пустынно было на улицах Хайдарабада, и лишь редкие прохожие да патрули стражи нарушали воцарившийся покой… Казалось, что мир и покой царят абсолютно везде. Вот и здесь, за высокими крепостными стенами, в прохладном тенистом парке было так же. Широкие листья пальм давали вожделенную тень, а многочисленные фонтаны приносили приятную свежесть. Откуда-то доносились голоса певчих птиц, а среди деревьев мелькали благородные силуэты королевских ланей. Тишина и покой. Самые лучшие и правильные слова об этом месте. Оно словно изначально располагало к миру и спокойствию – хотелось выбросить все посторонние мысли, лечь где-нибудь под деревом, закрыть глаза и просто отдохнуть… Люди, собравшиеся сейчас в этом саду, вроде бы не выбивались из общей картины покоя – они вели по-восточному неторопливую и размеренную беседу, пили вино и курили кальян. Их можно было принять за компанию давным-давно знакомых друзей-аристократов. Великолепные белые халаты из дорогого шелка, украшенные богатой вышивкой, вычурное оружие в густо изукрашенных золотом и самоцветными каменьями ножнах, дорогое многолетней выдержки вино… Но стоило прислушаться к их беседе, как весь налет мира и покоя тотчас облетал, словно листва на деревьях осенью. – …Сведения абсолютно достоверны? – спросил человек с тонким аристократическим лицом, украшенным аккуратной бородкой и усами. Единственное, что отличало его от других, – это огромного размера иссиня-черный драгоценный камень рамаал в центре небольшого белого тюрбана. Мужчина глубоко затянулся кальяном и задумчиво прикрыл глаза. – Да, мой повелитель, – с достоинством поклонился ему маленький седой старичок в роскошном бело-золотом халате. – Информация, полученная от наших лучших агентов, говорит о том, что диктатор Ярослав находится при смерти, но так до сих пор и не назначил преемника. В стане его клевретов нет единства, и эти шакалы уже готовы перегрызть друг другу глотки. Лучшего времени для нападения на неверных и не представить, повелитель. – Мой повелитель, разумно ли вообще нападать на Рарден? – прогудел могучего телосложения мужчина лет сорока, с густой окладистой бородой. – Может, стоит выждать еще немного? – Порой я удивляюсь тебе, Ибрагим, – вопросительно поднял бровь человек, которого назвали повелителем. – Как может командующий нашей армией быть столь осторожным? – Он вновь глубоко затянулся кальяном. – Иногда ведь стоит рисковать… – Повелитель… Риск, конечно, – дело благородное, но иногда как раз стоит проявить осторожность, – ничуть не смутившись, парировал Ибрагим. – Время от времени меня посещают мысли, что ты предпочел бы вообще не воевать, а дождаться, когда враги сами умрут и прах их развеется по ветру… – Лучшая война, мой повелитель, – та, что была выиграна, но не начиналась. – Все это только философия, Ибрагим, всего лишь философия… Хотя, может быть, ты и прав… – задумчиво проговорил повелитель. – Сейчас предстоит сделать выбор… Он покрутил между пальцев левой руки верный талисман – большую поцарапанную золотую монету, а потом резко подбросил ее в воздух и поймал, крепко сжав в кулаке. – Напасть… Повелитель задумчиво прикрыл глаза. – Или выждать… Он открыл глаза и обвел взглядом всех присутствующих: – Каково ваше мнение, уважаемые? – Выждать. – Напасть. Ибрагим и старик сказали это почти одновременно. Повелитель усмехнулся: – Командующего армией и начальника разведки мы выслушали. Кто еще хочет высказаться? – Мой повелитель, – с усмешкой произнес тучный круглолицый человек, халат которого был расшит золотыми пентаграммами. – На самом деле здесь ключевое значение имеет мнение только одного человека, – он сделал паузу. – Ваше мнение. Повелитель тихо рассмеялся, а толстяк тем временем продолжал: – Как вы скажете, так и будет. Но мне кажется, что вы все уже давным-давно решили. Все еще продолжая посмеиваться, повелитель произнес: – Вот за что я тебя уважаю, Акбар, так это за то, что ты можешь одновременно сделать несколько вещей: и вроде бы незамысловато польстить, но и в то же время сказать чистую правду. – Человек с черным камнем на тюрбане внезапно посерьезнел: – Да, ты прав, архимаг. Я уже все решил. Повелитель решительно выпрямился и поднялся с простого, без всяких украшений легкого деревянного стула. Его примеру тут же последовали остальные. – Милостью великого Вестника и с благоволения высших сил я, Великий визирь Ларистана Искандер Фазиль, говорю вам… Мы будем воевать с Рарденом. Ритуальная клятва была произнесена, и теперь назад дороги не было. Искандер взглянул на Ибрагима: – Командующий армией Ибрагим-паша. – Названный мгновенно вытянулся по стойке «смирно». – В течение недели утвердить один из планов вторжения и начать подготовку к его исполнению. – Есть, мой повелитель! – Министр иноземных дел Ахмед Шах, – повернулся визирь к следующему вельможе. – Свяжитесь с нашими союзниками и обсудите вопросы общей координации боевых действий. Также займитесь усыплением бдительности послов Рардена – договоритесь о заключении более выгодных торговых соглашений и намекните на возможность совместного военного сотрудничества, можете даже предложить заключить договор о дружбе и ненападении. – Но, повелитель… – растерянно пробормотал министр. – Ведь тогда при нападении нам придется нарушить данное слово… – Вы считаете, что слово теперь имеет хоть какое-то значение? – голос визиря обрел металлические нотки. – Вы не понимаете, что нам предстоит? Тогда мне, вероятно, следует вас заменить. Из-под маски благородного аристократа выглянула истинная сущность визиря – жесткого и деспотичного диктатора, кем на самом деле и являлся Искандер. У всех присутствующих моментально всплыло в памяти ТО САМОЕ его выступление в Меджлисе пять лет назад, когда визирь потребовал для себя чрезвычайных диктаторских полномочий. В тот раз тоже никто не рискнул встать поперек его воли, даже халиф! Хотя чего еще было ждать от этого морально раздавленного после поражения во Второй Всемирной войне старикашки… – Мой повелитель! – в отчаянии завопил явственно побледневший министр иноземных дел. – Я сделаю все, чтобы исполнить ваше повеление! Умоляю, простите мне мою дерзость! Проштрафившийся вельможа пал ниц перед визирем, и Искандер неохотно проговорил: – Что ж… Возможно, ты еще сможешь послужить мне и Ларистану… – Холодный взгляд визиря лениво скользнул по министру. – А теперь пшел вон, раб, и чтобы глаза мои тебя не видели, покуда ты не исполнишь мой приказ… Несчастный Ахмед не заставил визиря повторять свои слова дважды и моментально бросился прочь, к выходу из дворцового сада. Искандер медленно осмотрел всех присутствующих, и вельможи невольно отводили взгляды – выдержать напор ледяной ярости, полыхающей в глазах визиря, было попросту невозможно. – Быть может, кто-то еще не понял, что нас ожидает? – Искандер до боли сжал в кулаке золотую монету. – Мне было явлено божественное откровение – именно сейчас решается, кому остаться под этим солнцем! Миг промедления – и мы рассыплемся пылью под тяжелым сапогом истории! Мы и Рарден – всего лишь слепые орудия судьбы и предназначения, идущие навстречу друг другу, два меча, две правды! И нам уже не отвернуть друг от друга!.. Искандер резко замолчал и, тяжело вздохнув, закрыл глаза. Спустя несколько мгновений он продолжил говорить, но на этот раз уже без всякой патетики и экспрессии: – Прогресс выкинул злую шутку с нами, уважаемые… Мы уже не поспеваем за столь бешеным темпом развития – слишком стары для подобных гонок… Еще тридцать лет назад магия не давала такой силы и власти, как сейчас… Такими темпами скоро прекратятся все большие войны – в них просто не будет победивших и выживших… Но у нас есть еще один шанс. Визирь открыл глаза, и где-то в их глубине начал разгораться мрачный огонь. – Об этом будут помнить наши потомки. Совсем скоро мы вновь насмерть схватимся с врагом, сильнее которого так никого и не встретили, с врагом старым и опасным. Это будет война на уничтожение – или мы, или они, третьего не дано. В Бездну все запреты ведения войн – на этот раз мы действительно пойдем ДО КОНЦА. Иначе нельзя, потому что… В голосе Искандера лязгнул металл. – …потому что мы уже умираем. Угасание, стагнация, регресс – называйте это как хотите, суть от этого не изменится. После каждой великой войны территория Ларистана становилась все меньше и меньше… Мы теряем не просто землю – мы теряем ресурсы, как природные, так и людские. Такими темпами мы скоро превратимся во второсортное заштатное княжество и утратим всякое значение на мировой политической арене… Не скоро, но это произойдет… Я не допущу такого. Визирь разжал кулак, монета упала на землю… – Я уже сделал выбор, – тихо произнес он. – Давно сделал… И втоптал верный талисман в теплый белый песок. – Все зависит только от нас, – все так же тихо проговорил визирь. Искандер резко развернулся, полы роскошного белого плаща взметнулись, словно пара крыльев, и визирь быстрым шагом пошел прочь из сада. Спустя некоторое время вслед за ним последовали и остальные вельможи. …Члены совета покинули сад, и его покой вновь нарушали только голоса птиц и зверей. Вот мимо пруда прошла пара винторогих золотистых ланей, когда-то считавшихся королевскими животными, на которых мог охотиться только сам халиф и его старший сын – наследник престола… Из высокой травы осторожно высунул узкую мордочку снежный мангуст – гость с далеких Анкаразских гор, на удивление легко прижившийся в здешнем жарком климате. С дерева на дерево перепорхнула, величественно сияя своим словно отлитым из чистого золота оперением, малая жар-птица – далекий родич легендарного феникса… И никого из оставшихся здесь ни капельки не волновали злые и страшные слова, сказанные совсем недавно. Слова, каким суждено стать зубами дракона, из которых взойдет богатый урожай крови и смерти… Кого-то это наверняка только обрадует. Внезапно в саду на мгновение стихли все звуки. Резко взвыл невесть как проникший за стены бывшего королевского дворца ветер. Он разметал и поднял в воздух мелкий песок, обнажив впечатанную сапогом визиря монету, с которой жутко скалился древний демон. Тонкий луч солнца, на миг пробившийся сквозь листву, упал на золотой кружок, и в ярком взблеске солнечного пламени показалось, что гримаса демона превратилась в недобрую ухмылку. Империя Рарден, г. Рарден, Императорский дворец, 16 мая 1607 г. от Р. С., 22:51 Великий диктатор Рардена архимаг Ярослав умирал. Умирал, даже величайшие из магов смертны. Тщетно искал он способы убежать, скрыться от безмолвной старухи с косой – все рецепты эликсиров долголетия в реальности оказались или легендами, или обманом, чаще всего обманом… Болезнь, от которой нет ни лекарства, ни спасения, сжигала организм диктатора, и имя ей было – РАК. Настоящий бич божий, посланный, словно в наказание, возгордившимся магам-лекарям, что уже было грозились избыть все величайшие болезни. Холера, чума, оспа оказались просты и понятны – вирусы, их разносчики, карантин, вакцины, прививки… Но полвека назад появились первые случаи заболевания новой, неизвестной болезнью, от которой так и не сумели найти лекарства. РАК – реактивная астральная корь. Именно так назвали это заболевание маги, первые столкнувшиеся с ней, за то, что сначала в ауре заболевших появлялись небольшие проколы, похожие на сыпь, постепенно расширяющиеся и сливающиеся в большие пятна и прорехи. Следствием этого становилось полное разрушение связей материального и астрального тел и прогрессирующие очаги неизлечимых опухолей в организме. И все это происходило чрезвычайно быстро – всего лишь полгода-год, и человек сгорал, словно свеча. Диктатору Ярославу был поставлен, пожалуй, один из самых страшных диагнозов – рак мозга. Все накопленные способы лечения заболевания на ранних стадиях вроде инъекций черного лотоса и облучения пораженных участков «зеленым светом» были бессильны – эти средства убивали мозг человека так же надежно, как и развивающуюся в нем опухоль. РАК мозга был неоперабелен. Самым же серьезным последствием данной разновидности заболевания становилась полная умственная деградация. Именно она и поставила сейчас Рарден на край гибели – все ударные методы по поддержанию разума Великого диктатора во вменяемом состоянии обернулись теперь еще большей катастрофой – резко, буквально за последние две недели, Ярославу стало совсем плохо. А преемника назначить он так и не успел, а теперь уже просто не может. И ныне все ближнее окружение диктатора элементарно передралось в борьбе за власть… Вот и сейчас они спорили до хрипоты в соседней комнате, а рядом с умирающим Ярославом был только один Генрих, до последнего сохранивший верность государю. Но даже он, один из самых верных и преданных диктатору солдат, старался не смотреть на своего вождя, словно страшась увидеть его укоризненный взгляд. Генрих понимал, что сейчас видит, как вместе с этим человеком умирает великая империя. Лишь стальная воля и сила Великого диктатора железными скобами сохраняла хрупкий мир в Рардене последние тридцать лет. А теперь… Генрих в бессилии закрыл ладонями лицо. Хотелось выть и плакать, хотя генерал думал, что уже не способен испытывать эти слабости. Кто достоин возглавить государство теперь? Эти напыщенные индюки, гордо именующие себя Госсоветом? Ага, сейчас, как же!.. Слишком долго они жили в тени Ярослава, даже не мечтая о чем-то большем для себя. Но сейчас почувствовали, о да, теперь они почувствовали сводящий с ума запах власти… И каждый хотел урвать для себя в приближающемся хаосе как можно больше… Генрих не мог понять подобных мыслей, ведь сам он к власти никогда не стремился. Он знал, что этот груз не про него – генерал был доволен своей скромной ролью хоть и высокопоставленного, но не обремененного заботами исполнителя. Командующий имперской гвардией – большего Генрих и не хотел, его устраивала такая судьба, судьба простого служаки. Сколько раз теперь он жалел о свершившейся революции – и не счесть. В Старой Империи все было просто – умирал император, его место занимал сын. Ныне, посвященный во многие тайны прошлого, Генрих знал, что здесь не обошлось без магического вмешательства – в королевской семье всегда рождался только один ребенок, и всегда сын. Так было заведено на протяжении веков, и эта система работала, как точнейший дварфский хронометр. Конечно, на престол вступали порой и довольно недалекие монархи, но это были лишь досадные исключения. К сожалению, последний император Андрей III оказался именно таким исключением – фактически проиграл три войны, настроил против себя большую часть простого населения, купечества и магов. Только поэтому, в принципе, и стала возможна революция, очень скоро перетекшая в ожесточенную гражданскую войну. Плюс ему просто патологически не везло, хотя человеком он был и не слишком плохим. И вот теперь на горизонте вновь замаячил призрак новой междоусобицы. Никто сейчас не откажется от борьбы за власть просто так, у многих приближенных диктатора есть в подчинении собственные боевые подразделения и даже части регулярной армии. Да и всякие недобитые сепаратисты, как из людей, так и из нелюдей, мигом вспомнят о всяческих «праве нации на самоопределение», «свободе для малых народов и рас» и тому подобной дряни, пришедшей в мир после ублюдочной Вортенбергской конференции… Да и о внешних врагах забывать нельзя: стоит лишь немного зазеваться – и можно получить полномасштабное вторжение… Три ночи без сна, проведенные у постели умирающего диктатора, не прошли бесследно, и Генриха начало постепенно клонить в сон. Вначале он еще пытался бороться с наваливающейся дремотой, но потом окончательно сдался и, закрыв глаза, провалился в глубокий сон… – Секунд-генерал Генрих Воронов – встать! Смирно! Тело гораздо быстрее мозга среагировало на команды, вбитые на уровне рефлексов, – генерал вскочил с кресла и застыл, вытянувшись во фрунт. И лишь спустя пару минут Генрих, обалдело хлопая глазами, понял, кто только что отдал ему приказы. – И что это происходит, генерал? Отвечайте, я вас спрашиваю! – холодные серые глаза Великого диктатора сверлили Воронова. Он не мог поверить, что смертельно больной Ярослав пришел в себя, это был сон… Да, наверное, всего лишь сон… – Это просто сон… – растерянно прошептал генерал. – Что-о?! – приподнявшись в кровати, заорал диктатор. – Ты что несешь? На каторгу захотел или на виселицу? Так я это тебе сейчас мигом устрою! Вот теперь Генрих по-настоящему поверил, что это говорит именно диктатор Ярослав. Правда, таким его мало кто видел, но это был именно Великий маршал – Генрих мог утверждать это со всей ответственностью, проведя под командованием диктатора добрую четверть века… – Здесь какие-то ушлепки уже делят власть и заодно мою империю, а ты, как трус, сидишь тут, поднял лапки кверху и сдулся, – теперь в голосе Ярослава слышался не только гнев, но и знаменитый сарказм. – Господин… Ярослав явно через силу уселся на кровати, тихонько застонав от боли и обхватив рукой лоб. – Заткнись и слушай, – диктатор холодно смотрел на Генриха. – Сейчас ты пойдешь и сделаешь все, чтобы сохранить мой Рарден. Ты меня понял? – Д-да, Великий диктатор, – выдавил Генрих. – Не слышу! – Да, Великий диктатор! – Не слышу!.. – Да, Великий диктатор!! – заорал Воронов и… проснулся. Тяжело дыша, он откинулся в кресле – этот сон совершенно выбил его из колеи. Немыслимо, чтобы смертельно больной человек смог не только подняться, но и просто говорить. Генрих перевел взгляд на Ярослава и начал медленно холодеть – диктатор лежал все так же спокойно, уставившись пустым взглядом в потолок… Не моргая и не дыша. Это случилось. «Это случилось», – со всевозрастающим ужасом понял Генрих, и… И впервые за очень долгое время он не знал, что ему делать. Отчаяние накатило неотвратимой всесокрушающей волной, и генерал в бессилии сжал ладонями виски, раскачиваясь взад-вперед в кресле. Но вдруг он резко отнял руки от головы и внимательно посмотрел на мертвого Ярослава. Что-то было не так. Воронов встал из кресла и подошел ближе к кровати. «Одеяло, – понял генерал. – Оно смято. Смято, как будто…» Как будто диктатор пытался встать. И тут Воронов вспомнил свой сон. Кулаки генерала сжались, словно бы против его воли. Генрих наклонился к безжизненному телу государя и закрыл его глаза. Отчаяние ушло – теперь у генерала Воронова был приказ, который следовало немедленно исполнять. Пускай его никто и не отдавал. Он сделает все, что сможет. – Да, Великий диктатор Ярослав. Я все исполню. Генрих понял – война уже объявлена, пускай только еще в его сердце, но она объявлена. Генерал вынул из ножен меч и длинный кинжал. Он нанесет удар первым. Империя Рарден, Старолесский монастырь, 17 мая 1607 г. от Р. С., 00:14 Патриарх Климент засиделся над этими проклятыми (прости, Сотер!) бумагами до самой ночи. Подтверждение полномочий уже действующих митрополитов, бесконечные грамоты с «уверениями в совершеннейшем почтении к новоизбранному Патриарху Рарденскому и всея Мира…», отчеты о церковных сборах и пожертвованиях… Как оказалось, высшая духовная власть в Рардене мало чем отличалась от светской – та же бюрократия и волокита. Хорошо еще, что во все это не нужно было особо вникать после того, как эта гора бумаги уже побывала в цепких, измазанных чернилами руках монахов из юридического и казначейского приказов… Но подмахивать что-то, даже не читая, было все равно не богоугодно… Климент устало вздохнул и, поколебавшись, все-таки отложил перо. Нет, все же лучше будет сегодня хотя бы немного отдохнуть, тем более что завтра подниматься следует часа этак в четыре – дел по самое не балуйся… Патриарх по давней привычке хрустнул пальцами и потянулся – без посторонних можно было и отбросить соответствующую чину важность, да и молод он еще – только два месяца как отметил сорокалетие. Климент знал, что стал самым молодым главой Ортодоксальной Церкви за, пожалуй, добрую пару сотен лет, но не находил поводов гордиться этим. За такую головокружительную карьеру стоило благодарить или лучше проклинать Вторую Всемирную и Гражданскую войны, когда более старые монахи в большинстве своем просто погибли не в силах адаптироваться к новым условиям. Выжили только молодые и злые. Те, кто был готов драться насмерть за свою веру и идеалы. Те, кто был готов умирать вместе со своей паствой, но не как скот на бойне, а подобно загнанным в угол волкам – сражаясь до последнего вздоха, до последней капли крови. По-другому было нельзя – слишком уж жестоким стал этот век. Быстро, буквально за пару десятилетий, мир, подстегнутый войнами и прогрессом, изменился радикально и бесповоротно. Теперь в нем балом правила сила и те, кто ею владели. Климент был не исключением, а скорее подтверждением этой тенденции. Впервые за невероятно долгое время Истинную Церковь возглавил не монах, а воин. Более того, воин-инквизитор, миссией которого, как и пятьсот лет назад, было истребление еретиков и отродий Зла. Очень многие ждали и боялись, что же свершит новый патриарх, но пока что Климент ничем не успел отличиться – шел только первый месяц его правления, и он даже не успел еще принять до конца все дела своего предшественника, где уж тут приниматься за что-то новое… Внезапно патриарх почувствовал ледяной укол в сердце и непроизвольно схватился за грудь. Удивлению Климента не было предела, ведь он знал, что сердечными заболеваниями не страдает и даже не предрасположен к ним… А потом его накрыло… Непередаваемое чувство чего-то плохого, случившегося буквально миг назад, скрутило разум патриарха в одну полыхающую огнем и болью точку. В глазах резко потемнело, воздух с трудом проходил в легкие, а в голове словно взорвался файербол. Вскрикнув, Климент с трудом встал с кресла, но, сделав лишь пару шагов, упал на колени, не в силах подняться. Сердце пудовым молотом стучало в ушах, но время текло, и с каждым ударом становилось легче – дыхание выравнивалось, взгляд прояснялся, а боль понемногу исчезала… Но ощущение того, что свершилось что-то ужасное, не уходило. – Кровь, война… – еле слышно прошептал Климент. – Господь, зачем ты являешь мне это? Зачем? Зачем?.. Это… случится?.. Но почему? – внезапно перешел на крик патриарх. – За что?! Взор Климента неожиданно погас, и он безжизненным телом растянулся на полу. Мигнул и потускнел магический хрустальный шар-светильник на рабочем столе, и в тот же миг в углу мягким и ровным золотистым сиянием засветилась икона Сотера. Лик Спасителя перечеркнули две кровавые дорожки, вытекшие из глаз. Глава 1 Ниаронское море, 243 мили к юго-востоку от побережья Империи Рарден; борт легкого крейсера «Витязь», 2 июня 1607 г. от Р. С., 4:27 Серджио неторопливо пил крепкий ячменный кофе из старой армейской металлической кружки. Мельком брошенного на настенный хронометр взгляда хватило ему, чтобы понять – до общего подъема оставалось еще целых полтора часа. Сам фрегаттен-капитан не спал уже вторые сутки. Он устало потер виски – головная боль, мучавшая его все это время, не проходила. И это было не просто так. Уже третий день происходило Сотер ведает что. Конечно, выход в море без каких-либо эксцессов – вообще редкость, но в этот раз… Для начала стал дико сбоить радар, и пришлось пользоваться показателями доисторического масс-детектора, потом начала капризничать установка Дайсон-связи, а затем началась кажущаяся бесконечной пелена тумана… Ну, а теперь вот всю команду донимает головная боль. Лекари говорят, что всему виной сильнейшее геомагнитное возмущение, в просторечии магнитная буря, но легче от этого как-то не становится. И ведь обратно в порт вернуться никак нельзя – командованию об этом на редких сеансах связи даже заикаться не стоило, если Серджио не хотел по возвращении попасть на заседание революционного трибунала и загреметь в дисциплинарный отряд. Его выходу в море придавалось большое значение – легкий крейсер «Витязь» прошел модернизацию, и от результатов ходовых и огневых испытаний зависело, будет ли оная модернизация распространена на все систершипы «Витязя». Графики и сроки, будь они неладны… Сорвать испытания сейчас означает подвести под статью не только себя, но и целую кучу вышестоящих начальников, а главное – собственных подчиненных. Если бы не это, то Серджио уже давно бы плюнул на все и вернулся в Скальный, но увы… Хорошо хоть, что, кроме мудреной магической начинки, ничего на «Витязе» особо не капризничало. Крейсер-то ведь был довольно новым, хотя и вторым в серии – спущен на воду всего лишь семь лет назад, но стремительный прогресс в магтехнологиях заставил конструкторов подумать о модернизации. Усовершенствованиям подверглись лишь ходовая часть и магическая начинка, но и это было немало – были заменены «боевые» реакторы, поставили новый радар, систему связи и, самое главное, негатор. Если со связью и обнаружением было все понятно – новые образцы так и так будут ставиться на корабли, то вот сей артефакт был большой новинкой на флоте. Видимо, в Генштабе наконец-то подумали о том, что кораблей в Рардене не может быть больше, чем у остальных стран в мире, и рано или поздно произойдет столкновение, где у рарденских кораблей по количеству не будет не то что превосходства, а даже паритета. А вот негатор давал шанс если уж не победить врага, то, по крайней мере, избежать сокрушительного удара вражеских колдунов. Правда, почему не был снят старый масс-детектор? Непонятно… Хотя, с другой стороны, если бы не сия штуковина, крейсер шел бы сейчас совершенно слепой. Новый радар и связь обвинять было, правда, не в чем – в условиях разыгравшейся магнитной бури таких масштабов полетела бы любая магтехника. Тем более что на сопровождавших «Витязь» корветах из строя вышли радары и более старых конструкций; наравне со старыми установками сбоили и их артефакты связи. По-хорошему, все-таки надо бы поворачивать назад, даже несмотря на угрозу трибунала, но ведь не получится же… А что поделать? Такие времена, такие порядки… Капитану недавно исполнилось пятьдесят два, и он успел застать еще староимперские порядки. И при той власти, в ТОМ государстве, максимум, что его ожидало, – техосмотр вверенного корабля и, что очень маловероятно, офицерский суд чести, который в основном заключался в проведении воспитательной беседы. «Аристократия, мать ее», – горько усмехнулся Серджио. Но это все закончилось тридцать один год назад. Впрочем, остальному миру глубоко наплевать, кто правит Рарденом, – император или диктатор, их волновали только корабли и полки родной страны Серджио. Точнее, то, что они защищали – гигантские территории и несметные природные богатства. А зарилось на все это ой как много всяких шакалов и стервятников… Причем как вне Империи, так и внутри нее – предателей всегда хватало во все времена и во всех землях. Фрегаттен-капитан Эрлеоне очень болезненно переживал за свою страну, за все ее неудачи и ошибки. Несмотря на свое имя, он являлся коренным гражданином Рардена уже в третьем поколении. Ничего странного в этом не было – всем было прекрасно известно, что человек из любой страны мог поступить в доблестную армию Империи Рарден и собственной кровью заслужить ее гражданство. И даже после свершившейся революции этот закон не был упразднен. Именно им когда-то и воспользовался дед Серджио – дож обанкротившегося торгового клана из далекого Геурана. …Эрлеоне невесело усмехнулся. История и ностальгия – это, конечно же, хорошо… Но им лучше предаваться где-нибудь на базе, сидя в уютном кресле около камина в офицерском клубе, потягивая мягкую настойку на местных травках. А сейчас лучше стоило бы задуматься о возможных инцидентах… …Перед выходом в море Серджио долго и нудно мурыжило командование совместно с особистами – на предмет бдительности. Поводом было то, что вот уже вторую неделю весь Рарден находился на осадном положении – что-то недоброе наблюдалось на южных границах Империи со стороны халифата. Хитрый визирь острым нюхом падальщика чуял, что уж теперь-то, когда диктатор Ярослав умер, можно наконец довершить то, что не удалось тридцать восемь лет назад. Уничтожить Рарден. Хотя тут, казалось бы, уместен вопрос: а какое, собственно, к этому может иметь отношение Великоокеанский флот, к которому был приписан легкий крейсер «Витязь»? Корабли Темной империи даже в теории не рассматривались здесь в качестве потенциальных врагов… Но мало кто может угрожать Рардену?.. Так что помни, капитан, ценные указания господ из Штаба и Тайной стражи: «остерегаться провокаций со стороны потенциально враждебных кораблей» и «на провокации не поддаваться, попытки нарушения границ пресекать». Но вот как именно следовало трактовать второй пункт наставлений, было решительно неясно – то ли открывать огонь по нарушителям, то ли не препятствовать им… Ага, а если в территориальные воды войдет авианосная ударная группировка, это тоже следовало понимать как провокацию и сидеть тихо и не рыпаться?.. Хотя… ТАКИМ силам Серджио и его корабль уже не смогли бы ничего противопоставить… Фрегаттен-капитан устало откинулся на спинку кресла. Он чувствовал, что ему ужасно надоело все происходящее – это постоянное напряжение, это ощущение близящейся войны, повисшее в воздухе. Сполна хлебнув боли и крови на Второй Всемирной и Гражданской войнах, капитан больше не хотел воевать. Нет, с него достаточно. Серджио уже длительное время подумывал об отставке, хотя и отлично понимал, что на берегу ему делать нечего. Всю свою сознательную жизнь он провел на службе Рардену и уже не мыслил себя вне этой системы. Капитан успел накрепко срастись с флотскими порядками, со своим кораблем и с людьми, служащими на флоте – честными и прямыми, как копье. Флот стал его домом и семьей, а настоящую… Настоящую он так и не удосужился завести. Сначала Серджио думал, что у него все впереди, потом стало некогда, и в конце концов он просто привык к одиночеству. Хотя иногда капитан хотел бы многое изменить в собственной жизни… …Ход его печальных мыслей нарушили резкое шипение интеркома и голос вахтенного офицера, искаженный помехами: – Господин фрегаттен-капитан, просьба срочно прибыть на центральный пост. Серджио моментально оказался на ногах и уже через минуту был в рубке, все-таки легкий крейсер – это вам не линкор. …Капитан вполуха выслушал дежурный рапорт вахтенного офицера – сейчас его интересовало отнюдь не это. Серджио неотрывно смотрел на тускло мерцающую желтыми огнями метровую магическую полусферу, расположенную справа от штурвала. Точнее, на россыпь отметок, появившихся у ее дальнего края. – Обстановка? – помертвевшим голосом произнес Серджио. – Примерно пятнадцать минут назад масс-детектор засек группу кораблей, идущих курсом сто десять в наши территориальные воды, – доложил вахтенный офицер. – Попыток выйти с нами на связь не предпринималось. В сложившихся условиях маги считают, что помехи и туман имеют искусственное происхождение. – Дальность, скорость, количество и характер целей? – Мозг капитана мгновенно перешел в боевой режим. – Удаление порядка одиннадцати миль, – ответил оператор. – Цели крупнотоннажные, надводные, идут примерно двадцатиузловым ходом, числом около полудюжины, строем широкого клина. «Широкий клин – строй максимальной защиты от обнаружения радаром. Фасы, образуемые кораблями и подкрепленные волшбой бортовых магов, отражают лучи радара почти на девяносто процентов», – все это пронеслось в голове капитана всего за каких-то несколько мгновений. Эрлеоне не колебался ни секунды: – Всем боевая тревога! Передать на «Смелый» и «Зарю» сигналы об обнаружении нарушителей. Канонирам и магам занять места по боевому расписанию! Ходовая – готовность к переходу на боевой режим. Капитан повернулся к стоящему невдалеке связисту: – Немедленно обеспечить связь с базой. Через какое время они войдут в наши территориальные воды? – уточнил Серджио последнюю деталь у мага-оператора. – Менее чем через два часа, – ответил тот. Фрегаттен-капитан решительно одернул жесткий стоячий воротник камзола и поправил кортик, висящий у левого бедра. – Что будем делать, командир? – негромко спросил подошедший сзади пожилой старпом. Серджио посмотрел на раскинувшуюся морскую гладь сквозь не закрытые броневыми заслонками иллюминаторы боевой рубки и так же негромко ответил: – Нужно предупредить командование, а как только отправим сообщение на базу, попытаемся связаться с нарушителями. Эрлеоне еще не успел договорить фразу до конца, как почувствовал, что корабль замедляет ход. Капитан с силой сжал рукоятку кортика – он понимал, что для того, чтобы запустить установку Дайсон-связи, пришлось перенаправить поток Силы от ходовых водометов. Связь требовала слишком много магической энергии, а это означало, что весь сеанс, то есть где-то полчаса, корабль будет неподвижен. Но что же сейчас происходит? Пресловутая провокация или же настоящее вторжение? Именно такого Серджио боялся больше всего на свете. Нет, не смерти, а ошибки, всего одной ошибки. Всего одного неверно сделанного выбора. Нет верного решения. И никто не подскажет. Одна ошибка – и сотни жизней станут ее ценой. Атаковать нарушителей первым и развязать войну? Немыслимо… А если это действительно начало войны, а не какая-то провокация?.. Собственная жизнь и жизнь экипажей корветов и крейсера – на одной чаше… И неведомое число погибших – солдат, матросов и простых людей – при внезапной, неожиданной атаке Скального – наиболее крупной и близкой базы Великоокеанского флота. Во всяком случае, другой, более адекватной цели для весьма крупного и быстроходного боевого соединения кораблей Серджио найти не мог. На месте врага он действовал бы именно так. Это не эскадра рейдеров – в ней слишком много кораблей, но это и не флот вторжения – для него судов как раз-таки слишком мало и нет тихоходных войсковых транспортов. Это может быть только ударная эскадра – волчья стая, разящая подобно острому кинжалу в самое сердце. Так что ты будешь делать, капитан? – Каковы будут ваши приказания, капитан? – спросил старпом. – Передайте на корветы, пусть займут ударную позицию на правом траверзе. Пускай изготовятся к стрельбе из установок ВВП, – хрипло произнес Серджио. Сейчас «Смелый» и «Заря» были единственной защитой крейсера. Разумеется, Силы в оружейных батареях хватило бы, чтобы обрушить на противника ураган огня, но вот наводить орудия пришлось бы исключительно в ручном режиме, без питания от корабельных реакторов. «Витязь» остался бы один на один с противником, неподвижный и фактически безоружный. Минуты текли за минутами, а в это время корабли-нарушители продолжали идти прежним курсом. – Капитан, кодированный пакет отправлен! – Отлично, – кивнул Серджио. – Ход полный! Боевым частям, расчетам эмиттеров главного и вспомогательного калибров к бою изготовиться. Боевым частям докладывать по готовности. Каплями воды беззвучно падали минуты. Серджио знал, что очень скоро, совсем скоро что-то начнется… Он посмотрел на большой хронометр, врезанный в переднюю стенку рубки, – 5:04. «Все, – мелькнуло в голове Эрлеоне. – Время – ноль». – Капитан! Есть примерная идентификация! – доложил оператор радара. – Два легких крейсера и четыре корвета. Правый траверз, курс прежний, строй – широкий клин, дистанция девяносто кабельтовых! – Лево двадцать! Самый полный вперед! Установкам ВВП и главному калибру приготовиться вести огонь по головному крейсеру, вспомогательный – корветы. Магам – полная боевая готовность! …Дистанция между кораблями начала стремительно сокращаться. Еще бы, ведь скорость сближения составила свыше пятидесяти узлов. – Дистанция? – бросил фрегаттен-капитан. – Шестьдесят два кабельтовых! – ответил оператор радара. Нарушители тем временем по-прежнему шли вперед, то ли игнорируя рарденский крейсер, который уже должен был бы отражаться на их радарах, то ли… То ли они его еще не обнаружили. Это было бы настоящим подарком для Серджио. В случае чего потенциальному противнику придется вести огонь по совершенно нежданной цели, а вот «Витязь» будет готов стрелять не в сторону врага, а сразу же на поражение. В принципе, противник уже находился в устойчивой зоне досягаемости, но Серджио медлил – ведь если что, придется принимать бой на дальней дистанции, с довольно малыми шансами на попадание. Тем временем туман уже истаивал, еще немного – и начнется визуальный контакт с противником, так что предстояло срочно принимать решение… – Связист! Выйди с ними на связь, прикажи немедленно повернуть назад. – Капитан, они не отвечают! – спустя минуту отозвался оператор. – Повторяй! – почти прорычал Серджио. Внезапно с резким щелчком включился динамик связи с командно-дальномерным постом: – Капитан! Они поворачивают башни! Вижу пуск файеров!! Все, враг сделал свой ход. А теперь наш черед. – По противнику огонь! Голос капитана раскатился по рубке. Чуткие артефакты связи с артиллерийскими постами уловили его и преобразовали в набор сигналов. Доля секунды им потребовалась, чтобы преодолеть по линиям связи необходимое расстояние, на выходе сигналы вновь были преобразованы в обычный человеческий голос. Канониры получили приказ. В следующий миг на казенной части боевых эмиттеров совместились металлические пластины с нанесенными на них магическими письменами. Разрозненные символы сошлись воедино, превращаясь в одну большую и невероятно сложную каллиграфическую печать. Письмена полыхнули ярко-золотистым светом, и в стволах орудий начали разгоняться сгустки разрушительной энергии. «Витязь» окутался вспышками огня – эмиттеры озарились золотистым сиянием и разрядились в сторону врага файерболами. В это время в рубке крейсера офицеры лихорадочно рылись в военно-морских справочниках, стараясь определить типы кораблей, с коими им пришлось столкнуться. После недолгих споров легкие крейсера были опознаны как принадлежащие к типу «Тенрю», а корветы были причислены к кораблям типа «Мицуки». В принципе, они не шли ни в какое сравнение с великолепными рарденскими кораблями, но неприятностей могли доставить ой как много. Легкие крейсера «Тенрю» являлись очень быстроходными (31 узел), но не слишком сильными кораблями – их вооружение составляло четыре 152-миллиметровых эмиттера и две строенные установки ВВП, а броня не превышала два ранга. На фоне этого «Витязь» казался просто монстром: девять шестидюймовок, восемь вспомогательных 102-миллиметровых орудий, шесть установок ВВП, броня до четвертого ранга, скорость до 31 узла. Корветы «Мицуки» были в целом очень неплохи – четыре пятидюймовки и две трехтрубные установки ВВП, плюс скорость 37 узлов. Но, опять же, рарденские корветы были сильнее – шесть 127-миллиметровых эмиттеров и десять установок ВВП, при скорости 35 узлов. …Первые орудийные залпы еще только разорвали утреннюю тишину Ниаронского моря, а тем временем в бой вступили рарденские корабельные маги. К «Витязю» со всех сторон потекли потоки воздуха, и над крейсером прямо из ниоткуда начало формироваться огромное, размером почти что с сам крейсер, темное грозовое облако, то и дело освещаемое изнутри вспышками молний. Облако начало стремительно закручиваться, превращаясь в вихрь. Каких-то полминуты – и над кораблем закрутился уже самый настоящий ураган. На первый взгляд казалось, что рарденские чародеи собираются сотворить что-то вроде управляемого смерча, но нет, они поступили по-другому. Око миниатюрного урагана буквально заискрилось от разрядов молний, а затем внезапно весь облачный водоворот словно бы разорвался изнутри, и в сторону вражеского крейсера устремился закрученный поток молний. Ниаронским магам требовалось время, чтобы перейти от управления маскировочным заклятием к непосредственной обороне кораблей, но им удалось все сделать в срок. Поток молний, выпущенный с «Витязя», натолкнулся на широкий полупрозрачный силовой щит – ничего более сложного в этот момент чародеи Ниарона не смогли сотворить. Полыхнула ярко-голубая вспышка, но ни щит, ни сверхмолния не исчезли при соударении, а в месте соприкосновения быстро вращающегося потока молний и защитного заклятия во все стороны полетели ослепительно-белые искры. Несколько бесконечно долгих мгновений продолжалось это противостояние, затем щит начал понемногу поддаваться, а потом с резким грохотом боевое заклятие рарденских магов пробило защиту островных волшебников. Поток молний попал в верхнюю орудийную установку одного из ниаронских легких крейсеров, без труда превратив ее в огромный огненный шар. А спустя мгновение ввысь рванулся многометровый факел огня и обломков от сдетонировавших энергобатарей эмиттеров главного калибра. Это была единственная атака рарденских магов за весь бой – очень скоро им пришлось сосредоточиться на перехвате потенциально опасных файерболов вражеских кораблей. С выходных контуров оборонительной системы крейсера, расположенных на фок– и грот-мачтах, раз за разом начали срываться росчерки стремительных контрзаклятий. …Серджио безмолвно смотрел на двух боевых магов, сидевших на тронах-усилителях с закрытыми глазами. Надетые на их головы серебряные обручи, с помощью которых они были подключены к корабельной системе обороны, светились ровным голубоватым светом. Увидев магов, помогавших себе уже и жестом, и словом, Серджио решил, что магический поединок они проигрывают. Все-таки пятеро боевых магов (еще трое колдунов находились в других частях корабля) – это слишком мало против дюжины противников, так что решение здесь могло быть только одно… Конечно, рискованно, да и результаты неясны, но других вариантов, похоже, что и нет… – Включить негатор! Капитан благодарил Сотера за то, что его корабль, один из немногих на Великоокеанском флоте, оказался оснащен этим артефактом. Теперь можно было не бояться вражеских магов – в радиусе шести миль был полностью перекрыт доступ к свободнотекущей Силе. Этот бой поведут люди, а не колдуны – так у Серджио будет больше шансов. Больше, чем ни одного. Был, конечно же, во включении негатора большой минус. Согласно инструкциям, так делать было категорически нельзя, ибо резкий обрыв магического контакта имел очень тяжелые последствия для чародеев, вплоть до летального исхода, но другого выхода просто не оставалось. Один из боевых магов сразу потерял сознание, по крайней мере, Серджио хотел думать, что он жив, а второй тихо застонал и в изнеможении упал на палубу – из его носа, ушей и даже глаз обильно заструилась кровь. Кто-то бросился к нему помочь, но капитан уже не смотрел туда, потому что теперь все зависело от результатов попаданий боевых эмиттеров. Имеющие собственные источники питания, они не зависели от свободно текущих потоков Силы. Мгновенный сбой в работе радаров, вызванный активацией негатора, сбил прицел у ниаронских кораблей, но практически не помешал «Витязю» – его канониры сразу же начинали стрельбу по показаниям масс-детектора, причем эти сведения передавались и на корветы сопровождения. …Масс-детектор был на данный момент признан устаревшим почти во всех странах мира. Радар, работающий на принципе посылки магических волн в пространство и выяснения удаленности и размера объекта по данным, полученным после изучения отраженных волн, был гораздо проще, надежней и дальнобойней. Видимо, поэтому и противодействие масс-детектору на современном этапе развития теории постановки помех практически не предусматривалось. Тем более что и сделать это было весьма затруднительно – этот артефакт действовал на принципе изучения помех, возникающих в гравитационном поле планеты из-за присутствия в нем достаточно крупных объектов. При всех его замечательных качествах, таких как всепогодность и всесезонность (а ведь туман, дождь и снег практически гарантированно сводили работу радара на нет), масс-детектор давал кучу ложных засветок. Ему было все равно, что обнаруживать – стадо китов, левиафана или линкор. Кроме того, он требовал точнейшей калибровки при малейшем сотрясении корпуса корабля (то есть при первом же попадании начинал безбожно врать), был очень громоздким, сложным… В общем, понятно, почему эти приборы были повсюду сняты с вооружения почти десять лет назад и заменены радарами. Непонятно было только, кто додумался поставить эту рухлядь (сейчас, правда, очень полезную) на «Витязь»! …Для ниаронцев оказалось весьма неприятным сюрпризом, что файерболы рарденцев, в отличие от их собственных, падали практически рядом с ниаронскими кораблями. Тем более что один из двух легких крейсеров сейчас на всех парах уходил прочь, одновременно пытаясь справиться с возникшим пожаром. Срыв башни главного калибра и подрыв погребов – это вам не шутка. Второй легкий крейсер ниаронцев в это время пытался возглавить «пенную» атаку сопровождающих корветов, однако немного опоздал, ибо «Витязь» начал выполнять этот же самый маневр, но раньше. К тому же второй легкий крейсер островитян разорвал строй и невольно задержал два корвета, шедших с левого фланга ниаронцев. Две небольшие эскадры начали сходиться друг против друга, почти лоб в лоб. Летящий на максимальной скорости в 31 узел рарденский крейсер, совместно с корветами «Смелый» и «Заря», атаковал не успевающие перестроиться корабли Ниарона. Идущие зигзагообразным курсом корветы слева и справа от «Витязя» спокойно, без лишней суеты, разрядили первые пятерки установок ВВП. Десяток пенистых дорожек начали стремительное движение по направлению к разворачивающемуся к рарденцам легкому крейсеру. Залп десяти установок – такой удар смертелен даже для линкора или авианосца, особенно учитывая то, что запускались потоки одновременно, создавая тем самым плотную завесу. И это не считая того, что «Витязь» вел огонь главным калибром по крейсеру, а вспомогательной артиллерией – по корветам, ставя ниаронцев перед выбором – или подставить борт «пене», или попасть под обстрел файерболов. Естественно, они выбирали последнее и начинали отчаянно маневрировать, стараясь уклониться от смертельно опасных водно-воздушных потоков. Тем самым они, конечно же, сбивали прицел «Витязю», но против ниаронцев начинала работать простая арифметика. А состояла она в том, что крейсера Ниарона предназначались в первую очередь для действия в группе, а вот рарденские корабли готовились к одиночному бою, поэтому и получали более солидное вооружение и бронирование – несмотря на численное превосходство ниаронских кораблей, по огневой мощи они были практически равны. Серджио не считал, что идет в самоубийственную атаку – при таком раскладе соотношение сил три к шести было весьма неплохим. Тем более что один из крейсеров Ниарона уже вовсю улепетывал с места боя – его больше занимала собственная судьба, чем возможность нанести урон противнику. Ниаронский капитан не считал это трусостью – сейчас было важнее сохранить драгоценный для Империи корабль и до конца выполнить свой долг. …Вражеские корабли тоже, в свою очередь, ответили «пенными» залпами, правда, не особо прицельными, но это все равно заставило рарденские корабли маневрировать. В итоге от взаимных «пенных» залпов пострадал только один замешкавшийся ниаронский корвет, но зато как – водно-воздушный поток попал ему в носовую оконечность и причинил тяжелейшие повреждения. Взрыв находящихся под сильным давлением масс кипящей воды, упакованных в не слишком большой силовой кокон, буквально разворотил корвету весь нос, и находящийся на грани затопления корабль вышел из боя. – Дистанция тридцать семь кабельтовых! – оператор, временно сменивший привычный радар на старенький масс-детектор, теперь уже без напоминания сам объявлял дистанцию. – Лево девяносто, поворот «все вдруг»! – скомандовал Серджио. Рарденские корабли начали на полной скорости делать поворот, перестраиваясь из строя пеленга в уступ. Тем самым они получили возможность ввести в бой всю артиллерию главного калибра. Завязалась яростная артиллерийская дуэль, где ниаронцы, несмотря на численное превосходство, понесли более тяжелые потери. «Витязь» снес своему визави фок-мачту, а также добился трех попаданий – двух в середину корпуса и одного в носовую оконечность. Повреждения были не смертельные, но весьма болезненные – все попадания пришлись чуть выше ватерлинии, и теперь ниаронский крейсер не мог развить максимальную скорость из-за угрозы затопления поврежденных отсеков на высокой волне. В ответ рарденский крейсер получил один «подарок» в корпус и еще один в нижнюю носовую башню главного калибра (без пробития). «Смелый» и «Заря» совместными усилиями разворотили нос и ходовую рубку одного корвета, снесли носовую пятидюймовку и вызвали пожар на другом. Ниаронцы тоже не остались в долгу и добились трех попаданий в «Зарю», и теперь на корвете лихорадочно боролись с сильным пожаром, возникшим после ударов огнешаров в корпус. Бой пока что проходил неплохо для рарденцев – сказывалось именно качественное, а не количественное превосходство. Тем не менее капитан понимал, что с уменьшением дистанции вероятность получить «подарок» значительно возрастет – тут уже будет работать чистая статистика. Поэтому Серджио старался держать дистанцию в 35–45 кабельтовых – так сохранялся шанс на уклонение даже от «пены». Сами рарденцы применяли установки ВВП экономно, зная, как долго они перезаряжаются и как порой бывают необходимы. Этот бой смело можно было называть поединком концепций. Рарденская стратегия создавать мощные и универсальные легкие крейсера против ниаронской – строить тяжелые лидеры корветов, полегче и послабее, но числом побольше. «Витязь» обходил противника по широкой дуге слева, и под его огнем находились два из четырех корветов и крейсер. Теперь было главное – не терять темп и продолжать гвоздить противника в том же духе. Туман продолжал рассеиваться, и ниаронцы решили перейти на оптические средства корректировки орудийного огня – это было лучше, чем ориентировка по показаниям радаров. Кстати, после включения негатора головная боль и помехи в работе магтехники прекратились, что косвенно подтверждало теорию об их искусственном происхождении. Правда, работа оного артефакта сказалась и на работе дальномерных артефактов – они начали давать ощутимые погрешности, причем и старые радары на корветах, и более новый на «Витязе» врали значительно сильнее, чем масс-детектор, пусть даже и с немного сбитой настройкой. Поэтому Серджио приказал пользоваться последним, а вот ниаронцам было тяжелее – у них альтернативы не оставалось. Конечно, еще лучше было бы воспользоваться показаниями сверхнадежных оптических дальномеров, но, увы, увы… …Серджио недоумевал – почему Островная империя решилась на пересечение линии территориальных вод и вступление в бой с ними при столь скромных силах? Конечно, фактор неожиданности исключать было нельзя, но если бы эта шайка-лейка заявилась в Скальный, то вызвала бы только большое удивление у тамошнего отряда крейсеров. И в этот момент размышления капитана прервал возглас оператора масс-детектора: – Капитан, обнаружена новая цель! Высокоскоростная, воздушная! Курс двести сорок! Это – дракон! Серджио похолодел – на расстоянии двести с гаком миль от берега неоткуда было взяться ДРАКОНУ! А это значит… значит… – Командир, еще отметки!.. Пять целей, крупнотоннажные, надводные! Курс сто двадцать! Пелена тумана разорвалась на некоторое время, и тут же заговорил динамик связи с дальномерным постом: – Капитан! Наблюдаю два ниаронских тяжелых крейсера, два корвета и… и авианосец! …Теперь многое становилось понятнее. Ниаронские корабли действительно намеревались атаковать передовую ВМБ Рардена в Великом океане – порт Скальный, но те корабли, с коими столкнулся фрегаттен-капитан Эрлеоне, были всего лишь передовым дозором основных сил. Тяжелые крейсера «Цугару» и «Асигара», а также легкий авианосец прикрытия «Майя», плюс пара корветов сопровождения. …Над «Витязем» стрелой промелькнул вражеский дракон, и почти сразу же последовал новый доклад с дальномерного поста: – Тяжелые открыли огонь! Вижу старт драконов с авианосца! Расклад поменялся мгновенно: ниаронцы могли строить легкие крейсера – лидеры корветов, но в отношении тяжелых придерживались стратегии небольшого линкора. А в сочетание с авианосцем, пускай даже легким, – это был… гм, конец. Причем абсолютный, ибо если от тяжелых крейсеров «Витязю» еще удалось бы оторваться, то от драконов – никогда. Паритет в огневой мощи между рарденскими и ниаронскими кораблями растаял как дым. Теперь на стороне Рассветной империи были еще и шестнадцать эмиттеров калибра 229, двадцать 127-миллиметровых орудий, тридцать две установки ВВП и тридцать драконов. Причем все это еще к тому же было хорошо защищено достаточно прочной броней вплоть до девятого ранга. Первые залпы тяжелых крейсеров ниаронцев пропали втуне, но это никого не обрадовало – участь кораблей Рардена уже была предрешена. Тут выбор невелик – или крупнокалиберные файерболы, или истребительный огонь пополам с бомбами драконов. Оставалось только не отчаиваться и не терять рассудок, а попробовать продать свои жизни подороже. Серджио медленно огляделся. Офицеры все так же спокойно оставались на своих местах. Вот только все они до единого начали приводить свою форму и оружие в идеальный порядок, словно перед императорским смотром – камзолы застегнуты до последней застежки, оружие начищено и подогнано… В глазах непонятный блеск – отчаяние пополам с куражом. Воины Рардена готовились к последнему бою. …«Витязь» и корветы оказались словно между молотом и наковальней – спереди надвигались новые враги, позади были недобитые старые… Серджио принял решение разворачиваться и идти добивать легкие силы противника. Пока до рарденцев доберутся тяжелые крейсера и драконы, еще вполне реально было нанести кому-нибудь критические повреждения. «Витязь» завершил циркуляцию и лег на курс, практически параллельный легким силам ниаронцев. Время существования рарденских кораблей и их экипажей стремительно таяло. Ниаронские тяжелые крейсера на удивление быстро пристрелялись – видимо, воспользовавшись данными от собственных легких сил – и добились-таки попаданий в «Витязь». При развороте в корму крейсера угодило сразу два девятидюймовых файербола, скорее всего из одного-единственного залпа – случай просто невероятный. Взрывами разворотило всю палубу за кормовой башней главного калибра и пробило здоровенную дыру выше ватерлинии. Слава Сотеру, рули и водометы не повредило, но в кормовой башне вышла из строя система наведения – очень распространенная для этой серии кораблей неполадка. Плюс еще во множестве полыхнули пожары, но ими уже занимались специальные команды. Впрочем, сейчас ущербом можно было и пренебречь – все равно шансов остаться в живых у рарденцев почти что и не было. Нет, конечно же, можно было и сдаться, вот только… «Рарденцы не сдаются!» Пафосные и напыщенные слова? Да нет же, скорее – воплощенная в слова философия этого отчаянного народа. Слова, которые заставляли собственной грудью разрывать сверкающее сталью кольцо врагов. Слова, которые заставляли плюнуть в лицо торжествующему врагу, приводя в действие самоубийственные чары. Слова, которые вели в бой… Капитан Эрлеоне шел в бой. В свой последний бой. Рарденские моряки сейчас делали все возможное и невозможное, чтобы нанести максимальный урон противнику. Скорострельность артиллерии легкого крейсера и корветов Рардена достигла значений, близких к технической скорострельности, что в боевых условиях считалось невозможным. В энергопогребах отчаянно матерящиеся канониры срывали пломбы на питающих эмиттеры энергопотоках, разбивали предохранители, искусственно замедляющие темп стрельбы артефактов – сейчас риск взлететь на воздух из-за перегрузки энерголиний был, право слово, несущественен… «Смелый» и «Заря», больше не жалея боезапас, рванули в последнюю «пенную» атаку на вражеский легкий крейсер, попутно перестреливаясь с ниаронскими корветами. Дистанция сократилась менее чем до тридцати кабельтовых. Маневрировать стало все труднее – буквально все пространство вокруг корабля кипело от близких разрывов плазменных шаров, и попадать в «Витязь» стали все чаще. Но теперь рарденские корветы не стали останавливаться на полпути и под огнем противника вышли на кинжальную дистанцию стрельбы. Десять пенистых дорожек прочертили водную гладь, и на этот раз увернуться от массированного залпа, причем почти в упор, ниаронский крейсер не смог. В борт корабля, один за другим, вонзились три силовых кокона с находящейся под огромным давлением кипящей воздушно-водной смесью. В следующий миг борт крейсера взорвался в трех местах – в районе носовых орудий, между трубами и в районе кормовых палубных установок. Мириады тонких потоков воды и воздуха, обладающих колоссальной разрушительной способностью, разорвали борт ниаронского крейсера. В стороны полетели обломки крепчайшего железного дерева и куски зачарованных медных листов. Постепенно потоки пара и воды потеряли пробивную силу и превратились в уже безобидные облака взвеси, но свою работу заряды сделали. Огромные массы забортной воды хлынули внутрь смертельно раненного корабля, заполняя отсеки и круша переборки. Крейсер стал резко крениться на правый борт, а затем начал медленно разваливаться на три части. Огромные обломки, некогда бывшие стосорокатрехметровым кораблем, быстро погрузились под воду, и при таком развитии событий у команды крейсера практически не было никаких шансов на спасение. Еще одной жертвой залпа рарденцев стал уже поврежденный ниаронский корвет. Он, видимо, пытался подставить борт и закрыть собою легкий крейсер, но нет, не получилось… Идущий полным ходом корвет буквально налетел на пенистую дорожку. Последовал сильный разрыв в носу корабля, и ниаронец зарылся носом в волну, стремительно погружаясь в воду. Еще два корвета были потоплены артиллерией рарденских кораблей, но и северяне тоже понесли потери. Корвет «Смелый» попал под ответный «пенный» залп ниаронцев, получил два кокона в середину корпуса и стремительно затонул. На «Заре» после еще нескольких попаданий 127-миллиметровых файерболов вновь начался потухший было пожар в районе кормовой орудийной установки. На «Витязе» тоже не обошлось без повреждений – в ходе этой атаки он потерял две четырехдюймовки левого борта, а начавшие от отчаяния палить зенитчики на одном из вражеских корветов умудрились скосить весь расчет установки ВВП левого же борта. Казалось бы, уничтожение легких сил противника – огромное достижение в бою. Но это была агония – численное превосходство кораблей Ниарона не оставляло «Витязю» ни малейшего шанса. Огонь тяжелых крейсеров заставлял отчаянно маневрировать, сбивая наводку, а в воздухе уже начали мелькать тени драконов. Серджио приказал перенести огонь всех орудий на головной тяжелый крейсер, хотя и понимал, что это уже конец, но сдаваться без боя он был не намерен. Фонтаны разрывов мощных файерболов начали подниматься все ближе и ближе к рарденским кораблям, а скоро пошли и попадания. С воздуха свой вклад в бойню вносили полдюжины драконов-пикировщиков, раз за разом заходящие тройками на имперский крейсер и закидывая корабли легкими бомбами и огненными плевками. Восемь оставшихся зенитных эмиттеров «Витязя» пытались кое-как им противостоять, но без особого успеха. Все, чего удалось добиться установкам ПВО, – это пара драконов, словившая порцию огненных шариков и ковылявшая к родному авианосцу. Сами же зенитные установки, расположенные в открытых барбетах, оказались легкой добычей ящеров. Еще более скудно защищенный от атак с воздуха корвет «Заря» оказался буквально залит драконьим пламенем, а после попадания еще и нескольких бомб начал стремительно терять ход. Практически беззащитный, объятый огнем корабль быстро стал хорошей мишенью для канониров ниаронских крейсеров и вскоре, получив полдюжины попаданий файерболов крупного и среднего калибров, затонул. На «Витязе» взрывами от драконьих плевков и бомб уже сорвало обе мачты, одну трубу срезало почти под корень, а вторая держалась только на офицерском слове. От прямого попадания 229-миллиметрового файербола заклинило верхнюю носовую башню главного калибра, одна за другой начали выходить из строя палубные установки эмиттеров вспомогательной артиллерии. Последней каплей стала серия прямых попаданий файерболов крупного калибра в корму, повредившая водометные установки. Скорость «Витязя» упала до жалких пятнадцати узлов. Но Серджио все так же отдавал приказы ровным спокойным голосом, и только крепко сжатые кулаки выдавали ярость капитана – прямо на его глазах погибали его матросы, его корабль, он сам… – Командир! Они требуют выйти на связь! – крикнул со своего места связист. – Соединяй, – ледяным тоном приказал фрегаттен-капитан. В рубке раздался сильно искаженный помехами голос, говоривший на рарденском с сильным акцентом: – Капитан рартенского корабря, с тобой говорит контр-адмирар Соку Итсикава. Ты хоросый сольтат, ставайся. Ми сохраним тепе сыснь. По меркам Ниарона, это была величайшая честь – сдаваться предлагали только лишь по-настоящему храбрым воинам. Но по меркам фрегаттен-капитана Серджио Эрлеоне – это был позор. – Рарден не сдается, – отчеканил тот и жестом приказал связисту разорвать связь. Рарден не сдается… Высокие и бессмысленные слова… Но, окинув взглядом своих людей в рубке, он понял, что для них его слова ожидаемы и закономерны. А значит, все было не зря: если есть еще на этом свете люди, готовые драться и умирать во имя чего-то и кого-то, – то фрегаттен-капитан мог быть спокоен за свою Родину. Пускай в ней менялись порядки и правители, пускай солдат не раз называли тупыми убийцами, алкоголиками и дегенератами, пускай… Рарденцы оставались прежними – простыми и честными людьми, ставящими интересы Родины превыше собственных. …Внезапный грохот и яркая вспышка прервали все размышления капитана, резко ожегшая боль и сильный удар швырнули его на палубу, а затем его разум затопила тьма. Серджио потерял сознание. * * * Когда фрегаттен-капитан очнулся, то сразу же пожалел об этом. Боль, казалось, затопила каждую частицу его тела и никак не собиралась уходить. Серджио застонал, открыл глаза и попытался встать, но это оказалось не так-то просто – левая рука, которой Эрлеоне попытался зацепиться за какой-то обломок, отказывалась слушаться, а когда он дотронулся до нее, то вскрикнул от резкой вспышки боли – по всей видимости, рука была сломана. Зрение к капитану возвращалась с трудом, но он уже понял, что крейсеру рассадили рубку, а потом почувствовал запах… Запах горелого дерева и крови. Зрение капитана прояснилось, и перед ним предстала чудовищная картина разрушений – на месте передних иллюминаторов зияла дыра диаметром примерно полметра, а все внутренности боевой рубки были иссечены осколками разлетевшейся брони и выжжены взорвавшимся магическим снарядом. Фрегаттен-капитан кое-как поднялся на ноги, держась за обломки алтаря управления, который скорее всего и спас Серджио, и едва не поскользнулся – вся палуба была залита кровью и устлана телами людей. Передняя часть рубки к тому же оказалась полностью выжженной, местами не выдержала и оплавилась даже заговоренная медь. Судя по гробовой тишине, нарушаемой лишь всплесками волн о борт корабля, больше никто не выжил… А потом фрегаттен-капитан понял, что огонь ведут лишь несколько эмиттеров вспомогательного калибра, а «Витязь» практически не движется. Горечь с головой захлестнула Серджио – он понял, что бой проигран, и проигран начисто. Еле держась на ногах от боли, капитан побрел к выходу на верхнюю палубу. Он не знал, зачем делает это – капитан еще не отошел от контузии и полностью не отдавал отчет своим действиям. Дверь после попадания сильно перекосило, и открыть ее оказалось почти невозможно, но Серджио достал кортик и в несколько ударов перерубил металлические дверные петли своим именным зачарованным клинком, а потом резко двинул дверь плечом. От сильного удара дверь вылетела наружу, а вместе с ней и фрегаттен-капитан. Когда же Серджио встал и огляделся, его сердце тотчас сжали ледяные тиски – боевого крейсера больше не существовало. Был только разбитый корабль, абсолютно непригодный для боя. Серджио смотрел на развороченные носовые башни, на зияющие пробоины в палубе и на искореженные медные броневые листы правого борта, на объятые пламенем надстройки и палубу… А потом он оторвал взгляд от израненного «Витязя» и увидел приближающийся к левому борту корабль. Это был тяжелый крейсер Ниаронской империи «Цугару» – очертания кораблей вероятного противника фрегаттен-капитан знал наизусть. С некоторым удовлетворением Серджио отметил, что неплохо потрепал их эскадру, вот и на этом корабле в борту и надстройках виднелось множество пробоин, а несколько установок вспомогательного калибра, похоже, вообще вышли из строя. Внезапно голову капитана пронзила острая вспышка боли, он невольно покачнулся и, чтобы удержать равновесие, схватился за изломанный кусок внешнего покрытия рубки. – Капитан… говорит маг Олег… – тихо прошелестело в голове Серджио, и каждое слово отозвалось еще большим приступом боли. – Капитан… я… не могу… долго… держать мыслеречь… Меня… около ходового… отсека. Рубка… не отвечает… Смог… дотянуться… до вас… Могу… передать… приказы… Кому-нибудь… Серджио на мгновение закрыл глаза. Потом открыл и посмотрел на приближающийся тяжелый вражеский крейсер – до него оставалось всего каких-то полдюжины кабельтовых. Ниаронцы, по всей видимости, решили захватить корабль – случай в современной практике вообще неслыханный, но учитывая то, что почти вся артиллерия корабля уничтожена или ее добивают в данный момент, а хода крейсер практически лишен – то почему бы и нет?.. Решение родилось словно бы само собой. – Передай в ходовую, пусть попробуют дать влево двадцать и максимально полный ход. – Я передам… капитан… Прощайте. И Серджио, пережив еще одну вспышку боли, теперь уже из-за разрыва контакта, выпрямился и побрел вперед. Десять метров. Двадцать шагов. Мизерное в другое время расстояние казалось сейчас фрегаттен-капитану невероятно большим. Отчаянно болели нога и сломанная рука, из многочисленных ран текла кровь, потихоньку забирая вместе с собой отпущенные Серджио силы и время, но капитан шел вперед, шел вперед, несмотря ни на что. Шел, то и дело спотыкаясь об обломки дерева, валявшиеся тут и там… Шел, переступая через дыры и трещины в палубе. Шел, обходя полыхавшее местами пламя. Шел… Серджио уже почти добрался до вожделенной двери, но все еще продолжал молить Сотера, чтобы… …Чтобы не разрушило трап, ведущий вниз, под палубу. …Чтобы оказался цел нужный отсек. Чтобы ему хватило сил исполнить задуманное. Молитвы Серджио были услышаны – трап оказалась цел, даже двери не были заклинены. В порядке оказался и сам отсек установки ВВП левого борта – файерболы не затронули его. Несмотря на это, весь расчет артефакта был мертв – через широкий порт установки матросов зацепило «танатосом». В Рардене подобное заклятие не состояло на вооружении флота – несмотря на великолепный результат, «танатос» останавливала не только зачарованная медная броня, но и простое железное дерево, из которого изготавливались все корабли в мире. Тем не менее этим бойцам хватило. Серджио безмолвно прошел мимо лежащих тел к пульту управления. …Сейчас, сейчас, ребята… Сейчас мы устроим достойную тризну и по вам, и по всем погибшим сегодня… Вы только подождите, а? Совсем немного осталось… А потом ваш капитан будет опять вместе с вами… Только подождите, хорошо? …Какая-то мутная пелена начала застилать глаза Серджио, но он, откинув крышку пульта управления, упорно начал проверять боеготовность установки. Непослушными пальцами капитан нажимал одну руну за другой, и с каждым разом его окровавленное лицо все больше кривила недобрая усмешка. Сейчас он покажет, чего стоят настоящие солдаты Рардена перед смертью… Вы еще запомните всех нас и детям своим заповедаете никогда не трогать нашу землю… …Повинуясь командам Серджио, строенная установка четырехметровых труб начала медленно поворачиваться, хищно выставляя излучающие концы в оружейный порт. И в тот же момент капитан ощутил, что «Витязь» начал двигаться. * * * Контр-адмирал Соку Итсикава был очень раздосадован, хотя и не подавал вида. Это же надо было такому случиться! Нет, ну откуда взялся этот бешеный крейсер? Как он сумел обнаружить его эскадру в этой полосе помех? Ведь они были самой последней разработкой лучших магов Ниарона… К тому же северяне стреляли на удивление метко – на флагманском «Цугару» были выбиты почти все четырехдюймовки левого борта (три из четырех!). Также оказались сильно повреждены надстройки, в нескольких местах до сих пор полыхали пожары, оказался поврежден дальномерный пост на фок-мачте… И это еще до того, как эскадра достигла Скального! Было тут отчего опечалиться… Тем не менее Итсикава теперь испытывал огромное уважение к капитану и команде вражеского корабля – даже не каждый ниаронец станет столь храбро сражаться с врагом, обладающим таким превосходством. Жаль, очень жаль, что упрямый рарденский капитан отказался сдаться, но, может, так даже и лучше – неизвестный моряк погибнет с еще большей славой… Сейчас Соку намеревался хоть как-то компенсировать свой ущерб. Зная, что на «Витязе» фактически уничтожена артиллерия (последние два эмиттера вспомогательного калибра буквально пару минут назад добили главным калибром корветы), контр-адмирал собирался подойти к разбитому кораблю и захватить его. А затем отправить домой, в Ниарон – в развязанной несколько часов назад войне такой отличный корабль после соответствующего ремонта будет отнюдь небесполезен. Что-что, а корабли строить рарденцы умели – Соку был уверен, что ни один из легких крейсеров, построенных на верфях Ниарона или западных союзников, не смог бы продержаться так долго… Но тут, прервав все размышления адмирала, полумертвый корабль ожил и, выжав узлов двенадцать, начал идти прямо в лоб «Цугару». Времени на отворот практически не было, и Соку скрепя сердце приказал расстрелять крейсер. Тяжелые огнешары почти в упор начали рвать «Витязь», но даже с полностью разбитыми надстройками и артиллерией, весь объятый пламенем, он неумолимо двигался вперед, будто одержимый жаждой крови неупокоенный. Файерболы «Цугару» проделали уже несколько обширных пробоин чуть выше ватерлинии в носу легкого крейсера, и он начал понемногу терять скорость. Но остановить набравшее огромную инерцию девятитысячетонное судно было практически невозможно, а для маневра уклонения ниаронский тяжелый крейсер оказался слишком неповоротлив. …С ужасающим грохотом нос «Витязя» врубился в левый борт «Цугару». Из-за того, что носовая оконечность еще во время боя оказалась полностью разбита, проломить дерево и зачарованную медь рарденскому кораблю оказалось не под силу. Но вот погнуть и надломить – удалось. …Словно во сне, Соку Итсикава увидел, как на неукротимом рарденце начала проворачиваться установка ВВП левого борта… – Доверни еще пять градусов влево, капитан, – шепнул кто-то на ухо Серджио. Он повернул голову и увидел устремленный на него взгляд погибшего офицера – командира установки. Сквозь его полупрозрачное тело виднелась противоположная стена отсека. Серджио Эрлеоне медленно кивнул, довернул «трубы» на требуемое значение и, закрыв глаза, нажал руну активации… …Капитан первого ранга Иэмицу Токи, командир легкого авианосца «Майя», до конца жизни не смог забыть этот бой. Он собственными глазами видел, как от погибающего рарденского крейсера к кораблю командующего эскадрой протянулись три смазанных полупрозрачных потока, оставляющих за собой густые инверсионные следы пара… Водно-воздушные потоки. Иэмицу знал, что на открытом воздухе ВВП теряет эффективность уже примерно через кабельтов, но, к несчастью для «Цугару», на этот раз дистанция стрельбы исчислялась всего лишь парой десятков метров… В стороны разлетелись обломки борта тяжелого крейсера – три магических заряда пробили в корпусе корабля огромные, до полутора метров в поперечнике, дыры. Пару секунд ничего не происходило, а потом… Потом сработали заклятия, сбрасывающие силовой кокон со сгустков разрушительной энергии воды и воздуха. Тысячи всесокрушающих потоков перегретой воды и пара рванули изнутри корабля, сметая все на своем пути – борт и палубу «Цугару» взломало на протяжении трех десятков метров. Но потоки воды и пара это не остановило – они разорвали в клочья ближайшую часть корпуса «Витязя», и рарденский корабль, погибающий, но не побежденный, начал медленно погружаться под воду… А затем сдетонировали оружейные погреба «Цугару», в которых находились накопители Силы. Корпус корабля в районе носовых башен вспух гигантским многометровым огненным шаром, разорвавшим борта и палубу. Огромный двухсотметровый крейсер, водоизмещением в добрых двенадцать тысяч тонн, в месте взрыва подбросило, а его корпус разломился на две части. И всего за каких-то две минуты он окончательно затонул. На поверхности воды остались плавать лишь несколько обломков некогда величественного корабля. Почти никому из команды «Цугару» спастись не удалось – слишком быстро случилась катастрофа. Корветы островитян уже летели к месту гибели своего старшего брата, но над поверхностью воды все еще возвышалась корма рарденского корабля. И в последний момент перед тем, как он погрузился полностью, восходящее солнце бросило вслед крейсеру свой первый луч. И он, пробившись через низкие слоистые облака, заставил засверкать имя корабля, выбитое золочеными буквами на корме… «Витязь». А потом воды Ниаронского моря сомкнулись над уходящим в последний путь кораблем и его капитаном. Глава 2 Империя Рарден, г. Южно-Монеронск, 2 июня 1607 г. от Р. С., 6:22 Бургомистр славного града Южно-Монеронска и временный губернатор всего Монеронского края Осип Шеин отчаянно хотел спать. Ну не привык он вставать в такую рань, и все тут! Точнее, отвык. А всему виной (будь он неладен) вестовой от полковника Аверина, что прискакал к нему чуть свет и, перебудив полдома, выдернул бургомистра из теплой постели. Радовать это никак не могло, но и проигнорировать вызов от командующего всей островной армией бургомистр не мог – все же военные в иерархии Рардена стояли намного выше гражданских чинов. Поэтому хочешь – не хочешь, а Осипу пришлось вылезать из постели, натягивать положенный ему по чину длинный синий камзол с золотистой вышивкой, черные брюки с золотистыми же лампасами и распоряжаться насчет кареты. И теперь, сидя в оной карете и трясясь на ухабах неровной дороги, бургомистр Шеин в первую очередь думал о причине столь внезапного вызова – ведь полковник по пустякам будить не станет, так что, наверное, что-то… Карета провалилась колесом в очередную выбоину, и Осип чувствительно приложился головой о жесткую деревянную стенку. «Да что же это такое!.. Сколько уже можно просаживать сестерциев на ремонт дорог без всякого видимого результата? Ремонтируем, ремонтируем, а толку что-то не видно… Всенепременнейше нужно будет пробить этот вопрос на краевом уровне – хватит уже собственными силами обходиться! И чего это Анатолий Петрович, Царствие ему Небесное, не озаботился выбить с материка бригаду-другую дварфов? Вот уж кто зело хорошо строит, не то что наши шаромыжники… Ладно, раз уж я теперь губернатор, то вопросом этим обязательно озабочусь. Вот разберусь с господином полковником и обязательно займусь. Интересно, зачем он меня так рано вызвал, да еще и в кремль?.. Ну, ничего, – подумал бургомистр, потирая ушибленное место и увидев из окна приближающийся форт. – Сейчас все узнаем». Колеса прогрохотали по толстым доскам опущенного подъемного моста, и бургомистр оказался внутри городского кремля. Вылезшего из кареты Осипа встретил молодой темноволосый офицер с нашивками лейтенанта. Коротко отсалютовав, он произнес: – Господин бургомистр, мне поручено проводить вас к полковнику Аверину. Следуйте за мной. Осип степенно кивнул и пошел вслед за бодро шагавшим лейтенантом. Минуя внутренний двор, бургомистр с некоторой тревогой отметил, что он битком набит солдатами, а некоторые уже заняли позиции на стенах форта. Холодок пробежал по спине Шеина – неужели оправдались слухи и пришла весть о начале войны с Ларистаном? Спаси Сотер, сохрани и помилуй!.. Бургомистр быстро осенил себя Святым Знаком и ускорил шаг, стараясь не отстать от провожатого. Лейтенант между тем, обойдя группу солдат, складывающих станины у пары полевых гаубиц, свернул налево к донжону и начал взбираться по высокой деревянной лестнице. Тяжело вздохнув, Осип последовал за ним – к несчастью бургомистра, вход в центральную башню находился на высоте четырех с лишним метров. Немного отдышавшись на верхней площадке (все же в семьдесят лет такой путь проделать непросто), бургомистр миновал стоящих на входе в донжон часовых и оказался в полутемном коридоре. Хотя его и продолжал сопровождать лейтенант, Осип почувствовал себя крайне неуютно. Путь по коридору, освещенному лишь слабым светом немногочисленных бойниц и магических светильников, оказался неблизким. Бургомистр уже совершенно запутался во всех бесчисленных коридорах и лестницах, заключенных в этом совсем небольшом здании, но тут на его счастье лейтенант толкнул неприметную дверь, окованную железом, и шагнул туда. Проследовав вслед за ним, Осип оказался в не слишком большом помещении, являвшемся, по-видимому, личным кабинетом полковника, если судить по доспехам и оружию, развешанному по стенам. Сам хозяин кабинета стоял около горящего камина. А также здесь были контр-адмирал Сомов – командующий 6-й эскадрой, отец Петр – епископ Монеронский, мастер Евстафий – главный маг острова, Альберт Штосс – начальник полиции, Волеслав Сотников – капитан из Тайной канцелярии и еще четыре незнакомых Шеину офицера. Все они сидели за большим дубовым столом, над которым висела магическая трехмерная карта южного побережья Монерона. – Ну вот, наконец-то все в сборе, – произнес полковник Аверин и жестом пригласил бургомистра сесть. Когда Шеин устроился в не слишком дорогом, но удобном кресле, Аверин откашлялся и начал: – Времени на долгие разглагольствования у нас нет, господа, поэтому буду говорить кратко и по существу. Я вынужден сообщить вам новость чрезвычайной важности. Сердце Шеина моментально рухнуло вниз. «Вот оно», – подумал он. – Около часа назад мы начали получать сообщения от штаба округа в Нежинске. – Полковник сделал паузу. – В территориальные воды Рардена под прикрытием мощных магических помех вторглось одно или несколько соединений кораблей, опознанных как принадлежащие Империи Ниарон. Осип судорожно сжал подлокотник кресла, и его спина мгновенно покрылась холодным потом. Такого приступа страха он не ощущал, наверное, еще ни разу в жизни – и Вторая Всемирная, и Гражданская бургомистра, в принципе, никак и не затронули. Восток Рардена практически не участвовал в них, лишь посылая солдат и добровольцев на фронт. Генерал продолжал говорить, но слова его теперь долетали до бургомистра, словно сквозь какую-то пелену, и лишь чудом Осип заставил себя слушать дальше. – …По всей видимости, удару подвергнутся порты Скальный и Нежинск, есть также вероятность десанта на острова Монеронской гряды и в районе Дальнегорска. Первый сигнал был получен от легкого крейсера «Витязь», находившегося на ходовых испытаниях после модернизации, – полковник замолчал. – Он и сопровождавшие его корветы «Смелый» и «Заря» приняли неравный бой и ушли за Грань… Аверин подошел ближе к столу. – Братья дали нам время, теперь мы должны использовать его с умом. Скорее всего уже через несколько дней начнется вторжение и нам нужно действовать предельно четко – я уже разослал по гарнизонам и городам приказы об объявлении боевой тревоги. Теперь мы должны продумать дальнейший план действия. Жду ваших предложений. Словно бы ища поддержки, Шеин огляделся, но, увидев помертвевшие лица всех остальных, испугался еще больше. – Есть ли приказы из штаба командования округом? Возможна ли вероятность провокации? – первым отреагировал капитан Тайной канцелярии. Черты его худого, костистого лица сейчас заострились еще больше обычного, сделав Волеслава похожим на волка. Шеину очень хотелось думать, что это просто провокация – но это была тщетная надежда… К тому же если бы это была все же провокация, то за проявленное самоуправство полковника, да и их самих могут посадить или казнить за попытку военного мятежа – законы и правители в Рардене сейчас были безжалостны и невнимательны. Поэтому виноват ты или нет на самом деле, судьям будет все равно. – Возможность провокации командованием полностью исключается. Нам приказано приготовиться к отражению возможного десанта противника. – Шестая эскадра уже получила приказ приготовиться к защите порта Мгачи, – хмуро произнес Сомов. – Но после этого я уже не буду ею командовать… Я ж не некромаг… – Каковы наши шансы отразить десант? – спросил отец Петр. – Или сопротивление полностью бессмысленно? – Сопротивление никогда не бывает бессмысленно! – прорычал Аверин. – А шансы… Если бы мы были приоритетной целью, их у нас не было бы. Но цель Ниарона, я так думаю, – Скальный, Нежинск и территория Приморья, а на нас обрушится удар второго или третьего порядка. Думаю, больше чем на пятнадцать-двадцать тысяч десанта противника рассчитывать не стоит. – А нам этого, что – мало? – резко спросил Волеслав. – В Южном стоит пятитысячный легион, две сотни – гарнизона, три сотни – пограничной стражи и пять сотен – полиции. Все, – он посмотрел прямо в глаза полковнику. – И с этим, Гай Сергеевич, вы намерены отразить высадку двадцатитысячного корпуса? Есть ли в этом смысл? – Да, собираюсь, – распаляясь, с вызовом ответил Аверин. – А у вас есть еще в запасе пара легионов? Или вы решили капитулировать? – последнее слово полковник почти выплюнул. – Я не говорил, что хочу сдаться, – ощутив бешенство Аверина, капитан мгновенно сбавил напор. – Можно собрать остальные гарнизоны островов… – неуверенно предложил молодой майор в форме погранстражи. – Или подождать помощи с материка, – буркнул полковник. – Нет, у нас на это нет времени, нам… – А у нас и так нет времени, – проговорил мастер Евстафий, задумчиво крутя в руке метательный нож. – За это время нам не собрать все силы в единый кулак. Выхода нет, – маг резко воткнул лезвие в столешницу. – Нужно отступать в глубь острова. Мастер спокойно посмотрел на полковника, тот моментально помрачнел. – Да, я тоже пришел к такому мнению. Отступим… – Аверин произнес это слово, точно ругательство. – Отступим в глубь острова, созовем ополчение и будем бить по частям высадившийся десант. Здоровенный бородатый мужик с нашивками капитана аж побагровел после таких слов и начал вставать: – Чтоб враг… топтал мою землю… Да никогда, пока я жив! – Сядь и успокойся, Андрей! – резко осадил его Аверин. – У нас нет другого выхода! – Мы можем драться! – яростно воскликнул капитан. – При таком перевесе врага? – спокойно осведомился Евстафий. Андрей опять начал вставать из-за стола: – Да я своими руками… – Я сказал – сядь, капитан! – рявкнул Аверин. – Или ты не понял? Сядь и замолчи, мы уже поняли тебя. Побагровевший капитан все же замолчал и сел обратно за стол. – Еще предложения, помимо «дать бой в чистом поле и с честью погибнуть», будут? Нет? – Полковник обвел всех взглядом. – Может, мне нужно напомнить вам, господа, кто мы такие? Мы – солдаты! А значит что? А значит, мы должны защищать людей, которые не способны постоять за себя сами. Мы дали присягу и должны остаться верны ей до конца. Это наш долг. Если бы наши смерти могли что-то решить, я бы первым взял щит и встал в первую шеренгу фаланги, идущей навстречу врагу, но сейчас мы должны сохранить солдат, сохранить, чтобы в нужный момент нанести удар. Аверин выпрямился и положил руку на рукоять короткого пехотного меча. – Как командующий всеми вооруженными силами острова Монерон я приказываю: первое – объявить по всему краю боевую тревогу, второе – объявить сбор ополчения, третье – всем боеспособным отрядам и добровольцам отступить в глубь острова, в район Тамской долины. А теперь прошу всех, не принадлежащих к моим подчиненным, разойтись по своим местам службы и в меру собственных сил начать претворять эти приказы в жизнь. Все, господа. Волеслав, Евстафий, отец Петр, господин бургомистр – вы свободны. Кряхтя от боли в простуженной пояснице, Осип поднялся с кресла и вместе со всеми побрел к выходу. Хотя его потрясли услышанные известия, бургомистр постепенно приходил в себя и начинал думать о предстоящей войне. Первой мыслью, конечно же, было: «Бежать!» – но уже второй: «Не получится». Нет, бежать за границу, куда-нибудь в другую страну особого труда не составляло, но вот вопрос – что же делать дальше?.. Родиться в Рардене было судьбой, а от судьбы не спрячешься в этом маленьком мире. Для большинства стран Империя давным-давно превратилась в государство-изгой, наверное, с тех самых пор, когда полторы тысячи лет назад первые вожди Рардена единственными приняли первое и истинное Слово Сотера. А потом была доктрина: «У Рардена нет друзей, есть только союзники. А единственные союзники Рардена – его армия и флот», потом была Первая Всемирная, в которой против Империи сплотился весь мир – силы и Света, и Тьмы… До сих пор Империя была незаживающей раной на теле мира, погрязшего в грехах и пороке. Рарден давал убежище всем, кто готов был с оружием в руках защищать новый дом, Рарден не вступал ни в какие союзы, Рарден не лез без необходимости в дела других стран, и, наконец, Рарден был самым расово толерантным государством мира. Где еще можно было бы встретить место, где эльфы-стрелки спокойно шли в бой под командой полковников-орков, или где вампиры и оборотни считались абсолютно равными с простыми людьми, или… Список можно было бы продолжать бесконечно, но главное уже понятно – жители Рардена для всех были слишком чужими, практически выходцами из других миров. Их боялись, ненавидели, презирали… Казалось бы, настоящий Рай земной, предел мечтаний философов, воплощенная Утопия… Но нет, конечно же, – были в Рардене и преступления, и диссидентство, чиновничий произвол и взяточничество, но все в гораздо более скромных масштабах, чем в других странах мира. И очень немногие были готовы покинуть такую страну… Вот и теперь – да, Осип Шеин был весьма небедным человеком. Да, у него была возможность бежать из страны. Да, в принципе, он не отказался бы от такого варианта… Но что бы Осип делал дальше? Жить изгоем среди чужих по языку и духу людей? Предположим, ему уже немало лет, ему все равно, а как же семья, дети, внуки? Их что – бросить? Или обречь на безрадостное существование на чужбине? «Ну уж нет, – сказал сам себе Шеин. – Слишком много сил, пота и крови вложил я в свое нынешнее положение – теперь у меня его уже никто не отнимет. Что с того, что я купец, а не солдат? Что с того, что я очень многого боюсь? По большому счету, мне, вообще-то, наплевать на судьбу Рардена – кто я такой, что я значу для этой страны? Но мою жизнь и судьбу у меня никто не отнимет. Да, я не умею драться, но ведь у меня есть мой ум – проворачивать торговые сделки порой ничуть не легче, а может, и сложнее, чем планировать военные операции. Ничего, я еще им всем покажу…» Вот с такими решительными мыслями бургомистр и вышел вслед за знакомым лейтенантом-проводником на свет божий. Глубоко вдохнув теплый летний воздух, Осип окинул взглядом не слишком большой внутренний двор форта. Остальные участники совещания уже спустились с лестницы и подходили к своим каретам и лошадям. Ничего удивительного в том, что бургомистр так сильно отстал, не было – все остальные были довольно молоды (ну, в сравнении с Осипом, конечно), не старше пятидесяти лет, и были военными, то есть уже по определению здоровее и выносливее простых граждан. Задумавшись, бургомистр, зрение которого оставалась все таким же острым, как и в молодости, уставился на несколько черных точек, появившихся из-за сопок и летящих к форту. Они быстро росли в размерах, и Шеин еще успел подумать: а что это такое?.. * * * …Четыре точки, приближающиеся к форту, оказались обычными боевыми двойками драконов. Даже весьма далекий от армии Осип сумел определить, что ящеры принадлежат к семейству красных боевых. В пользу этого говорил характерный силуэт рыбоядных ящеров – длинная шея, вытянутая морда, тонкие и длинные крылья. Ну и, естественно, кирпично-бурая чешуя, покрывающая ящеров с головы до кончика хвоста. Между тем драконы все приближались, и бургомистр, стоя на лестнице, невольно залюбовался их полетом – быстрым и мощным, самими зверями – огромными и смертоносно-прекрасными. Осип на глаз определил их длину метров в тридцать – это означало, что это не просто драконы, а истинные драконы. В отличие от обычных, истинные были не полуразумными зверями, а полноценной расой, своеобразными королями и предводителями более примитивных собратьев – им даже не требовались всадники. Эти драконы владели собственной, весьма сильной и своеобразной магией, пожалуй, ни в чем не уступая в этом плане гуманоидным расам… И вот тут бургомистр похолодел – ведь на Монероне НЕ БЫЛО истинных красных, а значит, это… Осип не успел додумать мысль до конца – дикий вопль дозорного на одной из башен разорвал утреннее небо: – Воздух! Тревога! С криками и руганью солдаты бросились врассыпную. Над крышами двух угловых башен воздух начал светиться зловещим багровым светом – это гарнизонные маги приводили в действие зенитные заклятия. Но было уже поздно – четко выполнив маневр разделения, двойки начали делать боевые заходы. Проявив недюжинную для его возраста прыть, Осип слетел с лестницы и бросился прочь от донжона. Каким-то шестым чувством он понял, что ударят именно в башню. И бургомистр не ошибся. …Он уже почти успел достигнуть двери одной из казарм, но вдруг на ровном месте споткнулся – все-таки сказывался немалый возраст. Растянувшись на брусчатке, бургомистр непроизвольно оглянулся и замер от ужаса. Навстречу атакующим драконам маги выбросили стандартное зенитное заклятие – «алую сеть». От каждой башни вверх рванулись огромные, примерно двадцать на двадцать метров, багровые неводы, полыхающие огнем. Первая двойка драконов, нацелившаяся именно на эти башни, попыталась пробить преграду и дружно плюнула магическим огнем, создавая завесу. Огненные плевки драконов ударили в сеть, и в месте соприкосновения с ними заклятие начало расползаться – с яркой вспышкой канаты лопались и истлевали в воздухе. Но полностью сжечь «алую сеть» у драконов не вышло – слишком велика и близка она оказалась, так что несгоревшие края сети зацепили ведущего дракона. Брызнули ошметки обгоревшей плоти разорванных кончиков крыльев, и, взревев от боли, ящер резко отвернул в сторону, невольно сбив прицел ведомому. Потеряв фактор внезапности, драконы все же не отступили и продолжили атаку. Усиленно маневрируя, двойка перешла на заклятия – ведущий начал кидать одно за другим «воздушные копья», а ведомый в это время прикрывал его контрзаклятиями. Маги, засевшие в башне, не остались в долгу и, поставив систему щитов, атаковали драконов «перьями феникса». Завязалась позиционная дуэль, и, похоже, надолго – магам удалось сковать атакующих боем. А тем временем вторая двойка ушла от еще одной «алой сети», камнем упав вниз и лишь у самой земли выровняв полет. Между передними лапами ведущего начала образовываться золотистая сфера, полыхая ярким огнем и постепенно увеличиваясь в размерах. Двойка перемахнула через крепостную стену, едва не чиркнув брюхами по зубцам, довольно легко избегнув «перьев феникса» от магов второй башни. И лишь перед самым донжоном драконы начали резко набирать высоту, и тут золотая сфера, достигшая примерно метра в диаметре, отделилась от лап ведущего и рванула вперед. Ослепительно-яркий шар, почти что маленькое солнце, по дуге полетел прямо в донжон. Инстинктивно Осип зажмурился, и не зря. Яростный жесткий свет ударил даже сквозь закрытые веки, а вслед за ним раздался ужасающий грохот. Земля содрогнулась от мощного взрыва, и ударная волна подхватила Осипа, подняв его в воздух, и крепко приложила о прочную каменную стену казармы. Ливень каменных осколков ударил во все стороны, и один из булыжников ударил Шеина прямо в голову, погрузив его в беспамятство. Но пришел он в себя, несмотря на серьезный удар, довольно быстро. В ушах бургомистра звенело от близкого взрыва. Осип открыл глаза, в которых до сих пор плясали пятна от вспышки, и в ступоре уставился на донжон. Точнее, на то, что от него осталось. Как понял Шеин, дракон ударил одним из самых мощных заклятий – «солнечным пламенем». Теперь от башни остался лишь полуметровой высоты кусок фундамента, полыхающий ярко-желтым, явно магическим пламенем. Жар горящей башни был настолько силен, что даже лежавший в дюжине метров от эпицентра пожара бургомистр невольно прикрыл лицо рукой. Кроме перекрытий там гореть, в принципе, было нечему, но сейчас… Но сейчас там горел и плавился даже крепчайший бетон – слишком сильна оказалась магия драконов. Исполнившая свою миссию двойка пыталась максимально быстро ретироваться, но у драконов ничего не вышло. Бургомистр увидел слева от себя фигуру Евстафия в развевающемся синем плаще. Маг начал быстро плести заклинание, помогая себе словом и жестом. Между его ладоней, сплетающихся в каком-то удивительном танце, начала постепенно расти ярко-голубая искрящаяся сфера. Чем-то она была похожа на заготовку для файербола, только вот огнешары никогда не бывают такого цвета. Внезапно танец рук чародея прервался, а сам он прекратил читать заклинание и на миг закрыл глаза, а потом с силой толкнул от себя получившийся ярко-голубой шар. Полыхнула вспышка, и магическая сфера внезапно превратилась в стремительный росчерк ветвящейся молнии, переливающейся всеми цветами радуги. Евстафий не стал тратить силы на какие-то защитные или зенитные чары, а вложил всю силу в простенькую «радужную молнию». Мастер оправдал свое высокое звание и ювелирно точно всадил магический разряд совершенно не зенитного заклятия в спину не ожидавшего ничего подобного ведомого. Полыхнула ослепительная вспышка, и могучий зверь, раскинув крылья, упал на крестьянское поле возле города, прочертив огромную борозду. Ведущий оказался более опытным и сумел увернуться от следующего разряда, но третья молния попала ему прямо в правое крыло, и дракон упал метрах в пятидесяти от своего ведомого. Приземлился он неплохо, грамотно затормозив падение лапами и хвостом, но все же упал и пару раз перекувыркнулся. А затем поднялся на задние лапы и рысью направился к близлежащему лесу, пытаясь в нем скрыться. Евстафий между тем безжизненной куклой осел на брусчатку – больше сил на заклятия у него не осталось, и добить раненого дракона он не мог. За него это сделали маги одной из башен. Пространство от бойниц башни до зверя в мгновение ока прочертили колеблющиеся потоки воздуха. Истинный дракон отчаянно заревел и выставил магический щит, который остановил первую волну заклинаний, но уже в следующий миг колдовская защита лопнула, не выдержав напора рарденцев. «Воздушные копья» пробили бронированное тело дракона насквозь, и если на входе отверстия были не больше бронзового пятака, то на выходе мощные «копья» давали ужасающие рваные раны величиной с тарелку. Но даже после этого дракон остался жив, хотя и упал на землю и, запрокинув голову, издал крик, полный гнева и боли. Его добила еще одна порция «воздушных копий». Между тем вторая двойка, вступившая в дуэль с магами одной из башен, оказалась не столь умелой и опытной, как первая. Потеряв осторожность, драконы подлетели слишком близко и начали кружить уже над внутренним двором крепости. Но тут из укрытий стали подниматься солдаты, озлобленные гибелью командиров. Они тут же открыли массированный огонь из арбалетов. Конечно, тридцатиметровой зверюге семидесятиграммовый болт все равно что человеку зубочистка – больно, но не смертельно (в основном). Но некоторые из болтов оказались начинены магией, и драконы крайне болезненно восприняли втыкающиеся в тело боеприпасы с наложенными чарами огня, льда и кислоты. Двойка начала терять из-за этого бдительность, внимание драконов стало рассеиваться. Все это не могло кончиться ничем хорошим, а самый крайний момент наступил, когда пятеро отчаянно матерящихся солдат подломили станины у брошенной без присмотра гаубицы, ухитрились задать ей нужный угол наклона и пальнули картечью в небо. В драконов они, конечно, не попали, но шуганули их преизрядно. На миг, всего лишь на миг двойка полностью потеряла бдительность, но тут же за это поплатилась – внезапно сняв щиты, маги в башне вложили все свои силы в атаку. Со стороны показалось, что башня словно бы взорвалась – воздух вокруг нее мгновенно заполнился небольшими «алыми сетями», клубящимися потоками пламени «перьев феникса», облаками водяных и ледяных стрел. Именно такие стрелы и разорвали в клочья крылья ведущего, заставив его рухнуть прямо на крепостную стену. От удара часть крепчайшей бетонной стены просто-напросто развалилась, а сам дракон так и остался лежать на ее обломках. Второму дракону повезло не больше – избегнув большинства огненных и ледяных стрел, он словил левым боком «перо феникса». Лоскут ярко-алого пламени лизнул и заставил почернеть бронированную чешую, зверь взвыл от боли и, резко потеряв высоту, тяжело рухнул во внутренний двор форта, только чудом удержавшись на лапах. Впрочем, это ему мало помогло – здесь его уже со злым нетерпением дожидались солдаты. Раздался грохот выстрелов, и два трехдюймовых ядра, пробив броню теперь уже на правом боку, опрокинули дракона навзничь. Подняться он уже не смог. Глава 3 Империя Рарден, г. Южно-Монеронск, 2 июня 1607 г. от Р. С., 10:03 – Выжившие есть? – устало спросил Евстафий. Он сидел, привалившись к стене казармы, рядом с Осипом, и мелкими глотками пил воду из помятой солдатской кружки, периодически борясь с приступами кашля. – Никак нет, ваше волшебничество! – отрывисто доложил стоящий перед магом здоровенный бородатый лейтенант. – Змеюка проклятая всю башню развалила, а потом бетон расплавило до самого подвала. – Солдат мрачно посмотрел на Евстафия. – Мы, сударь мастер, там даже оружия не нашли – куда уж людям выжить… – Ладно, – поморщился Евстафий. – Свободен, иди. – Есть! – четко отсалютовал лейтенант, развернулся и пошел к группе солдат, занимающихся разбором завалов. Наравне с простыми бойцами трудились и маги. Чародеи общими усилиями уже потушили полыхавшее над остатками донжона пламя и теперь с помощью магии пытались убрать тела огромных ящеров – по-другому с многотонными тушами было не справиться. Сил на это у них хватало – вымотались они гораздо меньше мастера, сказывалась четкая работа в команде. Солдаты уносили с поля боя убитых, ранеными же сейчас занималась команда военлекарей. Получил свою порцию помощи и Осип. Быстро осмотрев раны бургомистра, молодой сержант с красной повязкой на рукаве оттянул ему веко, спросил, не мучают ли его тошнота или головокружение. Получив отрицательный ответ, лекарь, по-быстрому заживив царапины, сунул в руку Осипу бутылочку из темного стекла, со строгим наказом лежать спокойно, но если боли в голове появятся, выпить лекарство. Бургомистр остался лежать там же, где и упал, рядом с ним был и Евстафий. Маг после ураганной схватки потерял все силы и сейчас был не способен бросить даже самое слабое заклятие. И снова в голову Осипа начали приходить мрачные мысли. Теперь, после гибели всех высших командиров, самым старшим офицером в крепости оказался Евстафий, но реального опыта командования обычными войсками у него не было. Капитаны полиции и Тайной стражи тоже являлись специалистами только в своих областях, поэтому самыми старшими из «настоящих» солдат в форте оказались лейтенанты-полусотники. Вот так-то. И как теперь с этими «офицерами» строить планы по организации обороны – непонятно… К бургомистру и магу подошли полицмейстер, особист и присоединившийся к ним отец Петр. Лицо Волеслава, казалось, заострилось еще больше, чем на совещании, Альберт был откровенно бледен и нервно сжимал рукоять полицейского гладиуса, епископ беспрерывно бормотал себе под нос молитвы. – Ну, что, господа? – мрачно проговорил Волеслав. – Что теперь будем делать? – Честно? Понятия не имею, Волеслав Геннадьевич, – глухо ответил Евстафий. – Но придется воевать, в меру наших скромных возможностей… – А вы что-нибудь, кроме общего курса тактики немагических подразделений, помните? – саркастически спросил особист. – Я вот лично нет. Не мой это профиль. – Да и не мой. – Маг в очередной раз закашлялся и хриплым голосом продолжил: – Но другого-то выхода нет… И вот тут в голове у доселе молчавшего Осипа словно бы взорвался огнешар – он знал, знал, кто им может помочь!.. Совсем недавно бургомистру пришла кляуза на одного человека, и… Но это было сопряжено с большими, просто огромными, проблемами для всех участников, и конкретно для бургомистра… Шеин очень страшился такого решения, решения, всю ответственность за которое придется брать на себя. Но безопасность родного дома и риск потерять собственное благополучие все же перевесили… – Г-господа… – неуверенно начал бургомистр и тут же стушевался, когда взгляды всех присутствующих скрестились на нем. Безуспешно пытаясь унять дрожь во всем теле, он срывающимся от волнения голосом продолжил: – Господа, я знаю, кто может нам помочь… * * * – Не уверен, что это хорошая мысль… – недовольно пробурчал Волеслав. – Да это вообще бред! – взорвался полицмейстер. – Причем преступный бред! Я категорически против! Бургомистр внутренне сжался в комок – Альберт его уже давненько недолюбливал, но в открытую конфликтовать не решался. Но сейчас он, похоже, решил, что подходящий для конфликта момент настал, тем более что предложение Осипа касалось его сферы ответственности. – …Но ничего лучшего у нас на примете все равно нет, а если эта идея сработает, то получится очень даже неплохо, – закончил свою мысль особист. Полицмейстер аж поперхнулся от гнева. – Да вы понимаете, на что вы меня вообще толкаете?! – заорал Альберт, потрясая сжатыми кулаками. – Это же должностное преступление! – Всю ответственность я беру на себя, – тихо, но решительно произнес Шеин, сам себе удивляясь: и откуда взялась такая уверенность? – У вас нет таких полномочий, – отчеканил красный от ярости полицмейстер. – Я отказываюсь участвовать в этой… этой авантюре! И вам не советую! Волеслав внимательно посмотрел на разбушевавшегося Альберта, и глаза особиста нехорошо сузились. Он уже открыл было рот для отповеди, но Волеслава опередил молчавший до сего момента епископ. – Ты бы, брат мой, поменьше говорил и побольше делал, – прогудел отец Петр. – А то как подношения от паствы получать – так первый в очереди, а как решение судьбоносное для защиты Родины принять, так в кусты… – Короче, заглохни, Альберт, – внезапно заговорил Евстафий. – Как старший по званию приказываю. Или арестую и разжалую за саботаж и подрыв боеспособности в военное время. Альберт заглох. Даже проглотив запанибратское обращение – слишком уж крутой нрав был у боевого мага. – Так, что сейчас-то будем делать, братья? – спросил епископ, задумчиво поглаживая бороду. – До рудников-то путь неблизкий… – Будем придерживаться планов полковника Аверина, – ответил Евстафий. – Я с полицмейстером пока что соберу здесь всех, способных держать оружие, а тем временем вы с бургомистром поедете на Синегорские рудники. Сейчас я выправлю вам грамоты на подтверждение чрезвычайных полномочий и отряжу вам отделение солдат для эскорта. – Прикрыв глаза ладонью, маг посмотрел на солнце. – Времени у нас мало, так что в дорогу отправитесь сразу же, как только получите документы. Империя Рарден, исправительный лагерь Синегорск, 2 июня 1607 г. от Р. С.,14:32 Медный карьер гигантской спиралью ввинчивался в каменистую землю острова Монерон. На его вершине оцеплением стояли изнывающие от жары бойцы охранных войск, но тем, кого они, собственно, и охраняли, было куда хуже. Сотни заключенных, в отличие от вертухаев, не просто стояли без дела, а размеренно ломали породу, содержащую стратегический металл. Среди множества фигур, одетых в черно-белые полосатые лагерные робы, совершенно посторонним элементом выделялся один-единственный человек в нетюремной одежде. Аристарх Морозов раз за разом долбил кайлом твердый, неподатливый камень. Пот заливал глаза, отчаянно хотелось пить, руки словно налились свинцом, но он все продолжал работать и работать, как заведенный, давая фору даже молодым. Никто не обязывал Аристарха делать это – его приговором являлось изгнание, а не каторга. Но день за днем, год за годом он приходил в этот карьер и работал, работал наравне со всеми. Слишком много его соратников было здесь, и Морозов чувствовал вину за свой излишне мягкий приговор. Аристарха даже перестали обыскивать охранники на входе – ему верили. Морозов когда-то давным-давно дал слово, что не поможет никому из заключенных в побеге и не пронесет ничего запрещенного. Даже лагерные вертухаи понимали, что Морозов никогда не нарушит его – слово офицера и дворянина было для генерала превыше жизни. Охранники даже почитали за честь лично поздороваться с ним – ведь Морозов был живой легендой, самым известным заключенным на всем Монероне. Секунд-генерал Морозов – так когда-то называли его. Получивший звание всего лишь в тридцать один год, прошедший войны с Трэнхеймом и Даргхаймом, Вторую Всемирную и оставшийся верным прежнему государю во времена Гражданской. На ней он все и потерял. Жена и двое сыновей остались где-то в водовороте братоубийственной бойни, и Аристарх так и не смог найти ни единого их следа. В тот день, когда полыхнул истребительный огонь революции, они были слишком далеко от него. Пять лет, пять долгих лет длилась Гражданская война, и сколько погибло тогда людей, до сих пор было неизвестно. И были ли в этом страшном списке Ксения и сыновья, Аристарх тоже не знал. …За архимагом Ярославом тогда пошло очень много магов, в том числе многие из самых сильнейших. Именно боевые колдуны и являлись инициаторами заговора по свержению законного императора, так как были недовольны сложившейся обстановкой в стране. Государь Андрей III вверг Рарден в настоящую разруху – он проигрывал одну войну за одной, попутно затеяв масштабные социальные, военные и политические реформы. Возможно, у него и получилось бы что-то дельное из всего этого, но магам надоело ждать. Законных способов убрать неугодного императора не оказалось, и волшебники решили все в своем духе, устроив штурм императорского дворца. В завязавшейся схватке погибли все члены императорской семьи, и было ли это случайностью, никто сказать не мог. И вот именно тогда одному магу и пришла в голову «блестящая» мысль – не сохранять монархию, а ввести магическую диктатуру, этакое местоблюстительство с формальным сохранением имперского строя. Волшебника, предложившего это, звали Ярослав, и уже тогда он носил высокий чин архимага. Хотя, казалось бы, как высокоученые маги дошли до таких примитивных путей решения проблемы? Не лучше ли бы организовать какую-либо интригу или провернуть заговор как-то поизящней? Все-таки грубый напор и прямолинейные решения были совершенно не в духе магов… Да вроде бы группа каких-то чародеев и замысливала нечто подобное, но что-либо существенное предпринять они попросту не успели. Диктатор со товарищи являлся опытнейшим боевым магом и поэтому, когда решил штурмовать дворец, то ударил быстро и решительно. …Не все оказались согласны с последствиями магического переворота. Почти сразу же начала оформляться Контрреволюционная коалиция. Поначалу ей даже сопутствовал успех – сказывалась и поддержка других государств, которым был выгоден хаос в Рардене, и общая неподготовленность ревмагов Ярослава. Но потом, когда диктатор оправился от первых поражений, войскам КК пришлось тяжко. Поражения следовали одно за другим, и очень скоро началась агония – императорская армия оказалась полностью разгромлена и многие из ее солдат угодили на плаху. Казнили, правда, в большинстве своем лишь настоящих преступников и самых фанатичных врагов нынешнего режима, а самым распространенным приговором оказалась каторга. Диктатор Ярослав проявил милосердие, и за это генерал уважал его – он ведь вполне мог казнить всех направо и налево, но не стал. Диктатор всегда старался избежать большой крови. …Аристарх хорошо помнил начало Гражданской. В то время еще только майор, он был тогда в столице, и его необычайно поразили толпы людей, праздновавшие свершившуюся революцию в надежде, что теперь-то уж все наконец-то наладится. Принявший древний титул диктатора, Ярослав обещал мир с другими странами и провозгласил курс на укрепление положения простых людей… И всем было глубоко наплевать на убитого императора и его ни в чем не повинную семью. И тут полыхнуло. Генералы Яковлев, Готенберг и Самойлов ввели в столицу войска при поддержке магов, сохранивших верность присяге, и Ярослав был вынужден бежать. Войска КК последовали за ним. Казалось, еще пара недель – и революция будет задавлена, но тут диктатор достиг Никополя, где находились войска, присягнувшие ему на верность. Ярослав вывел два легиона в поле и дал первый на этой войне бой. То сражение он проиграл. …Аристарх был среди тех, кто потом штурмовал Никополь. Город находился в глубине территории Рардена и не осаждался уже, наверное, несколько сотен лет, поэтому внешнего кольца стен не имел. Командующий штурмом генерал Готенберг поначалу даже обрадовался этому – как же, не придется прибегать к помощи немногочисленных магов, сохранивших верность прежнему режиму. Можно было просто входить в город по главным проспектам и методично подавлять сопротивление небольшого гарнизона… Гарнизон был действительно небольшой, а потерпевший поражение Ярослав со своими войсками уходил на север, но в Никополе оставались маги, прибывшие вместе с диктатором. Именно тогда Морозов и понял, что эта война будет долгой и кровавой. …Разметав хлипкие баррикады на въездах в город и преодолев слабое сопротивление гарнизона, тяжелая пехота начала стягиваться к центру Никополя, стремясь на плечах отступающих ворваться в кремль. Но войскам КК преградили дорогу маги, и на улицах города развернулось одно большое сражение, невозможное и невероятное. Порой сотни солдат бились против одного-единственного мага, им приходилось идти через лед и огонь, собственными телами круша магические щиты. Сталь и магия сплетались в смертельных объятиях, но было непонятно, кто сильнее. Казалось бы, как вообще можно было сражаться, если твой противник может убивать за раз десятки людей, даже не входя в зону поражения, а ты обязательно должен подойти к нему на расстояние вытянутой руки? Но тем не менее солдаты дрались, дрались отчаянно, с непонятно откуда взявшейся яростью, и маги дрогнули. Некоторые из них просто-напросто сходили с ума от вида валов мертвых человеческих тел, кто-то стоял насмерть, но это помогало мало – как оказалось, численное превосходство войск даже в таких сражениях имеет значение. Маги не могли убить всех нападавших, а как только солдаты дотягивались до волшебников копьями и мечами, обычно все и кончалось – в ближнем бою даже архимаги проигрывали хорошо обученным солдатам. Чтобы бросить даже самое быстрое заклятие, требовались мысль, жест, слово… Чтобы нанести удар мечом, требовался только один удар сердца. Аристарх знал, что теперь этих магов посмертно наградили высшими наградами Рардена, и в центре Никополя высится стела из черного мрамора, где золотом выбиты сорок две фамилии. Сорок два мага, в звании не старше лейтенанта, против почти семитысячной армии. Морозов был там, он видел, как умирают простые солдаты и их противники-маги. Это было одно из самых страшных зрелищ в жизни Аристарха – именно в этот день он увидел, как выражение «по улицам текли реки крови» обретает страшную реальность. Сколько тогда погибло солдат коалиции, так и осталось неизвестным, называли числа и тысяча, и две, но лично Аристарх считал, что потери составили свыше трех тысяч солдат. …Он отложил тяжелое кайло в сторону и уселся прямо на камни. Хотел ли он что-нибудь изменить? Да, пожалуй. Теперь, если бы можно было сделать выбор стороны еще раз, генерал присоединился бы к диктатору. Прошло уже четверть века с тех пор, как Аристарха приговорили к изгнанию, но до него доходили вести о ситуации в стране. И Морозов видел, что диктатор Ярослав не отступил от своих планов – строились новые города и дороги, укреплялась армия, а главное, народ признал диктатора хорошим правителем. Ярослав считал Рарден своим домом и всячески обустраивал и облагораживал его. Превеликий Сотер! Его даже нельзя было назвать кровавым деспотом – в стране до сих пор были оппозиционные газеты, не свирепствовали ни полиция, ни Тайная канцелярия… Даже смертная казнь и то была отменена! Но тогда, в далеком 81-м, Аристарх, попав в плен, не мог поступить иначе. Ему предлагали перейти на службу в Революционные войска, даже враги уважали его за честность ведения войны. В отличие от многих, даже очень хороших командиров, Морозов не вел войну на истребление врага и не совершал преступлений. Он был одним из немногих, по-прежнему чтивших древний рыцарский Кодекс. Поэтому Аристарх и не перешел на службу к диктатору, а предпочел почетную ссылку. «Сторону выбирают, а выбрав, не предают», – так гласил один из главных принципов Кодекса. Морозов не предал, и теперь он каждый день приходил на этот рудник, словно бы расплачиваясь за свою когда-то сохраненную жизнь и свободу. Мысли бывшего генерала прервало негромкое покашливание рядом. Оторвав взгляд от недальних сопок, поросших густым хвойным лесом, Аристарх повернул голову вправо. Неуверенно переминаясь с ноги на ногу, там стоял Семен – молодой рядовой-охранник, на котором и уставная форма-то толком еще не обмялась. – Аристарх Борисович, вас начальник лагеря к себе приглашает, – произнес он. Приглашает, а не вызывает – у начальника лагеря не было власти распоряжаться над человеком, сосланным по личному приказу диктатора. – Хорошо, веди меня к нему. – Морозов бодро поднялся и пошел вслед за Семеном. * * * В доме начальника лагеря Аристарх бывал уже не раз – предыдущий был неплохо с ним знаком, и порой они подолгу беседовали вечерами за бутылочкой домашней настойки, делать которую прежний начальник был великий мастак. С новым же Морозов был не особо близко знаком, поэтому причин вызова к себе не понимал. У двери небольшого деревянного домика Семен остановился. – Ну, все, Аристарх Борисович, дальше сами, а мне идти надо. Спокойно пожав плечами, Морозов толкнул входную дверь, миновал небольшую прихожую и, постучав, открыл дверь в кабинет начальника лагеря: – Звали, Василь Петрович? – Да, проходи, присаживайся, Аристарх Борисыч. Генерал отметил, что лейтенант весь исходит потом, хотя сегодня и не слишком жарко, а взгляд его странно бегает. Скорее всего причиной этого служили двое людей, сидящих на широкой скамье у стены. Один из них был крупный священник, в черном монашеском одеянии и с большим стальным крестом на груди, а второй – небольшой сухонький старичок лет семидесяти, в гражданском мундире высокого ранга. – Вот, Аристарх Борисович, господа хотят поговорить с тобой. Морозов повернулся к монаху и старику и вежливо произнес: – Внимательно слушаю вас. О чем вы хотели бы побеседовать? Извините, что не знаю ваших имен… – Меня зовут Осип Валерьевич Шеин, а это – отец Петр, – сказал старик. – И мы хотели бы попросить вас, Аристарх, о помощи. – А… какого рода? – недоуменно спросил Аристарх. Чем он мог помочь довольно небедным, судя по одежде, людям – было непонятно. Разве что они хотели, чтобы он что-то рассказал о своем прошлом?.. – В самое ближайшее время в Рарден, и конкретно на наш остров, вторгнутся войска Империи Ниарон. Порядка девяти часов назад в море произошли первые боестолкновения… Морозов слушал и чувствовал, как холод пробирает его тело. Война. Война снова дохнула ему в лицо своим ледяным, смрадным дыханием. – …а сегодня утром, – неумолимо продолжал Осип, – четыре дракона атаковали столичный форт. В ходе боя погибли все высшие командиры на Монероне. Как старший по званию, командование на себя принял мастер Евстафий. Но у него, как и у других оставшихся в живых офицеров, нет опыта и навыков командования крупными войсковыми подразделениями. Поэтому, – проговорил Осип и посмотрел в глаза Аристарху, – я и вспомнил о вас. Бургомистр достал из-за пазухи свиток, скрепленный большой сургучной печатью. – Обсудив все варианты, – Осип и священник медленно поднялись со скамьи, – мы, Временный Военный Совет Монерона, решили… Морозов непроизвольно тоже встал. – …учитывая ваши заслуги, опыт и репутацию, предложить вам, Аристарху, сыну Бориса из рода Морозовых, взять командование островной обороной на себя, – бургомистр тяжело ронял слова, словно капли расплавленного свинца. – У вас… у вас нет таких прав… – ошеломленно возразил ему Аристарх, но безумная надежда обожгла его разум. Вернуться к прошлому… Вновь… Стать самим собой… Не бесправным изгнанником. Нет – Воином. – Вследствие возникшего «кризиса престолонаследия» Монеронский край объявляет о своем праве на широкую автономию, – ответил бургомистр. Морозову только и оставалось, что хлопать глазами в удивлении. – Старую Конституцию в Рардене еще никто не отменял, генерал, – добавил Осип с усмешкой. – Теперь у нас есть такие права, я оканчивал юридическое училище – я знаю такие вещи. Затем бургомистр вновь посерьезнел: – Итак, Аристарх Борисович, вы принимаете наше предложение? Генерал не колебался ни минуты. – Да, – хрипло произнес он, – принимаю. Осип протянул бывшему… о нет! Теперь уже опять настоящему генералу Морозову руку, и Аристарх крепко пожал ее. Отец Петр размашисто перекрестил их крестом и произнес: – С богом! * * * – Каковы пределы моих полномочий? – Морозова до сих пор не оставляла легкая дрожь в теле. Он все еще не мог поверить, что эти люди пришли к нему с ТАКИМ предложением. – Согласно мнению Совета – любые, которые вы сочтете нужными для обеспечения обороноспособности Монерона, – проговорил Осип. – Поймите, здесь никто не сможет командовать войсками лучше вас, поэтому все, что вы прикажете, мы постараемся исполнить с наивозможнейшим старанием. – Хорошо. – Безумная идея зародилась в голове генерала и теперь ни на секунду не оставляла его. В другое время она была бы невозможна в принципе, но сейчас… Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/sergey-kim/bez-obyavleniya-voyny/?lfrom=334617187) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
КУПИТЬ И СКАЧАТЬ ЗА: 129.00 руб.