Сетевая библиотекаСетевая библиотека
Требуется сообщник Вадим Новицкий Ольга Новицкая Там царь Кощей над златом чахнет… Черта с два он чахнет, да и не царь он, а гораздо круче. Бог он… хоть и в отставке… Там русский дух, там Русью пахнет… Пока пахнет, но британская нечисть задумала извести Русь, захватить ее, превратить в колонию. Пришлось Кощею вмешаться, ибо непорядок! Однако для того дела требуется сообщник. Точнее – сообщница. Желательно – из другого мира. Нашего. Так и оказалась москвичка Женька Володина хоть и в сказочной реальности, но совсем не в сказочной ситуации… Ну конечно, как и положено, пленницу спешит спасти принц на белом коне – царский сын Елисей. Вот только чем это обернется… А вы думаете, в сказку попали? Вадим Новицкий, Ольга Новицкая Требуется сообщник Глава 1 День у Кощея не задался. Был злодей мрачен, сосредоточен и чах над собственными мыслями. Он не вполне соответствовал стереотипу о собственной внешности, но замыслы лелеял поистине злодейские. Сидел Кощей на диване, в комнате, примыкающей к Тронному залу, вытянув ноги и скрестив руки на груди. Те сведения, что были получены накануне, обещали большие проблемы, и для прояснения ситуации следовало найти подходящую девушку. А таковых, как назло, под рукой не оказалось. Вздохнув, Кощей сел ровно и щелкнул по тарелке, вертикально стоявшей на подставке возле дивана. – Покажи мне в царстве нашем девицу красную, мозгами не обделенную, дабы не стыдно мне с ней было в странах заморских показаться, – привычно отбарабанил он. По тарелке, презрев гравитацию, забегал апельсин. Яблоки в прошлом году не уродились, а следующий урожай подходящего сорта ожидался только через три месяца. Постепенно плоское дно тарелки засверкало, но изображения не появлялось. – И в чем, собственно, дело? – вскинул бровь Кощей и, повернувшись к висевшему на стене зеркалу, попросил: – Поясни. – Нет подходящих, – кратко пояснило зеркало. – Как это? – не поверил Кощей. – Что, ни одной Василисы, Настеньки, Аленушки там завалящей? В зеркале проявилось полное аристократическое лицо дамы лет шестидесяти с легким макияжем и пронзительными бледно-голубыми глазами. Голову ее венчала уложенная высокой прической толстая седая коса, покрытая серебристой сеточкой. – Сколько раз можно повторять: просьбы надо формулировать с максимальной точностью, – назидательно заявила дама. – И? – вежливо уточнил Кощей. Дама обреченно вздохнула и, близоруко осмотрев тарелку, сообщила: – Нет у нас таких. – Это что же, в славянских царствах, общим населением в семь миллионов человек, нет подходящей девушки?! – искренне возмутился Кощей. – Э нет, так дело не пойдет! – Для твоих запросов – нет, – отрезало зеркало. – И потом, никто добровольно не согласится иметь с тобой дело. Твоя репутация несколько… – Паршивая, – подсказал Кощей. – Я бы сказала «подмоченная». – Тьфу ты. Ладно, будем искать. – Не понимаю, с чего вдруг такая срочность? – осведомилось зеркало. – Сидишь тут злой, растрепанный, ничего не рассказываешь… – Опять супостаты лезут, – отмахнулся Кощей. – Опять на Русь? – деловито уточнило зеркало. – Теперь еще и лично меня задели, – пояснил Кощей. – Нет, такого свинства я просто не ожидал. Дама в зеркале предупреждающе покашляла. – То есть от франкийцев или немцев – пожалуйста, – поправился Кощей, – от Объединенного Рыцарства – легко. Но что бы англичане? – Да, это меняет дело, – серьезно кивнула дама. – Только при чем здесь девушка? Позвал бы какого витязя – и полезнее, и доступнее. – Так проще. Девице, если она, конечно, не полная дура, гораздо охотнее выложат все, что знают, да и подозрений она вызовет меньше. Только с умом подобрать надо. – Ты хочешь втравить несчастную девушку в свои авантюры и при этом… – Итак, тарелочка, – перебил Кощей, – покажи-ка ты мне… ну, скажем, детей царя Еремея. – Кхм, – сурово кашлянуло зеркало. – Я же сказал, будем искать, – сварливо напомнил Кощей. В тарелочке тем временем проявилось изображение царевичей. – Ты этих двоих пропусти, – велел Кощей. – Давай сразу к дочерям. Тарелочка послушно переключилась на женскую половину. – Ага, – насторожился Кощей. – Звук, пожалуйста. Он щелкнул пальцами. – И немедленно доложите о возвращении царя с охоты, – донесся властный голос. – Как только к воротам подъедет. – Она что, замуж вышла? – Полгода назад, – сухо заметило зеркало. – Вот ведь, а я и не знал, – разочаровался Кощей. – Дома чаще бывай, – посоветовала пожилая дама. – Ладно, что там дальше? На тарелочке высветилась следующая царевна. – Дальше, – хмуро велел Кощей. – Эта скоро наследника принесет. Погоди, а кто это рядом с ней? – Улыба, боярская дочь и наперсница. – Так Улыба-то ничего, подходит! – Тебе умная девушка была нужна, – напомнило зеркало. – И чтобы вела себя прилично. – И в чем проблема? – В том самом. – Она же без кольца. – О времена, о нравы! – многозначительно заявило зеркало. – В каком смысле? – уточнил Кощей. – В том самом, – еще многозначительнее процедило зеркало. – Ее к тетке двоюродной не просто так спровадили. – М-да, – Кощей разочарованно помотал головой и подпер рукой щеку. – Действительно, о времена, о нравы! Надо же, даже боярская дочь! – Есть еще Забава, – деликатно намекнуло зеркало. – Есть еще дуб во дворе, – отмахнулся Кощей. – Толку столько же. Как рот разинет, мухи дохнут. – Дуб не говорит, – поправило зеркало. – Как Забаву услышит, заговорит, – заверил Кощей. – Начнет орать: «Смолкни!» Он задумался. – Есть у нас приличные царевны? Да вот хотя бы у Святослава! – Кощей оживленно приподнялся на диване. – Замужем, – отрезало зеркало. – У Стародуба? – Тебе не подойдут, – со знанием дела отозвалось зеркало. – Сидят себе в тереме, ни бе ни ме. – Хорошо! – Кощей начал злиться. – Пройдемся по боярам, купчихам и крестьянкам. – Тебе с ними за границу отбывать, – напомнило зеркало. – Обучим, – оптимистично решил Кощей. – Удачи, – сдержанно кивнула дама. – Я так понимаю, ты собрался просмотреть все девятьсот тысяч лиц женского пола от шестнадцати до двадцати семи лет? Пусть даже по пять секунд на каждую, это будет… – 75 000 минут, или 1250 часов, или 52 с лишним дня, – вздохнул Кощей. – Устраивает? – высокомерно осведомилось зеркало. – Не особо, – признался Кощей и тут же, окрыленный новой идеей, вскочил на ноги. – Но я же, замечу, тоже не лаптем по ушам бит! И он умчался с поразительной для его возраста скоростью. Ворвавшись в подвал, он быстро проговорил заклинание, и массивная дверь в злодейскую лабораторию гостеприимно распахнулась. Кощей осторожно прошел между столами, заставленными массой склянок и трубок, хитро сплетенных между собой, мимо огромных дубовых ящиков и бездонных бочек, в которых чавкало и булькало, на ходу буркнув одной из них «вечером покормлю». Наконец он пробрался к стоявшему в глубине комнаты секретеру и откинул крышку. – Вот! – победно воскликнул Кощей, вскидывая руку с зажатым в кулаке кольцом. – Знал же, где-то здесь оно! Между тем у Женьки Володиной день тоже не задался. С утра сломался каблук и идти на работу пришлось в кроссовках. Это вызвало нарекания со стороны замдиректора, имевшего пунктик на дресс-коде. Затем никто не смог найти пачку документов, сданных на проверку аудиторам, и обвинили ее. В результате последнего происшествия Женьку уволили одним днем, и на бульваре в одиннадцать часов утра сидела и рыдала безработная бухгалтерша с трехмесячным стажем работы и без перспектив трудоустройства в условиях мирового кризиса. Какой-то сердобольный мужичок сунулся было спросить, в чем дело, но был однозначно и грубо послан и спешно ретировался. После чего позвонил Женькин парень и заявил, что между ними все кончено, так как ему в его восемнадцать лет встречаться с двадцатилетней дамой уже как-то неловко. Мама не поймет. Мобильник после такого разговора едва не полетел в урну, а Женька зарыдала еще пуще. Наконец, гордо вскинув голову, девушка совладала со слезами, прикинула, когда же родители вернутся из круиза и успеет ли она к тому времени наладить свои дела. Времени оставалось целых три недели, и это радовало. Оглядев себя в зеркальце и придя к выводу, что после такого потока слез выглядит ужасно, Женька отправилась к метро. Спускаясь по ступенькам вниз, она погрузилась в печальные мысли и лишь через пару минут сообразила, что обычно вокруг более шумно и суетятся люди. Знакомый вестибюль так и не появился, а сама лестница, освещенная масляными светильниками, выглядит как вход в подземелье. – Что за черт? Кино снимают? – пробормотала Женька и развернулась, стремясь поскорее выйти из декораций. Но в десяти шагах позади оказалась толстая дверь, запертая на засов с висячим замком. С надеждой, что просто случайно свернула в подсобное помещение, пришлось расстаться. Ощупав стену, Женька обнаружила, что та действительно каменная, холодная и почему-то мокрая. – Мамочка, – пробормотала девушка. Вторая стена на проверку оказалась столь же прочной и мокрой. – Где я? – едва не плача вопросила Женька в пространство. – Люди! Кто-нибудь! Спасите! Мысли о собственном сумасшествии ей в голову не пришли. Закралась, правда, одна мыслишка, что это все сон летним днем на лавочке. Женька сильно ущипнула себя за запястье, тут же образовался синяк, и больше никаких изменений не последовало. – Да где же я? – в панике бормотала девушка. Она со злостью швырнула сумку на пол. В голове мелькнула страшная догадка, что ее опоили, вследствие чего наступила амнезия, и похитили. Однако оставленная сумка в эту теорию не вписывалась, да и надпись на двери, выполненная в старорусском стиле, тоже. В конце концов Женька взяла себя в руки, утерла глаза, размазав остатки косметики, высморкалась в салфетку и, готовясь к худшему, отправилась дальше по таинственному коридору, в глубине души надеясь, что рано или поздно он выведет ее в вестибюль станции «Трубная». В голове мелькали догадки одна глупее другой, и, двигаясь на автопилоте, Женька прикидывала, не открыл ли кто в метро луна-парк. Затем родилась мысль, что она ухитрилась купить неправильные сигареты. Пачка тут же была извлечена из кармана и тщательно обследована. Сигареты ничем особенным вроде не пахли, а способность делать адекватные предположения окончательно убедила Женьку в ее собственном здравомыслии. Светильники мигнули на последнем издыхании и погасли. «Идем вперед, на ощупь. Рано или поздно люди появятся», – твердо велела себе Женька и через пару минут врезалась в запертую дверь. Не только Кощей и Женька в этот день пребывали в затруднении. Личный маг царя Еремея тоже не испытывал подъема сил. Пытаясь сварить приворотное зелье для Забавы – девочке уже восемнадцать, пора замуж выдавать, – он капитально обжег руку и долго матерился, пока доставал нужную мазь. К тому же хрустальный шар упорно не показывал скачущих на смотрины женихов. Это наводило на мысль, что желание получить к щедрому приданому еще и Забаву не вдохновляло царевичей на женитьбу. – Оно и правильно, – буркнул себе под нос Пресловут. Наконец мазь нашлась, и Пресловут принялся за составление очередного заклинания для удачного замужества царевны. Обожженная рука отказалась действовать как положено, вздорная лягушка, жалобно квакнув, смылась из-под острого ножа, лишив мага своей печени, и в прыжке сбила сосуд с одной из самых едких субстанций под названием «кислота соляная, ядовитая». Как результат – дыра в столе, разлитый полуфабрикат приворотного зелья, смешавшийся с зельем перемещения. Пресловут плюнул со всей возможной сдержанностью и отправился к Еремею предупредить, что спускаться в подвал в ближайшие три дня не стоит. Вот так все и закрутилось. Кощей использовал магию обручального кольца, чтобы появилась незамужняя девица, соответствующая его целям. Женька, благодаря его заклинанию, смешанному с неудачами Пресловута, вместо метро оказалась в подвале царя Еремея, а сам Пресловут накликал нашествие Кощея. Злодей всея Руси уже битый час сидел в тронном зале, на троне из черного мрамора и уже откровенно скучал. Подперев голову правой рукой, он пальцами левой барабанил по подлокотнику. Его тронный зал впечатлял. Не слишком большой по злодейским меркам, он был выдержан в строгом готическом стиле. Стрельчатые окна с узорчатыми переплетами, мрамор всех оттенков черного. На одной из стен гигантская картина, где Кощей в одиночку громил целое полчище ратников в красных кафтанах. На полу мягкий ковер ручной работы с ворсом в палец высотой. На нем, когда солнце пересекало небо и бросало лучи под другим углом, менялись цвет и рисунок. Все это Кощей придумал сам и весьма гордился собственным изобретением. Однако в данный момент было не до гордости. Прямо перед троном лежало тонкое золотое колечко, и по идее уже час назад, ступив на него правой ножкой, должна была появиться подходящая для целей Кощея девица. Но она задерживалась. – В чем, интересно мне, дело? – пробормотал Кощей. – Молодой человек, – донесся знакомый голос. – Если девушка столь неприлично опаздывает, стоит выяснить, не случилось ли чего. Кощей поднял голову. В одном из многочисленных зеркал виднелось отражение все той же дамы. – Я не «молодой человек», – сообщил Кощей. – Хватит издеваться, мне триста пятьдесят лет, и я… – Я буду называть тебя так, как сочту нужным, – отрезало зеркало. – Меня для того и создали. – Называть меня как тебе нравится? – саркастически перебил Кощей. – Смотреть, чтобы ты не наделал глупостей, – холодно отозвалось зеркало. – Уши и ногти проверять будешь? – устало спросил Кощей, решив не связываться. – Надеюсь, что хотя бы с этим ты справишься сам, – дама в зеркале поджала губы и добавила: – И ты сделаешь самую большую глупость в своей жизни, если не соизволишь узнать, как выглядит твоя ненаглядная на ближайшие дни девушка и куда она, собственно, подевалась. Не имея желания спорить с этой чертовой стекляшкой, преследующей его почти всю сознательную жизнь, Кощей опять щелкнул пальцами, призывая невидимых слуг. – Тарелочку сюда, – прогремел по залу его голос. Через секунду двери хлопнули, ветерок промчался по ковру, на котором, благодаря полуденному солнцу виднелись осенние клены с ярко-красной листвой, и перед троном, на уровне глаз Кощея, нарисовалась та самая тарелочка с катающимся апельсином. – Найти приличное яблоко, ты, конечно, не удосужился, – укоризненно высказалось зеркало. – Смысла нет напрягаться, – отмахнулся Кощей. – Покажи мне, тарелочка, девушку, с коей я вынужден… – Скажи просто «суженую», – подсказало зеркало. – «Расширенную», – хмыкнул Кощей. – Она мне что, на всю жизнь? Так, в гости съездить и лицом в грязь не ударить. – Так, короче, – пояснило зеркало. – Ладно, – сдался Кощей. – Слышишь, тарелочка, покажи мне эту суженую, где там ее носит. – И, отвернувшись, со вздохом добавил: – Глядишь и повезет. Апельсин, побегав по кромке, растекся по всей поверхности, затем собрался в прежний вид, и на тарелочке проявилось изображение девушки, хмуро озиравшейся по сторонам в подземельях царя Еремея, до боли знакомых Кощею. Он там как-то провел несколько дней прикованным к стене. Кощей задумался, как возвращать свою «суженную». – Фигура так себе, – вздохнул он. – Грудь маленькая, сама тоже не ахти… Хотя, может, просто видно плохо. Темно там. – Тебе что, детей с ней крестить? – осведомилось зеркало. – И потом, она просто странно одета. Ты любую бабу в штаны обряди, будет ужас какой. – Она же оттуда, из того мира, – не унимался Кощей. – С каких пор тебя не устраивает тот мир? – Чего она у Еремея-то забыла? – вздохнул Кощей. – А вот это, молодой человек, не мои проблемы, – отозвалось зеркало, и лицо дамы исчезло. – Спасибо, дорогая, – пробормотал Кощей. – Обращайся, – донеслось из зеркала. – И я тебе не «дорогая». Пресловут тем временем стоял на коленях перед троном царя Еремея и бился лбом о деревянный пол. – Что скажешь мне, маг придворный? – вопросил Еремей. – Создал ли ты зелье волшебное, как было тебе велено? – Помилуй, царь-батюшка! – Пресловут предусмотрительно прополз пару шагов вперед и снова принялся за поклоны, стараясь попадать лбом о коврик перед троном. – Подвела меня лягушка басурманская, из дальних краев ради дела великого привезенная! Еремей тяжело вздохнул и отослал бдительную стражу, до той поры ожидавшую повода прикончить подлого мага, за трон, дабы не мешала. – Слышь, Пресловут, давай по делу, – предложил царь, приподняв корону и почесывая лысеющую макушку. Был царь человеком незлобным, да и внешности самой располагающей. Под метр семьдесят, худощавый, нос картошкой, глаза голубые, как васильки в поле, бородка русая и в целом человек как человек, но ради благоденствия своей державы мог и на кол посадить, и на плаху отправить. Последнее, конечно, предпочтительнее, но все равно не хотелось, а потому Пресловут опять грохнулся лбом о коврик и взвыл: – Не вели казнить, царь-батюшка! – Я так понял, дело не сдвинулось, – заключил Еремей. – И что мне теперь с тобой делать, а? Забавушку-то надо замуж выдавать, как считаешь? Пресловут опять стукнулся о коврик, но от просьб о помиловании воздержался, повинуясь взгляду Еремея. – Может, хоть кто скачет свататься? – уточнил царь. – Так ведь день сегодня неудачный, – оправдывался Пресловут. – Полнолуние завтра только. Может, завтра попробовать? – Попробуй, попробуй, – благодушно согласился Еремей. – Ты вот до пятницы пробуй, а потом я тебя на кол посажу. Как тебе? – Плохо, – выдавил Пресловут. – Да уж, – согласился царь. – И ты на колу, и я без мага, придется местного колдуна искать. А ведь мы с тобой уже три года вместе работаем. Так что ты постарайся, Пресловутушка, постарайся, не обижай нас обоих. Все, свободен. Стража для убедительности злобно зыркнула на пятившегося мага, многозначительно качнув алебардами, но покинуть тронный зал Пресловут не успел. В потайную дверь, расположенную прямо позади трона и ведущую в секретную лабораторию, постучали. Сперва тихо, затем стук усилился, и раздался приятный девичий голосок, едва слышимый сквозь толщу стен. – Откройте, придурки! Ну пожалуйста! Что за идиотские шутки! Царь из-за спинки трона уставился на дверь, маг – на царя, и только стража стояла истуканами, даже не дрогнув. – Откройте, кому сказано! – не унимались за дверью. – Убью! При слове «убью» двое стражников нацелили алебарды на дверь, еще двое продолжили охранять царя. – Ты кого там прячешь? – вкрадчиво поинтересовался царь. У Пресловута зачесалась шея в предчувствии топора, но, вспомнив, какую казнь обещал Еремей, другое место тоже почуяло опасность. – Никого, – проблеял Пресловут. – Может, побочный эффект от заклинания? – Интересно, что ты там наэффектил, – протянул Еремей и, пересчитав стражу, счел ее количество вполне приемлемым. Затем дал знак Пресловуту открыть дверь. Женька к тому времени окончательно вышла из себя и пыталась плечом выбить дверь. Правда, без особого усердия, так как биться о толстые доски собственным телом оказалось больно. Когда Пресловут произнес волшебное слово, дверь распахнулась, и девушка вылетела в тронный зал, едва успев затормозить перед нацеленными алебардами. – А… Кино снимаете? – с последней надеждой спросила девушка и сразу поняла всю глупость подобного предположения. Не станут же, в самом деле, снимать без камер, режиссеров, да и в актеры с такими зверскими лицами не берут – люди ж заикаться начнут. После чего медленно, боясь сделать резкое движение, осела на пол, и ее сознание тихо отключилось. – Здорово, – прокомментировал царь, задумчиво разглядывая гостью с безопасного расстояния. – Объясни-ка мне, дорогой мой, как же ты ухитрился вместо жениха для Забавы предоставить ей конкурентку, да еще басурманских кровей? – Вроде бы по-русски говорит, – подал голос один из стражников. – Ты, Ваня, помолчи, – предложил Еремей. – Где же ты видел, чтобы русские девицы в одежке мужской ходили, да еще стриглись аки девки позорные? А? – Я и у басурман таких не видел, – насупился Иван. – Да только все одно она по-нашему лается. Кабы была басурманкой, так и ругалась бы на ихнем языке. – Да ты что? – притворно удивился царь и повернулся к магу, усердно щупавшему пульс нервной девушке. – Как она там, жива? – Жива, царь-батюшка, – согласился маг. – Тогда прекрати ее ощупывать, может, и впрямь птица важная. – Да я ж только сердце прослушать, – Пресловут поспешно отдернул от Женькиной груди шаловливые ручонки. – Вот и ладушки. Вы, двое, быстро отнесите ее в… Да хоть в комнатенку. Ну ту, с решетками, где я дочерей в наказание держал. Положите на постель… Просто положите! И приставьте к ней девку пошустрее, чтобы караулила, значит. А ты, Пресловут, топай-ка в свое подземелье и не смей носа высунуть, покуда не разберешься, откель это чудо взялось. – Там же кислота! – воскликнул маг. – А вон там, – указал в окно Еремей, – плаха. Иди, сказал. Все шустро поклонились, стражники чуть потолкались, споря, кто понесет наверх заморскую, или какую там, девицу. Победил Иван и гордо понес трофей, пнув напоследок напарника, чтобы под ногами не путался. Пресловут бочком улизнул к себе. – Ну, на сегодня с делами покончено, – решил Еремей, проводив всех взглядом. – Эй! Степанида! Квасу мне принеси! Кощей тем временем, рассмотрев, куда девалась его «суженая», готовил план спасения. Переоделся, прицепил на пояс меч-кладенец и припомнил пару заклинаний. – К обеду вернешься? – спросило зеркало. – Не знаю, – отозвался Кощей, поправляя воротник. – Видишь, облака какие, лететь долго придется. – А сразу перенестись? – Премного благодарен. Лучше ковром до пригорода, а там уже как-нибудь. – Как знаешь, – не стало спорить зеркало. – Я все-таки насчет обеда распоряжусь, девочку кормить надо. Махнув рукой, мол, делай что хочешь, Кощей легко сбежал вниз по безлюдной лестнице, прихватив по пути свернутый в рулон легкий шелковый ковер. На дворе стояло лето. Облака действительно заволакивали небо, но Кощей решил рискнуть – может, удастся проскочить до дождя. Он расстелил ковер, уселся поудобней и велел: – Полетели. К Еремею. Ковер послушно взмыл вверх. Сразу похолодало. – Стоп. Давай к окну. Ковер послушно спустился к окну на третьем этаже. – Кто-нибудь, плащ мой киньте! – крикнул Кощей. Из окна вылетел плащ и упал прямо на ковер. – Так-то лучше, – кивнул Кощей, продевая руки в рукава. – Все, погнали. Ковер шевельнулся и, набирая скорость, полетел в сторону Еремеева царства. Женька пришла в себя в чистой светлой комнате. Бревенчатые стены пахли смолой, пол был застелен ткаными половичками, а вся мебель состояла из сундука и кровати, на которой девушка и лежала. На окнах были витиеватые кованые решетки, и это настораживало. – Ой, мама, – пробормотала Женька. – Проснулось! – раздался визг забившейся в угол за сундуком девчонки. – Чудо заморское проснулось! С таким воплем девчонка вылетела за дверь и, продолжая орать, куда-то умчалась. Женька прикрыла глаза. Сумасшедшей она себя по-прежнему не ощущала. Впрочем, все психи считают себя нормальными, и сбрасывать эту версию со счетов Женька не стала. Никаких хитрых таблеток, грибов и порошков она сроду не употребляла (кроме одной вечеринки, но это было полтора года назад), значит, галлюцинацией это все не являлось. У начитанного организма осталось всего две версии. Первая – параллельные миры, вторая – глубокое прошлое. Это не считая повреждения рассудка. Решив принять все версии как рабочие, Женька осторожно села. В дверном проеме торчали давешние стражники. – Здрассте, – Женька постаралась улыбнуться как можно обаятельнее. – Вставай, басурманка, – велел стражник. – К царю пойдешь. – Сам басурманин! – возмутилась коренная москвичка, и тут до нее дошло: – К царю? Что, настоящему? Челюсть у Женьки отвисла, но тут же пришла здравая мысль – она находится в тереме, перед ней стражник с алебардой, в красном кафтане, минуту назад вылетела девчонка в платке и сарафане. Куда ж при таком раскладе без царя? Царь обязательно должен быть. Следующая мысль было менее оптимистичной – не казнят ли здесь за ношение мужской одежды? Жанну д’Арк, к примеру, сожгли. Ох, надо было с утра юбку надеть. Впрочем, за юбку выше колен точно бы казнили. – Настоящей не бывает, – заверил стражник. – А как вас зовут? – Иваном. – А я – Евгения. – Девушка старалась выказать дружелюбие, но потребности взяли свое. – Можно мне покурить? Стражник отступил и стукнул древком алебарды об пол. – Ты мне эти колдовские штучки брось! – рявкнул он. – Иди давай, ждут тебя. – Сам иди, глюк несчастный, – пробормотала себе под нос Женька, разочарованная провалом миротворческой миссии. Миновав коридор, они спустились вниз, прямо в тронный зал, где уже собрались ожидающие. Не узнать царя было сложно. Он сидел на троне, установленном на возвышении, на голове его красовалась корона, а чуть позади стояла охрана. По обе стороны от трона, вдоль стен, на лавках, расселись настоящие бояре – бородатые, долгополые, на головах высокие шапки, в руках посохи. По бокам царя, на тронах поменьше, – двое молодых парней. Царевичи, наверное. Один с виду на пару лет старше Женьки, второму лет двадцать шесть или чуть больше, оба в расписных красных рубахах, подпоясанных кушаками, синих шароварах и остроносых красных сапогах. Наряд показался Женьке смешным, и она прыснула, очень уж ей эта одежда напомнила азиатскую свадьбу на московском рынке. Царя она рассмотрела после. Чего на него таращиться, на такого старого? Дядька лет за пятьдесят, глазки свои щурит хитро так, словно уже прикинул всю Женькину судьбу на десять лет вперед. В остальном как все, кроме, естественно, короны и алого плаща. «Корзно», – вспомнила Женька мудреное название. – Приветствую тебя, гостья незваная, заморская, – начал Еремей. – Здравствуйте, ваше величество. – Женька лучезарно улыбнулась и сообразила поклониться в пояс, широко взмахнув рукой. А заодно украдкой осмотрела помещение на предмет бегства – мало ли что не так пойдет. Но сразу поняла бесперспективность любой попытки побега. Большие, открытые из-за жары окна справа, хоть и без решеток, были перегорожены дородными боярами зловещей наружности. За спиной несговорчивый Иван с алебардой и те два стражника, которые дверь охраняют. Дверца, через которую вывалилась из странного подвала, наверняка потайная, так как ее больше не наблюдалось. Стена за троном ровная такая, досками обитая. В общем, дело гиблое, оставалось надеяться на собственное обаяние и русское гостеприимство. – Только я не иноземная, русская я, из Москвы. Только время другое, из будущего я, – наугад брякнула девушка. Бояре загалдели, переглядываясь, и встал самый толстый, а потому главный. – Брешет басурманка, аки пес поповский, – прогудел он. – Был я в той Москве зачуханной, нет там подобных нарядов. – Говорю же «из будущего», – жалобно напомнила Женька. – Вот вы мне не верите, а я, может, могу сказать, что там у вас дальше будет. – И что же? – насмешливо осведомился Еремей. – А какое это княжество? – Царство у нас, девонька, – ласково, слишком ласково заметил Еремей, боярин испуганно сел и постарался стать неприметным. – А ты в столице, городище Бранск. – Брянск? – изумилась Женька. – Это я что же, в Белоруссии? – Белая Русь твоя далече отсюда будет, – еще ласковей проговорил Еремей. – Сказано тебе – Бранск. – Ясно, – ноги у Женьки подкосились, но ее подхватил бдительный Иван. – А вы царь, но в княжеском корзне. – Есть такое, – согласился Еремей, – Корзно, правда, царское. Князь, он, знаешь, обобщенную дружину водит, в государственное управление не лезет. – Ой, мамочка, – прошептала Женька. – Так, похоже, я не в прошлом, а в параллельном мире, да? – Не знаю, о чем ты говоришь, – Еремей сурово сдвинул брови, – да только лучше признавайся, как ты про комнату потайную узнала и кем ты сюда заслана, каким иноземным царством и с какой целью. Иначе сама знаешь… – Знаю, – слабо кивнула Женька, совершенно не обратив внимания, что перебила царя. – Мой меч, твоя голова с плеч. Бояре от такой наглости с мест повскакали и затрясли бородами и посохами. – Это что же, ведьма басурманская царю-батюшке угрожать будет? – орали они, выказывая радение за страну. – Ишь ты, мечами размахалась! Оправдываться было бессмысленно, и Женька торопливо перекрестилась и забормотала «Отче наш», в надежде откреститься хотя бы от «басурманства». Заметив ее движение, старший царевич нагнулся к уху Еремея и что-то торопливо проговорил. Но остановить бояр не посмел. Второй царевич тоже принялся что-то говорить отцу, но сперва смерил Женьку таким взглядом, что той захотелось дать нахалу по шее. Порыв пришлось сдержать и крепко стиснуть зубы, ожидая решения своей участи. Гвалт стоял как на базаре, все махали руками, посохами, стараясь перекричать друг друга, младший царевич горячо выговаривал старшему брату, а тот отмахивался от него как от мухи и продолжал втолковывать свое Еремею. Вдобавок в зал прошмыгнул тот самый мужик, которого Женька заметила, вываливаясь из потайного коридора. Пресловут пробрался к Еремею и, поклонившись, торопливо заговорил, захлебываясь от счастья. Наконец Еремей, до той поры молчаливый, выпрямился и хлопнул в ладоши. Все мгновенно стихли. Бояре поплюхались на лавки, стражники вытянулись в струнку, царевичи сели как положено, гордо глядя перед собой, а Пресловут отступил и замер. – Спасибо вам за совет, бояре верные, – возвестил Еремей неожиданным для его габаритов глубоким голосом. – Спасибо за радение в делах государственных, да только надо мне поговорить с магом моим да царевичами. Все свободны. Стража тоже. Бояре сдержанно возмутились, стража нахмурилась. Еремей прихлопнул ладонью по подлокотнику и тихо велел: – Вон. Ваня, останься. Будешь нас охранять. Стража облегченно вздохнула, бояре низко поклонились и степенно вышли через высокие двустворчатые двери. Стражники удалились следом. В тронном зале остались только царь с царевичами, стражник Иван, не отходивший от Женьки ни на шаг, и маг Пресловут. – Валяй, говори, – разрешил Еремей. Поскольку остались все свои да странная гостья, которую, если что и казнить не жалко, он позволил себе расслабиться, сдвинул корону набекрень и с облегченным вздохом развалился на троне. – Я? – осторожно спросила Женька. – Цыц, – беззлобно цыкнул царь. – Пресловут пусть говорит. Илья, Елисей, слушайте внимательно. Тебе, Илья, надо привыкать дела решать обдуманно, а ты, Елисей, послушай, на пользу пойдет. Из его обращения Женька поняла, что старший Илья, а младший, тот, который нахал, – Елисей. Оба светло-русые, синеглазые, похожи друг на друга, а ростом, видать, пошли в маму, папа им обоим в пупок дышал. Илья выглядел серьезнее, а Елисей, если бы не его нахальный взгляд, давеча пробежавшийся по Женькиной фигуре, казался более веселым и улыбался так красиво. С таким прийти к подругам – значит вызвать стойкую зависть на пару месяцев. – Эй, гостья, – Еремей помахал рукой. – Ты слушать будешь или сразу на кол? Его слова произвели должный эффект. Вспомнив, где находится, Женька вздрогнула и, виновато пожав плечами, опустила голову. – Давай, Пресловут, выкладывай, – велел Еремей, сложил ладони на животе, прикрыл глаза и приготовился слушать. Краткая речь мага сводилась к тому, что Женька и впрямь прибыла из «мира далекого, не нашенского, по времени не пересекающегося, из земель далеких, недоступных» и опасности, как таковой, собой не представляет. А попала она сюда «по чьей-то воле злобной, да только зелье приворотное из-за кислоты соляной да лягушки подлой воспрепятствовало». – Это как? – Еремей приоткрыл один глаз, с интересом глянув на Пресловута. – Она должна была оказаться в другом месте, – уже простым языком, без выкрутасов, пояснил маг. – Понятно. Дальше давай. Выяснив, что опасности Женька не представляет, Илья облегченно вздохнул, а Елисей подмигнул. Кто вызвал гостью, осталось неизвестным. Пресловут, для проверки и уточнения испросив разрешения царя, выдернул у Женьки волосок и сунул его в стеклянную колбу, где шипела и булькала синяя жидкость. Анализ показал, что девица самая что ни на есть русская, а если и были в роду какие басурмане, то много веков назад. – Теперь хорошая новость, ваше величество, – победно заявил Пресловут, ставя колбу на пол возле трона. – Сработало мое зелье! – Давно бы так, – оживился царь, выпрямляясь. – Что, жених к Забавушке мчится? – Двое, ваше величество! Одного опознать не смог, но летит сюда едва ли не на крыльях! Рассмотреть не успел, он на границе на землю опустился, теперь пешедралит. – Ничего, тут недалече, верст пять, – отмахнулся Еремей. – А я говорю, нельзя так близко к границе столицу располагать, – буркнул Илья. – Где это видано, за час с границы до столицы? – Тихо там, – благодушно велел Еремей. – Мы эту границу отодвинем. Пусть только нападет кто-нибудь. А что, вот тебе и повод, и земли. Илья закатил глаза, но смолчал. – Второй-то жених кто? – Первоцвета помните, ваше величество? – Это кто ж такой? – задумался Еремей, – А! Царя Мирослава сын? Помню, как же. Забавный мальчонка был, крепенький такой, шустрый. Поговаривали, богатырем станет. – Не уверен насчет богатыря, – уклончиво ответил Пресловут, – но к Забаве едет. Скоро оба будут здесь. – Так, – Еремей потер ладони. – Елисей, гостью поручаю тебе. Елисей в один миг оказался возле Женьки. – Илья, быстро распорядись насчет встречи и всего остального… Не успел он закончить, как в зал ворвалась сама Забава. Женька тихо ойкнула и едва успела отскочить к Елисею, пока ее не смела с пути девица среднего роста и весом килограммов сто пятьдесят. Забава была отнюдь не страшной, лицо вполне миловидное, нормальное такое русское лицо, вот только его портили сурово сдвинутые насурьмленные брови над синими, как у царя, глазенками. – Где он? – сразу вопросила Забава, мощной рукой сметая с пути братца. Елисей едва не брякнулся на Женьку, но вовремя восстановил равновесие и спешно ретировался на скамейку, прихватив Женьку за руку. – Сиди тихо, – шепнул он девушке. – Сейчас Забка начнет жениха требовать. – Так все плохо? – сочувственно спросила Женька, проникнувшись доверием к защитнику. – А то, – подмигнул Елисей. – Ей уже восемнадцать, так и старой девой останешься, хоть и царевна. – Мне двадцать, – вступилась за женский род его подопечная, – и мама говорит, замуж пока рано. – Ничего себе, – усмехнулся царевич. – Так и до правнуков не доживешь. Мне вот двадцать два, и отец ругается, что до сих пор себе жену не нашел. – А Илья женат? – Ясен пень. Уже три года. Он же наследник, ему положено. Ты помолчи пока. Между тем, оглядев зал и убедившись, что женихов не видать, Забава перевела требовательный взгляд на отца. – Скоро прибудут, – устало ответил на немой вопрос Еремей. – А ну! Мамки, няньки, быстро ко мне! – взревела Забава и вылетела в коридор. – Слышь, гостья, – окликнул Еремей. – Да, ваше величество, – мелодично откликнулась Женька. – Звать тебя как? – Евгения. То есть Володина Евгения Александровна, – послушно ответила гостья. – Ишь ты, с фамилией. Благородная, что ли? – Там у всех фамилии, – дипломатично выкрутилась Женька. – Хотя оно, может, так и удобнее, – согласился Еремей. – Ты вот что, сойдешь за иноземную гостью, вроде как для престижу. Главное, помалкивай. Ясно? – Я прослежу, – пообещал Елисей. – Смотри у меня, – погрозил пальцем Еремей. – Ладно, будем к встрече готовиться. Пока Кощей летел на ковре-самолете к царству Еремея, погода наладилась, тучи разошлись, и снова засияло солнце. Приземлившись на границе, Кощей скатал ковер, запрятал его под куст, припорошив прошлогодней листвой, и решил прогуляться пешком, пока погода хорошая. По пути он любовался лесом, по-злодейски пнул пару мухоморов и напугал стайку девчонок, собирающих ягоды, зарычав по-медвежьи. С визгом, способным напугать взаправдашнего медведя, девчонки разбежались, вздымая подолы сарафанов, к вящему удовольствию Кощея. Вскоре он вышел на проезжую часть, в смысле на более-менее укатанную дорогу, пусть и слегка размытую после недавнего ливня. – Подвезешь, добрый человек? – остановил Кощей первого попавшегося возницу. – Запрыгивай, – равнодушно отозвался крестьянин. – Ты откуда, из чужеземья? Спрашивал крестьянин лениво, просто чтобы поддержать разговор на время нудной дороги. – Да свой я, – отозвался Кощей, вольготно развалившись на сене. – Здешний. – Да ты что? – возница соизволил обернуться и повторно оценил наряд. – По виду и не скажешь. – По дальним странам мотался, вот и нахватался всякого. Кощей закинул руки за голову и разглядывал облака. – Тогда понятно, – кивнул возница, подстегивая лошадку. – Там и не такого нахватаешься. Ты, поди, к Забаве свататься? – Ну ее, – отмахнулся Кощей, – вздорная баба. – Оно так, да только негоже о царевне подобное говорить, – заметил возница. – К тому ж, говорят, к ней Первоцвет сватается, сын Мирослава, что с Краснохолмского царства. – Да ты что? Повезло Забаве, – хмыкнул Кощей. – Как сказать, – пожал плечами возница. – Здорово, видать, обоим жениться приспичило. Да и царства объединят. – Куда там! – Кощей раздраженно согнал стрекозу, пытавшуюся сесть ему на нос. – У Еремея сыновей две штуки, стало быть, за Забаву только деньгами даст. Своей земли ни пяди не уступит. Разве что городишко какой. Возница на оглобле отмерил пядь, подумал и согласился. – Хоть торговлю с тамошним царством установим, и то хлеб, – сообщил он, стеганул лошадку и вытащил флягу. – Будешь? – Самогон? Не, воздержусь, – извиняющимся тоном отказался Кощей. – Да брось, – хмыкнул крестьянин. – Ты че, не русский? – Русский, не сомневайся. Я лет на триста более русский, чем твои знакомые. – Шутник, – помотал головой крестьянин. – Так че не пьешь? – Язвенник я, – вздохнул Кощей. – Тогда понятно, – посочувствовал крестьянин, и остаток пути Кощей сквозь дрему внимал народным рецептам избавления от жуткого недуга. Спустя некоторое время телега остановилась неподалеку от столичных ворот. – Все, слезай, приехали, – возвестил крестьянин. – Так ты что, не на базар? – Больно надо, – хмыкнул крестьянин. – Сразу видно – городской. Сам подумай, за проезд по главной дороге – плати. За въезд в ворота – плати. Да и на городские дороги полушку стрясут, мол, чтоб лошади в столице не гадили. Я лучше перекупщикам сено сдам. И проще, и выгодней. – Ясно, – Кощей спрыгнул с телеги и поправил плащ. – Ну, прощай, человече. – И ты прощевай, язвенник, – ухмыльнулся крестьянин. – Да в женихи к Забаве особо не рвись. У царевны нрав крутой, да и братья ее парни те еще, сестру в обиду не дадут. – Спасибо, учту, – вежливо отозвался Кощей. Повозка покатила своей дорогой, а Кощей, зайдя за кусты, решил сэкономить на налогах. Он щелкнул пальцами и в один миг перенесся в палаты царские. И вовремя. Пока Кощей наслаждался красотами русской природы и вдыхал запах сена, а Женька прикидывала, во что ей выльется забота Елисея, царевич Первоцвет благополучно оплатил налоги на дороги, пошлину за въезд, за верховую лошадь, за иноземство, за меч и еще два серебряных пес знает за что и примчался к царскому терему. Бросив поводья подоспевшему мальчишке, он взбежал на крыльцо. Стражники сразу опознали в толстощеком царевиче паренька, еще не так давно приезжавшего в сопровождении нянек играть с юной Забавой. К тому же о его приезде предупредил Иван. – Хороший парень, – сочувственно сказал один из стражников, торчавших по бокам от входа в царский терем. – Сам виноват, – равнодушно отозвался второй. – Я бы с ним проблемами поменялся. – Я бы нет, – подумав, решил первый. – Может, там любовь, – парировал напарник. – Чем черт не шутит. – Стражник почесал затылок и решил: – Наше дело маленькое, крыльцо охранять и всех, кто не жених, заворачивать. – И то верно, – согласился второй. – Значит, ты сказал Арзамас, я говорю Суздаль. – Ладога. – Озеро это. – Город тоже есть. – Да? Ладно. Александровск. Это на севере. – Коломна. – Опять на «а»? Издеваешься? Амстердам! – Москва. Царевич Первоцвет грозным, но слегка срывающимся голосом повелел одному из слуг доложить о своем прибытии и терпеливо топтался у входа в личные покои Еремея в ожидании аудиенции. За время его отсутствия терем почти не изменился. Все те же половички на чисто выскобленных полах, просторные коридоры, широкие лестницы с резными перилами. Вот только один из витражей на втором этаже простым стеклом заменили. «Елисей погулял», – решил Первоцвет. Елисей был старше его на три года и, сколько Первоцвет себя помнил, отличался нравом веселым и необузданным. Если, конечно, считать весельем таскание гостя за уши, поломанные деревянные сабли и фирменную «сливу», после которой полдня нос болел. Впрочем, все было не так плохо, тот же Елисей, когда подрастающее поколение будущих правителей отправляли погулять, мог часами рассказывать истории, от которых дух захватывало. Лишь год назад до Первоцвета дошло, что поведение Елисея вызывалось обыкновенной завистью. Он-то первородный, а Елисею светило максимум дружину водить, в то время как даже сестры становились царицами. Ждать пришлось недолго. Дверь распахнулась, и навстречу вышел сияющий Еремей. – Первоцвет, родной мой! – царь распахнул объятия. – Наконец-то навестил! Давненько тебя видно не было. Как жизнь? Как батюшка с матушкой? – Спасибо, – прохрипел царевич, до сей поры видевший царя раз пять, не больше. Еремей, хоть и был средней комплекции, силой обладал приличной, в то время как сам Первоцвет предпочитал умные книжки читать, а не с камнями по двору бегать и не гири выжимать. – Вот порадовал так порадовал! – продолжал вещать Еремей, отпуская царевича. – А ты вовремя, ничего не скажешь. У нас как раз столы к пиру накрыты. – Да я, собственно, по делу, – пролепетал царевич. – Вот за чарочкой все и обсудим. – Еремей приобнял гостя за плечи и ненавязчиво повел по коридору. – У нас сегодня тихо. Так, пирушка для самых близких. Илюша с Елисеем будут, бояр штук пять, гостья одна иноземная да Забавушка появится, давненько вы не виделись. При упоминании о дочери хитрый царь искоса, но внимательно посмотрел на лицо гостя и остался вполне доволен результатом. – Давай-ка умойся с дорожки, сходи куда там тебе надо, сабельку свою Ване отдай. Иван! Прими саблю! Иван, как обычно, появился словно ниоткуда и обезоружил гостя. – Вот и славно. Отправив гостя приводить себя в порядок, Еремей одним прыжком оказался у дверей, шустрый прислужник едва успел распахнуть их перед царем-батюшкой. – Как у вас, готово? – быстро спросил Еремей, обозревая комнату. – Так точно! – отрапортовал ключник, вытягиваясь в струнку. – Так, быстро рассаживай всех, вроде так и было, – торопливо велел Еремей, – Илюха по правую руку, Забава по левую. Елисейка, не корчь рожи, освободи место рядом с сестрой и девицу эту, Евгению, рядом посади, вроде как так и задумано. Да с другой стороны! Нечего такой пигалице рядом с Забавой делать, Первоцвет у нас сам не великан. Хотя стоп. Пусть он рядом с Ильей и Забавой садится. Так оно надежней. Остальные садитесь как хотите, но если поцапаетесь – на себя пеняйте, всех на плаху отправлю. Ну! Быстро! Не переставая отдавать распоряжения, Еремей поправил корону и сел на почетное место во главе П-образного стола. Женька слегка ошалела от всех этих событий и сидела тихо как мышь, стараясь игнорировать многозначительные взгляды Елисея. «А какого черта! – сформировалась в ее голове первая здравая мысль. – Черт знает куда попала, так хоть с настоящим царевичем пообщаюсь. Каждый день, что ли? Да и парень ничего. Блондин, голубоглазый, высокий, красивый, из хорошей семьи. Бородка у него, правда, дурацкая, но, может, здесь так положено». Она сделала вид, что смущена, и робко улыбнулась. Это сработало. Окрыленный Елисей приободрился, и вскоре завязалась светская беседа из серии «надолго-вы-к-нам-нынче-чудные-погоды-стоят». Все уже сидели за столом, когда вошел Первоцвет. Женька вытаращилась, а затем прыснула, представив царевича рядом с Забавой, но Елисей предупреждающе наступил ей на ногу, и девушка обуздала смех. Первоцвет был роста невысокого, метр шестьдесят, не выше, полненький и розовощекий. Было заметно, что борода растет плохо, так, пушок жиденький – Женька даже посочувствовала, наверняка царевич переживает. Вид у царевича был несколько смущенный, но взгляд умный, только очков не хватало – и все, был бы вылитый заученный студент. Каштановые волосы зачесаны на лоб, и Женька была готова поспорить, что он ими прыщи прикрывает. Но в целом впечатление о царевиче сразу складывалось благоприятное. – Здравствовать всем вам, – Первоцвет поклонился в пояс Еремею с Ильей, потом Забаве и Елисею. При взгляде на последнего почему-то привычным жестом тронул нос, но тут же взял себя в руки. – И тебе здравствовать, гость дорогой, – кивнул в ответ Еремей, словно и не виделись они пять минут назад. – Проходи за стол, на почетное место, отведай чем бог послал, да и расскажи, что занесло тебя в наши края. – По делу я, ваше величество, – отозвался Первоцвет, садясь на указанное место, рядом с Забавой. Начался пир. Помня уроки истории, Женька удивилась, как это женщины с мужчинами за столом, однако сразу прикинула, что, скорее всего, это нечто вроде семейного обеда, и успокоилась. Елисей вел себя выше всяких похвал и, накладывая в Женькину тарелку соловьиные язычки в сметане, пояснил, что побывал в разных странах, там и «научился с женщинами общаться». Последнее высказывание прозвучало как-то двусмысленно, но у Женьки уже много часов во рту крошки не было, и она просто наворачивала еду, ухитряясь при этом улыбаться царевичу, наблюдать за застольем и более-менее соответствовать местным правилам этикета: ложку не облизывала, руки о скатерть не вытирала, а кости кидала под стол, искренне сочувствуя тем, кто будет потом убирать это свинство. Соловьиные язычки проскочили, даже вкус не разобрала. Перепелка оказалась вкусной, и костей от нее практически не осталось, так, на один зубок. Зато лебединую ножку сбагрила под стол почти целиком – разочаровалась. Мамина утка с яблоками и то вкуснее. На гарнир поискала картошку, но ту, судя по всему, еще не изобрели, и пришлось хомякать пареную репу, оказавшуюся, к удивлению, вполне приемлемой на вкус. Вскоре Женьку раздуло, как объевшегося поросенка, а блюда все меняли. Она благодушно догрызла заячью ножку и переключила внимание на окружающих. Елисей шепотом рассказывал о тех, кто сидел за столом, и Женька едва сдерживала смех. – А твой брат один наследник? – рискнула она. Илья был похож на царя гораздо больше Елисея и, если честно, то и Еремея. Классический русский витязь, прямо бери, и на картину Васнецова отправляй. – Точно, – нехотя признался Елисей. – Отец царство бить не хочет, в одни руки передаст. – Ясно. Майорат, значит. А ты как же? – Как. Дружину водить буду, – буркнул Елисей. – Ух ты! – Женька едва не подавилась. – Настоящую? – Еще какую! – Царевича явно приободрила ее реакция. – Пять тысяч войска. Сижу, как дурак, воинские науки изучаю. – Надо же, какой ты умный, – выдала Женька любимую женскую фразу, сработавшую и на этот раз. Расправив плечи, Елисей принялся посвящать девушку в тонкости конного строя. Через пять минут, наслушавшись, Женька продолжала кивать в нужных местах, а сама вернулась к осмотру царской семьи. Илья сидел с непроницаемым лицом, вежливо прихлебывая брагу из ковшика. Первоцвет переговаривался с Ильей и Еремеем, то краснея, то бледнея, то синея. «Грибы, что ли, несвежие? – насторожилась Женька и прикинула, сколько слопала этих самых грибов. – Не. Не должно. Я б иначе давно кони двинула». Загадка цветообразования решилась через минуту. – Слушайте все! – Илья грохнул ковшиком об стол, и чавканье смолкло. Вместо него раздались звуки торопливого глотания, один боярин захрипел, ему дали под дых, и кусок репы, вылетев из глотки, шмякнулся о противоположную стену и сполз вниз. Илья встал и властным взглядом обвел зал. Сразу видно, на царя парень учится. – Царевич Первоцвет спросил разрешения заслать сватов к сестре моей, Забаве! – возвестил Илья. – Что скажете, бояре и гости дорогие? Ответом был согласный рев. Породниться с царской семьей каждый из присутствующих бояр был не прочь, но, с одной стороны, Забава в семье младшенькая, особых щедрот ждать не приходится, а с другой – у Первоцвета царство на пересечении торговых путей, что означало нехилое снижение налогов купцам, которым покровительствовали бояре, и отсутствие войны. Для родни расстараются, все углы сгладят, и басурмане, буде таковые на Русь попрутся (мало ли, что там в голове у кого переклинит), лишнее препятствие по пути встретят. А что придется в приданое городишко какой отдать, так и пес с ним. С русских земель все одно никуда не денется. Бояре стучали ладонями по столу, выражая свое согласие, Женька, заразившаяся всеобщим ликованием, хлопала в ладоши, от всей души веселясь, представляя Забаву рядом с Первоцветом, а сама Забава, вопреки традициям, залилась радостным смехом. И тут стало понятно, отчего Первоцвет так стремился к этой свадьбе. В такой смех нельзя было не влюбиться. Пусть Забава не являлась обладательницей звания «мисс Воспитание» этого царства, но за ее смех можно было простить еще и не такое. Он звенел, как заштампованно решила Женька, серебряными колокольчиками и при этом был таким заразительным, что, прозвучи он на сеансе самого крутого ужастика, любой Фредди Крюгер тихо уполз бы в норку и затаился от стыда, что его злодеяниям радуется весь зал. Удержаться казалось невозможным. Смех отскакивал от стен и разливался повсюду. Даже степенные бояре пытались скрыть в бородах улыбки. Елисей хохотал от души, хлопая себя по коленке. Нет, он пытался и Женьку хлопнуть, вроде бы нечаянно, однако попытку взглядом пресек Илья. – Стало быть, будут сваты! – весело крикнул Илья и залпом осушил поданный кубок вместо банального ковшика. Все повскакали с мест и пили за сватов, под смущенными взглядами Первоцвета и Забавы. Еремей довольно улыбался, словно мартовский кот, в дополнение к основным удовольствиям получивший миску консервированного кошачьего корма. В разгар веселья послышался шум. Все постепенно стихли, прислушиваясь. – Куда-куда! Да за невестой, елки-палки! – донесся зычный голос, а следом звуки падающих тел. Двери в зал распахнулись, внутрь влетел бравый стражник и проехал на спине метра три, тщетно пытаясь затормозить. Женька, которой Елисей под всеобщее веселье сунул-таки кубок с чем-то крепким, мотала головой, тщетно пытаясь сфокусировать взгляд. На пороге нарисовалась черная фигура. – Кощей! – возопил Иван, единственный из стражников, оставшийся в зале. – А, Ваня, здорово, – услышала Женька. – Я по делу, драться времени нет. Где тут у вас девица? Илья с Первоцветом прикрыли спинами Забаву. Вернее, Илья прикрыл, нащупывая на столе что-нибудь тяжелое, а Первоцвет, сдвинувшись вбок, почувствовал, как грудь Забавы покоится на его плече, и покраснел, но тут же взял себя в руки, по примеру Ильи нащупывая что-нибудь тяжелее расписной ложки. Елисей в свою очередь вскочил и ногой выбил ножку скамейки. Силы ему было не занимать, бояре посыпались на пол, а царевич подхватил импровизированную дубинку. Женька тоже свалилась, здорово хряпнувшись затылком о дерево, и на слух, превозмогая звон в ушах, пыталась понять, что же там, наверху, происходит. Набежавшая стража, пытаясь обойти незваного гостя с тыла, отпрянула от меча, описавшего полукруг прямо перед их носами. – Ваня, без глупостей, – прорычал Кощей. – Я на секунду, за девушкой. – Ишь ты, сразу двое, – довольно хмыкнул Еремей, даже не потрудившись встать. – Мог бы и по-человечески. – Да куда там, дядя, – грубо парировал Кощей. – Забаву я не трону, мальчонке оставлю. А что мне нужно, вам без надобности. Он, рисуясь, оттолкнулся от пола и, сделав в воздухе кульбит, приземлился прямо на стол. Тут же оттолкнулся снова, и вовремя – алебарда Ивана опустилась прямо на то место, где он только что стоял, расколов блюдо с маринованной щукой. Кощей быстро скрылся за спинами гостей. На Женькину голову был накинут старый потертый мешок, и, не успев оказать достойное сопротивление, она оказалась скручена по рукам. – А ну оставь! – донесся крик Елисея. – Пшел вон, сопляк, – раздался ответ. Закинув Женьку на плечо, Кощей рванул к выходу, врезав по пути Ивану эфесом по макушке. Илья, перепрыгнув стол, ринулся на выручку гостье и даже смог дать Кощею в челюсть, но был с одного удара отправлен в глубокий нокаут, а Елисей, пытавшийся сделать подсечку, получил в колено и дико вскрикнул. – И контрольный! – возвестил Кощей, врезав царевичу мыском сапога под дых. Через секунду в зале было трудно протолкнуться от стражников. Даже бояре кидались в Кощея посохами. Под окнами и то размахивали острыми предметами человек двадцать – те, что в зале не поместились. Придерживая брыкающуюся и вопящую Женьку левой рукой, Кощей правой, с зажатым в ней мечом, снова описал полукруг. Стражники отпрянули, безо всякого стеснения матерясь в присутствии царя. – Сдавайся, сволочь, – ревел Иван. – Двор перекрыт! – Да кому нужен твой двор! Прорвавшись к выходу, Кощей рванул со своей брыкающейся ношей вверх по лестнице. Он ногой выбил раму, пронзительно свистнул и крикнул: – Эй, Пресловут! Вякнешь хоть одно заклинание, в порошок сотру! Буквально! Пресловут, выскочивший в коридор следом за Кощеем, заткнулся на полуслове и тихо слинял, якобы в поисках подходящих заклинаний. Удерживая коридор, Кощей дождался, пока подлетит ковер-самолет. – Не брыкайся, – прорычал злодей отчаянно сопротивлявшейся Женьке, забрасывая ее на средство для бегства. – Тут до земли семь саженей. Рухнешь – калека на всю жизнь. Он запрыгнул следом и радостно гаркнул: – Валим отсюда, ковер! Валим быстро! – За ним! – донесся крик Ивана. – За мной! – громогласно согласился похититель. – Держите его! – вопил Иван. – И покрепче! – поддержал Кощей. – Сволочь! – донесся затихающий рев Ивана, и последнее слово осталось за ним. Ковер начал почти вертикально набирать высоту, спасая хозяина от стрел метких лучников. Связанная Женька с визгом катилась вниз с относительно устойчивой поверхности и уже чувствовала, как ее ноги болтаются над бездной. В последний момент Кощей сцапал ее за шиворот и крепко держал, пока летающий агрегат не выровнял полет. – Куда собралась? Тьфу ты, – сплюнул Кощей. – Все-таки достали стрелами. Вот настырные. Ткань мешка было ветхой, и сквозь нитки Женька смогла разглядеть, как фигура напротив выдергивает из плеча и из ковра стрелы. В ушах, прикрытых мешковиной, свистел ветер, и скорость передвижения казалась впечатляющей. Вдобавок Женька вспомнила, как долго висела с болтающимися в пустоте ногами, прикинула высоту полета и прекратила попытки к бегству. – Соображаешь, – проревел в ухо Кощей. Итак, при общем раскладе у Еремея из-под носа украли «дорогую гостью», у Елисея симпатичную девушку, Первоцвет с Забавой оконфузились на обсуждении сватовства, стража словила в лоб, бояре проявили себя не лучшим образом, верный Иван в кои-то веки не справился со своими обязанностями, и только Кощей, развалившись навзничь на ковре, чувствовал себя прекрасно. Ну еще бы, в его руках была девушка, способная помочь в коварных замыслах, ушел без потерь (пара стрел не в счет, хоть и больно), летит в свой замок при отличной погоде. У Женьки на этот счет было совершенно иное мнение. Мало того, что ее занесло в Древнюю Русь, да еще, как выяснилось, какую-то параллельную, так ведь стоило более-менее осмотреться и познакомиться с нормальным парнем, как ее похищают и куда-то тащат с пыльным мешком на голове, и даже не спросив! Естественно, едва страх немного поутих, она начала орать сквозь мешковину и брыкаться как конь. Пара ударов получилась особенно удачно. Пятка угодила в силуэт, смутно видимый сквозь потрепанную ткань, и тот с воплем исчез из виду. – Ты что, больная?! – заорал Кощей. Он едва успел схватиться за край ковра и влез обратно. – Я же чуть не свалился! – Ты меня украл, мерзавец! Скотина! Урод! Да я тебя не только скину, еще и плюну сверху! – извиваясь в веревках, верещала, не слушая его, Женька. Пригорюнившись, Кощей некоторое время молча слушал, пока в ругани не возникла пауза – все-таки воздуха в мешке было маловато. – Не прекратишь брыкаться, случайно столкнешь меня. Столкнешь меня, следом рухнет наше транспортное средство, – зловеще, по-змеиному, прошипел Кощей. – А высота здесь, – он прикинул и удовлетворенно сообщил: – Верста точно будет. Так что уймись. По Женькиным прикидкам, верста была равна, кажется, почти километру, и девушка послушно вытянулась на ковре, однако ругаться не перестала. Едва дыхание восстановилось, она продолжила монотонно излагать родословную похитителя и его сравнительное описание с представителями европейской фауны. Ее бурчание убаюкивало Кощея, и, боясь действительно задремать и потерять управление ковром, он повел рукой, пробормотал пару фраз, и Женька вырубилась на полуслове. Кощей облегченно вздохнул и лег на живот, наслаждаясь видами с высоты птичьего полета. Любопытная ворона, недавно появившаяся в этих местах, пристроилась рядом и летела, пока хватало сил, пытаясь понять, что за диковинная птица здесь водится. – Кыш, пернатое, не то съем, – благодушно велел Кощей, и птица смылась. – То-то же. Эй ты, девица, смотри, замок. Он даже ткнул Женьку в бок, но та из-за мешка на голове и крепкого сна видом замка не заинтересовалась. А посмотреть было на что. Для начала замок, как и положено по легендам, возвышался на холме, посреди густого леса, был высок и черен, под стать Кощею. Хозяин обычно использовал для жилья только два этажа, тронный зал на третьем и для опытов еще пару башенок, но содержал в чистоте весь замок. Готические стрельчатые башни уходили в высоту, поблескивая огромными чистыми стеклами, в обрамлении филигранных наличников. Черепичные крыши не носили даже следа пребывания птиц и занесенного ветром мусора вроде веток, листвы или соломы. Окружал замок, как и положено, ров, наполненный водой, вот только подъемный мост с перилами давно не использовали, да и крепился он не к массивным воротам в крепостной стене, а, за неимением последней, просто к двум мощным столбам, врытым в землю. Над огромной входной дверью виднелся барельеф с батальной сценой, между этажами барельефы поменьше. – Простенько и со вкусом, – удовлетворенно вздохнул Кощей. Не каждый день ему удавалось осмотреть свое жилище не снизу, а сверху. – Вот мы и дома. Ковер мягко спланировал к крыльцу. Кощей закатал в него Женьку, перекинул через плечо и вошел. – Я дома! – возвестил он. Эхо, гулко отражаясь от стен, разнеслось по всему замку. Тут же вспыхнули свечи, в дополнение к солнечному свету, лившемуся в окна. Кощей стоял в холле. Две лестницы, по правой и по левой стороне, полукругами шли вдоль стен и вели на второй этаж. Через каждые три ступеньки на стенах висели зеркала. Наверху в стороны уходил коридор, ведущий к жилым и рабочим комнатам. На полу холла мозаикой было выложено похищение Европы, на лестницах лежали ковровые дорожки. Под лестничной площадкой виднелись еще две резные двери, между ними – зеркало в человеческий рост в массивной золоченой раме. По бокам – огромные окна, украшенные синими бархатными портьерами, подвязанными толстыми золочеными шнурами. Такие же окна были за спиной Кощея, справа и слева от входной двери. – Ты вернулся. Очень мило, – в зеркале мелькнуло изображение. – Да ладно, – повинился Кощей. – Я же предупредил, что могу задержаться. – Удачно слетал? – Зеркало перевело разговор на другую тему. – А то! – Кощей хлопнул бесчувственную Женьку по заду, демонстрируя трофей. – Я ее в старую комнату отнесу. – Покажи хоть, – вздохнуло зеркало. Послушно раскатав ковер, злодей снял с Женькиной головы мешок и, держа девушку под мышки, продемонстрировал зеркалу. – Так. Рост, значит, средний, где-то метр шестьдесят пять, фигура… Пуда три, три с половиной, в смысле килограммов пятьдесят пять – шестьдесят, – комментировало зеркало. – На мордашку симпатичная, только нос чуть курносый. И щечки такие мягкие. Стрижка вот только короткая. И волосы темно-русые. – Ничего, замаскируем, – утешил Кощей. – Ну смотри, – отозвалось зеркало. – Глаза-то у нее какого цвета? – Карие. А что? – Так ведь одежду девице шить придется! – И? – Такие мелочи у нас в голове не откладываются, – проворчало зеркало. – Как же цвет ткани подбирать? Или ты хочешь, чтобы она дурочкой смотрелась? – Э-ээ… Пошел я, – заявил Кощей. Пристроив гостью, он облегченно вздохнул и занялся своими делами. Для начала следовало ответить на письма, затем проверить, как там хозяйство ведется, выпить чашку кофе, пометить на карте новые границы Заречного царства… да мало ли дел у занятого человека, готовящегося к очередной встрече с врагами – как личными, так и прочими. Вот так и получилось, что Женька, второй раз за несколько часов выйдя из беспамятства, оказалась в гордом одиночестве. В отличие от киногероинь, она прекрасно помнила все последние события и потому открывать карие глазки не спешила, прислушиваясь к звукам. Посторонних, кажется, не было. Слышался только птичий щебет, шелест деревьев да трепыхание занавесок. Слегка проведя ладонью, Женька нащупала шелковую поверхность. Голова, судя по ощущениям, покоилась на подушке, все остальное – на мягкой постели. Глянув сквозь ресницы, девушка убедилась в отсутствии злобного похитителя. Быстро сев на кровати, она огляделась основательнее. Эта комната была больше, чем в тереме Еремея. И каменная. Она больше напоминала покои во дворце, а не тереме. Кровать стояла у стены по центру, напротив камин, справа большое распахнутое окно. Возле него стол и два стула с резными спинками. Слева входная дверь (массивная, так просто не выбьешь) и, вот ведь, – настоящий туалетный столик с трюмо. Женька спустила босые ноги с кровати и по щиколотку утонула в густом ковровом ворсе. – Коврик, валим, – на всякий случай попыталась Женька. Безрезультатно. – Хрен с тобой. Надев носки и обув кроссовки, Женька мельком глянулась в трюмо, вытащила из заднего кармана расческу и причесалась. – Ты скажи-ка мне, трюмо, правда ль я такое чмо? – пробормотала девушка и начала искать способ побега. Простукивание стен с гобеленами на предмет тайных ходов она оставила на потом, дабы не тревожить хозяев лишним звуком. Окно, хоть и на втором этаже, оказалось метрах в восьми над землей. За окном ров, за рвом лес, по виду – густой и страшный. – Ничего так строят, не скупятся, – заметила Женька и перевела взгляд наверх. – Ишь ты, лепнина. Увлекшись разглядыванием украшений, она потеряла еще пару минут, а затем вернулась к исследованиям. На очереди была дверь. Потянув ее на себя, Женька ругнулась и с досадой врезала плечом в бесчувственную деревяшку. К ее удивлению, дверь приоткрылась. Влево тянулся коридор. На полу ковры, на стенах гобелены, на пьедесталах пара скульптур. Да, не таким представляла себе Женька жилище Кощея. И ни души. Проскользнув к лестнице, Женька практически бесшумно сбежала вниз и огляделась. Драпать с парадного хода ей показалось глупым – наверняка злодей заколдовал двери. Но вот черный ход для прислуги поискать стоило. В сказках, конечно, о таком не упоминалось, но не сам же он, в конце концов, пол метет и окна моет. Слуги должны быть, и как-то попадать в замок и выходить из него тоже должны. Спустившись, Женька увидела приоткрытую дверь. Осторожно прокравшись, она заглянула внутрь и расслабилась. Большая комната оказалась столовой. Белый мрамор с позолотой по стенам, камин, резной буфет, бордовые портьеры, посередине стол красного дерева персон на шесть. Рядом несколько стульев. За столом в пол-оборота расположился еще один пленник Кощея. – Здравствуйте, – поздоровалась Женька, оглядывая собрата по несчастью. На вид ему было лет сорок или даже больше. Высокий – это было понятно, даже когда сидел, жилистый мужчина. Обычная футболка с логотипом «Найк» открывала для обозрения подкачанные руки. Черные, слегка вьющиеся волосы закрывали шею, а на висках серебрилось несколько седых волосков. У него явно была привычка убирать волосы назад, но они все равно пытались закрыть высокий лоб. Лицо пленника было располагающим, скуластым, как у западных славян, гладковыбритым, с прямым носом, средним ртом, с чуть загнутыми кверху уголками губ. На подбородке едва заметная ямка, а глаза темно-серые, и взгляд их Женьке сразу понравился. Во-первых, умный, хоть и чуть усталый, а во-вторых, в нем таилась то ли хитринка, то ли еще что. В общем, дяденька казался отличным товарищем по несчастью. – Здоро?во, – отозвался пленник, отложил книгу и поставил чашку. – Кофе хочешь? – Нет, спасибо. Женька придвинула стул и проницательно посмотрела на собеседника. – Меня Женя зовут, – представилась она. – А вас? – Да я… – замялся дядя. – Да ладно, я же вижу, вы из моего мира, – утешила Женька. – Как вас звали, пока вы сюда не попали? – Михаил Николаевич, – сдался собеседник. – Очень приятно, – Женька протянула руку и дождалась крепкого ответного рукопожатия, отметив про себя, что рука сильная, мягкая и теплая. – Раз вы все еще тут, значит, входная дверь под заклятием или на сигнализации, а черного хода нет, – догадалась она. – Это точно. – Надо выбираться, – твердо решила девушка. – Откуда? – Да из дворца же! – Из замка, – поправил собеседник. – Ну из замка, – отмахнулась Женька. – Есть идеи? – В общем, да. А у тебя? – Так, парочка. Кстати, вы здесь давно? – Признаться честно, давненько, – с чувством согласился Михаил Николаевич. – Поднадоело. – Тяжело, наверное, живется? – посочувствовала Женька. – Когда как, – уклончиво ответил собеседник. – Ничего. Вместе мы вырвемся. А вас здешний хозяин по имени-отчеству зовет? – Да нет. – А как? – Давай потом, – поморщился Михаил Николаевич. – Так какие у тебя предложения? – Будем прорываться, – твердо решила Женька. – Погоди, а золото? – Михаил Николаевич вскинул бровь. – Всем известно, в этом замке полно золота! – Пусть подавится, – высокомерно предложила Женька. – Мы же не воры и не мародеры какие. Верно? – Я – точно, но вот от девушки не ожидал… – Да хватит прикалываться, – попросила Женька. – Значит, план такой – идем к двери и подбираем пароль… – Здесь магия, – напомнил Михаил Николаевич и одним махом допил кофе. – Какая разница, – поморщилась Женька. – Вы что, сказок не читали? – Почему? Читал. – Вот. Значит, должны знать, что «царь Кощей над златом чахнет». Пройдемся по названиям драгметаллов… А! – по-своему истолковала она взгляд собеседника. – Вы уже пробовали? – Да, – вздохнул Михаил Николаевич. – Значит, не получилось, – констатировала Женька, но тут же оживилась. – Во! Видели, какой дворец чистый? – Замок. – Вот он! Значит, Кощей его любит! Давайте попробуем! Не дожидаясь возражений, она схватила мужчину за руку и потащила к входной двери. – У вас есть тут что-нибудь ценное, ради чего стоит вернуться? – мимоходом осведомилась девушка. – Полно?. – Дороже свободы? – Такого нет, – признался попутчик, влекомый к дверям, как сухогруз за буксиром. – Тогда подбираем пароль, – постановила Женька, тормозя у выхода. – Итак. Дворец! Замок! Веник! Ковры! Чистота! Черт, – она с досадой плюнула и обвела взглядом холл. – Ну должно же что-нибудь сработать. – Может, то, без чего он жить не может? – предположил Михаил Николаевич. – Например? – Не знаю, я на верхних этажах редко бываю. Вдруг там есть вещи… – Точно! – воспрянула Женька. – У него бзик на зеркалах! Зеркало! Рама! Трюмо! Зеркальный коридор! Во, придумала. Амальгама! Дверь медленно распахнулась, и одержимая азартом и свободой Женька рванула наружу, забыв проверить, идет ли следом второй пленник. Лишь возле моста ее остановила незримая преграда. Пружинило, словно надувной матрас, и пройти на мост оказалось невозможным. – Гадство, – Женька пнула столб злобно, но четко рассчитав силы: еще не хватало ногу повредить. – А в воде наверняка плавает что-нибудь зубастое. – Не сомневайся. Так что, сдаешься? – Да прям! Хоть до утра проторчу, но пароль подберу, – упрямо заявила девушка. – Вы, наверное, досюда тоже доходили? – Сколько раз, – грустно согласился Михаил Николаевич, подтянув спортивные брюки. – Ясно. Они расположились возле моста на мягкой травке, и Женька принялась расспрашивать о местных порядках. И в первую очередь об уборной. Получив инструкции, она скрылась на несколько минут и вернулась донельзя счастливой, словно и не пребывала в плену легендарного злодея. – И что, даже хода для слуг нет? – с последней надеждой уточнила она, тыкая пальцем в преграду. – Слуги в доме, – пояснил Михаил Николаевич. – Они невидимы, но дело свое знают. Золото, правда, чересчур любят. – Да, хорошо здесь все устроено, – заявила Женька. – Особенно с невидимыми слугами здорово. Их что, правда совсем не видно? – Представь себе, – подтвердил Михаил Николаевич и пятерней убрал волосы назад, что не помешало им вновь нависнуть надо лбом. – Пока их кормят золотом и есть позолота в доме, как в столовой, к примеру, они вылизывают весь замок. – Вот это да, – восхитилась Женька. – Хоть монеты к делу приспособил… – Точно. Монета распыляется при помощи заклинания, а духи впитывают молекулы золота, что позволяет им продолжать комфортное существование. – А вы, часом, не физик? – подозрительно осведомилась Женька. – В какой-то мере, – признался ее новый друг по несчастью. – Три курса закончил, потом надоело, в бизнес ушел. – Оно и видно, – со знанием дела отозвалась Женька. – Все на молекулы, на формулы… Как вы выжили в волшебном мире? – Потихонечку, – вздохнул Михаил Николаевич. – И давно вас похитили? – Порядочно. Собственно, это не совсем похищение было. Я тебе позже расскажу. – Ладно, – кивнула Женька, все еще раздумывая над планом бегства. – Домой вас очень тянет, наверное. – Есть такое. – Ничего, прорвемся, – утешила Женька. Под разговор они пускали по воде «блины», распугивая водомерок. Камешек, пущенный рукой Михаила Николаевича, проскакал по воде двенадцать раз, выскочил на противоположный берег и там застрял. – Здорово! – искренне восхитилась девушка. – А здесь всегда можно так свободно перемещаться? – Как камешек или как мы? – уточнил Михаил Николаевич. – Как мы, конечно, – засмеялась Женька, представив, как скачет по воде. – Вы такой смешной! – Точно, – кивнул Михаил Николаевич. – Шутник, каких мало. Женька призадумалась. – Все-таки я точно раньше слышала ваш голос. Вот только где – не помню. Наверное, там, в моем, то есть нашем мире. – Она чуть пригорюнилась, но быстро взяла себя в руки, решив вернуться домой, даже если ей придется взять в заложники мерзкого бессмертного старикашку. – Вы москвич? А как ваша фамилия? Может, так вспомню. – В Москве мы точно не виделись, – заверил ее Михаил Николаевич. – Я там только по делам фирмы бываю, и знакомиться с девушками времени почти не остается, – с легким сожалением закончил он. – Бросьте, – отмахнулась Женька. – Голос же точно знаком! – Ладно. Бессмертный была моя фамилия, – сдался собеседник. – У нас на работе тоже был парень, Бессмертнов… Как? – шепотом уточнила она и, стараясь прогнать страшные подозрения, затараторила: – Так вы однофамильцы с этим, настоящим? Михаил Николаевич не сводил с нее безмятежного взгляда серых глаз, ожидая дальнейшей реакции. Женька быстро зыркнула по сторонам, уже привычно отыскивая пути к бегству. Носиться по замку, который она толком осмотреть не успела, – глупо. Бегать кругами по газону вдоль рва еще глупее. – Значит, это вы? – выдавила Женька. Теперь понятно, отчего голос казался знакомым. Просто во время налета на терем он орал, рявкал, кричал страшно, а теперь говорил спокойно, вот и не признала, бестолочь. – Это я. Не сомневайся. – Ага, – Женька вцепилась в траву. – Да Кощей я, Кощей, – подтвердил недавний собрат по несчастью, продолжая улыбаться. – Вспомнила! – радостно заорала Женька и облегченно засмеялась: – Ну вы даете, так пугать! Вы же у нас в институте, на первом курсе, один раз русскую литературу вели! Ну помните, вы Владимира Владиславовича подменяли! Вспомнили? Вот вы меня напугали-то. – Женька помотала головой, то ли отгоняя глупые мысли, то ли осуждая одноразового преподавателя. – Было такое, – согласился Михаил Николаевич. – Надо же, как совпало. Я и в Москву-то заглянул всего на пару дней. Но я все равно Кощей. – Ага. А я, блин, Золушка. – Я серьезно. – И я. Вот сидит тут такой вселенский злодей в трениках и футболке, а потом попьет кофе и пойдет мир захватывать. – На что он мне сдался? Значит, футболка тебя смущает, а Древняя Русь не особо? – Ой! Тут все понятно. Ну не повезло девушке в расцвете лет… Хотя, замечу, Елисей ничего так, интересный… Но злодей в трениках – увольте. – Зря не веришь, – ухмыльнулся Михаил Николаевич. – Ты мне нужна для относительно злодейских, естественно, замыслов. А по имени-отчеству меня так в твоем мире называли. Привычно. Он пустил по воде очередной камешек. – То есть я уже битый час болтаю со своим похитителем, утащившим меня из терема царя Еремея? – спросила Женька, пуская свой камень следом. – Есть такое, – согласился Кощей. – И которого ты едва не скинула с ковра-самолета. – Ерунда все это, – заявила недоверчивая девушка, игнорируя факты. К примеру тот, что собеседник знал о событиях на ковре. – А если так? Кощей встал в полный рост и залихватски свистнул в четыре пальца. – Сюда, ковер! Эй вы, твари, а ну покажитесь! Тут же из окна второго этажа, разворачиваясь на ходу, вылетел ковер и, войдя в глубокое пике, притормозил возле хозяина, из лесу напротив высунулся лохматый леший, стайка птиц сделала над парочкой круг почета, едва не задев их крыльями, а из глубины вод всплыл водяной. – Не ори, – попросил он. – Глухих нет. – Власть демонстрирую, – пояснил Кощей. – Тогда ладно, – подумав, кивнул водяной и помахал Женьке перепончатой лапой. – Ты, девочка, парня не обижай. И скрылся в глубинах. Все. Мир рухнул. Страх, обида, ощущение, что ее крупно предали, и вдобавок безнадежность навалились на Женьку со страшной силой. Тело обмякло, перед глазами все поплыло, и она завизжала, зажмурившись, и забарабанила кулаками по траве. Затем из глаз фонтанчиками брызнули слезы. Кощей, умудренный многовековым опытом общения со слабым полом, предпочел выждать, пока поток всхлипов и слез иссякнет сам. Ждать пришлось долго, из воды опять высунулся водяной, пробормотал «снова здорово» и скрылся. Потревоженный кролик – его семейство жило на холме возле моста – замер невдалеке и сиганул прочь. – Заяц! – завопила Женька, припомнив сказки про Кощея, и бросилась следом с надеждой, что именно в этом вислоухом заключена его смерть. – Ну держись теперь! – замер вдали ее крик. – Отличный выбор, – похвалил сам себя Кощей. – Глупая, но настырная. И нервишки ничего, – добавил он, припоминая прочих девиц. Он встал, отряхнулся и пошел к замку. В родном доме его встретили упреками. – Ты издевался над бедной девочкой, – сурово заявило зеркало. – Есть такое, – легко согласился Кощей. – Замечу, она надо мной тоже, так что мы квиты. Надо же, одежда моя ей не понравилась. – Действительно, с чего бы это? – саркастически покачала головой дама в зеркале. – Выглядишь словно бродяжка, а ей не понравилось. – Проверить хотел, – пояснил Кощей. – Ты проверил, – кивнуло зеркало. – Отсюда крики слышны. – Голосистая, – удовлетворенно заявил Кощей, поднимаясь по лестнице. Отражение следовало за ним. – Пойду переоденусь. – Наконец-то, – сурово одобрила дама. – И сделай милость, не появляйся больше в таком виде. Ужин накрывать? На секунду замерев, Кощей прикинул, сколько времени понадобится Женьке, чтобы понять, что гоняется она не за зайцем, а за кроликом, и что убить зверюшку у нее духа не хватит. Да и нечем. – Через час где-то, – решил он. – Да, а вот кофе я бы еще выпил. Ровно через сорок пять минут злая и взъерошенная Женька ворвалась в столовую. – Отпусти меня немедленно и перенеси в мой мир! – заорала она с порога. – ОтпустиТЕ, – поправил Кощей. – ПеренесиТЕ. Уже набегалась? Его холодный тон чуть отрезвил девушку, и она запоздало сообразила, что от этого гада зависит ее дальнейшая судьба. – Набегалась, – мрачно согласилась она. – Как кролик? – Сбежал, – процедила Женька, чувствую себя крайне глупо. – Шустрый. Ты иди умойся, скоро ужин будет. Говорил Кощей спокойно и, если бы не одежда, снова стал бы похож на Михаила Николаевича. Но людям с таким именем не свойственно сидеть в черных костюмах странного, хоть и элегантного покроя, в темных рубашках с приподнятым воротником, с серебряными перстнями на пальцах и в шейных платках, повязанных на манер английских лордов. Набрав в легкие воздуха, девушка собралась нагрубить, но тут в окно спикировал стриж и, сев на плечо Кощея, что-то прокричал. – Даже так, – уважительно отозвался Кощей. – Ладно, лети, пернатый. – Ты… то есть вы его поняли? – Любопытство взяло верх. – Естественно, – высокомерно кивнул Кощей. – То есть вы действительно понимаете язык птиц и зверей и разговариваете с ними? – От такого чуда Женька на секунду забыла, с кем говорит, и подалась вперед. – С животными? Нет, конечно! У них разум скуден. Вести беседы проблематично. Разумные особи встречаются крайне редко. Но язык понимаю. Будешь хорошо себя вести – научу. Кстати, для тебя есть интересные и, скажу прямо, неожиданные новости. Узнаешь за ужином. Что оставалось бедной девушке? Либо ходить голодной и раздираемой любопытством, либо следовать указаниям злодея. Обещая про себя страшную месть, она отправилась приводить себя в порядок. Объявлять голодовку было излишним, для борьбы требовались силы. Вскоре за столом собралась вся компания. То есть Кощей и Женька. Жестом Кощей указал ей на место. Мог бы и не командовать, там уже стоял прибор. Не такой, как у Еремея, а привычная тарелка, рядом вилка и нож. – У меня родня с ума сходит, – буркнула Женька, усаживаясь. – Возможно, – согласился Кощей. – Время здесь параллельно вашему, и позже отправим сообщение, что с тобой все в порядке. – Надо же, какая забота, – хмыкнула Женька. – Будешь спокойна за родных – будешь лучше работать, – пояснил Кощей. Он даже не знал, радоваться ему неадекватности данной особы или опасаться. Пришлось отложить решение на потом, тем более что хотелось есть. – Ты бери еду, – предложил он. – У нас без изысков, все просто. Подавая пример, он первым положил себе на тарелку солидный ломоть ростбифа, добавил жареный картофель и кукурузу. Ел он так, словно рос при дворе. Ухитрялся и разговаривать, и жевать; мясо нарезал так, словно в голову был встроен лазерный прицел; осанку держал. В общем, вызвал у Женьки стойкий комплекс. Но пасовать перед злодеем она не собиралась и стала вести себя так, будто в ее родном городе все так едят. Кощей, в свою очередь, с удовольствием наблюдал за попытками невольной помощницы не ударить в грязь лицом при минимальных знаниях этикета. – Так что там за новости? – спросила Женька, отпиливая кусочек мяса. – Елисей помчался тебя спасать, – между делом отозвался Кощей. – Ого! Что, серьезно?! – О да! Вот тут завязался разговор. Даже мысли о маме, которая, не дозвонившись, начнет волноваться, вылетели из головы. Посмеиваясь про себя, Кощей подробно излагал биографию Елисея. Тема была увлекательной, и вскоре гостья совершенно перестала дуться и начала выяснять географические подробности. – Недели через две примчится, если не заблудится, конечно, – сообщил Кощей. – Но нас здесь уже не будет. Дела ждут, не забывай. А потом сразу домой. – Ну вот, – разочарование растеклось по Женькиной физиономии как масло. Домой – это, конечно, хорошо, но когда еще удастся побывать в параллельном мире и пережить такое приключение. – Да ладно, – смягчился Кощей. – Все закончим, и торчи здесь сколько хочешь. А как надоест, отправишься восвояси. Устраивает? Маму твою к тому времени оповестим. – Согласна, конечно! – оживилась Женька. – Так вы что, не собираетесь запирать меня в подвал, требовать выкуп и склонять к замужеству? – Я не дурак, – отпрянул Кощей. – В сказках вы именно так поступаете, – уличила Женька. – Благодаря сказкам ты битый час носилась за кроликом, замечу, совершенно упустив из виду, что был еще какой-то сундук и все прочее, – напомнил Кощей. Его бестактность сильно ударила по самолюбию, и Женька поджала губы. Дальше ужин протекал в молчании. – Смотри, – велел Кощей, когда наевшаяся Женька откинулась на спинку стула. Он достал из кармана золотую монету, подбросил вверх и, пока она сверкала в воздухе, щелкнул пальцами. Тут же около монеты появились сгустки воздуха, хорошо видимые в летних сумерках. Монета, словно взорвавшись, разлетелась на едва заметные блестки, и духи бросились глотать их, как рыбки корм. Поев, они начали переливаться всеми цветами радуги и метаться в поисках новых крошек. Кощей запустил вторую монету. – Вот это да! – восхитилась Женька, любуясь спиральками радуг под потолком. – Впечатляет? – довольно спросил Кощей и похвастался: – Сам придумал. – Здорово. Научите меня, пожалуйста, – взмолилась девушка. – И со зверями говорить. – Как получится, – отрезал Кощей, раскачиваясь на стуле в ожидании, пока духи угомонятся и принесут, наконец, кофе. – Нужна пара сотен лет или определенное происхождение. Я, к примеру, бог. В отставке. – Чего?! – Потом, – отмахнулся Кощей. Бросив зубочистку в пепельницу, он достал портсигар. – Сигару? – Такие не курю, – отрезала Женька, успевшая, в перерыве погони за кроликом, выкурить сигаретку. – Это правильно, – одобрил Кощей. – Дольше проживешь. – Как вы? – ехидно осведомилась Женька. Духи улетели, вернее растаяли в воздухе, и перед ней появилась чашка кофе, рядом графинчик с коньяком, сахарница, блюдце с лимоном и молочник. – Нет. Для такой продолжительности надо побольше усилий, – серьезно сказал Кощей. – Например? В ожидании, пока он выдаст страшную тайну, девушка щипчиками бросила в кофе пару кусков сахара и с равнодушным видом помешивала ложечкой. – Надо есть яблоки, – назидательно перечислял Кощей, наливая себе рюмку коньяку. – Молодильные? – насторожилась хитрая Женька. – Сойдет и антоновка, – утешил Кощей. – Еще надо каждый день пробегать верст пять, ограничить себя в соли, есть овощей побольше, отказаться от мяса… – Издеваетесь, да? – догадалась Женька. – Кофе пей, – посоветовал Кощей. Покончив со своей чашкой, он встал и с удовольствием потянулся. Рельефные мышцы проступали даже сквозь одежду. Женька невольно сравнила злодея со своим бывшим ухажером и хмыкнула. А вот Елисей, даже на фоне Кощея, заслуживал внимания. – Спать-спать-спать, – сказал Кощей. – День был тяжелый, все вопросы завтра. – Как скажете, – высокомерно отозвалась Женька, встала и пошла к двери, но на полдороге обернулась и спросила ехидно: – А мне как, в одежде спать или вы свою ночнушку одолжите? – Ящик в шкафу выдвинь, там и ночнушка, и нижнее белье, – равнодушно ответил Кощей и заорал вслед покрасневшей Женьке: – Там еще панталоны с начесом, ты внимания не обращай! Это так, на всякий случай! Если надолго задержишься! Но Женька уже взлетела по лестнице, и раздался грохот захлопнувшейся двери. Кощей довольно улыбнулся – выбор невольной сообщницы казался ему все более стоящим. – Какова? – повернулся он к зеркалу. – Бегает быстро, – заметило зеркало. – А уж как орет… – Я заметила. – Ладно, я баиньки. Он прошел в свою «мрачную цитадель», стукнув по пути в Женькину дверь, так просто – позлить или напугать. Но девушка, с трудом переодевшись и ополоснув лицо в тазике, уже мирно спала. Глава 2 Ранним утром, часиков эдак в семь, раздался строгий женский голос. – Просыпайся. Давно пора умыться и идти завтракать. Женька моментально открыла глаза, сообразила, где находится, рывком вскочила, со всего размаху ушибла мизинец о ножку кровати и от всей души выругалась, проклиная свое невезение и в придачу весь этот мир во главе с Кощеем. – Как не стыдно юной девице такое говорить! – возмутился голос. Тон был такой, что Женька тут же извинилась, прыгая на одной ноге и озираясь в поисках ругачей тетки. Никого не было. – Юбку надень, – продолжал голос. – Да, и когда вниз пойдешь, зеркало захвати. Оно на столике. В тазу оказалась свежая вода, рядом лежала полоска коры неизвестного назначения, круглое зеркальце в узорчатой рамке и стоял горшочек с жидким мылом. – Блин, – ругнулась Женька и попыталась воззвать к недавнему голосу: – А зубы я чем буду чистить? Пальцем? Но ответа не дождалась и поначалу ограничилась умыванием, а затем, сообразив что к чему, пожевала полоску коры. На спинке кровати, вместо джинсов и рубашки, висела длинная юбка свободного покроя и блуза с широкими рукавами, так что особого выбора в одежде не осталось. Или ночнушка, или юбка. Наверняка все это подстроила ругачая тетка. – Под кроссовки самое то! – снова повысила голос Женька в безуспешной надежде на ответ и буркнула: – Ну и хрен с вами. Впрочем, с обувью проблем не было, вместо кроссовок рядом с дверью стояли ботиночки. Именно, к ужасу Женьки, ботиночки! На низком каблучке и на пуговках! – Совсем озверел, – злилась Женька в адрес Кощея, зло топая ботинком, пытаясь втолкать ногу, расстегнув как можно меньше пуговок. – Каменный век какой-то. Эй! А паранджа мне полагается?! – Нет! – донесся через дверь знакомый голос. – Не доросла еще! Шевелись давай, пособница темных сил! «Ну погоди, пенек старый, – думала Женька, обувая второй ботиночек. – Вот предупредишь маму, что я жива, я тебе покажу. Хотя нет, еще подожду, пока меня обратно домой отправишь». Здравый смысл услужливо подсказал, что при таком раскладе с Кощеем отношения лучше не портить, а сделать так, чтобы он проводил ее до Москвы, а вот там уже подстроить каверзу. На том и порешив, девушка, стуча с непривычки массивными каблучками, сбежала вниз, в столовую. – Доброе утро, – поздоровался Кощей, намазывая вишневым вареньем кусок лепешки. – И вам, – хмуро буркнула Женька и с ходу оповестила: – Я есть не буду, только кофе. Тут же перед ней образовалась большая кружка, доверху наполненная ароматной жидкостью. – Так? – мельком спросил Кощей. – Да. Теперь вы будете отвечать на мои вопросы, как договаривались? Для начала, вы оповестили маму? Второй вопрос – на кой черт я сдалась? Третий – что там с Елисеем? Четвертый – с какого бодуна я понимаю все, что говорят, хотя язык поменялся… хотя это не важно. Пятый… – Стоп, – Кощей, которому этим утром было не до болтовни, выставил ладони, пресекая поток речи. Он прямо из воздуха достал кусок пергамента и толкнул к Женьке. – Пиши, потом на все отвечу. А сейчас не мешай мне. Его тон был повелительным, и даже проскальзывали нотки того голоса, которым он призвал нечисть. Хотя и явились всего один зачуханный водяной, леший да полоумная стая. Эта мысль показалась смешной, и Женька, осмелев, спросила: – Писать пальцем? – Да, – рассеянно отозвался погруженный в собственные мысли Кощей. – Наставь на лист и сформулируй вопрос. Эффект превзошел все ожидания. На пергаменте четким, уверенным почерком проступал тот вопрос, о котором думала Женька. Как побочный момент образовалась надпись: «И какого хрена надо от меня этому козлу». Но, стоило нацелить палец, все исправилось, предварительно сообщив: «Ой, черт, что за дрянь!» Тем временем Кощею было не до веселья. Он, доев лепешку, барабанил пальцами левой руки по столу, напрочь забыв о завтраке, а в пальцах правой вертел ножик, которым недавно размазывал вишневое варенье с цельными ягодками. Ножик мелькал между пальцев, иногда сливаясь в сплошное серебристое пятно, иногда замедляя ход и проскальзывая под кистью руки, описывал дугу вокруг большого пальца и снова начинал мелькать, только в обратную сторону. – Это магия? – услышал Кощей восхищенный выдох. – Где? – насторожился Кощей и проследил за взглядом Женьки. – Тьфу ты, напугала. Это просто ловкость рук, детка. Ничего более. Забыв о волшебном пергаменте, Женька как завороженная следила за руками Кощея. – Все, цирк уехал, – постановил злодей, откладывая игрушку, и требовательно протянул ладонь. – Показывай, что насочиняла. Попытавшись переправить лист толчком по столу, Женька потерпела неудачу, засопела и вложила писанину в ладонь Кощею. – Даже красивым почерком, – с деланым равнодушием сказала она. – С завитушками. Разберете? – Это мой почерк, – мельком пояснил Кощей. – Так проще. Он быстро пробежал глазами строчки. – Угу. Это потом, это позже, это вообще бред… Ага. Вот толковый. Итак, отвечаю. Он развернул пергамент к Женьке, и та увидела, что старательно придуманные вопросы поменялись местами. На самом верху золотистым цветом горел вопрос «На кой хрен вы меня стащили?» – Мне нужна помощь, – признался Кощей. – Видишь ли, детка, Русь весьма лакомый кусочек, и всякая забугорная нечисть решила его отхватить. Поскольку я один, а их много, мне объявили войну. – И какая разница? – спросила Женька. – Что один злодей, что другой… Все равно грабежи да насилие. – Где же ты таких понятий нахваталась? – Кощей в изумлении вскинул бровь. – В сказках? – Допустим, – покраснела Женька. – Из-за сказок ты едва не загоняла бедное животное, – насмешливо сверкнув глазами, напомнил Кощей. – Хватит меня попрекать этим кроликом! Можно подумать, вы весь такой белый, пушистый, – вспылила обиженная Женька. – Альтруист нашелся! Царевен не похищаем, людей не грабим, всяких Иванов-дураков не убиваем! Вот тут Кощей встал, выпрямился, став как будто еще выше ростом, и его голос громыхнул: – Согласно твоей теории, это МЕНЯ убивали дураки с царевичами! Женька съежилась и заподозрила, что перегнула палку. – И ты смеешь обвинять меня в разбое и грабежах? Кажется, он всерьез обиделся. – Я сидел в засаде, отбирая у крестьян последнее? Я убивал за дурное слово? Я третировал мирных жителей? Или грабил убогих? – Н-нет, – пролепетала Женька. – Но вот царевна-лягушка, к примеру… – Д-дура, – с чувством констатировал Кощей, сел на место и залпом допил остывший кофе. – С кем я связался? – вопросил он в пустоту и вперился в девушку, причем взгляд этот ясно говорил о ее полной умственной несостоятельности. – Я тогда, с лягушкой этой, два царства объединил! – А? – тупо вытаращилась Женька. – Да из-за границ они цапались! – тоскливо пояснил Кощей. – Ясно? А тут лягушка – Кощей, вали за тридевять земель, спасай. Замечу, если по прямой, без колдовских заморочек, всего верст пятьдесят. Просто летописцы забыли помянуть, что Василиса оказалась «совершенно случайно», – он обозначил жестом характерные кавычки, – царевной соседнего государства, квелого такого, мелкого, но гонористого. Тут раз – объединились, и все, мир во всем мире. Дошло? – Он перегнулся через стол и оскорбительно отвесил Женьке в лоб щелбан. – И царевича звали не Иваном, а Твердиславом. Как раз в моду княжеские имена вошли. – А Финист? – Сокол который? – Он самый. Его вы тоже похитили. – Поклеп, – уверенно заявил Кощей. – Причем бездарный. – Ага, как же. – Ты головой подумай, – Кощей с искренним сочувствием к умственным способностям Женьки осторожно постучал себя по лбу костяшками пальцев. – На что мне парень сдался? Я на извращенца похож? – Нет, – вынужденно признала девушка и оживилась: – Но ведь вы все-таки занимались похищениями. – Давай, вали все на рыжего. Нет, я не отрицаю, красть крал, – согласился Кощей. – Я же не монах. Но вот дальше… За одной из «Настенек» пришлось аж двоих спасателей вызывать. Уперлась как носорог, уходить не желала. А тут спасатели пришли. В такую даль перлись. Романтика! Похоже, у Кощея накипело. Он откинулся на спинку стула и знаком велел Женьке помолчать. – Теперь, «красна девица», напомни мне, когда это я, согласно фольклору, грабил или убивал за здорово живешь? Судорожно роясь в памяти, Женька пыталась припомнить еще хоть парочку преступлений человека, сидящего напротив. Ничего не вспоминалось. – Вы у очередного Ивана потребовали Елену Прекрасную! – выпалила она. – У которого? – деловито уточнил Кощей. – Который с Серым Волком. – Это я к нему в сад заявился яблоки воровать? – искренне удивился Кощей. – Или должен был все бесплатно отдать? Замечу, что Серый Волк меня надуть попытался. Очень честная компания подобралась. Один беспомощный сопляк, второй авантюрист со стажем. – Кощей презрительно скривился. Но тут же сочувственно вздохнул: – В общем, Елена сама виновата. Смотреть надо, за кого замуж выходишь. Не сомневаюсь, что в один прекрасный вечер этот Серый Волк принял обличье Ивана. – Вы еще мор насылали, – робко предположила Женька, покраснев после последней фразы злодея. – Я? – искренне удивился Кощей. – Вот это, деточка, клевета. Хотя… Он наморщил лоб, припоминая. – Когда это я? В Заречном, что ли? Вспомнил! – Кощей радостно хлопнул себя по лбу и махнул рукой по направлению к собеседнице, самодовольно заявив: – Было дело, на память не жалуюсь. В соседнем царстве неурожай был, так они цены на хлеб так заломили, люди избы за мешок муки отдавали и землю еще за пару мешков. Вот и наслал мор, чтобы жизнь медом не казалась и чужое задарма не хапали. – Там же люди гибли, – нахмурилась Женька. – От голода или от мора? – уточнил Кощей. – Знаешь, детка, я на этой земле сохраняю равновесие. Я не альтруист, не надейся. Во-первых, мне здесь нравится. Природа, люди забавные, а во-вторых, это как игра в шахматы. Он уперся каблуками в ножку стола и раскачивался на стуле, ожидая реакции. – Люди для вас просто фигуры? – сделала еще одну попытку девушка. – Все царство, – охотно пояснил Кощей, сделав рукой широкий жест, охватывающий то самое царство. – Все семь миллионов человек! Стул с грохотом опустился на ножки, и Кощей, резко перегнувшись через стол, оказался нос к носу с Женькой. – В твоем понятии это как компьютерная игра. Ясно, детка? Хочу – война, хочу – мир. Только война надоела лет двести назад. Когда скучно, можно спровоцировать какого-нибудь героя. А так – экономическая стратегия. Доступно? – Но вы все равно злодей, – с ужасом в душе, но с чисто женской логикой не сдавалась Женька. – Злодеи скоро придут, – неожиданно серьезно ответил Кощей. – У них свои порядки. Помнишь фразу «Вир гэхен нах Остен»? Вот то самое. Они захватят земли, и вместо привычной нечисти появится пес знает что. – И в чем разница? – из чистого упрямства спросила Женька, от страха едва не прячась под столом, но не желая уступать. – О! Разница почти не заметна, – саркастически заметил Кощей. – Кроме кое-каких нюансов. Вместо упырей – вампиры. Вместо ведьм – феи, вместо домовых – брауни… Короче, любой ребенок в этих местах знает, как отвратить с дороги лешего и кикимору и куда не надо соваться при любом раскладе. Новое их просто сметет. Тогда уж кому как повезет, и, поверь мне, не повезет никому. В общем, это МОЯ земля, и ни одна иноземная тварь не смеет сунуть сюда свой поганый нос. Доступно поясняю? – И людям есть разница? – осведомилась Женька. – Нет. Нету, – устало отмахнулся Кощей. – Давай, вали наверх, там тебя ждет долгожданная паранджа. И когда вернешься, будь любезна поприветствовать баньши и чмокни в щечку василиска. Когда придут оборотни, не забудь вынести им хлеб-соль и свою печень сверху положи. Им полезен гемоглобин. – Чего?! – Разница культур и потеря национального самосознания, – кратко отозвался Кощей. – Упоминать о том, что людей обратят в рабов и пищу, я не стану. Это мелко. А лично для меня – потеря собственной территории, где я могу играть в «экономическую стратегию». Опешившая Женька молчала. Все слишком запуталось, и она не знала, как реагировать. – Не напрягай мозг, перегреется, – посоветовал Кощей, потирая переносицу. – Короче, у нас тут все идет хорошо, а чужие дяди хотят помешать. Поскольку я местный, практически создан здешними людьми, теперь уж и не разберешь, авантюра западных соседей мне глубоко противна и очень хочется обломать все их сволочные планы. Так понятно? – Ага, – робко кивнула Женька. – А мне-то что делать? – Помогать, – отрезал Кощей. – Таких ставок, в смысле, на всю землю, я еще не делал, но выбора нет. Рискнем? Для спасения Руси? – Но я-то из другой Руси, – смущенно возразила Женька. – Мне бы к маме… – Я тоже думал, что из другой Руси, вернее Англии, – Кощей вскинулся и бесшабашно улыбнулся, обнажая белые зубы. – А вишь ты, и бизнес свой в Москве держал в девяностые, и у тебя в институте преподавал. Похоже, проблема множественных вселенных сложнее, чем мы думаем. – Ага. Понятно, – кивнула Женька. Ей, правда, было совсем ничего не понятно, но одно она уловила четко – наших хотят побить, и допустить этого никак нельзя, иначе хуже будет. И лично она должна выступить спасителем славянской нации, пусть даже при этом оказавшись сообщницей злодея, который сидит напротив. Но волшебный пергамент все же пополнился вопросом о бизнесе в девяностых. – Вот и хорошо, – словно прочитав ее мысли, Кощей прихлопнул по столу. – Скоро сюда явится гость для переговоров. Будь добра, веди себя прилично, постарайся взять обаянием и ничему не удивляйся. В общем, марку держи. Как все закончим, вернешься обратно. По моим подсчетам, дней пятнадцать-двадцать или около того. – А мама с папой? – вспомнила Женька. – В курсе, – заверил Кощей. – Для них ты с новым бойфрендом укатила на юга и будешь регулярно звонить. – Здорово! – тихо восхитилась Женька. – Вы дубль создадите, как у Стругацких? – Телефон я настроил, – поморщился Кощей. – Будет переадресовывать, отвечать и посылать. Устроит? – Магия, да? – оживилась прибалдевшая девушка. – Техника! – рявкнул Кощей, и остальные вопросы отпали сами собой. По столовой бегали солнечные зайчики, оживляя интерьер, за окном расцветало прекрасное летнее утро, и все страхи стали казаться надуманными. Долгое время все молчали, доедая завтрак, заботливо подогретый духами. Рядом с вареньем появилась тарелка с бутербродами. Женька и Кощей, погруженные каждый в свои мысли, незаметно сжевали всю колбасу с хлеба. – Ешьте хлеб, – приказал знакомый голос, звучавший не так давно в Женькиной комнате. – Ем, – привычно отозвался Кощей, продолжая жевать колбасу. – Кто это? – озираясь, вскочила Женька. – А? – Кощей очнулся от своих мыслей, сообразил что к чему, приосанился и галантно повинился: – Где мои манеры! Дамы, тысяча извинений. Позвольте представить: Эвелина, это Евгения. Евгения, это Эвелина Стивовна Карцберг. Женька вскочила и пробежалась взглядом по столовой, изнывая от любопытства: увидеть во плоти такое имя само по себе приключение. Но потом быстро сообразила, что дама – невидимка, только так можно объяснить присутствие ее голоса в комнате ранним утром. – Очень приятно, – сказала Женька, приседая в неуклюжем реверансе, чем вызвала одобрительный кивок Кощея. Пряча улыбку, он откинулся на спинку стула и изо всех сил разглядывал отполированные ногти. Его глаза столь весело поблескивали, что Женька, против воли, поискала на столе тяжелый предмет. В самом деле, злодей же бессмертен, что ему будет с одного удара, да вот хотя бы сахарницей? Однако строгое покашливание разбило заманчивые мечты. – А вы, простите, где находитесь? Неудобно как-то с невидимкой разговаривать, – сказала Женька. Кощей театрально прикрыл ладонью глаза. – Прекрати паясничать, – велела невидимая дама. Тут Женька заметила на месте вчерашнего зеркала портрет в полный рост, а приглядевшись внимательнее, и вовсе опешила. Дама в зеркале смотрела строго, осуждающе поджав губы, но не на нее, а на Кощея. – Этот трюк нам никогда не надоест? – сурово осведомилась дама. – Может, ты будешь показывать меня в цирке или на ярмарках? Давай еще конкурс устроим «Найдите Эвелину». – Ну прости, прости меня, – искренне повинился Кощей, прижав руки к сердцу. – Не буду больше, честное слово… Но у всех такие лица по первости. – Он не выдержал и захохотал. Естественно, злодейски. Получилось очень заразительно, почти как у Забавы, и Женька тоже улыбнулась. – Нет, главное, осматривается, а глаза, как у белки, в кои-то веки разгрызшей золотой орех! – еле проговорил Кощей сквозь смех. – Честное слово, Эвелина, тебе стоит на такое хоть раз посмотреть! Это же реально цирк! – Я его гувернантка, – четко пояснила Эвелина Стивовна, сухо кивнула и отражение растаяло на глазах у изумленной Женьки. Смех Кощея словно обрезало. – Зачем же так, – растерянно пробормотал он, но в зеркале уже отражалась столовая. – Гувернантка? – тихо переспросила Женька. – Эвелина Стивовна гувернантка Кощея, да? – Бывшая, – моментально уточнил Кощей. – То есть «учи уроки, умойся, поставь бяку на место»? – не слушая, продолжила Женька. – «Ешь хлеб, держи спину прямо, иначе не получишь сладкого»? Да? Пришла ее очередь смеяться. Выбора другого не было. Представив, как бедного Кощея ставят в угол за невыполненные уроки, девушка просто не сдержалась и засмеялась, начисто игнорируя мрачный взгляд злодея. Воображение подсовывало все новые картины, и Женька никак не могла остановиться. Одни короткие штанишки и разбитые коленки чего стоили! – Повеселилась? – мрачно спросил Кощей. Голос чуть громыхнул, и веселье кончилось. – Простите, – искренне раскаялась Женька, прыснула из вредности последний раз и примерно сложила руки на коленях. По безмолвному приказу Кощея со стола все исчезло, и сам хозяин встал. – Идем, – коротко приказал он и широким шагом двинулся из столовой. «Вот девчонка, – думал по пути Кощей. – Надо же, надо мной посмеялась, словно я прыщавый одноклассник. Не подвело колечко, ох не подвело. Если еще и об Эвелине вспомнит…» – Вы извините, – окликнула Женька, семеня следом. – Просто действительно смешно показалось. Она правда ваша, пхым… гувернантка? – Потом расскажу, – пообещал Кощей. Они гуськом поднялись по лестнице, прошли по коридору, и Кощей гостеприимно распахнул одну из дверей. – Мой кабинет, – пояснил он, пропуская вперед девушку. – Осмотрись пока, минут через пятнадцать будут гости. – Ого! А вы точно здешний? – Никаких «ого», – отрезал Кощей и позвал, обратившись к зеркалу в золоченой раме: – Эвелина! Сделай одолжение, объясни девочке, как надо себя вести. Вот так Женька нарвалась на краткую лекцию об этикете. Кощей тем временем сел за стол спиной к огромному окну и быстро просмотрел пару писем. Кабинет его меньше всего подходил и к стране, и к эпохе. Стены были обиты серым шелком в широкую продольную полоску, справа от массивного дубового стола – стеллажи с книгами, слева – тоже книги и кожаный диван, над ним большая карта с флажками. Перед столом два кресла, расположенных под углом к столу, на некотором удалении друг от друга. Вот и вся обстановка. Она больше подошла бы английскому джентльмену середины восемнадцатого века, а не классическому русскому злодею. Внезапно Кощей поднял голову и насторожился. – Идет, – кратко бросил он. – Детка, сядь вон туда и слушай внимательно. Эвелина, распорядись проводить гостя. Дама, прервавшись на полуслове, исчезла, Женька заняла предложенное кресло и замерла в ожидании. Вскоре в кабинет проследовал долгожданный гость. – Доброго дня! – возвестил он с порога. – Тебе того же, – отозвался Кощей, вольготно развалившись за столом. – Каким ветром, Майлз? – Попутным, Максет, попутным, не сомневайся! – заверил гость и обратил свой взор на Женьку. Если девушка и не отвисла до сих пор челюстью, то лишь благодаря краткой лекции Эвелины и собственному удивлению, от которого мышцы лица свело в одну вежливую улыбку. Долгожданный гость был невысок ростом, полноват, лысоват и одет в настоящий расшитый камзол с панталонами и чулки, обут в туфли с серебристыми пряжками, а в руках держал трость с костяным набалдашником. «Я вообще в России или где? – мелькнуло в голове у Женьки. – Что за хрень такая?!» – Присаживайся, Майлз, – пригласил тем временем Кощей. – Позволь представить тебе мою племянницу Евгению, – он дождался скованного Женькиного кивка. – Евгения, это Майлз, мой старинный знакомый. – Я счастлив лицезреть столь обаятельную особу, – заявил Майлз. По-русски он говорил чисто, с едва заметным акцентом. Судя по лицу Кощея, Женьке оказали неуважение, и она гордо вскинула голову, начисто игнорируя нахала. – Сигару? Кощей чуть подвинул к краю стола резную коробку. – Фу, при даме, – короткий поклон в сторону неподвижной Женьки, и гость улыбнулся, попеняв хозяину: – Где твои манеры, Максет! Он сел в кресло, поставил трость между ног, сцепил ладони на набалдашнике и любезно (именно любезно!) осведомился: – Как поживаешь? – Пока все в порядке, – в тон отозвался Кощей. – И погодка ничего так, да и виды на урожай отличные, войны тоже не предвидится. Считай, со светской беседой покончено. Чего надо, Майлз? – Нетерпеливый ты, – укорил его гость и тут же поспешил утешить: – В такой глуши кто не одичает! – К делу, – напомнил Кощей, раскуривая извлеченную из коробки обрезанную сигару. – Если ты так настаиваешь… В одно неуловимое мгновение его улыбка перетекла в волчий оскал. – Речь вот об этом, – кончик трости уперся в карту над диваном. – Ты слишком шикуешь, а моему народу нужно пространство. – И что? Кощей откинулся на спинку кресла и выпустил струйку дыма в сторону гостя. – Присоединись к нам, Максет, – заявил Майлз с дружелюбием, от которого у Женьки кровь застыла в венах. Ладони точно похолодели. – И всем будет спокойнее. Земли хватит на всех. – Это моя страна, – напомнил Кощей, взмахнув сигарой. – Была ею, – отозвался Майлз и резко наклонился вперед, по-прежнему опираясь на трость. – По сравнению с нашими кланами ты мелок, Максет. Просто мальчик, пойми это наконец. – Ваше предложение? – сквозь зажатую в зубах сигару поинтересовался Кощей. – Уступи нам Русь, – твердо попросил Майлз. – Уступи, Максет. Нам нужны земли, твоему народу нужна цивилизация, а не каменный век. – Мой народ сам решит, что ему нужно, – вежливо отозвался Кощей. – Демократия на Руси? – хохотнул Майлз. – Не смеши меня. Утро вообще выдалось веселое. Ну, по крайней мере, для Женьки. – Сам посмотри, – гость обвел рукой кабинет. – Ты живешь как в цивилизованной Европе, а твои подданные прозябают в грязи! Где твое чувство ответственности? – Я не царь. Какие подданные? – неискренне удивился Кощей. – Живу и живу, никому не мешаю. Даже представить себе не могу, с чего это вы так на Русь запали? – И «сочувственно» догадался, тоже подавшись вперед: – Мясо закончилось, да? – Одичал ты в лесах, – покачал головой Майлз. – Сам посуди, у тебя семь миллионов подданных. А у нас? Да мы размажем все царства по стеночке, никто пикнуть не успеет. И предлагаем власть просто из уважения лично к тебе, не более. Лучше быть наместником, чем мертвецом. – Я оценил, – царственно выпрямился Кощей. – И завоевывать вы уже пробовали. Благодаря войне мое царство еще и к морю выход имеет! – Выставив ладони, словно демонстрируя дружелюбие или ограждаясь от гнусных инсинуаций, он добавил: – Благодаря исключительно оборонительным войнам. Что до моего образа жизни… Майлз, не ты ли в свободное время матрешек расписываешь? И баньку себе построил? – Экзотики хочется. – Понимаю. – Значит, не уступишь? – прорычал Майлз. Его голос действительно стал похож на рычание крупной собаки. – Не тебе уж точно, пес почтовый, – рявкнул Кощей. От его голоса у Женьки уши заложило, а Майлз как-то осел и притих на секунду. – Я буду говорить с облеченными властью, а не с мальчиком на посылках. Кощей привстал, упираясь ладонями в стол и едва не навис над Майлзом. – А ты, червь, научись себя вести, пока твоя голова все еще на плечах. Притихли все. Майлз сидел словно замороженный, а Женька, прикрыв глаза, пыталась вспомнить, не над этим ли человеком, или кто он там, она смеялась. Очень хотелось считать, что не над этим. – Что ваше вшивое королевство может предложить моим людям, кроме пресловутой цивилизации и моря крови? – тем же тоном продолжил Кощей. – Люди получат твердую власть, прогресс, – голос Майлза постепенно креп, особенно после того, как Кощей сел на место и потянулся. – У вас много лишней земли. – Они плодятся, – вежливо пояснил Кощей, словно и не он полминуты назад едва не заставил присутствующих штаны намочить. – Ладно, – с угрозой отозвался Майлз. – Если ты считаешь, что сильнее наших магов и колдунов, если думаешь, что устоишь против совместных сил всех кланов, то ты глупец! Русичи могли победить рыцарей, да хоть целое войско, с их упрямством станется, но одолеть нас не смогут ни ведьмы, ни кикиморы, ни зачахшие языческие боги. С такими словами Майлз встал, стукнув тростью по дубовому полу. – Тебя чего присылали-то? – спокойно уточнил Кощей. – Письмо передать, – Майлз бросил на стол запечатанное сургучом письмо. – Это предложение принять Русь как феод и стать вассалом. – Вот спасибо, – обрадовался Кощей, вновь становясь похожим на «доброго дядю». Конверт перекочевал в карман сюртука. – Скажи мне, Майлз… Не закончив фразу, Кощей встал, обошел стол и присел на край столешницы. – Так скажи мне, Майлз, о представитель древнего клана, почтивший мой замок своим присутствием, только честно. ЗАЧЕМ ВАМ ВСЕ ЭТО НАДО? У бедного Майлза аж скулы свело, так он старался удержать рвущиеся наружу слова, но против пристального взгляда Кощея, да еще подкрепленного магией, устоять не смог. – Нам нужна земля! – крикнул он. – Люди на мясо и земля! И чтобы исчезла твоя страна, которая оборонительными войнами прорвалась к морю! Нам нужны рабы! – Опаньки! Продолжай! – возвестил Кощей, закинув ногу на ногу и упершись локтем в колено, а подбородок водрузив на сжатый кулак, и приготовился слушать. – Мы изживем угрожающих нам людей! – говорил Майлз, тщетно пытаясь зажать собственный рот. – Будет только Европа и Азия, без промежуточных Русей… Руси… Без твоей страны! Ишь, взяли моду, рыцарей вилами мочить! Если ты не с нами и добровольно не сдашься, то лучшие войска двинут на Русь и камня на камне не оставят, а уж потом, ослабленных, голыми руками возьмем! Слышишь? Кончилось твое время! – Так эти хулиганы на границах… кто там у нас? – припоминая, Кощей пощелкал пальцами. – Половцы! – пискнула Женька. – И монголо-татарское иго! – Во! Они самые! Ваших рук дело? – Слишком было бы легко! От нас будет монголо-ирландское иго! – Все, хватит. Похоже, заклятие далось Кощею нелегко. Он побледнел и устало вернулся в кресло. – Расслабься, Майлз. Освобожденный гонец пару секунд тряс головой с тонзуркой и, придя в себя, просто озверел. В буквальном смысле. Его зубы удлинились, из груди вырвался грозный рык, и от добродушного толстяка остались смутные воспоминания. Он метнулся за спину к сидящей и безмолвствующей Женьке, схватил ее за плечи, вжав в кресло, и приставил неожиданно выросший коготь к яремной вене. – Только шевельнись, паршивый самозванец, – прошипел Майлз. – И каюк твоей девке. Кто будет воспринимать тебя всерьез, если не смог защитить свою женщину? Отличное мясо, но сперва позабавимся. – Ты оскорбил мою гостью? – вежливо уточнил Кощей. Поскольку он по-прежнему сидел, даже не пытаясь ринуться на помощь, Женька решила спасать жизнь самостоятельно. Для начала она приняла испуганный вид, а затем резко выбросила кулак вверх и угодила прямо в оскаленную челюсть. Кощей, пользуясь замешательством, одним прыжком перемахнул через стол, и вот на ковре уже валялся агрессивный гость с заломленной за спину рукой. Тонзурка блистала в лучах солнца, отбрасывая зайчиков на шелковые обои. – Извинись перед девушкой, – вкрадчиво попросил Кощей, до хруста дернув руку вверх. Женьке было странно и почти смешно наблюдать, как один дядя за сорок требует у другого дяди за тридцать извинений, словно школьник во дворе, но, быстро сообразив, что здесь замешана высокая политика, приняла вид оскорбленной невинности. – Не слышу, – рявкнул Кощей, и сустав снова хрустнул. – Погромче, будь добр, и по всем правилам. – Я убью тебя! – пообещал Майлз, отчаянно вырываясь. – А девчонку отдам своим слугам на поругание, затем вырву ей еще живое сердце! – Чего! – высокопарный слог древнего Майлза активизировал в Женьке весь страх и злость, накопленные за последние сутки, и она, вскочив на ноги и до боли сжав кулаки завопила: – Мочи его, дядя Кощей! Мочи напрочь! Я тебе дам «сердце вырву»! Последнюю фразу Женька договаривала уже на ходу. Она, подобрав подол, подскочила к Майлзу и, дрожа от выброса адреналина, со всей дури врезала ему ботинком под ребра. – Ты у меня получишь «поругание»! – слова сопровождались очередным ударом. Толку от них было мало, Майлз вздрогнул скорее от неожиданности, чем от боли, да и Кощей смотрел удивленно, но хоть душу отвела, пнув на последок. – Еще раз такое вякнешь – убью и… и… собакам скормлю, – радуясь удачной угрозе, процедила Женька, склоняясь к поверженному врагу. – Усек, сморчок лысый? – Детка, сядь на место, – осторожно попросил Кощей и обратился к Майлзу: – Видишь, до чего ты своими угрозами довел бедную девочку? Ладно, извиняйся перед ней и свободен. Своим передай, что Русь моя, ваши живодеры ее не получат. И учти, нервировать меня опасно для окружающих. Ну, я… мы слушаем. – Юная леди, примите мои глубочайшие извинения за столь недостойное поведение, – процедил Майлз, который, похоже, очень хотел жить. – Впредь подобное не повторится. – Отпустите его, – сжалилась Женька. – Пусть валит куда подальше. – Свободен. Кощей поставил гостя на ноги и деликатно проводил к двери. – Благодарю тебя за визит, Майлз, – церемонно произнес он. – Надеюсь, недоразумения улажены и ты вернешься восвояси с самыми лучшими впечатлениями об этом визите. Духи! Проводите почетного гостя! Дверь на выход распахнулась, и униженного гостя подхватили под руки невидимые слуги Кощея. Вопли и угрозы Майлза были слышны еще довольно долго. – Так о чем мы? – как ни в чем не бывало обернулся к Женьке Кощей. – Ах да, деточка, при обращении ко мне давай ограничимся «Михаилом Николаевичем». «Дядя Кощей» звучит как-то фамильярно. – Подумаешь, – глядя в сторону, смущенно пробормотала Женька. Ей самой показалось, что она переборщила, да и последний удар под ребра Майлза пришелся, скорее, по почкам. Неловко получилось. – Вот и хорошо. – Кощей оживился, хлопнул в ладоши и потер руки. – Значит, вперед. Быстро пакуй вещи и летим. Он рванул из кабинета к лестнице. – Куда летим? – вопросила Женька, едва поспевая следом. – Разруливать ситуевину, – пояснил на ходу Кощей. Он резко остановился, развернулся к Женьке и приложил палец к губам, подперев кончик носа, словно обдумывал, стоит ли доверять предполагаемой сообщнице. – Если Эвелина спросит, – решился он, – то «разруливать», «ситуевина», «ломиться», «валим» и прочее подобное в твоем мире являются вполне литературными выражениями. – Мою бы маму убедить, – буркнула Женька. – Эвелину убеди, – посоветовал Кощей. – А то что? – нагло осведомилась девушка, потеряв из-за последних событий инстинкт самосохранения. Но тут же пожалела. Кощей навис над ней, как утес над рекой, и Женька тяжело сглотнула, глядя снизу вверх в темно-серые многообещающие глаза. – В смысле, если надо, я конечно… – пробормотала девушка, идя на попятную. – Даже в книгах иногда… да и язык меняется… – Умница, – констатировал Кощей, сбегая вниз. – Хорошая девочка. – Только вы мне обещали потом рассказать… – Всенепременно, – отозвался злодей, сворачивая в гостиную, что рядом со столовой. – И что это за Майлз? – По дороге, – мимоходом пообещал Кощей, копаясь в ящике секретера. – А Елисей? – воскликнула Женька о наболевшем. – Елисей? – Кощей выпрямился и быстро повернулся к девушке. – А что с ним? – Это я спрашиваю, – напомнила Женька. – Скачет себе и скачет, – раздраженно отмахнулся Кощей, вернувшись к поискам. – Пока явится, пока под окнами поорет, пока поймет, что дома никого, мы уже вернемся. Надеюсь. Нашел! Он сунул во внутренний карман сюртука продолговатую коробку и рявкнул, будто только сейчас заметил девушку: – Чего встала? Метнулась бегом вещи собирать! – А? – не поняла Женька. – Все вопросы в транспорте. Эвелина! В зеркале привычно обозначился силуэт, но полностью проявиться не успел. – Распорядись насчет кареты, от границы лошадьми двинем, так безопасней. – От какой границы? – деловито уточнила Эвелина Стивовна. – Еремеевской, – пояснил Кощей. – Потом через Русь в карете, дальше опять ковром. Нас, как в карете увидят, рано ждать не будут. – Думаешь, не догадаются? – скептически поинтересовалась Эвелина. – Это как обыграть, – весело подмигнул зеркалу Кощей и обратил внимание на Женьку. – Ты еще здесь?! То ли девушка действительно испугалась громового голоса, то ли стало безумно интересно, что там будет дальше, то ли хотелось получить ответы на все свои вопросы, но ее словно ветром сдуло. Ворвавшись в свою комнату, она обнаружила большой ковровый саквояж, стоявший у изножья кровати, а поверх него рюкзак. В рюкзак полетели джинсы, футболка, рубашка и кроссовки. В саквояж Женька, не заморачиваясь, побросала все, что нашла в шкафу и прилегающих ящиках. Подумав, вытащила джинсы и кроссовки, переоделась, переобулась и, проверив последний раз шкаф, обнаружила в нем ветровку, которую повязала рукавами на поясе. Оглядевшись, сунула в саквояж ботиночки. Так, на всякий случай. – Эвелина Стивовна! – позвала Женька, стуча в зеркало. – Эвелина Стивовна! Мне помощь нужна. – Зря надрываешься. Она появляется только в зеркалах с рамой, – в комнату заглянул Кощей. – Готова? – Нет. Я свою сумку у Еремея оставила, – пожаловалась Женька. – Как я могу нормально выглядеть в таком виде? Там же вся косметика! – Забудь, разберемся, – бросил Кощей. – Куртку сразу надень, холодно будет. Все, хватай вещи, линяем. Он рванул по коридору, но Женька вкрадчиво спросила вслед: – А «линяем», это тоже литературное слово? – Есть такое, – заверил, оборачиваясь, Кощей. – Поняла, – кивнула Женька, правильно истолковав выражение лица злодея. Она, подхватив саквояж, в три прыжка догнала Кощея… – Так, я готова и, как говорил великий классик русского языка моей реальности Лев Толстой, «линяем и ныкаемся, пока не разрулим ситуевину». – Молодец, – искренне похвалил Кощей, хлопнув Женьку по плечу, и прибавил ходу. – Но вы мне на все ответите! – заорала девушка вслед его удаляющейся спине. – Само собой, – Кощей поднял руку, в знак того, что все слышал и со всем согласен. Через пять минут все собрались на втором этаже. То есть присутствовала Эвелина в отражении одного из зеркал, Кощей и Женька. – Скоро отбываем, – облегченно вздохнул Кощей, усаживаясь на банкетку под окном, и, расслабившись, оперся на стену. – Карета будет через три часа, значит, вылетаем так, чтобы поспеть одновременно с ней. Эвелина, дом на тебе. Если Елисею станет скучно, напусти на него того чудика из подвала. – Лохматого? – деловито уточнила бывшая гувернантка. – Можно и его, – равнодушно согласился Кощей. – Когда справится, выпускай хвостатого. – Эй, секундочку, – привстала Женька. – Они же мне царевича угробят! – Да что ему будет! – поморщился злодей, прикидывая, все ли взял. – Повоюет немного, поспит сном богатырским, опять повоет, а там и мы вернемся. В общем, Кощей с Женькой погрузили пожитки на ковер-самолет, проверили, есть ли у каждого зеркальце для связи с Эвелиной Стивовной и взошли на борт через подоконник второго этажа. Ковер-самолет плавно набрал высоту и отбыл в сторону иноземных государств. Кощей окончательно успокоился, растянулся на ковре и, абсолютно нечувствительный к холоду, приготовился подремать. А у царевича Ильи тем временем были крупные проблемы. Он сидел в покоях отца, повесив буйну голову ниже плеч. И было отчего. Отец, нервно расхаживая по светелке, устроил ему форменный разнос. – Ты же брата родного, кровинушку свою, в замок Кощеев отпустил, – сокрушался Еремей. – Да как ты мог! – Батя, – устало вскинулся Илья, – да не отпускал я его. Он сам поперся. Ну приспичило ему иноземку спасать. Что я могу? – царевич обреченно развел руками. – Иноземку? Да пес с ней, с басурманкой! Хотя… – Вдовый царь на миг призадумался, вспоминая миловидную девицу, но быстро пришел в себя и сплюнул. – Вот ты мне голову морочишь. Почему брату войско не дал? Он воевода или кто? – В будущем, – напомнил Илья. – Пока у нас воеводит Лешак, и он со мной согласился, что негоже для личных надобностей молодого балбе… царевича, дружину гонять. Была мысль человек десять с ним отправить, так, для охраны, так ведь… – Личных? – перебил царь и вперился в наследника сверкающим взором. – Тут дела государственные! Кощей приходил за Забавой, дурень! Кому нужна девица безродная? – Ага. Евгению эту, стало быть, по ошибке упер? – обреченно предположил Илья. Еремей всегда отличался здравомыслием и слыл видным политиком и правителем, но, когда дело касалось любимой дочери, терял всю свою рассудительность. – Битва была, – напирал Еремей. – Мог и перепутать. – Батя, – взвыл Илья, в отчаянии вцепившись в собственные кудри. – Как, ну объясни мне, как их можно перепутать?! Видит бог, я люблю свою сестру, но поверить в то, что Кощей собирался ее замуж взять, – уволь! Она же его за один день в гроб вгонит, бессмертный он или нет! Легка на помине, в покои ввалилась Забава. Она уперла руки в бока и с ходу залилась слезами. Общий смысл истерики сводился к тому, что договор о сватовстве был испорчен, что это плохая примета и Илья с Еремеем просто обязаны спасти поруганную честь. – Эй, Елисей уже в пути, – помахав рукой, дабы привлечь внимание, напомнил брат. В ответ Забава заревела еще пуще, и Еремей, устало подперев лоб, выслушивал ее тираду сидя на лавочке. Терпения его надолго не хватило. – Тихо! – рявкнул он и ошибся – дочь на миг притихла и заревела с новой силой. – Забавушка, – сменил тон Еремей, ласково обнимая дочь и похлопывая ее по спине. – Ну полно тебе, все исправится. Еремей беспомощно посмотрел на сына через мощное плечо Забавы. Тот сделал вид, что не заметил, но отец не сводил с него взгляда, даже задвигал бровями и скривил лицо, намекая, что пора выручать папу. – Эй, Забка, – окликнул Илья, предварительно убедившись, что их точно никто не видит и не подслушивает. – Забка, глянь. Рассерженная Забава обернулась на Илью, а тот в воплем «сумасшедшая белка!» скосил глаза к носу, склонил голову набок, выставил вперед верхние зубы и застучал друг о друга сжатыми кулаками, словно пытаясь разбить орешек. По светелке разлился смех Забавы. От него, казалось, чуть потеплело, и даже суровый Илья улыбнулся. – Так-то лучше, – Еремей погладил дочь по «плечику» и усадил на лавку. Забаве пообещали победу над злодеем, испортившим пирушку, свадьбу на все царство и вдобавок новенькие резные пяльцы. – Да-а, Илюша, – протянул Еремей, глядя на дверь, закрывшуюся за дочерью. – Баловство баловством, а ведь придется тебе вслед за братом ехать, ежели он вскоре не вернется. – Да знаю я, – поморщился Илья. – Спасти Елисейку, прикончить злодея, потом обставить все так, чтобы Елисейка оказался героем. Все из политических соображений, дабы народ зауважал будущего воеводу. Все верно? – Ох и башковит ты, Илюша, – хитро прищурился Еремей. – В корень смотришь, и царем будешь похлеще меня. – Ладно тебе, батя, – прихлопнув ладонями по коленям, Илья встал. – Я ж понимаю. И Елисейка воевода будет толковый, только не перебесился пока. Зря ты его по заграницам отправлял. Сдал бы, вон, Лешаку, походил бы в дружинниках, пообтерся… – Ты того, не забывайся, – погрозил пальцем царь. – Мне, поди, виднее. А что Елисей дурака порой валяет, так молод он еще. – Я в его возрасте уже дань собирал и бунты ездил усмирять, – напомнил Илья, чувствуя, как его втягивают в старый спор. – Так ты наследник, тебе оно на роду написано. Застонав про себя, Илья отвесил отцу поклон и свалил на свой поверх, чтобы хоть на пару часов схорониться от государственных дел в объятиях жены. Глава 3 – Михаил Николаевич! Ну Михаил Николаевич же! – Женька трясла Кощея за плечи, стараясь разбудить. – Отстань, красна девица, – пробормотал Кощей и перевернулся на бок. – Мы с курса сбились, – настаивала Женька. В полусне перевернувшись на живот, Кощей схватился за край ковра и подтянулся. – Нормально все, – заявил он, свесив голову вниз. – Через час на месте будем. – Вот видите, уже через час, – обвинила Женька, плотнее кутаясь в ветровку. – Вы обещали все мне рассказать, а сами дрыхнете всю дорогу. Вздохнув, Кощей открыл свой чемоданчик, достал флягу и два глиняных стаканчика. – Чай горячий будешь? – Буду, – закивала Женька. У нее зуб на зуб от холода не попадал. Потягивая горячий напиток, Кощей с удовольствием осмотрел облака, холмы на горизонте и спросил: – Ты языки какие знаешь? – Чего? – Женька едва не подавилась, вспомнила нотацию Эвелины Стивовны и поправилась: – Что вы имеете в виду? – Языкам, спрашиваю, каким обучена? – громко, как для глухой, повторил Кощей. – Английский в школе, – быстро ответила Женька. – Школа с языковым уклоном была, но уже почти все забыла. Вторым языком французский. – Ничего, вспомнишь. Женька приободрилась. Ей предстояло посетить Англию, пусть даже параллельную, и языковой барьер волновал ее меньше всего. – Здесь-то я все понимаю, – мудро кивнула Женька. – Здесь у тебя сработало подсознание, – охладил ее пыл Кощей. – Оно и позволяет понимать все, что говорят. И к тому же я тебя вызвал, Пресловут вмешался, и, как следствие, или я, или он могли передать знание родного языка. – Моего родного? – удивилась Женька. – Моего. Там, – Кощей указал куда-то вперед, – такое не прокатит. Разочарованная Женька только вздохнула. Ее мечты покорить западный мир рушились. Утешившись наличием спасителя Елисея, она принялась созерцать проплывающие внизу поля, деревеньки, пересеченные желтыми лентами дорог, синие полосы рек, прикидывая в уме, чем же она может помочь Кощею. Он хоть и злодей, но вполне сносный дядька. Поскольку мир был параллельным, чувство патриотизма в основном дремало, но бодрствующая его часть активно сопротивлялась нашествию чужеродной нечисти. Домики внизу были чистенькие, дороги укатанные, люди едва замечали пролетающий над их головами ковер. Похоже, подобные путешествия здесь были не в диковинку. – Просто они думают: «Пусть летят, глядишь, им надо», – подсказал Кощей. – Я говорила вслух? – Нет, – равнодушно отозвался Кощей. – У тебя на лице все написано, а с моим жизненным опытом… – он покачал головой, показывая, что может читать мысли, словно книгу. – Говорил же, учись играть в покер. Будешь держать лицо непроницаемым. Обидевшись, Женька отвлеклась от созерцания пейзажа, села по-турецки и вперилась в Кощея. – Вы обещали ответить на все вопросы, – мстительно напомнила она. – Валяй, спрашивай, – благодушно разрешил Кощей, и только уважение к старшим (еще каким!) удержало Женьку от резкого ответа. Ну, плюс еще осознание высоты, на которой летят. Мало ли, столкнет еще. – Расскажите мне, Михаил Николаевич, откуда у вас взялась гувернантка и откуда вы сами вообще взялись, – поинтересовалась девушка с той самой беспредельной вежливостью, за которую хотелось дать в лоб. – И с какого… то есть почему вы называете себя богом в отставке? Но Кощей отреагировал мирно, только глянул ласково, от чего Женьке захотелось провалиться сквозь ковер, прямо в высоту, или убить злобного гада собственными руками. – Сказки любишь, – понимающе бросил Кощей. – Что ж, время есть. Слушай. Женька расположилась со всеми удобствами, сцапала из припасов куриную ногу и приготовилась слушать. Ради хорошей сказки она запросто могла пропустить мимо ушей не только оскорбительный тон, но и сигнал воздушной тревоги. Кощей не помнил, как и большинство живущих, своего появления на свет. Давным-давно он действительно был богом. Вернее, Чернобогом. Вот тут Женька едва с ковра не упала. – Кем? – возопило недоверчивое дитя двадцать первого века. – Вы что, меня совсем за дуру держите? – А вот теперь я тебя вспомнил, – заявил Кощей, пятерней убирая со лба волосы. – Ты на моей лекции с подружкой болтала и ровным счетом ничего не слушала. Вы, кажется, вместе вылетели? Владимир упоминал, что Сатарова и Володина первые кандидаты на отчисление, но я как-то не прислушивался, подменял всего на пару лекций. Дальше рассказывать? – помолчав, вежливо уточнил он. Красная как вареный рак Женька кивнула. – Так вот, двое сыновей Рода, Белобог и Чернобог носились по миру и воевали между собой, как и положено братьям в большинстве неполных семей. Боролись за главенство над людскими душами. Ты слышала про множественные вселенные? – вскользь спросил Кощей. – Допустим, – сурово кивнула Женька. – Вы о них уже упоминали. – Так вот именно в этой вселенной Белышу, кажется, повезло. Носились братья то в образе лебедей, то быков, то зайцев. Иногда Белобогу удавалось выдрать перо из хвоста брата, иногда Чернобог знатно трепал очередную белую шкурку. В целом мы ладили, – заверил Кощей. – Он отличный парень, вот только стремление наставить всех людей на путь истинный раздражало. Я предлагал оставить все как есть. Но Белобог уперся как баран. Говорил, что раз мы боги, должны действовать. – И как? – спросила Женька, решив ничему не удивляться хотя бы ближайшие пятнадцать минут. – Да никак. Он мне свое, я ему свое. Он – нормы морали, я – умение шевелить мозгами. Он про то, что я корабли топлю, я ему про идиотов на борту. Короче, однажды Белобог переборщил с разборками. Возможно, я сам виноват, – нехотя признался Кощей. – Вы были того… ну… неадекватны? – Да набрался я! Принял человеческий облик, завалился в какой-то городишко, нашел хорошую компанию, вот и перебрал. Пока я им про боевой строй втюхивал, бочонок браги уговорил. Вот и «повело». По возвращении завязалась драка. Начал ее Кощей. То ли брат что не так сказал, то ли неправильно поняли друг друга, но «моральные нормы» вступили в жесткий конфликт со «свободой личности». В результате потрепанный Чернобог был сброшен на землю. Чернобог не скончался в полете, а попал на землю и стал младенцем десятимесячного возраста. Правда, сначала он попал не в этот мир. – Вы врете, – ахнула Женька. – Вот уж нет, – заверил Кощей. – Значит, и у нас в мире вы где-то бродите? – логично предположила Женька. – Вряд ли, – осадил ее Кощей. – В твоем мире я погиб, и это Белобог, развлечения ради, бродит в виде доброго человека, наставляющего людей на путь праведный. Или просто работает учителем в школе. А может, он свихнулся и героически скончался в канаве. Вариантов масса! Выбирай любой! В данном случае Кощей уцелел, хотя и попал в другой мир. Брат переживал за него, но поделать ничего уже не мог. – И теперь у вас тут наступило благоденствие? – С чего это? Спустя пару веков на Руси приняли христианство. Белыш, скорее всего, стал кем-то из архангелов, он толковый парень, – с тайной гордостью поделился Кощей. – Вместо меня какой-нибудь демон, и парень опять бьется за правое дело. – А дальше что? Дальше Кощей мало что помнил, ведь он был маленьким ребенком. – Дайте угадаю, – скептически протянула Женька. – Вас кто-нибудь нашел, и вы попали в плохую компанию. – Хм. Скорее они попали в плохую компанию, когда подобрали меня, – честно признался Кощей. Мир, куда занесло горемыку, был сродни Англии на уровне шестнадцатого-семнадцатого веков. И попал Кощей удачно – подобрал его местный барон. – Как рассказывала Эвелина, основываясь на семейных преданиях, его покорил мой взгляд, – ностальгически вспоминал Кощей. – Взгляд наивный и всепонимающий. Кощей так посмотрел на Женьку, что у нее екнуло сердце. Учитывая, что тогда так смотрел крохотный, трогательный (а по словам Кощея – мелкий и изрядно обделавшийся) ребенок, приемный родитель должен был просто растаять. – К тому же я, кроме будущего отца, никого к себе не подпускал. Сунулся было один из его провожатых, Эвелина рассказывала, что его укусил. У приемного отца своих детей было три штуки, но Кощей удачно вписался в компанию. По его предположению, где-то в голове отложилось – с родней надо ладить, а то опять вниз полетишь. Имя он получил Максет. – Ага! – наконец разрешилась загадка странного имени. – Ого! – передразнил Кощей. – Кстати, на местном наречии это означало… Угадывай. Он, довольный собой, ожидал решения. – Чего я-то, – пробормотала Женька, пошевелила мозгами и заявила: – Знаете, Михаил Николаевич, если вы скажете, что оно означает Чернобог, я вас прямо обвиню во вранье. Честное слово. – Почти угадала, – довольно кивнул Кощей. – Врете, – сдержала слово Женька. – Сам бы не поверил, – развел руками Кощей. – Назвали так, если честно, больше из-за цвета волос. А еще накануне Вильтор, отец мой, молился о запасном сыне. По тем временам смертность высокая была. В более точном переводе Максет звучит как «темный, посланный богами», но вкратце именно Чернобог. Женька слушала раскрыв рот и едва не прикусила язык, так сильно дрожала от холода. – Дальше что было? – потребовала она продолжения. – Воспаление легких, – предположил Кощей, снял плащ и укутал Женьку. Ему плащ доходил до колен, так что Женька смогла закутаться целиком, только нос торчал – дышать-то надо – и глаза, вдруг что интересное пропустит. – Вы замерзнете? – спросила Женькина совесть. – Да что мне будет! – беспечно отмахнулся Кощей. – Насморк? – попробовала угадать Женька, но Кощей уже продолжил рассказывать, с удовольствием вспоминая свою молодость. Рос он со всеми, с семи лет поступил под опеку гувернантки. – Эвелины Стивовны? – Точно. Потом учителя, грамота и прочее. К его совершеннолетию старший сын Вильтора погиб, дочери повыходили замуж… – И вы остались единственным наследником, к своему большому сожалению, – саркастически угадала Женька, кутаясь в плащ. – Это да, – Кощей неожиданно погрустнел. – Вильям был хорошим братом. Он тоскливо посмотрел вдаль и признался: – Я даже с Белобогом так не ладил. Вильям за меня заступался, игрушки дарил. На своей лошади давал кататься. А уж какие мы битвы с ним разыгрывали, весь дом ходуном ходил. Нас с Вильямом Эвелина прикрывала, она тогда еще живая была. Женька судорожно сглотнула. – В общем, еще до того как брат от чахотки умер, начал я кое-что вспоминать, – продолжил Кощей. – По чуть-чуть. То образ какой мелькнет, то заклинание вспомню. Потом и вовсе решил, что я бог. Вильям мне верил, а отец, конечно, был в шоке, решил что я с ума сошел. Потом и он скончался, старый уже был. Однако женить меня успел. – Вы женаты?! – заорала от удивления Женька. – В чем проблема? – высокомерно осведомился Кощей. – Ну, просто такой злодей, и вдруг жена, дети… – замялась Женька. – Двое сыновей, близнецы, как и мы с Белобогом, – ответил Кощей. – Сейчас их прапрапрапра-правнуки теми землями владеют. – А вы? – Что я? – удивился Кощей. – Думаешь, я так запросто явлюсь и скажу: «Здрассте, я ваш дедушка». Там в галерее портрет мой остался, пусть любуются. Магию они почти не унаследовали, живут хорошо, вот и ладненько. – Почти не унаследовали? – уточнила Женька. – Почти, – подтвердил Кощей. – Я там был лет сто назад. Все в порядке. – Хорошо? – Еще как! – Михал Николаич, неувязочка получается, – сообразила Женька. – Как вам может быть триста пятьдесят лет, если о вас известно лет пятьсот, не меньше. И это только у нас. – Триста пятьдесят за вычетом. – Каким? – не поняла Женька. – Лет семьдесят я под завалом пролежал, лавиной накрыло. Сам выбраться не смог, вот и умер по-тихому на время, пока не раскопают или жертву не принесут. – Человеческую? – возмутилась Женька. – Хомячка, – в тон отозвался Кощей. – Потом еще было пленили меня и сожгли, гады. Поверь, это больно. Восстановиться смог лет через двадцать. В общем, вот так, «за исключением», и насчитал триста пятьдесят. – Понятно. А с Эвелиной что? – Ах это! Эвелина воспитывала Максета до пятнадцати лет. После столь долгой и честной службы по настоянию отца стала домоправительницей. Своих детей не имела, родня жила далеко, и единственной привязанностью оказался юный Максет, который, по ее стойкому мнению, без присмотра пропадет окончательно. К тому времени как скончался Вильям, Кощей уже давным-давно не нуждался в опеке. Он освоил, вернее вспомнил, основы магии, научился проходить в доступные миры, но привычно отчитывался, где был и что делал. Еще он нашел этот мир. – Будто домой вернулся, – пояснил Кощей, подливая себе чай. Холод на высоте километра его, казалось, вообще не волновал. Даже щеки не покраснели. – Как ступил на землю, окончательно все вспомнил. И кто я, и откуда, и как дело было. Достаточно рассказал? – Договор есть договор, – напомнила Женька, сурово зыркая из-под воротника плаща. – Ох ты достукаешься! – предупредил Кощей. – А Эвелина Стивовово, тьфу ты, – зло сплюнула Женька, запутавшись в имени-отчестве. – Короче, эта милая дама? – Когда я вернулся, а прошло аж целых семь лет, она умирала, – просто пояснил Кощей. – Жена моя к тому времени другого мужа нашла… – Кто ж ее осудит, – хмыкнула Женька. – Согласен, – кивнул Кощей. – Сыновей в пансион учиться отправили, а Эвелина одна в своей комнате лежала. – Но вы же знаете магию! – Женька высунулась из плаща, опомнилась и закуталась обратно. – Как же не спасли? – Поздно было, – кратко ответил Кощей и замолчал. Молчание длилось долго. – Я действительно ничего не мог поделать, – сказал он, наконец. – Опоздал я. Но попрощаться успел. Взял ее за руку и чуть не заплакал. Я вообще человек сентиментальный. – Вы? – вытаращилась Женька. – Дед Мазай! Девушка пристыженно затихла. – Эвелина до того момента три дня в себя не приходила, а тут открыла глаза и говорит. – Кощей поджал губы, вскинул голову и очень похоже изобразил свою бывшую гувернантку: «Максет, ты без меня пропадешь. Делай что хочешь, но я тебя оставить не смогу, пока за ум не возьмешься». – И вы ее в зеркало запихнули? – ужаснулась Женька. – Попробуй я этого не сделать… но в целом – да. Вспомнил заклинание, и с тех пор она живет в построенном мною замке, на должности домоправительницы. Все счастливы. Теперь все? – Ух ты! – едва смогла выдавить Женька. – Эй! Погодите, а с Москвой как? Вы же и в институте преподавали, жили там! Это вы переворот в девяностых организовали, да? Патриотические чувства взяли верх, Женька, сбросив плащ, выпрямилась в полный рост, но, смерив высоту за пределами ковра и холод, с достоинством села на место и укуталась. – Эк тебя занесло, – Кощей смотрел сочувственно. Он решил, что мозг бедной девушки перегружен и, похоже, дает сбой. – Была б нужда. Я ни в какую политику не совался. – Да прям, – не поверила Женька. – Представь себе, – Кощей вздохнул, словно поражаясь собственной глупости. – У меня здесь уже своя территория была, всю нечисть держал, вот и захотелось развлечься. – Бандитом стали? – понимающе осведомилась Женька. – Бизнес открыл. – Я и говорю. Мне папа рассказывал, как все было. И сосед наш бандитом был, в двадцать три схоронили. А вы бессмертный. – Не знаю насчет соседа, – дипломатично сказал Кощей. – У меня был просто бизнес. – Папа говорит – это невозможно, – уличила Женька. – Под кем-то надо ходить. – Смешная девочка, – констатировал Кощей, приосанился и глянул сверху вниз фирменным злодейским взглядом. – Я тебе кто, сосед? Или сопляк-шестерка? – Поняла, – быстро сообразила Женька. – Это вы всех держали? – Нет, – прищурившись, Кощей смотрел на солнце, сверяя курс ковра-самолета. – У меня техсалон небольшой. Мотоциклы на заказ делали. Да и сейчас делаем. Эксклюзив всегда ценят. Без магии, конечно, не обошлось, но все в меру. Так, пару фокусов показал, когда меня убить пытались, но в основном своими силами. Айкидо пришлось выучить, стрелять научился, но мзду не платил. Пытались подмять, конечно, спровоцировал пару разборок, от меня и отстали. Мотоциклы, замечу, высший класс, – с ноткой хвастовства заявил он, переводя взгляд на Женьку. – Салон, кстати, и сейчас работает. Мне золото нужно, духов кормить, да и так, по мелочи. Не основной доход, конечно, но и то монетка. – Не верю я вам, – подозрительно прищурилась Женька. – Вот так вот явились, ни кола ни двора, ни знакомых… – Знакомые были, – поправил Кощей. – Я еще в восьмидесятых поучиться захотел. Тратил, так сказать, государственные деньги на образование фольклорного персонажа. – Вы? В институте? – Женька рот разинула от удивления. – В институте, – передразнил Кощей. – Филфак МГУ! Все пять лет, от звонка до звонка. – Подумаешь, – протянула Женька, скрывая зависть. – Надо же, за столько веков образование надумали получить… – Так не первое же. – При втором за два с половиной заканчивают, – уличила Женька. – И какой диплом я должен был предъявить? Сорбонны одна тысяча восемьсот тринадцатого года? – резонно поинтересовался Кощей. – Или Оксфордский из параллельного мира? Впрочем, тот бы не подошел, он по математике. Да! Я еще три курса МИФИ закончил. – Врете! – убежденно заявила Женька, обличительно указывая пальцем на Кощея. – Все равно вы все врете. Вы же старый! – Еще какой, – согласился Кощей. – И? – Да кто вас в институт возьмет, вам же ой как за сороковку! – Женька вспомнила о справедливости и нехотя поправилась. – Ну или около того. Вы яблочек молодильных поели? – ехидно осведомилась она. – Рожу скорчил, – мимоходом пояснил Кощей и, видя недоверие собеседницы, вздохнул: – Ладно, смотри. Он сосредоточился. Женька замерла в ожидании чуда. Ничего не происходило. – Сейчас, – бросил Кощей. – Давно не практиковался. Он опять сосредоточился, и опять безрезультатно. – Очень интересный способ маскировки, – серьезно начала Женька и обомлела. Лицо Кощея чуть разгладилось, морщины вокруг глаз исчезли, он слегка ссутулил плечи, и вот перед Женькой застенчивый молодой человек лет двадцати трех. – Ой, ма-амочка. – Впечатлило? – самодовольно понял Кощей, принимая прежний вид. – Давно не тренировался, а то ведь все пять лет с такой рожей ходил. – И в МИФИ еще три года, – уважительно напомнила Женька, у которой, как у гуманитария, при слове «физика» начинало сводить скулы. – Там проще. У нас к сессии все выглядеть начинали «далеко за тридцать». Особенно «теоретики». – А лекции? – робко вспомнила Женька. – Которые у нас в педагогическом вели. – Вовка попросил, – отмахнулся Кощей. – Мы с ним еще с филфака знакомы. Он приболел, а я как раз заглянул проверить, как дела в бизнесе. – Хотите сказать, никто подмены не заметил? – Деточка, я же маг, – сочувственно напомнил Кощей. – Студенты, как вижу, заметили, а начальство нет. – Но вам же не меньше сорока! – воскликнула Женька. – Значит, вы все-таки стареете! – Старел, – согласился Кощей. – Давно. Потом перестал. Где моя смерть – лучше не выспрашивай, – пресек он следующий вопрос, – иначе не то что за кроликами, ты у меня за червяками гоняться начнешь. – Фигу! – обиделась Женька. – Смотри! Рыба летит! Женька уставилась в указанном направлении. – Ну ты подумай, – покачал головой Кощей. – На ковре-самолете рыбу выглядывает! – Я машинально, – возмутилась Женька. – Верю-верю, – выставил ладони Кощей и утер слезы. – Вон, смотри. – Опять на рыбу? – огрызнулась Женька. – Вниз смотри, не пожалеешь. Подозревая подвох, Женька легла на живот, свесила вниз голову и ахнула. Не из-за страха, его не было, пока она нужна Кощею, опасаться, кроме дурацких шуток, нечего, а от восхищения. Прямо под ней простирался лес. Рос он полукругом, как огромная радуга, и точно так же был разделен на полосы всех оттенков зеленого цвета. – Сосны, дубы, березы, осины, клены, ну и так далее, – щурясь, словно кот, пояснил Кощей. – Это вы все сделали? – пролепетала Женька. – Я, – согласился Кощей. – Опять магия, да? – Нет, – отрезал Кощей. – Чуть какое чудо, так сразу магия. Да я этот лес своими руками сажал. – Да ладно. Тогда бы семена одних деревьев заносило на полосы других, и все бы перемешалось. – Уметь надо. – Здорово. А вон там, смотрите! Женька едва вниз не свалилась, указывая на другой лесок чуть поодаль. – Там настоящая кувшинка! Ну вот же лепестки, а вон листочки! – Этот зарастет скоро, – отозвался Кощей. – Ну вы даете! – уважительно протянула Женька. – Надо же, целый лес высадить, да еще вот так… Жалко, его иначе как сверху и не разглядишь, – пожалела она. Ковер пролетел над чудесными посадками, и внизу опять появились поднадоевшие домики. – Сядь спокойно, – велел Кощей. – Приземляемся. Сейчас трясти будет. Глава 4 Ковер мягко спланировал в лес, и его скатали в трубочку. Затем Кощей велел Женьке переодеться в сарафан и в ожидании нетерпеливо постукивал ногой, уставившись в дерево. – Скоро там? – недовольно буркнул он, отряхивая плащ. – Уже почти, – отозвалась Женька. – А как такую штуку надевают, которая на рубашку похожа? Завязками вперед или назад? – Назад, – стоически ответил Кощей. – Юбку, белую такую, обязательно поддень. – Черт, – ругнулась Женька, и одежда зашуршала с новой силой. – Деточка, может, тебе помочь? – осведомился Кощей. Он сделал вид, что хочет повернуться, и с удовольствием услышал приглушенный визг и торопливое шуршание одежды. – Я все! – через миг отозвалась Женька. – М-да. – Что? – расстроилась Женька, одергивая подол длинного красного сарафана. – Неправильно? – Нормально все, – утешил Кощей. – Рукава поправь, чтобы попышнее смотрелись. Так. Платок на голову, бусы на шею. Женька повязала платок как бандану, но, к ее возмущению, Кощей потребовал перевязать на манер косынки. – Как Аленушка зачуханная, – ворчала Женька, затягивая узел под подбородком. – Одна из моих знакомых Аленушек вышла замуж за Еремеевского воеводу Лешака, – сообщил Кощей, критически осматривая девушку. – И из простой крестьянки стала боярыней. Ладно, вроде сойдешь за местную. Осмотрев себя при помощи крохотного зеркальца, Женька была вынуждена согласиться. Просто иллюстрация к детскому утреннику. – Вещи бери, – велел Кощей, подхватил свой чемоданчик и ломанулся напролом через лес. Схватив саквояж, Женька побежала следом. «Слишком он шустрый, – думала она про себя, стараясь не потерять из виду мелькавшую впереди спину. – Носится все время, нет чтобы спокойно ходить, как положено в его возрасте». – Эй! – окликнула она. – Вы мне помочь не хотите? Тяжело ведь! – Нет, не хочу, – Кощей на секунду остановился, глянул задумчиво и ринулся дальше. – Хрен с тобой, – тихо, чтобы злодей не услышал, пробормотала Женька, бухнула саквояж на траву, села сверху и вытащила из складок сарафана сигареты. – Перекур, и фиг ты что мне сделаешь. Она успела сделать пару затяжек, прежде чем Кощей соизволил вернуться. Ему открылось замечательное зрелище. Русская девушка в голубенькой косынке, белой льняной рубахе, красном долгополом сарафане, из-под которого выглядывали черно-оранжевые кроссовки, сидела на примятом ковровом заморском саквояже и зажимала в пальцах сигаретку. – Еще есть? – с ходу спросил Кощей, присаживаясь рядом. – Сигары надоели. Молча протянув ему пачку и зажигалку, Женька оперлась о дерево и расслабилась. Птички пели, кузнечики стрекотали, солнышко припекало. Даже не верилось, что сюда собирается нагрянуть толпа иноземных чудищ ради новых территорий, власти и посрамления Кощея. – Михаил Николаевич, – не открывая глаз, начала Женька. – А с теми гадами можно просто договориться? – Попробуем, – он выпустил несколько колечек дыма и, сделав неуловимое движение, заставил их сплестись в олимпийские кольца, затем перестроиться в миниатюрную Солнечную систему, а потом они растаяли. Кощей ткнул локтем Женьку: – Ты того, не расслабляйся, идем уже. – Я не расслабляюсь, – сразу отозвалась девушка. – Научите меня так с дымом делать? – Это как себя вести будешь, – улыбнулся Кощей, и Женька сразу перестала на него злиться. – Идем, здесь недалеко осталось. Вскоре они выбрались на дорогу, где уже ждала карета и четверка лошадей, запряженных цугом. На козлах сидел мрачный мужик бандитской наружности. – Здорово, Василий, – дружелюбно поздоровался Кощей, забираясь внутрь. – И вам не болеть, Михаил Николаевич, – отозвался мужик. Удивленная Женька застыла, но Кощей быстро втянул ее в карету. Лошади, постепенно разгоняясь, понесли их по укатанной пыльной дороге. – Он вас знает! – бросив вещи на сиденье, Женька обернулась к Кощею. – А то! – самодовольно отозвался Кощей. – Он холоп моего старого друга, Якоба. Яша сюда из Ирландии лет тридцать назад перебрался. Ты не отвлекайся, слушай внимательно… – И Якоб знает, кто вы такой? – перебила Женька. – Знает! – рявкнул Кощей, и Женька испуганно съежилась. – Я его от вампиров спас… – Было такое, – донеслось с козел. – Хозяин ту историю всякому рассказывает, тока вас, Михал Николаич, как договаривались, не поминает. – Василий, правь лошадьми, – посоветовал Кощей. – Так вот, детка, сейчас мы в Берендейском царстве, оно клином к границе подходит. Скоро мы приедем в город. Я еду за границу по торговым делам, а ты моя потерянная племянница-сиротка. Я, от радости встречи, взял тебя с собой. Глазки опускай, веди себя скромно… – Я и так… – Скромно, я сказал, – процедил Кощей, – на молодых людей не пялься, предельная вежливость, старшим дорогу уступай, если кто вслед свистнет или крикнет, не вздумай обернуться с комментариями. В подоле не путайся, шаги делай поменьше, не ругайся и старайся вести себя так, как все девицы в подобном одеянии. Поняла? – Поняла. Женька обиделась и стала смотреть в окно. Мимо мелькали поля и деревни. Один раз дорогу перегородило стадо коров, и, пока ленивый подпасок отгонял их на луг, девушка наблюдала за резвящейся молодежью. Те играли в «бояр» с такой самоотдачей, что Женька позавидовала. – Бояре, а мы к вам пришли! Молодые, а мы к вам пришли! – радостно орали те, что справа. Их было больше. – Бояре, а зачем пришли? Молодые, а зачем пришли?! – наступали левые, компенсируя меньшинство энтузиазмом. – Завидно? – спросил Кощей прямо в ухо. – Да ну, – с деланым равнодушием Женька отвернулась от окна. Никогда еще детская, по московским меркам, игра не казалась настолько привлекательной. Хотелось вырваться из кареты и бежать к «боярам». Вдруг примут. – Зато я еду в настоящей карете с настоящим злодеем. – Конечно, – чересчур серьезно согласился Кощей. Наконец поехали дальше, и игроки скрылись за поворотом. Вскоре впереди нарисовался город. Уплатив пошлину за въезд, покатили по мощеной дороге. Домишки по бокам были крыты свежей соломой, бревенчатые стены проконопачены, а заборы сияли свежей краской. Картинка, а не город. – Граница прямо за вторыми воротами, – пояснил Кощей. – Вот и старается Берендей город в порядке держать, чтобы перед иноземными гостями лицом в грязь не ударить. По мере приближения к центру дома становились выше. Заборы тоже. Куры с дороги исчезли, все реже слышалось мычание коров. Навстречу вместо телег начали попадаться коляски и верховые. Одноэтажные дома исчезли вовсе, теперь шли терема зажиточных купцов и мелких бояр. Еще дальше жили бояре побогаче. С каждой улицей терема становились все выше и лучше украшены. Мелькали купеческие лавки, мастерские ремесленников, прислуга, спеша выполнить поручение, торопилась и едва не попадала под копыта лошадей. Похоже, Василий знал куда править. Он притормозил перед одним из постоялых дворов, спрыгнул с козел и исчез. – Сидеть, – коротко велел Женьке Кощей. Та оставила в покое дверцу и послушно уселась. – Он сейчас вернется, – пояснил Кощей. Действительно, Василий прибежал через пару минут и, с низким поклоном открыв дверцу, сообщил, что комнаты и обед заказаны. – Теперь идем, – велел Кощей. С достоинством покинув карету, он прошествовал в трактир. Судя по оформлению, чистоте и подобострастию, цены в этом заведении были заоблачными. Кланяясь в пояс и сияя, как начищенная копейка, хозяин трактира пригласил дорогих – во всех смыслах – гостей пройти прямо в их комнаты. Едва умывшись, Кощей потащил Женьку в нижний зал, где уже поджидали жареная курица, рассыпчатая гречневая каша, сдобренная топленым маслом, и ранние овощи. Все было сметено подчистую, и Женька, осоловев, с завистью смотрела на бодрого Кощея. – Наелась? – осведомился он. – Давай, выметайся. – В смысле? – За предложение выйти на улицу Женька была готова растерзать. – Быстро, – энергично заявил Кощей. Вытерев жир с подбородка, он пояснил: – У западных ворот магическая защита, выставленная против меня. Иди, ищи мне ведьму, пусть нейтрализует. – Да где я ее найду! – возмутилась Женька. – Уж точно не здесь. В город иди, – пояснил Кощей, подталкивая ее к выходу. – Не забудь, глазки долу, поведение скромнее некуда. – Сами ищите, – огрызнулась Женька. Кощей прорычал что-то неразборчивое, сходное со словом «бестолочь», но пояснил более литературно. – Деточка, я должен заняться более важными делами. Ты же не хочешь, чтобы нас отловили еще на подходе к туманному Альбиону? Спорить было бессмысленно, и, подобрав подол сарафана, Женька устремилась на охоту за ведьмой. Избавившись от сообщницы, Кощей приступил к собственным поискам. Он не зря выбрал этот трактир – именно в нем останавливались почтенные гости из дальнего зарубежья. Отсюда можно было проехать и в Заречное царство, и в Бранское, да еще в Краснохолмское, если через мост, и к Владиславску, но это лесом. В общем, подходящих людей стоило искать именно тут. Магией пользоваться злодей не рискнул, ее за десять верст учуют, и полагался исключительно на личные качества. Для начала он переоделся в своей комнате и, чувствуя себя клоуном в темно-голубом камзоле и узких панталонах, отправился прогуляться. Засветившись на улицах и приобретя кучу дорогого хлама в лавках, Кощей наконец отыскал подходящего человека. Иноземный гость из Голландии, одетый почти так же, как Кощей, с поправкой на зеленый цвет, с видом знатока разглядывал расписанный под хохлому поднос. – Простите мою назойливость, – обратился Кощей на родном языке жертвы, – но я бы не советовал вам приобретать данное изделие. Услышав родную речь, мужчина удивленно обернулся и учтиво поклонился. Кощей ответил тем же. – Это явная подделка, – продолжил он. – Видите характерный завиток на рябиновой ветке? В оригинале его пишут в другую сторону. – Благодарю вас, – ответил чужеземец. – Позвольте узнать ваше имя? – Максет, – коротко ответил Кощей. – Максет Блэкгод. – О, вы не из Голландии? – несказанно удивился заморский гость. – Имя больше похоже на английское. – Вы правы, – Кощей пустил в ход свою фирменную улыбку. – Могу я узнать ваше? – Йоханес Ван Дирт. – Польщен. – Взаимно. – Не хочу показаться навязчивым, но рекомендую посетить торжище, которое состоится буквально через пару дней неподалеку отсюда, – продолжил Кощей. – Там вы действительно сможете приобрести предметы русского искусства, причем значительно дешевле. – Вы столько знаете о Руси, я поражен! – Дело практики, я здесь по торговым делам… Лицо Йоханеса затвердело. – В дополнение к дипломатическим, вы же знаете, как это бывает. Йоханес расслабился. – О да, изучение рынка одна из составляющих работы дипломата, – согласился он. – Как я вас понимаю! Он отставил приглянувшийся поднос и жестом предложил Кощею вместе пройтись. Этого злодей и ждал. Втюхивая голландцу о русской культуре, он в полчаса выяснил почти всю нужную информацию. Хитрый дипломат умалчивал о своей миссии (и так ясно, кольчуги, лен и пшеница), но охотно отвечал на вопросы относительно впечатлений и собственных похождений. Путешествовал голландец один. Кощей лишь руками развел, укоризненно глядя на вновь обретенного друга. – Как же так, дорогой мой! – воскликнул он. – Такой видный мужчина, и вдруг один. Мы мигом подыщем вам девушку для сопровождения. А если она вам понравится, – Кощей заговорщицки подмигнул, – то вполне сможет поработать служанкой при вашей красавице жене или няней чудным детишкам. Наверняка их у вас около полудюжины! – Я овдовел два года назад, – вздохнул Йоханес. – А детей нам с Гертрудой Бог не дал. Один я как перст. – Соболезную, – с той же «искренностью», что и новый знакомый, отозвался Кощей и прихватил Йоханеса под локоток, продолжая говорить: – Значит, проблем тем более не будет! – Могу я узнать, дорогой друг, а по каким делам вы сюда прибыли? – Здесь нет никакой тайны, – величаво, с долей разочарования повел рукой Кощей. – Я хотел узнать о видах на женитьбу Эдуарда Уэльского на Забаве, дочери Еремея, но оказалось, она просватана за Первоцвета, царевича Краснохолмского царства. – Вот как, – разочарованно протянул Йоханес. – Неужели царевна просватана? «И в Голландии облом. Ай да Первоцвет с Еремеем», – восхитился про себя Кощей и перешел ко второй вероятной миссии. – Кстати, о льготах на провоз льна тоже можете забыть. – Его величество Берендей так и сказал, – согласился Йоханес. – Эти русские все одним миром мазаны, – вздохнул Кощей. – Простите, дорогой Максет, а что вы упоминали о русских красавицах? Проваливший свою миссию дипломат был пойман на крючок, словно золотая рыбка, и был готов исполнить желание Кощея. Вот тут начался настоящий разговор. Однако отвечать прямо на вопросы Йоханеса Кощей не стал, а завел собственную тему. Спустя час Йоханес уже знал о блудном брате Максета, который оставил на Руси девицу в интересном положении, о счастливом воссоединении семьи, о двух лишних местах в казенной карете, которая домчит до Англии быстрее ветра и в приятной компании. – Моя племянница совершенно необразованна, – жаловался Кощей Йоханесу в ближайшем приличном трактире, усиленно подливая обоим медовуху. Главное, было не перестараться. – Компания столь воспитанного человека, как вы, Йоханес, определенно пойдет ей на пользу. Да и с вашей чудной спутницей будет не так скучно. Уверен, девушки быстро подружатся, и мы вчетвером даже не заметим дороги! – Полностью с вами согласен, дорогой Максет, – поддержал его заморский гость. – Мне, кстати, прежде чем ехать домой, следует заглянуть во Франкию, по личным делам. – Как удачно! – Но вы же понимаете, мне столько рассказывали о здешних девицах, я просто не верю, что можно… – Не сомневайтесь, Йоханес, – Кощей был сама уверенность и обходительность. – Возможность повидать заморские страны, пообщаться с цивилизованными людьми выпадает не каждый день. Тут вбежал парнишка в красном камзоле, изображая гонца. И камзол, и работу Кощей оплатил заранее. – Мистер Блэкгод! – заорал с ходу парень на чистом английском языке – Депеша срочная, государственная, для мистера Блэкгода! Есть здесь такой? Парень орал самозабвенно, полностью игнорируя своего давешнего работодателя. – Сюда, юноша, – высокомерно позвал Кощей. Он быстро выхватил свиток, запечатанный королевской печатью Вильгельма Шестнадцатого, короля Английского. – Теперь вали отсюда, – зашипел он по-русски парнишке, незаметно вкладывая ему в ладонь гривенник. – Скройся на два дня. Парень умчался. – Проклятье! – Кощей в отчаянии, едва прочитав свиток, грохнул кулаком по столу так, что посуда подпрыгнула. – У вас проблемы? – осведомился Йоханес Ван Дирт. – Еще какие! Простите мою несдержанность. Его величество требует немедленно возвращаться, так как лошади должны участвовать в скачках! – Полно, дорогой мой, – постарался утешить Йоханес. – Да разве вы не успеете? – Я должен задержаться, чтобы утрясти последние формальности по поводу опекунства, – скорбно пояснил Кощей. – Я просто не успею! – Неужели Вильгельм, брат моего государя, не поймет столь щекотливой ситуации? – Когда дело касается скачек? – воскликнул Кощей. – Когда именно эти лошади должны принести победу? Конечно, нет! Он же англичанин! Подумав, Йоханес согласился и смирился с тем, что ему еще очень долго придется ехать одному на нанятых экипажах, без сопровождения красивой девицы. – Йоханес, друг мой, выручайте, – простонал Кощей. – Что я могу для вас сделать? – кисло поинтересовался голландец. – Езжайте в этой чертовой карете хотя бы до Франкии! Я понимаю, это обременительно… Йоханес сразу прикинул сэкономленное время. – …Но вы же понимаете, дело семейное, вам в сопровождении няни для ваших будущих детей будет совершенно не скучно, а я смогу написать доверительное письмо для вас, передам нужную сумму для доставки лошадей с каретой в Лондон и успею справиться с личными проблемами. Поверьте, – торопливо продолжил Кощей, – я бы не посмел вас так злостно использовать, но моя племянница прислуживала в тереме самого Елисея, будущего воеводы, могла многое слышать, и, само собой, ее так просто не отпустят, а буквально через несколько дней прибудет еремеевский маг Пресловут проверить, что она знает. Умоляю вас, помогите. Провизию в дорогу я оплачу, только прошу вас, избавьте меня от кареты. Надо ли говорить, что Йоханес Ван Дирт быстро согласился и, сославшись на усталость, удалился, пока его новый знакомый не передумал. – Вот и ладушки, – добродушно бросил ему вслед Кощей и отправился на поиски неликвидной купеческой дочери. По его подсчетам, поиски должны были занять не более двух часов. И он оказался прав. Буквально во втором трактире Кощей услышал весьма интересный разговор. Два парня, наворачивая пшенную кашу и потягивая квас, делились мнениями о последних событиях. – Слыхал, Маняху-то отец прибить собрался, – вещал один. – Хоть ворота дегтем не измазал, и то хорошо, – отозвался второй, ломая хлеб и обмакивая его в подливу. – Нельзя ему, – со знанием дела отозвался приятель. – У Крепана пять дочерей, ну как измажет ворота, так ни одну потом замуж не возьмут, кто его знает на ком грех. – Дурак ты, – презрительно бросил первый. – Сам башкой своей подумай, ну кто, кроме Маньки-то, а? Остальные тихони несусветные, глазок не поднимут. – Тут он нагнулся пониже к приятелю и проговорил, едва сдерживая смех: – Да и вообще, чего деготь переводить, и так полгорода знает, где Манька живет. Оба парня заржали. – Это точно, – согласился второй, отсмеявшись. – Крепан еще и косу Маньке обрежет, чтобы и вторая половина города знала. Они опять заржали, а Кощей, приободрившийся было нужной информацией, побледнел. В суматохе он как-то подзабыл, что у Женьки из-под косынки должна выглядывать коса. Хотя бы накладная, иначе за позорную девку примут. – Идиот, – простонал он, хлопнув ладонью по лбу, но тут же взял себя в руки и принялся решать, то ли бегом спасать сообщницу, то ли продолжать обеспечивать успех собственной миссии. Вспомнив, с каким энтузиазмом Женька размахивала ногами на ковре и гонялась за кроликом, он решил оставить все как есть. Девушка и сама справится, а если потеряется, то найти ее можно по мужским воплям. Но все же он решил подстраховаться. Быстро разузнав, где дом купца Крепана, Кощей юркнул в просвет между домами и тихонько засвистел. Спустя пару минут ему на подставленное запястье спикировала пустельга, больно вонзив когти в руку сквозь дорогое сукно. Кощей осторожно взял ее двумя руками и принялся что-то нашептывать, затем, сосредоточившись, представил себе Женьку и постарался передать образ пустельге. Птица заверещала, давая понять, что все усвоила, и долбанула палец загнутым клювом. – Вот зараза, – ругнулся Кощей, подкинул злобную тварь повыше и принялся сосать ранку. Затем он выбрался на улицу, разыскал Йоханеса и отправился на очередную авантюру. К дому они подошли, как корабли к пристани, – высокомерно и с достоинством. Кощей постучал в ворота набалдашником трости и, едва они приоткрылись, толкнул посильнее и прошествовал во двор, бросив на ходу упавшему от толчка мальчишке: – Ступай доложи господину Крепану, что пришли господа Ван Дирт и Блэкгод. Быстрее, юноша. Во дворе уже заметили гостей, и подтягивались настороженные слуги. Никто особой враждебности не выказывал, но, глядя на крепкую дворню, Йоханес ощутил неприятный холодок между лопаток. А вот Кощей, излучая доброжелательность, застыл посреди двора, восхищенно озираясь. – Вы только посмотрите, какой порядок! Это надо же! О! А вот и господин Крепан. С такими словами Кощей поклонился. – Позвольте представиться – Максет Блэкгод, а это мой хороший друг Йоханес Ван Дирт. Простите наше вторжение, но мы столь наслышаны о вашей осведомленности, что просто не могли пройти мимо. Кощей лучился обаянием, однако старого купца оно не проняло. – И что же от меня нужно столь знатным иноземцам? – насмешливо осведомился он. – Со мной все просто, – отозвался Кощей. – Мне нужен мед, бочек двадцать, плюс надежный человек, чтобы доставить их до моего корабля в Черноморье. По три гульдена за бочку. – Так, – в глазах купца мелькнул неподдельный интерес. – Мед у меня и впрямь самый лучший, это вы правильно пришли. Да что же вы стоите, гости дорогие? По его знаку гостей под руки проводили в горницу, тут же усадили за стол, где как по волшебству появились еда и выпивка. Опрокидывая стопки наравне с хозяином, Кощей разливался соловьем, проклиная ушлого купца – у него цены уже от зубов отскакивали, и себе в ущерб он ни полушки не уступал. Впрочем, Кощей тоже не собирался впустую тратить деньги. Вдобавок взыграло самолюбие и спортивный азарт. В общем, торговались долго. В конце концов ударили по рукам, сговорившись на четырех гульденах за бочку, включая доставку в порт. Подсчитывая про себя прибыль, оба остались довольны. Кощей тут же настрочил письмо своему поверенному, Йоханес скрепил сделку как свидетель, а Крепан в уме пересчитал гульдены на нормальные деньги и мысленно приписал еще полтину к приданому дочерей. Не понимая, как подобная сделка может помочь, хотя и отдавая должное обоим торговцам, Йоханес кашлянул, привлекая внимание к себе. – О да, я все помню, дорогой мой Ван Дирт, – сокрушенно сказал Кощей, наступив Йоханесу на ногу, давая знак молчать. – Боюсь только, господин Крепан не в силах помочь со столь щекотливой проблемой. – Что за проблема? – быстро сориентировался Крепан. – Видите ли, – Кощей доверительно наклонился к хозяину и успешно изобразил легкое подпитие. – У моего друга, не побоюсь этого слова, определенные проблемы. То есть! – Кощей выпрямился и многозначительно поднял палец. – Он решил на Руси подыскать хорошую няньку для своей будущей дочери. – Здесь? – подозрительно переспросил Крепан. – Полно вам, – пьяно улыбнулся Кощей. – Всем известно, русские девицы скромны, хозяйственны и вполне способны привить данные качества неокрепшим умам хоть в Голландии, хоть в Англии – будь славен Вильгельм Шестнадцатый, – хоть в Немеции. Но нанять девушку в няньки оказалось почти невозможно, – Кощей простодушно развел руками, демонстрируя легкое удивление. – Только представьте, стоит упомянуть о поездке за границу, для воспитания племянницы Ван Дирта… – Дочери, – поправил Крепан. – Обеих, – согласился Кощей. – Сразу начинаются нелп… как же это по-русски… нелпет… о!.. нелепые подозрения! Можно подумать, что будь у человека темные мысли, он не смог бы реализовать их на родине! Вы согласны, дорогой Крепан? – Согласен, – кивнул Крепан, пытаясь понять, к чему клонит гость. – Вот, – печально кивнул Кощей. – Можно, конечно, попытаться поискать в деревнях, среди крестьянского сословия, но где их манеры? Где воспитание, я вас спрашиваю? Где вышивание золотой нитью, плетение кружев? Только землю обрабатывать да за скотиной ходить! – И это так грустно, – поддакнул Йоханес, поняв, куда клонит Максет, и опрокинул стопку. – У вас вот пять дочек. Одна другой краше и скромнее, так слухи говорят, – вступил Кощей. – Вот такую девицу и пытаемся нанять для Йоханеса. Он сокрушенно вздохнул, схрумкал кусочек квашенной капусты и снова вздохнул. – Подскажите, дорогой Крепан, где достойному человеку найти достойную девицу? – искренне взмолился догадливый Йоханес. В голове Крепана, сбивая друг друга, закрутились идеи, одна другой привлекательнее. Сначала он пристраивал подальше опозоренную дочь. Как следствие, смывал пятно позора с остальных дочерей. Вдобавок получал прибыль, а, зная Маняшкин характер, еще и зятя за границей. То, что у голландца якобы была невеста, купца не смущало, он свою дочь знал не первый день. Да и имя Ван Дирта уже слыхал. Видный человек. – Эх! – залихватски крякнул он, грохнув кулаком по столу, боясь поверить своей удаче. – Как тут не помочь добрым людям! Кончилось все смотринами. Жена, заливаясь слезами, сидела в светелке, а Крепан демонстрировал дочерей. Из пяти двое, со слов отца, оказались помолвлены, их даже не пригласили, одна была слишком уж застенчива, еще одна шибко грамотна, негоже такой юные умы смущать, и осталась только Маняша. Уж и умница, и красавица, и бисером заморским плетет да вышивает, и грамоте обучена, и шьет на загляденье, и скромна, и в торговле разумеет. – О, у такой красавицы наверняка есть жених! Йоханес с неподдельным восхищением смотрел на розовощекую девицу в самом расцвете сил. – Не сложилось как-то, – процедил отец. – Скромна слишком? Понимаю, – закивал Йоханес. – Во-во, оно самое, – с чувством произнес Крепан, прикидывая, что теперь дегтем можно будет не ворота, а оси телег смазать. – И столь чудесная девушка согласится поехать со мной в Голландию? – все не мог поверить собственному счастью Ван Дирт. – Ежели человек достойный, так чего ж не поехать? – отозвался Крепан. – Да и я в Голландию эту по делам частенько наведываюсь, проведаю, как там и что. В общем, смотрины закончились лучше некуда. Любовь с первого взгляда, с одной стороны, удачная сделка – с другой, и две удачных сделки – с третьей. Под слезы жены, некстати ввалившейся в горницу, Крепан объявил о своем решении отправить среднюю дочь за границу «для обучения и пригляда за дитем», за соответствующее вознаграждение и, конечно, гарантии счастья дочери. Нанятая Маняша вместе с отцом отправилась проводить гостей до ворот. – Дядя, – шепнула она Кощею, пока Крепан с Йоханесом обговаривали последние детали. – А здорово ты под иностранца косишь, уважаю, даже отец купился. – Ну что ты, девица, – отпрянул Кощей. – Брось, дядя, – Маняша угрожающе нахмурилась. – Ты че ж думаешь, я совсем дура? Уж что-что, а в мужиках-то я разбираюсь, – тут она смягчилась и улыбнулась: – Ты того, месячишка через два на свадьбу приезжай, почетным гостем будешь. – Мария, вас детей нянчить взяли, – веселясь про себя, напомнил Кощей. – Дык че ж, сама рожу, сама и нянчить буду, – согласилась ушлая девица. – А то ить голландские девки знаешь какие? Возьмешь в дом за дитем смотреть, а они мужика уведут. Так про свадебку не забудь, мы с Яшенькой ждать будем. – С кем? Ах да! Всенепременно. – Вот и ладненько. Поскольку уже подошли к воротам, Маняша вновь стала образцом скромности, лишь из-под ресниц бросала на Йоханеса такие взгляды, что бедняга то краснел, то бледнел и подсчитывал, как скоро он сможет увезти эту замечательную девушку. Расставшись за воротами с Йоханесом, перед глазами которого до сих про стояла напудренная да накрашенная Маняша, Кощей отправился к постоялому двору. Вот тут его ждал сюрприз. Женька справилась с заданием, да так, что Кощей все проклял. Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/vadim-novickiy/trebuetsya-soobschnik/?lfrom=334617187) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
КУПИТЬ И СКАЧАТЬ ЗА: 49.90 руб.