Сетевая библиотекаСетевая библиотека
Цель номер один. План оккупации России Михаил Федорович Антонов Проект «АнтиРоссия» Наши соотечественники в большинстве своем плохо представляют себе, в какой критический момент истории им выпало жить, какие катаклизмы и катастрофы ожидают Россию в ближайшие годы, с какими взлетами и трагедиями это может быть связано для них лично. Россия продолжает оставаться «целью № 1» для Запада, который не может смириться с тем, что «горстка русских занимает северную половину крупнейшего континента Земли, по площади превосходящую Соединенные Штаты, изобилующую полезными ископаемыми, нефтью, золотом». По одному из прогнозов, приводимых автором данной книги, известным писателем и публицистом М. Антоновым, часть территории нынешней России будет поделена между США, Японией и Китаем, а европейская – между Англией, Германией, Норвегией и Францией. В Москве и Московской области администрация будет смешанной: в ней будут представлены почти все страны – члены НАТО, а также российские пособники оккупантов. Военные арсеналы, включая ядерное оружие, по договоренности НАТО с Китаем, перейдут под контроль американцев. Российская армия будет демобилизована. Таким образом, в ближайшей перспективе нашей стране придется столкнуться с серьезными вызовами истории, – но, как считает М. Антонов и доказывает это, Россия все же займет достойное место в мире, принадлежащее ей по праву, а Запад, наконец, окончательно «закатится». М. Ф. Антонов Цель № 1. План оккупации России © Антонов М. Ф., 2011 © ООО «Алгоритм-Издат», 2011 © ООО «Издательство Эксмо», 2011 *** Посвящаю моему сыну, блистательному исследователю и публицисту Михаилу Михайловичу Антонову Введение Эта книга – о России, о ее настоящем и будущем, о месте, какое она занимает в современном мире и какое (более достойное) займет в скором времени. И этот сдвиг, скорее – прорыв, произойдет не потому, что мне так этого хочется (к чему сводится большинство имеющихся ныне «патриотических» и «оптимистических» прогнозов), а в силу действия непреложных факторов, которые никто в мире не в силах отменить. Но вначале несколько фраз о сегодняшнем состоянии страны и ее народа. Наши соотечественники в большинстве своем, как можно думать, плохо представляют себе, в какой критический момент истории им выпало жить, какие катаклизмы и катастрофы ожидают мир в целом и Россию в частности в ближайшие годы, с какими взлетами и трагедиями это может быть связано для них лично. Когда я начинал работу над этой книгой, мне пришлось просмотреть множество прогнозов отечественных и зарубежных футурологов относительно будущего России – одни только эти материалы могли бы составить солидный том. Там были исследователи, верящие в Россию и предсказывающие ей расцвет. Были и враждебно к ней настроенные и предрекающие ее гибель. Но особенно оживленно, особенно в Интернете, тогда обсуждали прогноз западного футуролога, известного своими блестящими и вполне оправдавшимися предсказаниями (в том числе и предвидение, еще в самом начале 1987 года, развала СССР в 1991-м), любящего Россию и в то же время пессимистически оценивающего ее перспективы. Речь идет об известном канадском писателе и футурологе Доменике Рикарди и его работе «XXI век и будущее России», датированной октябрем 2000 года. Рикарди тогда считал, что (здесь и далее цитаты выделены курсивом) «через 10 лет… Россия прекратит существование как отдельное государственное и культурное образование» (об одной важной его оговорке будет сказано ниже). По его мнению, азиатская часть территории нынешней России будет поделена между США, Японией и Китаем, а европейская – между Англией, Германией, Норвегией и Францией. В Москве и Московской области администрация будет смешанной: в ней будут представлены почти все страны – члены НАТО (исключая почему-то Грецию и Турцию), а также российские пособники оккупантов. И только на юг России оккупанты не сунутся, опасаясь больших потерь, потому что там будет десятилетиями идти война афганского типа, но не между отдельными этносами, а между двумя многонациональными армиями, представляющими два враждебных друг другу течения в исламе. Там воцарятся хаос и разруха. При этом никакой большой войны в России не будет! Будущая оккупация, несмотря на свою стремительность, будет носить относительно мирный и организованный характер. Россия не будет завоевана, она будет «сдана на милость победителя». Военные арсеналы, включая ядерное оружие, по договоренности НАТО с Китаем, перейдут под контроль американцев. Российская армия будет демобилизована. Далее в прогнозе расписано, какие порядки оккупанты установят на занятых ими территориях, но это (как и прогнозы о будущем других странах СНГ) я пока опущу. Теперь о том, какую важную оговорку сделал Рикарди. Этот футуролог – не совсем обычный гражданин Запада. Его мать украинка, отец итальянец. А сам он не просто любит Россию и русскую культуру, а еще и считает (как и его духовный учитель, великий американский провидец Эдгар Кейси), что именно духовные ценности России – это то, что крайне необходимы миру и могут спасти Запад. Поэтому, даже если Россия будет погибать, Рикарди останется ее сторонником. И потому на Западе он «свой среди чужих и чужой среди своих». Рикарди убежден в том, что безвыходных ситуаций не бывает. Россияне, действительно, находятся в отчаянном положении, но пока эта ситуация отнюдь не фатальна и не безнадежна. Все еще можно поправить, – была бы на то воля граждан и особенно руководства России. Можно понять, почему Рикарди нарисовал такую мрачную картину: в 2000 году, когда он составлял свой прогноз, наша страна жила хотя и с новым президентом, но еще, по сути, при ельцинском режиме. Такой картина и должна была бы быть, если политика России не изменится. Со времени опубликования прогноза прошло больше десяти лет, отведенных футурологом на оккупацию России Западом и Востоком. С одной стороны, если не считать усиленного проникновения китайцев на российскую территорию и усиления давления Запада на Россию, других грозных свидетельств того, что прогноз Рикарди сбывается, нет. С другой стороны, Рикарди правильно подметил, что Запад (в особенности Европа, о чем речь пойдет дальше) – непримиримый враг России. Те обстоятельства, которые породили этот прогноз, остаются в силе и будут действовать до того момента, когда вопрос «кто кого?» (при всем миролюбии России, он стоит именно так) не решится окончательно и бесповоротно. Просто ситуация в нашей стране и в мире изменилась. Россия вовсе не намерена смиренно дожидаться, когда на ее территорию придут оккупанты с Запада или с Востока. В то же время и мало что сделано, чтобы коренным образом изменить соотношение сил сторон. Россия по-прежнему – страна, малозаселенная и экономически ослабленная, но фантастически богатая природными ресурсами, и она уже давно является объектом вожделения со стороны хищников и на Западе, и на Дальнем Востоке. «Их компьютеры дымятся, просчитывая различные «варианты» и «планы действий», при ознакомлении с которыми, будь они обнародованы, «волосы встали бы дыбом не только у русских, но и у западных обывателей», – отмечал Рикарди. Не случайно число пессимистических прогнозов относительно будущего России непрерывно множилось. Можно, в частности, напомнить прогноз американского политика Бьюкенена и выводы, им сделанные: «Ни одно европейской государство не находится в таком катастрофическом положении, как Россия», – при сохранении нынешнего уровня рождаемости и нулевой миграции в 2100 году русских будет менее 80 миллионов (думается, этот прогноз слишком оптимистичен). И вот «горстка русских занимает северную половину крупнейшего континента Земли, по площади превосходящую Соединенные Штаты, изобилующую полезными ископаемыми, нефтью, золотом». Вытащу из папки прогнозов еще два суждения о настоящем России, с намеком и на ее возможное будущее: Первое: довольно известный публицист Максим Калашников рисует три возможных сценария будущего России. Или создание «Пятой империи» («СССР-2»), или «война элит» с распадом страны, или… «распад и оккупация»[1 - «Завтра», 2006, № 43.]. И второе, самое свежее, по времени: пожалуй, наиболее востребованный сегодня прогностик и политолог Сергей Кургинян убежден, что мир нашу Россию приговорил к смерти. «Я считаю, что мировое сообщество Россию приговорило. Причем приговорили ее сразу все члены мирового сообщества. А не один только Запад… Стратегического различия между Ираном и Западной Европой, и Америкой, и Китаем в этом вопросе нет. Вынесенный коллективный вердикт продиктован не алчностью даже и не жестокостью. Просто, пока что мир перестраивается очень определенным образом. И тот, кто отстает, выпадает из системы. И когда эта глобальная перестройка завершится, то выяснится по факту, что ослабленной либеральными реформами России в новом мироустройстве места нет». Ведь, по Кургиняну, в современном мире возможны лишь три сценария развития. Первый – это модерн (переход от доиндустриального общества к индустриальному). Второй – постмодерн (отказ от индустриализма, переход на оказание проблематичных финансовых, управленческих, информационных и прочих услуг, демонтаж классической морали, фактический демонтаж национальных государств, втягивание в себя огромных масс мигрантов как дешевой и неассимилирующейся рабочей силы…). Третий – контрмодерн (сознательный отказ от развития, от связанных с ним ценностей, и оформление нового Средневековья на основе радикального ислама, способного предоставить под подобное начинание миллиард вполне энергичных, жертвенных и волевых людей). А что же может из этих сценариев выбрать Россия? «Традиционного общества у нас нет. А значит, модернизация у нас невозможна. У нас нет социального вещества, которое можно бросить в топку модернизации. Мы это уже делали несколько раз за свою историю. Мы уже совершили все свои модернизации, жили в индустриальном обществе и подошли к постиндустриальному уровню. Последние 20 лет отбросили нас далеко назад. Идти путем красной авторитарной модернизации (Китай, Вьетнам), демократической полуавторитарной модернизации (Индия), националистической почти что авторитарной модернизации (Сингапур, Южная Корея и так далее) – мы по определению не можем. Классический модерн ушел на Восток. И это все понимают. Туда же бежит капитал, жаждущий дешевых, дисциплинированных, толковых рабочих. Причем, достаточно молодых и в огромном количестве. Постмодерн стал уделом Запада, и его сомнительные радости существуют для избранных, в круг которых мы не можем войти по очень многим причинам. Россия, не войдя ни в Запад, ни в Восток, неизбежно окажется жертвой Юга. Ее так и воспринимают… Страна приговорена. Никому, кроме себя самой, она не нужна»[2 - «Завтра», 2011, № 7 и 8.]. Кургинян, конечно, не теряет надежды, что России удастся избежать гибели, но пока шансы на это он оценивает как минимальные. Прогнозов апокалипсических, предполагающих скорое развязывания Третьей мировой войны, причем ядерной, и гибель человечества, я здесь не касаюсь, от каких бы авторитетных прогностиков они ни исходили. Не потому, что я вообще исключаю возможность самой жестокой войны мирового масштаба, а потому, что прогнозировать, как будут выживать остатки человечества, обреченные на лишения вплоть до каннибализма, нет смысла. В противовес взглядам скептиков и пессимистов, есть и немало прогнозов (типа «Русской доктрины», «Третьего проекта» и пр.), представляющих картины будущего величия России и ее ведущей роли на предстоящем этапе истории человечества. Большинство их, правда, относится к числу упомянутых уже предположений, основу которых можно выразить одной фразой: «Я так хочу!» Но есть и вполне оптимистические прогнозы, базирующиеся на несомненных фактах и реальных конкурентных преимуществах нашей страны. К их числу можно отнести картину будущего России, нарисованную в докладе и ряде других работ всемирно известного физика-ядерщика, доктора технических наук, профессора, академика отраслевой академии Игоря Острецова, «ученого одного уровня с легендарным академиком Сахаровым», как его отрекомендовали на одном из собраний. В основе его концепции лежат следующие положения: Энергетика лежит в основе всякой деятельности человечества, поскольку удовлетворяет ключевые первичные потребности человека – тепло и свет, и ключевую потребность любого производства – энергию. Нынешний уровень потребления энергии всей человеческой цивилизацией примерно в 6 раз ниже того цивилизационного минимума, при котором резко сокращается детская смертность и увеличивается продолжительность жизни до 70–80 лет. (При этом существует большой разрыв между развитыми и развивающимися странами: в США душевое потребление энергии в 20 раз больше, чем в Китае). Численность населения планеты, ныне составляющая 7 миллиардов человек, к середине века, по прогнозу ООН, увеличится до 10 миллиардов. Необходимый рост производства энергии примерно в 10 раз не может быть достигнут увеличением потребления органических источников – нефти, газа и угля. Во-первых, запасы их не безграничны и по некоторым источникам близки к исчерпанию, во-вторых, сжигание такого количества органики приведет к экологической катастрофе. Ядерная энергетика, основанная на использовании урана-235, исчерпает его запасы еще раньше. Как сказано в выступлении Владимира Путина на «сессии тысячелетия ООН», «ядерная энергетика в XXI веке должна быть избавлена от обогащенного урана и плутония», ибо в современном своем виде она делает невозможным режим нераспространения атомного оружия и грозит отравлением всей планеты своими отходами. Термоядерный синтез пока остается и на протяжении минимум 50 лет останется мечтой (к тому же мало обоснованной). Даже при условии благополучия «развитых» стран, «давление» нищеты и безысходности со стороны «неразвитых» стран на «развитые» уже сегодня становится разрушительным. Все чаще говорят, что Китаю и США вместе на этой планете места нет. Действительно, душевое потребление энергии в США составляет около 20 тонн условного топлива, а в Китае немногим более одной тонны. И это есть основная проблема современности, которая предопределяет жесткое противостояние этих стран в ближайшей перспективе. Поражение США предопределено, но произойти это может либо в результате экономических действий, либо в результате актов государственного ядерного терроризма. В случае пассивного поведения России ее судьба весьма печальна в силу двух обстоятельств. Первое. Ликвидация США, как основного потребителя углеводородов, приведет к резкому падению цен на энергоносители (в этом крайне заинтересован Китай в целях ориентации своего производства в основном на внутренний, практически неограниченный рынок) и ликвидации доллара в качестве основной мировой валюты. Валютные резервы и поступления валюты от продажи энергоносителей для России останутся в прошлом. Второе. В этом случае весьма вероятен сценарий отделения от России «Сибирской Республики», способной обеспечить себя при любых ценах на энергоносители и гарантировать поставки в Китай энергоносителей и других ресурсов. Сепаратистские настроения в Сибири уже начали проявляться. В этом случае судьба Европейской части России и Европы будет весьма печальной. Диктат Китая будет гораздо более жестким, чем диктат США. Сценарий с отделением Сибири смог бы найти поддержку Китая, если бы Россия не обладала технологиями, которые обеспечат выживание человечества в XXI веке. Китайцы могут «удавить» всех. Но к середине века, когда будет сожжена органика, они будут погибать в одиночестве. При современном уровне развития Китай уже не успеет создать самостоятельно «технологии выживания» к середине XXI века. Они есть лишь в России. И только в этом заключается шанс спасения всей человеческой цивилизации во главе с Россией. В настоящее время Россия не является энергетической супердержавой. Существующий в настоящее время экспорт углеводородов не восстанавливает международного статуса России и не заменяет собой наукоемкий советский ВПК. Основной программой научно-технологического развития России и мира в XXI веке будут ядерные релятивистские технологии… и ядерно-космические технологии. В данных технологиях Россия является абсолютным лидером в мире. Именно Острецов и его соратник Богомолов обладают патентами на эти технологии. И дело не только в патентах, которые можно украсть или обойти. Тут важны также «ноу-хау», знания о том, как применять новейшие технологии. Известны случаи, когда американцы, получившие при Ельцине доступ к самым секретным разработкам и производствам в России, вывезли соответствующую документацию в США, но так и не могли в ней разобраться. Пришлось им просить российское правительство направить в США бывших советских компетентных специалистов для разъяснения смысла украденных наших достижений. Вот и сейчас остальному миру просто не остается альтернативы: ему придется, во избежание собственной гибели, начать совместную работу по внедрению этих технологий под руководством России. Прогноз Острецова типичен для технократов, которые ставят мировое лидерство России в зависимость от достижения ею первенства в прорывных технологиях. Желающие узнать подробности его концепции могут ознакомиться с первоисточниками: http://svoim.info/201104/?04_5_1 (http://svoim.info/201104/?04_5_1) и др. Еще одно слабое место всех подобных прогнозов – в такой постановке вопроса: человечество должно образумиться и начать новую жизнь, иначе неизбежна его гибель. Подобным образом пытаются образумить род людской вот уже как минимум две тысячи лет (см. Евангелие) или даже четыре тысячелетия (см. Ветхий Завет). Иной характер носит прогноз сопредседателя Общероссийской общественной организации «Журналисты России» Дмитрия Терехова, опубликованный на сайте быстро набирающего популярность публициста Николая Старикова. Прогноз исходит из того, что за первое десятилетие XXI века Россия, которая уже была списана со счетов как мировая держава и, как предполагалось, должна была вскоре вообще исчезнуть с карты мира, стала восстанавливать свою мощь. ВВП России вырос с 1999 по 2009 год в 8 раз, в результате чего она вошла в семерку крупнейших экономик мира, существенно уступая пока только США, Японии, Китаю и Германии и вплотную догнав Англию. Бюджет России вырос за 10 лет в 14 раз! Россия отдала все внешние долги, спрыгнув с долговой удавки Запада, и создала третьи в мире золотовалютные резервы, стала третьим в мире экспортером зерна, обогнав США. Самое главное заключается в том, что по темпам экономического роста Россия все последние годы далеко опережает все западные страны, включая Евросоюз и США. Создалась реальная возможность того, что через 10–15 лет, при сохранении нынешних темпов роста экономики, Россия станет реально в ряд первых трех супердержав планеты, соревнуясь с США и Китаем и, возможно, подмяв под себя всю Европу. В прогнозе напоминается об аналогичном взлете экономики России в первое десятилетие XX века. Тогда целый ряд западных экспертов прямо докладывали своим правительствам, что если Россию не остановить, то к 1925–1930 гг. она станет державой, абсолютно доминирующей в Европе или даже во всем мире. Тогда Россию удалось на время остановить, ввергнув сначала в войну с Германией, а затем в хаос революций. Причем, сделано все это было вполне сознательно и продуманно. Сейчас ситуация похожая. К тому же в России остались гигантские природные ресурсы, которые в остальном мире находятся на грани полного истощения в ближайшие 20–30 лет. Начались интеграционные процессы восстановления влияния России на отколовшиеся в 1991 году части территории, входившие в состав СССР. И степень опасности для Запада происходящих изменений трудно переоценить. После принятия законов о продлении сроков полномочий президента с 4 до 6 лет и парламента с 4 до 5 лет и отмены выборов губернаторов, которые прежде позволяли активно влиять на внутреннюю стабильность и управляемость страны, стало окончательно понятно: если в 2011–2012 гг. удастся сохранить преемственность курса Путина, то к следующим выборам 2018 года повлиять на развитие страны из-за рубежа уже будет невозможно. Поэтому, Запад, видимо, окончательно взял курс на необходимость повернуть вспять развитие России уже испытанным способом – путем приведения к власти полностью подконтрольной и послушной Западу марионетки, которая снова возвратит Россию в хаос, аналогичный по масштабам свинцовым 90-м годам XX века. Начиная с 2008 года, началась кампания по дискредитации руководства страны. Тогда же была сделана попытка любыми способами поссорить Путина и Медведева и не допустить консолидированной работы «тандема». А с начала 2010 года запущена кампания «Россия без Путина!», преследующая цель выбить главную фигуру, ставшую символом достижений нулевых годов. Нет сомнений, что Запад через своих агентов влияния начал полномасштабную подготовку аналога «оранжевого» мятежа, произошедшего на Украине в 2005 году и приведшего к власти американских марионеток Ющенко и Тимошенко. В итоге прогноз Терехова сводится к двум вариантам развития России. Либо продолжится курс Путина, и тогда Россия станет мировым лидером, а Западу придется довольствоваться ролью неудачника, резко снижать свое влияние в мире и уровень жизни. Либо любым путем (вплоть до военной интервенции) свергнуть режим Путина, и тогда представится возможность расчленить Россию на 10–15 «независимых государств», которые легко можно будет стравить между собой и ввергнуть в непрекращающуюся войну всех против всех. Чем этот вариант обернется для жителей России, можно прочитать в http://nstarikov.ru/club/7960 (http://nstarikov.ru/club/7960). Поскольку Запад никогда не смирится с перспективой своего увядания и схода с исторической арены, лично я предполагаю, что Россию уже в ближайшее время ждет бурная политическая жизнь, от которой мы несколько поотвыкли. А в более дальней перспективе нашей стране придется столкнуться с куда более серьезными вызовами Истории. А завершу я этот краткий обзор взглядов на будущее России двумя красноречивыми высказываниями: «…Мы не проявили понимания сложности и опасности процессов, происходящих в своей собственной стране и в мире в целом… Одни (недруги России. – Авт.) хотят отнять от нас кусок пожирнее, другие им помогают… полагая, что Россия, как одна из ядерных держав, еще представляет для кого-то угрозу. Поэтому эту угрозу надо устранить. И терроризм – это, конечно, только инструмент для достижения этих целей… Это – вызов всей России… У нас есть выбор – дать им отпор или согласиться с их притязаниями, сдаться, позволить разрушить и растащить Россию». Эта цитата – не из очередного прогноза какого-то футуролога, а из обращения тогдашнего президента России Владимира Путина после чудовищного теракта в Беслане. Эту же тему, но уже 22 февраля 2011 года, развил Дмитрий Медведев во Владикавказе на совещании по борьбе с терроризмом: «Посмотрите на ситуацию, которая сложилась на Ближнем Востоке и в арабском мире. Она тяжелейшая. Предстоят очень большие трудности. В ряде случаев речь может пойти о дезинтеграции больших густонаселенных государств, об их распаде на мелкие осколки. А государства эти очень непростые. Вполне вероятно, что произойдут сложные события, включая приход фанатиков к власти. Это будет означать пожары на десятилетия и дальнейшее распространение экстремизма. Надо смотреть правде в глаза. Такой сценарий они раньше готовили для нас, а сейчас они тем более будут пытаться его осуществлять. В любом случае этот сценарий не пройдет. Но все происходящее там будет оказывать прямое воздействие на нашу ситуацию, причем речь идет о достаточно длительной перспективе, речь идет о перспективе десятилетий» (выделено мной. – М.А.). Какие государства или иные внешние силы готовили сценарий развала России, президент не уточнил, но ясно, что это не Гондурас, не Намибия и не Международный олимпийский комитет. И если его готовили, то вряд ли ныне воспылали к нам любовью и отказались от всяких козней. Напротив, если говорить о внешнеполитической обстановке, то вокруг России спешно создаются зоны нестабильности и очаги возможных конфликтов, начиная от Южно-Курильских островов и кончая Грузией и новыми планами развертывания американской ПРО в Восточной Европе. А внутри страны извне поддерживаются и поощряются различные сетевые структуры, подогреваются всевозможные сепаратистские и прочие антигосударственные силы, которым в «момент X» может быть дан сигнал для совместного антироссийского выступления. А мировой кризис, который начался в 2008 году как финансовый, затем перешел в экономический, а ныне развивается как системный. Он предельно обостряет противоречия между государствами, их борьбу за ресурсы и влияние, за «место под солнцем». Из истории известно, что государства, переживающие кризис, нередко ищут выход в «маленькой победоносной войне». Впрочем, она не всегда бывает маленькой, даже если и замышляется как таковая. Из мирового кризиса рубежа 20-30-х годов выход был найден в усиленной милитаризации и в развязывании Второй мировой войны. Разве это не усиливает опасность военных авантюр, в которые может быть вовлечена и наша страна? И вот перед лицом такой смертельной угрозы Россия остается до предела ослабленной либеральными реформами, с недостаточным, быстро убывающим количественно и деградирующим качественно населением, с небоеспособной армией, с разваленной и технологически отсталой экономикой. К тому же страна зависит от импорта продовольствия, лекарств и современного оборудования. Разве это не побуждает врагов России искать «окончательное решение русского вопроса»? А это решение, как известно, крайне простое (пока, к счастью для нас, простое только в замысле, но не в исполнении). И заключается оно в том, чтобы уничтожить русский народ или, по крайней мере, отбросить его за Урал. Несмотря на усилия, предпринимаемые Россией в самое последнее время, вырваться из кабалы, в которую завели ее либеральные реформаторы, Россия объективно еще остается «криптоколонией» (то есть скрытой колонией), сырьевым придатком Запада, а в последние годы – также и Востока. Вот почему Россия находится перед вызовами, которые могут обрушиться на нее с любой стороны и в любой момент. Тут впору напомнить известный лозунг Мао Цзэдуна: «Готовиться к голоду, готовиться к войне! Не бояться трудностей, не бояться смерти!» А граждане России все еще полагают, будто кто-то хочет их напугать, помешать им предаваться удовольствиям безмятежной жизни. К сожалению, и российская власть до последнего времени тоже убаюкивала народ рассуждениями вроде того, что в XXI веке конфликты отойдут в прошлое, что врагов у России нет, и вообще на нее никто не покушается. Правительство предпочитало плыть по воле волн, не пытаясь хоть как-то направлять развитие страны. Да и как оно могло бы это делать, если все ключевые отрасли экономики были отданы в частные руки? И отданы не хозяйственникам, радеющим хотя бы о развитии своего производства или о своей прибыли, а хищникам и паразитам. А они стремятся лишь выжать все возможное из почти даром доставшейся им собственности и, бросив развалины предприятий, уехать за рубеж вместе с нажитыми воровским путем капиталами. Один из самых опытных аналитиков Александр Привалов, близко знавший механику современной российской власти, утверждает, что ни один федеральный министр не представляет себе, какой Россия станет через 10 и 20 лет. Власть не выполняет и своей важнейшей духовной функции. Она даже не выдвигает национальную идею, которая могла бы сплотить население, превратить его в народ. А там, где такой идеей не озаботилось государство, каждый слой общества, предаваясь самодеятельности, выдвигает свою национальную идею. Недавно на одном из зарубежных форумов богатейших людей страны был выдвинут лозунг: «Роскошь как национальная идея России». На другом полюсе «народное правительство» Геннадия Семигина провозглашает национальной идеей «справедливость и счастье для каждого». (Это как бы улучшенный лозунг Жириновского, каким его преподносили СМИ: «Каждому мужику по ящику водки, каждой женщине по мужику».) И это в условиях, когда Россия остается фактически колонией?! Тут впору провозглашать национальной идею священной национально-освободительной войны России против иноземных поработителей и их внутренних пособников! Можно ли сейчас на первый план ставить рост благосостояния, счастье для всех (что само по себе нелепо) и прочие цели, уместные во времена благополучия страны? Нет, наша страна стоит на пороге войны (в смысле – ожесточенной борьбы не на жизнь, а на смерть), которая неминуемо разразится и кончится порабощением России, если мы будем по-прежнему благодушествовать. И только мобилизация всего потенциала нации может противостоять натиску хищников, позволит дать им сокрушительный отпор. В последнее время в России наметились некоторые перемены к лучшему. В частности, принята новая военная доктрина России, определяющая также и духовные ценности, национальные идеалы и идеологические принципы, которые прежде всего остального будет оборонять русская армия. Ведь «без национальных идеалов не существует обоснования для сверхусилия, героизма, жертвенности»[3 - «Общенациональный русский журнал», 2006, № 0, с.80–81.]. И чем более будет обостряться ситуация на мировой арене (да и внутри страны, имея в виду выкорчевывание горбачевщины-ельцинщины), тем более необходимыми окажутся решительные действия по укреплению порядка во всех сферах жизни государства. В настоящей книге вниманию читателей предлагается своего рода программа развития России на ближайшие годы, разработанная на основе статей, которые мне удалось напечатать в течение нескольких лет в газете «Подмосковье», с поправками на изменившиеся с того времени условия. Впрочем, это не то чтобы цельная программа, она освещает наиболее остроактуальные вопросы. Но это не просто рассуждения вообще, каких сейчас публикуется множество. Как и работ критического характера, и программ и прогнозов, не опирающихся на идею, укорененную в истории нашего народа, – их тоже опубликованы тысячи. Мировой кризис добавил к этому немало панических суждений. Философ Александр Дугин предрекает: «…Разразившийся кризис не имеет шансов завершиться просто технологическим подстраиванием. Ситуация полностью вышла из-под контроля и уже никогда не впишется в старые нормы и формы. Мир, который мы знаем, этим кризисом закончится. Наступит мир новый, в котором больше не будет известной нам экономики, знакомых нам политических игроков, привычных для нас социальных законов. Кризис утянет за собой то, что называется «социальным логосом». А это и есть конец света – западноевропейской культуры, цивилизации, хозяйственных укладов, социумов, разделения властей, рассудка и так далее. Кризис, как вселенский потоп, все смоет. Что будет после него? Трудно сказать»[4 - «Литературная газета». 2009. № 7.]. А я говорю, что будет после кризиса. Ведь этот кризис – не конец света как таковой. Это – конец того света, в котором Россия была унижена, ограблена, деморализована, приговорена к смерти. Это – переход к новому свету, в котором Россия займет достойное место в мире, принадлежащее ей по праву, а Запад, наконец, окончательно «закатится». Я взглянул на прошлое и настоящее России с высоты 20-х годов XXI века, когда от власти либералов не останется даже воспоминаний, и в стране установится тот единственно возможный общественно-политический и духовно-нравственный строй, который отвечает сущности русского миропонимания. Предлагаемая программа призвана способствовать мобилизации всех сил нашего народа перед лицом открытого противодействия возрождению страны со стороны Мирового Капитала – прежде всего в виде попыток блокады – и согласованной с ним активизации его пособников внутри страны. Ну, а мобилизацию надо начинать с инвентаризации всего, чем страна располагает – от материальных ресурсов и производственного потенциала и до духовных ценностей. Полная инвентаризация в таком объеме не может быть выполнена одним человеком или небольшой группкой исследователей. Однако пройтись по периметру границ России – сначала по «внутренним», то есть в пределах СНГ, а затем и по «внешним», тем, что у нас было принято именовать «дальним зарубежьем», можно и нужно. И пройтись не просто описывая увиденное, а одновременно и решая возникающие проблемы. Затем перейдем к внутренним проблемам, и так возникнет программа развития страны, вытекающая не из каких-то абстрактных пожеланий и предположений, а из анализа той конкретной предгрозовой ситуации, в которой оказалась ныне Россия. Глава 1 Россия собирает Евразию. Восточное направление КАГАНАТ, ИМПЕРИЯ, СНОВА КАГАНАТ… Многие русские патриоты не без основания полагают, что нынешняя РФ не вполне заслуживает названия «Россия», потому что представляет собой «обрубок» исторической России, которую они отождествляют либо с Российской империей в границах 1913 года, либо с СССР конца 45-го. Но если посмотреть исторически на то, что происходило на просторах Северной Евразии, то можно убедиться: здесь процессы образования союзов племен или государств сменялись процессами распада этих союзов, и наоборот. Правильнее будет сказать, что пространство нынешней России периодически оказывалось в положении, которое можно назвать чередованиями каганата и империи. Слово «каганат» здесь не означает ничего, кроме определенной формы государственного устройства (и никак не связано с пресловутым Хазарским каганатом), когда несколько крупных частей (они назывались, например, у кочевников, «ордами») объединяются в союз, признавая предводителя старшей орды каганом – начальником над всем образованием, каганатом. Такой титул был знаком и на Руси на заре ее истории; недаром митрополит Иларион в «Слове о Законе и Благодати» наделял покойного великого князя Владимира этим модным тогда званием. А что такое империя – мы все знаем: это единообразная форма управления провинциями и регионами из центра. За примерами далеко ходить не надо – от императорского Рима до Российской империи. Принято считать, что у русских доминирует «имперское» сознание. Однако пристальный взгляд на российскую историю показывает, что дело обстоит сложнее: динамика государственности колеблется между той моделью, которую мы зовем каганатом, и имперской. Московское государство, а затем Российская империя росли присоединением к себе сопредельных территорий. Сначала эти территории приходили «под высокую государеву руку» в качестве, скажем так, «младших орд», а кончалось дело обычной провинцией в составе империи. Процесс поглощения, видимо, дошел до своего предела к XX веку, и огромная империя распалась на составляющие «орды» – настолько разнородным оказался ее состав («тюрьма народов», как ее окрестили либералы и марксисты). Однако эти «орды» очень быстро соединились обратно, но уже не в империю, а по принципу каганата. Этот новообразованный каганат под названием СССР с конфедеративно-договорным характером связей между составляющими вновь очень быстро стал уплотняться до состояния империи. Если кратко обозначить этот процесс на уровне персоналий, то можно сказать, что Сталин вступил на «капитанский мостик» страны каганом, а сошел с него – типичным императором (особенно если учесть, что римское воинское звание «император» первоначально и означало «генералиссимус»). Из сказанного ясна схема: унитарное государство СССР, не выдержав напряжения противоречия между декларированной независимостью своих составляющих и их фактическим статусом провинций, распадается. Составляющие – «орды» – так же быстро, как и семь десятилетий назад, начинают собираться в новый союз – пока что без преобладающего главенства «старшей орды». А дальше… Как говорят музыканты, da capo al Fine – «повторим сначала и до конца». И в то же время здесь нет места торжеству дурной бесконечности. Каждый исторический виток совершается не в вакууме, а проходит по судьбам людей и государств всей тяжестью. СССР распался на составляющие, но далеко не во всех бывших республиках заметны тенденции к дальнейшему разделению. Особенно удивительно относительное спокойствие для такой, казалось бы, разношерстной Российской Федерации с ее бесчисленными «республиками, краями и областями», несмотря на предложения «взять суверенитета столько, сколько сможете». Только с четырьмя республиками пришлось заключать особые договоры, и только на одну Чеченскую республику, не пожелавшую и этого сделать (а пожелавшую сделать кое-что другое) пришлось ходить войной. Некоторые из влиятельных лиц в политике 90-х годов (Галина Старовойтова, Гавриил Попов), зная о тенденциях распада в российской истории, призывали к созданию конфедеративной России по образцу СНГ, где были бы и вненациональные образования – Уральская республика, Дальневосточная республика… Но, к удивлению многих наблюдателей, дробления России не произошло, она осталась практически монолитной: слишком тесно спеклись ее составляющие в единую общность россиян, тогда как такая же общность в границах СССР (знаменитый «советский народ») еще только находилась в стадии становления. Лозунг «Берите суверенитета, кто сколько сможет» позволил объективно оценить степень взаимосвязанности бывшего советского общества: где-то она оказалась очень высокой, а где-то нет. Но, помня о наличии колебаний в историческом процессе, мы можем смело предсказать, что дальнейшая интеграция независимых республик не за горами. …Доводилось как-то слышать, будто русский святой Серафим Саровский в разговоре с кем-то предсказал свою посмертную судьбу, в частности, то, что его мощи покинут Саров. – Да как же это будет, батюшка? – удивился слушавший. – Не то диво, что их отсюда увезут, а то диво, как они опять сюда возвратятся, – ответил старец. И, как известно, мощи старца в Саров действительно вернулись. Мы все находимся под впечатлением внезапного распада Советского Союза, хотя с того времени прошло немало лет. Нам кажется: вот это диво – еще одна «тысячелетняя империя» кончилась через какие-то семьдесят лет. Но уже давно крепнут другие процессы, так что впору сказать: не то диво, как распался Союз, а то диво, как он вновь соберется. В этом процессе нового собирания Евразии России должна опять сыграть ведущую роль (хотя если она с этим будет медлить, статус Главного Собирателя окончательно перейдет к Казахстану, который уже сейчас набирает очки на интеграционной идее – но об этом далее). Только вот с учетом исторического опыта надо понять, что на этот раз речь должна идти не о воссоздании на этом пространстве единого государственного образования имперского типа, а о разных степенях связи составляющих. Ибо некоторые составляющие настолько чужды русскому миропониманию, что с ними лучше дружить, иметь тесные экономические связи, но не принимать их в единое государство. Будем жить с ними рядом, но не вместе, ходить друг к другу в гости, но в свой дом на жительство их впускать не следует. Поэтому уже в начале первой же главы нашего исследования надо оглядеться, кто окружает Россию и кто как показал себя в эти трудные годы, прошедшие со времени распада СССР. Так что же мы увидим вокруг России? Начнем с инвентаризации по ее границам с востока на запад, как движется день по нашей стране. РУССКИЙ С КАЗАХОМ – БРАТЬЯ НАВЕК?.. Подспудные геополитические сдвиги последних десятилетий привели к тому, что на советском пространстве вторая (после России) роль перешла от Украины к Казахстану. Для нас чрезвычайно важны добрососедские отношения с этим «государством казахской нации», которое ныне столкнулось со сложнейшими внутри-и внешнеполитическими проблемами. А они, в конечном счете, упираются в то, как там сложатся отношения между казахами и русскими. Пока отношения эти непросты и уж, конечно, далеки от идиллии. Нужно учесть то особое положение, которое занимает Казахстан среди всех стран СНГ и Балтии, и, прежде всего, – близость казахов к русским. Первыми подметили ее не экзальтированные проповедники интернационализма, а… царские чиновники, в начале XX века возжелавшие образовать на земле «киргизов» (так тогда называли казахов) четвертый (наряду с Великороссией, Малороссией и Белоруссией) столп российской государственности – «Желтороссию». И требовалась-то для этого самая «малость»: чтобы киргизы «добровольно» крестились. Революция, к счастью, поставила крест на подобных затеях (можно представить, сколько козырей дало бы их осуществление будущим националистам). Но интересна сама идея, приравнивавшая казахов к «русским» (то есть к православному населению империи, которая различала своих подданных не по национальности, а по вероисповеданию). Видимо, в этом отношении после 1917 года у нас перегнули палку в другую сторону. Весь огромный Туркестанский край входил в состав РСФСР, лишь с 1920 года в нем стали выделяться автономные области и республики. Союзной республикой Казахстан стал лишь в 1936 году, и так уж сложилось, что в советское время привычно считали: Великая Россия (СССР, как затем и СНГ) держится на трех главных стволах – собственно России, Украине и Белоруссии, к которым примкнули «разные прочие». Вроде бы это и было зафиксировано Беловежскими соглашениями трех, нарочно проигнорировавших Нурсултана Назарбаева как явно «не того корня» поросль. По свидетельству Сергея Станкевича, игравшего тогда видную роль в окружении Ельцина, Назарбаев уже в те дни предлагал создать федерацию России и Казахстана как ядро, к которому могли бы впоследствии присоединиться и другие республики. Именно в Алма-Ате было оформлено создание СНГ – уже не как содружества славянских государств, а как объединение всех бывших союзных республик, за исключением прибалтийских. Правда, в Таможенный союз трех Украина войти отказалась, а Казахстан вошел. А затем Назарбаев повторил свое предложение о более тесном сближении – переходе от Союза Советского к Союзу Евроазиатскому. Однако в России в кругах интеллигенции, особенно в горбачевские времена, были распространены псевдонационалистические и псевдопатриотические представления, будто казахи – народ для русских довольно чуждый. Дескать, мы – народ европейский и даже чуть ли не главный строитель «общеевропейского дома» от Дублина до Владивостока, казахи же, как ни крути, остаются народом азиатским (пусть даже у них и ОБСЕ обосновалась, правда, неизвестно зачем). На эту почву и была брошена идея Александра Солженицына: России надо заняться собственным «обустройством» и как можно скорее избавиться от южного «подбрюшья» – республик Средней Азии и Казахстана, оттяпав предварительно у последнего его северные области с преимущественно русским населением. Вряд ли надо напоминать, какую бурю возмущения вызвало это провокационное заявление в «подбрюшье». На этой волне, как грибы после дождя, стали появляться всякие именитые фальсификаторы истории, «доказывающие» всему миру, что-де русские жили в Казахстане, когда и казахов-то еще не было, а были киргизы. Фальсификаторами они названы здесь не потому, что русские не жили в давние времена на казахской земле, а потому, что «русский север», что бы там ни говорили, образовался в Казахстане после знаменитой «целины» – такой же вредительской акции с дальним прицелом, как и передача Крыма Украине (хотя, конечно, это не умаляет величия подвига тысяч целинников). Надо учитывать и то, что вряд ли какой другой народ (кроме русского) претерпел в XX столетии больше лишений, чем казахи. Мало того, что они стали одной из самых больших жертв массового голода 30-х годов, когда Советская власть из самых лучших побуждений решила за один год превратить этот кочевой народ в оседлый. Тогда погибло, по разным данным, от четверти до половины всех казахов. Впоследствии земля республики была признана очень удобной буквально для всего: для создания сети лагерей и поселений ссыльных в сталинские времена, в том числе и целых народов (немцев Поволжья, чеченцев и др.); для постройки Семипалатинского полигона, где проводились испытания ядерного оружия, от которых жители окрестных мест впадали в депрессию и сходили с ума; для размещения космодрома (завалившего огромные пространства ядовитым металлоломом). А что, территория большая, население маленькое, да и то не в счет. Одновременно в Казахстане был создан мощный индустриальный потенциал – угольная промышленность, предприятия черной и цветной металлургии, машиностроение, оборонные предприятия, все это требовало участия русских инженеров и рабочих. А уже упоминавшаяся пресловутая «целина», казалось, окончательно обрекла «титульную» нацию на роль «национального меньшинства» на собственной земле. Признаемся: это был этноцид, но такой, какой вряд ли можно было поставить кому-либо в вину. В большинстве случаев у властей не было не только злого умысла, но даже осознания возможных отрицательных последствий таких мероприятий для казахов. Казалось, сама история с непонятной людям и одной ею осознаваемой последовательностью превращала Казахстан в гигантский экспериментальный полигон, если не сказать – в свалку. И можно понять решительный протест казахов в 70-е годы против проекта создания немецкой автономии «в местах компактного проживания», то есть все в том же Казахстане, что опускало коренную нацию еще на ступеньку вниз. Мудрый Брежнев, не в пример иным понимавший важность оси Москва – Алма-Ата, прислушался к их голосу, и напряженность в значительной степени была снята. Реванш был взят в 86-м, при Горбачеве. Тогда нарочито грубой командой из Москвы (как мы знаем, «неуклонно пекшейся» о благополучии казахов), был сменен друг Брежнева Кунаев. А на его место, как шахматная фигурка, поставлен некто Колбин. Что было дальше (и какую лепту в дружбу русского и казахского народов это внесло) – все помнят. ЧЕРЕЗ ТЕРНИИ – К ЗВЕЗДАМ Однако за кажущейся беспорядочностью политических событий просматривается и некая логика, в данном случае удивительная. Народ, как бы последовательно оттеснявшийся на обочину истории и вроде бы обреченный на постепенное исчезновение, не только выжил, но и громко заявил о себе. Мне довелось побывать в Алма-Ате в начале кампании шельмования Кунаева. Я был поражен: передо мной предстал современный город с яркой и запоминающейся архитектурой. Он был не только лишен традиционного для Востока обилия грязных лачуг в «старом городе», но и мог по чистоте соперничать чуть ли не с Сингапуром (а уж тем более – с тогдашней Москвой). Да и до сих пор, как свидетельствуют приезжие из России, в Алматы (как теперь называется город) поражает чувство комфорта: неторопливость жителей, множество зелени, парков, скверов, фонтанов, журчание арыков, доставляющих в город воду с ледников. И в то же время – чувство неразрывной связи с Россией: русская речь, названия улиц с обязательным дублированием на русском, преобладание газет и журналов на русском языке. Делопроизводство в республике долго велось тоже на русском языке, но с 1 января 2007 года все документы выходят уже на двух языках – русском и казахском. Такой статус русского языка неудивителен: из 15 миллионов жителей республики более 4 миллионов составляет русская диаспора. А новую столицу Казахстана – Астану проектировали архитекторы из разных стран мира. Приезжающих россиян поражают красота и величие этого казахстанского чуда, возведенного на месте бывшего рядового областного центра Целинограда (прежде – Акмолинска, напоминавшего скорее не город, а большое село). И так во всем. Возьмем, например, кино. Казахские фильмы получили широкое признание не только на Ташкентском или Московском кинофестивале. Со временем Казахстан проявил стремление стать мощной кинематографической державой. Фильм «Чингисхан» с успехом прошел по всему миру. То же и в области эстрадной музыки. Конкурс эстрадной песни собирает в Алма-Ате таких мировых знаменитостей, как Патрисия Каас и многие другие. Но в наш век «воинствующего экономизма» российских аналитиков больше всего поражает бурный рост экономики Казахстана. Темпы роста ВВП в Казахстане существенно выше, чем в России, его объем был удвоен за семь лет. И теперь Казахстан, вступив на тропу «азиатских тигров», готовится к новому прыжку. Он намерен к 2030 году войти в первую двадцатку наиболее развитых стран мира, с вполне современными стандартами жизни людей. А по экспорту зерна хочет войти в первую пятерку стран-экспортеров. И добиваться всего этого он будет не только за счет увеличения добычи нефти и газа, но и за счет развития информационных технологий, биотехнологий, нанотехнологий и пр. Ради этого правительство ежегодно направляет тысячи студентов на обучение за рубеж и поощряет получение образования внутри страны. 800 тысяч студентов при общем населении в 15 миллионов человек – это едва ли не мировой рекорд успехов в сфере народного просвещения. Открыт и набирает силу Евразийский университет имени Л. Н. Гумилева. Но главное даже не в этом. Экономика экономикой, а суть дела в том, как чувствует себя тот или иной народ, как он воспринимает свое положение в мире. Один проницательный наблюдатель заметил: «Сегодня Казахстан – чуть ли не единственное государство в мире, которое на глазах у всех творит собственную историю. Казахи чувствуют оптимизм, они чувствуют себя, по сути, заново рождающейся нацией, а это очень важно». Еще бы не важно! Сейчас в мире мало таких стран, где народ сам творит свою историю и с оптимизмом смотрит в будущее. Собственно говоря, именно это состояние духа и превращает население в народ. И казахи вправе гордиться тем, что они взялись строить свою страну, и у них это получилось. И в советское время, и позднее лидером экономического развития среди стран Центральной Азии считали Узбекистан. Однако сейчас уже ясно, что эту роль играет и будет играть Казахстан. А ведь все начиналось с полной разрухи. Назарбаев не случайно противился скоропалительному развалу СССР, обрыву хозяйственных и культурных связей между бывшими братскими республиками. Но в Москве и в Киеве взяли верх силы, которым важно было утвердить свое первенство. Казахстан был брошен на произвол судьбы. А на эту громадную, по любым меркам, страну, буквально набитую природными ресурсами (в том числе такими дефицитными, как уран, не говоря уж о нефти и газе), зарились все, кому не лень. И отстоять свою независимость этой большой по территории, но сравнительно мало населенной стране было очень нелегко. Тем более, что Казахстан, располагавший значительным ракетно-ядерным потенциалом, отказался от него и передал имевшееся у него ракетно-ядерное оружие России. Сначала Казахстану пришлось отдать большинство предприятий и месторождений полезных ископаемых иностранному капиталу. Зарубежные компании вложили в эти предприятия приличные средства. Нефтяную промышленность они подняли практически с нуля. Однако, как только в стране появились деньги, и стало возможным платить зарплату бюджетникам, власть Казахстана твердо стала проводить курс на защиту национальных интересов. Так, был принят закон, по которому иностранная компания, желающая продать свои активы, была обязана прежде всего предложить их государству. И иностранцы, получавшие высокие прибыли, вынуждены были смириться с новыми порядками. Сейчас в Казахстане создается мощный холдинг из государственных компаний, что еще более упрочит позиции национального капитала в экономике. Более того, дочь президента страны Дарига Назарбаева, которую считают одним из самых влиятельных политиков республики (и даже одним из кандидатов на роль «преемника» президента»), уже ставила вопрос о необходимости «деколонизации» Казахстана. Она предлагала для начала «раскулачить» индийского олигарха Лакшми Миттала, купившего в Казахстане металлургический комбинат и установившего там колониальные порядки. Дарига говорила о необходимости создания на комбинате профсоюза, установления предельной продолжительности рабочей недели, гарантированного минимума заработной платы и пр. Она разработала проект нового Трудового кодекса, нормам которого должны следовать все предприниматели, в том числе и иностранные. И многое из этого уже удалось воплотить в жизнь. Ведется кампания по возвращению на историческую родину казахов из-за рубежа, в том числе из Монголии и Северо-Западного Китая. Правда, говорят, что переселенцы, которых направили в сельскую местность, бежали оттуда в города, где не могут найти работы, но это, видимо, временные трудности. Сначала большинству населения республики пришлось очень тяжело. Многие промышленные предприятия, работавшие прежде на оборону или связанные кооперацией с предприятиями в других республиках, остановились и в значительной мере подверглись разграблению и разрушению. Страну душила безработица, зарплата была невелика и выплачивалась с перебоями, пенсий у многих стариков первоначально, можно сказать, не было вообще. Русские покидали Казахстан, вытесняемые активистами познавшей вкус независимости титульной нации. Космодром в Байконуре был заброшен. На пусковых площадках кочевники установили юрты. Но Назарбаев сумел остановить скатывание республики в средневековье. Он пошел на легализацию теневых капиталов, в том числе незаконно вывезенных из страны. В общем, он делал все, чтобы облегчить положение страны. В итоге инфляция, которая в 1992–1993 годы составляла более 3000 процентов, сейчас снизилась до 7–8 процентов в год. Даже реформа армии, произведенная Назарбаевым, представляет собой заявку на современную военную политику. По подсчетам специалистов, за последние пять лет острота бедности снизилась в 4 раза, глубина бедности – в 3 раза, доля населения, имеющая доходы ниже прожиточного минимума, – в 2 раза. Но и до сих пор жизненный уровень большинства населения растет медленнее, чем ВВП страны. В том же Алматы цены почти московские, а зарплата учителя или врача немногим превышает прожиточный минимум. У государственных чиновников зарплаты значительно выше. А руководитель государственной компании «Казахтелеком» установил было себе годовой оклад в 365 тысяч долларов, не считая почти два миллиона долларов премий, но был за это снят Назарбаевым с должности. Хотя ему было далеко до некоторых российских министров или их жен, зарабатывающих по полмиллиона, а то и по миллиону рублей в день. Стало весьма заметным имущественное расслоение, хотя оно и не идет ни в какое сравнение с тем, что наблюдается в России. И все же появились, по сообщениям СМИ, нувориши, «новые казахи», готовые утереть нос «новым русским». Они хранят свои капиталы в офшорных зонах, сорят деньгами в Куршевеле, на Северном Кипре и на Лазурном берегу, и потому ощущают себя не столько гражданами своей страны, сколько частью космополитической международной олигархии. Их дети обучаются в зарубежных университетах и колледжах преимущественно на английском языке. У этой новой поросли казахстанской элиты нет никаких сентиментальных воспоминаний о совместном житье под крышей СССР. Они мыслят прагматично, подчас цинично. (Сам Назарбаев отмечал, что среди казахов немало людей «кулацкого типа».) На них могут делать и, похоже, делают ставку те, кто заинтересован в превращении Казахстана в управляемый или хотя бы направляемый извне «сырьевой придаток». Но это, можно сказать, неприятная деталь, не отменяющая главного. Историк и публицист Рой Медведев поражен: «В современном Казахстане уникально все». Едва не исчезнувший казахский народ не только обрел национальное самосознание и второе дыхание, но и становится серьезной геополитической силой, с которой приходится считаться всем. Как бы тяжело ни было казахам, они готовы простить Назарбаеву все трудности и лишения за то, что он впервые в истории поднял Казахстан как государство на такой уровень, что с ним вынуждены считаться во всем мире. Такова уж природа человека: в историю входят как герои не те руководители государств, в правление которых повысилось благосостояние народа, а те, при которых одержаны великие победы в войне, особенно если они потребовали громадных человеческих жертв, строители пирамид или, на худой конец, новой чудо-столицы, какую построил Назарбаев. Но на наших глазах меняется положение в мире. Россия становится сильнее, и это влияет на позицию Казахстана. И внутри этой страны начался поворот от либеральной экономики к социально ориентированной, хотя тут не все гладко, как будет видно из дальнейшего. И вот еще одно достижение: Путин и Назарбаев совместно наблюдали на Байконуре запуск первого казахстанского спутника Земли. Казахстан вошел в число космических держав, какими не стали еще и многие страны Западной Европы. РУССКИЕ КАЗАХСТАНЦЫ: ИСПОЛЬЗУЮТ ЛИ СВОЙ ШАНС? В свете сказанного о достижениях Казахстана взглянем по-новому на «внезапно» обострившиеся отношения между казахами и русскими в этой стране. Увы, к этому «перерасчету» многие казахстанские русские оказались не готовы. Они по-прежнему живут представлениями многолетней давности: дескать, казахи – это чабаны, часть которых при помощи «старшего русского брата» стали политиками и деятелями культуры, за что и должны вечно его благодарить. Замечу, что археологические раскопки и изыскания историков показали: у древних кочевников письменность появилась на много веков раньше, чем у европейцев. Возможно, она имеет связь с самой древней из известных науке системой письменности – шумерской. Так что культура предков казахов – очень древняя, хотя и непохожая на привычные нам культуры городского типа. Мы часто и справедливо говорим, что русские, в отличие от западных колонизаторов, в особенности от англосаксов, не уничтожили ни одного народа из тех, что оказались в составе Российской империи, а затем СССР. Мы не только признавали право каждого народа на свою национальную культуру, но и помогали развивать ее, охотно вступали с местными жителями в разнообразные отношения, в том числе и заключали межнациональные браки. И это не какие-то поступки, обусловленные конъюнктурой, а проявление одного из отличительных свойств русского народа, о чем, кажется, лучше всех сказал Лермонтов: «Меня невольно поразила способность русского человека применяться к обычаям тех народов, среди которых ему случается жить; не знаю, достойно порицания или похвалы это свойство ума, только оно доказывает неимоверную его гибкость и присутствие этого ясного здравого смысла, который прощает зло везде, где видит его необходимость или невозможность его уничтожения». Правда, он тут же добавляет о «беспечности русака». И в то же время надо признать, что русские относились при этом к народам Востока несколько свысока. (Как говорил лермонтовский Максим Максимович, наблюдая выкрутасы Казбича или попрошайничество осетин: «Азиаты!».) Можно привести тысячи примеров, когда русские, прожившие в национальных республиках не один десяток лет, так и не удосужились выучить местный язык хотя бы на уровне, необходимом для повседневного бытового общения. «А нам этот собачий язык и не нужен», – сказал как-то один такой русский «культуртрегер» про язык казахов. А уж если туземцы не находились под защитой верховной власти России, то русские купцы и промышленники эксплуатировали их столь же жестоко, как и испанцы или англосаксы, о чем со знанием дела рассказывает на телевидении, например, Феликс Разумовский, повествуя о становлении «Русской Америки». Нет сомнения в том, что русские в Казахстане часто ущемляются в своих правах и вытесняются с руководящих должностей. Подобный вопиющий случай был несколько лет назад и в Киргизии, где из правительства изгнали последнего министра-русского. Он свободно говорит по-киргизски, женат на киргизке, был, надо полагать, патриотом независимого Кыргызстана, но… вот уж, действительно, рылом не вышел – в смысле: оказался не ко двору. Более того, в Казахстане в отношении русских допускаются акты вандализма и хулиганства, которыми должна заниматься прокуратура (часто делающая вид, что она их не замечает). Все проявления нарушений прав граждан, в том числе и русских, заслуживают осуждения, а допущенная несправедливость должна быть устранена. Но здесь говорится о той стороне дела, о которой у нас умалчивают. Редко кто осмелится сказать о повышенном самомнении многих русских: дескать, мы все-таки культурная нация и вступили даже в Совет Европы, а казахи… Взвинченное самосознание готово увидеть ущемление прав и там, где имеет место нечто другое. Что же именно? Казахстан стал уникальным «союзом народов внутри СССР» – по многообразию наций (их почти 150) и вытекающей из него неповторимости исторической судьбы (одну лишь целину называли «планетой ста языков»). И если в СССР группировал вокруг себя нации русский народ, то кто возьмет на себя такую же роль в многонациональном Казахстане? Либо те же русские (тогда будущее казахов трудно предсказать, но не исключено, что они окажутся на положении современных американских индейцев), либо казахи (не немцы же и не корейцы!), что поставит в тяжелое положение русских. Но стать государствообразующим народом непросто, этой науке надо долго – в историческом масштабе – учиться. Позволю себе небольшую историческую аналогию. Когда победила Октябрьская революция 1917 года, большинство наблюдателей как у нас, так и за рубежом были убеждены в том, что власть большевиков установилась ненадолго, ей отводили дни, недели, ну, может быть, месяц-другой… А жизнь шла, и новая власть падать совсем не собиралась, хотя ее положение временами становилось отчаянным. Прошло десять лет, а противники Советской власти все еще ждали ее падения. И вот Патриарший Местоблюститель митрополит Сергий (Страгородский) подписал свою знаменитую Декларацию, в которой призвал священнослужителей и мирян Русской Православной церкви быть лояльными гражданами Советского государства, своей Родины. Сколько упреков, обвинений в сотрудничестве с безбожной властью и даже прямых оскорблений пришлось ему тогда выслушать! Но он был непоколебим, ибо занял единственно правильную и канонически безупречную позицию в вопросе об отношении Церкви к государству. А своим оппонентам он отвечал: они не понимают всей серьезности происшедших в стране изменений, того, что жизнь страны пошла другим курсом всерьез и надолго. Точно так же плохо понимают, что произошло, в большинстве своем казахстанские русские. Они требуют, например, чтобы русский язык был объявлен вторым государственным языком Казахстана (между прочим, замечу, что русский язык там признан не как государственный, а как язык межнационального общения; в будущем предполагается, что Казахстан станет трехъязычным – добавится еще и английский). А вот русские, живущие в Англии (в одном лишь Лондоне их проживает 300 тысяч), такого требования не выдвигают. Между тем Казахстан сегодня – такое же суверенное государство, как и Англия. А введение двуязычия в Казахстане создало бы ситуацию, похожую на сценку из «Давида Копперфильда» Диккенса, когда взрослый, вооружившись большой ложкой, а малышу дав маленькую, объедает его, призывая: «А ну, малыш, давай наперегонки!» Руководители Казахстана просто обязаны принять меры к защите казахского языка. А установка многих русских на то, что жили без этого казахского языка столько десятилетий, проживем и дальше, по меньшей мере, близорука (говорят, к сожалению, таких русских там немало и сейчас – после двух десятилетий существования суверенного Казахстана). Особенно возмущает многих русских то, что их детям приходится учиться в казахской школе (как в Англии – в английской). А ведь по идее они должны были бы настраивать детей на то, чтобы те сами шли в казахскую школу, чтобы знать язык, историю, культуру народа, среди которого им жить, не хуже самих казахов. Вот тогда, владея ценностями казахской культуры, которые они изучали в школе, и русской, которой овладевали дома и в кружках русской общины, русские юноши и девушки по праву влились бы в ряды интеллектуальной элиты многонационального Казахстана. Итак, нет фатальной неизбежности столкновения интересов русских и казахов в Казахстане, не обязательно развитие страны должно пойти так, что ее поведут в будущее либо русские (и тогда плохо будет казахам), либо казахи (и незавидной станет судьба русских). Если лидеры русской общины Казахстана займут правильную позицию, то своеобразным «имперским народом», элитой Казахстана станет объединение лучших сынов и дочерей обоих народов (как и выходцев из других наций). Этот «третий путь», строго говоря, остается ныне единственно правильным и даже единственно возможным. Если у казахов возьмет верх тенденция к окончательному вытеснению русских, это очень скоро закончится катастрофой. Если русские уедут, рухнет промышленность и культура республики, межнациональные разборки перейдут во внутриэтнические и межклановые, начало чего можно было наблюдать в Таджикистане (хотя там еще остаются и российские военные, и русские специалисты). Словом, путь оголтелого казахского национализма – гибельный путь. Но и русские должны помнить, что одно дело – отстаивать свои права, и другое – «качать права», требовать то, что подрывает суверенитет страны. К сожалению, недальновидными показали себя и российские политики, которые поднимают на щит «борцов за права русских», требующих отделения от Казахстана его северных областей (а это – государственное преступление). Владимир Жириновский в годы своего максимального политического успеха призывал взять Алма-Ату (его родной город) штурмом. А вот как разговаривал с казахскими государственными деятелями Виктор Черномырдин: «Вам не нравятся наши расценки за транзит вашего газа? Тогда возите его самолетами». И до сих пор российские монополии устанавливают такие высокие тарифы, что стоимость казахстанских товаров резко возрастает при пересечении границы. Это почти как в Средние века. Казахов поражает и ненасытность российских коррумпированных чиновников. Дело, которое можно решить за час, занимает недели – так вымогаются взятки. Когда в Алматы решили строить метро, казахстанцы обратились за помощью в Москву. Но там заломили такую цену, что пришлось искать другого подрядчика. Заказ достался канадской фирме. Все это – игра с огнем. Если оборвется крепнущая (слава Богу) связь России с Казахстаном, то, по словам русского мыслителя Николая Федорова, мы однажды «увидим у себя в гостях настоящих туранцев», а вовсе не тот традиционно дружественный нам народ, который проживает за нашими южными рубежами. Немало русских, проживавших в Казахстане, свидетельствуют: любой казах, у которого был русский друг, гордился этим. Никакой другой народ бывшего СССР так не уважал и не уважает русских, как казахи. Конечно, и там есть свои националисты экстремистского толка, которые требовали, чтобы Россия возвратила Казахстану Оренбург, Астрахань и некоторые территории даже западнее Волги, якобы когда-то принадлежавшие казахам. Но это было в кратковременную пору естественного обострения националистического безумия. Сегодня все обстоит иначе. «Мы необходимы друг другу» – это преобладающее мнение в Казахстане. К России там до сих пор относятся с симпатией, хотя иные русские, кажется, сделали все возможное и невозможное, чтобы это отношение казахов к нам испортить. Да и Россия в целом будто задалась целью предстать пред миром в самом непотребном виде. В налаживании дружеских связей между нашими народами велика роль лично Назарбаева. Именно ему принадлежит крылатое выражение: «Россия и Казахстан даны друг другу Богом». Еще в пору его юности в Темир-Тау, где он работал в горячем цехе металлургического комбината, в ходу была поговорка «Русские – это четвертый жуз» (наряду с тремя главными племенными союзами казахов). Президент многое делает для улучшения межнациональных и межконфессиональных отношений в республике. Создана Ассамблея народов Казахстана, проводятся конгрессы представителей разных религий. Астана явно претендует на роль духовной столицы мира. Например, президент на православную Пасху посетил кафедральный собор и был на приеме у митрополита Мефодия. (Назарбаев даже предложил казахам праздновать Рождество наряду с мусульманскими праздниками, но этот его почин не был поддержан.) Мусульманские лидеры Казахстана считают, что у их страны два крыла: ислам и православие. Многие русские, собиравшиеся покинуть республику, в свете наметившихся благоприятных перемен решили остаться. И надо надеяться, что принимаемые властью меры создадут еще более благоприятные условия для подлинно братских отношений между русским и казахским народами. Но сегодня этого мало, вопрос надо ставить острее. УСЛОВИЕ ВЫЖИВАНИЯ РОССИИ – СОЮЗ С КАЗАХСТАНОМ Да, дело обстоит именно так. Задача эта настолько жизненно важна для России, что является безальтернативной, ее надо решать любой ценой. Почему? В XX веке было создано так называемое бинарное оружие. Оно состоит из двух компонент, каждая из которых вовсе и не оружие. Но их соединение дает оружие колоссальной мощи. Для большинства русских евразийство – это некая интеллектуальная конструкция последнего времени; даже как течение мысли в среде русской белой эмиграции оно возникло только в 20-е годы прошлого века. У казахов евразийство – это живая традиция, всегда жившая в народе. Замечу, что в Казахстане и сейчас очень важна принадлежность к тому или иному жузу (племенному союзу). Но в стране проживают и несколько сотен чингизидов (прямых потомков Чингисхана), пользующихся всеобщим почетом и уважением не за свои личные качества, а как «принцы крови», пусть и в каком-нибудь тридцать пятом поколении. Но казахам не хватает осознания опасности, идущей всем остальным народам от Запада, у них нет опыта противостояния этой людоедской всеуничтожающей силе. Казахи до последних лет не подвергались агрессии со стороны Запада именно потому, что их защищала от нее Россия. Историю человечества можно рассматривать как идею и как факт. История как идея всем известна: дескать, Россия защищала Европу от Востока. История как факт несколько иная: Россия защитила республики Востока от участи Индии, которую Англия превратила в колонию, или Афганистана, который англичане пытались покорить, но встретили отпор, что стоило народу этой страны тысяч жизней. Поэтому Россия способна наполнить идею евразийства своим опытом противостояния Западу. Получить России доступ к такому бинарному оружию, каким является ее интеграция с Казахстаном, – безусловная задача ближайшего будущего. Таким образом, жизнеспособное постсоветское образование видится прежде всего российско-казахстанским. Еще Лев Гумилев писал: «… если Россия будет спасена, то только как евразийская держава». И сегодня единственная возможность выживания для России – будущий союз двух наших народов. Образование Евроазиатского экономического сообщества, Договора о коллективной безопасности, Таможенного союза и Шанхайской организации сотрудничества – верные шаги в этом направлении. Теперь Назарбаев выступает с новой инициативой – превратить Евроазиатское Экономическое Сообщество в единое сверхгосударство по типу Евросоюза. При этом он говорит, что Таможенный союз, как первый шаг к этому надгосударственному образованию, состоится даже в том случае, если Украина откажется войти в него. И так оно пока и получается. То, что интеграция экономик наших двух стран идет, это хорошо, но надо объединить Евразийский континент не только экономически, но и политически. Что это означает, разъясняет Дарига Назарбаева: «Для нас это прежде всего спокойствие, безопасность в регионах, в каждом доме, это экономические, деловые отношения между государствами, это открытые границы, это возможность свободно передвигаться, выбирать любую землю, любую страну, если ты там видишь свое будущее и возможности для лучшей жизни. Как мне кажется, это должно быть некое подобие Европейского Союза, только на нашей, евразийской почве». (Отметим, что муж Дариги, первый заместитель министра иностранных дел Казахстана Рахат Алиев видит будущее своей страны иначе: это будет монархия во главе с султаном; но ему сейчас, кажется, не до политики.) ЗА ЛИДЕРСТВО ПРИДЕТСЯ ПОБОРОТЬСЯ Кто будет лидером в этом новом государственном образовании? Не будет ли оно «союзом всадника и лошади», где всадником окажется вовсе не Россия? Назарбаев не скрывает: «А сердцем Евразии может стать наша столица – город Астана». Казахстан претендует на роль ключевого игрока на постсоветском пространстве. Многие аналитики призывают Россию смириться с тем, что лидером СНГ становится не она, а Казахстан. Думаю, это упрощенная постановка вопроса. У России было достаточно времени, чтобы выработать правильную политику в отношении стран СНГ, но она его бездарно потеряла. Ельцин и его окружение вообще приняли СНГ скрепя сердце, для них это было вынужденное решение. Даже Путин одно время признавал, что у нас Содружество рассматривалось как форма цивилизованного развода республик после распада СССР. А Назарбаев с самого начала выступал за всестороннюю интеграцию республик, и потому у него оказалась самая выигрышная позиция. А главное – в том, как пишет крупнейший специалист по Казахстану Юрий Солозобов, что «после распада СССР в Казахстане уже сформировалась своя государственность, а в России еще нет». Назарбаев (как и Лукашенко) отбросил «химеру коммунизма и космополитизма ради спасительного национализма. В национальных экономиках Казахстана и Белоруссии реализуется важнейший принцип максимальной занятости для граждан своей страны. Все национальные ресурсы страны используются для развития своего общества. Наши соседи давно начали «жить для себя», а не для «реформ ради реформ» или для «бесперебойного обеспечения энергоносителями Европы», как это до сих пор принято в РФ»[5 - «Литературная газета», 2006, № 42.]. Поскольку Россия продолжала смотреть на другие страны СНГ как на младших партнеров, которые якобы без нее никак не обойдутся, Назарбаев, всегда склонявшийся к союзу с РФ и не находивший понимания у нее, стал искать другие пути реализации национальных интересов Казахстана, к чему его подталкивают и геополитические изменения в мире. США подпитывают в Казахстане оппозицию Назарбаеву, которая обвиняет президента в коррупции, наличии тайных счетов в западных банках, в зажиме демократии и диктаторских замашках. Она грозит ему переворотом, «цветной революцией». Но эту силу американцы держат в запасе. Стабильный Казахстан при Назарбаеве их вполне устраивает, но чтобы президент не вышел слишком из-под контроля, всегда нужно иметь под руками тех, кто мог бы прийти ему на смену. Назарбаев вынужден был направить потоки казахстанской нефти на экспорт по трубопроводу Баку – Джейхан, в обход России, что больно ударило по нашим интересам. Вообще Казахстан стал отдавать явный приоритет развитию отношений с США и ЕС. И видные чиновники Казахстана все чаще на переговорах со своими российскими коллегами заявляют, например, следующее: «Наши страны разные. У них разные цели и разные способы вхождения в мировое сообщество. Наши страны идут не в ногу». Дескать, Казахстан пытается слезть с нефтяной иглы, а Россия, напротив, «делает акцент на энергетическую составляющую своей внешней политики». Это уже явный знак равнения части новой казахстанской элиты на Запад. Руководство Казахстана заявляет, что будет развивать стратегическое партнерство с Россией. Однако сразу после своей победы на выборах 2006 года Назарбаев заявил, что Казахстан и Россия намерены усиливать экономическую интеграцию, не создавая союзного государства, сторонником которого его еще недавно считали. Юрий Солозобов остроумно замечает по этому поводу: «В межгосударственный союз могут объединяться только состоявшиеся государства, к каковым РФ не относится». И продолжает: «В ближайшей перспективе межгосударственный союз в Евразии не только возможен, но он будет просто необходим для сохранения суверенитета наших стран. На практике этот Союз станет возможным только тогда, когда закончится разруха в русских головах. Союз станет актуален в тот момент, когда в стране сменится правящая элита и произойдет новая национальная сборка». И русские, по знаменитому выражению Розанова, из «арабов, кочующих по своей земле» (а теперь еще и уезжающих на заработки, а то на постоянное место жительства, за рубеж), станут настоящими хозяевами страны. «Только такой союз из состоявшихся и самостоятельных хозяев Евразии может обеспечить целостность и мир на нашем континенте. И этот процесс евразийского объединения объективен. И его нельзя остановить никакими пиар-акциями и никакими “прививками от Союза”». С этими положениями вполне можно согласиться. Россия свою государственность обретает, и скоро весь мир почувствует ее силу. А с сильными считаются все. И быстрее всех откликнутся на это те из народов бывшего СССР, которые без преувеличения можно назвать для нас братскими. Думается, в первую очередь это будет как раз казахстанский народ. Недоразумения, о которых шла речь выше, преходящи, они порождены больше «детской болезнью» национализма», которую надо пережить. Но в жизни народов по большому счету политика выше экономики, а духовный фактор, родство душ – выше политики. Казахи духовно родственны русским, что заметили еще царские чиновники, и русская культура всегда будет им близка. Поэтому, видимо, в экономике Россия и Казахстан будут идти на равных, а в культурном отношении у русских много шансов на признание их лидером. Ну, и самый важный шаг последнего времени. Россия и Казахстан договорились о создании своего рода «энергетического альянса», для руководства которым создается наднациональный орган, которому передаются существенные активы с обеих сторон. Это должно сделать интеграцию экономик двух стран независимой от возможных изменений в политической конъюнктуре как в России, так и в Казахстане. Такое решение можно считать элементом политического объединения двух наших стран. КАЗАХСТАН НА РАСПУТЬЕ Еще в послании 2004 года Назарбаев поставил перед своим народом задачу: идти «к конкурентоспособному Казахстану, конкурентоспособной экономике, конкурентоспособной нации». В отличие от того, что происходит в России, в Казахстане строятся и реконструируются заводы, железные и автомобильные дороги, мосты, морские порты на Каспийском море. Неуклонно повышается жизненный уровень всего населения. Увеличены минимальные размеры пенсии и заработной платы. Казахстан – единственное государство в СНГ, которое сочло необходимым компенсировать потерянные вклады населения в Сбербанке СССР. Страна вплотную приблизилась по основным параметрам к ряду стран Центральной Европы, а государства Юго-Восточной Европы уже опередила. Усиливаются роль и авторитет Казахстана в мире. Но что касается новой экономической и социальной политики, то далее в послании шли рассуждения, очень напоминающие заявления Гайдара и других российских либералов: «Общеизвестно, что конкурентоспособность достигается не в тепличных условиях государственной поддержки, а в суровой борьбе с конкурентами. Оптимальная роль государства здесь – в том, чтобы, с одной стороны, достигнуть максимальной либерализации и открытости экономики, с другой – вести активную работу по строительству инфраструктуры и привлечению частного сектора к развитию ключевых отраслей». Конкурентоспособность национальной экономики Казахстана может быть достигнута только в условиях ее интеграции в мировую экономику. Поэтому важнейшей задачей является активизация вступления страны во Всемирную торговую организацию. Казахстанский бизнес (в том числе и сельский, крестьянский) вполне «созрел» для борьбы не только на внутренних, но и на внешних рынках. Необходимо приветствовать и поощрять движение казахстанского капитала за рубеж, освоение им внешних рынков. Это – элемент глобальной конкуренции, а также возможность получения важных знаний о мировой экономике. (Назарбаев даже собирался купить латвийский морской порт Вентспилс и построить там нефтеперерабатывающий завод; такие же заводы он намеревался строить в Турции и других странах). Необходимы либерализация валютного регулирования, внедрение в 2007 году стандартов Евросоюза в финансовом секторе, переход предприятий на международные стандарты, освоение опыта стран Запада по управлению качеством продукции. По этим критериям будет оцениваться работа каждого министра и акима (губернатора). Важно определить приоритеты индустриально-инновационного развития с привлечением экспертов мирового уровня, провести необходимый анализ конкурентных преимуществ страны, использовать кластерный подход к развитию индустрии. (Кластер – это совокупность предприятий конкурентоспособных отраслей, расположенных на одной площадке и связанных технологически, что повышает эффективность производства.) Для развития инфраструктуры инновационной деятельности необходимо создать Парк информационных технологий и два технопарка. Государственные инвестиции в неперспективные территории прекращены. Как развивать человеческий потенциал казахстанцев? Надо пресекать иждивенческие настроения решить многие проблемы только за счет государственных средств – такой подход отбросит страну назад. «Бесплатность и дармовщина приводят к искажению ценностей, извращают мотивацию к труду, расслабляют человека, снижают его жизнеспособность. На Западе с детства прививается уважение к труду, стремление самому зарабатывать на жизнь, независимо от благосостояния родителей и страны. Поэтому все блага для себя и своей семьи человек должен обеспечивать сам, неуклонно повышая уровень своего развития и профессионализма. И чем меньше будет участие государства в решении его насущных проблем, тем это будет полезнее для человека. Нужно учить людей жить и работать так, как будто у страны нет доходов от нефти. Государство должно заботиться только о тех, кто в силу возраста или состояния здоровья не может работать и самостоятельно получать доходы. Оно создает новые рабочие места, условия для самореализации работающего человека, заботится о росте доходов населения. На его плечи возлагается решение и финансирование задачи обеспечения минимально гарантированных стандартов в ключевых отраслях человеческого развития». В чем же эта задача заключается? Так, «бесплатного жилья, за исключением отдельных групп населения, не будет. Жилье является частной собственностью, а значит – сферой ответственности самого человека». Жилищное строительство будет расширяться, оно потянет за собой развитие других отраслей и превратится в один из локомотивов экономического развития. Доступность жилья для более широких слоев населения будет достигаться через удешевление его стоимости, увеличение сроков жилищного кредитования, снижение первоначальных взносов и ставки кредитования, а главное – благодаря политике неуклонного роста доходов граждан. При этом стоимость одного квадратного метра жилья в крупных городах будет снижена в среднем от сегодняшних 700 долларов до 350, а в регионах – еще ниже. Тогда около 200 тысяч семей (почти миллион человек) из среднего класса в течение трех лет смогут воспользоваться ипотекой и системой жилищно-строительных сбережений. Итак, для элиты жилищной проблемы не существует, средний класс, поднатужившись, сможет ее решить для себя. А остальные? Это же больше половины населения! Тут ответ однозначен: «Будем реалистами. Пока еще не все казахстанцы могут претендовать на новое жилье. Но скоро настанет время, когда каждый работающий сможет рассчитывать на приобретение квартиры или дома». Это примерно то же, что мы в России слышим от Медведева. В сфере здравоохранения в Казахстане надо избежать чрезмерной коммерциализации, которая искажает мотивацию врача: ему становится выгоднее, чтобы человек чаще болел и больше платил, чем был здоровым. Нужна солидарная, совместная ответственность государства и человека за его здоровье. «Гос ударство должно обеспечивать гарантированное, безвозмездное для человека, медицинское обслуживание по минимальным стандартам. Все, что сверх этого – должно обеспечиваться за счет заработка или добровольного медицинского страхования человека. Нужно перенести центр тяжести на первичную медико-санитарную помощь, со стационарного на амбулаторное лечение, уйти от ориентации на койко-места, перейти на международные стандарты здравоохранения, новые технологии и современные методики лечения и медицинского обслуживания». В общем, это то же, что в России слышали от Зурабова. Но будут построены центр материнства и детства, соответствующий международным стандартам, как эталон качества в системе здравоохранения, и десятки новых больниц. Систему образования нужно поднять на международный уровень, перейти на двенадцатилетнее образование, предусматривающее профильное обучение учащихся на старшей ступени. Дошкольная подготовка будет соответствовать первому классу. После десяти лет учебы школьники должны определиться: либо готовиться к поступлению в вузы, либо к самостоятельной трудовой деятельности, получив соответствующее профессионально-техническое образование. Последний год обучения в школе будет соответствовать первому курсу вуза при нынешней системе. Поэтому само высшее образование станет в основном четырехлетним. Должны появиться педагоги новой формации. Школы станут уютными, оборудованными на уровне лучших мировых стандартов, со спортивными площадками, с подключением к Интернету. Предполагается такой размах строительства школ, какого не было даже в «лучшие годы» недавней советской истории. Вузы, особенно элитные, должны давать самое лучшее образование. В общем, примерно то же в России слышали от Фурсенко. В сфере социального обеспечения предусматривается введение обязательного социального страхования, индексация пенсий с опережением уровня инфляции, повышение государственных социальных пособий по инвалидности и потере кормильца, формирование современной модели занятости. В области государственного строительства взят курс на формирование «электронного Правительства», небольшого по численности, прозрачного в своей деятельности. Это упростит контакты между населением и чиновниками, повысит качество и уменьшит сроки оказания услуг, сократит численность госаппарата. Предстоит такая же масштабная работа по компьютерному самообразованию, как была в свое время борьба с неграмотностью в тридцатых годах минувшего века. Для государственных служащих должно стать обязательным умение пользоваться компьютером, Интернетом и владение английским языком. Тут Назарбаев выступает как ярый западник. Ему достойно ответил казахстанский журналист Алексей Лобанов, который отстаивает путь самобытного развития страны. Он отметил, что все государства, созданные на обломках Советского Союза (и даже, казалось бы, полупроцветающие страны Балтии, которые добились столь желаемого приобщения к европейскому клубу), оказались в ситуации системного кризиса. Казахстан успешно преодолел первоначальный этап становления рыночной экономики, когда страна была отдана на разграбление победителям. Теперь нужна новая национальная идеология и сопряженная с ней новая экономическая стратегия, базирующиеся на приоритетах национального государства и обращенные ко всему народу. А правительство Казахстана находится в плену устаревших западных экономических теорий, когда приоритетом является «догоняющая модернизация», когда единственным образцом развития для стран третьего мира является Запад. Собственно и модель «государство-корпорация» в приложении к Казахстану несет ту же печать. «Догнать и перегнать Америку» – популярный лозунг времен Хрущева, – похоже, становится идефикс правительства Казахстана. В свое время страна пережила коллективизацию, индустриализацию, давайте осторожно подойдем к кластеризации. Новейшая экономическая теория фиксирует, как факт – появление разнообразных форм капитализма, представленных национальными моделями модернизации. Ярчайшими представителями являются Индия и Китай. При этом «национальный», как подчеркивают авторитеты, понимается не как этноцентристский, а как соответствующий интересам основной геополитической единицы современности – национального государства. Поставив в божничку «Запад», правительство рискует превратить процесс в самоцель, ибо в современный период ни одному региону мира не удалось стать «Западом» в полном смысле, да это и невозможно. Следование западной модели вполне естественно и достаточно плодотворно на начальном этапе модернизации до определенного периода, и наше общество должно осознать свою своеобычность, отличность от Запада. Безусловно, должно быть продолжено освоение достижений западной технологии, науки и т. д., но правительству необходимо перейти на национальную модель экономического развития. Разумеется, это не означает возврат к национальной архаике, но мы не можем отрицать, что при всей нашей продвинутости мы ближе к традиционному обществу. Наше же правительство продолжает жить в иллюзии о возможности пересадки в прямом виде западного опыта, западной модели на родные отечественные грядки и пастбища, при этом, не имея, как таковой, ясной экономической доктрины, а просто проявляя подражательское поведение и время от времени нанимая западных консультантов. И недаром столь в ходу у нашего истеблишмента фразы оправдывающегося типа – мол, ваши (западные) демократии или ваш капитализм развиваются уже 200–300 лет, а нам всего ничего. С таким подходом мы и действительно раньше чем через 200 лет не построим достойное общество. Пока в Казахстане экономика и общество становятся не пересекающимися и не сопрягающимися понятиями. Экономика сама по себе, народ сам по себе. Новая национальная идеология и новая экономическая стратегия должны вернуть экономике первородное значение – служение обществу во всех смыслах этого слова. Отбросим иллюзию, будто переход к полной демократии западного типа автоматически приведет страну и народ к процветанию и изобилию. Демократия есть необходимый, но не единственно достаточный фактор процветания. К тому же представление о демократии, которое навязывается нам Западом и озвучивается в нашем обществе в достаточно вульгарном изложении, имеет собственно мало общего с демократией, как таковой, практикуемой в странах Европы, а больше является инструментом политики. Собственно, это и есть одна из функций западной демократии в применении к третьему миру – инструмент политики, который весьма часто превращается в новейшие времена в неандертальскую дубинку – демократизатор для стран, осмеливающихся не согласиться с Западом. Не будем забывать библейскую заповедь – не сотвори себе кумира, как и изречение Дэн Сяопина – не важно, какого цвета кошка, белого или черного, важно, чтобы она ловила мышей. Да, демократия, но для кого и для чего? И Запад, и демократия, и любые экономические теории хороши настолько, насколько они нам приносят пользу, способны или не способны решать кардинальные проблемы общенационального значения и обеспечивать выполнение базовых функций государства. Все остальное – пустое. Новации и реформы – это хорошо, но хорошо жить еще лучше. Народ ждет от системы, прежде всего, материального достатка, свободы и социальной справедливости. Для достижения этих целей отечественная экономика, по сути, должна снова стать социальной. Стоит позаимствовать социализм по-скандинавски, в первую очередь пример Норвегии, основа процветания которой нефть и рыба, и которая всегда прежде была бедной провинцией Швеции. И слова «социализм» пугаться нечего, не все в нашем прошлом было так уж плохо, тем более что и Запад обращается к социальным факторам, которые мы поспешили выбросить. Казахстан – маленькая страна, в которой все друг друга знают. И в ней у руля должна встать национально ориентированная элита общества (неэтноцентричная). Перефразируя Владислава Суркова, можно сказать, что все эти графы Бермудские и бароны Виргинские должны реально ощутить и выбрать – гражданами кого и чего они являются. Именно они должны составить нашу истинно национальную, а не компрадорскую буржуазию, как становой хребет нашего общества. Элиты должны осознать свою ответственность перед обществом. Не следует вульгарно воспринимать теорию патернализма. Это вовсе не значит, что нуворишам следует стоять у мечети или церкви и раздавать деньги, «халявные» подачки только развращают нравственность и мораль народа. В Казахстане следует строить социально ориентированную экономику, учитывающую национальные особенности, традиции и менталитет народа. Как известно, культурно-ментальные особенности народа есть вещь вроде бы виртуальная, но которую просто так не выкорчуешь, даже если кому-то это очень сильно захочется. Япония, Корея, Китай абсолютно конкурентны на мировом рынке, но в основе их успеха лежит сплав национального менталитета и современных технологий. Казахский народ издревле живет на этой земле. В этом окружающем ландшафте сформировались национальный характер и культура. И экономика, безусловно, должна строиться с учетом и этих особенностей народа, и того нового, что пришло в степь за последние столетия. И в этой связи актуальным является вопрос идентичности страны и самоидентификации нации. Кто мы – Европа или Азия? (Назарбаев, находясь с визитом в США, заявил: «Казахи – европейцы, а не азиаты», правда, добавив: «по существу»: население на 100 процентов грамотное, в основном с законченным средним образованием. – М.А.) Или же мы некая евразийская общность? А может быть мы пресловутая Азиопа? Что мы строим? Этнократическое государство с элементами фундаментализма или государство для всех граждан? Ответ на эти и многие другие вопросы должен дать любой политик, стремящийся к власти. В современном глобальном мире Китай, например, готов завалить весь мир ширпотребом и не только. Весь мировой рынок автомобилей, электроники и пр. поделен между десятком крупнейших мировых производителей. Мир, в лице крупнейших компаний и их правительств, не заинтересован в появлении конкурентов. Чтобы прорваться на мировой рынок готовой продукции, нужно даже не сверхусилие, а что-то из разряда чудес. Реализовывать какие-то проекты, чтобы приобрести у Запада оборудование на миллиарды долларов? Вспомним закупленную у Израиля на миллионы долларов систему капельного орошения, и где она? Куда эффективнее развивать традиционные сферы экономики. Ведь миллионы наших сограждан отпущены на «вольные хлеба», и вынуждены жить по принципу «кто смел, тот и съел». Возьмем производство мяса. Под боком крупнейший рынок – Россия, которая в обозримом будущем не сумеет обеспечить свой рынок собственной продукцией, а сейчас покупает мясо в Аргентине, Бразилии, Австралии. Почему же Казахстан не присутствует на продовольственных рынках северного соседа? Разведение скота – традиционное занятие для казахов. Пастбищное скотоводство дает продукцию высшего качества и наиболее дешевую по сравнению с другими формами производства. Мясные деликатесы идут в Москве по разряду люкс, только поставляет все это не Казахстан. Единое экономическое пространство должно дать преимущество нашему производителю перед западными поставщиками. Развитие этого сектора экономики потянет за собой организацию на местах переработки мяса, шерсти, шкур и т. д., будет способствовать возникновению сопутствующей инфраструктуры хранения, торговли, транспортировки и пр. Все это должно занять население в аулах, снять социальное напряжение, в том числе сбить волну стихийной миграции в крупные города. Разумеется, такой проект должен стать государственной программой. Государство должно целенаправленно создать первоначальную структуру всего этого проекта. И субсидировать его, по крайней мере, на начальном этапе. Вот это, действительно, будет национальный кластер. Дайте сельчанину доступные кредиты, дайте возможность пользоваться землей, оградите от произвола чиновников, и село не только накормит страну, но и завалит СНГ качественным мясом. То же можно говорить о производстве фруктов и овощей, которые мы в основном импортируем. Семиречье завалит страну сельхозпродукцией. А это и вопрос национальной безопасности. Ведь недаром чуть ли не единственный конкурентный продукт в сельском хозяйстве – это зерно, структура производства которого досталась в наследство от Союза. Почему нельзя создать подобную систему производства других видов продуктов? Освободите сельского производителя от налогов на какой-то период, создайте режим благоприятствования, организуйте систему гарантированного закупа (как минимум, на первое время). Даже в самом худшем варианте деньги попадут к беднейшему слою населения. У власти программа есть – результата нет! На селе живет около 50 процентов населения страны. Это и беднейшая часть населения, и среда, порождающая основную волну социальной миграции в крупные города, все последствия которой стране еще придется хлебнуть. Именно тут – ключ к пониманию будущего страны. И каким оно будет, в определяющей мере зависит от позиции национальных элит. Как видим, прозападные устремления Назарбаева разделяются далеко не всеми. Сторонников национальной экономической и политической системы в республике немало, и, думается, их число будет нарастать. Как только с вступлением Казахстана в ВТО во всю силу заработает механизм глобализации, выяснится, что сельское хозяйство, обрабатывающая промышленность, а также финансовый сектор республики неконкурентоспособны. Казахстану придется принять международные требования по уровню заработной платы работников и по соблюдению норм экологии, что потребует громадных затрат, а это еще более снизит конкурентоспособность его продукции. Не исключено, что в итоге в стране возникнет острая социально-экономическая ситуация, выход из которой придется искать на путях отказа от западных экономических теорий. Назарбаев в 2011 году был снова переизбран президентом Казахстана, так что, видимо, именно ему придется расхлебывать ту кашу, которую он заварил, объявив о следовании западным моделям социально-экономического развития. Впрочем, возможно, он выступает западником больше на словах, чем на деле, это нужно ему для сохранения установившихся отношений с США и ЕС. Как трезвый политик, он не может не понимать, что буквальное следование западным экономическим теориям гибельно для Казахстана. Будем надеяться, что братский Казахстан, переживающий, в общем, те же трудности в экономике, что и Россия, успешно пройдет ту развилку, на которой он в последнее время пребывал, и пойдет по пути строительства социального государства, максимально использующего положительный опыт СССР. *** Остается добавить к сказанному о Казахстане, что Россия имеет общую границу с этой республикой протяженностью свыше 7000 километров, почти совсем не оборудованную. А Казахстан, в свою очередь, почти не защищен от соседних среднеазиатских республик, через которые проходят толпы нелегальных мигрантов и торговцев наркотиками. И потому придется хотя бы коротко остановиться на положении в этих республиках и посмотреть, насколько они готовы к союзу с Россией. Об этом пойдет речь в следующей главе. Глава 2 На южных рубежах России РОССИЯ И СРЕДНЯЯ АЗИЯ 21 декабря 2006 года умер президент Туркмении Сапармурад Ниязов. Казалось бы, кого в мире могла взволновать смерть главы государства с населением менее 5 миллионов человек? А на похороны Туркменбаши прибыли премьер-министр России, председатель КНР, президенты, главы правительств и другие VIP-лица из 40 стран. Чем же заслужила Туркмения такое внимание? Причин две: огромные (до трети мировых, если не больше) запасы природного газа и важное стратегическое положение. Но так же богаты разными природными ресурсами и стратегически важны и остальные республики Средней Азии. Захват контроля над природными ресурсами Кавказа и Средней Азии, особенно над крупнейшими месторождениями нефти и газа, ныне представляет собой основу неофициальной американской стратегии, один из залогов сохранения США своего влияния в XXI веке. Здесь проходит «линия фронта» между двумя главными претендентами на глобальное лидерство – США и КНР, здесь же проявляются и интересы России, Турции, Ирана. Козыревская политика следования в фарватере США привела к ослаблению позиций России в этом регионе. Позднее необходимость защиты наших рубежей от надвигавшегося вала талибов заставила Россию дать согласие на создание здесь американских военных баз для поддержки вооруженных сил США в Афганистане. В этих условиях среднеазиатские республики повели себя по-разному, что обусловлено исторически. В 1913 году в Ташкенте была издана книга В. Н. Наливкина «Туземцы раньше и теперь», автор которой с грустью отмечал: «Наше поступательное движение… в недра Средней Азии… носило на себе отпечаток чего-то стихийного, фатального. Нас влекла сюда та “неведомая сила”, которую уместно, быть может, назвать роком, неисповедимой исторической судьбой, ибо мы шли и пришли сюда случайно, без зрело обдуманного плана, без сколько-нибудь разработанной программы наших дальнейших действий». Но даже занимаясь бессмысленными колониальными захватами в духе «догнать и перегнать цивилизованный мир», царское правительство вело себя отлично от прочих колониальных держав, придерживаясь принципа невмешательства во внутренние дела «туземного» населения. Но большевики, взявшие власть в России, не могли равнодушно взирать на феодальные порядки в Туркестане. Они рвались осчастливить весь мир, а уж тех-то, кто жил рядом, под боком, – тем более. Красная конница с боями прошла через этот край, неся свободу трудовому народу, среди которого нашлось немало искренних приверженцев нового порядка, и к началу 30-х годов с басмачеством здесь было покончено. Советская власть, как мы считали, освободила местное крестьянство от рабства у баев, раскрепостила женщин, дала жителям образование, создала систему здравоохранения. Российские вузы приняли студентов из среднеазиатских республик. А вскоре в этих республиках появились и кадры национальной интеллигенции, возникли Академии наук, вузы и техникумы, театры, музеи. Словом, как казалось, и тут закипела культурная жизнь, свидетельствуя о крепнущей дружбе народов, несмотря на репрессии конца 30-х годов, затронувшие преимущественно местную интеллигенцию, чаще всего обвинявшуюся в национализме. Еще более сплотила население СССР Великая Отечественная война. Воины из республик Средней Азии влились в ряды Красной Армии. А сотни промышленных предприятий, эвакуированных из оккупированных врагом регионов страны, вместе с их работниками – русскими, украинцами и др. – оказались в Средней Азии. Это дало новый мощный толчок развитию экономики и культуры среднеазиатских республик. Конечно, и тогда бывали проявления национализма, при Горбачеве уже специально подогревавшиеся как из Центра, так и со стороны подросших национальных элит. Всеобщая ненависть к Горбачеву в национальных республиках переносилась на Кремль и на всю Россию. Но ничто не предвещало здесь катастрофы, разразившейся после подписания Ельциным, Кравчуком и Шушкевичем пресловутых Беловежских соглашений. Республики Центральной Азии не мыслили своего существования вне СССР, тем более, что они были почти все дотационными. Однако эта их «нерентабельность» во многом была искусственной. В СССР, представлявшем собой единый народнохозяйственный комплекс, стремились максимально использовать преимущества каждой республики в целях общего подъема экономики. Так, земли Узбекистана и Туркмении не занимали под пшеницу, на них выращивали хлопок, фрукты и овощи для общесоюзных нужд, а хлеб сюда поставляли из других республик. А сельское хозяйство Узбекистана и Туркмении становилось все более монокультурным, со всеми выгодами и недостатками такой узкой специализации. И вот ельцинская Россия грубо вытолкнула центральноазиатские республики из Союза, на смену которому пришло ничего не решавшее СНГ, которое в России рассматривали лишь как форму цивилизованного «развода» некогда братских республик. Распад Союза обрек большинство населения центральноазиатских республик на нищету и на возврат к архаическим формам существования. А перед русскими здесь всюду встал вопрос: уезжать ли на свою «историческую родину»? Вопрос принял трагический оттенок, когда выяснилось, что новая российская власть и свое-то население (во всяком случае, основную его массу) рассматривало как обузу, от которой надо было бы поскорее избавиться. А на среднеазиатских русских она вообще смотрела как на чужеродный элемент и сделала все от нее зависящее, чтобы затруднить возврат их на Родину. На местах же их стали притеснять или, по крайней мере, показывать им, что здесь они не хозяева, а гости, причем по большей части нежеланные. И тут отчетливо выяснилось, какие народы региона близки русским по духу, а какие им абсолютно чужды. А из этого можно было сделать вывод, стоит ли России, собирая снова Евразию вокруг себя, добиваться тесного объединения в одном государстве или федеративном союзе с теми республиками Центральной Азии, которые проявили себя как чуждые нам. Этот момент нам и предстоит уяснить в данной главе. КИРГИЗИЯ – ПОЛНОПРАВНЫЙ ЧЛЕН ЕВРОАЗЭС Киргизы – народ, близкий казахам, и еще евразийцы считали, что эти два прежде кочевых народа являются естественными союзниками России. А среднеазиатские республики поливного земледелия они считали цивилизационно чуждыми России, их завоевание при царизме называли ошибкой. Если говорить о воссоздании в том или ином виде нового Союза республик, то, пожалуй, только Киргизия подходит на роль полноправного члена этого объединения, о чем подробнее будет сказано ниже. Киргизия – страна с населением около пяти миллионов человек, из которых чуть более половины составляют собственно киргизы. Это единственная страна Центральной Азии, где после распада СССР президентом стал не бывший первый секретарь ЦК республиканской Компартии, а ученый-физик, президент местной Академии наук, естественно, демократ (о глубинных причинах этого, казалось бы, исключительного для Востока феномена чуть ниже). Поэтому Киргизия раньше всех других стран СНГ вступила в ВТО, в эту страну тут же запустил лапы Международный валютный фонд, пошла «помощь» ей со стороны Запада, особенно со стороны США, Японии и… Швейцарии (которая даже приняла на хранение золотой запас Киргизии). «Помощь» прежде всего проявилась в виде захвата наиболее прибыльных местных предприятий американскими, германскими, канадскими и другими западными компаниями. Разрыв хозяйственных связей с Россией и другими республиками бывшего СССР привел к остановке большинства остальных предприятий Киргизии, следствием чего стали массовая безработица в городах и наплыв тысяч их жителей в столицу Бишкек, где они рассчитывают получить хоть какую-нибудь работу, что удается далеко не всем. Жизнь в Бишкеке на порядок лучше, чем в глубинке, но для всего населения Киргизии его ресурсов не хватит. МВФ потребовал от правительства Киргизии ужесточения пенсионного законодательства, – только при этом условии он обещал дальнейшую финансовую помощь в деле совершенствования пенсионной системы. В итоге пенсия старикам, например, составлявшая примерно 5 долларов в месяц, была еще более урезана. Почти полностью ушло в прошлое бесплатное медицинское обслуживание, услуги медиков стали платными и доступны в основном состоятельным людям. Иностранная помощь частью разворовывается, частью идет на оплату услуг западных консультантов. Внешний долг стал неподъемным для страны. И хотя Парижский клуб кредиторов списал ей часть долга, новые займы уходят по большей части на выплату процентов по прежним долгам. В целом в стране царит хозяйственная разруха. Профессор Михаил Делягин назвал экономику Киргизии «выжженным полем». Республика, прежде полностью обеспечивавшая себя хлебом, ныне зерно закупает, в основном в Казахстане (хотя, по признанию экспертов, распределение земли в республике между крестьянами было произведено более справедливо, чем в соседних республиках). И причина здесь не только в сокращении посевов зерновых, но и в том, что частники предпочитают продавать киргизское зерно за рубеж, в то время как местные мелькомбинаты простаивают из-за отсутствия зерна. Разрушена легкая промышленность, которая не в силах конкурировать с дешевым китайским ширпотребом. И никакими политическими комбинациями не устранить того факта, что вне рамок бывшего СССР экономика Киргизии (как, впрочем, и почти всех остальных его республик) оказалась неконкурентоспособной. В республике все чаще раздаются голоса в пользу более тесной интеграции, для начала – с Казахстаном, а затем и с другими странами СНГ. Киргизия резко делится на Север, близкий Казахстану и ориентированный прежде на Урал и Сибирь, и на Юг, теснее связанный с Узбекистаном (там узбеки составляют до трети населения), а также с Таджикистаном и китайским Синьцзяном. В качестве примера того, как борьба элит разных регионов за преобладание во власти в стране может привести Киргизию к катастрофе, рассмотрим ситуацию, сложившуюся там после «революции тюльпанов» в марте 2005 года. Сама эта революция была в немалой степени порождена действиями «демократической» власти. Президент Акаев, принадлежавший к самому богатому северному племени, на видные места во власти поставил своих единоплеменников. Но это не устраивало элиты 19 остальных, неакаевских, племен. Акаев принимал демократические решения. Но их исполнителями выступали чиновники, принадлежащие к тем или иным кланам и действующие в их интересах. Решения часто менялись, власть, по сути, повисла в воздухе. Тотальная коррупция разрушила экономику, развратила народ. «Революция тюльпанов» свергла власть Акаева. Эксперты оценивают ее как «феодально-демократическую», она проходила под демократическими лозунгами, находящими понимание у ориентированной на Запад части молодежи. Но в Киргизии еще сильны родоплеменные и клановые отношения. К тому же там сказывается исламский фактор, а также влияние наркомафии. А большинство киргизов, особенно еще живущих кочевой жизнью, равнодушно к «тюльпановым» лозунгам. Казахский журналист Адиль Тойганбаев так расценил итоги «революции тюльпанов» в Киргизии: «Нелегитимный силовой “снос власти” открыл череду бесконечных нелегитимных “перетасовок” внутри самого нового истеблишмента, когда политика “делается” не в парламенте и посредством конституционных процедур, а методами закулисных договоренностей, отстрела конкурентов, силового давления на органы власти, шантажа и безучастности органов правопорядка. В Кыргызстане утвердилась «явочная демократия» как в республике Гуляйполе времен батьки Махно, когда большинство населения в страхе сидит по домам, а различные политически активные меньшинства выясняют свои отношения при помощи оружия, или захватывая земельные участки, помещения органов власти, судов и целые населенные пункты. Совершенная в марте нелегитимность не решила всех проблем страны, она породила сотни других. Несомненно, произошедшее в республике не просто обесценило ее международный (в том числе инвестиционный) рейтинг, оно косвенно подрывает стабильность в окружающих государствах». Пусть сетования официозного журналиста на «нелигитимный снос власти» видится несколько лицемерным после событий начала 90-х годов, но все же и не зря Тойганбаев опасается разрушительного влияния киргизских событий не только на положение в его стране, но и на ситуацию во всем регионе. Курманбек Бакиев, пришедший к власти в стране весной 2005 года в ходе «тюльпановой революции», был уже не ученый-демократ, а хозяйственник и чиновник, прошедший советскую школу воспитания национальных кадров. Он родился в 1949 году в селе. Окончил Куйбышевский политехнический институт, до распада СССР занимал различные партийные и административные должности – после работы на заводах в России (в Куйбышеве) и в Киргизии делал карьеру в партийных и советских органах (первый секретарь горкома КПСС, председатель горсовета). После распада СССР в 1992 году был назначен главой государственной администрации района, в 1994 году – заместителем председателя Фонда государственного имущества Республики Киргизия, первым заместителем главы Джалалабадской облгосадминистрации. В 1997 году Бакиев стал губернатором – главой Чуйской областной государственной администрации. С декабря 2001 года по май 2002 года Бакиев являлся премьер-министром Республики Киргизия. Когда на юге Киргизии произошли столкновения местных жителей с милицией, в результате которых пять человек погибли и более 90 получили ранения, оппозиция именно Бакиеву поставила в вину неспособность разрешить ситуацию, и он подал в отставку. Но он не оставил политическую деятельность, был избран депутатом Законодательного собрания Республики Киргизия, вошел в созданную лидерами пяти оппозиционных блоков коалицию для противодействия административному ресурсу. В марте 2005 года Бакиев баллотировался в парламент Киргизии, выборы проиграл. В том же месяце возглавил Координационный совет народного единства (объединенный орган, созданный оппозицией после первого тура выборов). В марте 2005 года в ходе очередных парламентских выборов, итоги которых оппозиция во главе с Бакиевым не признала, в Киргизии и произошла «тюльпановая революция». 10 июля 2005 года Бакиев был избран президентом Республики Киргизия. В декабре 2007 года Бакиев подписал указ о назначении Игоря Чудинова (надо думать, русского) главой правительства Киргизии. В начале 2009 года Бакиев заявил о своем намерении избираться на второй срок. На выборах, состоявшихся 23 июля 2009 года, Бакиев одержал уверенную победу, набрав более 76 процентов голосов. В апреле 2010 года в Киргизии вновь произошло насильственное свержение власти. В результате волны беспорядков в стране десятки людей были убиты, сотни ранены. 7 апреля Бакиев подписал указ о введении в стране чрезвычайного положения. На следующий день правительство страны ушло в отставку, парламент был распущен. Бакиев бежал из столицы в Ош. В том же месяце сформированное оппозицией временное правительство («правительство народного доверия») лишило его президентских полномочий, после чего Бакиев бежал в Казахстан, а затем в Белоруссию и подал заявление об отставке, которое впоследствии опроверг. Бакиев женат (его жена – Татьяна Васильевна Бакиева, надо полагать, русская), у них двое сыновей: старший Марат и младший Максим. Государственный переворот не был бескровным. В стране (особенно на юге) произошли многочисленные столкновения, в том числе и на межнациональной почве. Дело дошло до фактической войны между киргизами и узбеками. Русским, особенно казакам, проживающим в Киргизии с давних пор, пришлось создавать свои отряды самообороны. В столице также бесчинствовали мародеры. С трудом удалось восстановить некоторое подобие порядка. Президентом переходного периода «(до 31 декабря 2011 года) стала Роза Отумбаева. Киргизия перешла от президентской республики к парламентской, что, как полагают эксперты, не сулит ей стабильности. Хотя Россия считает, что происходящее в Киргизии – внутреннее дело этой независимой страны, все же Дмитрий Медведев заявил, что переход ее от президентской республики к парламентской может иметь катастрофические для нее последствия. В ходе всех этих мятежей и революций подняли голову и ультранационалисты, требующие, в частности, очистить карту Киргизии от русских названий. Популярными стали лозунги: «Сколько времени мы будем еще молиться на русских!» При этом подобные идеи высказывают не только оппозиционеры, но нередко и высокопоставленные правительственные чиновники. Когда приходит время просить денег у России, эти деятели предстают как самые верные ее друзья. Когда же нужно подыграть оппозиции, чтобы не стать изгоями, их риторика резко меняется. Сама Отумбаева – сторонница демократических ценностей в их западном понимании, но она заявляет о необходимости дружеских отношений между Киргизией и Россией. Тут, пожалуй, стоит сделать одно очень важное и даже шокирующее отступление, которое можно было бы сделать еще в главе, посвященной Казахстану. Но в главе про Киргизию оно даже более уместно. Дело в том, что типологически центральноазиатские кочевые общества… ближе к европейским, чем даже, скажем, российское! В традициях степняков были и парламентская демократия (курултаи), и выборность глав государств (султанов, которых ошибочно считают монархами, хотя на самом деле они были президентами). А также свобода слова (в плане традиции неприкосновенности акынов), гласный суд, а у казахов – даже… избирательное право для женщин (на местных выборах)! Одним словом, если сделать скидку на средневековую специфику, – просто готовый образец для демократий мира! И если демократический уклад казахов смазывается уже оформляющейся государственностью имперского типа, то таковой у киргизов можно увидеть в достаточно чистом виде. Вот почему лидером Кыргызстана оказался не «партийный бай», а демократически избранный скромный профессор – это вполне в духе традиций степняков. Да и бессменный президент Казахстана не воспринимается в мире каким-то диктатором – видимо, настолько сильно проступает сквозь его действия настоящая демократическая традиция казахов, которую невозможно подделать. Понимаю, что такое отступление вызовет шок у части читателей: да неужели эти степняки большие европейцы, чем мы, родимые?! Но это всего лишь следствие длительной дрессировки умов российского истеблишмента. Плюс поверхностное отождествление деспотических порядков, скажем, в Узбекистане со степными, что тоже является в общем-то продуктом пренебрежительного восприятия «традиций туземцев»: дескать, все они там одинаковы, только названиями отличаются. Для многих, увы, тезис о «большей европейскости» степных обществ лишает их возможности свысока поглядывать на своих юго-восточных соседей – дескать, пусть нам еще до «полной демократии» далеко, но им-то еще дальше! Порой в прессе приходится встречать иронически-риторические вопросы: что же это, или в Казахстане больше демократии, чем в России? (Предполагается: абсурд.) А один высокопоставленный умник даже увидел в разгуле киргизской толпы во время переворота… признаки «восточной деспотии»! Словом, тот комплекс, который Ф. Кривин выразил словами: «…читая это, лилипуты вырастают в собственных глазах». Это одна сторона вопроса. Но естественно возникает и другая. А если степные общества так близки европейским, то не впустую ли пройдут помещенные выше предсказания насчет неизбежности скорой интеграции Казахстана и Киргизии с Россией? Ведь тогда получается, что как раз им лучше было бы наводить мосты с Евросоюзом? К счастью, типологические сходства на являются фатальными. И яркий пример тому – отношения России с Индией, этой «самой большой демократией мира». И впрямь, в плане устройства общества (а в известной степени и в смысле многих ценностей) наши две страны практически не имеют ничего общего. Индия – самая настоящая демократия западного типа, к которой даже вся западная правозащитная общественность не может подкопаться в плане пресловутых «прав»; Россия же в ее архетипе – это общество тоталитарной демократии, чьи социальные ценности ничего общего не имеют с европейскими. И тем не менее СССР и Индия довольно быстро (после кратковременного ожидания, что в Индии должна непременно победить социалистическая революция) нашли в друг друге союзников не-разлей-вода (что было очень кстати в эпоху «холодной войны»). В чем же причина такой вроде бы парадоксальной (но проверенной временем) дружбы? Думается, одна из важнейших причин – то, что парламентская демократия для индийцев – атрибут жизни, а не орудие распространения своего геополитического влияния, как для англосаксов. Да, западная демократия – это, прежде всего, орудие порабощения народов иных культур. А вот Индия не стремится весь мир выстроить под себя; она просто существует в парламентской системе. И это, оказывается, не мешает дружеским отношениям со страной, построенной на полностью противоположных началах! Вот и большая либеральность степных традиций – вовсе не причина для враждебности центральноазиатских стран и России. Если она в чем-то и проявляется, то в достаточно активных контактах этих двух стран, скажем, с Евросоюзом (а Казахстан даже стал… очередным председателем ОБСЕ!). Вот здесь, наверное, играет роль фактор типологической общности с Европой, и делать из этого ни сенсацию, ни трагедию не стоит. Ведь главного – желания уничтожить российскую политическую традицию (если надо, то вместе с самим народом) – у наших центральноазиатских друзей не наблюдается. А значит, и особых глубинных причин, стоящих на пути нашей будущей дружбы, нет. Но вернемся к Киргизии. Новая власть, установившаяся в Киргизии после «революции тюльпанов», тоже была построена оригинально. Президент Курманбек Бакиев, южанин, – крепкий хозяйственник, а вынужден был руководить силовыми структурами. Тогдашний премьер-министр Феликс Кулов, северянин (революция освободила его из тюрьмы), – профессиональный милиционер, а должен был управлять экономикой. И хотя оппозиция добивалась превращения президентской республики в парламентскую, частично она этого добилась в ходе нового противостояния с властью в ноябре 2006 года. А народ видит, что такая беспомощная власть вряд ли способна обеспечить хозяйственное возрождение страны. Клубок острых противоречий завязан в наиболее плодородной зоне Средней Азии – в Ферганской долине, которая разделена между Киргизией, Узбекистаном и Таджикистаном и представляет собой этнический котел. Впрочем, и население других районов этих республик тоже этнически неоднородно. В Киргизии, например, 12 процентов населения составляют узбеки, а немало киргизов проживает в Узбекистане, Таджикистане и даже в Синьцзяне. Через киргизский город Ош (и далее на Бишкек) проходит дорога из таджикского Горного Бадахшана, которую считают главной артерией наркотрафика в Евразии (она находится под контролем чеченцев и ингушей, предки которых были высланы в свое время с Кавказа). Киргизия вошла и в ЕвроАзЭС, и в ОДКБ, и в ШОС. Отношения к России и к русским здесь даже в самые трудные времена, до последних месяцев, оставались в целом доброжелательными. В стране создан Славянский университет, русский язык имеет статус официального и широко используется в общении. Не только власть, но и оппозиция (не считая ультранационалистов, не пользующихся широкой поддержкой в народе) не выступают против дружеских отношений с Россией. Но внутренняя обстановка в стране и после революции остается нестабильной, а в случае обострения межэтнических и социальных противоречий речь может пойти о самом существовании Киргизии как единого самостоятельного государства. Не раз высказывалось мнение, что Киргизию может спасти интеграция с Казахстаном, которая выглядит скорее как поглощение горной республики ее степным соседом (примерно так же российские верхи рассматривают интеграцию России и Белоруссии). Президенты Киргизии и Таджикистана заявили о желании их республик присоединиться к Таможенному союзу России, Казахстана и Белоруссии. (Да ведь многие тысячи киргизов вынуждены были уехать на заработки в Россию, в Москве они составляют значительную часть неквалифицированной рабочей силы – дворников, подсобных рабочих на стройках и пр.) Это не случайно. Интеграция в рамках ЕвроАзЭС дает плоды, в частности, намечаемое объединение центральноазиатского энергетического кольца с российским позволит улучшить снабжение участников проекта электроэнергией. В Киргизии находятся российская авиабаза в Канте и американская в аэропорту «Манас» (близ Бишкека), созданная, как объяснялось, для борьбы с талибами в Афганистане. В феврале 2009 года Бакиев, находясь в Москве на саммите ОДКБ, заявил о требовании Киргизии к США ликвидировать эту американскую военную базу. Это заявление вызвало волну возмущения не только в США, но и у их союзников по НАТО. В западных СМИ появились панические высказывания: «Россия теснит Америку на нескольких фронтах». Американцы, должны были покинуть базу в течение 180 дней. Появилась информация о том, что они смогут перебазироваться в Таджикистан. Но затем оказалось, что американская база остается в Киргизии, просто меняются ее название и статус. Видимо, американцы хорошо заплатили, кому следует, во властных структурах Киргизии. Да и рабочие места для местного населения не лишние. Наиболее «американизированная» часть киргизской молодежи, особенно те, кто получает американские гранты на обучение, также выступала против закрытия американской базы. В Киргизию усиленно проникают и китайские инвестиции. Китайцы уже построили в республике овчинно-шубный и целлюлозно-бумажный комбинаты. Особенно их интересует Ферганская долина, где можно будет довести добычу нефти с нынешних 70 до 500 миллионов тонн. Киргизии отводится важная роль в планах осуществления железнодорожной связи Китая с Турцией, что можно рассматривать как один из вариантов восстановления Великого Шелкового пути в обход России. Самая острая борьба за влияние в Киргизии – еще впереди. И все же есть основания надеяться на то, что общие черты менталитетов наших народов, совместная вековая история и общность интересов окажутся сильнее иноземных влияний, и Киргизия со временем окажется надежной союзницей России. УЗБЕКИСТАН – СОЮЗНИК РОССИИ ПОНЕВОЛЕ Узбекистан – самая крупная по численности населения республика Средней Азии. В нем проживает 25 миллионов человек, из которых узбеков—15 миллионов. В советское время он негласно считался «первой среди равных» среднеазиатских республик. Однако это было обусловлено скорее экономическими и политическими обстоятельствами, чем духовными. Русский человек, приезжавший тогда, например, в Казахстан, видел там обычную советскую республику с некоторыми особенностями, обусловленными влиянием ислама. А Узбекистан, напротив, представлялся прежде всего исламским государством, на жизни которого появился некий советский отпечаток. Карл Маркс в конце своей жизни почувствовал особенности азиатского способа производства, к которому неприменимы категории капиталистического общества. В пустынных регионах Средней Азии жизнь, возможность выращивания хлеба насущного зависела от воды, для подачи которой на поля нужно было создавать сложные системы ирригации. Такое дело было не под силу ни отдельному крестьянскому хозяйству, ни даже крупному частному собственнику. Системы ирригации обычно находились в руках государства. Это был своеобразный восточный, азиатский социализм. Маркс отмечал, что время от времени в этих регионах менялись правители, исчезали одни государства и возникали другие, а сам способ производства и общественный быт оставался неизменным. (Правда, думается, Маркс под одним названием «азиатского способа производства» необоснованно объединил североазиатский – кочевническо-скотоводческий, китайский государственно-бюрократический и среднеазиатский земледельческий на поливных землях.) Конечно, в индустриальную эпоху и технология сельскохозяйственного производства изменилась, на поля пришли машины, но менталитет народов, тысячелетиями выращивавших хлопок и хлеб на поливных землях, оставался в основе своей неизменным, не принимавшим идеологию индивидуализма и неограниченной конкуренции. Советская власть, симпатизировавшая Турции Кемаля Ататюрка, подарила Узбекистану такие культурно тяготевшие к Таджикистану города, как Бухара и Самарканд. Это служит предпосылкой для того, чтобы сегодня осуществился план создания так называемого «туранского коридора», который должен объединить исламские суннитские государства Азии в единую коалицию под эгидой Турции, которая благодаря этому станет сверхдержавой. С этим проектом конкурирует «панисламистский проект», осуществляемый под эгидой Пакистана и Саудовской Аравии. После провозглашения независимости Узбекистан сначала «дистанцировался» от России и даже вступил было в антироссийский блок ГУУАМ (Грузия, Украина, Узбекистан, Азербайджан, Молдавия). Но угроза вторжения извне и активизация исламских фундаменталистов внутри страны (террористические акты 2004 года, кровавые события 2005 года в Андижане и др.) заставили его вновь обратить свои взоры к бывшему «старшему брату». В то время как ЕС ввел эмбарго на поставку оружия в Узбекистан, республика получила от России все необходимое ей вооружение. После выхода в 2005 году Узбекистана ГУУАМ превратился в ГУАМ. Однако Узбекистану нужно было не испортить отношения и с США, на помощь которых он рассчитывал, а это было возможно лишь в том случае, если республика не будет демонстрировать слишком тесные связи с Россией. Поэтому участие Узбекистана в ШОС остается больше номинальным. Правящая элита Узбекистана опасается слишком явной демонстрации дружеских чувств к России еще и потому, что далеко не была уверена в сохранении стабильности в нашей стране после 2008 года, когда Путин оставил пост президента. Но все же, по мере укрепления связей страны с Россией, в Узбекистане порой стали открыто проявляться антиамериканские настроения. Дело дошло даже до публичного выступления одного узбекского сенатора, заявившего, что США – враг свободы в мире номер один. Наблюдатели тогда отмечали, что такой демарш возможен лишь с согласия президента Каримова. В американских СМИ этот случай был преподнесен как курьез: дескать, можно ли всерьез относиться к критике со стороны политического деятеля такого государства, в котором месячная зарплата равна плате в США за час работы? Узбекистану надо было создавать благоприятные условия для компаний из стран ЕС, в надежде на привлечение оттуда инвестиций в экономику, которая нуждается в модернизации. Нуждалась страна и в установлении экономических связей с Китаем, который стремится завоевать крепкие позиции в регионе. Большой интерес к ресурсам и внутреннему рынку Узбекистана проявляет Япония. А тут еще традиционные связи с Турцией, Ираном, Саудовской Аравией. Периодически возникают осложнения в отношениях Узбекистана с соседними республиками СНГ – Казахстаном, Киргизией, Туркменистаном, Таджикистаном. Между тем взаимозависимость этих государств очевидна: например, Узбекистан, как страна поливного земледелия, нуждается в воде, а истоки рек, протекающих по территории республики, находятся за ее пределами – в Киргизии и Таджикистане, которые используют часть водных ресурсов в своих интересах. (Узбекистан больше всех заинтересован и в реанимации проекта поворота сибирских рек в Среднюю Азию, хотя это его проблем не решит.) Но пока «центральноазиатская интеграция» остается больше мифом, чем реальностью. Казахстан избрал линию поведения, которую можно выразить формулой: «Политически – с Россией, экономически – с Западом» (правда, в последнее время и тут стал весомым «китайский фактор»). Туркменистан стремился вообще отгородиться от внешнего мира, сохраняя лишь один выход во вне страны – газопровод. А Узбекистану приходится, сохраняя известную замкнутость, в то же время во внешней политике балансировать на стыке интересов многих государств, чтобы извлечь из противоречий между его партнерами максимальную пользу для себя, для сохранения стабильности в стране. (Более подробно этот вопрос рассмотрен в статье Евгения Абдуллаева «Устойчивое неравновесие: отношения с Россией в политике Узбекистана»[6 - «Международные процессы», 2006, № 2.]) Показательно в этом смысле название книги президента Ислама Каримова, вышедшей в 2006 году: «Узбекский народ никогда и ни от кого не будет зависеть». Но ведь это легко сказать: мы будем независимы. Действительно независимые государства на карте мира можно пересчитать по пальцам. Как только Узбекистан выпал из народнохозяйственного комплекса бывшего СССР, нарушились десятилетиями налаживавшиеся экономические связи с другими республиками, оказались потерянными поставщики и потребители продукции, внутрисоюзные рынки ее сбыта, уехали в Россию высококвалифицированные специалисты, а своими силами новая независимая страна не могла преодолеть вызванную этим разруху. Россия принципиально от своего «южного подбрюшья» (по выражению Александра Солженицына) отвернулась, а «руку дружбы» на строго коммерческой, своекорыстной основе протянул Узбекистану Запад. МВФ и Всемирный банк предоставили Узбекистану кредиты – при условии установления в экономике страны рыночных отношений, обеспечения открытости ее экономики для западных инвесторов и т. п. А последствия заранее были известны: экономика страны-жертвы становилась добычей транснациональных корпораций. ЕС и Всемирный банк выражали недовольство закрытостью Узбекистана, в том числе и от соседних республик бывшего СССР. Европейским компаниям хотелось бы иметь единый открытый для них центральноазиатский рынок. Вообще Запад торопил Узбекистан с проведением либеральных реформ, пугая его возможными потрясениями, если преобразования не будут осуществлены. Насколько это было возможно, руководство Узбекистана тормозило процессы распада, неизбежные при внедрении рыночных отношений в экономику восточного типа. Каримов отвечал эмиссарам Запада: «Не нужно разрушать старый дом, пока не построен новый». Узбекистану нужно выработать уникальную модель, чтобы вписаться в глобальную экономику на достойном, мировом уровне. Приватизацию предприятий здесь провели более осторожно, чем в России, отказавшись от системы ваучеров. Первоначально объектами приватизации стали жилой фонд и мелкие предприятия, прежде всего в сфере обслуживания населения. Но сегодня уже наибольшая часть ВВП производится на частных предприятиях. Нередко на предприятиях работников не увольняли, а либо отправляли в отпуск, либо переводили на сокращенный рабочий день (с соответствующим сокращением оплаты труда). В стране действуют сотни западноевропейских, американских, китайских, южнокорейских и других иностранных компаний, которые никаких филантропических чувств к местным работникам не испытывают. Добилась участия в разработке газовых месторождений Узбекистана и российская компания ЛУКОЙЛ, намеревающаяся вложить в этот проект 1 миллиард долларов. Многие предприятия, оставшиеся в собственности государства, оказались в новых условиях нерентабельными, и правительство намеревается либо закрыть их, либо продать хотя бы по символической цене в один доллар. МВФ сейчас доволен Узбекистаном: он добился конвертации узбекской валюты – сума. Иностранным инвесторам разрешено прибыль, полученную в Узбекистане, переводить в доллары и вывозить за пределы страны. Инвесторы (а это в основном акционерные общества) мотивируют вывоз капитала тем, что они обязаны выплатить дивиденды акционерам. Современное положение в экономике Узбекистана сложно охарактеризовать однозначно. Официально сообщается об успехах в хозяйственном строительстве. Так, большим достижением считается строительство силами ряда западных компаний Шурганского газохимического комплекса и ряда других крупных промышленных объектов. (В своей речи на открытии упомянутого комплекса Каримов не преминул подчеркнуть: в советское время узбекский газ направлялся в Москву, местные же кишлаки оставались на печном отоплении, а теперь газ получит местное население.) Как удовлетворительные оцениваются и макроэкономические показатели – рост ВВП, снижение темпов инфляции (в 90-е годы там свирепствовала гиперинфляция – до 1500 процентов в год) и пр. Страна добилась энергетической и зерновой независимости. Однако те, кому доводилось побывать в Узбекистане, утверждают, что экономика страны переживает глубокий кризис. Картина здесь та же, что и в большинстве других бывших республик СССР: спад производства, массовая безработица, особенно среди молодежи (нарастающая из-за быстрого прироста населения), нищета большинства народа и баснословные доходы кучки новых «хозяев жизни». Жизнеспособны только те секторы экономики и предприятия, которые могут производить продукцию на экспорт, а это преимущественно добыча золота (в СССР Узбекистан занимал по этому показателю второе место), нефти и газа, а также выращивание хлопка. (Все это – остатки советского наследия.) Но мировой рынок находится в руках транснациональных корпораций, которые «обвалили» цены на золото и хлопок, вследствие чего экономика Узбекистана лишилась большей части своих доходов. Многие узбеки в поисках источников пропитания отправились за границу, в том числе и в Россию. Местная власть такой отток кадров приветствует, потому что это хоть немного смягчает гнет безработицы, и очень болезненно воспринимает депортацию из России своих соотечественников – гастарбайтеров, проникших к нам незаконно. О положении русских, оставшихся в Узбекистане (на момент распада СССР их было примерно два миллиона), хорошо повествует в своем очерке «Первородный грех колониста» Вадим Муратханов[7 - «Дружба народов», 2005, № 8.]. «Русских не гонят. Не мажут дегтем калитки, не бьют стекла. Им только вежливо и по-восточному тонко дают понять, что они здесь чужие, что это не их земля, всегда была не их, а они, несмотря на относительную многочисленность и остатки иллюзий, – не более чем загостившиеся здесь иноземцы, независимо от того, кто где родился и вырос». (Русских мужчин здесь еще с советских времен зовут «Васек», как в Турции все русские женщины – «Наташи».) Размер минимальной заработной платы в Узбекистане составлял в 2004 году примерно 5 долларов США. При обилии овощей и фруктов и их дешевизне человеку с такой зарплатой можно лето прожить на лепешках и арбузах, но в остальное время года приходится просто голодать, так как цены на другие продукты первой необходимости здесь сопоставимы с российскими. По данным ООН, в республике более 20 процентов населения недоедают. Большинство узбекистанских русских проживает в Ташкенте, где зарплата колеблется от 30 до 50 долларов (жителям узбекской глубинки о таком уровне платы за труд остается только мечтать). Чем же русские жители Ташкента заслужили такую мизерную по мировым меркам, а с точки зрения жителя узбекского кишлака – астрономическую зарплату? «Чаще всего на каждом уважающем себя производстве и в каждой еще не впавшей в летаргию конторе сидит своя Марьиванна или Сан Саныч – странные и нелепые в окружении периодически ржущих над своими непонятными русскому уху шутками молодых «новых узбеков», с зализанными гелем волосами и поминутно вынимаемыми как бы невзначай сотовыми телефонами». Известно, что «новые русские» не заслужили симпатий мировой общественности. Но по сравнению с «новыми узбеками» они смотрятся как гиганты мысли… «На этих тронутых временем осколках империи – Марьиваннах и Сан Санычах – во многом и держится пока шаткое здание узбекской экономики и делопроизводство… – Марьиванна, посмотрите процентовку. Сюда что вписываем? – Зульфия, я ж тебе объясняла… – Ой, Мариванна, я всегда так путаюсь в этих цифрах. И что бы мы без вас делали, Маш-опа!» Вот так лопнул миф о квалифицированных узбекских национальных кадрах. Зульфия способна получать высокую зарплату. А нужными знаниями и умением, несмотря на диплом о высшем образовании, она все-таки не обладает. «Но при этом Марьиванна – человек второго сорта, хотя уволить ее ни один начальник не решится – без нее вся работа остановится… К русским, этим «белым неграм» Средней Азии, питают смешанное чувство соболезнования и брезгливости – как к непонятным, но безобидным загостившимся чужакам, дом которых сгорел за время их отсутствия. В то время как корейцы, чеченцы, евреи и др. живут национальными общинами, русские остаются каждый со своей бедой один. И это понятно, ведь среди русских никогда не было этнической солидарности. Те русские, которые живут сейчас в республиках СНГ, стать влиятельным национальным меньшинством, владельцами предприятий и банков не могут. Высокооплачиваемыми специалистами, которых оберегает местное правительство – тоже. Просто для этого нужны другие русские»[8 - «Независимая газета», 25.06.96.]. Те русские специалисты высочайшей квалификации, которым в Узбекистане платили бы большие деньги, давно уехали в Россию или на Запад, а специалисты средней руки вроде упомянутых Марьиванны или Сан Саныча, на которых держится малый и средний бизнес в Узбекистане, на большие зарплаты и уважение претендовать не могут. Да, у них есть знания и опыт, но это не те качества, которые считаются престижными в узбекском обществе. Вернусь к очерку Муратханова. Плакаты, вывески, официальные заявления, воинские команды – все это пишется и звучит на узбекском, а потому недоступно неграмотным русским, 99 процентов которых так и не удосужились в достаточной мере овладеть языком титульной нации. А сейчас еще проводится переход с кириллицы на латинскую графику, что сделает неграмотными и большинство узбеков. И, конечно, весь культурный багаж, накопленный в советское время и зафиксированный на русском языке, станет узбекам недоступным. Такая же судьба постигла в середине прошлого века арабскую вязь, превратившуюся для новых поколений советских узбеков в китайскую грамоту. В школьном курсе новейшей истории русские объявлены захватчиками и завоевателями, а басмачи – героями национально-освободительной борьбы. Учебники советского образца, как и сочинения Горького и Маяковского, изъяты и уничтожены еще в 90-х, при обнаружении подобных книг и директора школ, и заведующие библиотеками лишались работы. Узбекская власть стремится представить республику светским государством, время от времени проводятся обыски с целью изъятия у населения исламской экстремистской литературы. Но если и не было в семье экстремистов, после ареста кормильца они появятся. Современные идеологи при поддержке узбекоязычных СМИ (а других там почти нет) активно культивируют в общественном сознании образ женщины – хранительницы очага, изо дня в день терпеливо ожидающей мужа в четырех стенах и безгласно принимающей любую его волю. У узбекской девушки с высшим образованием шансов на замужество мало. Образование у женщины стало пороком, так Узбекистан возвращается к собственному Домострою (как крестьяне, из-за обнищания лишенные возможности покупать товары в городе, вернулись к натуральному хозяйству). Единственный островок, законсервировавший советскую стабильность и благополучие, – это Навойский горно-металлургический комбинат (где директор – крепкий русский хозяйственник) и золотодобывающее узбекско-американское СП. Платят здесь в среднем от 200 до 400 долларов в месяц, и, в отличие от Ташкента, бесплатно показывают российское ТВ. Уехать русскому из Узбекистана непросто – за билет на поезд надо будет заплатить полугодовую зарплату среднестатистического русского жителя Ташкента. А продать свою квартиру можно лишь за гроши: таков жизненный уровень потенциальных покупателей (в города стремятся попасть молодые люди из кишлаков). Да и предложение намного превышает спрос. Получить же российское гражданство почти невозможно: очередь в консульство насчитывает многие тысячи человек, а в день оформляют документы в среднем на пять семей. Когда возмущенный волокитой русский кричит чиновнику, что он не по своей воле приехал в Среднюю Азию, а по распределению после института, тот невозмутимо отвечает: «А мы вас туда не посылали…» Конечно, среди узбекистанских русских сильны чувства горечи по поводу неблагодарности со стороны власти и населения республики, для процветания которой наши специалисты и рабочие так много сделали в прошлом. Но тут есть один важный нюанс, который они редко учитывают и о котором написал в своем очерке «Восток есть…» журналист Андрей Тарасов: «В растерянности и оскорбленности нашей, в позе гордого недоумения от неблагодарности за оставленные города и заводы («мы им столько понастроили, столько понавезли, а они!») читается укор непонятливым «чучмекам», так и не воспринявшим благодатной советско-европейской индустриальной цивилизации. И не укор даже, а суд. Но судьи ли мы им, если трудились, добиваясь во всем выравнивания – города и деревни, центра и окраины, Востока и Запада? Выравнивания с верой, что преодолеваем проклятое прошлое, и без опасений, что можем породить проклятое будущее». Старый Ташкент был типичным азиатским городом. Довольно убогим и грязным. В советское время, после случившегося в 1966 году катастрофического землетрясения, столицу Узбекистана восстанавливала вся страна, в ней появились резные дворцы, плиточные площади, искрящиеся фонтаны. Это строила Советская власть, главную роль тут играли русские специалисты и рабочие (хотя вдохновителем работ по благоустройству города выступал первый секретарь ЦК КП Узбекистана Шараф Рашидов, жизнь которого так трагически оборвалась в 1983 году). Но советские люди руководствовались пришедшей с Запада, из Европы марксистской идеологией, они хотели «догнать и перегнать Америку». И им было непонятно, например, зачем трусят стариковской рысцой по узким улочкам Старого города почтенных лет граждане в ватных халатах, пряча в рукавах каких-то сереньких птичек. А они спешили на перепелиные бои – развлечение узбекских дедушек, тогда как парни предпочитали буйное и пылкое времяпрепровождение на ипподроме. Только почему эти самые сражения птиц, вызывавшие на невозмутимых байских лицах такой детский азарт и вдохновение, были под запретом милиции и проводились на тайных, скрытых от глаз пустырях? Ну ладно – калым, ну ладно – обрезание. Ну, паранджа, которая то и дело попадалась в переулках Старого города и на базаре. Но перепелиные бои – чем страшны? Русские постарше наставляли юного Андрея Тарасова: «Они (узбеки) тут из себя больших хозяев строят… Ты в случае чего усы им покажи, вот так – сразу Буденного вспомнят! Он тут басмачей переколотил, до сих пор уважают!» Или: «В начальники лезут, а сами жен с кухни не выпускают… С гостями жену за стол никогда не посадят. Вместе с базара идут: он впереди, а она сзади с сумкой, на десять шагов… На трудную работу не загонишь, а в магазинах продавцы – одни парни, вон какие морды наедают… Ничего, мы их культуре научим! Если спросят, когда вы, русские, отсюда уйдете, отвечай: мы вас стоя справлять нужду по-малому научили? Научили, а вы тут до нас сидя это делали. Вот когда по-большому стоя научим, тогда и уйдем. Ха-ха-ха… Между собой, конечно, и погрубее выражались. Не то чтобы все поголовно… Молодость груба и бесцеремонна, но корешки мои лишь отсвечивали оборотной стороной официальной медали. В какую газету ни глянь – рядом с победителями соцсоревнования обязательная образцово-показательна проработка феодально-байских предрассудков и пережитков, под которые подводилось множество привычных для узбеков черт образа жизни, вплоть до перепелиных боев. И, конечно, самый главный враг – национализм… Осознание, что мы в общем-то в чужом доме присвоили себе право хозяина и с важным видом поучаем настоящих хозяев, где и как им сидеть и стоять, что делать, что петь и читать, приходило в ту пору трудно и не сразу…» (Выделено мной. – М.А.) Так что нынешние притеснения русских – в известной мере ответ на бесцеремонность, с которой мы наводили порядок в азиатских республиках, часто не считаясь с особенностями характера и менталитета, нравами и обычаями местных народов. В какой-то мере здесь сказался тот дефицит времени, в который поставила нас История». (Нас ведь посылали туда не для изучения местных обычаев, а чтобы перестраивать жизнь на основе прогресса.) «Возможно, не будь необходимости спешить с индустриализацией страны и пр., будь у русских время, чтобы не спеша вживаться в этот своеобразный мир Востока, они вели бы себя более деликатно и уважительно по отношению к местным жителям». Память подсказывает и другие поводы для оправдания. Да, трудно в этом мире найти кого-либо лживей, продажней и самодовольней, чем полуобразованный и бесконтрольный восточный чиновник. Немало пришлось русским насмотреться на них в кабинетах с претензией на все домашние удобства, на их непрерывные чаепития, и эти полотенца, подстилаемые под локти, и эти тусклые глаза, поднимаемые на посетителя… Но сколько там было узбеков другого склада, вроде чеканно-худого, иссеченного морщинами темнокожего директора сельской школы, знающего и по-арабски, и по-латыни, и по-русски, путешествующего по многотомному «Шахнаме», как по родному колхозу. И вот каков итог размышлений Андрея Тарасова: «Глупо и бессмысленно отрицать исторические достижения «российского Востока», «советского Востока». Когда я увидел своими глазами афганский кишлак, то понял, как далеко ушел по сравнению с ним наш среднеазиатский колхоз. Это действительно светлое царство социализма, со школой, асфальтом, больницей, водопроводом, роскошным клубом, с властью, выполняющей какие-то просьбы. С совершенно другими людьми. Но когда я увидел афганский кишлак, излупленный в пыль советскими ракетами и снарядами, то содрогнулся от жестокости изничтожения даже столь убогого, но последнего обиталища человека. Мы перед этим не остановились – это поразило в сердце всю Азию. И не останавливаемся до сих пор – под удивленным взором тоже всей Азии. При всех державных разговорах о величии России как стыковочного пространства Запада и Востока у Москвы казенное, правящее, а часто и массовое общественное сознание так и не прониклось тем пониманием истинно азиатского духа, с которым только и возможно идти на разговор с Востоком, его менталитетом одновременно лукавого и простодушного восприятия мира, с его верой в незыблемость этого мира, с его мгновенными вспышками оскорбленной справедливости. «Взрослость» Запада – хладнокровное осознание расколотости мира, никаких иллюзий, разделенность справедливости и пользы, возможность говорить без обиняков. Наверное, все эти слова неточны, и тогда остается лишь признать Восток непознаваемым. Но и это значит, что обращаться с ним следует очень осторожно, только и всего. С осторожным почтением. Восток есть. И казенная Россия пока не поняла, что она у него в гостях. Так же, впрочем, как и в Якутии, на Чукотке, а по самому большому счету, и в каждом доме Калужской или Новосибирской области. Ибо центральная власть в эти дома приходит выполнять лишь какую-то свою функцию. В глазах же восточного (а может, и любого?) человека нет ничего позорнее, чем наглый гость, не дающий хозяину дохнуть по-своему, назойливый и вездесущий. Если он к тому же наделен и силой, то не знаю, на что можно рассчитывать… Наша пограничная цивилизация, громогласно гордящаяся тем, что она восточно-западный кентавр, еще не осознала, что ли, губительность неаккуратности: воспламененный Восток, внешний ли, внутренний ли – неугасим». Сейчас, когда русские в своих собственных городах и селах основательно настрадались от наглости инонациональных этнических группировок, возможно, мы лучше сможем понять и особенности образа жизни на Востоке, и необходимость вести себя там соответственно. Хотя, думается, и сказанного достаточно, чтобы осознать чуждость узбеков русским. Как оценивают перспективы узбекского режима в самой Центральной Азии? Уже цитировавшийся выше Адиль Тойганбаев сравнивал ситуацию в Узбекистане с тем, что произошло в Киргизии: «Здесь (в Узбекистане) вышла обратная ситуация, когда власть определила главным приоритетом собственное выживание, а не недопущение кровопролития любой (даже своего самосохранения) ценой. Впрочем, в такой ситуации оба крайних решения в конечном счете ведут к нелегитимности. Тактически выиграв раунд, Ислам Каримов, оставшись президентом, создал не меньшие стратегические проблемы на будущее. Его власть окончательно маргинализуется и переходит в разряд «отверженных» режимов, отрицая любые легальные возможности действия за мирной (и светской) оппозицией. Президенту придется противостоять как внутренним противникам, так и все возрастающему внешнему давлению, но при этом его собственная исключительная зависимость от силовиков становится критичной. Такое построение политического режима хорошо знакомо по истории двадцатого века, оно не просто опасно, оно бесперспективно. Вооруженное подавление ферганского мятежа не отменяет того факта, что такой мятеж случился – в историческом смысле второе главнее первого. И это несмотря на то, что в Узбекистане и тени не было тех «либеральных порядков», какие были в акаевском Кыргызстане. Перспективы Ислама Каримова тем сложнее, чем больше «сомневаются» в нем международные институты, чья неслучайная пристрастность после произошедшего во многих государствах СНГ теперь уже общеизвестна. Цена, заплаченная за стабильность власти – общественная нестабильность, получилось не восстание, а так, глухой ропот. Репрессии – такой же мятеж, только мятеж власти в отношении соотечественников. Когда власть и народ упорно говорят на разных языках, одно стоит другого и репрессии ничем не лучше мятежей». Положение власти стало еще более сложным после того, как разгорелись (разумеется, не сами собой, а под скрытым воздействием некоторых внешних сил) «цветные» революции в странах Северной Африки и Ближнего Востока. Не исключено, что этот политический пожар перекинется и на республики Центральной Азии. Как ни тяжел для русских нынешний режим Каримова, в случае прихода к власти мусульманских экстремистов их судьба будет еще более незавидной. Поэтому они воспринимают нынешний порядок, хотя бы номинально поддерживающий стабильность, как наименьшее из зол. Конечно, если Россия станет снова сильной, отношение к русским и в среднеазиатских республиках изменится в лучшую сторону, там возникнет мода на все русское. Все ли русские в Узбекистане доживут до этого времени? НЕ ПОУЧИТЬСЯ ЛИ НАШЕЙ ВЛАСТИ У ПОКОЙНОГО ТУРКМЕНБАШИ? Туркмения занимает особое место на постсоветском пространстве. Эксперты называют ее самой советской из всех стран СНГ и отмечают, что она наиболее дистанцировалась не только от России, но и от других стран содружества. Туркмения – страна с населением около 4,5 миллиона человек, из которых собственно туркмены составляют несколько более половины. По численности населения она уступает, например, Дании, а по территории превосходит ее более чем в 10 раз. Но большая часть этой территории – пустыни и полупустыни, горы и предгорья. Туркмения самой последней из союзных республик СССР объявила о своей независимости. Но после этого, в отличие от других среднеазиатских республик, вступающих в экономические или военно-политические союзы, она выбрала путь самостоятельного плавания по волнам океана мировой политики. Она заявила и записала в Конституции о своем принципиальном нейтралитете, и этот ее статус признан ООН. Даже в СНГ Туркменистан фактически уже не участвует, на саммитах Содружества Ниязов появлялся редко и вел себя так, будто обсуждаемые вопросы его не интересуют. Но нейтралитет Туркмении, с ее громадными, мирового значения, запасами нефти и особенно природного газа, держать непросто. На ее пространстве сталкиваются интересы США и России, а также ЕС, Китая и других стран. Все достижения и неудачи Туркмении в первые 15 лет ее независимого существования (а она прежде за всю свою многовековую историю независимой никогда не была) связаны с именем ее руководителя Сапармурада Ниязова – в советское время первого секретаря ЦК Компартии республики, а после провозглашения независимости Туркменистана – его президента. Судьба самого Ниязова кажется волшебной историей из восточной сказки. Родился он в 1940 году и рано остался сиротой. Его отец погиб на фронте в Великую Отечественную войну, мать и два брата – во время катастрофического землетрясения 1948 года, когда Ашхабад был почти полностью уничтожен. Чудом выживший в этой катастрофе, извлеченный из-под завалов Ниязов с восьми лет воспитывался в детском доме. Но Советская власть дала ему возможность получить высшее образование (он окончил Ленинградский политехнический институт). Говорят, он еще в студенческие годы пристрастился к азартным играм, особенно к картам и бильярду, а также к спиртным напиткам. По отзывам знавших его русских (например, членов Политбюро ЦК КПСС Александра Яковлева и Егора Лигачева) и туркмен, Ниязов особенными способностями не отличался, был скромным и услужливым. Еще работая на рядовой инженерной должности, он попал в поле зрения первого секретаря ЦК Компартии республики Гапурова, который проникся симпатией к «сироте» и приблизил его к себе. В дальнейшем Ниязов сделал головокружительную карьеру уже по партийной и советской линии. В 1980 году он возглавил горком партии в Ашхабаде, в 1984 году был переведен в Москву, в аппарат ЦК КПСС, откуда через год вернулся на родину уже в роли председателя Совета Министров республики. В декабре 1985 года он стал первым секретарем ЦК КП, а в январе 1990-го – еще и председателем Верховного Совета республики. На выборах президента Туркменистана еще до распада СССР за Ниязова проголосовало 93 процента избирателей. После принятия Конституции Туркменистана Ниязов предложил провести повторные президентские выборы, на которых он, единственный кандидат, получил 99,5 процента голосов. В 1999 году его назвали пожизненным президентом страны. Его считали властным и требовательным руководителем, но в то же время мягким, доброжелательным и гостеприимным человеком. Туркмения вызывала особую нелюбовь у российских либералов, их просто бесил культ личности Ниязова. Этот бывший первый секретарь Компартии республики вдруг стал правоверным мусульманином, учителем и духовным наставником своего народа, и получил титул Туркменбаши («отца всех туркмен»). Возмущали наших либералов и отсутствие в стране свободы слова, наличие якобы миллиардных счетов диктатора в зарубежных банках и пр. Но почему-то вне поля их зрения остаются такие действия туркменского лидера, как освобождение населения республики от платы за газ, свет и воду, а также за соль. Ниязов посчитал, что богатства недр Туркмении – нефть и газ – принадлежат всему народу, а, следовательно, было бы несправедливым брать с граждан плату за пользование тем, что дано их стране Всевышним. Низкими, почти символическими являются квартирная плата и тарифы на услуги ЖКХ, цены на авиабилеты, на проезд в автобусах и поездах. Бензин в республике стоит дешевле воды. Почему бы нашим демократам не посоветовать российской власти последовать этому благому примеру? Ниязов стал президентом самой отсталой в социально-экономическом отношении республики Союза. Он сам вспоминал: «все 74 года Советской власти мы были мишенью для критических стрел. Мы привыкли к постоянным нападкам, издевательствам над нами. На любом бюро или Пленуме ЦК КПСС, на любом общесоюзном совещании в Москве непременно критиковали туркмен. И это вошло в привычку, стало традицией». Хотя и в Туркмении в советское время строились школы и больницы, все же из Центра было невозможно предусмотреть все нужды регионов. И нередко Ниязову приходилось тратить немало усилий, чтобы пробить решение о строительстве какой-нибудь школы в Каракумах. Поэтому, став президентом независимой республики, он решил вытащить ее из этой ямы, не считаясь ни с какими жертвами. В этом смысле можно, наверное, назвать Ниязова «туркменским Сталиным». Разрыв хозяйственных связей после распада СССР, выталкивание Туркмении из рублевой зоны либералами, пришедшими к власти в России, еще более усугубили трудности, с которыми столкнулся Ниязов. Но с 1997 года республика начала выходить из кризиса. Возобновившийся экспорт газа на Украину и в Россию давал деньги, необходимые для развития страны. Главным направлением развития страны Ниязов избрал создание инфраструктуры, строительство, а также модернизацию основных секторов национальной экономики, на что и шли доллары, получаемые от экспорта нефти и газа. В Ашхабаде построили прекрасный международный аэропорт, по стране проложили современные автомобильные дороги вполне европейского качества. Ниязов украсил Ашхабад бело-мраморно-золочеными дворцами сказочной красоты. Это дворец самого президента, Дворец конгрессов и искусств на 3 тысячи мест, получивший название «Рухиет» (Духовность), Дворец Правосудия, «Туркменский пентагон» – здание Министерства обороны, здание парламента, Национальный музей и суперсовременный Центробанк. Из любой точки Ашхабада видна расположенная в центре города арка Нейтралитета высотой 75 метров, которую венчает золотая фигура Туркменбаши. Эта статуя, повинуясь сложной электронной системе, поворачивается вслед солнцу. Статуи и портреты (в том числе и на коврах) вождя можно встретить в стране повсеместно, а в столице они – на каждом шагу. Для министерств и ведомств нефтегазового комплекса страны построен 25-этажный дворец. Два стадиона – «Олимпийский» и «Копетдаг» – позволяют проводить соревнования самого высокого уровня. Несмотря на возражения скептиков, полагавших, что ледовый дворец в пустыне просто невозможен, Ниязов настоял на строительстве спортивного комплекса с ледяным катком внутри. (Говорят, он хотел построить в пустыне Каракум зоопарк для пингвинов, поскольку в Антарктике им угрожает вымирание от голода в результате глобального потепления.) Строится и детский парк – своего рода туркменский Диснейленд. Выстроены целые улицы отелей, супермаркетов и других великолепных зданий. В разных концах города воздвигнуты статуи, разбиты парки и сады с фонтанами, открытыми и закрытыми бассейнами, в зеленом поясе высажены 15 миллионов деревьев – и это в стране, где вода на вес золота. Построены медицинские центры мирового класса, доступные всем жителям страны. Красив и Дворец сирот, в который свозят со всего Туркменистана детей, оставшихся без родителей. Ниязов не забывал и о духовных потребностях мусульман. В своем родовом поселке Кипчак в пригороде Ашхабада он построил самую большую в Средней Азии мечеть Духовности, у стен которой сооружен мавзолей, где покоились его родители и братья и где он сам упокоился после своей смерти. Не обойдены вниманием и повседневные нужды обитателей столицы: создана сеть бензозаправочных станций, поскольку на улицах много автомобилей, в том числе и «Мерседесов». Повсюду – пункты химчистки и иные предприятия службы быта. Как и во всем Туркменистане, в столице есть государственные (с регулируемыми ценами) и частные (со свободным ценообразованием) магазины. В частных цены выше, но они привлекают покупателей тем, что работают без перерывов и допоздна (до 23 часов). Плотный ужин в ашхабадском кафе обойдется примерно в пять долларов. Арендовать такси на час можно за полтора доллара. Официальных пунктов обмена валюты нет, но доллары меняют на Русском базаре по коммерческому курсу, который в 4–5 раз выше официального. Вечером, после захода солнца, в Ашхабаде мало кого можно встретить на улице. Высотные жилые дома, возводимые в столице отдельными ведомствами (а квартиры в них получают все – от шофера до министра) тоже напоминают дворцы, отличаются повышенным комфортом: высота потолков в них – четыре метра, единая система кондиционирования, в подъездах-вестибюлях пальмы. Для вселения в такую квартиру достаточно уплатить треть стоимости (при этом еще помогает профсоюз), остальное – льготный кредит банка на 15 лет, причем его погашение начинается лишь через 5 лет. Те, кто не был в столице Туркменистана со времен СССР, не узнают ее. Ашхабад, прежде лежащий в пыли заштатный городок, сегодня стал одним из самых красивых городов Центральной Азии. К строительству Ниязов широко привлекал иностранные, прежде всего французские и турецкие фирмы. От Ашхабада до Ниссы, древней столицы Парфянского царства, тянется по предгорьям Копетдага «тропа здоровья» протяженностью около сорока километров. Это бетонная лестница с удобными перилами, беседками, в которых можно отдохнуть и спрятаться от полуденной жары, с освещением в вечернее время. Сам Ниязов время от времени проходил этой тропой. В советские время только 3–4 процента выращенного в республике хлопка перерабатывалось на месте, остальное отправлялось в центральные области СССР, где вырабатывались ткани. При Ниязове эта доля повысилась до 50 процентов, в столице и ее пригородах, а также в районных центрах были построены текстильные фабрики, оснащенные самым современным оборудованием, что позволило им производить продукцию, конкурентоспособную на мировом уровне. Например, ткани со 100-процентным содержанием хлопка, выпускаемые джинсовым комбинатом в уже упоминавшемся поселке Кипчак, охотно покупают бизнесмены из Европы и Америки. Ниязов оставил контрольный пакет акций этих предприятий в собственности государства, и местные жители могут покупать эти ткани, например, приобретать за 2–3 доллара джинсы, не уступающие по качеству американским. Если бы предприятия находились в собственности у частников, те продавали бы всю продукцию за рубеж, где цена на нее намного выше. Туркмены вообще предпочитают одежду отечественного производства, потому что в республике выпускают прекрасный трикотаж, сорочки, костюмы, национальные платья. Преобразились и другие города республики, в них тоже строились текстильные фабрики с новейшими технологиями. Расчет был на то, что такие фабрики будут построены в каждом крупном хлопкосеющем районе республики, и они тоже станут поставлять свою продукцию в развитые страны Запада. Построена железная дорога Теджен – Серах, после соединения которой с иранским Мешхедом открылась возможность для движения поездов между Стамбулом и Пекином. А это еще один участок восстанавливаемого Великого шелкового пути в обход России. Своими силами Туркмения построила и железную дорогу Туркменбат – Керки, и 200-километровый газопровод Корпедже – Курт-Куи. Предметом особой гордости Ниязова стала реконструкция нефтеперерабатывающего завода в бывшем Красноводске (город был переименован в Туркменбаши), которая обошлась в 1,5 миллиарда долларов. На месте старого предприятия с изношенным оборудованием возник самый современный по технологическому оснащению в Центральноазиатском регионе комплекс нефтеперерабатывающих заводов. Благодаря этому Туркмения не только довела до мировых стандартов качество переработки своей нефти, но и освоила производство новых видов продукции – полипропилена и смазочных масел, идущих на экспорт. Словом, в маленькой Туркмении за 15 лет независимости построен больше объектов важного народнохозяйственного и общественно-политического значения, чем в 145-миллионной России. Почему бы российской власти не использовать и этот опыт Туркменбаши? Надо заметить, что не все в Туркмении разделяли эту страсть Ниязова к строительству. Некоторые критики заявляли, что лучше было бы направить средства не на инвестирование грандиозных строительных проектов, а на повышение зарплат. Президент отвечал: «Зарплаты надо учиться зарабатывать. Но если бы мы с самого начала не вкладывали средства в развитие, мы по-прежнему оставались бы на обочине цивилизации». Преуспела Туркмения и в привлечении иностранного капитала: в стране действуют около 80 иностранных компаний. Туркмения, земли которой ранее, при Советской власти, использовались для выращивания хлопка, винограда, фруктов, бахчевых культур в интересах всего Союза, получала хлеб из других республик. Поэтому после распада СССР она оказалась в труднейшем положении. Ниязов поставил перед страной задачу: не только обеспечить себя хлебом, но и экспортировать зерно и муку. Некоторые экономисты пытались убедить его в бессмысленности этой затеи. Дескать, в условиях песчаных почв и постоянных засух выгоднее вкладывать деньги не в хлебное поле, а, скажем, в освоение нефтяных месторождений. Но президент был непреклонен. Он отвечал таким советникам: «…проще закупать зерно за нефтедоллары. Но, во-первых, подземные кладовые не беспредельны. А, во-вторых, в процессе решения задачи достижения хлебной независимости мы дадим земле настоящего хозяина». Но добиться намеченного было нелегко. Специалисты отмечают, что не раз правительству приходилось идти на списание долгов бывших колхозов и совхозов, а лично курирующий выполнение программы «Зерно» Ниязов прививал руководителям на местах любовь к хлебному полю методом кнута (преимущественно) и пряника. Глав администраций районов, не справившихся с хлебным заданием, он переводил на должности руководителей крестьянских объединений. Крестьянам и всем желающим безвозмездно выделялись неиспользуемые и целинные земли (но без права продавать землю). Семейные и арендные хозяйства были освобождены от всех налогов. Земледельцы получали от государства кредиты по льготным ставкам и компенсацию 50 процентов затрат на приобретение семян, удобрений, технические услуги. По оснащенности села высокопроизводительной техникой лучших зарубежных марок – «Джон Дир» и «Кейс» – с Туркменией вряд ли может сравниться любая другая страна СНГ. С участием иностранных фирм возводились современные элеваторы, так что проблем с хранением зерна уже не существует. И каков итог? Более 100 тысяч сельских семей, взяв в аренду от одного до пяти гектаров пашни или владея ею на правах собственности, из года в год получают по 30–70 центнеров зерна с гектара. К концу правления Ниязова Туркмения увеличила сбор продовольственного зерна более чем в 30 раз и полностью обеспечивала себя хлебом. В 2006 году хлеборобы рапортовали о получении 3,5 миллиона тонн и обязались увеличить сбор пшеницы и других зерновых культур до 4 миллионов тонн. (А в начале 90-х годов собирали около 70 тысяч тонн пшеницы, и в городах выстраивались огромные очереди за хлебом.) Туркмения отказалась от монокультуры хлопчатника, но благодаря новой агротехнике и использованию рыночных инструментов смогла удержать производство этой ценной культуры на высоком уровне. Рекордной величины достигло и поголовье мелкого скота. (В связи с этим непонятно, как могли появиться в СМИ сообщения о голоде в Туркмении.) По-прежнему разводят в Туркмении и выведенную еще в древности на ее территории лошадей знаменитой ахалтекинской породы (Ниязов строил для них ипподромы, больницы и даже дома отдыха). А ведь большая часть страны – это пустыня, посреди которой есть всего четыре крупных оазиса. А этот опыт Туркменбаши не был бы полезен для России, которая веками не может добиться высокой эффективности сельскохозяйственного производства? На мой взгляд, можно было бы примириться с миллиардными банковскими счетами за рубежом, открытыми лично на диктатора (как гарантия того, что деньги не разворуют), если бы он все делал для блага народа. Достижения Туркмении в экономике признал весь мир. Комиссия ООН сообщила, что в 2003 году республика стала мировым лидером экономического роста, реальный ВВП, начиная с 1999 года, рос ежегодно в среднем на 18 процентов. Но и скептики признают, что темп роста ВВП не менее половины этой цифры. Рядовые туркмены никогда не жили особенно богато, но крестьяне и не бедствовали, имея отары овец и получая несколько урожаев в год со своего огорода. Средняя продолжительность жизни мужчин в Туркмении такая же, какой была тогда в России —58 лет. Ниязов не ставил задачу повышения благосостояния народа на первый план, считая, что сначала нужно все силы и средства направить на восстановление и развитие экономики и на строительство и благоустройство столицы. О ком он проявил подлинную заботу, так это о ветеранах Великой Отечественной войны. У них пенсия намного выше, чем в России или в какой-либо другой стране СНГ (она даже выше, чем у министров). Кроме того, для них бесплатны не только свет и газ (как у всех жителей Туркмении), но и квартира, транспорт, ежегодная путевка в санаторий, медицинское обслуживание, включая стоматологическую помощь и любую операцию, как и лекарства. Вообще квартплата в Туркмении по сравнению с Россией очень низкая, почти символическая. Стоимость проезда на автобусе в Ашхабаде в 250 раз ниже, чем в Москве. В связи с объявлением постоянного нейтралитета Туркменистана российские пограничники покинули страну в 1999 году. В республике создана своя армия численностью около 100 тысяч человек. Призыву подлежат юноши в возрасте от 18 до 30 лет. Срок службы – два года, для окончивших вуз – полтора. Солдаты, кроме военной подготовки, выполняют функции дорожной полиции, пожарной службы, патрулируют улицы, так что дедовщиной им заниматься некогда. Жизнь туркменского народа после обретения независимости республики сильно изменилась. Даже молодежь стала другая. Многие ходят в мечеть, молятся, не курят, не выпивают совсем. Ниязов чутко уловил эту смену настроений в обществе, но, понимая, что тенденция может вылиться в господство исламского фундаментализма, решил направить мысль своих соотечественников в русло патриотизма. И он создал книгу «Рухнама», этот новый Коран для туркмен. Это и история туркменского народа, и наставления на все важнейшие ситуации в жизни человека. Вот одно из таких наставлений: «Долг отца… – дать детям такое воспитание, которое направило бы их по истинной стезе, привило честность, здравомыслие, ответственность. Я бы так сказал: последний долг родителей перед детьми заключается в том, чтобы, во-первых, дать образование и специальность, во-вторых, построить дом и, в-третьих, женить». Правда, как говорят, свою семейную жизнь и воспитание детей Ниязов не сумел построить соответственно им же сформулированным правилам. Жена Муза Алексеевна жила в Москве, потом уехала в Лондон, а муж развлекался с молоденькими любовницами. Сын Мурад, окончивший юридический факультет Ленинградского университета и Дипломатическую академию и часто бывавший за границей, по слухам, играл и проигрывал большие суммы в ночных клубах (видимо, страсть к игре передалась ему от отца, который потому и оплачивал его проигрыши). В 40 лет он женился уже в третий раз. В последние годы жизни отца Мурад жил то в Австрии, то в ОАЭ. Любимая дочь Ирина окончила экономический факультет МГУ, вышла замуж за генерала, сейчас живет то в Москве, то во Франции, где имеет собственный банк в Париже (но отец свои деньги хранил в другом банке). Нельзя сказать, что у туркмен отсутствует чувство национальной гордости. Но поскольку они прежде не знали независимости, у них это чувство, так сказать, не имело до того «научного обоснования», и они приняли труд Ниязова «Рухнама» как откровение. Ведь не только каждому человеку, но и каждому народу необходимо чувство своей значимости. Вождь дал туркменам ощущение их необходимости для истории и создал базу для идеологии «особого пути развития туркменского народа». Им было приятно узнать, что их предки были великим и славным народом. Даже турки, оказывается, произошли от туркмен. Именно туркмены изобрели колесо и телегу, открыли способ добычи огня с помощью кремния. А эти изобретения дали мощный толчок развитию всей человеческой цивилизации. И таких «открытий» в «Рухнаме» немало. Недаром туркменский флаг и «Рухнама» отправлены Ниязовым в космос. Нашлись в Туркменистане и ученые, не сразу понявшие гениальность откровений вождя. Тогда Ниязов распустил республиканскую Академию наук. (Вообще-то не мешало бы так же поступить с РАН, которая, будучи свободной от какого-либо давления, о чем академики на каждом углу кричат, избрала своим действительным членом А. Н. Яковлева, того самого «архитектора перестройки», а также продолжает держать в своих рядах Аганбегяна, Заславскую, Шмелева и других им подобных.) Зато молодые ученые, аспиранты, усвоившие дух «Рухнамы», заняли ведущее положение в научном мире республики. Всех в стране проверяли на знание цитат из «Рухнамы» по всякому поводу – и на экзаменах в школе и вузе, и при приеме на работу, и даже при получении водительских прав. Даже на минаретах построенной Ниязовым великолепной мечети в Кипчаке наряду с цитатами из Корана помещены изречения из «Рухнамы». Кроме «Рухнамы», Ниязов написал и еще ряд книг для своего народа, в частности, книгу поэзии «Туркменистан – счастье мое», а также книгу стихов и прозы «Мяхрибанларым» («Мои дорогие»), изучение которой тоже обязательно. Чтобы поднять значение и самосознание туркмен, Ниязов поддерживал их национальные обычаи, традиционную культуру, в частности, национальный театр. Зато оперу и балет, цирк, рок-музыку, как искусство, чуждое его народу, он запретил. Перестали устраивать концерты классической музыки в филармонии. Закрываются сельские библиотеки. А время, когда экономика поднимается и расцветает насаждаемая таким образом национальная культура, именуется «золотым веком». Туркменистан объявлен развитым и богатым государством. Разумеется, такие представления можно внушать народу лишь в том случае, если тот не имеет других источников информации. Туркменистан стал самой закрытой из стран СНГ. (Но спутниковые тарелки есть почти в каждом доме Ашхабада, их владельцам, кроме туркменских, доступны до 30 иностранных телеканалов, в том числе и российские – НТВ, «Россия»…) Из зарубежья довольно просто попасть в Туркменистан только из Ирана (надо лишь заплатить на границе пять долларов). Туркмены ездят с коммерческими целями в иранский Мешхед. Но въезд в Туркмению из стран СНГ строго регулируется. Иногда это объясняют прагматическими соображениями: дескать, узбеки и армяне мешками вывозили продукты из Туркмении. Но и этническим туркменам, которые долго жили вне республики, въезд в нее часто не разрешается. Очевидно, считают, что за время отсутствия на родине они могли идеологически испортиться. В своем стремлении оградить народ от чуждых и враждебных влияний, Ниязов, видимо, перегнул палку. Так, прежде, до советского периода истории, у туркмен не было никакой системы социального обеспечения, стариков были обязаны содержать взрослые дети. Туркменбаши решил возродить этот обычай. В последние годы его жизни пенсии старикам (кроме участников Великой Отечественной войны) отменялись или урезались, обязанность содержания престарелых родителей возлагалась на взрослых детей. Прекращены закупки лекарств в странах СНГ, а медикаменты западных фирм очень дорогие, большинству жителей республики не по карману. Крайними проявлениями культа личности Ниязова стали переименования городов, а также изменения названий месяцев года и дней недели в честь его самого и его родителей и т. п. Вряд ли оправдано было возмущение Ниязова давним обычаем туркмен, в том числе и молодых, иметь золотые зубы в знак благосостояния и обеспеченной жизни, его борьба против бород и длинных волос и пр. Наиболее пострадали от последних реформ Ниязова русские, живущие в Туркменистане. Время, когда делегацию журнала «Огонек» принимали как дорогих друзей, ушло. Отношение к русским изменилось к худшему. Отменено двойное гражданство. Российские паспорта приказано было сдать под страхом увольнения с работы и лишения жилья. Признаны недействительными дипломы иностранного образца, а это по большей части советские и российские дипломы. Зато действует Туркмено-турецкий университет. Сильно ограничены поступление российской прессы, обучение на русском языке, доступ к Интернету. Вследствие всего этого численность русских в Туркмении сократилась на 250 тысяч человек, уехали прежде всего самые квалифицированные и творческие кадры. Весь установившийся при Ниязове строй жизни в Туркмении возможен лишь при диктаторском правлении. Выше уже говорилось о типичном азиатском чиновнике (та характеристика идет еще от Киплинга). Ниязов жаловался, что министры и другие чиновники, объевшись плова и барашка, после обеда не способны работать. К тому же они вороваты и склонны к вранью, к приукрашиванию действительности, к сокрытию собственных провалов. И он держал своих чиновников в страхе, постоянно проводил «ротацию кадров», отправляя особенно проворовавшихся или непослушных за решетку. Но народу это нравилось, и популярность Туркменбаши только росла. А чтобы узнать подлинное положение вещей, по его собственным словам, он, подобно легендарному халифу Гарун-аль-Рашиду, переодевался и тайно ходил в народ. В Туркмении была невозможной открытая оппозиция режиму. Правозащитники утверждают, что там в тюрьмах томятся 4 тысячи политических заключенных. Оппозиционные лидеры находятся за границей. Корреспондент «Литературной газеты» Владислав Корнейчук заканчивает свой очерк о поездке в эту республику вопросом: «Неужели бывшему первому секретарю ЦК Туркменистана Сапармураду Ниязову удалось создать в чем-то идеальное государство, похожее на большую семью, в которой все сыты (или хорошо делают вид, что это так), при неповиновении отцу бывают высечены и привыкли благодарить Туркменбаши за все, что у них есть?» Редакция добавила от себя: «Люди, для которых главное в жизни – покой и сытость, может быть, весьма довольны установленным порядком. Но ведь «не хлебом единым» измеряется качество жизни, демократические свободы для образованных людей – насущная необходимость. И тут надо прислушаться к голосам туркменской оппозиции, которая может действовать лишь за пределами страны». А вообще-то Ниязов представляется трагической фигурой. Он сам говорил, что знает, как будут разворачиваться события после его смерти. Статуи его и портреты будут уничтожены, его изображения на деньгах будут убраны. Но народу нужен символ, и он не препятствовал проявлениям культа личности, хотя самому Ниязову слава была не нужна. И положение вождя подчас ему было в тягость: он не мог, как все, посидеть в кафе или «сходить налево», как сам выразился. Люди с европейским менталитетом называли его восточным деспотом. А дело не в том, что Ниязов деспот, а в том, что он руководил молодой нацией, которой культ вождя был необходим, как воздух, чтобы с его помощью наглядно ощущать величие своего народа. В довершение всего еще две подробности, роднящие его со Сталиным. Ниязов скончался 21 декабря (в день рождения Сталина) на 67 году жизни, после 21 года правления в республике. (По слухам, Ниязов был отравлен – такое же поговаривали и про Сталина.) С ним ушла в прошлое целая эпоха в пока еще не очень долгой истории Туркменистана. Как будут разыгрываться события в этой республике и в Центральноазиатском регионе в целом? Думается, что нейтралитет Туркмении окажется слабой защитой от потрясений, которые непременно постараются вызвать и внутренние, и внешние силы. Запад потребует, чтобы в Туркмению вернулись из эмиграции лидеры демократической оппозиции, а их присутствие и открытая деятельность в республике сделают невозможным сохранение прежних диктаторских порядков. Но главное – это борьба внешних сил за обладание богатейшими ресурсами Туркмении. С учетом недавно открытых месторождений Туркмения обладает примерно третью всех мировых запасов газа. По этому показателю Туркменистан сравнится с Россией. Но запасы газа в России приурочены к труднодоступным районам Крайнего Севера, его добыча там затруднительна и дорогостояща. Туркменские Каракумы тоже, конечно, не рай, но все же там намного более благоприятные условия для добычи газа. В эпоху обостряющегося энергетического кризиса за обладание этим богатством развернется острейшая борьба. «Газпром» договорился с Ниязовым, что в течение трех лет он будет закупать ежегодно по 50 миллиардов кубических метров газа (из 60 миллиардов, добываемых в Туркмении). Без этого он не сможет выполнять свои обязательства по поставкам газа в Западную Европу и в Китай. Новый президент Туркменистана Гурбангулы Бердымухамедов пообещал и впредь поставлять газ в Россию, но уже по европейской, более высокой, цене. У стран Запада возникнет сильнейший соблазн завладеть самим этими богатствами, а заодно поставить в трудное положение Россию, назвавшую себя «энергетической сверхдержавой». Первые успехи у Запада уже налицо, вот тому подтверждение: «Туркмения и Азербайджан готовятся приступить к совместной реализации проекта Транскаспийского трубопровода. Первым шагом станет оценка экологических рисков прокладки газовой ветки по дну Каспия. По мнению экспертов, трубопровод в будущем будет играть существенную роль в поставках туркменских углеводородных ресурсов на европейский рынок по системе Nabucco». На прошедшей в Ашхабаде международной конференции «Экологические аспекты транскаспийских трубопроводов» обсуждалась возможность транспортировки туркменского газа по дну Каспия. Ранее президент Гурбангулы Бердымухамедов твердо пообещал находившемуся с визитом в Ашхабаде главе Еврокомиссии Жозе Мануэлу Баррозу развивать европейское направление в энергетической политике своей страны. По его словам, для этого у Туркмении имеются все необходимые условия. И прежде всего наличие больших запасов природного газа, которые, по уточненным данным, оцениваются в 21 трлн. куб. м. В числе вариантов доставки природного газа на европейские рынки туркменский лидер назвал «строительство трубопровода по дну Каспийского моря и транспортировку природного газа по Каспию на специализированных морских судах-танкерах». Он заверил, что контракт на поставку газа может быть подписан «хоть сегодня»: «Дело лишь за компаниями, которые бы осуществляли его доставку от границ Туркмении до потребителей». Попытается проникнуть в Туркмению и Китай. Сговориться все эти игроки о полюбовном разделе туркменской сокровищницы вряд ли смогут. Дать пользоваться ею одному игроку они тоже не согласятся. И если ни одна из конкурирующих сторон не станет вводить войска в нейтральную Туркмению, то спровоцировать междоусобицу в самой республике или нападение на нее извне, со стороны других среднеазиатских государств, вполне возможно. Особенно если учесть, что границы между странами в этом регионе не бесспорны, и конфликты на этой почве уже случались в недавнем прошлом. Скорее всего, инициативу такого рода проявят США. И тогда запылает весь Центральноазиатский регион. Так что осуществление американского плана дестабилизации «Большого Ближнего Востока» может начаться не с Ирака, Сирии или Ирана, а с Туркмении. Страна с самым стабильным режимом может оказаться пороховой бочкой Средней Азии, – такова «диалектика». Вот такие разные тюркоязычные республики Средней Азии, так по-разному относятся они и к русскому населению у себя, и к России. Однако, как бы различно эти республики ни относились к нам, угроза экспансии исламского фундаментализма порождает тревогу у всех. Ни И. Каримов, ни С. Ниязов (или его преемник) не желали введения у них в республиках жизни по шариату с ее многочисленными неудобствами даже для тех, кто исповедует ислам. Да и есть риск, что нынешние президенты – бывшие первые секретари компартий при таком режиме не смогут там удержаться у власти: даже если они и совершат хадж в Мекку и станут молиться пять раз в день, всегда кто-то сможет их обвинить в коммунистическом прошлом (с развязкой, как у главы Афганистана Наджибуллы). Новый президент повел страну во многом по-новому. Развенчивается культ личности Ниязова. Туркменистан, сохраняя нейтралитет, ищет дополнительные выходы на мировой рынок, строит газопроводы, выходящие за пределы республики. Очень хотелось бы, чтобы те социальные завоевания, которые были связаны с правлением Ниязова, сохранились бы и даже были бы упрочены. ТРАГЕДИЯ ТАДЖИКИСТАНА – УРОК ДЛЯ ВСЕХ? Таджики – единственный народ в Центральной Азии, который, в отличие от тюркоязычных казахов, киргизов, узбеков и туркмен, говорит на языке иранской группы индоевропейских языков. Население Таджикистана – около шести с половиной миллионов человек, из которых несколько более половины – собственно таджики. Но Таджикистан также – единственная страна СНГ, которая после провозглашения независимости пережила полномасштабную гражданскую войну, вызванную борьбой разных кланов за свою долю во власти. За удовлетворение этих властных амбиций элит кланов страна заплатила более чем ста тысячами жизней. Кроме того, 900 тысяч жителей республики стали беженцами (в Москве и других местах России ныне можно встретить таджиков едва ли не в каждом бывшем ЖЭКе), десятки тысяч детей остались сиротами. Из страны уехали многие русские специалисты. Разрушено более 150 тысяч домов и многие производственные объекты. Ущерб, причиненный войной, оценивается в 7 миллиардов долларов. Как человеческие потери, так и материальный урон слишком велики для такой небольшой страны. Хотя военные действия в стране закончились, противостояние Юга (Кулябского клана, к которому принадлежит и президент Эмомали Рахмон) и экономически более развитого Севера временами сказывается и по сей день, грозя порой обернуться новым вооруженным конфликтом. Беда, как известно, не приходит одна. По окончании войны на страну обрушилась сильнейшая засуха, а затем прошли разрушительные проливные дожди. Экономист Эдуард Полетаев охарактеризовал состояние страны одной фразой: «Таджикистан: руины экономики». По его словам, экономика Таджикистана упала до уровня 1929 года. Внешний долг республики, превышающий миллиард долларов, не позволяет брать новые кредиты, даже если они предлагаются на выгодных условиях (под 1–1,5 процента годовых и на длительный срок, тогда как другим центральноазиатским республикам приходится платить по кредитам 6–7 процентов в год). Таджикистан попал в замкнутый круг, который хорошо знаком многим отсталым странам. Чтобы создать условия для привлечения иностранного капитала, обеспечить в стране хотя бы минимальную стабильность, нужны деньги, а они не придут, пока там не установится порядок. Таджикистан ныне – самая бедная страна СНГ, и ООН присвоила ему статус наименее развитой страны, чего удостоено не каждое отсталое государство Африки. Средняя зарплата в стране находится на уровне 15 долларов в месяц. С бедностью так не вяжется обычай таджиков иметь хоть один золотой зуб в знак благосостояния, и Рахмон даже стал специально бороться с этим. Если Россия страдает по поводу сокращения численности населения, то Таджикистан, напротив, от избытка людских ресурсов. Рахмон (у которого у самого 9 детей) говорит, что перенаселенность Таджикистана плохо влияет на экономику, производимый продукт почти весь уходит на текущее потребление, ничего не оставляя для развития страны. Несмотря на людские потери во время войны, прирост населения обгоняет рост ВВП, а это означает, что обнищание народа усиливается. Таджикистан поддержал американскую антитеррористическую акцию в Афганистане, рассчитывая, что США окажут ему экономическую помощь. Однако Америка ограничивалась туманными обещаниями. Обстановка резко изменилась после того, как Киргизия потребовала ликвидировать американскую военную базу в Манасе. Тогда США стали усиленно обхаживать власти Таджикистана, чтобы переместить на его территорию свою базу из Киргизии. Уже ведутся переговоры об открытии там учебного центра США, который, вероятно, со временем и превратится в полноценную военную базу. За это американцы пообещали таджикам построить мост через реку на границе с Афганистаном. И все же страна живет, экономика понемногу восстанавливается, растет и внешняя торговля, которая ведется уже почти с 70 государствами мира, ее оборот превысил миллиард долларов. Импортирует Таджикистан прежде всего природный газ, а основные предметы его экспорта – хлопок, которого сейчас собирают до 500 тысяч тонн в год, а также алюминий. Власти Таджикистана признают, что страна превратилась в самую крупную перевалочную базу наркотиков, поступающих из Афганистана в Россию и через нее – в Западную Европу. Наркоторговля приносит ее организаторам громадные прибыли, и это, наряду с угрозой возобновления гражданской войны, препятствует освоению несметных природных богатств республики. Таджикистан, южную границу которого до недавнего времени охраняли российские воины, во время гражданской войны был готов (по крайней мере, его власть) на любую форму объединения с Россией, даже войти в ее состав в качестве автономной республики. Но когда обстановка в стране несколько стабилизировалась, Таджикистан стал проявлять больше самостоятельности и пытаться проводить разновекторную внешнюю политику. И все же сейчас он – член ЕврАзЭС, ОДКБ и ШОС, изъявляет желание и вступить в Таможенный союз России, Казахстана и Белоруссии. В республике еще располагается российская дивизия. В последние годы экономическое сотрудничество Таджикистана и России расширяется. РАО «ЕЭС России» развертывает строительство гидроэлектростанций, что обеспечит энергетическую независимость Таджикистана и позволит ему экспортировать электроэнергию. Компания «Русский алюминий» намерена расширить действующий Таджикский алюминиевый завод и построить новый. Всего российские компании намерены вложить в экономику Таджикистана до двух миллиардов долларов. На втором месте по объему инвестиций в Таджикистане стоит Китай, на третьем – Иран (он, в частности, собирается построить в Душанбе высотный жилой комплекс). Некоторые страны оказывают Таджикистану безвозмездную помощь. Япония за все время выделила ему около 100 миллионов долларов. Недавно она обещала предоставить 5 миллионов долларов на улучшении состояния автомобильной дороги Дусти – Нижний Пяндж протяжением 27 километров, которая облегчит связь Севера и Юга республики. Она даже даст Таджикистану выход к Индийскому океану (через Афганистан), что, как полагают, благотворно скажется на его экономике. *** Как видим, Узбекистан, Туркменистан и Таджикистан не испытывали особой тяги к России, но когда над ними нависала угроза, поворачивались к ней лицом. Каждому понятно: вынужденный союз – совсем не то же, что добровольный, основанный на общности долговременных интересов и взаимных симпатий. Будут ли эти республики Средней Азии в союзе с Россией или предпочтут самостоятельное плавание, они цивилизационно достаточно чужды нам. В этом смысле можно говорить, что завоевание этих народов Россией было исторической ошибкой, пусть оно и казалось в тех обстоятельствах оправданным (необходимостью противостоять проникновению Англии и пр.). России пришлось оплатить эти приобретения большой кровью, и еще неизвестно, не придется ли ей снова проливать кровь своих сыновей в будущем. Объединение с этими республиками в одном государстве с Россией вряд ли целесообразно, однако дружественные отношения с ними, сохранение там нашего влияния жизненно необходимы. Когда-то Гитлер предлагал СССР присоединиться к антикоминтерновскому пакту, соблазняя Москву возможностью экспансии в южном направлении, к Индийскому океану. Ныне можно твердо сказать: Россия за свои южные рубежи не переступит, и в Индийском океане, как призывают некоторые доморощенные политики, нашим солдатам обмывать сапоги не надо. Теперь посмотрим, как складывается обстановка на юго-западных и западных рубежах России. Глава 3 Санитарный кордон между Западом и Россией? РОССИЯ И РЕСПУБЛИКИ ЗАКАВКАЗЬЯ В геополитике принято рассматривать Большой Кавказ (то есть Северный Кавказ и Закавказье) как единый регион. Действительно, события, происходящие на его юге, часто вызывают соответствующую реакцию на севере, и наоборот. Так, попытка грузин «навести порядок» в адыгоязычной Абхазии немедленно вызвала движение в поддержку своих братьев-абхазов в адыгоязычных республиках Северного Кавказа[9 - Более подробно о ситуации на Кавказе см. «Дружба народов», 2005, № 3,4,7.]. А авантюра Грузии, устроившей в августе 2008 года бойню в Южной Осетии, вызвала возмущение не только в Северной Осетии, но и во всей нашей стране. России пришлось провести военную операцию по принуждению агрессора к миру. В итоге обе республики – Абхазия и Южная Осетия – обрели, наконец, независимость. Россия признала их суверенными государствами и установила с ними дипломатические, военные и иные дружественные отношения. В историческом плане Большой Кавказ – это территория вечной борьбы за доминирование. За господство над Кавказом боролись Парфия и Рим, Византия и Сасанидский Иран, Византия и арабы, Турция и Персия. С начала XIX века здесь развернулась борьба за доминирование между Россией с одной стороны, Англией и Францией – с другой. Англия стремилась превратить Кавказ в барьер на пути возможного продвижения России в Иран, Турцию и Индию. Франция эпизодически использовала эту территорию против Англии и России для решения собственных колониально-имперских задач. В России не без оснований видели угрозу своим интересам в регионе со стороны Англии и Франции, что подтвердилось во время Крымской войны. Принято считать, что в этой войне Россия потерпела поражение. В действительности здесь правильнее было бы говорить о нашей утраченной победе. Воинские контингенты Англии, Франции, Сардинии и Турции мало чего добились. Захват войсками стран Запада небольшого пятачка в Крыму – это ведь не победа над Россией (тем более – после блистательных побед русских флотоводцев, уничтоживших турецкий флот, и успешного продвижения наших соединений в Закавказье). Зато в России поднялась волна патриотизма, которая могла бы превратиться во вторую Отечественную войну. Лишь внезапная смерть Николая I и воцарение ориентировавшегося на Запад Александра II привели к тому, что Россия признала свое поражение и подписала мирный договор на унизительных для себя условиях. Но в итоге этой войны Запад признал Кавказ сферой влияния России, и с этого времени российская власть оказывала покровительство английскому, французскому, затем германскому, бельгийскому и голландскому капиталам, осваивавшим кавказское экономическое пространство (особым вниманием иностранцев пользовались Бакинские нефтепромыслы). После Второй мировой войны Кавказ с его нефтяными ресурсами, имеющий исключительно важное стратегическое значение, оказался в центре внимания США. Запад явно стремится превратить этот регион в свою сферу влияния, вытеснив оттуда Россию. «Теперь, – пишет Владимир Дегоев в статье «Чтоб не пропасть поодиночке», – на повестке дня тема расширения ЕС на Восток, в том числе и за счет Кавказа. И вот тут начнутся проблемы, с которыми Европе еще не приходилось сталкиваться. До сих пор ЕС прирастал государствами и народами, принадлежащими к европейскому культурно-историческому и географическому пространству… Что же касается Кавказа, то он никогда не являлся органичной частью западной цивилизации, в силу чего интегрировать этот регион в ЕС даже на ассоциированных началах будет чрезвычайно сложно». Казалось бы, суждение очевидное. Но, как и случае с Казахстаном, здесь не все так просто, а в целом, пожалуй, проявляется все то же высокомерие «цивилизованного» наблюдателя. Если присмотреться повнимательнее, то можно увидеть немало национально-психологических черт, роднящих кавказцев с европейцами. Прежде всего – культ частной собственности и личной чести. Все это делает кавказца как бы «диким европейцем». И недаром кавказский абрек так восхищал русских офицеров и писателей, прошедших выучку европейским романтизмом. В каждом кавказце, как и в европейце, с рождения было заложено обостренное чувство личного достоинства, которое они так безуспешно пытались привить русскому простонародью (при этом русский человек тоже, разумеется, обладал не меньшим чувством достоинства, но не оформленным в кодекс чести и потому не так заметным). Этот момент обязательно надо учитывать, чтобы лучше понять и разлившуюся среди русских масс ненависть к кавказцам, и, скажем, курс независимой Грузии. Правда, понятие европейца у нас больше ассоциируется с англосаксами или скандинавами, поэтому объявление кавказцев «образцовыми европейцами» (а в старину европеоидов даже часто называли «кавказской расой») может вызвать недоумение: уж не очень-то кавказский человек похож на британского джентльмена! Но будем помнить, что в Европе живут не одни англичане, а, скажем, особо бросающегося в глаза отличия грузин от греков, сицилийцев или корсиканцев увидеть трудно. Поэтому и стремление Запада (в лице Евросоюза) утвердиться на Кавказе не так уж безосновательно. Что создает, конечно, большие проблемы для России, многие в руководстве которой лелеют надежды на то, что этому региону самой судьбой написано на роду быть эксклюзивной зоной влияния северного соседа. Но вернемся к Кавказу. Хотя Большой Кавказ действительно представляет собой единый регион и населяющим его народам присущи некоторые общие черты, все же у Северного и Южного Кавказа есть свои особенности. Поэтому в данной главе будут освещены отдельные моменты, общие для всего Кавказа, а также специфические черты каждого из государств Закавказья. А характеристика положения на Северном Кавказе будет дана позднее, при исследовании ситуации в критических регионах России. КАВКАЗСКИЙ МЕНТАЛИТЕТ После прогремевшего на всю Россию конфликта в Кондопоге стала особенно явной несовместимость менталитетов русских и «лиц кавказской национальности» (неприязнь к кавказцам затмила нелюбовь к «мировому еврейству»). Ее осознание шло постепенно на протяжении двух столетий, что хорошо показано в статье Артура Цуциева «Русские и кавказцы: по ту сторону дружбы народов»[10 - «Дружба народов», 2005, № 10.]. Многим русским офицерам – участникам Кавказской войны XIX века, как было сказано выше, воинственные горцы-абреки казались своего рода рыцарями чести, которые совершали грабительские набеги на русские села не столько ради добычи, сколько для того, чтобы реализовать себя как воинов, проявить свою удаль, обрести славу и уважение соплеменников. Примечательно, что гребенские (терские) казаки-староверы явили миру парадоксальный сплав русской души с горским «законом достоинства», с этосом джигита-волка, разбойника Чести. По свидетельству Льва Толстого, еще в его время казацкие роды считались родством с чеченскими, «и любовь к свободе, праздности, грабежу и войне составляет главные черты их характера… Казак, по влечению, менее ненавидит джигита-горца, который убил его брата, чем солдата, который стоит у него, чтобы защитить его станицу, но который закурил табаком его хату. Он уважает врага горца, но презирает чужого для него и угнетателя солдата. Собственно, русский мужик для казака есть какое-то чуждое, дикое и презренное существо, которого образчик он видел в заходящих торгашах и переселенцах малороссиянах, которых казаки презрительно называют шаповалами. Щегольство в одежде состоит в подражании черкесу. Лучшее оружие добывается от горца, лучшие лошади покупаются и крадутся у них же. Молодец казак щеголяет знанием татарского языка и, разгулявшись, даже со своим братом говорит по-татарски. Несмотря на то, этот христианский народец, закинутый в уголок земли, окруженный полудикими магометанскими племенами и солдатами, считает себя на высокой степени развития и признает человеком только одного казака; на все же остальное смотрит с презрением. Казак большую часть времени проводит на кордонах, в походах, на охоте или рыбной ловле. Он почти никогда не бывает дома. Пребывание его в станице есть исключение из правила, и тогда он гуляет». Горец, приехавший на казачий кордон, чтобы увезти тело застреленного казаком брата, «несмотря на то, что был в оборваннейшей черкеске и папахе, был спокоен и величав, как царь… Он так ненавидел и презирал [русских], что ему даже любопытного ничего тут не было». Пришедшие вслед за армией в завоеванный край чиновники имели возможность повнимательнее вглядеться в быт кавказцев. Они видели здесь преимущественно алчных и вероломных дикарей, которых надлежало цивилизовать. А русский обыватель, оказавшийся на Кавказе и не чувствовавший за собой мощь Империи, воспринимал кавказцев как угрозу своему существованию. В советское время кавказцы должны были служить доказательством благотворного воздействия дружбы народов СССР. И лишь с распадом СССР вновь всплыл весь комплекс проблем, связанных с взаимоотношениями русских и кавказцев. Восприятие русских кавказцами также со временем менялось. Надежда на Белого царя как на гаранта мира и порядка по мере русской колонизации Кавказа сменялась недовольством по поводу ущемления прав туземцев. Распашка русскими равнинных земель лишала местное население пастбищ, что вело к сокращению поголовья скота, потому что перегон скота на зимние пастбища на равнину был и остается элементом скотоводческого цикла на Кавказе. Ядро горской культуры можно выразить одной фразой: «То, что недопустимо в отношении своих, допустимо в отношении русских». Это часто выливается в тихий моральный террор. Кавказец среди своих должен вести себя как кавказец, а мир русских воспринимается им как во многом свободный от условностей, то есть как нечто ущербное, и это позволяет кавказцу смотреть на русских с презрением. В русском пьянстве он не видит проявления удали, русский мат («…твою мать») воспринимает буквально, то есть как величайшее оскорбление». С другой стороны, русским, не владеющим местными языками, многие стороны социальной реальности оказываются недоступными – они «для избранных», своих, местных. Кавказская элита – горожане, и русские – нищие бюджетники – воспринимаются ею как ни на что не способные. Кавказец – воин, ему присуща агрессивность, прикрываемая сдержанностью, и русское миролюбие воспринимается им как слабость. Имперское спокойствие русских, их уверенность в защите государства непонятны кавказцу, нацеленному на обеспечение своего благополучия личными усилиями. Русским, в свою очередь, кавказский образ жизни кажется чем-то средневековым. Ну, а «величие, – то “естественное” величие, которому, кажется, не требуется никаких подтверждений… – остается по-прежнему русским». И если кавказец получает признание в России (а тем более – за ее пределами), то он воспринимается как selfmade man, человек, создавший себя сам, где ни кумовство, ни деньги роли не играют. (Любопытно, что многие грузины, даже не питая любви к сталинскому СССР, самого Сталина высоко ценят именно в таком ключе: скромный джигит, сумевший в Москве сделать очень и очень неплохую карьеру.) Цуциев видит перспективу «взросления пока еще юного русского фашизма: этот фашизм является патологическим результатом общенационального русского унижения, в том числе и того, что переживают русские в кавказском периферийном поясе. Эффектом возможной фашизации России для кавказцев станет невозможность русского горизонта как поля «освобождения от предписанной этичности»… Такое смыкание создает живой спрос в кавказском мире на поиск иного пространства Свободы и рождает иллюзии, с ним связанные. Разбегание кавказских устремлений по ту сторону России имеет несколько основных адресов: Запад (к которому прямо и без всяких сомнений стремится Грузия); снова Запад, но в турецком исполнении (Азербайджан); мифический арабский Восток (чье шариатское одеяние примеряла было одно время Чечня)… Перед другими кавказскими обществами может возникнуть дилемма – в каком качестве «двигаться по ту сторону России»: вместе со своими территориями или персонально-отходническим порядком – тем порядком, каким сейчас начинает рассыпаться по «дальнему зарубежью» амбициозная кавказская молодежь. И здесь, в сущности, нет большой разницы, куда ехать – везде прежней Страны для них больше нет». О том, насколько оправдались ожидания амбициозных кавказцев, уехавших покорять «дальнее зарубежье», у нас будет возможность скоро поговорить. Михаил Полторанин, ныне просто журналист, а при Ельцине вице-премьер РФ, детство провел в Восточном Казахстане, куда при Сталине были депортированы вайнахи (чеченцы и ингуши), и мог наблюдать их быт на протяжении довольно многих лет. Свои впечатления от них он сформулировал в книге «Власть в тротиловом эквиваленте» (М., 2011. С. 204–207) следующим образом: «Как растут на планете реликтовые деревья, так сохранились на ней и реликтовые этносы. Живут с языческих времен по родовому традиционному праву. У одних племен до сих пор считается нормой потчевать желанного гостя печенью свежеукокошенных пленников, у других – бросать со скал жертвенных молодок – красавиц. Но это, слава Богу, где-то там далеко, за морями да за джунглями. И вайнахи придерживаются древних обычаев предков, строго соблюдая неписаные законы – адаты. У каждого клана, то есть тейпа свой адат… И только к государству и инородцам (иноверцам, гяурам) у всех адатов одинаковый подход. Истинному чеченцу не пристало уважать чьи-либо интересы, кроме лично своих и интересов своего племени. Он должен презирать государство и всех инородцев, обворовывать их, грабить, заниматься разбоем. А если кто-то начнет мешать, того разрешается отправлять на тот свет. Адаты учат: «Государство – это ничто, клан – все», «Воровство – доблесть», «Все иноверцы – враги» и т. д. Вайнахам полагается с раннего возраста приучать своих детей к налетам и разбоям. Даже образованные вайнахи, которые пообтерлись в столичных вузах, так натаскивают своих подростков «на всякий случай» и для соблюдения традиций. «Иначе соседние кланы начнут относиться к их роду как к сборищу отступников от горских обычаев». И далее: «В теснинах Кавказа, где все на виду друг у друга… важнее даже не быть правоверным чеченцем, а в глазах сородичей и соседей – казаться им. Вайнахи – это нация показных, внешних эффектов, для них ритуал намного важнее существа самого дела. А Чечня – Ярмарка Тщеславия. В ней любят демонстрировать друг перед другом, у кого выше забор, кто больше пленил рабов в набегах на Ставрополье, у кого богаче добыча на грабеже поездов. «Ты не можешь украсть даже барана!» – эти слова бросают в лицо вайнаху, чтобы унизить его». Когда читаешь подобное, невольно думаешь, что российские олигархи, демонстрирующие друг другу, у кого из них круче иномарка, роскошнее вилла и длиннее яхта, недалеко ушли от представителей «реликтовых этносов». ЗАКАВКАЗСКИЕ РЕСПУБЛИКИ Грузия Грузия первой из стран Закавказья вошла в состав России. Эта страна, куда христианство пришло вскоре после провозглашения его государственной религией в Византии, к началу XIX века представляла собой совокупность царств и княжеств: Картли, Кахети, Имерети, Самцхе-Саатабаго, Мегрелия, Гурия и Абхазия. Эти мелкие государства постоянно подвергались нашествиям со стороны Ирана и Турции, что могло привести к полному уничтожению грузинского народа. Перед лицом такой опасности царь Картли и Кахетии Ираклий II обратился за помощью к православной России. Россия пришла на помощь. В 1783 году в крепости Георгиевск был заключен трактат, по которому был установлен протекторат России над Восточной Грузией. Российское правительство, принимая Грузию под свое покровительство, гарантировала ее автономию и защиту в случае войны. В 1801 году Восточная, а в 1803–1864 годы – и Западная Грузия вошли в состав России, образовав Тифлисскую и Кутаисскую губернии. Со школьных лет помним мы строки из поэмы Лермонтова «Мцыри»: И Божья благодать сошла На Грузию! Она цвела С тех пор в тени своих садов, Не опасаяся врагов, За гранью дружеских штыков. Эта помощь Грузии дорого обошлась России. Пути сообщения России с Грузией постоянно подвергались нападениям со стороны горцев Северного Кавказа, живших преимущественно грабежом. И, чтобы обезопасить движение по этим магистралям, России пришлось вести почти полувековую (1817–1864 годы) изнурительную Кавказскую войну, унесшую тысячи и тысячи жизней наших солдат, но закончившуюся присоединением Северного Кавказа к России. Можно сказать, что и в советское время Грузия цвела – стоит лишь сравнить, например, уровень жизни рязанского и грузинского крестьянина. По словам Цуциева, к середине 1960-х годов грузин в представлении русских – это прежде всего ловелас с Черноморского побережья, курортный ухажер, милый, мечтательный, привлекательный рыцарь и чудак в одном лице. («Счастливая Леночка – она вышла замуж за грузина!»). Или, как писал Анатолий Макаров: «В массовом представлении грузин воспринимался воплощением всех мыслимых художественных талантов – артист, живописец, поэт, тамада, плейбой… Короче говоря, человек-праздник». И у грузин «складывался некий… комплекс превосходства, победительности, самоуверенности и легкого презрения ко всем, кто под их обаяние самозабвенно попадал». Их элите казалось, что она может занять такое же положение плейбоя и во всем цивилизованном мире, если Грузия станет самостоятельной. Это вроде бы так, но тут много было видимости. Потому что за давностью лет мы забыли об одном достаточно драматическом событии в российско-грузинских отношениях. Можно сказать, что Россия благополучно выполнила свою миссию защитницы единоверного грузинского народа. Правда, кто-то может сказать: уже попросились к нам, так терпите наши объятия до скончания света! Но в Грузии так не считали. И когда в 1917 году Российская империя развалилась, быстро образовалась независимая социал-демократическая (меньшевистская) Грузия, взявшая курс на европейские стандарты. Казалось бы, история благополучно развела две страны и два народа. Но не тут-то было. Советские правители большие надежды возлагали на революции на Переднем Востоке: в Турции и Иране. Но путь к ним лежал через горло Кавказа, а в этом горле, как самая настоящая кость, торчала буржуазная Грузия. Подобное было и в других закавказских республиках, но там большевики быстренько устроили перевороты и путем таких управляемых революций установили Советскую власть, мгновенно превратив эти государства из враждебных в самые что ни на есть дружеские. Но с Грузией, как они не старались, этот номер не прошел. (Отметим этот момент, показывающий, что советские порядки уже тогда были в целом достаточно чужды грузинам.) И вот тогда, поколебавшись, в Кремле принимают ужасное и трагическое по последствиям решение: наплевать на столь заботливо провозглашавшееся право наций на самоопределение и… просто оккупировать республику. Ради Мировой Революции, которая все спишет. Сказано – сделано. В 1921 г. Красная Армия вошла в Грузию, меньшевистское правительство пало. Что можно сказать по этому случаю? С Грузией случилось то же, что потом с Прибалтикой. Только на два десятилетия раньше. Зная это, можно многое понять в происходящем ныне в Грузии. Правда, помимо того, что грузины насильно оказались с составе СССР на двадцать лет раньше, было и еще одно отличие: США так и не признали аннексию СССР прибалтийских республик, тогда как Грузия была дальше от Европы, от Запада, и «грузинский вопрос» не привлекал к себе такого острого внимания в мире. Вот почему прибалты могли практически открыто выражать свою ненависть к «русским оккупантам»: и историческая память о независимости была свежа, и сама независимость длилась целых двадцать лет, а главное – они постоянно чувствовали поддержку западных друзей и потому пребывали в уверенности, что их не оставят. Ничего этого (кроме активного неприятия советских порядков) не было у грузин; они чувствовали себя брошенными один на один с огромным имперским колоссом, и о независимости можно было только тихо мечтать. А к русским от безысходности приходилось демонстрировать дружелюбие. Но после развала СССР Грузия (наверное, сама неожиданно для себя) стала независимой. И вот тут-то мы можем почувствовать всю глубину ненависти к нам и к советским порядкам. Только в Грузии и Прибалтике, наверное, в обществе полностью отсутствуют пророссийские силы, а о какой-то «интеграции» с нашей страной и заикаться немыслимо. Однако с приближением к концу эры СССР отношения и русских к грузинам начало меняться. Это отразилось в вышедшем в свет в начале «перестройки» рассказе Виктора Астафьева «Ловля пескарей в Грузии» (1986 год). Астафьев клеймит грузинского типа, которого и грузином-то не поворачивается язык назвать. «Как обломанный, занозистый сучок на дереве человеческом, торчит он по всем российским базарам, вплоть до Мурманска и Норильска, с пренебрежением обдирая доверчивый северный народ… Жадный, безграмотный, из тех, кого в России уничижительно зовут «копеечная душа», везде он распоясан, везде с растопыренными карманами, от немытых рук залоснившимися, везде он швыряет деньги…» Издерганный жизнью и уже, пожалуй, не вполне психически здоровый писатель надавал грузинам множество оскорбительных и часто немотивированных характеристик, что вызвало, конечно, справедливое возмущение грузинской общественности. Но, заметим, что Астафьев первым выдал в подцензурную печать то, что подспудно говорилось иными русскими на разных углах. После распада СССР в Грузии у власти оказались «демократы», прошла приватизация, вылившаяся, как и везде, в разграбление общенародного достояния. Заводы скупались для того, чтобы оборудование продать на «лом» в Турцию. И все же на митингах по всей Грузии раздавались клятвы: «Траву будем есть – но под иго России не возвратимся!» Страна распадалась. Объявили о своей независимости Абхазия и Южная Осетия, особую позицию заняла Аджария. Режим ярого националиста Гамсахурдиа обанкротился. Его противники также не могли справиться с разрухой. Тогда для наведения порядка в Грузии туда вернулся ее бывший «хозяин» Эдуард Шеварднадзе. Он в 1972–1985 годы был первым секретарем ЦК КП Грузии, а затем был вызван в Москву, стал членом Политбюро ЦК КПСС и министром иностранных дел СССР, одним из самых зловещих деятелей «перестройки», и уже тогда зарекомендовал себя как верный прислужник США. В ноябре 1995 года Шеварднадзе стал президентом республики. Когда этот лакей США отработал свое, американцы организовали в Грузии «революцию роз», и президентом стал Михаил Саакашвили. И все эти годы менялись лидеры, а грузинское руководство обличало проклятую империю, которая под именем России или СССР двести с лишним лет терзала бедную Грузию. В Тбилиси был торжественно открыт музей советской, читай российской, оккупации. Россия «сдала» Аджарию Грузии, лишь предоставив аджарскому лидеру Абашидзе убежище в Москве. По этому поводу Владимир Дегоев пишет: «Одна часть наблюдателей склонна считать позицию, занятую Кремлем в аджарском кризисе, «прорывом» в кавказской политике России, ибо цивилизованному Западу предъявлен похвальный образец служения делу мира и стабильности. Другая часть так и не возьмет в толк – какими же это заслугами снискало тбилисское руководство благорасположение Москвы? Не своими ли систематическими усилиями по насаждению русофобской истерии в Грузии? Или своим внешнеполитическим курсом, прозападная и пронатовская сервильность которого порой вводит в конфуз даже неконфузливых американцев? Или, быть может, своим усердием в строительстве антироссийских блоков по всему периметру российских границ? Вопросов много. Пока ясно (а точнее – совсем не ясно) одно: успешная инсценировка «розовой» революции в Аджарии не состоялась бы без поддержки Москвы. Больше того – для младогрузинских реформаторов все могло бы закончиться катастрофой». Тут можно дать такое объяснение. До недавних пор в Кремле существовало мощное прогрузинское лобби. Причем оно состояло не столько из грузин, сколько из ревнителей общечеловеческих ценностей. Их усилиями была сформирована концепция о том, что-де Грузия – самое демократическое государство в регионе, поэтому оно и должно рассматриваться как региональный гегемон. В частности, когда Шеварднадзе во время грузино-абхазской войны попал в ловушку в Сухуми, российские войска… вывезли этого подлинного врага народа в безопасное место. Такая вот была разработана «гениальная» комбинация: мы сначала грузинского президента как следует попугаем, а потом вызволим – вот и будет у России на Кавказе послушный сателлит. Не так уж невероятно, что и смерть шеварнадзевского соперника Гамсахурдии была подстроена российскими спецслужбами, поскольку в Кремле уже сделали ставку на нового лидера Грузии (он же давно известный старый). Под эту сурдинку произошла и сдача Аджарии, под этим соусом бесконечно затягивалось признание Россией Абхазии с Осетией. Как все понимают, ни малейшей пользы от таких уступок враждебному государству для интересов России – интересов настоящих, а не выдаваемых за такие российским истеблишментом – не было. А экономика Грузии катилась в пропасть. В Тбилиси почти нет работы. Жируют «новые грузины», а остальное население впадает в нищету, в городах переходит на печное отопление, но и дрова становятся недоступными. За годы независимости население Грузии уменьшилось на миллион человек, но не за счет высокой смертности, как в России, а из-за того, что многие уехали: торговцы и духанщики – в Россию, интеллигенция – в Европу. Сейчас в стране остались 4,5 миллиона жителей. Интерес американцев к Грузии понятен: Через Тбилиси проходит нефтепровод Баку – Джейхан, о котором речь пойдет ниже. Он гарантирует США доступ к нефти Прикаспия. А главное – в лице Грузии Запад имеет шансы получить верного проводника своих интересов и, что называется, непотопляемый авианосец. Ради этого американцам пришлось даже взять на свое содержание грузинскую власть: президент и члены правительства Грузии получают зарплату из средств бюджета США. Сегодня Грузия проводит самую ярую антироссийскую политику, стремясь поскорее вступить в НАТО. Она – активный член антироссийского блока ГУАМ. Грузия оставила открытой (через ущелье Панкиси) дверь для поставки чеченским боевикам оружия и наемников из арабских стран. Предпринятые грузинской стороной провокации против российских военных, остававшихся на наших военных базах в республике, вызвали жесткие ответные меры со стороны России, оценивавшиеся и у нас самих неоднозначно. Военные базы в Грузии нам пришлось ликвидировать. И, вопреки тому, что сообщали российские СМИ, антироссийские акции Саакашвили получили поддержку подавляющего большинства населения Грузии. И вот дело кончилось молниеносной войной, надо полагать окончательно и бесповоротно разведшей две страны по разные стороны линии противостояния. Один западный социолог выдвинул концепцию «золотых ворот»: дескать, страны, в которых есть Макдоналдсы, друг с другом не воюют. Если всерьез к ней отнестись, то факт недавней войны должен привести к тому, что… Макдоналдсам в России настает конец. Парадокс здесь в том, что элиты России и Грузии тяготели друг к другу, а в народе у нас симпатий к грузинам не наблюдалось. Грузия – православная страна, но в нашем народе грузин воспринимали не как единоверцев, а как «лиц кавказской национальности» – в одном ряду с чеченцами и азербайджанцами. Национальной идеей-фикс для Грузии становится проблема: как вернуть в ее состав потерянные республики – Абхазию и Южную Осетию. Увы, здесь перспектив у нее нет никаких. И в первую очередь – из-за крайне националистического мироощущения самих грузин. Время господства Грузии над Абхазией, к примеру, осталось в памяти абхазов как эпоха форменного этноцида, когда местные кадры последовательно выдавливались из всех руководящих структур – недаром вступление в союз с Россией становится в бывших грузинских автономиях общенациональным требованием. А сама Грузия рассорилась со всеми своими соседями. И если к России или Турции у нее могут быть исторические претензии, то вот напряженность в отношениях с Арменией или Азербайджаном вызвана как раз притеснением меньшинств на грузинской территории. Итак, Грузия – самое антироссийски настроенное государство в Закавказье. Пожалуй, Россия даже не в состоянии помешать ее вступлению в НАТО. Даже пытаться играть на каких-то внутренних противоречиях не получится. Поэтому единственное оружие для России в отношении Грузии – это твердо осознавать, что грузины – это не просто жители враждебного государства, а враждебный этнос (что подтверждается хотя бы чередой грузинских лидеров, с точки зрения российских интересов, оказывавшихся один хуже другого), в отношении которого не следует питать никаких иллюзий. Не исключено, что Запад попытается вновь ввергнуть Грузию в военный конфликт с Россией, причем в самых неблагоприятных для нас условиях. Представим на минуту, что Рокский туннель, через который проходит единственная автомобильная дорога, связывающая Россию с Южной Осетией, по тем или иным причинам вышел из строя. Небольшой российский воинский контингент, расположенный в Южной Осетии, останется без возможности получать подкрепления из России и превратится в мишень для грузинской артиллерии и авиации, а также станет объектом танковых атак. Россия могла бы попытаться начать наступление со стороны Абхазии, но подступы к абхазским портам могут быть блокированы военно-морским флотом США, которые ведь не признали независимость этой республики, а Грузию считают своим союзником. Так что Грузия – не просто государство, недружественное России, но и возможный очаг военных конфликтов на наших границах. Азербайджан Азербайджан, в отличие от Грузии, вошел в состав России не целиком, а только северная его часть. Три азербайджанских князя отложились от Ирана и присягнули царю Николаю I, без чего русские вряд ли закрепились бы на Кавказе. На основе этих княжеств были образованы Бакинская и Елизаветпольская губернии. Во время войны против Шамиля азербайджанцы обеспечивали тыл русской армии. И в годы Гражданской войны в России Азербайджан служил форпостом большевиков в Закавказье. Они закрепились сначала в Азербайджане (начиная с Бакинской коммуны) и уже оттуда вступили в дашнакскую Армению и меньшевистскую Грузию. При Советской власти Азербайджан был единственной закавказской республикой, где среди властителей дум не было национал-диссидентов, мечтавших о независимости (а и в Грузии, и в Армении таких сепаратистов было немало). Хотя Азербайджан – это самое большое и по территории и по численности населения (8 миллионов человек) государство Закавказья, собственно азербайджанцев в нем проживает около 6 миллионов, а в Иране их более 10 (по другим данным, чуть ли не 30) миллионов. (В отличие от других мусульманских республик бывшего СССР, где преобладают сунниты, азербайджанцы, как и иранцы, – шииты.) По официальным данным, в России проживает свыше 300 тысяч азербайджанцев, тогда как в действительности их только в Москве, видимо, гораздо больше. Положение в Азербайджане осложнялось конфликтом вокруг Нагорного Карабаха. Эта территория, населенная преимущественно армянами, входила в Азербайджан на правах автономной области. В 1988 году произошло вооруженное выступление населения Нагорного Карабаха за воссоединение с Арменией (видимо, втайне согласованное с тогдашним Кремлем). В результате двухлетних боевых действий повстанцы (которым, как утверждала азербайджанская сторона, помогала Москва) не только освободили территорию своей области и проложили коридор, связывающий ее с Арменией, но и заняли часть территории собственно Азербайджана. Затем было заключено соглашение о прекращении огня, но конфликт далек от разрешения. Азербайджан никогда не примирится с потерей части своей территории, жители Армении и Карабаха не допускают и мысли, что могут лишиться плодов своей победы. Впрочем, есть на Кавказе оптимисты, считающие, что со временем Азербайджан вернет оккупированные земли без единого выстрела, как это делает Китай. Для этого ему нужно «только лишь» стать мощной державой с высокоразвитой экономикой, и тогда Карабах сам упадет к его ногам. По свидетельству изгнанника из Азербайджана, ныне проживающего в России, кровавая резня – массовые убийства армян в азербайджанском Сумгаите в 1987 году (в которой отчетливо просматривается почерк спецслужб), ввод войск генерала Лебедя в Баку и «зачистка» ими столицы республики стали, пожалуй, самыми мощными ударами по единству народов СССР, это был Рубикон, после которого рухнуло все. Только после этих событий в Азербайджане укрепились позиции Народного фронта, а Коротич, Сахаров, «Огонек» – все тогдашние демократы – спустили на азербайджанцев собак с цепи. Весь народ объявили убийцами. А ведь азербайджанцы были самым стабильно-советским народом на Кавказе и не хотели выходить из СССР, они, в отличие от своих соседей, двумя руками держались за Союз. В Азербайджане и сейчас, говорят, 90 процентов населения высказались бы за Союз. Но в Москве это тогда никого не интересовало. После распада СССР президентом Азербайджана стал бывший первый секретарь Компартии республики Аяз Муталибов, но уже в 1992 году к власти пришли «демократы», во всем равнявшиеся на Запад (пусть и в турецком варианте). Стремясь заслужить одобрение Запада, тогдашний президент Азербайджана, председатель Народного фронта Абульфаз Эльчибей (Алиев) взял курс на разрыв связей с Россией, потребовал вывода российских войск с территории республики (и заключения договора о совместном использовании радиолокационной станции), ратовал за введение в Азербайджане собственной валюты. Он критиковал Россию и за отсутствие демократии, и за всеобъемлющую коррупцию, и даже за постоянные унижения перед Западом: «Россия уже больше года умоляет МВФ предоставить кредит в четыре с лишним миллиарда долларов, а какие-то разбойники, которые имеют миллиарды, сидят в Москве и разбазаривают Россию… По запасам энергоресурсов Россия может кормить всю Европу. А где же деньги России? Ни у государства, ни у населения денег нет. Все деньги России – в карманах международных мафиозных структур». Разгулу «демократии» в Азербайджане должен был положить конец Гейдар Алиев, который в 1969–1982 годы был первым секретарем ЦК Компартии республики. Ставленник Андропова, член Политбюро ЦК КПСС, Алиев с 1982 по 1987 годы был первым заместителем председателя Совета Министров СССР. После своей отставки он не стал претендовать на власть в Баку, а уехал в Нахичевань, отделенную от остального Азербайджана узкой полоской армянской территории, и его там в 1991 году избрали председателем Верховного маджлиса этой автономной республики. С таким знатоком всех пружин высокой политики никакому «демократу» тягаться было невозможно, и уже в июне 1983 года он стал председателем Верховного Совета Азербайджана, а в октябре – президентом, каковым и оставался до своей смерти (его незадачливый однофамилец, наоборот, переехал из президентского дворца в Нахичевань, где и проживает по настоящее время). Гейдар Алиев оказался пока единственным лидером страны СНГ, который сумел надежно передать власть – своему сыну Ильхаму. Еще Эльчибей взял курс на сотрудничество с США, а также с Турцией и другими странами НАТО, мотивируя это необходимостью защиты от угрозы нападения на Азербайджан со стороны Армении, России и Ирана. Гейдар Алиев продолжил этот курс, но старался сохранить и сравнительно хорошие отношения с Россией. Важнейшую роль в определении этого курса сыграл вопрос о судьбе азербайджанской нефти. В районе Баку нефть добывали еще во времена царской России. После провозглашения независимости Азербайджана появился слух, будто на азербайджанском участке каспийского шельфа открыты колоссальные запасы нефти. Но у Азербайджана не было ни денег, ни технологий, необходимых для освоения этих нефтяных месторождений. Он стал искать партнеров за рубежом. И ряд западных (прежде всего американских) нефтяных компаний (при незначительном участии российской компании ЛУКОЙЛ) образовали Каспийский нефтяной консорциум, который приступил к добыче нефти. Но чтобы нефть могла поступать на мировой рынок, она должна получить выход к открытому (а не изолированному, как Каспий) морю. Нефть к морскому побережью необходимо перекачивать по нефтепроводу. Легче всего было решить эту задачу, используя существующий нефтепровод Баку – Новороссийск, проходивший через Чечню. Чтобы исключить этот вариант, невыгодный для Запада, правящие круги НАТО воспользовались конфликтом в Чечне, который не без их содействия искусственно обострялся. Запад выдвинул иной проект – перекачки нефти в обход России по нефтепроводу от Баку до турецкого порта Джейхан. Труба должна была пройти по территории либо Грузии, либо Армении, либо Ирана. Два последних варианта были нежелательны для США: Иран уже тогда рассматривался американцами как враждебная страна, Армения считалась союзницей России. Грузия же охотно предоставила свою территорию для прокладки трубы – хотя бы только для того, чтобы досадить России. В итоге был построен нефтепровод Баку – Тбилиси – Джейхан. Но в непосредственной близости от его азербайджанского участка тлеет карабахский конфликт, перспективы урегулирования которого остаются туманными. Слухи о колоссальных запасах нефти в Азербайджане оказались ложными. Постройка нефтепровода была обусловлена скорее политическими, чем экономическими соображениями. Экономически она становилась оправданной лишь в том случае, если по нему будет перекачиваться также и нефть Казахстана. США вынудили Назарбаева согласиться на переориентацию потоков казахстанской нефти – она пошла не на Новороссийск, как прежде, а на Джейхан. Гейдар Алиев принял Азербайджан в состоянии полной разрухи. Эльчибей и восемь лет спустя со злорадством говорил, что в Азербайджане 95 процентов населения голодает, абсолютное большинство народа живет за чертой бедности. «Экономики Азербайджана как таковой больше нет, есть только торговля, процветает коррупция. Воры, разбойники находятся у власти и разбазаривают Азербайджан». Ему вторит известный деятель исламского движения Гейдар Джемаль: «Азербайджан возглавляется осколками советского номенклатурного истеблишмента, – суть которого – продажность и коррупция» (в чем мыслитель видит большую вину горских евреев), что соответствует его конформистскому нутру и жажде обслуживать свои шкурные интересы. В Азербайджане к власти поднимались маргиналы с менталитетом чайханщиков, это относится как к правящей клике, так и к оппозиции. Идеология есть только у простых верующих азербайджанцев, которые отброшены вниз и лишены голоса». В этих упреках много правды, но нельзя отрицать, что Гейдар Алиев спас страну от распада и саморазрушения в самый последний момент. И он сумел использовать богатства недр республики на благо не только «новых азербайджанцев», местных олигархов. Те, кто бывал в Азербайджане (например, журналист Александр Будберг), отмечают, что люди стали там жить лучше. Азербайджан занимал первое место в мире по темпам роста ВВП —18 процентов в год. Сверхвысокие мировые цены на нефть принесли в страну много денег. И эти деньги потихоньку «протекают» сверху в низы. Становится больше рабочих мест, растут доходы у всех слоев населения (разумеется, не в одинаковой степени) В Баку настоящий строительный бум. И хотя квартиру по цене 5 тысяч долларов за квадратный метр могут позволить себе единицы, работать на строительстве могут уже тысячи. Госбюджет может позволить себе многочисленные программы по строительству жилья для беженцев с оккупированной территории (их много – около миллиона, и до сих пор сотни тысяч из них живут в палаточных лагерях и спят на голой земле). Это решает вопрос не только поддержки самых обездоленных, но и создания для них рынка труда. Свободные деньги позволяют не только развивать нефтедобычу и строительство, но и достаточно быстро переоборудовать заводы или просто покупать новое производство. Сельское хозяйство тоже идет потихоньку вверх, так как земельная реформа и полная приватизация земли были проведены давно и уже дают результаты. Короче говоря, «голодная революция», как в Грузии, стране не грозит. Впрочем, как сказать. В первые дни 2007 года (когда Ильхама Алиева не было в республике) население испытало настоящий шок. Правительство, руководствуясь стремлением подвести жизнь в Азербайджане под «мировые стандарты», приняло решение о столь резком повышении тарифов на коммунальные услуги, что это могло бы вызвать социальный взрыв. С возвращением президента социальную напряженность удалось сгладить, однако, как видим, грань между стабильностью и взрывом остается весьма условной. В целом Азербайджан должен сохранить свою ориентацию на США, хотя и вряд ли вступит в острый конфликт с Россией (если его к тому не вынудит обстановка с разрешением карабахской проблемы). Армения Армения, как и Азербайджан, вошла в состав Российской империи лишь своей частью (восточной), образовав Эриванскую губернию. Западная Армения, в том числе священные для армян места – гора Арарат, остались в Турции. Во время русско-турецкой войны, в 1878 году, русские войска взяли штурмом город Карс, а во время Первой мировой войны русские войска под командованием генерала Николая Юденича овладели городом Эрзурум, и эти города Западной Армении до 1918 года находились в составе России. Армения, зажатая между не очень дружественной Грузией и совсем недружественными мусульманскими странами Азербайджаном и Турцией, традиционно ориентировалась на Россию, в которой видела гарантии своей безопасности. При этом стоит отметить, что сами армяне – народ, известный своей предприимчивостью, привыкший жить в рыночной экономике, как рыба в воде, и ему вроде бы должны быть близки западные идеалы. Однако исторический опыт вполне четко говорит армянам: чтобы идеалы хорошей (и безопасной) жизни осуществились, нужно покровительство России. Причем такая позиция – это не результат конъюнктурного расчета, а уже сформировавшаяся традиция этноса. Поэтому Армения при возможности всегда будет проводить пророссийский курс и будет главным союзником России в регионе. И смена краткосрочного антироссийского курса после первых лет независимости на традиционный пророссийский – тому подтверждение. (Отметим, что Армянская ССР оказалась единственной союзной республикой, которая не вышла явочным порядком из «империи зла», а оформила свою независимость в согласии с требованиями Конституции СССР, как бы показав тем самым, что ее отделение не связано со взглядом на СССР как на антиисторического монстра.) Она и сегодня поддерживает дружеские отношения с Россией, входит в ОДКБ, на ее территории сохраняются российские военные базы. Отношение к русскому населению и русскому языку там самое благожелательное. Но дело осложняется тем, что у нас нет с ней общей границы; неплохо было бы, кстати, позаботиться о расширении транспортного коридора с Ираном, откуда дальше сообщение с Россией могло бы идти по Каспийскому морю. К счастью, граничащий с ней на юге Иран все больше и больше становится союзником России, из-за чего у армяно-иранских отношений все более и более благоприятные перспективы. Уже достаточно четко проглядывается ось Москва – Ереван – Тегеран, противостоящая прозападным блокам и осям на Кавказе и Переднем Востоке. Таким образом, в отношениях с Арменией вырисовывается достаточно оригинальный союз, основанный в общем-то исключительно на двусторонних отношениях. Армения как союзница России, как уже было сказано, готова войти в разные пророссийские союзы, но будет делать это, пожалуй, только лишь ради сохранения своих хороших отношений с северным патроном. Поэтому именно в отношении Армении следовало бы в первую очередь поставить вопрос о Союзном Государстве двух стран – даже в большей степени, чем в отношении Белоруссии. Впрочем, в последнее время и в Армении активизируются антироссийские силы, вероятно, вследствие того, что либералы в российском руководстве палец о палец не ударили для того, чтобы укрепить наши связи с дружественной закавкзской республикой. *** А вообще Закавказье, как и Средняя Азия, чуждо России в цивилизационном отношении, его завоевание в прошлом, по большому счету, было ошибкой, хотя по обстановке того времени и было, вероятно, оправданным. Связана эта чуждость, как уже было сказано, с психотипом кавказца, резко отличающегося от психотипа стандартного россиянина (обратим внимание – не просто от русского, а именно большинства народов РФ); исключение представляют разве что армяне, которым обычно удается быстро ассимилироваться в русской среде и не выделяться чертами «кавказского человека». Именно из-за этого и вырисовывается разделение в регионе – Армения, твердо ориентирующаяся на Россию, и остальные (включая тот же Азербайджан с его формальной дружественностью к нам). «Кавказская проблема» хорошо подспудно чувствуется – хотя бы простым населением, все больше ненавидящим выходцев из региона. Крайне показательными в этом отношении оказались события в Калмыкии, где в противостоянии чеченцам объединились и русские, и калмыки, и представители оказавшихся там прочих некавказских народов, что похоронило примитивные объяснения антикавказских настроений «ксенофобией», «нетерпимостью» и пр. (Получилось, как в циничном советском анекдоте. Армянское радио спрашивают: что такое дружба народов? Армянское радио отвечает: это когда армяне соединяются с русскими, а еще с татарами и литовцами и все вместе идут бить грузин! Конкретное распределение национальностей, разумеется, не имеет значения.) Не потому ли калмыцкие события постарались побыстрее забыть, выпячивая на первый план столкновения в Кондопоге, где не было такой явной подоплеки? Кавказ называют по-разному, например, южным подбрюшьем России и др. Но никто не решается дать ему еще одно определение: капкан для России. И действительно, если посмотреть на карту, то при определенной фантазии Россию можно увидеть большим зверем, на передней, кавказской лапе волочащим огромный груз. А поскольку суть кавказского вопроса уходит в такие фундаментальные вещи, как психотип народов с их системами ценностей, то отношения России с ним видятся достаточно пессимистическими. Но оптимисты не унывают. Вот Николай Силаев в статье «Кавказский вызов»[11 - «Дружба народов», 2005, № 4.] полагает: «В нынешних условиях Северный Кавказ должен стать не просто «аванпостом», но еще и «визитной карточкой» России… Россия пока не сумела реализовать эффективную программу развития Северного Кавказа, которая могла бы служить образцом для Кавказа Южного». Именно таким оптимизмом заражено руководство России, неустанно бросающее сотни миллиардов рублей на «обустройства» Северного Кавказа, создание там горнолыжных курортов мирового уровня и пр. Неужели у нас мало своих задач, чтобы делать еще что-то как образец для других? Да и (в силу сказанного) пустое это дело: что привлекательно для нас, то по большей части отталкивает кавказцев. А строить в России какую-то модель, привлекательную для этносов-антагонистов – занятие, сомнительное уже с точки зрения русского народа. Поэтому самым смелым и радикальным, но максимально отражающим суть проблемы решением было бы – поставить вопрос об отделении Кавказа от России. Увы, конечно, стандартной реакцией на это будет обвинение в чем-то очень антигосударственном. Происходит такое от господствующего примитивного взгляда: если государство приобретает какую-то территорию, то становится сильнее, а если теряет – то слабее. Но это не так. Наличие в составе страны глубоко и принципиально проблемных регионов делает ее как раз не сильнее, а слабее. И, конечно, присутствует еще момент оглупления оппонентов в духе черно-белого мышления: раз предложено отделиться от Кавказа, значит, хотят уйти оттуда, все вывести, отвернуться и – дескать, занимайтесь сами вашими делами, а мы знать ничего не знаем… На самом деле, разумеется, любой серьезный политик, если и будет прорабатывать вопрос об отделении, то, конечно, так, чтобы можно было уйти, не уходя; чтобы регион остался, если выражаться без обиняков, российским протекторатом, но ни местное население на каждом шагу не испытывало выравнивания под чуждые им общероссийские стандарты, ни население, скажем опять откровенно, метрополии не испытывало дискомфорта от людей принципиально иного менталитета, которые «понаехали тут». Но не со стороны Закавказья России следует опасаться наибольших угроз. Все-таки непосредственно Россия граничит со странами НАТО на Западном направлении, к рассмотрению которого мы и перейдем. УКРАИНА – ПРИНЦИПИАЛЬНЫЙ НЕДРУГ РОССИИ Для России нормальные отношения с Украиной важнее, чем с Германией, Японией и даже США. Однако и наладить их чрезвычайно сложно. Причина – в непонимании с российской стороны как подлинной (а не выдуманной) истории, так и новых реалий нашей эпохи. В России (как и за рубежом, включая знаменитого Сэмюела Хантингтона) проглядели рождение новой самобытной украинской нации. Русские и украинцы – разные народы В России русские «патриоты» жаждут союза трех братских славянских государств – самой России, Белоруссии и Украины. Они отказывают Украине в праве считаться независимым государством, а украинцам – самостоятельной нацией, объявляя их лишь одной из ветвей (наряду с белорусами и великороссами) триединого русского народа. Это – одно из глубочайших заблуждений не только патриотической общественности, но и значительной части правящих кругов России, которое уже привело к многочисленным провалам российской политики, а может натворить еще много бед. Трудно не привести здесь один поучительный пример из истории. Рейхсканцлер Германии Адольф Гитлер был примерно столь же уверен, что немцы и англичане – по сути «две ветви одного великого германского племени» и что великое дело господства нордической расы невозможно при сохранении разделения двух великих народов-колонизаторов. Находясь в плену этой умозрительной теории, он долго и настойчиво делал миролюбивые жесты в адрес «братьев англичан». Самый известный пример – Гитлер позволяет вдрызг разгромленной во Франции британской армии эвакуировать личный состав на острова. Да и воздушная война за Британию первоначально велась с целью не разгромить, а принудить упрямых англосаксов к принятию его предложений. В истории оборона Британских островов осталась как пример стойкости их народов, оставшихся на некоторое время один на один со всей Европой в их почти безнадежной борьбе. Отдавая дань их мужеству, однако, предположим, что дело было не так однозначно. По крайней мере, дело Гесса, совершившего загадочный, поразивший всех перелет в Великобританию, недаром хранится до сих пор за семью печатями. Есть подозрение, что англичане негласно как бы приняли предложения Гитлера – но только для того, чтобы при первой возможности его, что называется, кинуть. Недаром до конца своих дней, даже когда Красная Армия подходила к Берлину, фюрер продолжал считать главными врагами рейха именно англичан. И так называемое «окончательное решение еврейского вопроса», проводившееся с 1942 года, можно считать формой косвенной мести английской элите, якобы находившейся под влиянием еврейских банкиров. Но как бы там ни было, мы видим, к каким катастрофическим последствиям может привести фанатичное следование вроде бы логичным, но умозрительным концепциям. А ведь в среде современных российских геополитиков достаточно распространено мнение (во многом идущее от Бжезинского, тоже разделяющего устаревшие взгляды), будто Россия без Украины не сможет стать по-настоящему великой державой! И вот «патриоты» стараются: любой ценой, кнутом или пряником, но вернуть Украину в лоно России. К чему может привести такой нерассуждающий фанатизм – страшно и представить. Мы давно уже наблюдаем, как, несмотря на обоюдное желание русских и белорусов, не удается осуществить союз двух наших государств. Ну, а объединение с Украиной принципиально невозможно, потому что большинство украинцев (а отнюдь не только «западенцев») сознательно или бессознательно относится к России с неприязнью, и на это есть глубокие исторически обусловленные причины. Русские и украинцы – два совершенно разных народа. Современные украинцы назойливо возводят свою государственность к Киевской Руси, этому феодальному образованию во главе с «матерью городов русских». И пусть они малость увлекаются, пусть прямой преемственности между Киевщиной Рюриковичей и казацкой Украйной нет, но все равно разрыв между древним Киевом и современным меньше, чем между Киевом князей и Москвой. Зародыш Московского государства, этой колыбели великорусской нации, возник тогда, когда князь Андрей Боголюбский начал строить на северо-восточной «украйне» Руси «государство нового типа» (прообраз будущей России). Это было общество максимально равных возможностей (насколько то было реально тогда), держащееся не на противопоставлении родовитости простонародью, а наоборот – на обязанности всех сословий максимально сотрудничать на благо новой исторической общности, которых впоследствии назовут московитами. Мы совершенно не осознаем, каким революционером-радикалом был Андрей Боголюбский, который, завоевав титул великого князя киевского, не остался «на киевском столе», а перенес столицу своей империи в только что начавший отстраиваться Владимир Клязьменский в Суздальской земле. Историки нисколько нам не помогают в осознании великого исторического значения этого выдающегося государственного деятеля и данного его поступка. Согласно традиционной историографии, князь Андрей перенес столицу… ну и перенес; мало ли где столицы переносятся – вон в Казахстане новая столица, и ничего. И только оставшийся с тех времен в Русской Церкви странный, совершенно, скажем прямо, антипатриотический праздник Покрова, посвященный… победе греков над русскими, показывает, насколько князь ненавидел все традиционное киевское – больше, наверное, чем Петр Алексеевич – московское. Андрей не просто перенес столицу на Северо-Восток (как Петр – на Балтику). На Суздальщине царил дух нигилистического отношения к предыдущей киевской жизни как к чему-то бесцельному и варварскому, о чем надо забыть, как о страшном сне – примерно как большевики относились к царизму. И вот в такой-то атмосфере началось складывание великорусской нации, которая буквально выросла на отрицании киевских вольностей. Поэтому насчет преемственности в строгом смысле Украины и Киевской Руси можно спорить, но вот в сравнении с великороссами украинцы могут действительно считать себя потомками Ярослава Мудрого. Меньше чем через столетие Ордынское нашествие смело Киев с лица земли. Александр Невский заключил союз с ханом, тогда как Даниил Галицкий – с Римом. Северо-Восточная Русь стала частью улуса Джучи, а Южная вошла в состав Польско-Литовского королевства. Так пути Руси Киевской и Руси Владимирской надолго разошлись. Получился парадокс, каких немало в истории, – северовосточная украина Русской земли стала восприниматься как Русь (Россия), а Старая Русь осталась хранительницей своей древней славы, живя ожиданием чудесного воскрешения и опускаясь постепенно до положения Украины – окраины неизвестно чего, но все же окраины. Так что по-настоящему-то Украина должна бы называться Русью, а ее население – русскими или русинами, тогда как теперешняя Россия – Московией, а население – московитами (как римляне – от Рима) или даже москалями (как «ласково» именуют нас украинцы). Сердцевиной будущей украинской нации стало казачество. Казак – это человек, добывающий свое пропитание оружием. (О том, как казак относился к людям других этносов, говорилось при рассмотрении проблем Северного Кавказа.) Запорожская Сечь, эта единственная в своем роде казацкая республика, находясь между Россией, Польшей, Крымским ханством и Турцией, воевала то с одним, то с другим своим соседом и жила тем, что добывала во время набегов на соседей (регулярной хозяйственной деятельности она не вела). Гоголь, восхищавшийся казачеством, все же вынужден был описать крайнюю жестокость, даже зверства казаков, которые не просто убивали свои жертвы, а и вырезали младенцев из чрева матерей. До XVII века украинцы жили мечтой о независимости и восстановлении Великой Руси (то есть Киевщины), не обращая особого внимания на своего северного соседа, как не имеющего отношения к проблеме «вильной Украины». Москва же крепла и возвышалась, присоединяя земли в Сибири, много большие, чем Украина, а в южных степях слепые кобзари пели бесконечные думы о казацкой славе. Не упускали казаки возможности пограбить северного соседа, когда для этого представлялась возможность. Особенно буйствовали они на российской земле во время Смуты начала XVII века. Весьма популярный в XIX веке писатель Михаил Загоскин в своем романе «Юрий Милославский» так рисовал «доброго», положительного казака: «Кирша был удалой наездник, любил подраться, попить, побуянить; но и в самом пылу сражения щадил безоружного врага, не забавлялся, подобно своим товарищам, над пленными, то есть не резал им ни ушей, ни носов, а только, обобрав с ног до головы и оставив в одной рубашке, отпускал их на все четыре стоны. Правда, это случалось иногда зимою, в трескучие морозы; но зато и летом он поступал с ними с тем же самым милосердием и терпеливо сносил насмешки товарищей, которые называли его отцом Киршею и говорили, что он не запорожский казак, а баба. Вечно мстить за нанесенную обиду и никогда не забывать сделанного ему добра – вот правило, которому Кирша не изменял во всю жизнь свою». На фоне такого доброго казака легко представить себе нравы его менее добрых товарищей. Возрождение Украины началось в XVII веке. Московское государство было к тому времени разорено польско-литовско-шведской интервенцией, а Киев стал вновь, как и при Ярославе Мудром, очагом восточноевропейской образованности, с церковной Академией, где преподавание было поставлено на хорошем европейском уровне. Студентов там учили не только богословию и греческому и латинскому языкам, но и стихосложению. Но гнет польских панов и опустошительные набеги крымских татар становились невыносимыми, и казачьи вожди не раз обращались к России с просьбой о присоединении к ней. Наконец, Земские соборы 1651 и 1653 годов дают добро на этот шаг, и Россия вступает в 14-летнюю войну с Польшей – в ущерб своим интересам. Сознавая невозможность сохранить независимость Украины в тех исторических условиях, гетман Богдан Хмельницкий выбрал как наименьшее из зол союз с Россией. По его инициативе Переяславская рада приняла решение о воссоединении Украины (это была тогда сравнительно узкая полоска земли на левом берегу Днепра) с Россией. Польша бросила все силы против России, и это позволило казакам очистить от панов всю Украину. А дальше произошло то, что не раз случалось с народами, «облагодетельствованными» Россией. Новые гетманы призывают к «самостийности» и, вступив в союз то с крымским ханом, то с поляками, наносят русским войскам тяжелые поражения. Победа «самостийности» оборачивается новым подчинением Польше, которая признала привилегии казацкой старшины, чтобы вернуть под панский гнет рядовых казаков и крестьянство. А крымские татары уже безнаказанно грабили украинские города и села, уводя каждый раз тысячи пленников-рабов. (Украинские историки называют это время «руиной».) И тогда украинские города просят русского царя принять их страну под свою высокую руку и править ею «по всей его государевой воле». А в России как раз в это время складывается новый курс – на расширение государства преимущественно на юг, через славянские и греческие земли к Царьграду («тишайший» царь Алексей Михайлович был одержим идеей стать государем всех православных стран, ради чего пошел и на церковную реформу, породившую раскол). Антиукраинская политика царизма Прошло полстолетия, и гетман Мазепа, понимая, что оборот «на всей государевой воле», употребленный в универсале о присоединении к России, оказался вовсе не риторической фигурой, сделал отчаянную попытку освободиться от «братского союза», воспользовавшись Северной войной. В чем, как известно, потерпел неудачу. А потом… Потом Екатерина II… просто уничтожила Запорожскую Сечь, а ее последнего кошевого атамана заточила в Соловецком монастыре! Остатки казаков Сечи были переселены на Кубань. Но это было уже совсем другое казачество – оседлое, земледельческое и служилое сословие. Того казачества, о котором сложены лучшие украинские песни, которое вообще составило основу украинской культуры и самобытности, не стало. А оставшиеся казаки наравне с крестьянами стали закабаляться на польский манер, то есть с особой жестокостью; при этом казацкой верхушке по принципу «разделяй и властвуй» было присвоен статус неких «полудворян». (Вообще-то на месте украинских националистов этот бы эпизод сделать символом геноцида украинского народа, а вовсе не пресловутый «голодомор».) Примерно с этого времени вечная освободительная борьба украинцев приобретает явные черты антирусской. Можно вспомнить хотя бы Котляревского, сочинившего казалось бы невинный пародийный бурлеск – переложение классической «Энеиды» на «малороссийский» манер. Но более-менее внимательный взгляд легко определит, кто скрывается под именем «греков», разрушителей великой вольной Трои, из которой сумел бежать Эней с горсткой сподвижников. (Потом этот Эней, как известно из преданий, станет родоначальником римлян, которые сполна возьмут у греков реванш! Имеющий уши да слышит.) Даже великий Гоголь, так и не решивший, какая у него душа – «хохлацкая или русская», – внес в нее (вольно или невольно) свою лепту (сейчас уже забыты бесчисленные протесты против «клеветы на Россию» как на страну «мертвых душ»). Он противопоставил жалкому состоянию русских (с непонятным ему идеалом подвижника) малопонятный для нашего читателя идеал «казацкого лыцарства» с бесконечной гульбой и пальбой (у нас редко кто, уже взрослым, перечитывал полного «Тараса Бульбу»). Но окончательно украинское национальное самосознание оформилось в личности Тараса Шевченко (как и русское того времени – в лице его старшего современника Пушкина), который прошел через российскую выучку и солдатчину, но так и не принял в себя ничего москальского, доказав, что украинец может овладеть высотами мировой культуры и остаться украинцем. В этом – секрет его вечной популярности у соотечественников. Как отмечали критики, для Шевченко столица России Петербург – это этический полюс абсолютного зла, город-упырь, болотный Ад, противопоставляемый «городу на холмах» – Киеву-Иерусалиму. Гностически-манихейское отношение Шевченко к Российской империи как к носительнице метафизического зла в значительной степени будет определять ценностные ориентиры послешевченковского украинского национализма. Не стану останавливаться на принудительной русификации Украины при Александре III, который вообще принципиально отрицал существование украинского народа и украинского языка, как и на других проявлениях угнетения украинцев в предреволюционной России. Не раз в дореволюционной России возникал проект переноса столицы империи в Киев – «мать городов русских». Но он не был осуществлен. И с прекращением Российской империи Украина поспешила заявить о своей независимости. Украина в советский период Но по Брестскому миру Украина подлежала немецкой оккупации. (При этом Украинская Рада подписала договор с немцами, раньше, чем Москва.) Впрочем, она продолжалась недолго. Образовалась Украинская Республика во главе с известным национальным деятелем Грушевским, которая, впрочем, тоже просуществовала недолго: на Украине установилась Советская власть. Ради «пролетаризации» еще преимущественно сельской Украины большевики «прирезали» к ней промышленно развитые Харьков и Донбасс, а также Новороссию с портами Одесса и Николаев. В 1939 году к ней была присоединена Западная Украина. А Хрущев еще подарил Украине от имени России Крым (не имевший к ней ни малейшего отношения). Так образовалась нынешняя столь крупная по размерам держава – Украина. В советское время Украина считалась второй (после РСФСР) по значимости среди формально равноправных республик Союза, и позиции украинцев в общесоюзной правящей элите были прочными (Косиор, Постышев, Чубарь, позднее Хрущев и его ставленники, «днепропетровский клан» при Брежневе). Но втайне украинская элита, включая партийных руководителей, считала себя, подобно прибалтам, территорией, аннексированной Россией. Выяснилось, что Украина не забыла и не собирается забывать голода 30-х годов, который унес миллионы жизней. Он стал поводом для еще одной ее претензии к России – и до какой-то степени справедливо, поскольку голод этот стал следствием курса на коллективизацию. Она, с одной стороны, лежала в марксистском русле уничтожения собственности, с другой стороны, была ответом на требование времени опираться на крупные сельскохозяйственный «латифундии». Но главное – курс на коллективизацию вырабатывался на основе положения дел в российской деревне, где шла ожесточенная классовая борьба трудового крестьянства с новообразовавшимся кулачеством, и основная масса русских крестьян настойчиво требовала от Центра, как это ни горько слышать современным пропагандистам, расправы с кулаками, полного уничтожения кулачества как класса. Такая политика была принята Москвой и была, как водится, распространена на всю подведомственную территорию, включая Украину, где в силу иного отношения к собственности вопрос о кулаках так остро не стоял. Вот и получилось, что если для России коллективизация прежде всего запомнилась раскулачиванием, то на Украине она обернулась «голодомором» – массовой гибелью крестьян от голода. И, когда Горбачев и Ельцин довели дело до развала СССР, украинские руководители, в первую очередь Леонид Кравчук, выступили инициаторами выхода Украины из Союза. Иначе, – говорил он, – украинский народ сойдет с исторической сцены. Украина «незалежная» Так Украина вторично обрела независимость, которую у нас, правда, постарались вскоре истолковать как обязанность всегда идти одним путем с братским русским народом. Но развитие остановить нельзя. Украинская нация созрела, она возродилась для того, чтобы восстановить значение Киева как одного из центров европейской культуры, а это неизбежно означает некоторое умаление роли Москвы. Украина, как и Киевская Русь, – государство европейское, ее стремление войти в семью западных «цивилизованных» стран достаточно естественное. Россия – страна принципиально неевропейская, точнее – антиевропейская (сознательно не будем здесь употреблять термин «азиатская», прочно связанный с массой ненужных ассоциаций), и отталкивание Украины от России геополитически обусловлено. В то же время в рамках СНГ Украина выступает конкурентом и противовесом России. Украинские националисты рассматривают Украину как форпост западной цивилизации перед океаном восточных азиатских «варваров». В антироссийском блоке ГУАМ буква У означает как раз Украину. А о том, хотят ли украинцы объединиться с единокровными братьями (если бы их не смущали проклятые националисты), говорит такой анекдот. Украинский мальчик услышал по радио о запуске космонавтов и кричит: – Дидо, дидо, москали в космос полэтилы! – Вси? – со смесью сомнения и надежды переспрашивает дед. Это анекдот. Но созданный не на пустом месте. Впрочем, и потуги современных украинских авторов создать мифы о Древней Украине, простиравшейся от Тихого океана до Средиземного моря, об украинцах как предках древних египтян, о том, что не только Адам и Ева – украинцы, но и Дева Мария была украинкой и, следовательно, сам Иисус Христос тоже был украинцем – разве это не анекдот, ставший явью? Хотя, разумеется, все становящиеся нации проходят через полосу «национального самосознания не по разуму». Правда, положение на Украине ныне сложное не только из-за хозяйственной разрухи (кажется, еще большей, чем в России), но и потому, что в ряде ее регионов большинство населения составляют русские или обрусевшие украинцы (особенно это касается Крыма), и это затрудняет насильственную «украинизацию», а тем более развязывание вооруженного конфликта между нашими странами. Но можно представить, например, как изменятся наши взаимоотношения, если нефтяные месторождения России иссякнут, и она из экспортера нефти превратится в ее импортера (это может случиться довольно скоро), а на украинском черноморском шельфе будут открыты громадные залежи «черного золота» (соответствующие работы западными компаниями уже ведутся). В целом Украина сейчас представляет собой объединение четырех трудно совместимых частей. Западная Украина задыхается от ненависти ко всему русскому. Центральная Украина говорит в основном по-русски, хотя и вскормлена на антироссийских настроениях. Восточная и Южная Украина населена русскими, относящимися к России дружелюбно. Большинство населения Крыма – русские, но там набирает силу растущая и агрессивная татарская община. Насколько прочен этот «союз лебедя, рака и щуки»? Многие пророчат Украине распад. Но все же украинская нация состоялась, украинцы – самостоятельный народ, наконец-то создавший собственное государство, независимость которого будет отстаивать любой ценой. Наше разделение – всерьез и надолго. Украина – угроза для России? Украина не просто выступает против России в разных международных организациях, она явно показывает намерение взять исторический реванш за все, чем ее «обидела» Россия. В общем, «хохлы и москали – заклятые друзья». В Киеве подчеркивают: русские и украинцы – только соседи, но ни в коем случае не родственники и тем более не братья. При этом Киев не прочь стать новым центром поствизантийской цивилизации. И вот здесь стоит вспомнить об упомянутом вскользь геополитике С. Хантингтоне, составившем список «цивилизаций», куда попала и Россия в раздел «славяно-православная». Разумеется, Россия как принципиально тотально-государственное, имперское образование уже давно ничего общего ни со славянским, ни с православным мирами не имеет. А славянофильские мечтания об объединении славяно-православного мира под эгидой России были в большой степени реализованы Сталиным, но приятных воспоминаний в славянском мире это почему-то не оставило. А вот Украина могла бы при определенных условиях стать центром «славяно-православного мира», противостоящего как романско-католической, так и англо-германской Европе. «Могла бы», потому что, к сожалению, Европа последовательно становится сверхгосударством вместо простого конгломерата стран, и пространство для маневра у отдельных составляющих будущей Пан-Европы будет все меньше и меньше. И Украина, став членом ЕС, будет вынуждена подчиниться господствующему там курсу, отнюдь не славянскому и не православному. Но все-таки надо помнить, что потенциал для политического объединения со славянскими странами у Украины существует, что это линия эта как бы заложена в самой истории украинского народа и что целью Украины, даже отдалившейся от России, вовсе не является послушное следование в русле европейской политики в союзе, скажем, с другим исконным врагом украинцев – Польшей. Можно предположить, что в подконтрольной англо-германцам и французам Большой Европе Украина опять станет центром диссидентства и негласного сопротивления общеевропейской политике, каким она была в составе СССР. И Россия на этом, конечно, может периодически играть. Но не более того. И вот Украина получила приглашение вступить в НАТО уже в ближайшее время (но этот миг, кажется, все время отодвигается). Сам Виктор Ющенко, бывший тогда президентом Украины, утверждал: «Без членства в НАТО Украина не сможет самостоятельно защитить свою независимость от посягательств России»[12 - «Московский комсомолец», 07.08.2006.]. Если население регионов, населенных преимущественно русскими, выступит против этого акта, а правительство Украины попытается силой подавить это сопротивление, останется ли Россия безразличной к судьбе гонимых там русских? Далее, по уставу блока НАТО в него не могут входить страны, на территории которых находятся иностранные военные базы. Значит, Украина потребует вывода российского Черноморского флота из Севастополя еще до 2017 года. Что предпримет Россия, если Украина попытается выдворить (обязательно при поддержке Запада, который пригрозит нам всевозможными санкциями) незваных российских гостей из Севастополя? Как встанет тогда вопрос о принадлежности Крыма? С приходом к власти на Украине Виктора Януковича, который в обмен на продление срока пребывания российского флота в Севастополе выторговал льготные цены на российский газ, отношения между нашими двумя странами несколько потеплели. Но надолго ли хватит сил у Януковича противостоять напору антироссийских сил? И надолго ли сам Янукович как президент Украины? Тем кругам на Западе, которые ищут повод для развязывания войны против России, Украина предоставляет великолепный шанс. МОЛДАВИЯ: КУРС НА ЗАДВОРКИ ЕВРОПЫ О Молдавии (Молдове), казалось бы, православной стране, население которой до недавних пор пользовалось в письме кириллицей, можно сказать очень коротко, но ничего хорошего о ней не скажешь. Видно, что в молдаванах взял верх общерумынский национализм, и объединение с «братским румынским народом» стало там твердым национальным курсом. А это автоматически означает переход страны на антироссийские позиции, что уже выразилось в участии ее в антироссийском блоке ГУАМ, где последняя буква обозначает как раз Молдову. И это происходит независимо от того, кто находится у власти – коммунисты или националисты. Надо также иметь в виду, что многие тысячи молдаван подались на заработки не только в Россию, но и в Западную Европу, а такой вояж гораздо легче совершать, имея румынский паспорт. Румыны же свое гражданство дают молдаванам весьма охотно. Ситуация осложняется и запутывается тем, что добрую половину территории страны составляет русскоязычное Приднестровье, против населения которого была развязана в начале 90-х годов зверская и кровавая война. Естественно, это стало дополнительной причиной, из-за которой приднестровцы категорически не желают слышать даже об ином объединении с Молдовой, кроме конфедеративного, и тем более – о вхождении в Румынию. Россия пытается использовать Приднестровья как гирю на ногах Молдовы, мешающую ей совершить окончательный шаг за пределы российской зоны влияния. В регионе до сих пор расквартирована российская армия под видом охраны оставшихся с советских времен огромных складов с боеприпасами. Но долго такое положение продолжаться не может. Молдавия, видимо, найдет все-таки способ осуществить свою мечту идиотов – слиться с Румынией, а Приднестровье, как не имеющее границы с Россией, в лучшем случае войдет в состав Украины. БЫТЬ ЛИ СОЮЗУ РОССИИ И БЕЛОРУССИИ? Двум наиболее близким народам бывшего СССР – русским и белорусам – оказалось достаточно нескольких лет раздельного существования, чтобы прийти к выводу, что жить вместе все-таки лучше. И как радовались патриоты, когда президенты Александр Лукашенко и Борис Ельцин подписали Договор об образовании Союза двух наших государств! Тогда новый Союз России и Белоруссии, открытый для присоединения и других государств, виделся во многих отношениях более совершенной формой объединения, чем бывший СССР. Независимость объединяющихся республик сохранится, «центр» не сможет навязывать им свою волю: его полномочия строго определены, общесоюзный бюджет создается из отчислений только на конкретные взаимосогласованные проекты, так что не возникнет и мысли, что кто-то кого-то «кормит» или, наоборот, «объедает». В пока еще аморфном СНГ возникает более четкая структура: Содружество России и Белоруссии – это высший уровень объединения; их союз с Казахстаном и Киргизией – второй уровень, с менее тесными связями; наконец, остальные страны (исключая, возможно, особые отношения России с Арменией) – третий уровень, с минимумом взаимных обязательств. Выходит, думалось нам тогда, жизнь берет свое, для наших народов наступает время творчества и нового взлета. Увы, все оказалось гораздо сложнее, чем предполагалось. В России, как известно из СМИ, «построили капитализм» с опорой на частную собственность. Поэтому в какую сторону белорусско-российского экономического сотрудничества ни кинь, наткнешься на олигархов и прочих современных мироедов, у которых на уме – дорваться до ресурсов и активов соседней страны в целях собственного обогащения. А в Белоруссии царит некий «остаточный социализм» с опорой на госсектор. Естественно, белорусам перспектива такой «белорусско-олигархической дружбы» не по душе, и Лукашенко такую «дружбу» старательно тормозит. А другой Россия, увы, до недавних пор «проолигаршенная» до самого нутра, предложить не могла. Вот и остался громкий союз до сих пор на бумаге. В общем, в России углублялись «рыночные реформы» (то есть плановый распад хозяйственной системы), а в Белоруссии сохранилось многое из советских порядков. Там не было массовой приватизации предприятий, заводы и фабрики работают и выпускают продукцию, в том числе и идущую на экспорт. Колхозы и совхозы сохранились, земля обрабатывается, брошенных и заросших кустарником полей и разрушенных ферм нет. Заработная плата и пенсии, как и темпы экономического роста, выше, чем в России (хотя Белоруссия не располагает большими богатствами недр и не экспортирует нефть и газ). Влиятельным кругам в России все это не по душе. Как белорусы готовы войти в союз с Россией – но не «рыночной», а нормальной, хозяйственно централизованной, так и российские деятели тоже готовы к союзу с Белоруссией но – без Лукашенко и той плановой системы, которую он закрепил в стране. Не удивительно, что объединительный воз и поныне на исходной позиции. Но есть и еще один момент, препятствующий объединению. Можно предположить, что в переговорах об объединении двух наших стран повторилась в миниатюре ситуация, сложившаяся при образовании СССР. Тогда, как известно, боролись два подхода. Ленин настаивал на добровольном союзе равноправных республик, вставших на путь строительства социализма, с правом их выхода из Союза. Это вытекало из его концепции мировой революции: дескать, новые страны, где победит пролетариат, могут смело присоединяться к Союзу социалистических республик Европы и Азии. Сталин предлагал национальным республикам присоединиться к России, войдя в ее состав в качестве автономий, без права выхода из Союза. После долгих споров Сталин уступил больному вождю, и многие полагают, что именно тогда под фундамент СССР была заложена бомба, которая рано или поздно должна его взорвать. Лукашенко предлагает создать «мини-СССР» – союз не 15, а двух республик, к которому впоследствии могут присоединиться и другие страны СНГ и даже некоторые страны «дальнего зарубежья» (одно время, в критический для нее момент, такое желание вроде бы высказывала Югославия). Путин же говорил, что нового СССР ни в каком виде не будет, и предлагает войти Белоруссии (целиком или отдельными областями) в состав России. Мотивируется такое предложение, которое Лукашенко счел оскорбительным для своей страны, в частности, тем, что экономика Белоруссии составляет всего три процента от экономики России. Медведев то ругается с Лукашенко, то обнимает его как лучшего друга, но и при нем дело не сдвигается с мертвой точки, если не считать вступление Белоруссии в Таможенный союз с Россией и Казахстаном. Но действительные причины разногласий – более глубокие. И не только потому, что в наших странах господствуют различные, если не сказать – антагонистические, социальные модели, и воедино механически сомкнуть эти два государства сегодня не удастся. Кстати сказать, почему-то никто не заикается об объединении двух государств по известному, хотя и труднопонимаемому принципу «одна страна – две системы». Когда речь идет даже о Гонконге и Макао, уже разъедающих экономическую систему КНР – не говоря уже о предполагаемом воссоединении с Тайванем, со всех сторон слышны дифирамбы в адрес китайского «архитектора реформ», сей принцип изобретшего. Когда же речь заходит об аналогичном объединении, грозящем еще больше замедлить триумфальное восхождение России вверх по рыночной лестнице, ведущей вниз, о вышеупомянутой мудрой формуле почему-то не вспоминают. Да и при воссоединении Германии аналогичная формула была лишь провозглашена для отвода глаз, после чего ГДР поспешили сдать западному соседу с потрохами и без всяких сказочек о «двух системах». Так вот, падение социализма в России явилось, разумеется, не столько экономическим переворотом, сколько попыткой переворота идеологического, мировоззренческого. И, в частности, дискредитации советского подхода к национальному вопросу через принцип дружбы народов и максимально возможного равенства наций (который только и позволял десятилетиями сплачивать разношерстную империю): дескать, дружбу народов придумали большевики, тогда как все цивилизованные народы решают свои национальные вопросы силой. В стране стал торжествовать белогвардейский культ «единой и неделимой», означавший фактическое сползание Российской Федерации к состоянию пресловутой «тюрьмы народов». (Недаром через год после переворота 93-го года, открывшего дорогу к власти самым непримиримым антисоветским силам, началась гнусная колониальная экспедиция в Чечню ельцинской военщины, завершившаяся, к счастью, позорным провалом.) Эта линия в чести в современных российских властных кругах. Стало популярным пропагандировать Белое Движение с его известным лозунгом «за единую и неделимую». Возможно, находился под ее влиянием и Путин. Возможно, он объединение с белорусами старался рассматривать как раз с точки зрения «единой и неделимой». (Один из наблюдателей предположил, что такой невероятный с точки зрения национальных интересов шаг, как объединение РПЦ с давно оголтело антирусской Зарубежной Церковью, был одобрен Путиным именно потому, что он, подобно Сталину, подпал под манию «собирания» земель и вообще всего русского, хотя, как мы знаем на примере Плюшкина, не всякое собирательство идет на пользу.) Возможно, он в своем споре с Лукашенко исходил из мысли: позволь только одним заикнуться о конфедерации – сразу все прочие татарстаны за ними последуют. И все сначала – опять к 91-му году. Нет, автономия и только автономия! (В истории СССР уже был довольно неприглядный эпизод, когда во время войны Москва согласилась принять под свою высокую руку – в рамках дружбы и взаимоуважения равноправных народов, разумеется, – независимое государство Тувинскую Народную Республику в качестве… автономной области! И лишь позже, при Хрущеве, в Кремле, видимо, поняли неприличность такого «опускания» еще вчера суверенного народа, и статус был поднят хотя бы до АССР.) Но Лукашенко говорит, что Белоруссия никогда не войдет в состав России: это красивая, самодостаточная страна. Иначе его не поймет народ, даже могут возникнуть подпольные террористические организации «героев национально-освободительной войны». Вот так. Но и Лукашенко проблемный товарищ. В нем явно проглядывает увлеченность панславистскими идеями (включая, возможно, модное учение о цивилизациях Хантингтона). Не в обиду белорусам пусть будет сказано, но по сравнению с Россией их страна, как и многие другие небольшие страны, все-таки более периферийная и оттого несколько провинциальная. И увлечение белорусского президента идеями славянского единства чем-то напоминает увлеченность провинциального самоучки последней прочитанной книгой (не в обиду, конечно, и провинциалам, среди которых есть и вполне продвинутые люди). Ладно, что в республике с помпой ежегодно проводится международное шоу под вполне предсказуемым названием «Славянский базар». Гораздо хуже позиция белорусского президента по Украине. То, что у русских националистов на уме или хотя бы на языке – имеем в виду чудовищное положение «Россия без Украины – не Россия», – для Лукашенко руководство к действию. Он буквально одержим идеей вопреки всему непременно сохранить «союз трех славянских народов», даже если это будет в ущерб интересам России. Последняя же объективно (пусть и страшно медленно) разворачивает вектор своей политики туда, куда по возможности стягиваются великие державы будущего – в Тихоокеанский регион, успешно вместе с Китаем создала Шанхайскую организацию сотрудничества, перспективы которой могут стать самыми неожиданными. Чувствуется, что для Лукашенко это все глубоко чуждо, он участвует в подобных мероприятиях лишь по необходимости, предпочитая осваивать в республике производство… шоколадного сала – видимо, чтобы хоть как-то подсластить непонятливых украинских собратьев. И это тоже создает зону непонимания между лидерами двух стран. Естественно, на Западе развернута злобная кампания против Белоруссии и ее президента – «последнего диктатора в Европе». И российский «Газпром» (надо думать, не без ведома руководства страны) норовит повысить цены на газ для Белоруссии до европейского уровня, то есть в три раза, если не больше. Принимаются и другие меры экономического давления на Белоруссию. Такого повышения цен на энергоносители экономика Белоруссии не выдержит. Вряд ли маленькая республика устоит перед таким напором. В России большинство населения недоумевает по поводу такой политики в отношении братской Белоруссии. Лукашенко, поставленный в безвыходное положение, ищет возможности получения энергоресурсов вне России, обращаясь даже к Ирану и Венесуэле. Более того, он пытается осуществить некий поворот в сторону Запада, и тот, ради отрыва Белоруссии от России, готов пойти ему навстречу, забыв все обвинения в адрес «диктатора». О том, какие тайные причины такого поворота событий и каким окажется выход из этого запутанного положения, пока можно только догадываться. Но после того, как Лукашенко в декабре 2010 года в четвертый раз был избран президентом Белоруссии, да к тому же приказал арестовать деятелей прозападной оппозиции, устроившей в Минске погром ряда государственных учреждений, Запад, кажется, окончательно отвернулся от «последнего диктатора». Российские либералы тут же по-новому расшифровали аббревиатуру «ГУЛАГ»: «Государство, управляемое Лукашенко Александром Григорьевичем». И вот в то время, пока Запад и Москва никак не могут найти общий язык с Лукашенко, Китай завоевывает все более прочные позиции в экономике Белоруссии. В феврале 2009 года в Москве было, наконец, подписано соглашение о создании единой системы противовоздушной обороны России и Белоруссии. Россия поставит Белоруссии новейшие зенитно-ракетные комплексы. Предпринимаются и другие шаги, направленные на укрепление связей между нашими государствами. СТРАНЫ БАЛТИИ – ЗАПОВЕДНИК ВЕКОВОЙ НЕНАВИСТИ Особо стоят бывшие прибалтийские союзные республики, которые обрели независимость в 1919 году и пользовались ею только до 1940 года, когда туда вошли части Красной Армии. Во время пребывания этих земель в составе царской России они представляли собой множество бедных деревень и хуторов вокруг немногих портовых и промышленных городов, построенных еще в Средние века в основном еще немцами. В деревнях дома были крыты соломой, полы были земляные. А за годы независимости уровень жизни значительно повысился, быт тоже стал более благоустроенным, почти европейским. Откуда же пришли такие деньги в эти страны? Ларчик открывался просто. Запад объявил СССР блокаду. Получать необходимое оборудование для индустриализации Советская Россия могла в основном через сопредельные страны, путем так называемого реэкспорта, в частности, из Прибалтики. То есть, скажем, Латвия покупала нужные России станки по мировым ценам, а продавала нам по тройной цене. И нам приходилось переплачивать, потому что иные пути получения нужных товаров были для нас закрыты. (Что-то подобное повторилось уже в последнем десятилетии XX века, когда прибалтийские республики стали получать доход за реэкспорт, но уже в обратном направлении. Через эти республики еще только зарождавшиеся российские олигархи вывозили за границу товары, скупая их внутри СССР по низким внутренним ценам и продавая на Запад по мировым) Страны Прибалтики – мелкобуржуазные, идеалы их народов – мещанские, да и сами они (прежде всего латыши и эстонцы) прошли хорошую дрессировку за те столетия, когда их земли принадлежали германским орденам, и в сильной степени позаимствовали немецкие черты – прежде всего бюргерское упоение отлаженным порядком и размеренностью жизни. Их мечта – вписаться в «настоящую Европу». Это стало возможным после поражения революций в их странах, когда в России еще бушевала Гражданская война. Увы, в 1940 г. в Кремле решили, что лучше будет, если три прибалтийские республики станут советскими. Начинать новую войну против них после провала наскока на Финляндию советское руководство не хотело, а политики этих стран, опять же помня жестокую войну СССР с их северным соседом, в свою очередь, особенно перечить Москве тоже не желали. В результате Советский Союз реализовал план ползучей аннексии: сначала навязывание мирного договора с размещением советских войск, а потом то, что в Германии было названо «аншлюс»: «просьбы» парламентов включить их страны в великую семью советских народов, а проще – один за другим цепочка государственных переворотов. Вообще-то стоит подумать, насколько дальновидным был этот шаг. Мало того, что от аннексии территорий, население которых тебе не симпатизирует, держава не столько окрепнет, сколько ослабнет; даже в виду стремительно приближающейся войны не лучше ли было бы сделать эти республики подконтрольным буфером между СССР и Германией? Тем более, что при нападении последней Красная Армия на недавно присоединенных территориях была все равно молниеносно разгромлена, причем, не без активного содействия местного населения. Но решение было принято. И опять же в виду надвигающейся войны было решено поосновательнее зачистить новые республики от буржуазных элементов. А выше мы указывали на то, что буржуазность давно была в крови прибалтов. Это означало, что для нормальной зачистки надо было выселить в Сибирь добрую половину местного населения – в таком духе доблестные советские органы и поступили; ну не половину, но значительную часть коренного населения, а интеллигенцию в особенности, отправили в эшелонах на Восток. Эти старания оказались достаточно тщетными: в первые же часы германского нападения в Прибалтике началось по сути антисоветское восстание – как гражданских, так и военнослужащих, включенных в Красную Армию. А дальше, несмотря на все зачистки, по первому призыву новых германских властей эстонцы сформировали дивизию СС, а латыши – аж целый корпус! И, конечно, воспоминание о попытках привить прибалтам советское сознание путем депортаций (они были и после войны) и массового переселения на их место русских кадров – в целях, разумеется, укрепления дружбы народов, а попросту – разбавления неблагонадежного местного населения – осталась в исторической памяти так же, как у украинцев голодомор, добавив, разумеется солидную порцию ненависти к соседям с востока. Тут можно поиронизировать насчет попыток советских властей отмыть прибалтийских черных кобелей (вводило в заблуждение и активное участие, прежде всего латышей, в борьбе за Советскую власть, которая в 20-х годах была, конечно, совершенно не такой, какой стала с 30-х). Но что поделать – тогдашнее советское мышление совершенно не учитывало цивилизационного фактора и того, на чем оно базируется – системы национальных ценностей. Промышленными странами эти республики стали в советский период, кадры инженеров и квалифицированных рабочих направлялись туда в основном из России (во многом с целью попрочнее привязать их к советской колеснице). И хотя доля русского населения в этих краях всегда была высокой, за годы послевоенных пятилеток она существенно увеличилась, достигнув от четверти до почти половины общей численности. Но симпатии прибалтов всегда были на стороне Запада, а наличие большого количества русских переселенцев эти симпатии еще больше усиливали. И это при том, что русские в Прибалтике подверглись достаточно сильному местному влиянию. Когда в странах Балтии проходило голосование по вопросу о предоставлении им независимости, большинство русских голосовало «за». Им казалось, что они сохранят все те блага, какими они пользовались в советское время, а вдобавок еще получат и возможность свободно ездить в Европу. Действительность, как известно, оказалась несколько иной. Став независимыми, эти страны повели самую ярую антироссийскую политику. Тут сказались и несовместимость менталитетов прибалтов и русских, и стремление туземцев отомстить «русским колонизаторам» за все прежние действительные и мнимые обиды. Правда, в России картину положения русских в Прибалтике представляют искаженно. Например, говорят о том, что в Латвии русским не предоставляют латвийского гражданства. Но это не так. Русские, родившиеся в Латвии до 1940 года, получают латвийское гражданство без проблем. Значит, трудности создаются не вообще для русских, а для советских русских, что естественно для страны с мещанским укладом жизни. Русских там награждают особо презрительными кличками (в Эстонии их, например, называют «тиблы», что означает «быдло»). Вступив в ЕС и в НАТО, страны Балтии, стремясь доказать свою «европейскость», стали самым надежным звеном того пояса, «санитарного кордона», который отделяет благополучную Европу от «разлагающейся» России. Отсюда всегда можно ожидать каких-либо козней против нас. И у каждой из этих стран есть свое особое задание. Особенно показательна позиция Латвии, где и после отъезда значительной части русского населения в Россию более трети населения составляют русские, подвергающиеся там всяческой дискриминации. Казалось бы, страны ЕЭС должны были одернуть латвийскую власть, допускающую подобное нарушение прав человека, но они этого не делают. Видимо, миссия, возложенная ими на Латвию, заключается в том, чтобы обкатать национальную политику, основанную на нетерпимости к русским, которых в Европе рассматривают как низшую расу. К тому же у Латвии и Эстонии есть к России и территориальные претензии, и иски о компенсациях за ущерб, причиненный «советской оккупацией». Правда, теперь, оказавшись в ЕС и НАТО, они, кажется, уже начинают ощущать, что сменили легкий, в последние годы Советской власти почти символический контроль со стороны Москвы на жесткое регулирование всех сторон жизни бюрократией ЕС. Но… не по хорошему мил, а по милу хорош, как гласит русская пословица. Но в оценке перспектив жизни в Европе ошиблись не только русские. Неожиданно горькой стороной повернулась Европа и к прибалтам. Сельскохозяйственная продукция этих стран оказалась в ЕС никому не нужной, а российских рынков эти страны лишились. О промышленности и говорить нечего – она фактически перестала существовать. То, что еще осталось дееспособного, перешло в собственность западных компаний. Запад стал даже поставлять в эти страны президентов. Прибалтика превратилась в поставщика гастарбайтеров для «старой» Европы. Мировой экономический кризис больно ударил по прибалтийским республикам, жизненный уровень населения, еще недавно относительно высокий, катастрофически упал. В 2009 году там во многих местах начались антиправительственные демонстрации, сопровождавшиеся потасовками между протестующими и силами правопорядка. И теперь там многие начинают сожалеть об опрометчивых решениях о вступлении в ЕС. В Интернете даже началась кампания в поддержку петиции к Швеции с просьбой оккупировать эти незадачливые независимые республики. *** СССР был государством невиданного ранее типа, и населявшие его многочисленные народы начали образовывать новую историческую общность людей – советский народ. И он реально существовал, да и до сих пор, как бы в виде призрака, существует, если иметь в виду разрозненных и разбросанных по разным «независимым республикам» СНГ сторонников восстановления советского строя. Он лишь оказался разделенным народом, к тому же лишенным права самому определять свою судьбу. Но каждая встреча глав стран СНГ развеивает надежды тех, кто еще мечтал о скором восстановлении СССР (если не прежнего, то хоть «обновленного»). Ни одна из стран СНГ отказываться от своей независимости не собирается. Более того, их политические курсы все больше расходятся. Так что новому СССР, увы, при нынешней ситуации в России не бывать. И раскол стран СНГ проходит по той самой линии, которую предвидели еще евразийцы. Однако интеграция наших стран идет, подчас даже преодолевая нежелание их руководителей. Четыре из них заключили договор об углублении интеграции, а две – даже намерены создать Союзное государство. Важным шагом на этом пути стали саммиты в Москве ОДКБ и ЕврАзЭС в феврале 2009 года. Решение о создании Коллективных сил оперативного реагирования, по своей боеспособности не уступающих соответствующим структурам НАТО, было воспринято в мире как очень серьезная мера. На Западе заговорили даже о том, что в рамках ОДКБ возникает военный блок «АнтиНАТО». Создание Таможенного союза России, Казахстана и Белоруссии, общего банка и наднациональных органов, решающих отдельные важные вопросы, – это тоже важные шаги на пути интеграции. Дружба – хорошее чувство, но в современном мире предпочитают дружить с сильными, богатыми и привлекательными. И еще – более-менее близкими и потому понятными. Так что если Россия окажется на высоте своих задач, то в начале XXI века СНГ будет представлять собой пусть не «новый СССР», но все-таки как некий «Постсоветский Союз» (или кратко «Постсоюз»). РУССКАЯ КУЛЬТУРА – ОКНО В МИР Великий певец современности Дмитрий Хворостовский в последние годы нечасто бывает на Родине. Его плотный график выступлений на лучших оперных сценах мира заполнен на несколько лет вперед. Иногда артист выступает и в концертах. Особой любовью зрителей и слушателей пользуются в его исполнении песни о Великой Отечественной войне. И всякий раз настоящую бурю аплодисментов вызывает песня «Журавли» на стихи Расула Гамзатова. Стихи были написаны на аварском языке. Аварцы – народ, вполне достойный уважения, со славными традициями, но численность его невелика – около полумиллиона человек. И, как и во всяком другом народе, вероятно, не все они – любители поэзии. Так и остались бы стихи Гамзатова известными лишь немногим аварцам, тем более, что в них говорилось о джигитах, не вернувшихся из боя. Но в СССР внимательно следили за духовной и культурной жизнью всех народов страны (как, впрочем, и зарубежья), и талантливые произведения, где бы они ни появлялись, переводились на русский язык. (Существовали, конечно, ограничения на идеологической почве, но сейчас речь не о них.) Русская школа перевода художественной литературы, получившая в советский период достойное продолжение, славится на весь мир тем, что переводчик выступает не просто как пересказчик, «толмач», но почти как соавтор переводимого произведения. На ниве переводов выступали и выдающиеся русские поэты – Пушкин, Лермонтов, Заболоцкий, Маршак, Пастернак. Крупнейшие авторитеты признавали переводы с других языков, выполненные русскими поэтами, конгениальными, могущими соперничать по красоте и глубине содержания с оригиналами. Наш переводчик убедил (не без труда) Гамзатова заменить слово «джигиты» на «солдаты». Ведь подвиги и судьба джигитов интересны в основном кавказцам, тогда как солдаты гибли, гибнут и, надо думать, будут гибнуть на полях сражений по всей планете, их участь волнует каждого человека, где бы он ни жил. Тогда стихотворение приобретает общечеловеческое звучание. Стихи, зазвучавшие на русском языке, произвели ошеломляющее впечатление. Они вдохновили талантливого композитора Яна Френкеля, и появилась песня, ставшая поистине всенародно любимой. А когда песню в исполнении Хворостовского слышат за рубежом, она вызывает слезы умиления не только у русскоязычной диаспоры, но и у слушателей и зрителей разных национальностей. Некоторые иностранцы ищут подстрочник или, достав русский текст, сами тянутся к словарю. Так стихи аварца Гамзатова облетели весь мир, стали вкладом в мировую культуру. Вот как сказалось на судьбе этих стихов то, что они были переведены на русский. Приводить другие такие примеры нет возможности – их тысячи. Великолепные стихи башкира Мустая Карима, калмыка Давида Кугультинова, якута Алексея Кулаковского и многих других поэтов разных народов России вошли в мировую литературу потому, что сначала стали достоянием русских любителей поэзии. Даже гениальные творения, составляющие славу тех или иных народов бывшего СССР, такие, как «Витязь в тигровой шкуре» грузина Шота Руставели или поэмы латыша Яниса Райниса, вряд ли вышли бы за пределы соответственно Грузии и Латвии, не будь их перевода на русский. Вряд ли тот же Руставели привлек бы особенное внимание англичан или немцев, а русские поэты словно вступили в соревнование, кто из них переведет гениальную поэму точнее и красивее. Уж не говоря о современных (в смысле – XX – начала XXI века) поэтах этих стран, которые, пусть и великолепные, как, например, Тициан Табидзе, вряд ли вышли бы на мировой уровень без посредничества русского языка. Но ведь такая же картина складывалась и в других областях творчества. Казалось бы, живопись, музыка, изделия народных промыслов понятны всем, а потому могут покорять мир и без перевода. Однако в действительности все не так просто. Государства Западной Европы (не говоря уж о Японии) в большей степени мононациональны. В США живут люди сотен национальностей, но там они – как песчинки, в лучшем случае как островки, этнические общины в океане англоязычной культуры. Невозможно себе представить, например, ирландский или татарский штат в составе США. И только в России существуют национально-территориальные образования, народы которых свободно развивают свою культуру и в этом пользуются (во всяком случае, пользовались в советский период) полной материальной и моральной поддержкой со стороны государства. И потому деятели культуры во всех ее областях творят не просто как индивидуумы, занимающиеся самовыражением, а работают в своей национальной среде и выступают как выразители духа, дум и чаяний своих народов. И лучшие произведения искусства с разных концов страны собираются в Москве на художественных выставках, музыкальных и кинофестивалях и т. д. При этом издаются каталоги выставок, программы фестивалей с вводными статьями, в которых раскрываются особенности национального мировоззрения и вытекающие из этого специфические черты искусства. И только после этого творения мастеров разных народов становятся по-настоящему доступными всему человечеству. А нередко и сами мастера культуры других народов России стремились писать на русском языке. Например, дагестанский писатель Эффенди Капиева, лак по происхождению. (Чего стоит один его грустный афоризм: «Двух вещей так и не смог я понять в жизни: почему людям не хватает земли, и почему люди не совершенны».) А Фазиль Искандер, хотя и пишет по-русски, но с лиризмом и юмором развертывает панораму жизни и судьбы своего абхазского народа, и это особенно актуально в наши дни, когда Абхазия переживает непростой этап своей истории. Мы, русские, может быть, даже подчас бывали чрезмерно внимательны к культурам других народов России, в ущерб своей. У нас в Москве нет музея Гоголя, а в Красной Поляне есть музей классика эстонской литературы, который провел там несколько недель на лечении. Но это уже вопрос народного характера. Надеюсь, мои слова не поймут так, будто русские облагодетельствовали те народы, творения сынов и дочерей которых переводили на свой язык и демонстрировали в своей столице. Русская культура сама обогащалась, впитывая лучшие достижения братских народов. Их литературы, творения мастеров разных видов искусства расширяли наш горизонт, рисуя облик разных краев страны, особенности образа жизни и исторического пути народов, образы великих предков. В детстве одной из самых моих любимых книг был исторический роман Антоновской «Великий Моурави» – о великом сыне грузинского народа Георгии Саакадзе, боровшемся за объединение Родины и пожертвовавшем ради блага своего народа жизнью двух своих сыновей, да, в конечном счете, и собственной жизнью. Более того, творения других народов пополняли русский язык новыми образами, афоризмами, чеканными выражениями. Многие строки того же Руставели стали у нас крылатыми фразами («Всякий мнит себя стратегом, видя бой со стороны», «Что ты спрятал – то пропало, что ты отдал – то твое» и пр.). В советское время очень много делали для сближения разных народов страны регулярно проводившиеся декады их культур. Когда проходили концерты и встречи на Декаде таджикского искусства в Москве, были великолепно изданы сборники произведений корифеев таджикской и персидской поэзии. Вот, например, томик газелей Саади, о котором до того большинство наших соотечественников только и знало строку из «Евгения Онегина»: «Как Сади некогда сказал». Такие же томики Хафиза, Омара Хайяма и др. – это была уникальная серия. Сейчас ни власти, ни «капитанам бизнеса» нет дела до культуры народов страны, а ведь возобновить подобные мероприятия было бы очень полезно, да и денег на них надо не так уж много. Но дело тут вовсе не в деньгах – на всякие паскудства в искусстве средства находятся, и немалые. Дело в том, что либералы во власти, направляющие культурные процессы, всякие «швыдкие» дельцы и шоумены, преднамеренно дискредитируют русскую культуру, как и культуры других народов России. Они не ограничиваются выдвижением на первый план в литературе и искусстве поделок нынешних «мастеров», создающих непристойные романы и спектакли, бесконечные сериалы про убийц и насильников, а то и «осовременивают» классику. В их трактовке благородные герои в лучших русских спектаклях выходят на сцену одетыми в какие-то безобразные лохмотья и вообще ведут себя непотребно. Жертвой такого «новаторства» стала даже опера Чайковского «Евгений Онегин» в Большом театре (!), что вынудило знаменитую певицу Галину Вишневскую бросить в лицо этому жулью: «Бездари и паразиты! Холуи и ничтожества!» Вишневская в знак протеста против издевательства над нашим великим наследием отказалась отмечать свой 80-летний юбилей в когда-то славном на весь мир, а ныне опозоренном Большом театре, где она много лет блистала. Но где власть отыскала этот сброд, глумящийся над нашей культурой и мнящий себя «новаторами» и «творцами»? А его и отыскивать не надо было, стоило лишь свистнуть, и холуи прибежали сами. И не просто холуи, но и сексуально озабоченные извращенцы всех видов. Редко кто решается говорить о засилье «голубых» и вообще ущербных «деятелей» в искусстве, равно как и в покрывающей их власти. На днях в газете промелькнула заметка, в которой говорилось о том, что молодого эстрадного артиста, недавно ставшего «звездой», поставили перед выбором: либо он станет «голубым», либо лишится возможности зарабатывать миллионы. Выбор не нов, и немало по-настоящему одаренных артистов сломалось, став «как все». А умышленное опошление культуры народов – вещь далеко не безобидная, оно оскорбляет народное чувство и может послужить причиной межнациональных конфликтов. Значит, засилье выродков, безнаказанно уродующих культуру, превращается в угрозу национальной безопасности. Можно было бы многое еще сказать на данную тему, но общий вывод ясен. Мы, русские люди, кровно заинтересованы в развитии культур всех братских народов России, потому что это обогащает нашу собственную, русскую культуру. И, думается, каждый истинный патриот любого другого народа России, не захваченный бредовыми идеями местечкового национализма, должен быть заинтересован в развитии русской культуры, которая открывает окно в мир, во Вселенную, и его родной культуре. То, что наша сила – в единстве, справедливо не только в политике и на полях сражений, но и в духовной жизни, во всех сферах бытия наших народов. И нам надо крепить это единство всеми способами. Но речь может идти, если говорить не только о народах России, но и о народах других стран СНГ, лишь о единстве цивилизационно близких народов и стран. Как мы видели, такими странами прежде всего могут быть Россия, Казахстан, Киргизия и, возможно, Белоруссия при благожелательно нейтральной позиции Армении. Ведь правительства других стран СНГ нередко проводят просто враждебную политику в отношении России, русской культуры и русского языка. Например, на Украине, ради скорейшего достижения культурной «незалежности», делается все для того, чтобы уничтожить у своих граждан саму память о русском языке. Даже произведения украинских писателей, созданные на русском языке, переводятся на украинский. Даже великий Гоголь оказывается иностранным писателем, труды которого нуждаются в услугах толмачей. Тут вообще-то при желании украинское руководство можно понять. Русский язык в Советской Украине объективно вытеснял украинский на обочину – особенно в силу их достаточной близости. Поэтому, желая восстановить его позиции, националистам приходится ставить его в тепличные условия и принимать драконовские меры против русского языка. Но одновременно они тем самым показывают, что до русского им дела нет, а значит, и свою враждебность России. В других республиках поступают еще проще – делают вид, будто и не было никогда ни России, ни ее культуры, из школьных программ изымают все, что касается России. И выпускники этих школ, даже если они в совершенстве научатся говорить по-английски, все равно будут восприниматься на Западе, где культурный человек не может не знать творений Пушкина, Достоевского, Толстого, Чехова, просто как дикари. Уверен, что все это ненадолго. Вот пример. Ниязов запретил преподавание русского языка в школах. И что же? Не успели еще высохнуть свежие цветы, возложенные при его похоронах на могилу, как преемник диктатора, давший клятву следовать путем великого учителя, вынужден был обещать туркменам свободное пользование Интернетом и восстановление десятилетнего обучения в школах, а за этим непременно придет и изучение русского языка и русской литературы. Ведь по-английски все туркмены заговорят еще не скоро, и англоязычный Интернет долго останется для них «китайской грамотой», тогда как по-русски старшее поколение говорит пока поголовно, да и молодежь вынуждена будет его осваивать. Сейчас часто можно прочитать сетования по поводу сокращения сферы употребления русского языка в мире, пророчества насчет ее скорого исчезновения. Думаю, пророки ошибаются. Если Россия восстановит свою технологическую, экономическую и военную мощь, а также преодолеет переживаемую ныне полосу дикости в культурной жизни, то скоро «и негры преклонных годов» снова потянутся к русскому языку. И деятели русской культуры должны сознавать, что, создавая произведения, пронизанные идеями любви, добра и света, они не только выполняют свой долг «инженеров человеческих душ», но и создают условия для культурной интеграции еще недавно действительно братских народов Великой Страны. Теперь, рассмотрев современное положение на наших внешних границах и перспективы взаимодействия с соседними государствами-республиками бывшего СССР, мы можем перейти к важнейшим вопросам внутренней политики и разных сторон жизни России. Глава 4 Русский Север: оптимистическая ли трагедия? Заметим, что в наше время нарастающего тотального дефицита природных ресурсов в России все есть и даже, кажется, с избытком. 15 процентов земной суши, 30 процентов пресной воды, 30–40 процентов полезных ископаемых, – и все это принадлежит народу, составляющему менее двух процентов населения планеты. К тому же эти природные ресурсы используются крайне плохо, безалаберно, а часто и вовсе лежат втуне. Вот и рождается кое у кого (пока неофициально) мысль об «интернационализации природных ресурсов». Дескать, те природные богатства, которые в изобилии оказались на российской территории, вовсе не должны служить только народу России, они – достояние всего человечества. Правда, американцы, среди которых есть немало приверженцев этой концепции, не спешат делиться своими ресурсами с остальным населением планеты. Похоже, они руководствуются нехитрым принципом, как бы обращаясь к другим народа с предложением: «Сначала мы вместе съедим ваши ресурсы, а потом будем есть каждый свои». (Причем даже слово «вместе»-то тут излишне.) И дело не ограничивается только словесными заявлениями. Поскольку Россия после распада СССР сильно ослабела, в западном мире все чаще раздаются голоса: «НАТО – организация, созданная для обеспечения нашей безопасности. Но безопасность – широкое понятие, оно не сводится только к военной безопасности. Оно должно, например, включать и энергетическую безопасность. И Россия обязана нам ее обеспечить, предоставив нам доступ к своим энергетическим ресурсам. Она должна ратифицировать подписанную ею при Ельцине Энергетическую хартию. В противном случае НАТО принудит ее к этому, используя все свои возможности, в том числе и военную силу». И в XXI веке угроза конфликтов из-за ресурсов наверняка будет еще выше, чем в веке XX. Пока до откровенного диктата дело не дошло, но наши богатства, конечно, многим не дают покоя. И прежде всего их взоры обращаются на кладовые российских ресурсов – слабо заселенные Сибирь и Дальний Восток и на Крайний Север. Прельщают не только наши полезные ископаемые, но и само российское пространство. Ведь 70 процентов население мира сконцентрировано на 7 процентах территории земной суши. Российский Север также занимает 7 процентов суши, но на этих землях проживает всего 0,2 процента населения земного шара. До 15 процентов территории России – это пространство, не затронутое жизнедеятельностью человека, и оно почти все – на Севере, а в Европе таких мест всего 2,8 процента. Вот и посмотрим, в каком состоянии находятся эти российские регионы. Начнем мы с того края Земли, где восходит Солнце. 180-й меридиан, от которого начинается отсчет дня, проходит как раз по Чукотке (на глобусе специально его линия искривлена так, что она огибает крайнюю точку Азиатского материка – мыс Дежнева; при пересечении этого меридиана при движении на запад добавляется один день). Это – и «край Крайнего Севера». А что такое вообще Крайний Север? БЕСКРАЙНИЙ КРАЙНИЙ СЕВЕР В одной популярной песне поется: «Напрасно называют Север Крайним, ты увидишь – он бескрайний…». И это действительно так. Чтобы не следить за всеми изломами границы Крайнего Севера, просто проведем мысленно на карте линию от Мурманска на западе и до устья Амура на востоке. То, что лежит севернее этой линии, и есть собственно Крайний Север, занимающий более 60 процентов территории России. Значит, Россия – это по-настоящему северная страна. На этой территории расположены (в только разведанных месторождениях) следующие наши природные богатства. Треть мировых запасов никеля, десятая часть меди, 15 процентов кобальта, треть мировых запасов платиноидов, все российские месторождения алмазов, большая часть месторождений золота, около 80 процентов российской нефти и почти весь природный газ, 90 процентов олова, 15 процентов каменного угля. А также апатиты, бокситы, слюда, графит, различные драгоценные камни. И, как говорили в старину (правда, по другому поводу), «и прочая, и прочая, и прочая». А проживает там только 8 процентов населения страны, в том числе около 30 малочисленных народов общей численностью примерно 200 тысяч человек. Всего же севернее линии разграничения проживает 4 процента населения России, и эта цифра все сокращается, а 96 процентов – южнее ее. В этих районах добывается почти половина деловой древесины, основная часть пушнины, морской и речной рыбы, вырабатывается 20 процентов электроэнергии. Север дает пятую часть национального дохода России и более 60 процентов ее экспорта. Попытайтесь представить себе, что представляла бы собой Россия, не будь у нее Крайнего Севера! Этот край также чрезвычайно важен в транспортном отношении. Вдоль всего северного побережья России проходит самая короткая морская трасса между Европой и Азиатско-Тихоокеанским регионом. При этом богатый опыт ее круглогодичной эксплуатации, как и уникальный флот ледового класса, есть только у России. Понятно, насколько велико геополитическое и геостратегическое значение Русского Севера. А сейчас надо остановиться на одном важнейшем аспекте его обустройства. МУЗА ДАЛЬНИХ СТРАНСТВИЙ, или СЛЕДУЮЩАЯ СТАНЦИЯ – «АЛЯСКА»! Часто повторявшееся в постсоветский период трагическое событие – это срыв завоза грузов во многие города и поселки Крайнего Севера, что обрекало жителей северных регионов почти на положение ленинградских блокадников, грозило им смертью от голода и холода. В прежние времена, помнится, в случае такой недоработки моряков на помощь призывался воздушный транспорт, но ныне он вряд ли способен взять на свои плечи такую ношу. «Аэрофлот», например, еще недавно крупнейшая авиакомпания мира, в результате приватизации распался на 418 компаний, в большинстве своем – карликовых, и все более утрачивает позиции не только на международных, но уже и на внутренних линиях. Автомобильный, речной и морской транспорт также перестал существовать как целостные отрасли и превратился в конгломераты мелких фирм, каждая из которых гонится лишь за своей прибылью, часто в ущерб другим. А ведь совсем иной была бы картина, если бы в свое время завершили сооружение Приполярной железной дороги, важное звено которой – участок Салехард – Игарка – уже наполовину было построено. Жизнь все более ясно показывает, что железные дороги – самый надежный и устойчивый вид транспорта именно в критических ситуациях. И лишь железные дороги до наших дней сохранили технологическое, организационное и экономическое единство, хотя и их подкосили «перестройка» и особенно распад СССР. Единая прежде сеть оказалась разделенной на обрубки границами новых «независимых государств», причем одним странам достались избыточные мощности, а другие не получили и жизненно необходимых. Нанесли удар железным дорогам и бездумная приватизация, и другие новшества «реформ», но все-таки они, хоть и из последних сил, обеспечивают единство России. Надолго ли их хватит, чтобы сопротивляться разрушительным воздействиям внутри страны и извне, трудно сказать. Международный валютный фонд, уже ставший одно время, казалось, полным хозяином в России, условием предоставления очередной порции кредита поставил разукрупнение таких «естественных монополий», как «Газпром», «Единая энергетическая система России» и «Российские железные дороги», хотя совершенно очевидно, что это резко снизит эффективность названных корпораций. Нам «рекомендуют» уничтожить еще и собственное транспортное машиностроение (его мощности и без того загружены всего лишь на 20 процентов) и закупать технику за рубежом, расплачиваясь нефтью, газом и сырьем. Российское правительство ельцинской поры чутко прислушивалось к этим советам. В развитии железнодорожного транспорта наступил длительный застой. Сеть железных дорог в целом по начертанию осталась в России почти такой же, как и до революции. А в советское время в стране произошли громадные сдвиги в размещении производительных сил: в восточных районах построены сотни городов, открыты крупнейшие месторождения полезных ископаемых. Новые очаги жизни и хозяйственной деятельности подсоединялись к старым магистралям, например, к «дедушке» Транссибу, недавно отметившему свое столетие. Задуманная в помощь ему Байкало-Амурская магистраль строилась свыше двадцати лет (а с учетом довоенных работ – более шестидесяти) и, по большому счету, все еще остается далекой от завершения (хотя из-за спада производства на Дальнем Востоке и имеющаяся ее пропускная способность используется далеко не полностью). Достаточно взглянуть на карту России, чтобы увидеть на востоке громадную «плешь» – там царит бездорожье. А ведь русские инженеры, построившие тот же Транссиб (во всем мире это восприняли как восьмое чудо света), уже тогда проводили изыскательские работы севернее Байкала. В 20-е годы выдвигались смелые проекты железнодорожных линий Тайшет – Аян, Тайшет – Охотск и Северной Тихоокеанской магистрали. В 30-е годы началось строительство упомянутого БАМа. Однако это были отдельные стройки, вызванные к жизни требованиями минуты, они не вытекали из единого плана, не стали этапами продуманной общегосударственной концепции. Наши проектировщики, кажется, давно утратили способность мыслить категориями великого государства в целом. Несколько лет назад в печати появилось сообщение, будто в зоне влияния Северной железной дороги английская компания намеревается построить Сибирско-Беломорскую железнодорожную магистраль, вложив в проект 500 миллионов американских долларов. Уже было получено согласие местных администраций. Известие это, как сказал бы гоголевский городничий, пренеприятнейшее. Был ли резон соглашаться на строительство данной дороги иностранцами, это отдельный вопрос. Но уж слишком часто приходилось в последние годы сталкиваться со случаями, когда власти российских регионов за гроши готовы были спустить любую доступную им собственность, даже тогда, когда явно видно, что стройка нацелена на вывоз из России нефти, леса и разного другого сырья. Они, по сути, выступали в роли компрадо ров. Когда-то М. Салтыков-Щедрин писал: «Вопрос о том, можно ли сделать из невежественных людей какое-нибудь употребление, остается открытым». Ныне вопрос разрешен: невежественные люди вполне пригодны, например, для распродажи страны. Правда, здесь речь идет об особом роде невежества – о невежестве темных людей с высшим образованием, о которых тот же сатирик говорил: «Дальше рубля взор ничего не видит. Ни общего смысла жизни, ни смысла общечеловеческих поступков, ни прошлого, ни настоящего, ни будущего. Все сосредоточилось, замкнулось, заклепалось в одном слове: жрать!». Примеров, показывающих, что иностранные компании понимают выгодность строительства у нас железных дорог, можно привести немало. Например, проект высокоскоростной магистрали Санкт-Петербург – Москва (компанию, его осуществляющую, возглавлял Алексей Большаков, тогда первый вице-премьер правительства РФ). Эксперты показали, что в нем очень заинтересованы французские фирмы, закончившие магистраль Париж – Лион и оставшиеся без заказов, а инициаторы утверждали, что именно высокоскоростная дорога станет тем звеном, которое поможет вытащить всю сеть на путь модернизации. Допустим, это так. Но зачем и дальше привязывать наши железные дороги к Западу, не лучше ли проложить эту высокоскоростную магистраль к Востоку, например, к Казани или Екатеринбургу? Да, технический прогресс необходим, но деньги на строительство, раз они есть, было бы разумнее использовать так, чтобы обеспечить сдвиг производства на восток, куда перемещается центр деловой активности XXI века. Кстати, проект той магистрали лопнул, огромные деньги были вбуханы в сооружение котлована под новый вокзал в Санкт-Петербурге, и для городских властей головной болью стало, как его можно использовать. Сколько денег было действительно освоено для дела, а сколько разворовано, теперь уже никакая экспертиза или инспекция не установит. А ведь как раз тогда решался вопрос, пройдет ли восстанавливаемый ныне древний Великий шелковый путь (соединяющий порты Ланъюньган на Желтом море и Роттердам на Северном) по железным дорогам России или же в обход ее. Не так давно восстановлено движение через станцию Дружба между Казахстаном и Китаем; при нормальных условиях этот путь не сможет пройти мимо России, но в мире есть мощные силы, желающие отстранить ее от контроля за жизненно важной артерией мировой торговли. А как бы укрепила наши позиции высокоскоростная магистраль, ведущая именно к Востоку! Можно ли поверить, что у государства нет денег на строительство (намеченное еще при Сталине) дороги на Якутск, в край золота и алмазов (ее сейчас потихоньку ведут)? Можно ли закрыть глаза на то, что из главной базы нашего Тихоокеанского флота, Владивостока, имеется только один выход через глубоководный пролив между Южно-Курильскими островами, на которые претендует Япония, причем его так легко перекрыть возможному противнику? Не пора ли России превратить в свою главную военно-морскую базу на Тихом океане, скажем, Петропавловск-Камчатский, расположение которого гораздо более выгодно (и где, кстати, уже есть база для наших подлодок)? Да и освоение такого благодатного края, как Камчатка, уже должно стоять как первоочередная задача. Но для этого нужно построить железные дороги до Аяна на западном берегу Охотского моря и от Кировска на восточном берегу до Петропавловска, а между этими двумя новыми портами наладить паромную переправу. Паромы перевозили вагоны через Каспий, Керченский пролив, Черное море (в Болгарию), Балтийское море (в ГДР) и хорошо себя показали. (Загадочная трагедия парома «Эстония» – это предмет отдельного расследования, которое, как представляется, однако, никогда не будет проведено.) По поручению Владимира Путина разрабатывается проект железной дороги Полуночное (это конечный пункт существующей дороги, ведущей от Свердловска на север) – Лабытнанги (это станция, обслуживающая город Салехард). Промышленный Урал получит сырье с месторождений полезных ископаемых, открытых вдоль трассы этой магистрали. Сейчас уральские заводы получают железную руду из Костомукши, с рудников Курской магнитной аномалии и Западной Сибири, хромовую и марганцевую руды – из Украины и Казахстана, уголь – из Кузбасса, Воркуты и казахстанского Экибастуза. Мало того, что это связано с большими транспортными затратами, не обеспечивается и экономическая безопасность России. Так, в советское время усилиями всей страны был освоен Соколово-Сарбайский железорудный район. После распада СССР он остался на территории Казахстана, и Магнитка, давно исчерпавшая ресурсы знаменитой горы Магнитной, пользовалась этим сырьем. Но когда Китай поднял на него закупочные цены, Казахстан нашел для своей руды более выгодного покупателя. А месторождения Приполярного Урала обеспечат нам сырьевую независимость. Там уже найдены (в количествах, достаточных для промышленной добычи) не только железная руда и уголь, но и хром, и марганец, и медь, и бокситы. А геологическая разведка района, по сути, только началась. С постройкой указанной железнодорожной линии Россия получит новый выход к Ледовитому океану, и мощные потоки грузов из Восточной и Западной Сибири устремятся к морским коммуникациям. Геологическая часть проекта должна быть завершена к 2009 году, а строительство самой железной дороги, вероятно, году к 2015-му. Стоит вспомнить о Приполярной железной дороге – в последние годы жизни Сталина был взят курс на параллельную работу Севморпути и железной дороги по освоению Крайнего Севера. Опыт строительства БАМа свидетельствует, что вечная мерзлота не является непреодолимой помехой, до сих пор действует железная дорога Дудинка – Талнах. Еще более неотложной задачей надо считать строительство Северо-Сибирской магистрали (например, как продолжение БАМа от Тынды на запад, по направлению к Екатеринбургу), вдоль которой возникнут десятки новых городов и промышленных центров. То, что могущество и богатства России будут прирастать Сибирью и Северным Ледовитым океаном, мы вроде бы усвоили еще со времен Ломоносова и ссыльных декабристов, но на деле остаемся в большинстве своем безнадежными «центроцентристами». Для нас центральные районы России – самые важные. Но это всего-навсего укоренившийся предрассудок. Как это ни странно с точки зрения логики, центром России становится Восток. Все чаще высказывается мысль о необходимости переноса столицы страны за Урал, поближе к Азиатско-Тихоокеанскому региону. Москва, конечно же, останется духовным и культурным центром России, каким она была и в течение тех двух столетий, когда столицей считался Санкт-Петербург, а разгрузка ее от административных функций пойдет ей только на пользу. Кстати, тогда станут ненужными и гигантские затраты, которые уже осуществляются и планируются в будущем на строительство в Москве все новых автомобильных колец и развязок. Ведь с переносом столичных функций на Восток в нынешней первопрестольной размеры автомобильного движения существенно уменьшатся. Перенос столицы надо будет осуществить не разовым актом, а постепенно, в течение достаточно длительного периода. И важно уже сейчас принять принципиальное решение, психологически подготовить к этому народ (и прежде всего чиновников высших государственных учреждений). Лучше всего бы разместить столицу прямо на берегу Тихого океана. Неудобство тут в том, что города у незамерзающего моря слишком близки к границе, а более северные – на Охотском море, крайне неудобном для судоходства. В восточные районы надо привлекать переселенцев. (На дармовую рабочую силу – заключенных, как в прежнее время, ныне рассчитывать не приходится. Хотя?!.. После разгрома либералов – как быть с неисправимыми из них, которые встанут на путь вредительства?) Для этого нужна достаточная жесткая целенаправленная государственная политика, включающая в себя, конечно, и целую систему льгот, включая полное или частичное освобождение от налогов физических и юридических лиц, облегченные правила отвода земель и регистрации предприятий. (Только эти льготы надо выстроить так, чтобы они поощряли переселение народа на Восток, а не хождение «встречь солнцу» за длинным рублем.) Широкое развитие сети железных дорог на Востоке немыслимо без привлечения большого числа работников, но оно же и даст мощный толчок развитию металлургии, машиностроения, электроники – словом, станет тем мотором, который оживит всю экономику страны. Россия снова станет по праву именоваться великой железнодорожной державой. Вспомним, как высок был престиж железнодорожника перед войной. Машиниста паровоза почтительно именовали механиком, по движению пассажирских поездов можно было проверять часы, День железнодорожника отмечался почти как всенародный праздник. Во время войны для работников железнодорожного транспорта были установлены персональные звания и введена форменная одежда с погонами. В знак их заслуг на станции метро «Таганская» среди барельефов воинов разных родов войск до сих пор можно видеть изображение работника транспорта с надписью: «Слава героям-железнодорожникам!». Но впоследствии престиж профессии стал падать, и ныне уже не осталось почти ничего от установленных льгот и почетных знаков. Но с наступлением нового этапа развития страны, который немыслим без опережающего наращивания транспортных мощностей, можно быть уверенными, труд железнодорожников снова станет почетным, окруженным романтикой далеких дорог. … Название для данного раздела взято у Константина Паустовского, статья которого оканчивается призывом: «Если хотите быть подлинными сыновьями своей страны и всей земли, людьми познания и духовной свободы, людьми мужества и гуманности, труда и борьбы, людьми, создающими духовные ценности, – то будьте верны музе дальних странствий…». Может быть, кто-то из читателей, скорее из тех, кто сейчас еще совсем молод, проедет по самому дальнему из упомянутых здесь маршруту, на станции «Берингов пролив» выйдет на перрон погулять во время стоянки и услышит объявление по радио: «Внимание, граждане пассажиры! Поезд номер два сообщением Москва – Анкоридж через пять минут отправляется с четвертого пути. Следующая станция – Аляска!» ХАРАКТЕР НОРДИЧЕСКИЙ, или ПЕСНЬ О РУССКОМ СЕВЕРЕ Когда мы говорим о Русском Севере, нам всем давно пора понять, что речь идет уже не о судьбах одного лишь «края вечного безмолвия», а о том, быть или не быть России. И дело даже не столько в природных богатствах, о которых шла речь выше. На карту поставлена сама сущность русского человека. Со времен сериала про Штирлица стало модным выражение «нордический характер». Так в нацистской доктрине обозначен психический тип истинного арийца, восходивший к рожденному в головах ученых мифу о блистательном представителе «высшей расы», сошедшем однажды из стран вечных льдов в теплолюбивые долины, поразив воображение робких туземцев своим «ледяным» великолепием и быстро подчинив их себе. Так, по-видимому, нацистами воспринимались древние сказания о переходе ариев в Индию через Гималаи и о подвигах викингов на северных побережьях Европы. Считалось, что настоящий «неиспорченный» немец и есть последний носитель этого «ледяного огня», и вопрос о мировом господстве становился сугубо техническим. В России, как известно, немцев часто воспринимали как народ чересчур прямолинейно-примитивный (вспомним персонажи Пушкина, Гоголя, Л. Толстого, Лескова, И. Киреевского). И потому нас не должно удивлять, что и модные идеи приобретали у них, на взгляд русских, прямолинейно-глуповатый оттенок. А вот история России дает пищу для более серьезных размышлений о феномене «нордического характера». В XVII веке русские появились на северном побережье Якутии и живут там до настоящего времени. Более того, в том же XVII веке существовали заполярные торговые города – Зашиверск (вымерший позднее от чумы) и знаменитая Мангазея, ставшая крупным торгово-промысловым центром и портом. Она блистала несколько десятилетий, а затем пришла в упадок с изменением торговой (а больше – политической) конъюнктуры. После опустошительного пожара в 1672 году город был перенесен в Туруханск, который до 1780 года именовался Новой Мангазеей. Скоро возникли и города Якутск и Анадырь. В 1648 году русский землепроходец (точнее сказать, мореплаватель) Семен Дежнев совместно с Федотом Поповым проплыл от устья Колымы в Тихий океан, обогнув Чукотский полуостров. Тем самым был открыт пролив между Азией и Америкой. 75 лет спустя этот пролив был повторно открыт Витусом Ионассеном (Иваном Ивановичем) Берингом и назван почему-то его именем. В те же годы другой наш землепроходец Ерофей Хабаров плавал по рекам Сибири, а затем совершил ряд походов в Приамурье и составил «Чертеж реке Амуру» (его имя до сих пор носят два города – Ерофей Павлович и Хабаровск). К концу XVII века Россия уже простиралась от Пскова до берегов Тихого океана. В нашем сознании эти факты если и присутствуют, то как-то совершенно безгласно – кто-то очень постарался, чтобы мы не хранили в памяти никаких реалий XVII века, не говоря уж о временах более ранних. Попытаемся осмыслить этот феномен. Русские люди – задолго до эпохи вертолетов – основали у Полярного круга не какие-то «вахтовые острожки», а города с постоянным населением. И жители на поселение приходили туда, не уныло бренча «железами», а по собственной воле. Почему они не обосновались на сотню-другую верст южнее в той же Сибири? Мы вряд ли разгадаем эту тайну. Просто надо принять, что в русских людях присутствует элемент «нордического характера», как есть он у птиц, гнездящихся на арктических утесах. Что-то их тянет на Север, как тянуло туда жюльверновского капитана Гаттераса. Впрочем, по меньшей мере четыре составляющих этой притягательной силы очевидны: простор и воля, изобилие и красота. По словам писателя Бориса Шергина, «в летнюю пору, когда солнце светит и в полночь, и в полдень, жить у моря светло и любо. На островах расцветают прекрасные цветы, веет томный и душистый ветерок, и как бы дымок серебристый веет над травами и лугами… От ягод тундры как коврами кумачными покрыты… Обильно всем наше двинское понизовье – птицей, рыбой. Холмогорский скот идет от деревень, мычит, как серебряные трубы трубят. И над водами и островами хрустальное небо, беззакатное солнце. А прилетают птицы – «стон стоит на дворе, земли не видно, голосу человеческого не слышно». И над всем этим – «Гандвик, студеное море, светлое печальное раздолье». Шергину вторили Михаил Пришвин и другие знатоки Севера. Зато зимой на Севере морозы под пятьдесят градусов и сильнее, мотор автомобиля при остановке и на ночь выключать нельзя – потом не заведешь, резина ломается и отваливается кусками. В снежную бурю не видно ни зги. А люди работают. Но и зимой Север притягивает необычной красотой. Того, кто видел северное сияние не на слайдах, а в небе у себя над головой, вряд ли соблазнят красоты Юга. Недаром кто-то из великих путешественников сказал: «Кто хоть раз побывал на Севере, тот, как стрелка компаса, смотрит только на Полярную звезду». Ну, а у тех русских людей, что приходили на Север и, поддавшись его очарованию, пускали там корни, суровая природа края и необходимость добывать хлеб насущный опасным морским промыслом, выковывали уж подлинно «нордический характер» – отвагу, мужество, трудолюбие и способность к любому делу: «Нет таких дел человеческих, чтобы ему не под силу», – говорил Борису Шергину, еще мальчику, его отец о прославленном корабеле Севера Кононе Ивановиче Вторушине, которого земляки уважительно называли Тектоном (по-гречески – строителем). И сегодня именно такие люди составляют костяк населения Севера. По государственной линии последней вспышкой движения русских на Север было строительство Петербурга (после того, как провалилась попытка Петра I учредить новую столицу в Азове). Позднее правительство надолго взяло курс на освоение Юга: Кубань, Крым, Кавказ, Туркестан… Не состоялся уже намечавшийся Северный морской путь, за который ратовал, в частности, еще Михайло Ломоносов (его докладная записка об этом будущему императору Павлу I читается так, будто написана сегодня). Начал приходить в упадок Архангельск. Исследования полярных широт велись крайне нерегулярно для такой приполярной державы, как Россия, хотя, например, Дмитрий Менделеев разработал проект ледокола и изъявил желание, несмотря на преклонный возраст, лично возглавить полярную экспедицию. Исследования северных широт в предреволюционный период входят в моду только в XX веке (да и то под влиянием успехов «нордических» иностранцев), а единственным достижением в освоении Севера, наверное, можно считать построенный перед самой революцией незамерзающий морской порт Мурманск. Картина решительно изменилась после революции. Все 30-е годы страна буквально бредила подвигами полярников (вспомним фильмы «Семеро смелых», «Начальник Чукотки», эпопею челюскинцев, перелеты Чкалова и Громова из Москвы через Северный полюс в Америку и пр.). Наконец-то был открыт и стал действовать Северный морской путь. И главное – возникли такие крупные северные города, как Магадан и Норильск. Правда, тогда они заселялись «добровольно-принудительно», но существуют и ныне, уже вне системы ГУЛАГа, не одно десятилетие, и жители их до последнего времени и не собирались разбегаться. «Перестройка» нанесла тяжелый удар по всему здоровому, что было в стране, но особенно – по северным районам. Люди там остались без работы, следовательно, без зарплаты, а главное – с перебоями стала осуществляться навигация, что поставило под угрозу само существование цивилизации в тех краях. Но у этих бед, видимо, существовала и идейная подоплека. Горбачев и его последователи сначала осторожно, а потом и более явно взяли курс на преемственность с Российской империей, с ее, как мы видели, отнюдь не «нордическим», а, так сказать, «зюйдическим» характером освоения территорий. Не удивительно, что не только начали тонуть теплоходы, но и стал дышать на ладан Севморпуть. Однако кризис рано или поздно будет преодолен, если только существует воля к его преодолению. А вот в этом-то и приходится сомневаться. Российские министры не раз выступали с проектом программы переселения жителей северных широт (сначала пенсионеров) на «благодатный» Юг. Дескать, они и так провели всю жизнь в этой «дыре», так пусть хоть на закате дней порадуются нормальным условиям. (А раз так, то стоит ли тратиться на северную навигацию? Все равно через некоторое время переселим всех на Юг и заживем как люди.) Не знаю, как восприняли это начинание жители Крайнего Севера, но, полагаю, что нашлись и такие, которых оно больно задело. Ведь понятия «хороший климат» и «плохой» так же относительны, как «хорошая» и «плохая» модели государственного устройства. Это в «зюйдическом» XIX веке у офранцуженных русских аристократов вошло в моду проводить зиму в Ницце, а потом сочувствовать менее удачливым соотечественникам (помните, у Пушкина граф Нулин «Святую Русь бранит, дивится, как можно жить в ее снегах?»). Да и вообще, наверное, с точки зрения, скажем, итальянца, вся Россия – это сплошной нонсенс, тут не может существовать ничто живое. Да, ближе к экватору растут ананасы и бананы, но не растет картошка, а в тропиках много цитрусовых и риса, но нет ржи, брусники и клюквы. Так что это еще можно поспорить, где благоприятнее климат. Затея с переселением пенсионеров вообще-то кажется несколько отдающей людоедством. Сколько мы знаем примеров, когда деревенские старики, перевезенные в город заботливыми детьми, быстро умирали от тоски по родным местам! Не будет ли то же самое и со стариками-северянами, этими новыми «перемещенными лицами»? Но главное – это, конечно, трудно учитываемые сдвиги в национальной психологии, происходящие от навязывания таких программ. А уже есть лобби из географов, которые доказывают, что нам надо «учесть объективные тенденции» и («временно», конечно) остановить освоение Севера и Дальнего Востока, нацелив вектор расселения на Юг. Но «объективные тенденции» не говорят ли как раз за то, что русские люди по своей природе связывают судьбу с освоением Севера? Напомню, что и в ученых кругах получает все большее признание теория, исходящая из того, что именно побережье Ледовитого океана (в ту пору гораздо более теплого, чем сейчас) была прародиной арийцев вообще и славян в частности. (Недавно индийский профессор, специалист по санскриту, оказавшись в Вологодской области, с удивлением обнаружил, что понимает северный говор без переводчика.) Словом, Север для русских – это гораздо больше, чем район добычи полезных ископаемых. Речь не о призыве насильно удерживать жителей в северных городах и поселках. Нет, возможность переселения в другие края для тех, кто мечтает вырваться из этих «проклятых мест» (а немало людей приехали туда именно в погоне за «длинным рублем») должна быть обеспечена. Но хотелось бы, чтобы в ведомствах, занимающихся северными проблемами, была сначала выработана программа заселения Крайнего Севера, а уж потом – программа помощи в переезде лицам, которым Север оказался чужд. Эра торговли нашими природными богатствами, увы, еще не кончилась. Кто будет обслуживать существующие и намечаемые к строительству газопроводы с полуострова Ямал в Европу? Работники по вахтовому методу? Вроде бы руководителям названного проекта программы переселения лучше всех должно быть известно, насколько губителен вахтовый метод для природы, особенно на Севере. Значит, в свете намечаемых новых индустриальных проектов на нашем многострадальном Севере тем более первоочередной должна стать задача формирования у россиян их «нордического» сознания. Возможно, оно даже войдет в вырабатываемую ныне Национальную Идею. В XIX веке на Севере выращивали картофель, разводили свиней, а из оранжерей получали цветы и фрукты. Сейчас это – край, куда даже доски и кирпичи завозят с «Большой земли». Самое время вспомнить выдающегося патриота Севера М. Сидорова, который предупреждал еще более ста лет назад: «Если мы на все естественные произведения Севера не будем обращать внимания… то скоро дождемся того, что Север будет пользоваться не только мануфактурными и фабричными товарами из-за границы, но даже мясо, соль, овощи, хлеб, рыбу и молочные продукты будет получать из Америки. При таких порядках русский народ дойдет до того, что со своими естественными богатствами… будет беднейшим народом в мире…». И далее – будто о нашей «новой северной политике»: «Но и на этом северном море, где должна господствовать Россия, местное начальство не только ничего не устраивало, не заселяло его берегов русскими, не извлекало из его бесчисленных богатств никаких выгод, но даже, находя прибрежья его по климатическим условиям вредными и для жителей, которые там еще остаются, прибегало к разным средствам, чтобы и остальное русское население оттуда выселить…» Добавлю: не платят зарплату, облагают такими немыслимыми налогами, что невыгодной становится добыча золота и алмазов, еще недавно приносившая стране ежегодно миллиарды долларов. Да, рынок порой делает продукцию Севера неконкурентоспособной по сравнению с товарами, произведенными в более благоприятных природных условиях. Но почему в США умеют оказать своим северным регионам государственную поддержку, а у нас нет? В итоге там северяне живут, а у нас выживают, да и то не всегда. Или в самом деле подумывают повторить «сильный ход» с Аляской и продать Сибирь (включая Север) американцам за триллионы долларов (то есть бумажек)? Не ясно разве, что причина деградации Русского Севера – не в суровых природных условиях, а в близорукой, недальновидной политике? Но хотелось бы обратить внимание читателей еще на один момент мировоззренческого характера, связанный с Севером и имеющий, на мой взгляд, не только общероссийское, но и всемирное значение. Для этого нам придется повнимательнее приглядеться к опыту Якутии. СТРАНА ВЕЧНОЙ МЕРЗЛОТЫ ИЛИ ВОСХОДЯЩЕГО СОЛНЦА? Как это ни удивительно, но за более чем двадцать пять лет «реформ» (начиная с «перестройки») в России, пережившей в своей общественной жизни столько сдвигов тектонического характера, удивительно мало объявилось по-настоящему крупных политических деятелей. Сколько было кумиров дня, а проходило совсем немного времени – и они оказывались обыкновенной шантрапой. А чем обернулись массовые психозы в поддержку Ельцина или Собчака? Тем большее уважение должен бы вызывать Михаил Ефимович Николаев, долгое время занимавший пост президента Республики Саха-Якутия. Хотя скандалов вокруг Николаева не возникало, зато слухи, которые, как известно, распространяются быстрее звука, не преминули погулять по кругам столичной общественности. О далекой северной республике рассказывали, будто она намерена прибрать к рукам свои немалые природные богатства и, изгнав русское население, постепенно отделиться от некогда великой России. Но ведь республике «с видом на Ледовитый океан» вроде бы и отделяться-то некуда, и даже простые пере бои с поставкой грузов парализуют жизнь в ее городах. Да и с чем полностью «самостийные» якуты вышли бы на мировой рынок, кроме оленьих шкур, – самостоятельно добыть алмазы, которых не счесть в тамошних каменных пещерах, они не в состоянии. Впрочем, и сам Николаев успокаивал общественность, заявляя (и вызывая при этом улыбку у журналистов), что его республика будет «форпостом России на северном направлении». Первое, что приходит на ум при объяснении «якутского феномена», – это ситуация с южноафриканской (а точнее – транснациональной) компанией «Де Бирс» – монополистом на мировом рынке алмазов и бриллиантов. В 1990 году «Де Бирс» заключила с Россией соглашение, по которому 95 процентов добываемых в нашей стране алмазов должны поступать на внешний рынок через центральную сбытовую организацию этой компании в Лондоне. Сделка, конечно, выгодна для «Де Бирс», поскольку она получила контроль над российскими алмазами. Но и для Рос сии в далекой перспективе аналогичное соглашение могло бы быть выгодным: еще в советское время один экономист заверял, что если бы ЮАР и СССР объединились в добыче и сбыте золота и алмазов, то они, как он выразился, «размазали бы по стенке весь остальной мир». И вот некогда казавшееся невозможным может сбыться, правда, пока не в особенно выгодном для нас виде, поскольку «Де Бирс», пользуясь отсталым состоянием нашей ограночной промышленности, попросту «наложила лапу» на российское богатство. Но, к счастью, не на 99 лет. Когда истек срок прежнего кабального договора, началась и до сих пор периодически вспыхивает скрытая от непосвященных борьба вокруг условий нового соглашения. А почему наша ограночная промышленность так неразвита? Потому что определенные круги во власти и в бизнесе (не говоря уж о зарубежных кругах) специально тормозили ее развитие, чтобы сливки с продажи бриллиантов доставались Брюсселю или израильским компаниям. Думается, они делали это небескорыстно. Николаев, разумеется, не стоял в стороне (как хозяин своих алмазных недр) от борьбы за лучшие условия сбыта алмазов. Он активно влиял на дела российского аналога «Де Бирс» – акционерной компании «Алмазы России – Саха» (АЛРОСА). Он даже потребовал, чтобы Россия была представлена в правлении самой «Де Бирс» и допущена к составлению прейскуранта цен, который сейчас эта ТНК разрабатывает в одностороннем порядке. Видимо, визит Николаева в Японию и подписанные там соглашения, в свое время наделавшие много шума, послужили хорошей подготовкой к достижению этих целей. Хотя переговоры с «Де Бирс» проходили за закрытыми дверями, все же появились сообщения о том, что роль России на мировом рынке алмазов и бриллиантов существенно возрастает, и именно Николаев заявил, что наша страна может стать мировым лидером в этой области. Но Николаев ушел (точнее, его «ушли») с поста президента Якутии. Его преемником стал именно прежний глава АЛРОСА Вячеслав Штыров. (Вообще-то к этой компании есть большие вопросы: в советское время алмазы Якутии приносили казне миллиард долларов в год, а «реформаторам» понадобилось всего три года, чтобы компания погрязла в долгах.) Николаева же сделали представителем республики в Совете Федерации. И все-таки авторитет Николаева зиждется не на алмазах, по крайней мере не на них одних. В стать ях, которых он не мало написал для различных российских изданий, ясно вырисовывается концепция подлинно нового мышления – назовите его экологическим или «концепцией устойчивого развития», все равно суть дела этим не ограничивается. Какой образ жизни предложит нам уже наступивший, но по-прежнему неведомый XXI век? И доживет ли человечество до XXII века – при безудержном росте своей численности, устремленности к сверхпотребительству и усиливающемся загрязнении, даже отравлении природной среды? Николаев говорит, что с детства верил: там, где поселился человек, земля облагораживается. Особенно это было видно на якутских аласах – своего рода луговых оазисах посреди тайги. Сочетание леса, лугов и озер – залог обилия рыбы, зверя, птицы, грибов, ягод. И якуты с незапамятных времен обживали аласы небольшими поселениями наподобие хуторов, где человек и природа взаимодополняли и обогащали друг друга, достигали той гармонии, истинное значение которой человечество только-только начинает осознавать. Сейчас уже поздно обсуждать, можно ли было в эпоху спешной индустриализации страны бережнее обходиться с природой Севера. Ее покоряли, безоглядно разрушая. И позднее рожденная в Центре идея укрупнения деревень сгубила якутский алас. Крестьян из не больших поселений собрали в поселки на несколько тысяч человек. Пагубные последствия этой кампании хорошо знакомы нам даже по Нечерноземью, а для Якутии, с ее особо ранимой природой, она обернулась просто катастрофой. И вот, пока в других регионах охают и ахают по поводу случившегося, в Республике Саха при Николаеве перестали обреченно взирать на разрушительную работу ведомств, а взялись за дело и разработали основы новой системы природопользования. Двадцать процентов территории республики переведены в особо охраняемый государством режим безотходных суперэкологических систем, где будет обеспечено естественное право людей на здоровую жизнь в гармонии со здоровой природой. Западные (в том числе и марксистская) концепции «активного потребления» якобы неисчерпаемых природных ресурсов потерпели крах. Человечество мучительно ищет выход из сов ременного «рая», бросаясь то в «планирование народонаселения», то в «зеленое движение». Альтернативу западным установкам естественно искать на Востоке. Еще К. Маркс в конце жизни отметил, что традиционное восточное общество, уступая западному в уровне производства, намного превосходит его в устойчивости. А ныне этот «косный» Восток оказался в центре внимания как политологов, так и мирового обывателя. За японскими и корейскими телевизорами и компьютерами скрывается не просто очередной технологический рывок очередного региона планеты, а куда более серьезный перехват идейного лидерства, после которого человечество пойдет уже «другим путем». Основной ценностью всякой уважающей себя современной цивилизации считался до сих пор непрерывный прогресс. Отдельные голоса против него (Шеллинга в Германии или Николая Федорова в России), конечно, рассматривались как чудачество оторванных от жизни интеллектуалов, своего рода «горе от ума». И вот, похоже, антипрогрессисты берут реванш. Это не значит, что мир в XXI веке впадет в застой, наоборот, он станет развиваться быстро, как никогда. Но главное – у живущих в ежедневно меняющемся мире людей будет на слуху идея, что прогресс может быть иным, а идеи, как известно, – великая сила… Это противоречивое «хождение в прогресс» во имя застоя всколыхнуло всю Азию, причем всерьез и надолго. И если признанные лидеры – Япония или Сингапур – являют миру больше прогрессистскую сторону своего развития, то захваченные этим потоком «приокеанские народы второго плана» уже могут стоять на более взвешенных позициях. Некоторые российские ученые, в частности Игорь Иванович Шилин, изучавшие культуру малых народов Крайнего Севера и Дальнего Востока, пришли к выводу, что образ жизни этих, казалось бы, отсталых племен во многом более разумен, чем в странах привычной нам европеизированной цивилизации. У северян человек никогда не порывает своей связи с природой, что служит залогом сохранения образа жизни если не навечно, то, во всяком случае, на долгие времена, без опасения погибнуть вследствие вызванной самими этими людьми экологической катастрофы. Вот почему во многих случаях «парада суверенитетов» в наших национальных образованиях дело не сводится только к приходу к власти националистических элит (как это мы наблюдаем в более «продвинутых» республиках). Нет, он влечет за собой попытки перестройки, обустройства жизни (титульной нации в первую очередь) на более разумных и более обращенных к человеку началах, выводя свою землю из-под всевластия отраслевых монополий, которые привыкли хозяйничать там по принципу «край далекий, но нашенский». В такой новый подход, в общем-то, вписывались и действия бывшего якутского президента, чувствуется, серьезно пожелавшего направить вырванную с боем у Центра свою долю доходов от собственных сказочных богатств на обустройство родной страны и превращение ее, насколько воз можно, в образцовую республику-парк, созданную для труда, для отдыха, вообще для полноценной жизни людей. А что же русские, как они действуют в этом всемирном движении «встречь солнцу»? Вообще-то СССР из авангарда социального прогресса с удивительной быстротой сделался чуть ли не оплотом мирового консерватизма. Но вот в идейном отношении мы оставались страной с культом прогресса любой ценой. Мы пытались соревноваться с Америкой на звание самой лучшей и, естественно, самой прогрессивной державы на свете и во имя этого соревнования уничтожали природу. Сводили леса, осушали и поворачивали реки и, наконец, постоянно пытались сделать так, чтобы у нас люди жили «еще лучше», чем в Штатах (только часто не в том, в чем надо). Рус ские просто не могут быстро сориентироваться в своем сознании, а время не ждет. Поэтому на время нашей стране, да и всему миру, нужен новый лидер. Впрочем, если говорить о народах ареала тайги и тундры, то вопрос о лидерстве достаточно ясен заранее. Кроме глобального гегемона русских, там есть еще только один локальный – это якуты. Недаром ведь только они имели там самый серьезный уровень государственности. Дело в том, что якуты – такие же колонизаторы Сибири, как и русские (хотя нам из Москвы представляется, будто они всегда там жили). Они так же чуждые своим соседям, и появились в тех местах лишь немногим раньше русских, только они пришли с юга (чуть ли не из нынешней Туркмении), а русские – с севера (при плыли по Ледовитому океану). Исторические судьбы наших двух народов настолько потом начали разниться, что, казалось бы, давали наглядную иллюстрацию к тезису о неравномерности развития разных наций. И вот в последние годы положение серьезно изменилось, и младший в семье народов, почувствовав по путный ветер истории, резко пошел вперед. Неорганизованных движений в жизни не бывает. Каждому движению нужен лидер. Нужен он и национальным движениям наших северян. Русские себя там дискредитировали, и ведущая роль (будем думать, на время) автоматически переходит к якутам. Вот это обстоятельство и уловил Николаев, утверждающий, что «северный человек раздвинул границы своего миропонимания от аласа, урочища до планетарного масштаба…» Придет время, когда удастся в полной мере оценить и определить не только экономическую, но и нравственную стоимость нашего территориального пространства… Потребность в богатствах Севера и Арктики будет все время возрастать, но важнейший сырьевой плацдарм России и планеты не придется в очередной раз «покорять» энтузиастам и романтикам. Северяне все более готовы самостоятельно решать общегосударственные задачи, обладая уникальным опытом жизнедеятельности в экстремальных природных условиях. Не исключено, что со временем они будут самыми подготовленными к жизни по модели устойчивого развития, имея традиционно высокую экологическую куль туру, минимальные потребности (тогда как у большинства россиян господствуют стереотипы потребительства, а уровень экологической культуры невысок), умение подчинять свои интересы общим интересам. Все это наиболее характерные черты будущей цивилизации, которой предстоит жить в равновесии с природой. Вот почему в далекой северной стороне мы имеем не просто столицу национального государственного образования, а крупный и весьма перспективный центр пока общероссийского, а в перспективе международного масштаба. По той же причине Николаев – политик первостепенного значения для всей страны и один из немногих лидеров, чьи воззрения могут оказать влияние на образ мышления всего человечества. Он прямо так и пишет: «И вот неожиданно для себя мы открываем, что уровень экологической культуры северных народов может стать образцом для будущих цивилизаций» (выделено мной. – М.А.). С ним согласен и писатель Владимир Карпов: «Будущее – за северным человеком с его твердой заповедью: “нельзя брать лишнего от природы”. “Цивилизованный мир” в своей алчности рано или поздно съест самого себя. А природный человек – может даже и не заметить “прогрессистского” Армагеддона. Ну придет себе эвен по весне, с ласковым солнышком панты сдавать, а здесь на тебе – все отправились в потусторонний мир…» Сказав, что русские «дискредитировали себя», мы вовсе не собираемся кого-то обвинять: был взят курс на то, чтобы, как мечтал герой фильма «Начальник Чукотки», «и на Чукотке были по строены заводы, и у чукчей появился свой пролетариат». Была проделана большая и героическая работа, но жизнь идет вперед, а представления, как известно, остаются во многом старыми, да и мы теперь знаем, что «хочется как лучше, а получается как всегда». Это надо понимать и не впадать в панику от временной потери лидерства (тем более – среди народов своей страны). Но вот тем, кто предлагает упразднить в стране национальные образования и разделить ее только на губернии (дескать, пусть те же якуты изучают в национальных классах свой «Олонхо» – и хватит с них), хорошо бы показать хотя бы один участочек дальневосточного берега, усеянный бочками из-под бензина. Нахозяйничались уже губернаторы, хватит. Землям нужны хозяева. Даже то, что Республика Саха порой не платила ничего в общероссийский бюджет, до определен ной степени справедливо: край, поставляющий нам несметные богатства, до сих пор был буквально «медвежьим углом». Теперь положение меняется, в Якутск придет железная дорога, республику обеспечат спутниковой и про чей связью. Надо надеяться, что заработанным средствам найдется достойное применение (если их не отберут высокопоставленные чиновники из Центра ради каких-то финансовых афер). Да, жизнь не стоит на месте. И народ, который хочет сохранить свою среду обитания, должен обзавестись надежными путями сообщения, компьютер ной связью и пр. Парадокс, но это так. И, похоже, «республика вечной мерзло ты» готовится это противоречие успешно разрешить. В Якутии открылся блестящий университет, для студентов созданы великолепные условия. Так что следите за развитием событий на северо-востоке. Ведь там, на Чукотке, восходит солнце, и Якутия, как самая обжитая наша северная земля, по праву (не меньше, чем Япония) может именоваться Страной Восходящего Солнца. Пример Якутии важен и в другом от ношении. Известно, что в иных субъектах Российской Федерации стремление к самостоятельности выливается в некие разновидности сепаратизма. Республика Саха также стремится к самостоятельности, но это – самостоятельность в составе Федерации, это – вы зов на соревнование за более достойную человека жизнь, на лучшее обустройство родной земли. Такой самостоятельности субъектов можно только радоваться, противиться ей станет лишь неисправимый великодержавный шовинист. Думается, Федеральное собрание России могло бы почерпнуть много полезного для себя из якутского опыта и пошире распространить его по стране. У нас много говорят о призвании Рос сии заложить основы новой, спаситель ной для мира русской цивилизации, духовной и экологической по своему характеру, с тем, чтобы она стала альтернативой западному сверхпотребительству. Однако дальше разговоров дело обычно не идет, и это не случайно. Ос новы новой цивилизации нельзя выдумать в кабинете, они вырисовываются в самой жизни человечества, на направлениях прорыва. И вот одним из таких направлений прорыва и стал опыт далекой Якутии. РАЗРУХА, ПОХОЖАЯ НА ВРЕДИТЕЛЬСТВО А теперь взглянем на Русский Север в целом. В советское время эти регионы еще отставали от Центра по обустроенности, но везде чувствовался подъем, и люди с уверенностью смотрели в будущее. Как им было не гордиться тем, что они обживают кладовую природных богатств России! Буквально за несколько лет либеральные «реформаторы» добились, казалось бы, невозможного. Полностью разрушены горнодобывающая и рыбоперерабатывающая промышленность, убыточными стали добыча золота и алмазов. Если бы можно было посмотреть сразу на все наши северные земли из космоса, мы бы увидели странное сочетание лихорадочной деятельности и оцепенения. Лихорадочно рвут на куски природные богатства Севера частники, которым «реформаторы» отдали на откуп (в смысле – на разграбление) нефтяные месторождения, лесные массивы, рыбные промыслы, золотые прииски. С нефтепромыслов снимают сливки, бросая более половины нефти в земле. Отравляются великие реки и озера Севера (а именно вода в XXI веке становится очень дефицитным природным ресурсом). Они настолько загрязнены, что осетр, например, там практически уже уничтожен, под угрозой гибели оказались нельма, муксун, таймень. А почему ныне развернулась такая лихорадочная деятельность хищников? Потому что частники (среди которых немало фирм-однодневок, работающих по фальшивым документам) знают, что получили собственность незаконно, ее могут отобрать, а потому надо успеть выжать из нее все, что можно, и убежать за границу с наворованными капиталами. И создается впечатление экономического роста, что радует доверчивую власть. А на всей остальной территории полумертвые города и поселки, остановившиеся или едва дышащие заводы. Остановилась знаменитая лесопилка Игарки, один из «валютных цехов» бывшего СССР, – город остался без работы, речной порт погиб, морской – на грани гибели. Полную катастрофу пережило жилищно-коммунальное хозяйство. Старый город, построенный в 30—40-х годах прошлого века, как и новый, появившийся в 50-х, надо просто снести, их составляют «дома-баяны», которые действительно напоминают растянутую гармошку, так как сваи, забитые в вечную мерзлоту, «поехали» в разные стороны. Но и в двух микрорайонах постройки 70—80-х годов дома часто «едут», на их стенах видны глубокие трещины. Дышат на ладан и все коммуникации, из кранов течет ржавая вода, и люди вынуждены ее пить. Многим спать зимой приходится в одежде и в шапке. И за эти «квартиры» надо платить очень дорого. Самые квалифицированные кадры из Игарки уехали, оставшимся ехать некуда и не на что. Сносить старые дома надо, но куда девать людей? Новое строительство администрация не приветствует, неизвестно, сохранится ли город вообще. Так Родина отблагодарила тех, кто ковал ее могущество, зарабатывал для нее валюту. Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/mihail-antonov/cel-nomer-odin-plan-okkupacii-rossii/?lfrom=334617187) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом. notes Примечания 1 «Завтра», 2006, № 43. 2 «Завтра», 2011, № 7 и 8. 3 «Общенациональный русский журнал», 2006, № 0, с.80–81. 4 «Литературная газета». 2009. № 7. 5 «Литературная газета», 2006, № 42. 6 «Международные процессы», 2006, № 2. 7 «Дружба народов», 2005, № 8. 8 «Независимая газета», 25.06.96. 9 Более подробно о ситуации на Кавказе см. «Дружба народов», 2005, № 3,4,7. 10 «Дружба народов», 2005, № 10. 11 «Дружба народов», 2005, № 4. 12 «Московский комсомолец», 07.08.2006.
КУПИТЬ И СКАЧАТЬ ЗА: 176.00 руб.