Сетевая библиотекаСетевая библиотека
У собачьего древа Валерий Тамазович Квилория Невероятные похождения Шурки и Лерки #12 Невероятно! Двое закадычных друзей – Шурка и Лерка – шагу не могут ступить в родном городке, чтобы не попасть в удивительную историю. То поперёк улицы лежит громадный крокодил. То за ними в виде собак гонятся инопланетяне. То ослы рассказывают им о вреде курения. Дело дошло до того, что Лера стал котячьим царём в городе Мурзиков Причал, а Шурка превратился в батон варёной колбасы. А потом друзья спасали мир. Вернее, полмира, к которому относятся бесправные, не имеющие голоса в Лиге Разумных Существ, рыбы и прочие обитатели водных просторов планеты Земля. Валерий Квилория У собачьего древа: Невероятные похождения Шурки и Лерки. История двенадцатая © Квилория В. Т., 2012 * * * Всё, что окружает нас – животные, растения, камни, воды и ветры, даже земля под нашими ногами – всё имеет свою особенную душу. Валерий Квилория – лауреат литературного конкурса «Русская премия» 2006 года (Москва), лауреат Международного конкурса детской и юношеской литературы им. А. Н. Толстого 2006 года (Москва), дипломант Второго Международного конкурса детской и юношеской художественной и научно-популярной литературы им. А. Н. Толстого 2007 года (Москва) Предисловие Тот, кто читал повесть «Бунт в тарелке», помнит, что Шурку Захарьева и Леру Стопочкина похитил коробчатого вида инопланетянин по прозвищу Фу-Фью. Поместил в лабораторию и принялся испытывать на них самые новейшие инопланетные приборы, которые до этого даже на космических гусеницах не испытывали. С мальчишками стало твориться нечто невообразимое. У Шурки правое ухо выросло до размеров среднего одеяла. Из-за этого при ходьбе ухо приходилось забрасывать на плечо, как какой-нибудь старинный плащ. А у Леры левый глаз выскакивал сам по себе из глазницы. Только где-нибудь раздавался скрип или шорох, как глаз стремглав летел туда, словно космический спутник. При этом Лера видел им так же хорошо, как и правым. Вскоре друзья обнаружили в себе недюжинную силу, я бы даже сказал, волшебную. Но это была не просто волшебная сила, а сила, основанная на строгой научной основе. – Во всём виноваты инопланетные приборы, – говорил Шурка. – Стоит мне теперь посмотреть на предмет, как я сразу же вижу его внутреннюю структуру. Вижу молекулярную решётку, расположение атомных связей. Вижу, как эти молекулы разложить на атомы, переставить и сделать из одного вещества совершенно другое. В общем, приятели оказались такими продвинутыми, что могли запросто становиться невидимыми, проходить сквозь стены, превращаться в самые разные предметы и даже путешествовать во времени. Осознав свои необычные способности, мальчишки угнали летающую тарелку и вернулись в родной городок. Но через некоторое время Фу-Фью их нашёл. Коробчатый инопланетянин попытался вернуть летающую тарелку, а из друзей вновь сделать подопытных кроликов. Тогда Шурка с Лерой удрали от него на 220 лет в прошлое (повесть «22 шага против времени»). В 1876 году они познакомились с крепостной девушкой Варей Лозович и её семейством, которому грозила гибель. Спасая Лозовичей, Шурка назвался князем Александром, а Лерка – графом Леркендорфом. После череды захватывающих приключений мальчишки отправили Варю вместе с её семьёй в наше время, где недавние крепостные стали фермерами. Наконец Шурка и Лера вернулись из прошлого. Первым делом они, конечно же, решили проведать Варю Лозович. Вот тут-то и начинается новая повесть. Итак, вперёд по строкам очередной невероятной истории.     Валерий Квилория Совсем большая Варя Шурка забросил рюкзачок за спину, Лера подхватил портфель, и они бодро зашагали по улице. Не прошли друзья и десяти метров, как впереди соткалось из воздуха нечто зелёное. То ли бревно, то ли… Лера подошёл ближе и обомлел – посреди дороги лежал громадный крокодил. Неожиданно рептилия встала на задние лапы и широко раскрыла свою зубастую пасть. Окончательно напуганный Лера схватил Шурку за рукав. В ту же секунду неведомо откуда явилась большая лохматая собака. Вцепилась в крокодилий хвост и отгрызла его в два приёма. Крокодил от негодования клацнул зубами, пытаясь укусить собаку. Но не тут-то было! Собака вооружилась отгрызенным хвостом, как дубиной, и принялась лупить крокодила по его плоской голове. – Эй! – крикнул Шурка, которого Лера по-прежнему судорожно дёргал за рукав. – Ты чего трясёшься?! Лера помотал головой – видение исчезло. – Ёлки-палки! – посмотрел он на Захарьева. – Ты видел? – Ничего я не видел, – пожал плечами Шурка. – Мне только что такое показалось, прямо жуть! Шурка внимательно осмотрел место видения. – Наверное, прорыв во времени, – предположил он. – События из параллельного мира. – Странный какой-то мир, – поёжился Лера. Оглядываясь и прислушиваясь, друзья пошли дальше. Идти было недалеко. Фермерское хозяйство Лозовичей располагалось в десяти минутах ходьбы от городка. За новыми тесовыми[1 - Тёс – вытесанные или выпиленные тонкие доски.] воротами возвышалась просторная и светлая изба. На хозяйственной половине двора стояло несколько обширных амбаров и сараев. Да и сам двор был широк и весь от начала до конца обнесён высоким прочным плетнём[2 - Плетень – изгородь из сплетённых прутьев и ветвей.]. – Ничего себе Никифор Ворсанафьевич хоромы отгрохал! – покрутил головой Лера. – Настоящий хозяин, – улыбнулся Шурка и показал на железный молоток, висящий на калитке вниз головой. – Зачем он тут? – не сразу понял Лера. – А чтобы постучать можно было громко. Шурка взялся за молоток. В ответ на стук во дворе раздалось собачье тявканье. Следом на крыльцо вышла крепкого сложения девица. Такая дородная, что прямо кровь с молоком. – Кто это? – удивился Лера. – Может Варина старшая сестра? – наморщил лоб Шурка. Увидев их, девица радостно всплеснула руками. – Князь Александр! – закричала она. – Граф Леркендорф! Выбежала со двора, схватила друзей в охапку и так стиснула, что у них кости затрещали. – Вы чего?! – вырвался первым Лера. – Что мы вам такого сделали?! – Так можно и рёбра переломать, – сердито одёрнул пиджак Шурка. Незнакомка, глядя на них, откровенно смеялась. – Чай не признали? – спросила она и сокрушённо покачала головой. – Эх, барчуки. Коротка ваша память. – А где Никифор Ворсанафьевич? Где Варя? – покосился на неё Шурка, силясь вспомнить, кто же такая эта богатырского сложения девица. – Да ведь я Варя и есть! – вновь всплеснула руками незнакомка. – Как Варя? – оторопел Шурка. – Вы для Вари какая-то совсем большая, – заметил Лера. – А вот не ведаю, где ваши благородия столь времени пропадали, – развела руками девица. – Мы, почитай, четыре года туточки хозяйствуем да всё вас поджидаем. Полагали уж, что де пропали барчуки, как есть пропали. А вы, здрасте! – живы-невредимы. Рады вас видеть, – поклонилась она. – А на фотографии ты старая, – Шурка достал из кармана вчетверо сложенную газету и поправился, – в смысле, как раньше, маленькая. Увидев газетный снимок, большая Варя опять рассмеялась. – Да ей в обед сто лет! – Как сто? – растерялся Шурка. – Газета свежая. – Я про фото сказываю. Батя наш как узнал, что сие такое, так запретил нам обличье запечатлевать напрочь. – Почему? – Грех это. Да и сглазить могут, ежели образ сей к худым людям попадёт. – Выходит, – посмотрел Лера на друга, – они на четыре года раньше точки отсчёта[3 - Точка отсчёта – место и время, из которого друзья ушли в прошлое (смотрите повесть «22 шага против времени»).] попали? – Выходит, – сокрушённо вздохнул Шурка. – Надо было их из сада отправлять. А так большой разброс по времени… – Заходите, гости дорогие, – отступила в сторону бывшая крепостная. – Ныне, правда, посевная – все в поле. Одна я по хозяйству управляюсь. Друзья прошли мимо повзрослевшей девицы, и Шурка совсем загрустил. Недавняя хрупкая Варенька была теперь не только намного его старше, но ещё и выше на целую голову. Рядом с ней Шурке казалось, что он мальчик-с-пальчик. Грустные его мысли неожиданно прервал золотистый пудель, который выскочил из-за куста сирени. – Тяв! Тяв! – зловеще посмотрел он на друзей и вроде даже подмигнул. Мальчишки отшатнулись. – Не бойтесь, пёсик у нас смирный, – заверила хозяйка. – Третий день как прибился, вот и живёт. Не выгонять же на улицу. Да и прокормить есть чем. Затем показала на один из амбаров. – Здесь, дорогой граф, – глянула лукаво на Леру, – мы знатную птицу выращиваем. – Канареек? – А вот и нет. Ныне в почёте перепела. Яйца их вельми пользительны для здоровья. Бают[4 - Бают (старорусское) – говорят.], от них детки умнеют[5 - Японские учёные выяснили, что дети, употребляющие перепелиные яйца в сыром виде (2-3 яйца утром за 20-30 мин. до еды), на 15 процентов обгоняют своих сверстников в умственном развитии.]. Сопровождаемые Варей, друзья осмотрели перепелиную ферму. Там в клетках суетились пёстро изукрашенные коричневыми чёрточками и крапинками серенькие птички размером со скворца. Налюбовавшись перепелами, они спустились в глубокий подвал, где в полной темноте росли шампиньоны. Затем Варя отвела их на чердак дома. И вот здесь Лера расплылся в улыбке. На чердаке щебетало десятка два канареек. В обширном вольере всё было устроено так, как он когда-то учил Лозовичей: и гнёзда, и кормушки, и поилки… – Айда в мастерскую! – позвала Варя. – Батя из лозы знатные кресла для качания изготовил. Уж какой год вас ждут. Засада Шурка вслед за Варей сбежал по ступенькам, а Лера задержался на минуту, заслушавшись пением кенаров. В это время к чердачному окошку подлетели два голубя. Волнуясь, они стали тыкать клювами в стекло, пытаясь рассмотреть, что происходит на чердаке. Ничего необычного в этом не было. Голуби любят заглядывать в окна, выпрашивая хлебные крошки. Но Лера, и сам не зная почему, спрятался от них за квадратной печной трубой. Голуби внимательно осмотрели чердак и успокоились. – У нас пусто. Встречайте объекты внизу! – вдруг свистнул один из них по-тутьюковски[6 - Ту-Тью – название инопланетного народа и их планеты (смотрите книгу «Бунт в тарелке»).]. Услышав это, Лера даже присел от неожиданности. «Ничего себе! – стал соображать он. – Да инопланетяне обложили нас со всех сторон». – Интересно, – спросил один голубь, словно мысли его прочёл. – Объекты не догадываются, что взяты под наблюдение? – Думаю, нет, – отозвался другой. – Наше спецподразделение прошло такой же курс облучения, как и эти землянские мальчишки. Мы им почти ни в чём не уступаем. Главное незаметно подобраться и быстро их нейтрализовать, чтобы они не успели предпринять никаких контрмер[7 - Контрмеры – буквально противомеры, «контра» (от латинского «против») является составной частью многих сложных слов, указывает на противоположность или противодействие чему-либо.]. – Понятно, – кивнул другой голубь. – Маскировка у нас отменная. Одно только неясно – зачем этого недоучку Фью назначили командиром нашего отряда? Ведь он, говорят, сейчас под следствием? – Так и есть. Если дело дойдёт до суда, его отправят на перевоспитание. А папашу Всюси уже разжаловали, и он теперь никакой не министр, а простой пенсионер. Но только папаша и его сынок владеют всей информацией об объектах… Дальше Лера не слушал. Боком-боком добрался до лестницы и на цыпочках спустился вниз. Там во дворе Шурка вместе с Варей любовался пуховыми ангорскими козлятами. – Пойдём домой, – толкнул его в бок Лера. – А кресла? – удивился Шурка. – Инопланетяне на хвосте, – прошипел Лера. – Как инопланетяне?! Откуда?! – подскочил, как ужаленный, Шурка. – Тише ты! Лера покосился на Варю – не услышала ли. Девица, действительно, вдруг побледнела и обвела двор испуганным взглядом. – Ай! – воскликнула в страхе. – У меня же в печи пирог оставлен. Совсем запамятовала! И бросилась опрометью в дом. – Я мигом! – крикнула с порога. – А вы покудова идите до мастерской! – и показала на один из сараев в глубине двора. «Какая мастерская?! Какие подарки?! – переглянулись друзья. – Не до них теперь». Ни секунды не мешкая, они поспешили к тесовым воротам. Увы, пути назад уже не было. На дорожке перед калиткой сидел золотистый пудель и не сводил с них пристального взгляда. Мальчишки присмотрелись и вздрогнули – глаза у пуделя были поросячьими с рыжими ресницами. – Всё, вляпались! – едва слышно шепнул Лера. Как ни странно, пёсик услышал и совсем не по-пёсьи самодовольно ухмыльнулся в ответ. Сомнений не оставалось – перед ними сидел не кто иной, как преобразованный в собаку инопланетный лжеучённый Фью. Лера схватил друга за рукав и потянул обратно к крыльцу. – Срочно драпаем! – Куда? – тоскливо огляделся Шурка. Отовсюду из-за углов, кустов и плетёного забора выглядывали собачьи морды с совершенно не собачьими внимательными глазами. – Давай опять в прошлое? – предложил Лера. – Или в будущее. – В будущее? – посмотрел на него Шурка. – А давай. Глянул на местоположение солнца. Определил, где находится север, и задумался. – Теперь год огненной собаки, так? – посмотрел на Леру. – Так. – Значит, оттолкнёмся от года собаки и уйдём в такое будущее, где нас ни одна инопланетная собака не найдёт. И Захарьев поднял лежавший у крыльца камень. Увидев это, золотистый пудель призывно тявкнул, и замаскированные под собак инопланетяне стали медленно сужать кольцо окружения. Шурка принялся торопливо рисовать на дорожке какие-то загадочные знаки. Собаки, между тем, были совсем рядом. – Быстрее! – торопил Лера. – Не хочу больше подопытным кроликом быть! – Сюда стань, – показал Шурка, – в это деление рядом со мной. – Ну, стал. – Повторяй: из года собаки в тень свиньи… Увидев это, инопланетяне, которые до того шли неспешными крадущимися шажками, залаяли-завизжали и бросились к крыльцу со всех ног. Но поздно. Двое подростков растаяли в воздухе, словно снежинки в стакане горячего чая. Доберман Пинчер На ветке развесистого клёна полулежала чёрная лохматая собака. – Опять инопланетяне, – попятился Лера. Шурка внимательно вгляделся и покачал головой. – Нет, – заявил он компетентно[8 - Компетентно от «компетентный» – осведомленный, являющийся признанным знатоком в каком-либо вопросе.], – она настоящая. – Тогда её надо спасать, – справедливо рассудил Лера, – собаки по деревьям лазить не умеют. Эта, наверное, за кошкой погналась, а теперь слезть не может. Недолго думая, друзья вскарабкались на дерево. Но собака даже не глянула на них. Лежала себе безмятежно на ветке и неотрывно смотрела на далёкий горизонт. – Помощь ей, похоже, не нужна? – заключил Лера. – А вы кто такие? – вдруг спросила собака. Лера от такого неожиданного поворота событий едва с дерева не свалился. – Школьники мы, – ляпнул он первое, что на ум пришло, и, запнувшись на миг, добавил: – Из Беларуси. Я – Лера, а его Шуркой зовут. – Доберман, – представилась собака вежливо. – Пинчер. И вновь уставилась на горизонт. – Какой же ты доберман-пинчер, – нервно рассмеялся Шурка. – Если ты здоровый, чёрный и мохнатый. Ты, скорее всего, водолаз[9 - Водолаз или Ньюфаундленд – порода служебных собак. Крупные (рост до 80 см.), сильные, добродушные, бесстрашные; прекрасно плавают и даже ныряют (в прошлом использовались для спасения утопающих). Родина -остров Ньюфаундленд, отсюда и название. На основе Ньюфаундленда была создана отечественная порода собак – водолаз.]. А доберман-пинчер худой, с длинной мордой, без хвоста, и шерсть у него короткая – чёрная и ещё немного коричневая. – Во-первых, я девушка, – заявила собака. – Во-вторых, Доберман – это моё имя, а Пинчер – фамилия. В-третьих, я вам не тыкала. Так что будьте любезны говорить мне вы. – И с каких это пор, – прищурилась она на Шурку, – собак стали делить на породы? – Осторожней, – шепнул Лера, – кто его знает, куда мы попали. Захарьев стал серьёзным. – Извините, мэм, – сказал он с кислым видом. Помолчали. Собака пристально следила за горизонтом. – А кто вас сюда посадил? – Сама, – перевела на друзей удивлённый взгляд Доберман. – Смотрите, – показала лапой вдаль, – сейчас восход солнца начнётся. – Ох, как красиво, – вздохнула она мечтательно. – Так вы сами забрались? – всё ещё не верили друзья. – Разве собаки умеют по деревьям лазить? – Ну, это кто как, – не отрываясь от восходящего солнца, Доберман протянула им свою мохнатую лапу. – Видите? И вдруг выпустила длинные и мощные, как у медведя, когти. Мало того, когти покрывал лак для ногтей: на лазурном фоне был нарисован багровый восход. – Это мне в салоне красоты вживили, – пояснила собака. – Дорогое удовольствие. В целых пять бифштексов обошлось. Половина месячного оклада. – Это такие огромные отбивные из мяса? – проявил эрудицию Шурка. Собака ещё раз внимательно осмотрела друзей. – Вы, наверное, издалека? – Точно, – кивнул Шурка, – приезжие. Специально прибыли на ваш восход посмотреть. – Хе-хе, – хихикнула собака и смущённо прикрыла лапой пасть. – Врёте вы всё. – Ага, – увидев такую добродушную простоту, тотчас сознался Шурка. – А что такое ваш бифштекс? – Самая крупная денежная единица. Равна десяти шницелям. Шницель – соответствует десяти котлетам. Одна котлета делится на столько же тефтель. Тефтеля – на фрикадельки. – Значит, – стал подсчитывать Лера, – ваше месячное жалованье состоит из десяти бифштексов, сотни шницелей, тысячи котлет, десяти тысяч тефтелей или, – тут он задумался, – одного миллиона фрикаделек. Собака поднесла к морде левую лапу, и друзья увидели на ней золотую цепь с массивными часами, на крышке которых красовались три единицы[10 - В нумерологии цифра 1 символизирует солнце.]. Выпустила из правой лапы коготь и щёлкнула по цифрам. Крышка с мелодичным звуком открылась, обнажив циферблат часов. Щёлкнула ещё раз, и на месте циферблата возник калькулятор. Стремительно поклацав коготком по кнопкам, Доберман удивлённо взглянула на Леру. – А ведь верно, – кивнула она. – Значит, всё это деньги, а не еда? – решил на всякий случай уточнить Шурка. Ни слова не говоря, Доберман Пинчер запустила лапу в густую шерсть на горле и вжик! – расстегнула, как в какой-нибудь обычной куртке, молнию на груди. Чёрная шкура разъехалась, и потрясённые мальчишки увидели совершенно голое розовое тело. Собака порылась за пазухой и, нимало не смущаясь, подала им пачку купюр. – Вот эта красная, – показала, – и есть бифштекс. Шницель – розовый. В жёлтом цвете выполнена котлета. Тефтеля – синяя. Ну, а фрикаделька, само собой разумеется, зелёная. Но друзей, удивлённых расстегивающейся шкурой, собачьи деньги уже мало интересовали. – Так это не ваше? – осторожно тронул шубу Лера. – Как не моё? – обиделась Доберман. – Моё. Наши косметологические[11 - Косметология – наука о лечебной косметике. Включает в себя не только косметические, но и физиотерапевтические, хирургические и другие методы. Косметикой, в свою очередь, называется комплекс гигиенических, лечебных и декоративных мероприятий, направленных на поддержание красоты человеческого тела или устранение косметических дефектов.] центры достигли такого уровня, что любая шавка может безболезненно снять с себя шкуру. Правда, процедура весьма дорогостоящая. Никаких денег не хватит. Я вот себе грудь и немного с боков оголила. Вполне достаточно. Четыре внутренних кармана и титановая молния. Жарко – могу расстегнуться. Холодно – снова на замок. Гуманное измерение Шурка с опаской глянул на её огромную пасть. – А кого, – спросил он и поправился, – а что вы едите? – Мясо, конечно, – облизнулась девушка-собака. – Но бывают и переходные блюда. – Какое мясо? – не удержался Лера. – Ну, там, конина, телятина, свинина, баранина, курятина, даже кошачья или собачья отбивная, – взялась перечислять собака. – Но последнее скорее для гурманов. – Как же вы можете себе подобных кушать? – отодвинулись от неё друзья, готовые в любой момент спрыгнуть с дерева. – А при чём здесь себе подобные? – удивилась Пинчер. – Сделал заказ и жди. – Но ведь тот, кто ваш заказ выполняет, – убивает. – Кого убивает? – испугалась собака и перешла на шёпот. – Даже слова такого не говорите. На земле никого не убивают последние два столетия. Все продукты изготавливают специальные приборы на атомарном уровне. Хочешь свинины – тебе дадут хоть окорок, хоть рёбра, хоть ножки на холодец. Всё это было скопировано двести лет назад. Специальные аппараты просто воспроизводят исходный образец, подбирая и выстраивая соответствующим образом наночастицы[12 - Наночастицы – искусственные объекты нанометровых размеров. Один нанометр (нм) равен одной миллиардной доле метра или одной миллионной доле миллиметра.], молекулы и атомы. – Извините, – смутились друзья. – Ну, а если у какого-нибудь хищника охотничий инстинкт проснётся и он другое животное загрызёт? – Никогда, – снисходительно посмотрела на них девушка и снова перешла на шёпот. – За убийство у нас, страшно сказать, отправляют на планету в созвездии Пса. А там, знаете, какие условия – жуть! Да и вообще мы живём порознь. – Как это? – Я, например, из Шарикова. В нашем городе проживают одни собаки. В других городах обитают только люди. В третьих – жирафы. В четвёртых – слоны. Но есть и смешанные города. Вот неподалёку от нас находится город Иотьфунь. Там живут ослы с верблюдами. – Давно у вас так? – Очень. Ещё когда животные освоили методику обучения человеческой речи. С тех пор и пошло. Многие виды начинали буквально с двух-трёх слов. А потом в процессе общения развилось отвлечённое мышление и заговорили на всех языках. Даже люди – исконные носители этого средства передачи информации – удивляются нашим достижениям. И немудрено. Некоторые индивиды, как, например, белый носорог Долбик из Нос-Рога-на-Замбези[13 - Замбези – река в Южной Африке.], знают более тридцати языков, в том числе и давно вышедшие из употребления. – Ну, а как все собаки в одном городе собрались? – Вообще-то собачьих городов много. Разбросаны они по всем континентам. Каждый город настоящая страна, только маленькая. У каждого свой правитель, свои законы. А как иначе? Собаки весьма отличаются от других животных, и потребности у нас разные. Собачьи города возникли тоже не сразу. Поначалу многие из наших предков жили в человеческих семьях. А когда первые собаки освоили язык и стали независимыми, начался настоящий бум. Каждая даже самая крохотная комнатная болонка желала стать самостоятельной, ни от кого не зависеть и иметь отдельную квартиру. Начался массовый исход собак из деревень, где у людей преобладали консервативные взгляды, вроде: «собака друг человека» или «собака помнит, кто её кормит». Или уж совсем для нас обидное: «хорошая собака без хозяина не останется». При этом никаких равных прав у собак в деревнях не было. Нас даже били. Из-за этого некоторые города вскоре оказались переполненными собаками, а люди и другая живность оттуда мало-помалу уходили. Особенно быстро процесс псонизации шёл там, где на очередных выборах мэром города был избрана собака. – Здорово! – улыбнулся Лера. Солнце к тому времени поднялось над горизонтом, и Доберман Пинчер вместе с мальчишками спустилась на землю. – Не желаете ли посетить наш Шариков? – поинтересовалась она. – Я вам городские достопримечательности покажу. – Сходим? – посмотрел на друга Лера. Шурка хотел было согласиться и вдруг заметил, что над собачьим городом зависло необычное облако. Подсвеченное солнцем, оно напоминало золотистого пуделя. Мало того, облако-пудель совершенно не двигалось по небу и странным образом подмигивало. Шурка затряс головой. – Уходить надо, нам нельзя тут долго… Сказал и запнулся – не говорить же первой встречной собаке о том, что их преследуют инопланетяне. Выручил Лера, который тоже заметил облачного пуделя. – Нам надо срочно в город ослов, – заявил он. – И верблюдов, – добавил для большей убедительности Шурка. Доберман посмотрела на часы. – Жаль, – вздохнула она. – Ладно, пойдёмте, покажу вам короткий путь на Иотьфунь. Собака опустилась на четыре лапы и побежала на юг – вправо от восходящего солнца. – Скажите, – нагнал её Шурка, – а инопланетяне в гостях у вас бывают? – Прилетают время от времени. У них тут база за Сатурном. – Драться не лезут? – Нет, они смирные. А что? – Пинчер остановилась и внимательно посмотрела на Шурку. – Мы это, – признался неожиданно он. – Мы ничего плохого не делали, а они за нами гоняются. – Ясно, – махнула хвостом собака. – Теперь вы следы заметаете? – Ага, – вздохнул Шурка. – И хотите, чтобы я их запутала, когда они к моему дереву выйдут? – Если можно. – Можно, – опять добродушно махнула хвостом Доберман. – Вы всё-таки наши, земные, а они не пойми чего. Я их не на Иотьфунь, а в какую-нибудь другую сторону отправлю. – Спасибо, – улыбнулся Шурка. – Спасибо, – улыбнулся Лера. – Здоровская вы собака. – Да ладно, – отвернула морду Доберман. Выйдя далеко за город Шариков, она показала лапой на ю г. – Вон там, за полесскими болотами, возвышается Иоть-фунь. Правда, я в те края ни разу не ходила. Но наши говорят, что через трясину перекинут бамбуковый мостик. – А в каком месте? – Не знаю. Пойдёте вдоль болот и обязательно найдёте. Мостик установили специально для таких, как вы, путешественников. На прощание друзья поочередно обняли девушку Пинчер, потрепали её по холке, почесали за ухом и только после этого пошли к городу Иотьфуню. Собака ласково смотрела им вслед и прощально махала пушистым хвостом. Странная деревня Пройдя километров десять, друзья обернулись. Ни дерева, ни самой Доберман Пинчер видно уже не было. – Как думаешь, почему ей восход нравится? – спросил Шурка, щурясь от яркого солнца. Лера пожал плечами. – Психология, – поднял палец Шурка. – Солнце напоминает собаке большой кусок сочного мяса. – Логично, – согласился Лера. – Только собаки цвета не различают. К полесским болотам мальчишки добрались лишь к вечеру, когда солнце, описав по небу полукруг, коснулось земли. Смеркалось. То тут, то там начинали пробовать голос первые лягушки. За ними застрекотали другие, третьи, и вскоре над болотом грянул дружный лягушачий оркестр. Друзья осмотрелись. В топкий берег были вбиты деревянные сваи, которые удерживали островерхие крыши, покрытые болотным тростником. От каждого такого строения к воде тянулись заросшие травой тропинки. – Странные хижины, – заметил Шурка, – ни одной стенки нет. – Наверное, это заброшенное селение, – предположил Лера. Забравшись на небольшой холм по соседству, они наткнулись на чьё-то большое гнездо. Гнездо представляло собой углубление в земле, которое было выстлано толстым слоем высушенной тины[14 - Тина – зелёные водоросли, плавающие густой массой в стоячей и малопроточной воде.]. Воздух к тому времени сгустился настолько, что хижины едва угадывались в сумраке. Ходить на ощупь вдоль болота друзьям не хотелось. К тому же устали они невероятно. Недолго думая, Лера забрался в гнездо. Шурка -следом. Лежать на сухой, прогретой жарким солнцем тине было так же здорово, как на бабушкиной перине. Не прошло и минуты, а друзья уже спали, словно убитые. Разбудила Стопочкина беседа двух мужчин. Из-за высокого бруствера гнезда он не видел, кто говорит. Зато отчётливо слышал каждое слово. Лера лежал в полудрёме, поглядывал на восходящее солнце и слушал. – Недостаточно только синтезировать мясо, – заявил скрипучий старческий голос, по-видимому, продолжая давно начатый диалог. – Необходимо, чтобы это был не бездушный кусок белка, а живая плоть. – Э, куда вы хватили, – отозвался голос помоложе. – За такие разговоры, дедуля, вас могут отправить в созвездие Скорпиона. – Ты не так меня понял, – стал оправдываться дедуля. – Речь идёт не об умерщвлении плоти, а о стимуляции синтетического мяса. Так тебе бац его под нос – на, подавись! А так, представь, сидишь ты по самые глаза в воде. Тут к берегу грациозно подбегает твоя порция мяса… – Как это? – удивился молодой голос. – Где же у неё ноги? – Хорошо, – вздохнул скрипучий, – тогда представь, что твоя порция мяса прибегает в виде коровы. – Многовато будет, – хмыкнул молодой, видимо, представив размеры коровы. – Это не одна, это сразу несколько порций мяса. Моя, скорее всего, тянет на упитанного зайца или на исхудавшую гиену. И вообще я сижу на диете. А по средам и пятницам пощусь[15 - Пост – воздержание от скоромной пищи, которая представляет собой продукты животного происхождения.]. – Какой ты непонятливый, – вздохнул дедуля. – Значит, прибегает твой упитанный заяц к берегу. Ты бросаешься и впиваешься в него всеми своими шестьюдесятью восемью зубами. А потом начинаешь крутиться вокруг своей оси, зажёвывать этого зайца и заглатывать. «Ёлки-палки! – испугался Лера. – Что же там за троглодиты[16 - Троглодит – первобытный человек, обитавший в пещерах.] такие разговаривают?». – Ну и зачем это? – спросил молодой. – Эх, – вздохнул огорчённо дедуля. – Как ты не понимаешь, что так возникает иллюзия полноценной жизни. Желудок начинает по-настоящему выделять желудочный сок, и тогда здоровья в тебе ого-го сколько! Да что с тобой говорить… – Конечно-конечно, – ехидно отозвался его оппонент[17 - Оппонент – противник в споре.]. – Куда нам до вас, вы вон второе столетие доживаете, а мы только полвека отмахали. Лера приподнялся на локтях, выглянул из-за бруствера[18 - Бруствер – земляная насыпь на наружной стороне окопа для укрытия стрелков от неприятельского огня.] гнезда и обмер. На берегу болота лежали два чудовищных крокодила. Один совершено огромный – более семи метров в длину, второй – на пару метров меньше. «Может, это не они», – мелькнула у него мысль. Но тут меньший крокодил неожиданно встал на задние лапы и, задрав кверху голову, подошёл к одной из хижин. – Вместо того, чтобы философствовать, – заметил он, – лучше бы следили за состоянием своего дома. Дотянувшись передней лапой до крыши, он поправил там сбитый набок тростник. Пока крокодилы переругивались, спорили и выясняли, какие у каждого из них права и обязанности в отношении своих жилищ, Лера растолкал друга. – Шурик! – сделав страшные глаза, прошептал он. – Бежим отсюда! Узнав, в чём дело, и посмотрев на громадных рептилий, Шурка и сам поначалу струхнул. Но, просчитав варианты преобразований и сделав расчёты, немного успокоился. – Не бойся, – зевнул он, – вдруг что, я их в болото заброшу гравитационным молотом. – А вдруг они какие-нибудь непростые крокодилы? – засомневался Лера. Решив не рисковать, мальчишки собрались незаметно отползти в сторонку, а далее пойти вдоль болота в поисках бамбукового мостика. Но стоило им пошевелиться, как крокодильи голоса раздались едва ли не над самыми их головами. – Ты обвиняешь меня в архаической[19 - Архаизм – устаревшее слово, оборот речи, явление, пережиток старины.] кровожадности, – сказал старый крокодил, – а ведь я даже бровью не повёл, когда обнаружил в собственном гнезде двоих людей. Друзья застыли, словно громом поражённые. – У тебя-то и бровей нет, – хихикнул меньший крокодил, и морда его тотчас всплыла над гнездом. – А-а! – рассмеялся он, увидев, что Шурка с Лерой не спят. – Здравствуйте, гости дорогие. «Дорогие гости», увидев над собой зубастую пасть, своими размерами похожую на ковш экскаватора, со страху едва не упали в обморок. – Здра-здра-здравствуйте, – заикаясь, попытался улыбнуться в ответ Лера. Шурка и вовсе не смог выдавить ни единого звука, только судорожно кивал в ответ. – Да вы не бойтесь, – успокоил их меньшой крокодил. – Никто вас пальцем не тронет. – Гд е это ты видел пальцы у нашего брата? – возникла рядом с ним ещё более громадная пасть старого крокодила. – Скорее, когти. – А это что? – сунул ему под нос короткую переднюю лапу младший. – Вот они, пять пальцев, соединённые перепонкой. Об этом можно целый трактат[20 - Трактат – научное сочинение, содержащее обсуждение какого-нибудь отдельного вопроса.] написать. Фома и Тотоший Геннадьевич Пока они дискутировали[21 - Дискутировать – вести дискуссию, обсуждая какой-нибудь спорный вопрос.], мальчишки немного пришли в себя. Между тем, перестав спорить о пальцах, крокодилы перешли на лапы и хвосты. Вспомнили ластоного крокодила, от которого произошли первые сухопутные животные. Затем взялись за динозавров. В общем, разговору их не было видно конца. – Извините, – поднял руку, словно на уроке, Лера, – нам идти пора. Времени нет. – Ах, да, – вспомнили о них спорщики. – Позвольте представиться, – склонил голову набок меньший из крокодилов, – философ полесской школы Фома. При этих словах он стукнул себя лапой по груди, покрытой прямоугольными роговыми щитками. – А это Тотоший Геннадьевич, – ткнул лапой в большого крокодила, – мой пра-пра-пра-пра-пра-пра-пра… В общем, предок в пятнадцатом колене по материнской линии. – И зачинатель полесского племени крокодилов, – важно дополнил Тотоший Геннадьевич. – В 3856 году с несколькими другими товарищами был выброшен во время шторма на пустынный берег. В поисках пищи и воды мы перебрались через горы и обнаружили эти благодатные места. – Горы? – удивился Лера, но Шурка его перебил. – А откуда вы родом? – поинтересовался он. – Из устья Нила, – гордо выпятил грудь старый крокодил. – Небывалый ураган обрушился тогда на нашу родину. Гигантский смерч всосал в себя стаю нильских крокодилов. Всосал и унёс высоко под небеса. Сколько мы кружили над землёй – неизвестно. Когда же смерч ослабел и выпустил нас из своих объятий, мы упали, слава богу, в море. Многие из нас погибли, и только некоторым посчастливилось добраться до суши. Тут старый крокодил расчувствовался и заплакал. – Ну, вот, – заметил младший, – горазды вы крокодильи слёзы лить. – Как же без этого, – мотнул головой старик. – Ведь это грустная история. Младший хотел было заспорить с ним, но посмотрел на мальчишек и передумал. – Спросили бы лучше гостей, – сказал он, – куда они путь держат. Может, помощь нужна? – Ага, – улыбнулся старик, – куда, гости дорогие, путь держите? Не нужна ли помощь? – Мы идём в город Иотьфунь, – сообщил Лера. – В город Иотьфунь? – эхом отозвались оба крокодила, и старший сглотнул слюну. – Великолепный город, – добавил он. – Прекрасно сложенное и упитанное население. Особенно верхней его части, где живут ослы. – Кстати, – перебил его младший, – без нас вы туда не скоро доберётесь. Мальчишки вопросительно посмотрели на философа Фому. – До бамбукового мостика идти почти неделю, – пояснил он. – А потом, когда переберётесь через болото, ещё столько же возвращаться. Ведь Иотьфунь как раз напротив нас расположен. Но, если хотите, мы можем переправить вас туда за каких-нибудь полчаса. – Да, – подтвердил старый Тотоший Геннадьевич, – болото неширокое, но очень глубокое и топкое. Тянется вдоль всей горной гряды. – Опять вы про горы, – недоумённо уставился на него Лера, который занимался ориентированием на местности и знал карту Беларуси, как свои пять пальцев. – Откуда они тут взялись? – Гмы, – услышав это, удивился младший Фома. – Сдаётся мне, вы к нам прибыли из доисторических времён. – И совсем не из доисторических, – обиделся Лера. – Просто здесь гор никогда и в помине не было. – А теперь есть. Произошло смещение трёх тектонических[22 - Тектоника – отрасль геологии, изучающая развитие земной коры и её изменения.] плит, на стыке которых расположена Беларусь. И по геопатогенному разлому[23 - Геопатогенный разлом – в тектонике – крупное разрывное нарушение земной коры, распространяющееся на большую глубину и имеющее значительную длину и ширину.], что точнёхонько шёл под украинско-белорусской границей, выросла горная гряда. – Ничего себе!! – разом воскликнули друзья. – Из-за катаклизмов[24 - Катаклизм – внезапный перелом, разрушительный переворот в природе, в обществе, в истории.], вызванных деятельностью человека, – почесал брюхо старший крокодил и неодобрительно посмотрел на мальчишек, – весьма сильно изменилась география земли. В результате глобального потепления растаяли ледники в Антарктиде и районы вечной мерзлоты на севере. Уровень мирового океана поднялся и затопил очень большие участки суши. Вся южная Европа ушла под воду. Но далее границы Беларуси вода не пошла. – Горы помешали, – понял Лера. – Точно. Далее на север океану не дал разлиться участок суши, который поднялся над уровнем моря на 50-100 метров. – Это что же, – ошалело посмотрел на крокодилов Шурка, – выходит, теперь на границе Беларуси море плещется? – Нет, – махнул лапой Фома, – море давно отступило. Теперь на его месте песчаная пустыня. – Ну, что, – зевнул он, – будете через болото переправляться или своим ходом пойдёте? – Как же вы нас переправите? – оглядел Лера пустынный берег, на котором не было ни лодки, ни плота, ни даже какого-нибудь брёвнышка. – А на собственной спине, – ухмыльнулся старый крокодил. – Вот вас, – показал он на Леру, – так как вы покрупней, могу я перевезти. – А вашего приятеля младшенький возьмёт. Лера вспомнил разговор про синтетическое мясо и посмотрел в жёлтые бесчувственные крокодильи глаза. – А вы не того, не слопаете нас? А то завезёте на середину болота, а там бултых – и привет ослам. – Эх, молодой человек, – вздохнул Тотоший Геннадьевич, – сто пятьдесят лет назад я бы так и сделал. Да и зачем вас заманивать в болото, когда вас можно и на берегу схарчить. Вот если бы пришла на водопой зебра или, скажем, антилопа гну, тогда другое дело, тогда без воды никак не обойтись. Очень крупные и сильные животные. Их так просто не сожрёшь, их надо непременно под воду затащить… – Опять вы, дедуля, за своё, – оборвал его Фома. – Не бойтесь, ребятки, смело забирайтесь нам на спины – никто вас не тронет. И он плюхнулся в болото. Старый крокодил со вздохом последовал за своим пра-пра-пра-пра-пра-пра-правнуком в пятнадцатом колене. С некоторым опасением мальчишки взошли на их бронированные спины. – Вдруг что, преобразовывай, – напомнил Лера. – Угу, – кивнул Шурка. Стремительно рассекая острыми носами водную поверхность болота, крокодилы поплыли к противоположному берегу. – Значит, вы искусственно выращенным мясом питаетесь? – вспомнив начало крокодильего спора, просил Лера. – Так и есть, – вновь вздохнул Тотоший Геннадьевич. – А почему? – Прониклись гуманными идеями, – подсказал плывущий рядом Фома. – Рассказывай, – булькнул старый крокодил. – Я бы вами за милую душу полакомился. Да и к ослам бы в гости наведался. В старину, помню, эх, какие набеги делали… – Дедуля! – строго покосился на него Фома. – М-да, – ещё печальнее булькнул Тотоший Геннадьевич. – Ныне за такое дело мировое сообщество в космос отправляет. А там питаться абсолютно нечем, если только свой хвост грызть. – Откуда же мировое сообщество узнает – съели вы кого-нибудь или нет? – с замиранием сердца спросил Лера. – Да по всей земле, знаешь, сколько всяких датчиков и видеокамер натыкано? Со всех сторон следят. – И тут? – И тут, – заверил Фома. – Сейчас над нами штук двадцать спутников пролетает, и каждый фотографирует из космоса, что на земле происходит. – Для того, чтобы наблюдение установить, нужно согласие всех проживающих, – заметил старый крокодил. – И вы тоже давали? – удивился Лера. – Конечно. – Зачем? Вы же теперь не можете никого съесть? – Гмы, тогда бы нас точно всей стаей отправили к звёздам, как нежелающих жить по законам земного общежития. – Но это же насилие? – Нет, – торжественно заявил Фома. – Свобода выбора. И выполз на берег. – Приехали. Старец Иоанн Распрощавшись с полесскими философами, друзья пошли дальше. Дорога постепенно поднималась вверх, пока не упёрлась в подножие горной гряды. Вспомнив своё восхождение на Ай-Петри[25 - Восхождение на Ай-Петри – смотрите повесть «Ай-Лерка и Ай-Шурка» в книге первой «13-й карась».], мальчишки принялись бесстрашно карабкаться по отвесным скалам. Горы оказались невысокими. Взобравшись на вершину гряды, Лера оглянулся и вздрогнул. Внизу у подножия клубился дым, из которого стройными рядами выходили крокодилы. В левой лапе каждый из них держал круглый щит, в правой – длинное копьё. Словно древние римляне, плечом к плечу они наступали на город Иотьфунь. Лера посмотрел влево, посмотрел вправо – и о, диво! – повсюду на вершине гряды стояли ослы и верблюды. Одни из них швыряли в наступающих крокодилов камнями. Другие – сбрасывали вниз бочки с кипящей смолой. Третьи – сыпали песок, стараясь запорошить крокодилам глаза. Но атакующие не обращали на это никакого внимания. Приставляли высоченные штурмовые лестницы и карабкались по ним на гряду. – Что за наваждение? – потёр глаза Лера. – Ты чего? – оглянулся Шурка, который шёл первым. – Опять какая-то чертовщина мерещится, – признался Лера и рассказал о крокодильем штурме. Шурка внимательно выслушал друга, а потом замолчал, считывая с окрестностей имеющуюся информацию. – Это не чертовщина, – заговорил, наконец, он. – Это твоя интуиция тебя предупреждает. – Интересно, – почесал затылок Лера, – о чём таком она предупреждает? Неужели за нами крокодилы погонятся? Шурка только плечами пожал. В сотне метров от края гряды на небольшом горном плато начинался город Иотьфунь. На первой же улице друзья повстречали необычного осла. На шее у него болтался массивный каменный крест. На спине красовался другой – будто кто-то нарисовал на его серой шкуре две чёрные перекрещивающиеся полосы. – Приветствую вас, о, дети мои, – поклонился осёл. – А вы кто? – удивился Шурка. – Старец Иоанн, – ещё раз поклонился осёл. – Вы что, верующий? – поинтересовался Лера. – Истинно так, – кивнул Иоанн. – Кому-то надобно соплеменников на путь праведный наставлять. – И проповеди знаете, молитвы? – А как же. – Верующий осёл – звучит как-то неприлично, – заметил Шурка. – Всё это ребячьи глупости, – пошевелил своими огромными ушами Иоанн. – На самом деле ослы испокон веков были разумными и весьма мирными созданиями. Единственный наш недостаток – упрямство. Но кто не без изъяна? Кстати, – стукнул он копытом в мостовую, – слышали про Зороастрийский гороскоп? – Нет, а что? – ответил за себя и за друга Шурка. – А вот по этому гороскопу, считается, что год Осла – это год начала изобилия и мира. Тот, кто родился в сие благословенное время, весьма покладист, спокоен и скромен. При этом обладает большой работоспособностью и выносливостью, а ещё терпением и миролюбием. К тому же он умеет и делает многое своими руками. – Пойдёмте со мной! – предложил Иоанн и мотнул головой в сторону недалёкой церквушки. – Погостите чуток, а после далее пойдёте. И он зацокал копытами по булыжной мостовой. Друзья пошли следом. Верхний город состоял из одноэтажных просторных домов, каждый из которых чем-то напоминал хлев. Это и понятно, ведь в них жили ослы. И только церковь выглядела как настоящая церковь. Вход в неё закрывала массивная дверь. – А крест на вашей спине кто нарисовал? – поинтересовался Лера. – Никто, – снисходительно посмотрел на него старец. – Это у меня от рождения[26 - У диких ослов вдоль спины проходит тёмная полоса, которая на холке иногда пересекается с такой же тёмной плечевой полосой.]. Подошёл к двери и прочитал краткую молитву. Едва он сказал «аминь»[27 - Аминь – латинское «конец», этим словом завершается всякая молитва у христиан.], как дверь сама по себе открылась. – Автоматика? – посмотрел Лера на друга. Шурка не успел ответить. – Сила Божья, – пояснил Иоанн. – Она нам и двери отворяет, и постели стелет, и столы накрывает. Усадив гостей за стол, он опять прочёл молитву. На этот раз старец попросил хлеба насущного. В тот же миг из ниоткуда возникли три миски и три чашки. Шурке досталась его любимая гречневая каша с парным молоком, Лере – чай с бутербродами, а ослу – морковь с куском соли. Увидев такое угощение, друзья поёжились. – А вы случайно не инопланетянин? – с опаской посмотрел на осла Лера. – Они нас вот точно так же кормили. – Это не я вас кормлю, а Всевышний, – смиренно потупил очи Иоанн. Лера пощупал столешницу, заглянул под стол, но никакой автоматики не обнаружил. – Странно, – посмотрел он на друга. – Ты что-нибудь чувствуешь? Озадаченный Шурка почесал за ухом. – Совсем ничего, – признался он. – Но это не инопланетная, а какая-то другая сила действует. Никак не даётся. Я её даже обнаружить не могу. – Как же вы можете обнаружить то, чего нет? – заметил старец. – Как нет? – посмотрел на него недоумённо Лера. – Вы сами только что говорили про Бога. – Вестимо так, – склонил морду Иоанн. – Бог есть и его нет. Бога нельзя увидеть, нельзя потрогать. В то же время он повсюду. Он есть всё, что нас окружает, и мы в том числе. – Что же выходит, мы – боги? – Нет. Мы его крохотные частицы. И когда такая частичка искренне верует, что вместе с другими составляет одно единое целое, то сие целое поддерживает эту махонькую частичку и ей помогает. После трапезы старец провёл их в свой кабинет, на одной из стен которого висела широченная карта. – Всё это наш край, – пояснил Иоанн, – от полесских болот до окраинной пустыни. – Там же раньше была Украина, – не поверил своим глазам Лера. – Она и сейчас так зовётся, – невозмутимо посмотрел на него осёл, – Окраина. Там всё кончается. – Как кончается? – Да так. Пустыня заканчивается, и начинается океан, которому нет ни конца, ни края. Лера с удивлением посмотрел на друга. «В какое-то мы собачье время попали, – телепатировал[28 - Телепатия – передача мыслей на расстояние.] он. – Может, и от Беларуси одни полесские болота остались?». «Беларусь в целости и сохранности, – заверил его Шурка. – А время хоть и будущее, но не совсем наше, а из другого измерения. Так что не дёргайся. Всё в порядке». Осёл между тем ткнул копытом в центр карты. – А вот здесь расположен наш Иотьфунь. На каждой улице как верхнего, так и нижнего города имеются гостиницы… – Что, так много приезжих? – Нет, приезжих у нас почти не бывает. – Для кого же тогда гостиницы? – Гостиницы верхнего города предназначены для верблюдов, которые живут в нижнем городе. А гостиницы нижнего города – для ослов, которые живут в верхнем городе. – Вы что же, друг к другу в гости ходите? – Приходится, – вздохнул Иоанн. – Когда в пустыне стоит чрезмерная жара – верблюды перебираются к нам. А когда в горах идут обильные дожди и появляются оползни, мы уходим в нижний город. – Полезное содружество, – заметил Шурка. – Весьма, – охотно согласился старец. – Мы и с другими животными дружим. Не одно столетие живём в абсолютном мире. – И никто вам не мешает? – не поверил Лера, увидев на карте два города, один из которых назывался Тигровый Приют, а другой – Львиная Доля. – Абсолютно никто. Тогда Лера ткнул пальцем в первый из двух городов. – А вдруг к вам прибежит какой-нибудь умалишённый тигр, которому какой-нибудь невежливый осёл наступил на хвост и не извинился? – Ну и что? – Как «ну и что»?! – поразился Стопочкин. – Да он же перегрызёт всех ослов! – Быть такого не может, – упрямо склонил голову Иоанн. – После принятия декларации[29 - Декларация – официальное или торжественное заявление.] свободы ни один даже самый кровожадный хищник ещё не нарушил гуманных законов Земли. Никто никого не загрыз, не заклевал, не проглотил и не раздавил. – Но почему? – Сразу видно, что вы не из сего мира, – добродушно заметил старец и указал в угол на небольшую копну соломы, сложенную в виде широкого дивана. – Устраивайтесь поудобней, расскажу вам историю наших городов. Ослиная версия развития цивилизации отличалась от собачьей и крокодильей. По словам Иоанна, выходило, что через четыре тысячи лет с момента появления на земле Иисуса Христа и его воскрешения из мёртвых люди вняли заповедям сына Божьего. Прекратились насилие и войны. Силой молитв люди, а за ними и животные смогли достичь того, чего не могли добиться в течение многих столетий все предыдущие поколения. – А крокодилы говорили про спутники, про слежку, – вспомнил Лера. – Чушь, – дёрнул ухом осёл. – Сказки о том, чего на самом деле никогда не было. В ангелы не годитесь Выслушав рассказ Иоанна о веке милосердия, друзья не удержались и рассказали ему всю правду об инопланетянах. – Позор! – возмутился старец. – Надо немедленно что-то предпринять. – Да что вы им сделаете? – развёл руками Лера. – Они теперь такие же продвинутые, как и мы. – Я знаю, что надо делать, – важно задрал морду Иоанн. – Что? – разом посмотрели на него друзья. – Надо обратиться к Богу. Мальчишки вспомнили о силе, которая открывает двери, накрывает столы и стелет постели, и дружно закивали: – Попробуйте, пожалуйста. Иоанн сложил перед собой передние копыта, воздел очи к потолку и зашептал молитву. Минута, другая, третья… – ничего не произошло. Осёл недоумённо помотал головой и внимательно осмотрел копыта. – Ничего не понимаю, – признался он. – А что тут понимать! – вскочил с дивана Шурка. – Просто ваш Бог на нас не распространяется. – Не богохульствуйте, молодой человек, – смиренно опустил глаза долу старец. – А давай сами у Бога защиты попросим? – предложил Лера. – Точно! – обрадовался Шурка и уставился на соломенный диван. – Раз! Два! Три! – сказал он, хлопнул в ладоши и поспешил сесть обратно рядом с другом. Соломенная мебель задрожала, как ракета на старте, и оторвалась от пола. – Ты что сделал? – испугался Лера. – Куда мы летим? – К Богу! – объявил торжественно Шурка. В следующий секунду диван вылетел в открытое окно. Далее он понёсся с такой невероятной скоростью, что друзья вскоре оказались среди белоснежных облаков. – Смотри! – вытаращил глаза Лера. – Ворота. И действительно, среди облаков в свете восходящего солнца алели самые настоящие деревянные ворота. Диван подлетел вплотную и остановился. – Ничего себе! – ошарашенно огляделся Лера. – Это что получается, мы у ворот рая? – Типа того, – кивнул Шурка, спустил с дивана ногу и осторожно ощупал ею пространство подле. Под ногой, как ни странно, была твёрдь. Шурка встал на ноги и подошёл к воротам. – Что дальше делать? – посмотрел на него Лера. Шурка не ответил и крепко постучал в ворота кулаком. В ответ не раздалось ни звука, как будто он не по дереву бил, а по мягкому матрасу. Тем не менее, ворота тотчас приоткрылись, и к ним вышел седовласый старик. – Апостол Пётр[30 - Апостол Пётр – в Новом Завете один из двенадцати апостолов. Первоначальное имя Симон. Призванный Иисусом Христом в апостолы вместе с братом Андреем и наречённый Кифой («камень»), Пётр получает предназначение стать «основанием» церкви Христа, ему вручаются ключи небесного царства.], – представился он. – По какой надобности Бога требуете? – Здравствуйте, – закивали друзья, сразу же поняв, что апостол Пётр знает о них всё и вся. – Хотим у Бога защиту попросить от инопланетян, – сказал Шурка. – Сие никак невозможно. – Почему? – поднялся с дивана Лера. – Мы же не виноваты. – Вы не виноваты, – посмотрел на него апостол, – а вот ваш друг… – А что я такого сделал? – удивился Шурка. – Фу-Фью сам напал, никто его не трогал. Взял и затащил в свою тарелку. – Сего бы не случилось, – заметил Пётр, – пойди вы за Филей сразу, как только мама попросила, а не полчаса спустя. – Так я передачу смотрел про инопланетян… – Вот теперь сами и выпутывайтесь. – Ну, тогда хоть Лерке помогите, – развёл руками в отчаянии Шурка. – Захочет ли он без вас спасаться? – посмотрел апостол на Леру. Лера отрицательно помотал головой: – Я друга не брошу. – Что же нам теперь делать? – Не отчаивайтесь, молодые люди. В любом случае Бог бы вам помощь не оказал. Под божьим покровительством находятся только ангельские и небесные силы. – Получается, человечество живёт вне закона? – горько подытожил Шурка. – Напротив, всё в рамках закона, – заверил апостол. – Но сие зависит от самого человека. Думает человек плохо – ему плохо, делает он плохо – ему ещё хуже. Внимательно читайте библию. Мы там всех честно предупредили: «ибо только помыслив зло, ты его уже сотворил». – Что-то такое бабушка мне говорила, – наморщил лоб Лера. – Так это же закон зла, – вспомнил Шурка. – Помнишь, – посмотрел он на Леру, – зло, выпущенное тобой, вернётся к тебе само да ещё два зла с собой приведёт. – Истинно так, – закивал благодушно головой апостол. – Человеческая жизнь подобна шахматной партии. Только жизнь намного сложней. Сделал неправильный ход и жди потери – если не сразу, то чуть погодя. – В общем, вы нам не поможете? – заключил Лера. – Не имеем права, – вздохнул Пётр. – Вы ведь не серафимы, не херувимы, не архангелы и даже не святые. – А может, вы нас временно возьмёте на какую-нибудь ангельскую работу? – нашёлся Шурка. – Мы много чего умеем. Апостол Пётр грустно улыбнулся. – Вы, конечно, весьма продвинутые ребята, но в ангелы всё одно не годитесь. – Почему это? – обиделся Лера, в первую очередь за друга и его выдающиеся способности. – Потому, – принялся ласково объяснять Пётр, – что у вас ещё недостаточно опыта. – Как недостаточно?! – удивился Шурка. – Я вон школу сумел на Луну отправить. – Летящая на Луну школа – это круто, – согласился апостол. – Но чтобы стать одним из нас, нужен другой опыт. – Какой другой? – А такой: когда вас трижды предадут близкие, и вы трижды простите им; когда вас распнут на кресте и убьют за правое дело; когда вас ударят по одной щеке, а вы подставите для удара другую; когда после всего этого вы с улыбкой на устах и добром в сердце будете говорить: «возлюби ближнего своего, как самого себя». Вот тогда мы сами придём за вами. Шурка почесал в затылке. Лера тоже озадаченно смотрел на апостола. – Ладно, – сдался Шурка, и Лера кивнул в знак согласия. – Наверное, нам ещё рано к вам. До свидания. – До свидания, – повторил эхом Лера. Ослиное гетто[31 - Гетто – ограниченная территория для определённых слоёв населения.] Опасаясь, что инопланетяне обнаружат их местоположение во времени, друзья решили долго не задерживаться в верхнем городе. – Надо следы путать, – рассудил Шурка. – Как зайцы петляют[32 - Зайцы петляют – чтобы сбить со следа преследователя, заяц многократно пересекает свой след. Делает большие прыжки в сторону. Ложится головой к своему следу, чтобы вовремя заметить преследователя и уйти скрытно, пока он будет распутывать его следы.], так и мы должны. А не то нас опять вычислят. Услышав, что гости решили отправиться в нижний город к верблюдам, старец взялся их проводить. – А не то вы заблудитесь, – заверил он. И действительно, не прошли друзья и двух кварталов, как упёрлись в высоченную стену – ни ворот, ни дверей. – За этой стеной, наверное, нижний город? – предположил Лера. – Нет, – покачал головой Иоанн. – Нижний город намного ниже, а это гетто. – Гетто? – не поверили мальчишки. – Для кого? – Для ослов, разумеется, – усмехнулся старец и указал в сторону нижнего города, – а ещё для верблюдов. Ничего не понимаю, – помотал головой Лера. – Зачем одних ослов и верблюдов держать отдельно от других? – А что тут понимать, – воздел очи к небесам Иоанн, – это гетто для курящих ослов и для курящих верблюдов. Мальчишки проследили за направлением его взгляда и увидели, что над гетто поднимаются клубы дыма. – Но ведь это нарушение прав личности! – заметил Шурка. – Полное нарушение, – охотно согласился старец. – Курение не только опасно, но ещё и очень заразно. – Знаем-знаем, – отмахнулся Шурка, – одна капля никотина убивает лошадь… – А полкапли – целого осла, – добавил с усмешкой Лера. – Ничего вы не знаете, – выпятил нижнюю губу Иоанн. – Как не знаем? – обиделся Шурка. – Одна пачка сигарет даёт дозу радиации в семь раз больше предельно допустимой. Сажа в лёгких оседает. А ещё в сигаретах содержится тридцать натуральных ядов. – Всё верно, – похлопал себя ушами по голове осёл. – Но несчастья не из-за этого происходят, а из-за того, что Бог перестаёт помогать тем, кто сам себя убивает. – Как это? – А так. Если частичка Бога курит и умерщвляет себя, то Бог вычёркивает её из списка тех, кого он поддерживает и кому помогает. Курящий осёл сам не хочет благоденствовать. Тогда зачем ему благо? – А ведь точно! – посмотрел Шурка на Леру. – Вон у меня батя – пока курил, у нас всё время денег не хватало. А как бросил, так сразу перестал болеть и зарабатывать стал много. – Но самое страшное не это, – грустно покивал головой старец. – Когда количество глупых частичек достигает критического[33 - Критический – очень трудный, тяжёлый, опасный.], с тем народом, где это произошло, начинаются всякие неприятности. Народ начинает чахнуть. И если не снизить число частичек-самоубийц, народ может полностью исчезнуть. Поэтому мы и оградили курящих ослов от некурящих. В противном случае зараза распространится на всё наше племя, и оно пропадёт ни за понюшку табака. Шурка, впечатлённый изречениями старца Иоанна, присел на корточки и нарисовал пальцем на песке квадрат. Внутри квадрата он начертал большущий крест. – Зачем это? – не понял Лера. Ни слова не говоря, Шурка щёлкнул пальцами, как какой-нибудь заправский фокусник, и перед ним был уже не рисунок, а бархатная попона с вышитым золочёным крестом. – Не превратится обратно в песок? – пощупал попону Лера. – Никогда в жизни, – заверил Шурка. Поднял попону, встряхнул и накинул ослу на спину. – Это вам для торжественных проповедей. – Благослови вас Господь, – благодарно вздохнул Иоанн. – Пусть путь ваш будет долгим и счастливым. Шурка неожиданно обнял старца за шею, что-то шепнул ему на ухо, и у того от изумления глаза полезли на лоб. – Не может быть, – сказал он шёпотом. – А вы попробуйте, – подбодрил его Шурка. Лера ничего не мог понять, но тут Иоанн задрал голову и запел священный псалом. Вместо ослиного рёва из его глотки вырвалось нежнейшее сопрано[34 - Сопрано – в пении наиболее высокий женский голос.]. – Ёлки-палки! – опешил Лера. – Ты ему голос преобразовал. Из-за стены гетто раздались крики. – Кто это так красиво поёт?! – спрашивали курящие ослы. – А нельзя ли повторить?! – интересовались курящие верблюды. Иоанн не заставил себя ждать и запел молитву о вреде курения. Не успел он пропеть и половины, как из-за стены донеслись дикий рёв, дружный топот копыт, фырканье и смачные звуки плевков. Кроме того, слышны были восторженные крики и обещания не курить больше никогда в жизни. – Хотим быть здоровыми и красивыми!! – кричали хором ослы с верблюдами. – Мы перестанем себя убивать, только пойте нам такие прекрасные молитвы каждый день! Под песнь Иоанна и восторженные крики курительного гетто мальчишки обошли стену и спустились в нижний город. Нижний город Первым, кого встретили друзья на улице нижнего города, был одногорбый верблюд. – Дромадер Оскар, – представился верблюд, вежливо склонив голову набок. – Захарьев Саша, – кивнул ему в ответ Шурка. – Стопочкин Валера, – отозвался Лера. – Какие-то странные у вас породы, – удивился верблюд. – Стопочкин, Захарьев. Не слышал о таких никогда. – Вовсе это и не породы, а наши фамилии, – обиделся Лера. – Вы нам свою назвали, мы вам – свои. – Фамилии? – ещё более удивился верблюд. – Да у меня фамилии сроду не было. Имя есть – Оскар, вот и всё. – А Дромадер? – напомнил Шурка. – Вы же сами сказали: «Дромадер Оскар». – Ха-ха-ха! – рассмеялся верблюд. – Так дромадер и есть моя порода. Это значит – одногорбый домашний верблюд. Услышав это, друзья и сами от смущения захихикали. – А какие ещё верблюжьи породы бывают? – поинтересовался Лера, когда Оскар хорошенько отсмеялся, отплевался и обтёр морду длинным языком. – Всего-то три, – фыркнул Оскар, услышав опять о породах, – если не считать нары. – Нары? – переглянулись друзья. – Тюремные[35 - Нары – настил из досок, укрепляемый на некотором возвышении над полом и расположенный не вдоль стены, а перпендикулярно к ней. Применяются до настоящего времени у ряда народностей наряду с кроватью, а также в местах заключения. В русском языке являются синонимом тюрьмы: «отправиться на нары».], что ли? – Не знаю, о чём вы там говорите, – поджал губы Оскар, – а наши нары – это очень выносливые и сильные животные. Родом они происходят от нас – дромадеров и от другой породы – бактрианов. – Тогда это и не порода вовсе, а гибрид, – понял Лера. – Ну да, – согласился Оскар, – каждый нар наполовину дромадер, наполовину бактриан. – Бактриане тоже домашние верблюды? – уточнил Шурка. – Конечно. Только у бактриан два горба, как у хаптагов. – А это кто? – Тоже двугорбые верблюды, но дикие – бродят себе по пустыне без всякого дела. У домашних бактриан и горбы побольше, и ступня пошире, и мозоли на коленях будь здоров. Настоящие работяги. Рассказывая о верблюдах, Оскар вёл друзей по улицам в сторону пустыни. Нижний город располагался уступами на громадных горных ступенях. С высоты казалось, будто дети расставили на лестнице игрушечные домики. – Мы здесь по национальному признаку живём, – сказал дромадер Оскар, когда они миновали пару кварталов. – По национальному? – не поверил Лера. – Вы, наверное, опять про породы говорите? – Нет, теперь про национальности. – Какие же у верблюдов могут быть национальности? – Ну, не скажите, – скривил свои громадные губы Оскар и кивнул в сторону ближайшего квартала. – Вот здесь живут калмыцкие бактриане, а в соседнем квартале, – повернул он морду, – казахские. А далее монгольские… На самой обширной горной ступени располагалась городская площадь. Всё её пространство занимали рыночные ряды, в которых продавали самые разнообразные товары для верб-людов. В продуктовых лавках лежали молодые побеги саксаула[36 - Саксаул – кустарниковые или древесные растения высотой до 12 м, распространены в полупустынях и пустынях Азии. Древесина идёт на топливо, а зелёные веточки – на корм овцам и верблюдам.], высились горки лука и ежовника[37 - Ежовник или анабазис – многолетние травы или полукустарнички, произрастают в Центральной Азии, на юге Европы, в Северной Африке, но главным образом в Средней Азии. Некоторые виды – пастбищный корм для овец и верблюдов.], навалом лежали ветви парнолистника[38 - Парнолистник – травянистое густоветвистое растение с раскидистыми ветвями высотой от 30 до 60 см.] с крупными сочными листьями, а ещё эфедра[39 - Эфедра или хвойник – вечнозелёное ветвистое растение с чешуевидными листьями. Распространено, главным образом, в Средиземноморье, Азии и Америке, а также в горных районах России. Как правило, кустарник, иногда лиановидный, редко – деревья, доходящие высотой до 8 м.] и тростник в увесистых связках. Отдельно в корзинах блистали обрызганные водой листья тополя. Ещё в лавках висели серебряные колокольчики, упряжь, панамки с дырками для ушей и даже зонтики, которые благодаря специальной конструкции держались над головами верблюдов. Странные разговоры В рядах толпились и торговались между собой двугорбые и одногорбые горожане, продавая и покупая товары. В одном месте были развешаны верблюжьи одеяла и накидки всех цветов и оттенков. Залюбовавшись ими, Лера вдруг услышал весьма странный разговор. – Невероятная новость, – сказал шёпотом чей-то голос. – Что произошло? – отозвался таким же осторожным шёпотом другой. Лера не видел обладателей голосов – неизвестные существа были закрыты от его взора десятками одеял, висящими на перекладинах, – но зато отчётливо слышал каждое слово. – Стая собак напала на стаю крокодилов, – продолжал между тем первый голос. – Глупые собачки, – вздохнул его собеседник. – Наверняка, крокодилы от них мокрого места не оставили. – А вот и нет. Искусанных крокодилов отправили в госпиталь. А собаки убежали в неизвестном направлении. – Ни за что не поверю. Скорее всего, крокодилы сожрали их с потрохами и теперь боятся в этом сознаться. Надо проверить крокодильи желудки. Там непременно найдутся собачьи лапки и хвосты. – Проверяли – пусто. А спасатели полдня шли по следам собачьей стаи до самого подножия полесской гряды… На этом разговор прервался, и Лера поспешил вслед за другом. Ему не терпелось поделиться загадочной новостью. Но когда он нагнал Шурку, то увидел, что тот вместе с Оскаром сидит в тени одинокого дерева перед двумя престарелыми двугорбыми верблюдами. Верблюды полулежали на земле, важно задрав морды. Рядом стоял медный казан[40 - Казан – большой котёл для приготовления пищи.], на дне которого виднелись остатки воды. – Пищу надо непременно хорошенько прожарить, – заявил один из стариков бактриан. – Тогда в ней не останется ни одного паразита. – Вы про микробы что ли? – оглянулся Шурка на подошедшего Леру. – И про микробы тоже. А ещё про личинки и яйца разных червей. Стоит им добраться до вашего желудка, и некоторые из них вырастут до пятнадцати метров. – Ничего себе!! – воскликнули одновременно друзья. – Ну, уж нет, – возразил второй верблюд, задумчиво жуя жвачку[41 - Жвачка – вторичное пережёвывание возвращающегося из желудка в полость рта корма у некоторых животных.]. – Сырая пища намного полезней. В ней и витамины сохраняются, и все полезные для организма микроэлементы. А в жареной – полно канцерогенных веществ, которые раковые опухоли вызывают. Ясно? – Ничего не ясно, – потряс головой Лера. – Выходит, и жареная, и сырая пища вредные? – Только сырая, – уточнил первый престарелый верблюд. – Только жареная, – возразил второй аксакал[42 - Аксакал – глава рода, старейшина, почтенный и мудрый человек у тюркских народов в Средней Азии и на Кавказе.]. Друзья переглянулись и в растерянности пожали плечами – кому верить? Тут в разговор вступил дромадер Оскар. – Надо уточнить, – сказал он примирительно, – что хорошенько прожаривать и варить нужно мясную пищу. А вот овощи и фрукты лучше есть в сыром виде. – Верно, – закивал первый верблюд. – И я о том же, – закивал второй. Попрощавшись со стариками бактрианами, друзья в сопровождении дромадера вышли на окраину города. Далее начиналась настоящая пустыня. Там стоял такой нестерпимый зной, что казалось, они попали в громадную духовку. Осторожные хаптагаи Приставив к бровям ладошки, мальчишки осмотрели ближайшие горизонты. Везде, куда хватало глаза, высились песчаные барханы, между которых кое-где росла чахлая растительность. Неожиданно из-за одного бархана вышел двугорбый верблюд. За ним – другой, третий, четвёртый… – Восемь, – насчитал Лера, когда верблюжья группа выбралась на вершину песчаного холма. – Похоже на бактриан, – заметил Шурка. – Только шкура у них какая-то коричневая, почти красная. – Потому что это не бактриане, а самые настоящие хаптагаи, – хлопнул ушами дромадер. – Я же вам говорил: дикие двугорбые верблюды – вечные странники пустынь. – Почему странники, да ещё вечные? – удивился Лера. – Да они только и делают, что по пустыням бродят. За день могут до ста километров пройти. Сумасшедшие! – А с ними можно попутешествовать? – поинтересовался Шурка, который, как и Лера, готов был пойти куда угодно, лишь бы быть подальше от инопланетян. – Вряд ли, – склонил голову Оскар. – Стоит им чужаков увидеть, и они уходят без оглядки. Не отыщешь. Идут на десятки километров. Совсем дикие. Словно в подтверждение его слов, хаптагаи вдруг остановились, повернули головы в их сторону и застыли, напряжённо всматриваясь. – Неужели заметили? – прижался Лера плечом к боку Оскара. – А как же, – подтвердил тот. – У верблюдов очень острое зрение. Хаптагаи могут вашего брата за километр разглядеть. И вновь он оказался прав. Постояв с минуту, хаптагаи резко развернулись и пошли обратно в бескрайнюю даль пустыни. – Что же они, – пожал плечами Лера, – шли сюда, шли, а потом взяли и передумали? – Они на водопой приходили, – кивнул Оскар в сторону ближайшей скалы. – А вас увидели и решили, что лучше без воды остаться, чем жизнью рисковать. Друзья присмотрелись к скале и только теперь увидели едва заметный ручеёк. Петляя меж камней, он сбегал со скалы и скрывался среди густой растительности, обрамляющей её подножие. – Иоанн сказал, что на земле равноправие и никто ни на кого не нападает, – вспомнил Шурка. Оскар иронично выпятил нижнюю губу. – Хаптагаи в это не верят. Вот и опасаются. Оазис [43 - Оазис – место в пустыне или полупустыне, где есть вода и растительность.] Приблизившись к скале, друзья обнаружили озерцо, на берегах которого росли туранговые тополя[44 - Туранговые тополя – азиатские тополя.], джида[45 - Джида – колючее дерево с ажурной серебристой кроной.], ива и карагач[46 - Карагач – вяз мелколистный.]. – Это наш оазис, – с нежностью оглядел Оскар заросли деревьев и кустов. – А это наши водные запасы, – кивнул он печально на озерце. – К сожалению, тут за один раз могут напиться не более десяти горожан. Лера обошёл водоём. Даже глубину измерил – воды в нём было выше колена. Правда, она оказалась чрезвычайно тёплой, почти горячей. – Разве мало? – усомнился он. – Ещё и ручеёк подливает. – Мало, – вздохнул Оскар. – Больше испаряется от жары, чем прибывает. А верблюды пьют очень много. – А я думал, вы вообще не пьёте, – удивился Шурка. От такого предположения дромадер даже фыркнул. – Пьём, ещё как пьём, – заверил он. – За один раз верблюд может до двенадцати вёдер воды выпить. – Быть такого не может!! – воскликнули разом мальчишки. – Гмы, – скривил губы дромадер и подошёл к берегу, – смотрите. Припал губами к воде и принялся поглощать её громадными глотками, да так быстро, что озерце стало мелеть на глазах. – Ничего себе! – почесал в затылке озадаченный Лера, когда верблюд оторвался от воды и облизнул мокрые губы. Шурка между тем покинул оазис и, прищурившись, осматривал прилегающую местность. – Ты куда? – вышел вслед за ним Лера. – Хочу башню построить, – заявил Шурка. – Чтобы на краю пустыни всегда было много воды и чтобы она всегда была холодной. – А из чего строить будешь? – Из глины. Лера посмотрел на скалу, которая представляла собой гранитный монолит, а потом на пустыню, которая сплошь состояла из песка. – Гд е же ты тут глина? – Под землёй, – показал Шурка под ноги. Собрался было отыскать внутренним взором залежи глины, как вдруг пустыня задрожала, а затем и вовсе заходила ходуном. Из оасиза вышел Оскар – Похоже на землетрясение, – заметил он. В следующий миг пески перед ними вспучились, разверзлись, и из недр земли поднялся необъятных размеров пласт влажной глины. – Пользуйтесь, друзья мои! – донёсся из поднебесья божественной красоты голос. Друзья как по команде задрали головы, ожидая в лучшем случае увидеть ангела с белоснежными крылами, а увидели старца Иоанна, который стоял на самой верхушке соседней скалы. – Так это вы сделали? – показал на глину Шурка. – И я, и не я, – склонил голову Иоанн. – Вас случайно инопланетяне своими приборами не облучали? – поинтересовался Лера. – Никогда в жизни. – Странно, – дотронулся Лера до глыбы. – Откуда вы тогда знаете, как преобразовывать? – Друзья мои, сие есть вспомоществование Божье, который внял моей молитве, – пояснил старец. Взмахнул хвостом и смиренно потупил очи. – Аминь. Четыре волны Первым делом Шурка сделал из песка десятиэтажного человека. – Зачем тебе такой великан? – задрал голову Лера. – Я буду командовать, а он будет строить, – пояснил Шурка и соединил песчаного помощника неосязаемыми нитями с нервными окончаниями[47 - Нервные окончания – образования на концах отростков нервных волокон, обеспечивающие передачу информации в виде нервного импульса от каждого участка тела к мозгу.] своего тела. – Сигналы из мозжечка[48 - Мозжечок – отдел головного мозга, который играет ведущую роль в координации движений, поддержании равновесия тела, регуляции мышечного тонуса.] пойдут через мои нервные окончания и будут передаваться великану на ультракоротких волнах. – Как-то очень мудрёно получается, – заметил Лера. – Не проще ли напрямую приказать? – И ничего не мудрёно, – сердито пробурчал Шурка. В это время он рассчитывал параметры частот, на которых должны были поступать импульсы от его рук и ног к рукам и ногам великана: – Если всё время расходовать энергию на телепатические команды, никаких сил не хватит. Лера почесал в затылке. – А что это за волны такие? Почему ультракороткие? – Потому что волны есть четырёх видов, – с важным видом взялся объяснять Шурка. – Есть длинные волны, есть средние, есть короткие, а есть ультракороткие. – Ага, – улыбнулся Лера. – Ультракороткие – ещё короче коротких. А чем они отличаются – длиной? – Ну да. Длина длинных волн может быть от одного до десяти километров. А распространяются они на расстояния до двух тысяч километров. Представляешь?! Это как от Минска до Средиземного моря. – А средние волны? – У средних – длина волн от ста метров до одного километра. Днём они достигают расстояния не больше тысячи километров. Зато ночью бьют дальше, чем длинные. – Что, они света боятся? – удивился Лера. – Вроде того. Днём средние волны сильно поглощаются в ионосфере. – А это что такое? – Ну, ты, Лерчик, даёшь! – в свою очередь удивился Шурка. – Ионосфера – самая верхняя часть атмосферы, которая находится над землёй выше пятидесяти километров. Лера задрал голову, словно мог увидеть ионосферу. – А короткие волны, наверное, совсем короткие? – Их длина от десяти до ста метров. Но зато короткие волны распространяются дальше, чем все остальные. На них можно даже с Америкой переговариваться. Соединив великана со своими нервными окончаниями, Шурка взял в руки кусочек глины. Великан повторил движение, но вместо кусочка глины подхватил с земли весь глиняный пласт целиком. – А ультракороткие волны какой длины? – спросил Лера, прячась за Шурку подальше от песчаного человека. – Эти совсем крохотные, – отозвался Шурка, не сводя взгляда со своего десятиэтажного помощника. – У них длина волны от одного метра до десяти. И распространяются они в пределах прямой видимости. Их обычно используют для стереофонического радиовещания, для телевидения, радиолокации и для связи с космическими объектами. Возведение башни Шурка принялся легонько мять свой кусок глины. Рядом в могучих руках его помощника плющилась целая глиняная глыба. При этом она издавала такие громкие чавкающие звуки, что из нижнего города, а потом и из верхнего к оазису устремились встревоженные горожане. Шурка хорошенько размял свой кусок. Песчаный чело век тоже тщательно перемесил глыбу. Вскоре глина стала мягкой и податливой. Шурка сделал из неё колбаску, а великан – толстенную колонну. Шурка указательным пальцем продавил в колбаске углубление. А десятиэтажный помощник сделал в глиняной колонне глубокую яму. Далее они принялись расширять углубления и вскоре сделали два глиняных сосуда. Шурка поставил перед собой маленький стаканчик. А песчаный великан опустил на землю высокую и широченную глиняную башню. Лера посмотрел на неё и недоверчиво покачал головой. – Ничего не получится. – Это почему же? – нахмурился Шурка. – Потому что глина мягкая. Сколько воды входит в твою башню? – Тысячу тонн, – не без гордости заявил Шурка. Составил в уме формулу и превратил остатки глины в бронзовый[49 - Бронза – сплав меди с алюминием, оловом или свинцом.] кран. Лера наморщил лоб. – Представляешь, какое давление образуется? Да эту глину просто разорвёт. Лучше обожги её, чтобы твёрдой стала. – Глина должна быть сырой, – стоял на своём Шурка. – Вода начнёт просачиваться сквозь сырую глину, испаряться с наружных стен и охлаждать башню вместе с водой. Помнишь принцип холодильника? – Помню, конечно. Охлаждение начинается при испарении жидкости. Мы поэтому и потеем, чтобы тело не перегревалось. В это время песчаный человек принялся ввинчивать в одну из стен башни бронзовый кран. Лера глазам своим не поверил – Шурка стоял напротив и ничего такого руками не делал, а великан между тем работал. – Всё нормально, – заверил Шурка. – Я ему разовое задание дал. Там же ничего особого делать не надо. Лера ещё раз с сомнением посмотрел на башню. – Как же ты всё-таки воду удержишь? – Надену на башню гравитационный сетчатый каркас. – А, если кто-нибудь отменит твоё преобразование? – Кому тут отменять? – Ну, всё-таки. Вдруг инопланетяне налетят? Шурка пожал плечами. – Великана оставлю, пусть башню охраняет. Сделал для башни сетчатый каркас, а затем провёл от крана до озерца неглубокую канавку. – Башня наполнится до краёв, мы откроем кран, и вода побежит по канавке. Тогда из неё за один раз смогут напиться тридцать верблюдов или пятьдесят ослов. Далее Шурка сделал стеклянную трубу, которой соединил вершину скалы с вершиной башни. – А стекло ты из чего преобразовал? – огляделся по сторонам Лера. – Из песка. Стекло из песка как раз и выплавляют. – Стекло хрупкое, – заметил Лера. – Лопнуть может. – Это обычное стекло хрупкое, а моё – даже молотком не разобьёшь. – Как это? – Ты что, не знаешь, как делают пуленепробиваемые стёкла? – удивился всезнающий Захарьев. Стопочкин обиделся. – Не задавайся очень, – насупился он. – Тоже мне, ходячая болтливая энциклопедия. – Да ладно, – примирительно улыбнулся Шурка. – Просто самое прочное стекло делают из чистого кварцевого[50 - Кварц – двуокись кремния. Входит в состав гранита, песков и других горных пород.] песка. Долой башню! При большом стечении ослов и верблюдов старец Иоанн пустил горный ручей в трубу. Весело переливаясь на солнце, вода пробежала по всей длине пуленепробиваемого стекла и, разбиваясь на мириады сверкающих капель, низринулась на дно башни. Шурка почесал за ухом и задумался: – Интересно, сколько надо времени, чтобы полностью наполнить башню? Лера посмотрел на трубу. – За одну секунду в башню вливается примерно один литр воды… – За две секунды, – уточнил Шурка. – Хорошо, за две секунды вливается один литр. За шестьдесят секунд или одну минуту – тридцать литров. – Объём башни одна тысяча тонн, – напомнил Шурка. – В тонне тысяча литров. Значит, в тысяче тонн будет один миллион литров воды. Так? – Так. – Теперь возьмём этот миллион и разделим на тридцать литров и… – И получим минуты. Лера разделил и получил тридцать три тысячи триста тридцать три минуты с несколькими секундами. – Теперь разделим на шестьдесят и получим часы. Вышло пятьсот пятьдесят пять часов с хвостиком. – Разделим на двадцать четыре часа, которые составляют сутки, и получим больше двадцати трёх суток. Это и есть время, которое необходимо, чтобы башня наполнилась. – Ой, горе нам!! – услышав это, завопили ослы на пару с верблюдами. – Столько времени без воды нам не выдержать! – Надо немедленно прекратить подачу ручья в башню! – крикнули откуда-то справа. – Разломать башню на куски! – фыркнули слева. – Не хотим экспериментов! – заревели в середине толпы. И ослы с верблюдами грозно надвинулись на мальчишек. – Друзья мои! – неожиданно перекрыло весь этот гвалт нежнейшее сопрано старца Иоанна. – Кто возжаждет влаги, тот может взойти на гору и напиться всласть! – А ведь верно, – переглянулись ослы с верблюдами. – Как это мы не додумались. – А как быть старым да малым? – взвыл кто-то. – Им не под силу карабкаться на такую верхотуру! – А ведь верно, – вновь переглянулись ослы с верблюдами. – Старики и дети помрут. – Ломать башню! – фыркнули слева. – Отдайте воду! – заревели справа. – Стойте! Стойте! – замахал руками пришедший в себя Лера. – Воду вы получите намного раньше! Жители Иотьфуня окружили друзей со всех сторон. – Говори! – потребовали они. – Всё дело в кране, – указал Лера на бронзовый кран в низу башни. – Он находится на уровне одного метра от земли. – Ну и что? – Как что?! – возмутился Шурка, который тотчас понял, что хотел сказать друг. – Если высота башни пятнадцать метров и она полностью заполняется за двадцать три дня, то один её метр заполнится в пятнадцать раз быстрей! – Двадцать три делим на пятнадцать, – пояснил Лера, – и получаем всего полтора суток. – А дальше? – придвинулись ослы с верблюдами. – А дальше откроете кран и напьётесь холодной воды. – А ведь верно, – посмотрели ослы на верблюдов. Те только фыркнули презрительно. – Полтора суток без воды плёвое дело. Мы даже пить к тому времени не захотим. Нападение крокодилов После окончания строительства старец Иоанн настоял на освящении башни. – Иначе работать будет плохо, – упрямо склонил он голову. На освящение и торжественное открытие водяной башни собрались едва ли не все жители Иотьфуня. Первому слово дали Шурке. Деловой походкой Захарьев взобрался на трибуну, которую буквально за пять минут до этого притащила из нижнего города дюжина крепких верблюдов. – Граждане! – крикнул Шурка так громко, что стоявшая перед трибуной толпа вмиг притихла. – Поздравляю вас с открытием нового водопоя! – Ура!! – с чувством закричали ослы и верблюды. – Через двадцать три дня, – продолжил Шурка, – башня наполнится до краёв. Как только это произойдёт, вы должны открыть кран, чтобы вода всё время лилась по канавке в озерце. – Зачем напрасно воду расходовать? – спросил молодой осёл, который стоял ближе других к трибуне. – Можно ведь сэкономить и кран открывать только тогда, когда кому-нибудь захочется пить. – Если не выпускать столько же воды, сколько втекает в башню, то вода польётся через край, – показал наверх Шурка. Затем слово взял старец Иоанн. – Спасибо, друзья мои, за помощь! – запел он. – Отныне это сооружение будет называться Холодной Башней имени Шурки Захарьева и его друга Лерки Стопочкина! А в знак благодарности просим принять памятные подарки! Тут каждому из друзей вручили компас, объёмистую фляжку с водой и панамку с дырками для ушей. – Если вы случайно заблудитесь в нашей пустыне, – склонил голову старец, – то эти подарки помогут вам выжить. За Иоанном на трибуну взобрался один из аксакалов нижнего города. Но не успел старик-верблюд рта открыть, как к трибуне через толпу пробился взмыленный ослик. – Братцы!! – кричал он неистово. – Братцы, помогите! На верхний город крокодилы напали! – Как напали?! – ахнуло разом всё городское общество. – Как посмели?! – Не отдадим отчизну на погибель врагу! – зычно призвал Иоанн и заскакал вверх по улице. – За мной, братья мои! Все ринулись вслед за ним. Через минуту на площадке перед башней не осталось никого. Только растерянные мальчишки стояли на трибуне. – Никакие это не крокодилы, – заключил сердито Шурка. – Это инопланетяне. Сразу напали в виде собак на крокодилов, а теперь в виде крокодилов напали на ослов. – Это Фу-Фью со своей группой захвата, – согласился Лера. – Больше некому. Надо бежать отсюда. – Куда? – с тоской посмотрел Шурка на бесконечную череду песчаных барханов. – В пустыню! – решительно махнул рукой Лера. – Вода у нас есть, компасы тоже. Пойдём по азимуту[51 - Азимут – угол, образуемый между направлением на какой-либо предмет местности и направлением на север.] и к берегу океана выйдем. Смертельная пустыня Выверив по компасу направление, друзья пошли строго на юг. Путешествовать по пустыне было чрезвычайно сложно. Приходилось бесконечно долго то взбираться на барханы, то спускаться с них. Ноги постоянно увязали в сыпучем песке. Песок был до того горячий, что жёг пятки, пропекая толстые подошвы ботинок. А сверху невыносимо жарило солнце. Мальчишкам вскоре стало казаться, что они жалкие карасики, выброшенные на раскалённую сковороду. Несмотря на все трудности, Шурка с Лерой не теряли присутствия духа. Шли без привалов. Останавливались только для того, чтобы сделать из фляжек глоток-другой воды. Так они преодолели километров пятнадцать, затем произошло непредвиденное. – А что будем делать, когда ночь настанет? – спросил Лера, взбираясь на гребень очередного бархана. Шурка, который шёл следом, не ответил. Лера обернулся и с изумлением обнаружил, что друг исчез. – Шурик, ты где? Неожиданно из-за соседнего бархана выплыл здоровущий кашалот[52 - Кашалот – крупнейший зубатый кит: самцы достигают 20 метров, а самки – 15 метров.]. Лера в страхе попятился. А кашалот открыл свою громадную пасть и… – Мама! – сказал он, указывая плавником вдаль. Лера присмотрелся и различил стремительно скользящее по воздуху существо. Существо походило на рыбу. Правда, нос этой рыбы напоминал стальное долото, а глаза были какими-то совсем не рыбьими. Когда существо приблизилось почти вплотную, видение задрожало и исчезло. Лера потёр глаза – вокруг по-прежнему плавилась в солнечном мареве безмолвная пустыня. – Шурик! – закричал тогда он в отчаянье. – Захарьев! И вдруг заметил его у подножия бархана. Шурка, видимо, потерял равновесие, упал и скатился по склону далеко вниз. Сбежав по песчаному откосу, Лера увидел, что друг лежит на спине и смотрит в небо. Ни слова не говоря, он лёг рядом. Глянул ввысь, и тоска его охватила невероятная. На небе – ни облачка. Лера вдруг понял, что если сейчас что-нибудь не предпринять, то они просто умрут. – Шурик, – попросил тогда он, – переделай нас в дромадеров. – Может, не так пить будет хотеться. – Зачем? – пожал плечами Шурка. – Сейчас город будет. Приподнялся на локте и показал в сторону: – Смотри. Лера посмотрел и ничего не увидел. Впереди высились лишь песчаные барханы, обжигаемые беспощадным солнцем. – Видишь, – продолжал Шурка, – дома высокие, как у нас в Кладочках. А там парк, как наш, и пруд. – Гд е ты такое увидел? – удивлённо посмотрел на друга Лера и вдруг понял, что Шурка бредит. Захарьев опять упал на песок. Закрыл глаза и стал шептать потрескавшимися губами о прохладной воде, о тенистом парке. «Ещё немного, и мне тоже станет плохо», – испугался Лера. И действительно, очень скоро в голове его помутилось и ему сделалось по-настоящему дурно. Какие-то белые пятна заходили в полутёмных комнатах. Понимая, что теряет сознание, Лера, как утопающий хватается за соломинку, отчаянно захотел стать выносливым, как верблюд, и стремительным, как белка. В следующий миг он без чувств упал на раскалённый песок. Мурзиков Причал Очнулся Лера от тихого говора. – Своими размерами и шелковистой шерстью он напоминает большую плюшевую игрушку, – говорил мужской голос. – Очень похоже на породу Регдолл из Калифорнии. – Редголл? Что это значит? – спросил другой, более женственный, голос. – С английского так и переводится – тряпичная кукла. А вот широкие уши, как у летучей мыши, это верный признак Корнуэлльской или Девонширской породы Рекс. И смотрите-смотрите, он, как собака, машет хвостом. Это умеют делать только рексы немецкой линии, но никак не английской. Кисточки на его ушах напоминают Египетскую мау. А лапы с мощными когтями – Норвежскую лесную кошку. Вдобавок его лапы, подобно кошкам породы Бурмилла, окрашены в чёрный цвет. – Извините, – возразил женский голос. – Но у Бурмилл есть белые носочки, а у этого нет. Зато на мордочке чёрные очки. – М-да, – протянул мужской голос в задумчивости. – Меня смущает окрас хвоста, похожий на хвост енота-полоскуна[53 - Енот-полоскун – хищное млекопитающее ростом с собаку средней величины, на хвосте 5-7 широких чёрных или бурых колец.]. Такого я не встречал. – Ну, почему же. Такие хвосты имеются у американских Мейн-кунов[54 - Регдолл, Бурмилла, Мейн-кун, Египетская мау – породы кошек.], – подсказал басом другой мужской голос. – У меня такое ощущение, – вмешался тут ещё один, совсем молоденький, голосок, – что перед нами какая-то ужасная смесь многих пород, что в итоге делает всякого кота беспородным. – Только не этого, – важно заявил бас. – Очевидно, что перед нами представитель самой что ни на есть кошачьей элиты[55 - Элита – лучшие, отборные экземпляры растений или животных.], которая переняла все лучшие признаки других пород. Недаром старейшины избрали его царём. Взгляните. Кто-нибудь видел или хотя бы слышал о таком окрасе? – Никогда! – признались хором несколько десятков голосов. Лера к тому времени окончательно пришёл в себя, открыл глаза и приподнял голову. Лежал он на мягком коврике по центру роскошной залы. Вокруг сидело множество котов самых разных пород и мастей[56 - Масть – у животных – окраска, определяемая пигментацией кожи и кожных покровов (кроющего волоса, шерсти, щетины).]. Увидев, что он очнулся, к Лере подошёл нахального вида котяра, у которого вместо хвоста торчал обрубок. – Здравия желаю, ваше величество, – муркнул он сдержанно. – Как ваше самочувствие? – Так себе, – признался Лера, садясь на коврике. Глянул на себя и обомлел. Вместо ног у него торчали две кошачьи лапы. Поднёс к глазам растопыренную пятерню и увидел не ладонь, а розовую кошачью подушечку, из которой выглядывало пять острых когтей. Бросившись к ближайшему зеркалу, Лера застыл, словно громом поражённый. Перед ним стоял здоровенный котище, размером со среднюю упитанную собаку. Короткошерстная его шуба, похожая на плюшевую, отливала золотистым металликом. Концы лап были чёрного цвета, как будто он бархатные тапочки надел. А на мордочке красовалась такая же чёрная маска, словно он на бал-маскарад собрался. Кот в зеркале, подобно собаке, дружелюбно помахивал пушистым хвостом, который, действительно, был как две капли воды похож на хвост енота. Конец хвоста украшал белый бант. Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/valeriy-kviloriya/u-sobachego-dreva/?lfrom=390579938) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом. notes Сноски 1 Тёс – вытесанные или выпиленные тонкие доски. 2 Плетень – изгородь из сплетённых прутьев и ветвей. 3 Точка отсчёта – место и время, из которого друзья ушли в прошлое (смотрите повесть «22 шага против времени»). 4 Бают (старорусское) – говорят. 5 Японские учёные выяснили, что дети, употребляющие перепелиные яйца в сыром виде (2-3 яйца утром за 20-30 мин. до еды), на 15 процентов обгоняют своих сверстников в умственном развитии. 6 Ту-Тью – название инопланетного народа и их планеты (смотрите книгу «Бунт в тарелке»). 7 Контрмеры – буквально противомеры, «контра» (от латинского «против») является составной частью многих сложных слов, указывает на противоположность или противодействие чему-либо. 8 Компетентно от «компетентный» – осведомленный, являющийся признанным знатоком в каком-либо вопросе. 9 Водолаз или Ньюфаундленд – порода служебных собак. Крупные (рост до 80 см.), сильные, добродушные, бесстрашные; прекрасно плавают и даже ныряют (в прошлом использовались для спасения утопающих). Родина -остров Ньюфаундленд, отсюда и название. На основе Ньюфаундленда была создана отечественная порода собак – водолаз. 10 В нумерологии цифра 1 символизирует солнце. 11 Косметология – наука о лечебной косметике. Включает в себя не только косметические, но и физиотерапевтические, хирургические и другие методы. Косметикой, в свою очередь, называется комплекс гигиенических, лечебных и декоративных мероприятий, направленных на поддержание красоты человеческого тела или устранение косметических дефектов. 12 Наночастицы – искусственные объекты нанометровых размеров. Один нанометр (нм) равен одной миллиардной доле метра или одной миллионной доле миллиметра. 13 Замбези – река в Южной Африке. 14 Тина – зелёные водоросли, плавающие густой массой в стоячей и малопроточной воде. 15 Пост – воздержание от скоромной пищи, которая представляет собой продукты животного происхождения. 16 Троглодит – первобытный человек, обитавший в пещерах. 17 Оппонент – противник в споре. 18 Бруствер – земляная насыпь на наружной стороне окопа для укрытия стрелков от неприятельского огня. 19 Архаизм – устаревшее слово, оборот речи, явление, пережиток старины. 20 Трактат – научное сочинение, содержащее обсуждение какого-нибудь отдельного вопроса. 21 Дискутировать – вести дискуссию, обсуждая какой-нибудь спорный вопрос. 22 Тектоника – отрасль геологии, изучающая развитие земной коры и её изменения. 23 Геопатогенный разлом – в тектонике – крупное разрывное нарушение земной коры, распространяющееся на большую глубину и имеющее значительную длину и ширину. 24 Катаклизм – внезапный перелом, разрушительный переворот в природе, в обществе, в истории. 25 Восхождение на Ай-Петри – смотрите повесть «Ай-Лерка и Ай-Шурка» в книге первой «13-й карась». 26 У диких ослов вдоль спины проходит тёмная полоса, которая на холке иногда пересекается с такой же тёмной плечевой полосой. 27 Аминь – латинское «конец», этим словом завершается всякая молитва у христиан. 28 Телепатия – передача мыслей на расстояние. 29 Декларация – официальное или торжественное заявление. 30 Апостол Пётр – в Новом Завете один из двенадцати апостолов. Первоначальное имя Симон. Призванный Иисусом Христом в апостолы вместе с братом Андреем и наречённый Кифой («камень»), Пётр получает предназначение стать «основанием» церкви Христа, ему вручаются ключи небесного царства. 31 Гетто – ограниченная территория для определённых слоёв населения. 32 Зайцы петляют – чтобы сбить со следа преследователя, заяц многократно пересекает свой след. Делает большие прыжки в сторону. Ложится головой к своему следу, чтобы вовремя заметить преследователя и уйти скрытно, пока он будет распутывать его следы. 33 Критический – очень трудный, тяжёлый, опасный. 34 Сопрано – в пении наиболее высокий женский голос. 35 Нары – настил из досок, укрепляемый на некотором возвышении над полом и расположенный не вдоль стены, а перпендикулярно к ней. Применяются до настоящего времени у ряда народностей наряду с кроватью, а также в местах заключения. В русском языке являются синонимом тюрьмы: «отправиться на нары». 36 Саксаул – кустарниковые или древесные растения высотой до 12 м, распространены в полупустынях и пустынях Азии. Древесина идёт на топливо, а зелёные веточки – на корм овцам и верблюдам. 37 Ежовник или анабазис – многолетние травы или полукустарнички, произрастают в Центральной Азии, на юге Европы, в Северной Африке, но главным образом в Средней Азии. Некоторые виды – пастбищный корм для овец и верблюдов. 38 Парнолистник – травянистое густоветвистое растение с раскидистыми ветвями высотой от 30 до 60 см. 39 Эфедра или хвойник – вечнозелёное ветвистое растение с чешуевидными листьями. Распространено, главным образом, в Средиземноморье, Азии и Америке, а также в горных районах России. Как правило, кустарник, иногда лиановидный, редко – деревья, доходящие высотой до 8 м. 40 Казан – большой котёл для приготовления пищи. 41 Жвачка – вторичное пережёвывание возвращающегося из желудка в полость рта корма у некоторых животных. 42 Аксакал – глава рода, старейшина, почтенный и мудрый человек у тюркских народов в Средней Азии и на Кавказе. 43 Оазис – место в пустыне или полупустыне, где есть вода и растительность. 44 Туранговые тополя – азиатские тополя. 45 Джида – колючее дерево с ажурной серебристой кроной. 46 Карагач – вяз мелколистный. 47 Нервные окончания – образования на концах отростков нервных волокон, обеспечивающие передачу информации в виде нервного импульса от каждого участка тела к мозгу. 48 Мозжечок – отдел головного мозга, который играет ведущую роль в координации движений, поддержании равновесия тела, регуляции мышечного тонуса. 49 Бронза – сплав меди с алюминием, оловом или свинцом. 50 Кварц – двуокись кремния. Входит в состав гранита, песков и других горных пород. 51 Азимут – угол, образуемый между направлением на какой-либо предмет местности и направлением на север. 52 Кашалот – крупнейший зубатый кит: самцы достигают 20 метров, а самки – 15 метров. 53 Енот-полоскун – хищное млекопитающее ростом с собаку средней величины, на хвосте 5-7 широких чёрных или бурых колец. 54 Регдолл, Бурмилла, Мейн-кун, Египетская мау – породы кошек. 55 Элита – лучшие, отборные экземпляры растений или животных. 56 Масть – у животных – окраска, определяемая пигментацией кожи и кожных покровов (кроющего волоса, шерсти, щетины).