Сетевая библиотекаСетевая библиотека
Жизнь после… Мария Залевская Три части романа. Три порока. Три главных героя. Лиза, Давид, Волк. Как переплетутся их жизни и судьбы? Сможет ли хрупкая девушка вырваться из клуба для взрослых, куда попала против своей воли? Сможет ли наркодилер вернуться к нормальной жизни? И чем же закончится противостояние любви с зависимостью? Книга содержит нецензурную брань. Жизнь после… Мария Залевская «…Так что благодарю тебя за смерть. – Благодаришь меня за смерть? – недоверчиво переспросил Арей. Юноша серьезно кивнул: – Да. Это плохое место, но я все равно оказался бы здесь рано или поздно. Но тогда во мне не осталось бы уже никакого света, а так он все-таки согревает меня» (Д. Емец «Мефодий Буслаев. Ошибка грифона»). © Мария Залевская, 2020 ISBN 978-5-4483-8235-2 Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero Часть 1 ЛИЗА 1 В моих волосах обнаружился подтаявший кусок шоколада. Прежде чем догадаться вымыть провонявшие дымом и алкоголем волосы, я схватила тупые канцелярские ножницы с жёлтыми кольцами и с ожесточением откромсала липкий кусок. Отражение в зеркале долго и истерично хохотало, а ножницы плясали в такт дикому смеху, в хаотичном порядке откусывая некогда роскошные каштановые пряди. Едва ли я тогда понимала, что уже была мертва. Я поняла это наутро, когда проснулась короткостриженой блондинкой в чистой постели, пахнущей душистым кондиционером для белья. Окно, галдящее звуками улицы, было распахнуто настежь всю ночь, а я совсем не замерзла. На прикроватной тумбочке цвета слоновой кости стояла синяя ваза с нарциссами. Одурманивающий аромат их желточных головок расшевелил мою память. Но в ней больше не было порочного тёмного мрака, который опутывал мои мысли и цеплялся железными кандалами за ноги, не желая отпускать меня наверх. В ней было чисто и светло, как в моей спальне. Ты убил меня вчера. Наши жизненные дороги никогда больше не пересекутся. А душа моя поёт. Она наконец-то скинула оковы и грузы, что тянули к самому беспросветному дну. И когда-то она сможет взлететь ввысь… Отрастить бы крылья. 2 Все началось с того, что я встретила Волка. Его невероятные светло-графитовые глаза притянули меня к себе не просто магнитом – суперклеем… Как и все девушки, падкие на роковых и красивых, я не смогла спокойно пройти мимо. Губы растянулись в дурацкой улыбке. Он скользнул по мне беглым взглядом и прошел мимо. Наверное, он привык к ненормальному вниманию со стороны девушек. Впрочем, судя по всему, он неплохо трудился для поддержания своего имиджа. По какому-такому «всему», спросите вы? Высоко поднятая голова, модная одежда, подчеркивающая спортивную фигуру, идеальная стрижка… Продолжать? Да какая девушка устояла бы? Проблема была лишь в том, что я тоже никогда не была Катей Пушкарёвой одесского разлива. Но рядом с ним я почувствовала себя именно так: серой мышью. Толстой серой мышью. Но с мужчиной мне бы хотелось всё-таки испытывать другие ощущения. О Волке было решено забыть. А забыть оказалось непросто. Мы встречались в супермаркете, сталкивались у банкомата, гуляли в одном и том же парке… И полное безразличие. Даже обидно стало. Через какое-то время мне удалось узнать, что он не женат. Может, со мной что-то не так? Женщину всегда в себе что-то не устраивает. Длинный нос, короткие ноги, маленькая грудь… Когда женщина весит 55, ей кажется, что она толстая, но, когда вес перепрыгивает через отметку 60, она начинает понимать, что такое худая, и с ностальгией пересматривает старые фото… Потом похудеет до 55, но всё равно будет считать себя огромной. К чему я это? Уязвленная отсутствием должного внимания со стороны Волка, я немедля решила заняться собой. На спортзал денег, конечно, не хватало. Вы ведь догадываетесь, какую зарплату получает журналистка зачуханной городской газетёнки? Да к тому же мешала идиотская черта: стеснительность. Показывать всем свой целлюлит… Ну уж нет. Покажу его только зеркалу. Месяц, два… Пробежки, низкоуглеводка, подсчёт калорий, приседания, упражнения с гантелями (тут я вру: на самом деле с бутылками с водой). От вида моркови, яблок, капусты, яиц и куриной грудки уже стало воротить. А вес стоял на месте. И объёмы не хотели уходить. И Волк по-прежнему не обращал внимания. Я опустила руки. И купила торт. И зарегистрировалась на сайте знакомств. 3 То, что я свернула на неверную дорожку, заметили все. Мама постоянно ругалась со мной на предмет чистоты в доме. Начальство сделало выговор за опоздания. Тина, лучшая подруга, стала чаще заходить в гости. Она не пришла в восторг от того, что я переписываюсь в интернете с незнакомыми мужчинами, много ем и вообще забросила здоровый образ жизни… Тина знала о моих семейных проблемах и о том, что в последнее время моё сердце истосковалось по любви. Она не хотела, чтобы моя жизнь пошла под откос, и постаралась взять ситуацию в свои руки. После работы мы ходили в театры, кафе и клубы. Денег она не считала и на моё спасение от депрессии не жалела. В один из таких походов на дискотеку я познакомилась с Давидом. Давид был высокий, смуглый, кареглазый – практически мой идеал мужчины. Слово за слово, коктейль за коктейлем – и моей стеснительности как не бывало. В тот вечер Тине насилу удалось оторвать меня от барной стойки, где я ворковала с Давидом. Или, точнее, кричала – на дискотеке приемлем только такой вид беседы. Но на следующий день, не предупредив Тину, я поехала в клуб одна. Мне надоела её опека. И всё надоело. И все. Бывают такие дни в жизни людей. Едва заметив меня, Давид сорвался с места, схватил за руку и увлёк за собой. Наше притяжение было явным и взаимным… С трудом соображая, где мы очутились, я покорно приняла из его рук коктейль и не стала сопротивляться объятиям. Я не узнавала себя: прежняя Лиза исчезла, растворилась в туманном прошлом. Новая Лиза ликовала, опьянённая не столько алкоголем, сколько ощущением своей привлекательности – и чего греха таить – бабочек в животе. Да-да, может быть, не впервые, но абсолютно точно я почувствовала частые взмахи крыльев, которые щекотали меня изнутри. В комнате было темно, прохладно. Музыка из дискозала доносилась приглушённо. В воздухе витали странные запахи. Новые для меня, но абсолютно привычные для Давида. Он чувствовал себя, как рыба в воде, и как хозяин ситуации. Собственно, так оно и было. – Ты красавица, – шепнул мне Давид, двумя пальцами медленно убирая прядь моих волос от уха, одновременно приближаясь ко мне максимально близко. От этой близости у меня перехватило дыхание. После Максима у меня не было отношений ни с кем. Я забыла, что значит чувствовать возбуждение – больше даже не физическое, а эмоциональное. Давид умело нащупывал тайные и нужные струны моей души (а может быть, тела). Он провёл пальцами по уху, плавно переключаясь на шею и плечо. От его прикосновений по моей коже предсказуемо пробежали мурашки. Я прикрыла глаза. И практически отключила мозг. Как вдруг в голове колокольным звоном застучал голос Тины: «Что ты делаешь?! Ты видишь его второй раз в жизни! Дома тебя ждёт Макс! Беги, Лиза! Беги!» 4 Ну вот и всё. Голоса в голове наконец-то умолкли. Я потрясающе себя чувствую – вообще не ощущаю своего тела. Будто мы с ним существуем порознь. Мне хочется петь – и я пою. Давид смеётся и курит, курит и смеётся. Какой-то большой парень в темных очках приносит текилу. Я кричу: – Соли! Лимона! Хлеба и зрелищ! При этом я умудряюсь схватить бутылку с подноса и выскочить за дверь, которую оставил нараспашку верзила. Я хочу танцевать! Пускай все видят, какая я красивая и сексуальная! На мне шикарное чёрное платье и дорогущие туфли – подарок Макса. Ах, Макс – о нём я совершенно не хочу думать. Я хочу танцевать! Я стремлюсь туда, где звучит музыка, – но она звучит везде. Я всё иду по длинному коридору и он никак не желает заканчиваться. И меня это страшно веселит. Я хохочу и, обронив бутылку, присаживаюсь на пол: кружится голова. И, кажется, немного тошнит. Совсем рядом возникают глаза Давида. Они пылают таким огнём, который не каждый костер может сотворить. Я хватаюсь за него в попытке подняться, но он не удерживает равновесия и опускается рядом. Я быстро залажу на него сверху и впиваюсь в его сухие тёплые губы своими губами. Его непонятные запахи нравятся мне всё больше и больше. 5 Куцые занавески серого цвета подрагивали от ветра, который пробирался сквозь щели в старых окнах. Меня знобило. Я попыталась принять вертикальное положение и обвела взглядом незнакомую комнату в поисках воды. И только потом задумалась: где я? Нет, я, конечно, пару раз в жизни напивалась так, чтоб конкретно, но чтобы не помнить, где я сейчас нахожусь, – такого не было никогда. Я даже полагала, что рассказы о потере памяти – пустые байки. В маленькой комнате стояли стол, два стула и кровать, на которой сидела я. Прямо, как в жилище Раскольникова. Только у него вроде бы еще и шкаф был. А тут… Господи, в чьей постели я нахожусь? На мне платье, но это не говорит ни о чем, учитывая, что мои воспоминания обрываются на том, как я целуюсь с Давидом в закутках ночного клуба. Вот тогда меня медленно, но верно охватила паника. Вспомнив то, чему меня учила Тина, я закрыла глаза, сделала глубокий вдох и резкий выдох. Это не убрало страх, но помогло более или менее сконцентрироваться. Я поднялась, взяла со стола свою сумочку и подошла к двери. Прислушалась. Было тихо… Я потихоньку надавила на ручку и приоткрыла дверь. В нос ударил отвратительный запах: будто сырости, но усиленный вдвое. Я отшатнулась. В коридоре было темно. Пытаясь не дышать, я сделала шаг вперёд и тут же увидела входную дверь. Ошарашенная таким везением, я попробовала открыть замок. Вскоре мне это удалось и дверь с ужаснейшим скрипом отворилась. Увидев перед собой короткий лестничный пролет и распахнутые двери на улицу, я воодушевилась и собралась бежать из странного логова. Как вдруг за спиной прозвучал громкий рык: – Куда? Немея от ужаса, я обернулась и обнаружила перед собой того самого верзилу из клуба, который накануне приносил мне текилу. Не соображая, что делаю, я вылетела из квартиры и пустилась наутёк. 6 Волк был самым настоящим пижоном. В такой слякотный апрельский день он надел белые брюки. Я мчалась сломя голову по направлению к своему дому. Как оказалось, квартира, в которой я провела ночь, находилась всего в двух кварталах от моей родной пятиэтажки. Судя по всему, было ещё очень рано: солнце только-только поднималось, людей на улицах было мало. Но те, которые попадались на моем пути, разумеется, шарахались в сторону. Бегать на каблуках было непросто, в конце концов я догадалась обернуться на ходу и поняла, что за мной никто не гонится. В этот же момент я налетела на человека в белых брюках и позорно упала. Человек подал мне руку и помог подняться. Поднимаясь, я поймала в зеркальной витрине магазина свое отражение и чуть не потеряла сознание от увиденного: растрёпанные волосы, поплывшая тушь, которая образовала страшные чёрные круги под глазами, и в довершение ко всему колготки не выдержали столь резкого соприкосновения с грязным колючим асфальтом и пустили не просто стрелку – дырищу. Но самым ужасным в этой ситуации было не то, что я выгляжу, как дешёвая проститутка, побитая жизнью. А то, что передо мной стоял Волк. Увидев его холодные глаза, я потеряла дар речи. А если быть откровенной, то насилу сдержала слёзы. Прекрасно… Это именно тот день и тот момент, когда нам стоило встретиться. – С вами всё в порядке? – нарушил неловкую тишину Волк. – Простите, – выдавила я и не узнала свой осипший голос. Потом опустила голову и уставилась на порванные колготки. Жгучий стыд не позволял мне смотреть ему в глаза. – У вас что-то случилось? – настойчиво спросил парень. Я чувствовала его взгляд на себе. Кажется, мои щёки покраснели. – Нет… Да… Всё нормально, извините, – всё так же не глядя на него, пробормотала я, и, подтянув платье вниз, безнадёжно попыталась прикрыть дырки. А затем уныло поплелась домой. Искушение обернуться не покидало меня до самого подъезда. Но чтобы он ещё раз увидел меня в таком состоянии… Это был самый ужасный день в моей жизни. 7 Давид позвонил вечером. Извинился за то, что утром оставил меня одну. Я сгорала от нетерпения задать ему миллион вопросов и предложила встретиться. – Давай завтра, детка, – лениво протянул Давид. Я представила себе, как он медленно прикрывает веки. Казалось, он не торопился ни в чём. Я и не настаивала на сегодня. Для меня до сих пор оставалось загадкой, было ли между нами что-то большее, чем поцелуй. И это было странно и стыдно. – Я заеду завтра в восемь, – сообщил Давид и отсоединился. Заедет завтра. За мной прежде никто не заезжал. Даже Макс. Кстати, хорошо бы, чтобы в это время его не было дома. Телефон снова ожил. «Тина». – Привет, – осторожно произнесла я, опасаясь услышать обиженные нотки в голосе подруги или, того хуже, шквал обвинений. – Как ты? – прозвучал в ответ тихий и надежный голос Тины: не подруги – сестры. И я разрыдалась. …В милом, по-весеннему декорированном кафе мы провели больше часа. За огромными окнами мерцали яркие огни города. Тина не читала нотаций. Я знала, что она, как и я, противник сожалений: прошлого не воротить и не изменить. – И что ты собираешься делать? – поинтересовалась Тина, пристально вглядываясь своими лучистыми светлыми глазами куда-то вглубь меня, будто силясь прочесть все мои мысли и эмоции. – Завтра я встречусь с Давидом, – будто бы оправдываясь, рассказала я о своих планах. – Мне нужно узнать, кто он. И что произошло в эту ночь. – Что ты чувствуешь к нему? – резко спросила Тина, и я вздрогнула, пытаясь сосредоточиться на одном чувстве из калейдоскопа эмоций. – Я не знаю, – пришлось отвечать честно. Я мяла в руках бумажную салфетку приятного персикового цвета и не смотрела на подругу. – Он мне нравится. Ты же видела его: он в моем вкусе. – Я видела его несколько часов. И ты – не многим больше. Я не укоряю тебя, просто прошу подумать. Меня немного удивили события минувших дней. Это так не похоже на тебя. Но одно я знаю точно: тебе нужно сконцентрироваться на работе и наконец разобраться с Максом. Видит Бог, мне дико не хотелось ругаться с ней. Но упоминание Макса мгновенно вывело меня из себя. Лакмусовая бумажка. И Тина это заметила. – Не злись. Ты же знаешь, что я права. Ты не можешь начинать отношения с Давидом, пока не порвёшь с Максимом. Тебе придётся выбирать. Роль любовницы – явно не твоя роль. 8 Давид заехал за мной ровно в восемь. Я спустилась к его большой серой «Тойоте» и поняла, что боюсь. За сутки мало что изменилось. С Максом разговор не клеился, попытки разобраться в отношениях закончились очередными взаимными упреками. И в себе я ни капельки не разобралась. Если честно, то даже и не бралась за это гиблое дело. К тому же, утром позвонила Татьяна, мой непосредственный начальник, с новостью о том, что грядёт сокращение, а мои статьи не пользуются большим спросом. И за две недели я должна создать какое-то нечто. Нечто из ряда вон выходящее. За четырнадцать дней. Но стоило мне увидеть ослепительную улыбку Давида, как я выкинула из головы все страхи и заботы. Он галантно распахнул передо мною заднюю дверь автомобиля, чем немного удивил меня, но я не стала ничего спрашивать и послушно села. Он завёл машину и она тронулась с места. – Куда мы едем? – поинтересовалась я, понимая, что неплохо было бы узнать это до того, как я забралась в салон авто. – В клуб, – просто ответил Давид, кинув на меня быстрый взгляд в зеркало заднего вида. – А, может, погуляем? – осторожно предложила я, таращась на косматый затылок Давида. – Работа не волк, – усмехнулся он. – Погуляешь с подружками. Я почти что обиделась, когда машина вдруг свернула в небольшой переулок и остановилась. 9 Передняя дверца открылась и на сиденье ввалился бритоголовый тип. Он ни разу не обернулся в мою сторону, поэтому лица его я не разглядела. Зато увидела несколько прозрачных пакетиков с весьма понятным содержимым, которые Давид передал мужчине, а также деньги, которые он получил взамен. Тип вышел, машина тронулась с места. Всю дорогу до клуба мы молчали. Я не стала ни о чём спрашивать. Всё и так было очевидно. Непонятной оставалась лишь моя роль. Но всё оказалось просто до банальности. Я стала подружкой Давида. Ни в какие махинации, слава Богу, я втянута не была. А вот в его постель – да. Давид был хорош во всех планах. О его работе я предпочитала не думать и не вмешиваться. В конце концов, каждый зарабатывает, как может. Вдруг у него непростое детство было или кто-то его принудил? Да мало ли… Оправдывающие мысли я гнала от себя точно так же, как и обвиняющие. Я подумаю об этом завтра. А пока – наслажусь. Он был дикий и сильный. Яростный. Крепко вдавливал меня в постель, в стену, в пол. Лишь бы я не могла пошевелиться. Лишь бы подчинялась… Рычал мне в затылок, в ухо, в шею. Заламывал мои руки так, что я вскрикивала. Крепко держал за талию, часто сжимал шею. Тянул за волосы. Подчинял. И мне нравилось это. Как такое вообще возможно? Мне – нравилось. Очень. …Тине о сложившейся ситуации я рассказывать не стала. Зачем её нервировать. Представляю себе её реакцию: «В кого ты превратилась? Из скромной домашней девочки в любовницу наркодилера?! Нет, я отказываюсь в это верить! Очнись, пока не поздно! Посмотри на синяки на своём теле, я боюсь за тебя! Вдруг он маньяк?!» Умом я сама это прекрасно понимала. Но телом и душой… Мне было так потрясающе с Давидом, что на его клиентов я закрывала глаза. И на жестокость. Дней пять, а, может, и все десять пролетели, как в тумане. Я забросила работу, справедливо полагая, что ещё успею придумать шедевральный опус… Вечера мы с Давидом проводили в клубе. Давид работал в своём кабинете – меня туда не пускали, да я и не рвалась. Я танцевала, пила коктейли и пристрастилась к суши «за счет заведения». Ближе к утру мы ехали к Давиду домой. Не в ту случайную квартирку, в которой я проснулась однажды: то было рабочее помещение. Давид предпочитал разделять работу и личную жизнь. Насколько я поняла. С мамой и Максом я разругалась, напоследок солгав, что отныне живу у Тины. А входящие от Тины не принимала. Я боялась признаться ей, во что втянулась. И боялась разрушить свой внезапный рай. Странный, злой, одурманивающий рай. Свою попытку укрыться от реальности. 10 К хорошему привыкаешь быстро. Особенно когда это хорошее – тщательно замаскированное плохое. Прошло совсем немного времени, а мне казалось – по меньшей мере, месяца два. – Сладкая, я в клуб, – Давид не спеша поднялся с кровати, расправив свои широкие бронзовые плечи. – Мне нехорошо, – заплетающимся языком прошептала я, силясь встать. – Да уж, я вижу, – лениво окинул меня взглядом Давид. – Хочешь коктейль? – Да! – вскрикнула я, подняв на него глаза. Коктейль – это то, что мне сейчас надо. Как он догадался, что я хочу пить? – Лови, – Давид бросил мне баночку с напитком. – Сегодня можешь остаться дома. Большими глотками я пила сладкую жидкость. И мне становилось лучше. Почему я раньше не пила этот божественный напиток? Кажется, я превращаюсь в алкоголичку… – Приберись в квартире, – напоследок обронил Давид и вышел. Ключ повернулся в замке несколько раз. В голову закралась запоздалая мысль: зачем он запер дверь? А если я захочу домой? К себе домой… Открывается ли эта дверь изнутри? Ладно, никуда я не захочу. Мобильный заиграл печальную испанскую песню. Это Тина. – Да, – я решила ответить. Головная боль потихоньку улетучивалась, сознание прояснялось. – Лиза, твою налево! – я услышала родной и в то же время абсолютно незнакомый голос: свирепый до невероятного. – Где тебя носит?! – Тина? Всё хорошо, – пробормотала я, ощущая непонятные колебания в своем организме. – Не ври мне. Сколько ты не была дома? Ты знаешь, что многое изменилось? – голос в трубке стал мягче. Я узнала свою Тину. – Тина… Я не знаю… Со мной что-то происходит… Мне как-то странно… – Ты много пьёшь? – Я… нет… да… Дело не в этом… Я так запуталась… Мне хотелось другой жизни… Попробовать… Ты же знаешь, Макс… Он ревновал, бил меня… – Ты попробовала? – Что? Да… – И какова на вкус эта, другая жизнь? Тебе нравится? Я замолчала. Мне нравится? Да, это же рай… Но почему так болит голова и живот… что с животом? И эти коктейли, клуб, постоянные покупатели наркотиков… – Лиза, тебе нужно поехать домой. Макс собрал вещи и уехал к себе. Перед отъездом разругался с твоей мамой. А она ждёт тебя. Ищет! – Тина! Мне нужно поговорить с тобой! Я хочу увидеться… Мне кроме тебя… – Это невозможно, Лиза. – Как? Почему? – я опешила и прикрыла глаза. Тина – единственный, кто поможет мне разобраться со всем этим… Единственная! – Прощай, Лиза. Не делай глупостей. Я люблю тебя. – Тина? Тина! Алло! – все мои крики уходили в никуда. Тины уже не было на том конце провода. 11 …Я дождалась Давида и напросилась с ним в клуб. Дела шли неплохо, я видела толстую стопку денег, которую он принес с так называемой работы. Он был весел, оценил мои старания по уборке квартиры и помог добраться до машины. То ли ветер был слишком сильным, то ли я плохо держалась на ногах, но идти было крайне сложно, учитывая то, что меня то и дело бросало из стороны в сторону. Но по сравнению с тем, что меня знобило и мутило, походка была меньшим из зол. Давид поддерживал меня за локоть. – Милая, выглядишь неважно, – хмыкнул он, усаживаясь на сиденье водителя. – Дать коктейль? Я тупо смотрела на него, переваривая смысл фразы и логику вопроса. – Так что? – он начинал раздражаться, если на его вопросы быстро не отвечали. Давид обернулся ко мне и швырнул баночку. – Пей, пока дают. Потом попросишь – бесплатно не дам. Я снова промолчала. Что значит «бесплатно не дам»? Я должна буду покупать у него выпивку? Что за бред… Машинально открыла банку и сделала пару глотков. Мне тотчас же полегчало. Искры перед глазами заплясали с бешеной скоростью, но голова перестала болеть. – Детка, ты слишком долго молчишь. Мне это начинает нравиться, – на светофоре Давид обернулся ко мне и ухмыльнулся. – Если так будет продолжаться и дальше, мы поладим. А что, сейчас мы не ладим? – Мне хорошо с тобой, – произнесла я. Но он не услышал, потому что перед нами с диким визгом пронеслась иномарка и Давид со всей дури надавил на тормоза. – Б…!!! – громко ругаясь, Давид выскочил из машины. Но авто уже умчалось. Я повернула голову к окну и мне показалось, что за рулём соседней машины сидит Волк. Он обернулся в мою сторону и в упор посмотрел своим невероятным колючим взглядом. У меня спёрло дыхание. Я закрыла глаза. А когда открыла, его уже не было. Никого не было. Я сидела в машине одна. Было темно. Рядом немного приглушенно, но все же вопила музыка. Видимо, Давид скрылся в недрах клуба, оставив меня досыпать. Или я не спала? Я потеряла сознание? Боже, который час и что происходит… Я ощупала сидение в поисках телефона и отметила, что руки дрожат. Цифры на экране показывали почти полночь. Надо выбираться отсюда… Мне надо выбираться отсюда… 12 С трудом выкарабкавшись из автомобиля, я тотчас же рухнула наземь. Меня охватила паника, гул ночного клуба усилился многократно. Будто бы молотом било по вискам изнутри моей головы. – Тихо, – сказала я сама себе и не услышала своего голоса. Молот заглушал все остальные звуки. – Ты выберешься. Домой. Надо домой. Тело не подчинялось мне и я так и осталась сидеть, прислонившись к грязному колесу спиной. На мне были свитер и джинсы – и это было как нельзя кстати. Изодрать и испачкать платье было бы очень обидно. Кажется, сознание начинало немного проясняться. Внезапно шум молота перекрыли мужские голоса. Совсем рядом. Я подняла глаза. Напротив стояли двое из свиты Давида. – Ты чё валяешься, кукла? – громоподобным басом проорал один. – Залазь в машину и жди хозяина! – открыл дверцу второй верзила и одним движением огромных рук поднял меня с земли. – Не хочу! – я забрыкалась с неизвестно откуда взявшимися силами. Но мои попытки отбиться лишь рассмешили их. – Залезай, кому сказано, – рявкнул первый бритоголовый, лениво оглядываясь по сторонам. – Не создавай проблемы! И он собрался посодействовать рукастому, схватив меня за запястья. – Руки от неё убрали, – этот резкий голос отозвался эхом в моей голове и смог заглушить удары молота. Мы все разом обернулись на говорящего. Это был Волк. Я счастливо улыбнулась и потеряла сознание, обмякнув в руках верзил. 13 Это стало входить в привычку – приходить в себя в незнакомых местах с головной болью. Кожаный салон, темнота… Кроме меня, кажется, никого… Меня так трясло, что я с трудом нащупала ручку и выскользнула наружу. Не пройдя и метра, наступила в алую лужицу и отпрянула. Кровь? Кровь… Всюду капли крови… Двое здоровых мужиков через парковку у клуба тащили под руки парня в серой ветровке… Ноги в светлых джинсах волочились по асфальту… Голова безвольно качалась из стороны в сторону. О Боже… Это… Это..! Я облокотилась об автомобиль, чтобы снова не упасть. В глазах потемнело от ужаса. – Волк!!! – закричала я исказившимся от ужаса голосом и, спотыкаясь, со звериным рыком побежала за ними. Здоровяки заметили меня и на мгновение замерли, о чём-то переговариваясь. Оглянулись на чёрный вход в клуб, который был совсем рядом, опустили Волка прямо на асфальт между машин и двинулись ко мне. Волк остался неподвижен. Я, продолжая кричать, летела прямо на них. Грубые потные руки схватили меня за считанные секунды. Я оказалась зажата между двумя огромными глыбами. – Что тут, б…, у вас происходит, б..?! – с бешено выпученными от ярости глазами из клуба выскочил Давид. Его дикий взгляд метнулся с Волка на меня и задержался на мне. Я не понимала, радоваться мне или нет, пока он не подскочил ко мне вплотную и не залепил звонкую пощёчину. Кажется, он выбил мне зуб или по меньшей мере вывихнул челюсть. У него была очень сильная рука. – Что ты тут, сука, устроила? – прошипел Давид, хватая меня за подбородок. Верзилы отпустили руки и от потери опоры я пошатнулась. Пока Давид разбирался со своей свитой, решая, кому сносить голову, а кому пока не стоит, я кинула взгляд на Волка. Он лежал с повернутой на бок головой. Губа была разбита: подбородок и левая щека испачкались кровью. Его красивое лицо выглядело совершенно белым. Мне стало по-настоящему страшно. – Это что за тело? – бесился Давид, пнув ногой обездвиженного Волка. – Впервые вижу, – пробасил один головорез, почесывая затылок. – Это её, – кивнул в мою сторону второй. Давид на мгновение замер, а когда обернулся, его большие бычьи глаза сузились от злости. Я впервые видела его в таком состоянии. Но мне не было страшно за себя. Мне было страшно за Волка. – Твой? – пропел Давид, грубо хватая меня за подбородок. – Что это значит, родная? Я думал, ты поняла меня с первого раза! Не дёргайся! И что мне теперь с вами делать? – Ничего не надо делать, – я смотрела в его страшные чёрные глаза и не понимала, как могла провести с этим человеком столько времени. – Да что ты? – казалось, каждое мое слово добавляло по капле ярости в чашу терпения Давида. – Говори, кто это, быстро! – Я не знаю, – честно прошептала я. – Ах ты мразь! – Давид с силой оттолкнул меня так, что я упала рядом с Волком. Затем кивнул верзилам: – Лишние глаза уберите! Вокруг парковки собралась небольшая группа людей, которые завороженно наблюдали за происходящим, раздумывая, не помочь ли несчастной девушке, а, может быть, и не раздумывая. Верзилы отправились разгонять зрителей. 14 Пока внимание Давида переключилось на подбежавшего к нему начальника службы охраны клуба и он отошел с ним на пару шагов, я приподнялась и судорожно схватила Волка за запястье и нащупала пульс. Слава Богу. Он открыл глаза так резко, что я отпрянула. – Не бойся, – одними губами произнес Волк и на удивление резво перевернулся на живот и переполз за авто. Я даже не успела сообразить, что происходит, как меня с силой схватили за ворот свитера и подняли на ноги. – Ну что, сучка, полежала-подумала? – Давид стоял передо мной и зачем-то тряс меня за плечи. У меня закружилась голова и я подумала, что могу снова потерять сознание. Что мне делать? Людей разогнали, клуб и охрана клуба под руководством Давида. Еще и Волк куда-то подевался… Давид тоже это заметил. – Я не понял, – грозно протянул он. – А дружок твой где? Я никогда не могла представить, что человеку может так сносить башню от ярости. Что у него безумно загораются глаза, а силы в руках прибавляется в сотню раз. И в тот момент, когда Давид оставил в покое мои плечи и замахнулся – даже не ладонью, а кулаком – я зажмурилась и подумала: «Как я могла до такого опуститься…» Но ничего не произошло. Я открыла глаза и увидела, как Волк, возникнув откуда-то сбоку, со всей силы ударил Давида по лицу. Тот не удержал равновесия и рухнул на капот собственной машины. Рёв, с которым он бросился на Волка, вкупе с воем сигнализации, наверное, был слышен даже в клубе под рокот музыки. Первый раз Волк увернулся и удачно зарядил Давиду под дых. Тот скрючился и заорал подбежавшим верзилам, чтобы поскорее избавились от «урода». У меня потемнело в глазах. Сквозь рой чёрных мушек я увидела, как Волк своим сильным кулаком бьёт одного верзилу, но второй хватает его поперёк тела сзади и приподнимает от земли. И Давид… Давид идет в их сторону, сжимая в руке… сжимая в руке бейсбольную биту. Боже, да откуда он её взял?! Я немею от страха и, кажется, застываю тоже, потому что моё тело не повинуется мне и я не могу сделать ни единого шага. 15 Машина возникла из ниоткуда. Она неслась прямо на нас, устрашающе светя в лицо огромными лунными фарами. Это был тёмный джип, похожий на тот, в котором мне померещился Волк по пути сюда. Или не померещился? Давид обернулся, но слишком поздно. Джип затормозил прямо у его лица. Бампер задел его, но несильно. Мне казалось, что он упал скорее от неожиданности. Верзилы отпустили Волка и отпрянули назад с вытянувшимися лицами. Давид поднялся и тоже отступил на несколько шагов. Пользуясь моментом, Волк подбежал ко мне и крепко схватил за руку. – Быстро в машину, – сквозь зубы скомандовал он и подтолкнул меня к задней дверце джипа. Я так не хотела отпускать его ладонь, казавшуюся мне спасательным кругом. Но из джипа с обеих сторон выскочили двое парней. У одного из них в руках был пистолет. Волк устремился к ним. Я заметила, что он немного хромает на левую ногу. Что же все-таки происходит… Мне хотелось заорать, подобно тому, как орал Давид: громко, злобно и с матами. Вместо этого я потянула на себя послушно открывшуюся дверцу джипа и проскользнула вовнутрь. Затем уставилась в лобовое стекло. События разворачивались очень быстро. Трое, включая Волка, наступали на Давида и охранников. Парень с пистолетом что-то кричал в сторону верзил. В это время Давид призывно свистнул, из клуба тотчас же показалось человек пятеро охраны, а парень с пистолетом выстрелил. В ответ один из охранников выстрелил в сторону ребят. Это было очень громко и очень страшно. Я вскрикнула, машинально закрыв глаза. Через мгновение двери джипа захлопали. Рядом со мной завалился рыжий парень, который был без пистолета. Он глухо выл и держался за ногу. Волк сел за руль. Парень с пистолетом – рядом. Мы тронулись с места, набирая дикую скорость, прямо на толпу верзил во главе с Давидом, в руках которого тоже блеснуло что-то тёмное. Я слышала несколько новых выстрелов и крики Давида. Они разбежались за машины, продолжая палить по нашему авто. – Пригнись, – с переднего сиденья бросил Волк. Рыжий парень, сидевший рядом, резко пригнул мою голову вниз. Я увидела его колени и кровь, которая вытекала из-под пальцев его левой руки, которыми он прижимал ногу. 16 Спустя полчаса мы добрались до больницы. Погони не было. Никто не стрелял. Даже стёкла вроде бы были целы. Я была удивлена, но молчала. Многим удивлена. Меня наполняли странные смешанные чувства комфорта и дискомфорта. Мне было неловко находиться в компании незнакомых людей. Но еще более диким было то, что в неприятности они попали именно из-за меня. Чужой для них девушки. Возле приёмного отделения ребята взвалили раненого себе на плечи и потащили ко входу. Я осталась в машине. В свете фонарей, слабо бьющих в окна, я увидела, что в столь позднее время больница не спит. Двое санитаров живо тащили ко входу человека на носилках. На инвалидной коляске ездил молодой парень с загипсованной ногой и с сигаретой в руках. К нему подошло несколько молодых людей с бутылками спиртного. Я от нечего делать уставилась на них. Ребята вручили «больному» бутылку и со звоном чокнулись. Из окна первого этажа больничного корпуса высунулась пожилая женщина. – А ну быстро коляску вернули! – истошно вскрикнула она. Молодые люди обернулись на неё и захохотали. Женщина пропала из поля зрения, но через минуту появилась на пороге больницы в сопровождении рослого мужичка. Молодые люди оживились, побросали окурки и с гоготом пустились наутёк, не забывая катить перед собой инвалидное кресло с загипсованным парнем. Я против воли улыбнулась. Бабуля с мужчиной помчались за ними. Спустя какое-то время из больницы вышел Волк. Он задержался на пороге. Я смотрела на него и пыталась предугадать его действия. Может быть, он закурит? Позвонит кому-то? Подождёт друга? Ко мне он явно не спешил. Но это было к лучшему. Я не знала, как себя нужно вести в этой ситуации. И он, похоже, тоже. Хотя всё, что действительно нужно было, он уже сделал… Я вышла сама. Прикрыла дверцу. Вечер был зябкий. Я поёжилась. Волк не заметил меня или сделал вид, что не заметил. Я попыталась протолкнуть ком подальше в горло – и неуклюже подошла к нему. – Как он? – тихо спросила я. Но всё вокруг успокоилось. Стояла тишина. И мой голос корявым лезвием разрезал воздух. Я почувствовала себя не в своей тарелке. – Лучше, чем могло быть, – ответил Волк, глядя в сторону. – Кость не задета, врачи работают. – Как его зовут? – зачем-то спросила я. – Дима. Мы помолчали, все так же избегая смотреть друг на друга. Затем Волк сунул руки в карманы ветровки, набросил капюшон и, похрамывая, отправился куда-то. Я замешкалась, но все же зашагала за ним. – Как ты? – запинаясь, спросила я, догоняя Волка и касаясь его левого локтя рукой. Он остановился у джипа, нырнул туда и достал с сиденья телефон. – Нормально, – лаконично ответил Волк. Он до сих пор ни разу не взглянул на меня. Я наблюдала за тем, как он набирает на дисплее цифры и прижимает мобильный к уху. – Я вызову тебе такси. Поедешь домой, – бросил он. – Но… – я не знала, что и ответить. Меньше всего я хотела бы оказаться перед маминым взором посреди ночи… в таком виде… – Девушка, такси, пожалуйста, к первой городской больнице. Куда ехать?.. – Волк коротко взглянул на меня и переспросил: – Какой у тебя адрес? – Я не могу домой, – сказала я. Мои губы затряслись. Волк замер и уставился на меня своим серым взглядом. В больнице он умыл лицо, но его губа распухла и на щеке были сильные ссадины: в свете ближайшего фонаря я смогла хорошо рассмотреть его лицо. – Извините, я перезвоню, – он нажал отбой. – Что с тобой происходит? – это спросил Волк. У меня. Я разрыдалась. Я не могла себя сдерживать. Меня тошнило, жутко хотелось пить, есть, в туалет, спать и много чего ещё. Я плакала от стыда. Я была противна самой себе. Вот этот, именно этот день был самым худшим. 17 Я не помнила, как оказалась блондинкой. Зато прекрасно помнила, как отстригала свои волосы – свои чудесные длинные волосы – какими-то тупыми канцелярскими ножницами с жёлтыми кольцами. Помнила свой смех и помнила свои слёзы… Клуб, машины, выстрелы, больницу… Эти провалы в памяти подтверждали версию Волка о том, что Давид подсыпал мне в коктейли наркотики. Наркотики… Как в дурном сне. Нет, даже во сне мне не могло явиться такое… За такой короткий срок стать… наркоманкой? Нет! Нет! Но где я? Вокруг красиво и столько света… На несколько мгновений всё дурное и страшное покинуло меня, улетело в распахнутое окно. Я была в гостиничном номере. В вазе стояли нарциссы. Но что это за гостиница? Как я сюда попала? И почему, как я стала блондинкой?! Я стояла перед зеркальной поверхностью шкафа-купе и всматривалась в свое бледное отражение. Рваное каре пепельно-белых волос – стильная модельная стрижка, я не могла себя так постричь ночью… Круги под глазами добавили черноты во взгляд. Кроме всего прочего, на мне был надет незнакомый оливковый свитер – по виду дорогой, и очень удобный. Бельё, слава Богу, было моё… Джинсы лежали на стуле около кровати. В дверь постучали и я вздрогнула от неожиданности. Я наспех натянула джинсы и открыла дверь с одной радостной мыслью: «Волк!». Но за дверью стояла уборщица. Она держала в руке стандартный набор в виде ведра и швабры. – Девушка, в одиннадцать следует покинуть номер. Вы видели время? – недовольно поинтересовалась она. Я не видела времени и взглядом нашла круглый белый циферблат на стене. Он показывал без десяти одиннадцать. – В одиннадцать освобожу, – ослепительно улыбнулась я и захлопнула дверь перед носом открывшей рот уборщицы. Так… Что делать? Для начала перестать метаться по номеру и постараться взять себя в руки. У меня есть провалы в памяти и для того, чтобы начать жизнь с чистого листа, мне необходимо заполнить их. В этом мне может помочь Волк. Но как его найти? В отчаянии я выглянула в окно. Но, конечно, никто не ждал меня там. Я быстро умылась, почистила зубы и причесалась. В моей сумочке нашлись различные нужные мелочи, включающие пудру и карандаш для глаз, что позволило мне привести себя в человеческий вид и ровно в одиннадцать спуститься на ресепшн и сдать ключ. – Вам просили передать, – девушка за стойкой передала мне белый запечатанный конверт, на котором было написано «Лизе». С замиранием сердца я приняла конверт и вышла на улицу. Покинув гостиницу, я первым делом набрала номер мамы. – Лиза! – воскликнула она, не успев ответить. – Где ты? Ты в порядке? – Привет, мам, – я улыбнулась, представив себе, как она смешно хмурит брови и пытается сердиться. – Все в порядке! Я не придумала, как объясниться с мамой, и поэтому просто сказала: – Я скоро буду дома. Поговорим! – Лиза, я на работе до пяти. А Максим… Он съехал вскоре после твоего побега. С вещами… Побега… – Да, мам, я знаю. Между нами всё кончено, – слегка дрогнувшим голосом произнесла я. Было сложно принять эту необходимую для всех нас правду. – Что купить к чаю? Твой любимый рулет? Глаза защипало и я закашлялась. Меня полмесяца носило непонятно где, а мама спрашивает, купить ли к чаю мой любимый шоколадный рулет… – Мам, – выдавила я, машинально прижав к груди руку с конвертом, – прости меня… После секундного молчания, мама ответила: – Все мы иногда оступаемся и сходим с пути. Но ты вернулась. И я рада! 18 Хоч з тобою ми далеко… Не одна ти, не одна. Тебе вiтер обiймае. Посмiхнись собi сама. («Бiла Вежа»)[1 - Хоть с тобой мы далеко…Не одна ты, не одна. Тебя ветер обнимает. Улыбнись себе сама.] Словами не передать, как хорошо было дома. Там витал родной запах – вкусного борща, духов, свежести, средства от моли, крема для обуви, уюта, шерстяного пледа, розового масла, кофе – всего и сразу! Когда изо дня в день находишься дома, то сам втираешься в этот запах и сливаешься с ним. А сейчас, едва переступив порог, я едва не задохнулась от всех этих знакомых и любимых ароматов, каждый из которых я теперь остро ощущала. Дома всё было на своих местах – и я была этому безумно рада. Не было Макса… Было пусто без него. Но и с ним будет пусто. В этом я уже убедилась после наших многочисленных разъездов-съездов. Я сняла кольцо и со звоном опустила его в стеклянную конфетницу, которая стояла в шкафу. Довольно. Если ставить точки, то делать это решительно и до конца. Хуже уже не будет. Будет… лучше. Да, будет лучше! В нашей… в моей комнате воздух был немного спертым, хотя я была уверена, что мама изо дня в день проветривала помещение. Я открыла окно и запустила вовнутрь апрельское солнце. Подумать только, на носу май! Уже и свитер впору спрятать. Или отдать тому, у кого я его взяла. А для начала узнать, кто же этот человек… Мысль о том, что нужно наконец прочитать письмо, совпало с тем, как я выхватила взглядом светлое пятно на стене – календарь. И от увиденного я остолбенела. Сегодня было тридцатое апреля. Тридцатое! Последний день из двух недель, которые были отведены мне для написания статьи!!! Свежей, актуальной и интересной! Господи, находясь в мире Давида, я потеряла счет времени. И теперь расплатой за мое легкомыслие будет увольнение с работы… А я так ожидала повышения по карьерной лестнице. Но за что? За какие такие заслуги? За то, что не воспользовалась такой поблажкой в виде двухнедельного отдыха и не соизволила даже тему придумать?! Я распечатала белый конверт. И отложила его в сторону – на комод. Сейчас не время. Точнее, время, и уже давно, но сперва надо разобраться с работой. Усилием воли заставив себя сделать вид, что ничего эдакого не произошло, я отправилась на кухню, заварила себе чай, который был в неизменной красивой китайской банке. Мой ноутбук покорно ожидал меня в комоде и даже не мигал разряженными огнями. Бросив задумчивый взгляд на манящий белый конверт, я присела на диван, поставила ноутбук на колени и открыла документ «Ворд». Пальцы сами забегали по клавишам, выбивая название моей будущей статьи. «Наркотики и молодежь: губительная зависимость ХХI века». 19 «Если тебе понадобится помощь, позвони Кристине. Это её номер. В.» «В»? «В» – это Волк или это его так зовут? Как же его зовут?! Кристина… Кто такая Кристина? Это послание ровным счетом ничего не прояснило. Моя статья отправилась в редакцию, мама еще не вернулась с работы. Я заварила свежую порцию чаю и набрала номер из недавно распечатанного письма. – Алло, – мне ответил звонкий девичий голос, показавшийся знакомым. – Кристина? – неуверенно уточнила я, лихорадочно соображая, что же говорить этой таинственной собеседнице. – Лиза, это ты? – помолчав, спросила девушка. – Ты хочешь встретиться? – Да! – выпалила я, подскакивая с дивана. – Ты приедешь ко мне? К ней? Но где она живет? Я уже была у неё?! Я чуть было не застонала от стыда и досады. – Может быть, в другом месте? В кафе или в парке? – предложила я. – Хорошо. Только давай завтра утром, ладно? Скоро приедет Влад, нам надо на тренировку. Я переваривала услышанное, не соизволив дать ответа. – Лиза, ты меня слышишь? Встречаемся завтра в десять возле «Макарона». – Да-да, я приду! Спасибо, – поспешила ответить я и нажала на отбой. Влад… Значит, Волка зовут Влад! Поэтому «В»… Но кто эта Кристина? Может, это его жена? А что ты хотела… Опустилась ниже плинтуса… Втянула в неприятную историю хорошего парня… Незнакомого тебе парня… И еще на что-то рассчитывала? Просто смешно. Почему ты решила, что он свободен? Кольцо – не показатель… Точнее, его отсутствие… У меня наоборот: кольцо было, любви – нет. 20 Имя Влад крутилось в голове тысячи раз. Пока я пила вкусный земляничный чай с любимой мамой на любимой кухне. Пока неподвижно лежала в постели, таращась в ночное небо сквозь распахнутое окно. Пока быстро шагала по направлению к кафе «Макарун», все десять минут ходьбы непрерывно ловя себя на мысли, что я очень взволнована. Взволнована не так, как это было при Давиде. Как-то совсем иначе. Почти что приятно взбудоражена. У «Макарона» я простояла минут пять, прежде чем ко мне подлетела худенькая светящаяся блондинка в светлых джинсах и белой майке. Светилась она изнутри. С первого взгляда я поняла, что уже видела её. И не просто видела. Это именно она облачила меня в оливковый тёплый свитер. Я внезапно вспомнила, как она заботливо помогает мне запихнуть руки в мохнатые рукава. Видимо, все эти воспоминания не лучшим образом отразились на моём лице, потому что Кристина вгляделась в меня своими синими глазами, и уверенно взяла меня за руку и повела в кафе. Не произнося ни слова. Мне даже плакать не хотелось. Меня снова пробирал до костей жгучий стыд. Похлеще любого мороза. – Не переживай, – Кристина сидела напротив и пристально смотрела на меня. – Я уже видела тебя в более плачевном состоянии, так что отбрось стеснения. Я всё знаю и знаю, что ты ни в чём не виновата. Расскажи мне, что произошло. И я рассказала. Будто выплеснула через край вытекавшие эмоции. О том, как увидела Влада впервые. О том, как закомплексовала и стала знакомиться со всеми подряд в интернете. О том, как в клубе увлеклась Давидом. О том, как рассталась с Максом… И только в конце рассказа до меня дошло, что я слишком много выболтала. Непростительно много. В тот момент, когда я снова повторила, как стыдно мне перед Владом, я осеклась и уставилась на Кристину. Надо же быть такой неповторимо глупой. Я ведь до сих пор не поняла, кем она ему является. – А ты… ты ему кто? – спросила я, в сотый раз за короткий промежуток времени почувствовав себя дурой. Кристина усмехнулась и подозвала официанта. – А разве мы не похожи? – Он… твой брат? – нервно улыбнулась я, тотчас же подмечая, что, действительно, у неё есть сходство во внешности с Владом. Девушка мимолетно кивнула, делая заказ. 21 Настал мой черед задавать вопросы. Я хотела услышать от этой чудесной и светлой сестры моего Волка всё… Всё, что произошло со мной в её квартире. А оказалось, что после больницы Волк, то есть Влад отвёз меня именно туда. – Мы оставили тебя спать в гостиной, – отпивая глоток дымящегося кофе, говорила Кристина. – И пошли в кухню пить чай. Влад рассказывал мне о том, что произошло. А потом вдруг услышали странные звуки… Когда мы открыли двери в гостиную, ты стояла перед зеркалом, отстригала волосы и смеялась! Я до смерти перепугалась. Ты выглядела… ужасно… не в себе, в общем. Неужели ты ничего не помнишь?! Я ошарашенно помотала головой, хотя мозаика в моей голове стала собираться в цельную картину. – На твоё счастье, я парикмахер. И теперь у тебя на голове вполне сносная причёска, – снисходительно посмотрела на мои волосы девушка. – Спасибо, – пробормотала я. Но даже это слово показалась мне нелепым и неуместным. – Теперь я понимаю, почему ты себя так странно вела… – Кристина отставила кофе и вдруг накрыла мою руку своей ладонью. – Бедная девочка. Надо найти эту мразь, которая пичкала тебя всякой гадостью, и сдать в полицию! – Ничего не надо, – вздрогнула я. Перед глазами предстало красное лицо Давида с бычьими глазами и рука, занесённая для удара. – Бог накажет… – Как знаешь, – Кристина вздохнула, убрала руку с моей и попросила счёт. – У тебя ещё есть вопросы? – Есть, – произнесла я дрогнувшим голосом. – Что Влад думает по этому поводу? – По поводу тебя? – приподняла бровь Кристина. – Всего лишь, что ты жертва обстоятельств. Мы помолчали. А потом, когда уже вышли из кафе на улицу, Кристина вдруг улыбнулась. – А помнишь, что ты у него спросила, когда я тебя стригла? – Нет, – изумлённо повела головой я. Это ещё не все сюрпризы? – Ты спросила: «Почему ты никогда не обращал на меня внимания?» Я споткнулась на ровном месте. – И что он ответил?.. – «Потому что ты замужем». Я остановилась. 22 Кристина уже знала, что мой брак давно и безнадёжно разрушен. Что женились мы с Максом в общем-то по-глупости и по-молодости. И ни к чему хорошему это не привело… Он стал злиться на меня по пустякам, поглядывать на девочек. Я залюбовалась Волком. Мы давно друг другу надоели. Я, конечно, ещё не успела подать на развод… Но теперь, когда я «вернулась», дело за малым. Интересно, есть ли у меня шанс? Когда Волк считает меня… даже и не знаю, кем он меня считает. По крайней мере, он не ищет способа встретиться со мной или пообщаться… Мы с Кристиной шли по широкой аллее. Солнце грело очень по-майски. Пришло время для коротких платьев и босоножек на шпильке. – Хочешь завтра на пляж? – предложила Кристина, будто отгадав мои мысли. – Давай, – абсолютно искренне обрадовалась я. Мне так нужно было развеяться. Вернуться к нормальной человеческой жизни. А Тина, моя любимая Тина, постоянно находилась вне зоны доступа. Нужно будет позвонить её мужу… Или поехать к ней домой. Может быть, она сменила номер? Раньше до меня не доходило, что это совсем на неё не похоже – вот так вот внезапно оказаться «вне зоны действия сети». Только сейчас острым уколом в сердце отозвалась моя тоска по ней. Только сейчас… Мы договорились о встрече. И, прежде чем Кристина своим летящим шагом убежала домой, я попросила у неё номер Влада… 23 Наш разговор, конечно, не клеился… Я не знала, что говорить. Мои извинения звучали глупо и по-детски. Волк молчал в ответ. Так ни до чего и не договорившись, мы распрощались. А затем я встретила его на улице. Как когда-то в самый первый раз… Его серые глаза снова были ледяными. Какой лом способен разбить, какой свет способен растопить этот лёд? Он прошёл мимо, совершенно не глядя на меня. Как будто мы незнакомы! Как будто и не было в моей жизни того ада, благодаря которому судьба столкнула нас друг с другом! И в этот момент адом для меня было его равнодушие… И я проснулась. Вскочила в постели, тяжело дыша. Одновременно с этим зазвонил мой мобильный. – Ну где ты? – в звонком голосе звучала нотка раздражения. Кристина! Восемь утра! Пляж! Я помчалась в ванную, на ходу объясняя, что проспала. Кристина обещала подойти к моему дому. Мама уже ушла на работу. На столе, совсем, как в старые добрые незамужние времена, лежали ещё тёплые оладьи с яблоками и добрая записка… Заваривая себе и Кристине кофе, я сделала попытку позвонить Тине. «Абонент не может принять ваш звонок…» Была не была. Придётся звонить её мужу. Андрея я на дух не переносила, и даже сложно сказать, почему. Наверное, в большей мере потому, что он уделял ничтожно мало внимания Тине. На мой взгляд… Работа, друзья, рыбалка, бильярд… А она, такая добрая и чудесная, всегда оставалась на заднем плане. Дома, у плиты. Его голос звучал приглушённо. – Я слушаю. – Андрей? – я даже сперва решила, что не туда попала. – Андрей, это Лиза. Скажи мне, где Тина? Я битый день не могу до неё дозвониться… Ответом мне было молчание. Я взглянула на дисплей. Андрей всё ещё был на линии. – Андрей? Я не слышу тебя! Перезвони! Я отсоединилась и стала ждать. Телефон молчал. Тогда я перезвонила сама. Гудок, ещё гудок… Да какого лешего он не берёт трубку?! Тревожная скользкая змейка скользнула мне за шиворот. Холодок пробежал по коже. Я набрала Андрея, затем снова Тину, затем отыскала среди своих бумаг номер Тининой мамы и позвонила ей. Одновременно с тем, как Зоя Павловна взяла трубку, раздался звонок в мою собственную дверь. Я побежала открывать, на ходу здороваясь с женщиной. – Зоя Павловна, доброе утро! Это Лиза! Вы не знаете, почему я не могу дозвониться до Тины? Я открыла дверь и увидела перед собой улыбающуюся Кристину. Я жестом пригласила её зайти и прикрыла двери, соображая, где стоят тапки для гостей. – Зоя Павловна? И снова гробовая тишина. – Лиза, – в трубке вдруг раздался такой отчуждённый голос, что я замерла на месте. – Тины больше нет. – Что? – я вздрогнула, и, резко выпрямившись, ударилась головой о вешалку. – Тина умерла. 24 …На темном кладбищенском участке ещё даже памятника не было. Тощий коричневый крест был подписан Тиниными инициалами. Я смотрела на него по меньшей мере полчаса, прежде чем моё сознание согласилось принять факт смерти одного из самых близких мне людей. Розовые гвоздики легли на чёрный холмик, усеянный какой-то мелкой зелёной травкой. Едва ли я соображала что-либо, когда покупала цветы в чётном количестве и машинально выбирала самый красивый цвет. Ей бы понравилось. Чепуха какая! Что бы ей понравилось? Что я пропустила ее смерть и теперь пытаюсь загладить свою вину, принося на могилу красивые цветы?! Это всё в голове не укладывалось. Я даже не могла плакать. Будто застыла. Заледенела. Умерла изнутри. Но на самом деле умерла Тина. Самый прекрасный и светлый человек из всех, кого я только знала… Золотые цифры на табличке сводили меня с ума. Тины не стало в тот вечер, когда она возвращалась с нашей встречи в кафе. Ее сбила машина. Иномарка. Личность водителя до сих пор не была установлена. Но самым страшным было не это… И не то, что я пропустила уход из жизни своей сестрички… Не то, что не коснулась её рук и лба на похоронах… Самым страшным было то, что она являлась мне! Она была со мной после смерти. Она говорила со мной… Она хотела защитить… И никто не сможет убедить меня, что всё дело в наркотиках… – Тина, – прошептала я, касаясь креста рукой. – Я люблю тебя… Так несвоевременно сказанные слова взорвались огнем во мне. Слезы наконец выступили наружу и одновременно с ними из груди вырвался крик. Я присела на корточки рядом с могилой и закрыла лицо ладонями… – Как мне жить без тебя, моя Тина? Как мне жить?! Сизое майское небо разразилось ливнем. Хорошо, что Кристина ждала меня у ворот. Она сама вызвалась съездить со мной. Но повидаться с Тиной я хотела одна. Сестра Волка подхватила меня под локоть и потащила к остановке. Мы спрятались под козырьком от проливного дождя. Я рыдала на груди у едва знакомой девушки о потере самой близкой подруги… Кристина гладила меня по светлым волосам и шептала что-то успокоительное. Мы не сели в подошедшую маршрутку, а ждали того момента, пока мне станет легче. Легче не становилось. Тина даже не видела мой новый внешний вид… Что бы она сказала? Что я красавица? Или пожурила бы меня за то, что я избавилась от роскошных волос? Я попыталась представить себе её реакцию, её улыбку… Но не могла. Я не могла вспомнить её. Лёгким эхом в голове звучал её голос. Но я не могла увидеть её лица… Тина ничего не знает! Она не знает, что я полюбила Волка! Да, я, кажется, крепко в него влюбилась… Что он спас меня от беды… Что я могу начать новую жизнь и вроде бы даже не лишусь своей работы… Я хотела начать эту новую жизнь с ней, с моей самой дорогой, с моей самой близкой! Но она об этом не знает! Она ничего не знает и никогда не узнает, потому что её сбил какой-то ублюдок на дорогой иномарке. Кровь прилила к щекам и я перестала плакать. Мне надо найти его. Во что бы то ни стало я обязана его найти. 25 Лобовое стекло рассыпается на тысячи осколков. Щёки и лоб начинают кровить. Ранено всё тело вплоть до самого сердца. Девушка в светлой одежде лежит в странной позе прямо на проезжей части. Белизна превратилась в Марсала. Всё вокруг набухает в один огромный бордовый бутон, готовый вот-вот взорваться фейерверком крови. Я просыпаюсь с криком. И натыкаюсь на холодный взгляд Волка. Он сидит напротив на высоком белом стуле и держит в руках книгу. Я не могу прийти в себя от увиденного и зажимаю рот ладонью. Чёлка прилипла ко лбу и меня немного знобит. Господи, это всего лишь сон. Волк поднимается и быстрым движением оказывается возле меня. Он садится совсем рядом. Его сильные руки обнимают меня за плечи. Я вздрагиваю от неожиданности и закрываю глаза… От него так божественно пахнет… даже не знаю, чем… счастьем… Бризом, лесом, тропиками, пляжем, свободой… Я впитываю в себя каждую секунду, запоминаю каждый его вздох и чувствую быстрое сердцебиение. Но не пойму, чьё. Это так здорово – не понимать, чьё бьётся сердце… Страх отступает. Слёзы тоже. Волк как будто чувствует это и отстраняется. На мгновение заглядывает в мои глаза и возвращается на свой стул. – Ты будешь завтракать? – как ни в чём ни бывало спрашивает он. Я отрицательно мотаю головой, не решаясь попросить кофе. Я ночевала у Кристины. Видимо, он недавно пришёл. Но зачем же он сидел прямо передо мной? Этот факт очень смущает меня. Так же, как и мой внешний вид. Я была одета в свою домашнюю сиреневую пижаму… Без макияжа и растрёпанная… Ну кто дал ему право врываться ко мне?! До чего же всё странно… На что стала похожа моя жизнь? Я совсем перестала ею управлять. Никакого сценария, никаких планов в ежедневнике. Волк выходит на кухню и я слышу, что он возится с посудой. Я молниеносно вскакиваю и, схватив свои вещи, убегаю в ванную. Умывшись, причесавшись и надев платье, я чувствую себя лучше. Но зеркало не поддерживает меня. Опухшие веки и чёрные мешки под глазами выдают моё состояние. – А где Кристина? – спрашиваю я, неловко опираясь о кухонную стойку. Волк, то есть Влад, сперва заливает горячей водой растворимый кофе, а затем поворачивается ко мне и отвечает: – На работе. И тебе, наверное, не помешало бы. Ты ведь работаешь где-то? Он всегда застает меня впросак. Невероятное мастерство… Я постоянно чувствую себя рядом с ним дурой… – Мне должны позвонить… Я работаю внештатно… На полставки, – я лепетала какую-то ерунду, злясь на себя за то, что оправдываюсь, и за то, что вообще нахожусь в чужом доме на птичьих правах. – Кофе возьми, – он протягивает мне зелёную кружку с ярким жёлтым цветком на блестящем боку. Его глаза холодны. Господи, до чего же они холодны… Я принимаю чашку и делаю глоток. Кофе прекрасный… Но, кажется, мне давно пора уйти. – Спасибо. Я пойду, – я быстро, практически залпом, выпиваю весь напиток и споласкиваю кружку под краном. Я избегаю его взгляда. Хотя, возможно, он вовсе на меня и не смотрит. Перед тем, как уйти, я оборачиваюсь к нему. Он держит дистанцию, стоит в конце коридора, скрестив руки на груди. – Как ты назвала меня? – вдруг спрашивает он. – Когда? – Тогда… На парковке… Что ты кричала? Волк? – Волк, – машинально соглашаюсь я и закрываю за собой дверь. 26 Дурная игра под названием «жизнь» порядком утомила меня. Порою мне хотелось оказаться рядом с Тиной. Я не могла найти ничего, что могло бы мне помочь восполнить ее отсутствие. Ее муж Андрей не общался со мной. Он не мог простить мне того, что я пропустила ее похороны. Я сама себе этого никогда не прощу… Кристина оказалась отличной подругой. Если бы не ее поддержка, легкая улыбка, разрешение ночевать у нее в особо тяжелые минуты, я бы уже сошла с ума. Особенно когда заходил Влад. А он заходил всё реже и реже. По крайней мере, когда я была у неё в гостях… Не хотелось признаваться в этом, но меня это задевало. Мне нужен был кто-то новый рядом. Кто-то такой же родной, как Тина. И его не было. Я стала безразлична ко многим вещам. Я перестала видеться с последними оставшимися друзьями, ходить по магазинам и на маникюр… Уход Тины окончательно убедил меня в том, что жизнь пуста, глупа и зла. Но моя статья о наркозависимости была одобрена и опубликована. Моя главред дала мне еще один шанс, хотя и отшатнулась от меня, когда я ввалилась в редакцию вся в черном, обессиленная и апатичная. – Работаешь в прежнем режиме, – строго говорила Татьяна. – Пять статей в неделю, из них одна – интервью. Поняла? И чтоб без фокусов. Твой внеплановый отпуск спутал все карты. Работать некому, чёрт знает что происходит! Ты слышала меня, Лиза? Четыре статьи и одно интервью! Темы согласовываем предварительно. Я кивала и записывала её слова в блокнот, будто конспектировала лекцию. Моя голова очень плохо соображала. Мне нужно было фиксировать каждый момент своей жизни… И мне нужно было работать. Много работать. 27 Весна заканчивалась днём моего рождения. Мои любимые тюльпаны в садике возле дома уже отцвели… На смену им всю видимую поверхность под ногами заполонили несносные мелкие белые цветочки, которые провоцировали у меня жуткую аллергию. Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/mariya-zalevskaya/zhizn-posle/?lfrom=334617187) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом. notes Примечания 1 Хоть с тобой мы далеко… Не одна ты, не одна. Тебя ветер обнимает. Улыбнись себе сама.
КУПИТЬ И СКАЧАТЬ ЗА: 100.00 руб.