Сетевая библиотекаСетевая библиотека
Все они попадают в рай. Сборник стихотворений о животных Валерия Витальевна Стручкова Второй тематический сборник, посвящённый животным, выпущенный поэтическим сообществом «Неформатные стихи» (http://vk.com/neformat.poems) и автономной некоммерческой организацией «Социально ориентированная ветеринария» (s-o-vet.ru) в 2017 году. Все они попадают в рай Сборник стихотворений о животных Иллюстратор Валерия Витальевна Стручкова Иллюстратор Екатерина Владимировна Матусова Иллюстратор Юлия Дмитриевна Нагубнева Составитель и редактор Галина Игоревна Шляхова Иллюстрация на обложке Юлия Дмитриевна Нагубнева © Валерия Витальевна Стручкова, иллюстрации, 2018 © Екатерина Владимировна Матусова, иллюстрации, 2018 © Юлия Дмитриевна Нагубнева, иллюстрации, 2018 ISBN 978-5-4483-6877-6 Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero Вступительное слово от составителя Это наш второй опыт создания совместного сборника поэтического сообщества «Неформатные стихи» и благотворительной организации «Социально ориентированная ветеринария». Формируя первое издание весной 2016, я назвала его «Мы в ответе за них» по мотивам завета Антуана де Сент-Экзюпери, лейтмотивом пронизывавшего большинство подготовленных для публикации произведений. В этом году наш сборник пополнился новыми авторами, новыми сюжетами, новыми взглядами на мир фауны, и при чтении отобранных стихотворений мне вспоминалась уже не сказка о Маленьком Принце, а известный мультфильм о псах, попадающих в рай. Перефразируя и обобщая его название, мы утверждаем в этой коллекции творческих зарисовок, что все животные, а также люди, ставшие благодаря им добрее, заслуживают счастливой участи ангелов.     Галина Шляхова Галина Шляхова Автор составитель и редактор сборника, руководитель АНО «СОВет» и администратор сообщества «Неформатные стихи» Волчий цикл[1 - Из сборника «Алюминиевое сердце».] 1. Протест культурологам Обратиться хотел бы я к людям, Чтобы голос логики умолк. И давайте мы на миг забудем, Что немым быть должен дикий волк. Откажусь от этого я долга, Навязали мне его вы зря. С вами побеседую недолго, Ваши предрассудки разоря. Ведь для вас незыблемая норма, Что безумен я; гласит закон, Будто кроме логова и корма Я иных потребностей лишён. Думаете вы несправедливо, Будто слишком разум ваш велик, Будто ваша лишь прерогатива Ваш хвалёный грамотный язык. Не решаю я, как вы хотели, Вами же придуманных проблем — Значит, мои ценности и цели Только в том, что я дышу и ем. Неизвестна мне осталась, к счастью, Ваша образованная речь, Но рычащей и зубастой пастью Разговором вас смогу увлечь. Объясню я вам, что вы не правы: Видим мы обычно наперёд Хитрости все ваши и облавы, Нам порой смешон людской народ. Расскажу я вам про волчью стаю, Как в лесу дремучем я живу, Как, клубком свернувшись, засыпаю, Сытно поохотившись, во рву. Если же сведёт желудок голод, Иногда всю ночь я не засну. Каждый волк, хоть стар он или молод, Выть привык на полную луну. Русский и китайский вы учили, Греческий и хинди непростой, Можете писать на суахили, Только не постичь вам волчий вой. Нет в нём грамматических спряжений, Ни артиклей нет, ни падежей, Но пока ещё не найден гений, Кто бы разобрался в нём. Свежей, Искренней он между тем и проще Человеческих двузначных слов. Стоит вдруг ему раздаться в роще, Как любой откликнуться готов. И его подхватят все собратья, Голоса сольются в общий хор. Попытаюсь всё же передать я Смысл, вам неясный до сих пор. В нём печаль глубокая, поверьте. Бесконечно время тянет нить, Ощутима ясно близость смерти, Что никак нельзя предотвратить. Дыбом шерсть поднимется на холке, Сердце сдавят крепкие тиски… Хрипло, безнадёжно воют волки, И друг другу тем они близки. Это постоянный поиск смысла, Чья отгадка вечно далека. Каждого из вас нередко грызла Эта волчья странная тоска. Возразите вы с улыбкой гордой, Что в словах могу вас обмануть. Ухмыльнусь в ответ я серой мордой: Форма не изменит дела суть. Мы не строим статуи и замки, Ни поэм не пишем, ни картин, Кружева не вяжут наши самки, Но для вас и нас исход один. Непременно надо неужели Тратить силы на напрасный труд, Чтобы душу в нас вы разглядели? Люди нас иначе не поймут? Вы припорошите сладкой пудрой Безотчётный свой животный страх. Ну а мы с покорностию мудрой Коротаем срок земной в лесах. Дорожить своей пушистой шкурой Научить детёнышей спешим — Вы обогащение культурой Детям завещаете своим. Слушают и нас, и вас потомки. Небоскрёб воздвигли вы, пока Нам служил жильём кустарник ломкий. То взлетали вы под облака, И луну не воем вы, а телом Достигали, то морское дно Бороздили вы в порыве смелом… Не нашли вы счастье всё равно. Много ли в успехах ваших толку? Не замедлить жизни резвый бег, И подобен совершенно волку По своей природе человек. 2. Белая волчица Рисунок Юлии Нагубневой Недоверчивой быть жизнь давно приучила меня. С детства место своё не умела я в мире найти, На других не равнялась, завет материнский храня. Своему оставалась верна непростому пути, Предрекая себе, что когда-нибудь я набреду На свою уникальную, неповторимую цель. Вряд ли что-то сначала мою предвещало беду. Я росла, развиваясь нормально с теченьем недель. Как положено, нюх мой был чуток, а глаз мой остёр. Но с рождения жребий мне выпал отличный от всех: Даже внешне среди серых братьев и серых сестёр Выделял меня белый, породе несвойственный мех. Может, это отчасти одна из глубоких причин, По которым я в стае себя ощущала чужой. Хотя наш коллектив всегда дружен и очень един, Не давал подозрений мне, будто бы в нём я изгой. Отчего бы гармонию с миром тогда не достичь? Ведь едва ли когда-нибудь я попадала впросак, На охоте ловила обычно немало добыч, За мной даже ухаживал часто наш гордый вожак, Воспитала не раз я потомство здоровых волчат. Мои годы текли безмятежны и в целом легки. Так каков же неведомый фактор тот, что виноват, Если мне не хватало чего-то всему вопреки? На край леса порой уходила я ночью одна, От сородичей место любимое грёз моих скрыв. Становилась оттуда тогда жизнь иная видна. От селений людских отделял нас холмистый обрыв. И неясное чувство сжимало мне сердце внутри: Почему-то меня туда неудержимо влекло. Повторяла притом: «Не поймайся в их сети, смотри, Ведь давно в их душе притаилось коварство и зло». Убеждала я вечно себя: «Прекрати, перестань, Кроме бед неизбежных тебя ничего там не ждёт». Но смотрела сама всё равно на запретную грань, Не желая назад и ступить не решаясь вперёд. А потом наступил этот вечер в разгаре зимы, Тихий вечер морозный… Весь шум посторонний умолк, И на узкой тропе в чаще леса столкнулись вдруг мы — Ни враги ни друзья, человек посторонний и волк. Был мне фауны мир и понятен, и близко знаком. И хотя не касался ремёсел подобных никак, Я зоологом слыл, величали меня лесником… Относился я к расе особой свободных бродяг. Браконьеров, охотников я ненавидел всегда, Мне с животными общий найти удавалось язык. Путешествуя и созерцая их, я без труда В неизвестные тайны природы отчасти проник. Жил я долго в степях, не стремился уехать я вдаль, Но в лесах тех окрестных – какой их участок ни тронь — Изучил каждый метр квадратный, любую деталь Я исследовал, как хиромант постигает ладонь. …Удивительно мне, что случилось в тот памятный день. Вероятно, вмешаться решился насмешливый рок, Потому что скосился известный маршрут набекрень, Чёрт попутал мне мысли и в чащу нежданно увлёк. Незаметно сгуститься успела вокруг темнота, Я искать продолжал безуспешно дорогу назад, Но безлюдна та местность была, безнадёжно пуста, И бродил я, растерянный, страхом невольным объят. Вдруг прорезали мрак огоньки двух горящих щелей. Догадался я, что предо мной пара хищника глаз. Волчий взгляд представлялся мне жёстче гораздо и злей — В этом взоре, ко мне обращённом, напротив, не гас Любопытства разумного ясный, загадочный свет. Поразительна самка, что мне повстречать довелось! Показалось мне сразу, что знал я её много лет, Что со стаей своей непременно жила она врозь. Её облик отличен от прочих клыкастых зверей, Я отметил её необычную белую масть. Впрочем, вряд ли цвет шкуры её сделал к людям добрей, И, надежду оставив, готовился я уж пропасть: Безоружным волчицу нет шансов совсем побороть, Суждено быть растерзанным если сегодня – ну что ж! — Пусть хоть зверя насытит моя обречённая плоть, Раз над ниткою жизни моей занесён неминуемый нож. Безразличный к дальнейшему, словно к земле я прирос. Я не смел шевелиться, и взгляд я не мог отвести, Состояние это похоже на дивный гипноз. И, застыв, всё стояла она у меня на пути, Ряд зубов – острых лезвий своих – обнажив, То ли это улыбка была, то ли страшный оскал. Шли минуты гурьбой. Билось сердце. По-прежнему жив, Я с нелепой надеждой развязки истории ждал. И со мной приключилось одно из волшебных чудес. Встреча в чаще ночной подарила мне странный союз. В сказке Лис некий термин, что ныне исчез, Объяснял: приручить означает создание уз, Означает единственным стать на огромной Земле Для кого-то, кто нужен, как воздух, отныне тебе. В чаще зимнего леса, в морозной заснеженной мгле, Это термин забытый стал правдою в нашей судьбе. Дни, наставшие следом за тем, – это лучший этап Моей жизни, что смысл высокий с тех пор обрела. В час урочный взяла за привычку спешить со всех лап, Километры пространства пронзая быстрей, чем стрела, В предвкушении встречи бросая дела впопыхах. Трепетало в волнительной радости сердце моё. Инстинктивный врождённый теперь потеряла я страх: Позабыла про смерти источник совсем – про ружьё, Позабыла про правило главное волчьих племён — Осторожность и бдительность, что охраняют наш путь. Повелось полагать среди нас: кто хитёр и силён, Не удастся врагу покорить того, ни обмануть. Но с недавней поры я жила по законам иным, Их в роду моём не соблюдают и не признают. Недоверие к людям рассеялось, будто бы дым. Посещал мой знакомый нередко лесной мой приют, Добровольно бок о бок ступала за ним каждый шаг, И постичь моя логика в этот момент не бралась, Почему для родни моей дальней – домашних собак — Поводок применяют, чтоб эту поддерживать связь. Ведь дороже всего, когда рядом с тобой идёт друг, Без малейших сомнений себе отдаю я отчёт, Что ни с чем не сравнится тепло человеческих рук, Когда ласковый жест вдоль по шерсти твоей проведёт. Иногда наносила и я ему встречный визит, Пробираясь в селение после заката тайком, — Ведь людей появление дикого зверя страшит. Но товарищ меня запускал, не колеблясь, в свой дом, Позволял на уютной подстилке в прихожей мне лечь, Угощений давал, наливал для меня молока. И уверена я, что помимо тех памятных встреч Моя жизнь остальная, пожалуй, одна лишь строка, Ничего ни великого в ней, ни достойного нет, Кроме нашего столь дорогого знакомства в пургу. Мои чувства тогда мне открыли внезапный секрет. Ожидала ли я, что любить я так сильно могу? Ожидал ли я, что так устроены души волков? Поднесла мне подруга пушистая редкий сюрприз. Я кормил её, и в непогоду давал я ей кров, Отвергая идеи, чтоб зверь человека загрыз. Безграничную преданность я обнаруживал в ней. Отношением этим я был и доволен, и горд, Ощущая, что ценностей всех для неё я нужней, Для неё господин я, хозяин, властитель, милорд. Но, с другой стороны, становилось мне страшно подчас, Я предвидеть боялся, какой предстоял нам финал. Тяготил меня разум глубокий пронзительных глаз, И подолгу я с ней оставаться вдвоём избегал. Ведь воинственный дух не бывает в животном убит. Может, длится притворство, что хищник так кроток и мил? Но смущал меня Лиса из сказки закон, что гласит: «Навсегда ты в ответе за тех, кого ты приручил». Я питомца бы прочь ни за что не решился прогнать, Пусть питомец мой даже источник свирепых угроз. Всё же дружба такая особую носит печать, И грядущего я опасался построить прогноз… Если б кто-то спросил, то сказала бы я, не тая, Что счастливой себя ощущала в те зимние дни. Но тебя у меня отнимала работа, семья, К сожалению, мы в целом свете отнюдь не одни. Возразил бы, конечно же, ты мне, что ревность слепа, Что владеть безраздельно тобою мечтала я зря. Для меня безнадёжно пустой становилась тропа, Когда ты уходил, себя прочим знакомым даря. Безудержно хотелось мне мчаться тогда во всю прыть, Чтоб добраться до нас разлучающего рубежа, И, зажмурившись крепко, к луне подняв голову, выть, От мороза снаружи и внутренней грусти дрожа. Я часами сидела на скате канавы одна, Без посредников я говорила с любою звездой Или с небом простёртым над миром без края, без дна. Безысходность и скорбь, боль и горечь вливались в тот вой. Проносился он эхом над рядом заснеженных крыш, Поднимался посланьем к светилу печальному ввысь. Словно голос просил мой: «Меня этой ночью услышь, На призыв мой протяжный, пожалуйста, ты отзовись, В моих мыслях сомнений туман ты ответом рассей, Опасения ты опровергни. Мне невыносим Этот страх, убедить постарайся меня поскорей, Что природы суровый девиз мы с тобой победим, И, рождённые в разных кругах и для разных задач, Мы докажем, что нет для любви непосильных чудес…» Но ни разу тебя не будил этот горестный плач, И внимал ему только безмолвием скованный лес. Ты, наверное, дома смотрел беззаботные сны, И тебя совершенно моя не касалась тоска, Чьим свидетелем были лишь блики далёкой луны. Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/kollektiv-avtorov-6477940/vse-oni-popadaut-v-ray-sbornik-stihotvoreniy-o-zhivotnyh/?lfrom=334617187) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом. notes Примечания 1 Из сборника «Алюминиевое сердце».
КУПИТЬ И СКАЧАТЬ ЗА: 200.00 руб.