Сетевая библиотекаСетевая библиотека

Социальные функции права. Материалы круглого стола. Круглый стол № 1

Социальные функции права. Материалы круглого стола. Круглый стол № 1
Социальные функции права. Материалы круглого стола. Круглый стол № 1 Сборник статей В книге из серии «Научная школа: Функции права и проблемы их реализации в правовой системе России» представлены доклады участников проведенного в Московском институте государственного управления и права 24 апреля с.г. круглого стола, связанные с современными представлениями о функциях права в юриспруденции. Для научных работников, специалистов и преподавателей в области юридической науки. Социальные функции права: материалы круглого стола Круглый стол № 1 Методологическое, теоретическое и практическое значение исследования проблемы и функции права Т.Н. Радько Доктор юридических наук, профессор Проблема функций права в последние годы стала одной из активно обсуждаемых и исследуемых, что свидетельствует о ее важности для юридической науки и практики, она привлекает внимание советских и российский ученых все последние десятилетия. По ней изданы солидные монографии, опубликовано множество статей, защищено несколько диссертаций, что свидетельствует не только о ее актуальности, но и о ее большом значении для юридической науки и практики. Во всех работах анализируется, уточняется, развиваются, углубляются положения о понятии функций права, критериях их классификации, видах, наименованиях, формах реализации, функциях отраслей, институтов, норм права и т. д. Наибольшее внимание уделяется вопросу понятия и классификации функций права. В юридической литературе отдельными авторами высказывается мысль, что понятие функций права является концептуальным, порождающим многообразие подходов, имеющих неоднозначное множество смыслов, задающим горизонт познанию общественной практики. На современном этапе развития российского общества перед юридической наукой стоят ответственные задачи, направленные на дальнейшее повышение ее эффективности, развертывание фундаментальных исследований, на наиболее важных и перспективных проблемах. Жизнь показывает, что потребность в дальнейшей творческой разработке правовой теории не уменьшается, а напротив, возрастает. Положение о том, что нет ничего более практичного, чем хорошая теория остается в силе и сегодня. Одной из важнейших задач юридической науки является выработка научно-основанных предложений, необходимых правотворческим и правоприменительным органам, обеспечение должной эффективности правового регулирования. А научная обоснованность правового регулирования может быть достигнута на основе системного анализа государственно-правовых явлений, правильного определения сущности подвергаемых регулированию общественных отношений, познания глубоких внутренних взаимосвязей, тенденций этих отношений, предвиденья социальных результатов действия права. В условиях усложнения социальных связей, повышения роли всех элементов государственно-правового механизма в строительстве правового государства и формирования рыночных отношений наблюдается (наряду с дифференциацией отраслей и институтов права) процесс их интеграции, усиления взаимосвязей. Этот объективный процесс ставит на повестку дня научные проблемы интегрального, системного значения, которые охватывают широкий комплекс правовых средств, воздействующих на общественное развитие. К их числу относится и проблема функций права, включающая экономико-правовые, политико-правовые аспекты правового воздействия, непосредственно связанная с регулятивным и охранительным механизмом, воспитательной ролью права. Комплексный характер проблемы функций права дает возможность не размельчать многообразные направления правового воздействия, уясняя творческие особенности каждой отдельной правовой нормы, института или отрасли, а видеть магистральные пути воздействия всей системы права на общественные отношения. Воздействие права в данном случае исследуется не по отдельным его структурным элементам, а комплексно, широко. Подобный подход в отличие, например, от отраслевого стоит на более высоком познавательном уровне, так как позволяет видеть в правовом воздействии не отдельное, а прежде всего общее. Данная проблема позволяет преодолеть «отраслевой барьер» и при рассмотрении таких правовых категорий как правосубъектность, правоспособность, компетенция, юридическое лицо и т. п., которые нуждаются в углубленной разработке именно в общетеоретическом аспекте. Названные правовые явления входят в механизм регулятивной функции, связанной с координацией субъектов общественных отношений, с управленческой ролью права. Поэтому они не могут рассматриваться (только в отраслевом) цивилистическом, или административно-правовом плане, а их юридические свойства должны быть проанализированы на общетеоретическом уровне, с более широких методологических позиций. Право как особое социальное явление отличается от близких к нему феноменов (морали, например) не только своей историей, сущностью, формой, но и наличием выполняемых функций. А это означает, что познание функций права приводит не только к более глубокому уяснению самого права, его качественных признаков и характерных свойств, но и к более четкому отграничению его от других близких к нему социальных регуляторов, одновременно функционирующих с ним в социальной системе. Ведь наряду с правом функции осуществляет государство, имеются функции правосознания, политики, морали. Исследование функций права предполагает также анализ их отличия от функций перечисленных выше социальных феноменов, что не может не вести к более глубокому познанию самого права. Познание функций права не только позволяет глубже познать структуру правовой системы, более четко отграничить ее некоторые составные части от других сходных с ними элементов, но и предполагает необходимость более углубленного исследования таких правовых явлений как «направление правового воздействия», «социальное назначение права», которые до постановки вопроса о функциях права не подвергались пристальному изучению. Вместе с тем очевидно, что в условиях более активного использования права в строительстве правового государства познание основных направлений его воздействия на общественные отношения приведет и к более эффективному применению правовых средств в решении задач демократического общества. Имеются и другие аспекты возрастающей актуальности рассматриваемой проблемы. В юридической литературе достаточно обоснованно указывалось на то, что функции права и его отдельных подразделений (отраслей, институтов) являются одним из важнейших системообразующих факторов и что со спецификой функций связано обособление правовых общностей, в частности отраслей права. Поэтому вполне закономерно, что в последние годы стали активно исследоваться функции отраслей российского права. Разработка проблемы функций права имеет важное значение и для уяснения правовых методов, каждый из которых так или иначе связан с соответствующей функцией права. В философской литературе отмечается, что функцией системы является не только сама деятельность системы во всей ее многомерности, но и способ, благодаря которому эта деятельность направляется и осуществляется. Данное положение дает основание считать, что своеобразие метода регулирования во многом предопределяется функциями, осуществляемыми соответствующей правовой общностью (отраслью, институтом, правом в целом). В.М. Горшенев правильно обратил внимание на то, что сущность той или иной функции непосредственно определяет содержание методов регулирования, используемых для воздействия на волю участников общественных отношений. Познание основных функций права будет способствовать более углубленному пониманию правоприменительной деятельности органов государства, т. е. способствовать совершенствованию эффективности государственно-правового механизма, повышению действенности управленческой стороны права, ибо сам правоприменительный процесс предопределяется объективными требованиями социального управления. А функции применения права вытекают из социального назначения и функций самого права, так как первые являются в известной степени производственными от вторых. В последние годы юридическая наука обращает все большее внимание на исследование социальной ценности права, стремится всесторонне выяснить его аксиологические качества. Выполнению этой задачи в известной мере будет способствовать анализ социальных функций права, то есть определяемых назначением права основных направлений его воздействия на экономику, политику и идеологию. Ведь эффективность механизма правового регулирования, воздействие права на общественные отношения тем будет выше, чем мы яснее будем представлять все пути и формы реализации правовых норм в самых разнообразных жизненных ситуациях. Действенность же права будет тем результативнее, чем естественнее, обычнее будет выглядеть правовое регулирование экономических и политических отношений, воздействие права на сознание людей. Выяснение социальных функций права позволяет увидеть творчески-организующее значение права, так как внимание здесь сосредотачивается на его ценностных, позитивных свойствах, на тех результатах, которые достигаются при помощи права в экономической, политической и духовной сферах общественной жизни. Можно отметить и такую важную особенность проблемы функций права: нельзя все виды и формы влияния права на поведение людей, всю его активную роль в жизни общества связывать только с регулированием им общественных отношений, а нужно исследовать и другие формы воздействия права, находящиеся вне механизма правового регулирования. Рассмотрение воспитательной функции права, выделение ее из числа регулятивных функций позволяет исследовать мотивационное значение права, его возможности влияния на психологию людей, формирование им мотивов, стимулов поведения, т. е. выполнение правом не только чисто юридических (регулятивных или охранительных), но иных социальных задач. Анализ воспитательной функции права наряду с экономической, политической, регулятивной и охранительной дает также возможность более наглядно увидеть взаимодействие правовых норм с сознанием и психикой людей, т. е. рассмотреть взаимосвязь социально-психологического и правового механизмов при регулировании ими поведения людей и их коллективов. Проблема функций права, имея комплексный характер, позволяет не допустить и другой крайности – оторвать правовое регулирование от правовой идеологии, правовой психологии, общественного и индивидуального правосознания. Дело в том, что иногда вопросы правового регулирования рассматриваются изолированно, вне связи с вопросами правосознания. Анализ практики убедительно показывает, что влияние права на поступки людей невозможно представить без его воздействия на их волю и сознание. В свою очередь правовая система, ее отрасли, институты и нормы неразрывно связаны с правосознанием и общества и индивида[1 - Чернявский А.Г., Погребная Ю.К. Идеологическая функция права. М., 2015.]. Проблема функций права теснейшим образом связана с социологией права, она занимает важное место в ее предмете, так как предметом социологии на любом ее уровне является генезис, социальное место и социальные функции того или иного общественного явления. Правда, предмет социологии права не может сводиться только к функциям права, он более широк, поскольку включает весь процесс действия права в обществе. Но поскольку большинство вопросов социологии права охватывается рамками правовых функций, то эту проблему следует считать одной из важнейших в учении об общественной роли права. В.П. Казимирчук недостаточно четко проводил различие между социологией права и его социальными функциями. Он пишет: «Социология права изучает процесс общественного действия права, взятого в системе в полном ее объеме, т. е. и вне правоотношений». Неточность данной мысли состоит в том, что через социальные функции права также раскрывается действие права вне правоотношений. Сама постановка вопроса о социальных функциях имела целью отграничить формально-юридический аспект действия права от предметно-социального. Система социальных функций права, их конкретные формы реализации, пути воздействия на общественные отношения дают нам широкую панораму действия права, выполнения им творческих программ в экономике, политике, идеологии, как посредством конкретных правоотношений, так и вне их. Например, воспитательная функция права не может ограничиваться рамками правоотношений любого вида, типа и уровня. Ее анализ предполагает исследование путей интеллектуального и даже эмоционального воздействия правовых норм на сознание людей. Наконец существует методологическое сходство в подходе к познанию сущности и творческой роли права и исследованиями сущности и роли государства, в которых с самого начала активно используется именно категория «функция государства». Гносеологическая же особенность разработки проблемы функций права заключается в том, что при анализе большинства из них положение о зависимости права от экономики как бы отступает на второй план и резюмируется, остается вне исследования. На первое же место выдвигается тезис об относительной самостоятельности права, его активной роли и творческих возможностях, содержащихся в нем как в продукте сознательной интеллектуально-волевой деятельности людей, которая «не только отражает объективный мир, но и творит его». Но это должно в свою очередь предостеречь от правового идеализма, от преувеличения реальных возможностей права. Здесь данная проблема смыкается с более широкой – проблемой научного руководства обществом, где право используется в качестве одного из важнейших средств управления, ибо нельзя не признать, что ценность права состоит, в том числе и в том, что оно является необходимым способом (элементом) социального управления. Таким образом, проблема функций права представляет собой научное направление, имеющее несколько аспектов, необходимость исследования которых диктуется особенностями сложного процесса функционирования права в обществе. Однако проблема функций права, несмотря на достаточно большой период ее исследования, еще не получила комплексного освещения в российской юридической литературе. Отдельные ее фрагменты рассмотрены в статьях, разделах монографий, исследованиях конкретных функций права. Поэтому многие вопросы остаются нерешенными, дискуссионными, а отдельные не исследованы вообще. Наука «каждой эпохи, – писал Ф. Энгельс, – располагает в качестве предпосылки определенным мыслительным материалом, который передан ей ее предшественниками и из которого она исходит». Это означает, что каждое положение необходимо рассматривать исторически в развитии, т. е. исследуя какое-либо явление, какую-либо научную проблему, важно выяснить их предшествующую историю, проанализировать уже имеющийся материал в виде концепций, теорий, выводов, сопоставить их с действительным состоянием научных разработок в настоящее время. Данное положение имеет прямое отношение к исследованию функций права, так как развитие теории функций права имеет свою историю, оно не избежало крайностей и ошибок. Современный этап познания функций права означает становление и развитие новых взглядов, соответствующих современным задачам юридической науки и практики. Разумеется, это не означает полного отрыва от прежнего знания, абсолютного забвения всего того, что было сделано юридической наукой в предшествующие годы. Развитие самого объекта познания (в данном случае – функций права) и знания о них происходит диалектически. На каждой ступени дальнейшего развития, писал Гегель, – знание «поднимает выше всю массу своего предыдущего содержания и не только ничего не теряет вследствие своего диалектического поступательного движения, не только ничего не оставляет позади себя, но уносит с собой все приобретенное и обогащается и уплотняется внутри себя». Диалектический подход означает, что между новым в предмете (и в познании) и тем, что отрицается, всегда существует преемственность, новое может возникнуть и развиться лишь на базе старого. Поэтому прежнее знание о функциях не отвергается, а обогащается, превращается в более полное. Сущность социальных оснований изменения пределов юридической ответственности А.Г. Чернявский Доктор юридических наук, профессор Говоря о пределах юридической ответственности необходимо исходить из таких категорий как «действие права», «действие правовых норм». Известно, что право существует лишь тогда, когда оно действует и проявляет активность в общественной среде. Рассмотрение права в аспекте его действия отображает основное качество права- способность оказывать воздействие на деятельность и поведение людей, а через это осуществлять изменения в обществе. Под действием права С. С. Алексеев понимает пути и формы влияния права на общественные отношения, а также способы реализации юридических норм в практической деятельности людей и общественных образований. В.И. Гойман определяет действие права как обусловленное социально-экономическими условиями, потребностями и интересами людей свойство(способность) права в определенной среде оказывать информативное и ценностно-мотивационное воздействие на личность, общности людей и вследствие этого обеспечивать соответственно целям, принципам и предписаниям права правомерный характер их деятельности и поступков, достижение цивилизованными средствами фактических результатов и на этой основе способствовать утверждению реального господства права в общественных отношениях. По мнению В.В. Лазарева, действие права-это его информационное, ценностно-мотивационное и непосредственно регулирующее воздействие на общественные отношения в пределах определенного пространства, времени и круга лиц. В работе В.С. Нерсесянца отмечается, что действие права(право в его динамике) – это завершающая стадия правового регулирования, правовое регулирование в его предельно конкретизированной форме- в виде конкретизации общего регулятивно-правового значения абстрактной нормы применительно к конкретному поведению конкретного лица в конкретных условиях[2 - Цит. по Хуснутдинов Р.Р. К вопросу о пределах юридической ответственности за правонарушение // Вектор науки ТГУ.2010.№ 3.С. 210.]. Правовое регулирование в юридической науке определяется как осуществляемое при помощи права и всей совокупности правовых средств юридическое воздействие на общественные отношения. Одной из стадий процесса правового регулирования выделяется стадия действия норм права. Некоторые стороны действия юридических норм проявляются через их внешнюю форму – нормативно-правовые акты. Действие нормативно-правовых актов и установленных в них правовых норм имеет свои пределы, определяемые временными и территориальными границами такого действия, а также рамками объектов нормативно-правовой регуляции и кругом адресатов соответствующих норм права. Точное установление границ действия нормативных юридических актов является элементарным, первейшим условием правового регулирования. Оно необходимо потому, что каждый нормативный акт когда-то издан и когда-то прекращает свое действие, функционирует на определенной территории, нередко адресован только той или иной категории субъектов. Традиционно в общей теории права отмечается, что нормативные правовые акты действуют в рамках, обозначенных во времени, пространстве и по кругу лиц. Наряду с приведенными критериями некоторыми авторами выделяются предметные пределы действия нормативных актов. Определяя пределы юридической ответственности, мы исходим из того, что юридическая ответственность немыслима без правовой нормы, которая не только определяет объем и меру юридической ответственности, но и является ее юридическим основанием. Фактическим основанием юридической ответственности является совершение правонарушения, то есть деяние конкретного субъекта права, нарушающее требование норм права. Учитывая, что юридическая ответственность вытекает из нормы права как юридического ее основания, а правовая норма имеет пределы своего действия по различным критериям, следует предположить, что юридическая ответственность за правонарушение также имеет свои пределы: предметные, временные, пространственные, субъектные. Понятие пределов юридической ответственности практически не рассматривается в юридической литературе, встречается редко. Так, А.В. Маркин отмечает, что пределы действия юридической ответственности- границы применения мер юридической ответственности, определяемые в зависимости от различного рода факторов субъективного и объективного характера. Субъективными пределами действия юридической ответственности, по его мнению, являются границы осуществления мер юридической ответственности, определяемые в зависимости от свойств субъекта правоотношения, а объективными пределами действия юридической ответственности- границы осуществления мер юридической ответственности, определяемые в зависимости от различного рода обстоятельств фактического характера[3 - Маркин А.В. Категория юридической ответственности // Актуальные проблемы юридической науки: сборник научных трудов/ отв. ред. Р.Л. Хачатуров. Тольятти: ТГУ, 2010. Вып. 7. С. 135–136.]. На наш взгляд, пределы юридической ответственности за правонарушение вытекают из пределов действия нормативно-правовых актов и норм, содержащихся в них. Следовательно, под пределами юридической ответственности понимаются обусловленные определенными факторами границы, в рамках которых наступает юридическая ответственность за совершение правонарушения. Это предметные, временные, пространственные и субъектные факторы, соответственно к видам пределов юридической ответственности относятся предметные, временные, пространственные и субъектные пределы. Предметные пределы юридической ответственности определяют, в рамках каких общественных отношений она наступает исходя из предмета и, соответственно, метода правового регулирования. Как отмечают Н.А. Чечина и П.С. Элькинд, будучи произволен от материального признака-предмета правового регулирования, соответствующий метод, а тем самым и вид правовой ответственности отражает своеобразие общественных отношений, которые лежат в основе отпочкования определенной группы правовых норм в самостоятельную отрасль права. Следовательно, различая отрасли права по предмету и методу правового регулирования, надо различать их по виду юридической ответственности[4 - Чечина Н.А., Элькинд П.С. Об уголовно-процессуальной и гражданской процессуальной ответственности // Советское государство и право. 1973. № 9. С. 34.]. В связи с этим выделяется отраслевой критерий классификации юридической ответственности на конституционную, уголовную, административную, гражданско-правовую, трудовую, финансовую, уголовно-процессуальную, уголовно-исполнительную, гражданско-процессуальную и др. По общему правилу юридическая ответственность за правонарушение наступает на основании законодательства, действующего во время и по месту совершения правонарушения. Соответственно, временные пределы юридической ответственности определяют период времени от момента вступления в силу нормативно-правового акта, устанавливающего юридическую ответственность и являющегося его нормативным основанием, до момента утраты данным актом юридической силы, а также критерии распространения действия нормативно-правового акта на правонарушения, совершенные до издания и вступления в его в силу. Кроме того, в аспекте временных пределов юридической ответственности определяется момент наступления и прекращения юридической ответственности. Пространственные пределы юридической ответственности определяют границы наступления юридической ответственности за совершение правонарушения на различных видах территории. По общему правилу территориальная юрисдикция государства осуществляется в пределах его территории, является полной, исходя из положения о верховенстве государства на своей территории. Отсюда, лицо, совершившие правонарушение на территории соответствующего государства подлежит юридической ответственности по законам последнего. В отличие от территориальной экстерриториальная юрисдикция представляет собой проявление суверенитета государства за пределами его территории, практически никогда не бывает полной. Исходя из этого юридическая ответственность лица за совершение правонарушения вне территориальной юрисдикции государства наступает по законам последнего только в строго установленных пределах, в том числе с учетом международно-правовых норм. Субъектные пределы юридической ответственности определяют круг лиц, в отношении которых наступает юридическая ответственность за совершение того или иного правонарушения в зависимости от общих признаков субъекта юридической ответственности, а также специальных- политико-правового положения, демографического признака, профессионального и должностного положения, характеру обязанностей граждан в отношении государства и др. Рассматривая вопрос о субъектных пределах юридической ответственности необходимо учитывать такой фактор, как наличие у субъекта юридического иммунитета, то есть привилегии, связанной с полным или частичным освобождением носителя иммунитета от юридической ответственности, предусмотренной нормами различных отраслей права. Социальные основания и пределы юридической ответственности лица должны соответствовать социальной значимости его деятельности (чем больше полномочий, тем больше и действеннее ответственность). Так, например, существующий правовой статус депутатов Государственной Думы РФ и членов Совета Федерации Федерального Собрания РФ не соответствует этому правилу. Наряду с широкими полномочиями и привилегиями сведена к минимуму конституционно-правовая ответственность парламентариев. С нашей точки зрения, необходимо закрепление в Федеральном законе «О статусе члена Совета Федерации и статусе депутата Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации» полного перечня оснований, процедур и санкций, образующих их конституционно-правовую ответственность. В перечень оснований лишения депутатского мандата обязательно должно входить как владение акциями хозяйственных обществ, так и наличие незадекларированного имущества в крупном размере. Кроме того, существует правовая возможность депутатов находиться в ситуации конфликта интересов, не подвергаясь привлечению к юридической ответственности: прямой запрет заниматься предпринимательской деятельностью (в том числе путем вхождения в состав органа управления коммерческой организацией) нивелируется решениями Конституционного Суда РФ о том, что деятельность акционеров не является предпринимательской, при этом депутату разрешается владение акциями. Процедура привлечения депутатов к ответственности также должна быть урегулирована законом и предусматривать судебную проверку фактов, являющихся основаниями ответственности. Ратификация статьи 20 Конвенции ООН против коррупции путем введения в Уголовный кодекс РФ состава преступления «Незаконное обогащение» может стать эффективной антикоррупционной мерой, сделав конституционно-правовую ответственность реальной, неотвратимой. В этом случае мерой ответственности депутата будет досрочное прекращение его полномочий вследствие постановления обвинительного приговора суда, а основанием самой ответственности неисполнение депутатом обязанности руководствоваться в своей деятельности Конституцией и законодательством Российской Федерации[5 - Федоров В.В. Статус депутата государственной думы РФ: конфликт интересов, неосновательное обогащение, конституционно-правовая ответственность // Юридическая наука и правоохранительная практика. 2014. № 1 (27)]. Характерно, что к имущественному положению депутатов в настоящее время прикован значительный интерес общественности. Так, например, Зампред СФ, глава комиссии по контролю за достоверностью сведений о доходах и расходах сенаторов Юрий Воробьев сообщил, что для «проверки достоверности» информации Фонда борьбы с коррупцией (ФБК) Алексея Навального о наличии у сенатора Фетисова трех активов на Кипре «будут направлены запросы в компетентные органы». На проверку, как сказал господин Воробьев «Интерфаксу», понадобится не менее двух месяцев. Именно столько отводится для этого регламентом верхней палаты, но если «компетентным органам» потребуется больше времени, этот срок может быть и продлен, отметил зампред СФ. Напомним, что 17 марта 2015 г. ФБК Алексея Навального опубликовал данные, согласно которым, 6 сентября 2011 года Вячеслав Фетисов приобрел акции двух кипрских офшорных компаний (Omnliner Ltd и Safetel Ltd), а 12 декабря 2011 года учредил на Кипре компанию F. I.S. S. Chess 4x4 Ltd. На данный момент, по информации ФБК, господин Фетисов еще не продал акции офшорных компаний, хотя занимает пост члена СФ с 2008 года. Вячеслав Фетисов заявил, что передал все активы партнеру в 2011 году, и «не знает, почему это осталось в реестре». А Валентина Матвиенко, комментируя расследование ФБК в отношении активов сенатора, 1 апреля сообщила, что Вячеслав Фетисов выполнил процедуру передачи офшоров другому лицу, но его «подвел компаньон». «Там не так все однозначно в этой ситуации. Еще в 2011 году сенатор Фетисов передал своему компаньону право владения офшорами, но не до конца проконтролировал выполнение юридических процедур», – сказала госпожа Матвиенко, отметив, что дала поручение профильной комиссии СФ провести проверку. По ее словам, сенатор «морально своей вины не чувствует», поскольку был уверен в том, что все юридические процедуры полностью соблюдены и он не является владельцем компаний[6 - http: // kommersant.ru/doc/2701983]. Обращает на себя внимание субъектная характеристика изменения пределов юридической ответственности, в частности, расширение перечня оснований для увольнения государственных служащих. Такого рода примеры все чаще появляются в судебной практике. Как подчеркнул суд, из материалов дела следует, что К. ДД.ММ.ГГГГ приказом N – к принят на федеральную государственную службу и назначен на должность межрегионального отдела по надзору за оборудованием, работающим под давлением, тепловыми установками и сетями Дальневосточного управления Федеральной службы по экологическому, технологическому и атомному надзору. В связи с ликвидацией и переименованием отделов Дальневосточного управления Федеральной службы по экологическому, технологическому и атомному надзору ДД.ММ.ГГГГ К. назначен на должность межрегионального отдела по надзору за объектами магистрального трубопроводного транспорта. Приказом Дальневосточного управления Федеральной службы по экологическому, технологическому и атомному надзору от ДД.ММ.ГГГГ N – тк служебный контракт с К. расторгнут, К. освобожден от замещаемой должности и уволен с федеральной государственной гражданской службы на основании пунктов 13, 14 части 1 статьи 33 ФЗ «О государственной гражданской службе Российской Федерации». В ходе служебной проверки, по результатам которой издан указанный выше приказ, установлено, что при проверке поднадзорного предприятия государственный инспектор К. указал представителю предприятия на то, что у экспертной организации, проводившей экспертизы для предприятия, отсутствует лицензия на указанные виды работ, при этом он настоятельно рекомендовал другую экспертную организацию. Пунктами 13 и 14 части 1 статьи 33 ФЗ «О государственной гражданской службе Российской Федерации» предусмотрено, что общими основаниями прекращения служебного контракта, освобождения от замещаемой должности гражданской службы и увольнения с гражданской службы являются: • несоблюдение ограничений и невыполнение обязательств, установленных настоящим Федеральным законом и другими федеральными законами; • нарушение запретов, связанных с гражданской службой, предусмотренных статьей 17 настоящего Федерального закона. В соответствии с п. 13 статьи 17 ФЗ «О государственной гражданской службе Российской Федерации» В связи с прохождением гражданской службы гражданскому служащему запрещается: использовать должностные полномочия в интересах политических партий, других общественных объединений, религиозных объединений и иных организаций, а также публично выражать отношение к указанным объединениям и организациям в качестве гражданского служащего, если это не входит в его должностные обязанности. Именно на нарушение указанного запрета, содержащегося в ст. 17 ФЗ «О государственной гражданской службе Российской Федерации» указывает работодатель в заключении по результатам служебной проверки, проведенной с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ. Между тем, применение указанной нормы в данном случае необоснованно, поскольку предусматривает запрет на использование государственным служащим должностного положения во взаимоотношениях между ним и политическими партиями, общественными объединениями и религиозными организациями, а не любыми организациями вообще, как трактует данное положение работодатель. В соответствии со ст. 73 ФЗ «О государственной гражданской службе Российской Федерации» федеральные законы, иные нормативные правовые акты Российской Федерации, законы и иные нормативные правовые акты субъектов Российской Федерации, содержащие нормы трудового права, применяются к отношениям, связанным с гражданской службой, в части, не урегулированной настоящим Федеральным законом. В связи с указанным регулирование правоотношений сторон при решении вопросов увольнения государственных гражданских служащих осуществляется на основании положений ФЗ «О государственной гражданской службе Российской Федерации». Несоблюдение ограничений и невыполнение обязательств, установленных настоящим Федеральным законом и другими федеральными законами, может являться основанием к увольнению государственного гражданского служащего при соблюдении условий, предусмотренных ФЗ «О государственной гражданской службе Российской Федерации». Ограничения, несоблюдение которых может послужить основанием для увольнения гражданского служащего, предусмотрены ч. 1 ст. 16 указанного Закона. Причем несоблюдение некоторых из этих ограничений указано как основание увольнения в ряде других статей Закона о гражданской службе. Пунктом 10 части 1 статьи 16 ФЗ «О государственной гражданской службе Российской Федерации» определено, что гражданский служащий не может находиться на гражданской службе в случае утраты представителем нанимателя доверия к гражданскому служащему в случаях несоблюдения ограничений и запретов, требований о предотвращении или об урегулировании конфликта интересов и неисполнения обязанностей, установленных в целях противодействия коррупции настоящим Федеральным законом и Федеральным законом «О противодействии коррупции». Обязанности гражданского служащего не исчерпываются собственно должностными обязанностями. Федеральное законодательство возлагает на него и ряд общих обязанностей, вытекающих из особенностей государственной службы. Федеральным законом от 25 декабря 2008 г. № 273-ФЗ «О противодействии коррупции». На государственных служащих возложены обязанности представлять сведения о доходах, об имуществе и обязательствах имущественного характера и уведомлять представителя нанимателя (работодателя) об обращениях в целях склонения к совершению коррупционных правонарушений. Нарушение этих обязанностей может повлечь увольнение гражданского служащего по п. 13 ч. 1 ст. 33 Закона о гражданской службе. Таким образом, Законом «О Государственной гражданской службе Российской Федерации» предусмотрена возможность привлечения государственного гражданского служащего к дисциплинарной ответственности за несоблюдение гражданским служащим ограничений и запретов, требований о предотвращении или об урегулировании конфликта интересов и неисполнение обязанностей, установленных в целях противодействия коррупции настоящим Федеральным законом, Федеральным законом от 25 декабря 2008 года 273-ФЗ «О противодействии коррупции» и другими федеральными законами. В этом случае налагаются следующие взыскания: замечание; выговор; предупреждение о неполном должностном соответствии, что предусмотрено ст. 59.1 ФЗ «О государственной гражданской службе Российской Федерации». Увольнение в виде дисциплинарного взыскания применяется к государственному гражданскому служащему, согласно ст. 59.2 ФЗ «О государственной гражданской службе Российской Федерации», в связи с утратой доверия в случае: 1) непринятия гражданским служащим мер по предотвращению и (или) урегулированию конфликта интересов, стороной которого он является; 2) непредставления гражданским служащим сведений о своих доходах, об имуществе и обязательствах имущественного характера, а также о доходах, об имуществе и обязательствах имущественного характера своих супруги (супруга) и несовершеннолетних детей либо представления заведомо недостоверных или неполных сведений; 3) участия гражданского служащего на платной основе в деятельности органа управления коммерческой организацией, за исключением случаев, установленных федеральным законом; 4) осуществления гражданским служащим предпринимательской деятельности; 5) вхождения гражданского служащего в состав органов управления, попечительских или наблюдательных советов, иных органов иностранных некоммерческих неправительственных организаций и действующих на территории Российской Федерации их структурных подразделений, если иное не предусмотрено международным договором Российской Федерации или законодательством Российской Федерации. Таким образом, действующее законодательство, регулирующее вопросы увольнения государственного гражданского служащего, содержит исчерпывающий перечень оснований для увольнения в связи с утратой доверия нанимателя в отношении государственного гражданского служащего в случаях несоблюдения ограничений и запретов, требований о предотвращении или об урегулировании конфликта интересов и неисполнения обязанностей, установленных в целях противодействия коррупции. Учитывая, что ответчиком в ходе рассмотрения дела, в нарушение ст. 56 ГПК РФ, не представлено доказательств совершения истцом нарушений, являющихся основанием к увольнению, предусмотренных ст. 59.2 ФЗ «О государственной гражданской службе Российской Федерации», суд пришел к верному выводу о незаконности увольнения К. и восстановлении его на службе в занимаемой ранее должности. Вопрос о взыскании заработной платы суд верно разрешил, руководствуясь ст. ст. 139, 394 Трудового кодекса РФ, приняв за основу расчет среднедневной заработной платы, представленный ответчиком[7 - Кассационное определение Хабаровского краевого суда от 18.01.2012 г. по делу № 33-154/2012 // СПС «Консультантплюс.]. Как обращает внимание Верховный Суд РФ, анализ норм действующего законодательства, содержащих понятие дисциплинарного проступка государственных и муниципальных служащих, позволяет сделать вывод о том, что применение дисциплинарных взысканий связывается с нарушением служебной дисциплины. Нарушение служебной дисциплины выражается в противоправном виновном неисполнении или ненадлежащем исполнении служебных обязанностей, в том числе установленных в целях противодействия коррупции, за которые представитель нанимателя вправе применять к государственным, муниципальным служащим различные виды дисциплинарных взысканий, и в частности, увольнение по соответствующему основанию «в связи с утратой доверия». При рассмотрении дел по спорам, связанным с привлечением государственных и муниципальных служащих к дисциплинарной ответственности за совершение коррупционных проступков, судами устанавливался факт противоправного, виновного неисполнения государственным, муниципальным служащим обязанности, предусмотренной соответствующими нормативными правовыми актами. Дисциплинарный проступок, в том числе коррупционный, является единственным основанием дисциплинарной ответственности. Следовательно, уголовно-процессуальные действия, осуществляемые в отношении муниципального или государственного служащего, в том числе задержание, возбуждение уголовного дела, вынесение обвинительного приговора, не являются обязательным условием для наступления дисциплинарной ответственности в связи с коррупционным проступком. Отказ в возбуждении уголовного дела в отношении государственного или муниципального служащего сам по себе не является основанием для его освобождения от дисциплинарной ответственности. Пример. Ж. обратился в районный суд с иском к органу внутренних дел о восстановлении срока для обращения в суд, признании приказа об увольнении незаконным, восстановлении на службе, взыскании денежного довольствия за время вынужденного прогула и компенсации морального вреда. Решением районного суда иск Ж. в части восстановления срока для обращения в суд, признании приказа об увольнении незаконным и восстановлении на службе удовлетворен, в остальной части иск удовлетворен частично. Суд апелляционной инстанции, отменяя решение суда и принимая новое решение об отказе в удовлетворении заявленных Ж. требований, указал, что постановление об отказе в возбуждении уголовного дела по статьям 285 (злоупотребление должностными полномочиями), 286 (превышение должностных полномочий), 290 (получение взятки), 291 (дача взятки), 291.1 (посредничество во взяточничестве) Уголовного кодекса Российской Федерации в отношении Ж. за отсутствием составов указанных преступлений не может быть положено в основу вывода о незаконности увольнения истца, поскольку для увольнения на основании пункта 22 части 2 статьи 82 Федерального закона от 30 ноября 2011 года № 342-ФЗ «О службе в органах внутренних дел и внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» не требуется наличие состава уголовного преступления, а достаточно установления факта совершения лицом дисциплинарного коррупционного проступка. Пример. Р. обратился в городской суд с иском к главному управлению Министерства внутренних дел Российской Федерации по субъекту Российской Федерации, межмуниципальному управлению Министерства внутренних дел Российской Федерации о признании незаконно уволенным со службы в органах внутренних дел и восстановлении на службе. Решением городского суда Р. в иске отказано. Отказывая в удовлетворении иска, суд указал, что факт отказа в возбуждении уголовного дела по статьям 285 (злоупотребление должностными полномочиями), 290 (получение взятки) Уголовного кодекса Российской Федерации в отношении Р. не может служить основанием для освобождения его от дисциплинарной ответственности при наличии доказательств, подтверждающих факт совершения дисциплинарного коррупционного проступка. Учитывая, что необходимым условием применения дисциплинарной ответственности за совершение дисциплинарного коррупционного проступка является соразмерность взыскания содеянному (нарушению) и личности нарушителя, суды проверяли не только установление факта дисциплинарного коррупционного проступка, но и соответствие примененного дисциплинарного взыскания тяжести совершенного проступка, обстоятельства, при которых он совершен, соблюдение служащим других ограничений и запретов, требований о предотвращении или об урегулировании конфликта интересов и исполнение им обязанностей, установленных в целях противодействия коррупции, а также предшествующие результаты исполнения гражданским служащим своих должностных обязанностей (часть 2 статьи 59.3 Федерального закона от 27 июля 2004 года № 79-ФЗ «О государственной гражданской службе Российской Федерации», часть 4 статьи 27.1 Федерального закона от 2 марта 2007 года № 25-ФЗ «О муниципальной службе в Российской Федерации»). Пример. Б. обратился в суд с иском к Федеральному агентству по рыболовству и его территориальному управлению о признании незаконным увольнения. Решением районного суда в удовлетворении иска отказано. Судом установлено, что Б. назначен на должность руководителя территориального управления Федерального агентства по рыболовству, с ним заключен служебный контракт. В адрес начальника государственной службы и кадров Федерального агентства по рыболовству поступило сообщение в отношении Б., в котором указано, что Б. в нарушение норм части 1 статьи 8 Федерального закона от 25 декабря 2008 года № 273-ФЗ «О противодействии коррупции» не указал сведения об имеющемся у него счете в банке и движении денежных средств по нему. За период с 21 мая 2010 года по 22 февраля 2011 года на данный счет Б. было переведено около 22 миллионов рублей, из которых впоследствии 15,8 миллиона рублей были подвергнуты конверсии и переведены в адрес контрагентов – резидентов Швеции. По приказу Росрыболовства ввиду факта возможного представления неполных сведений о доходах, об имуществе и обязательствах имущественного характера в отношении Б. была назначена проверка в соответствии с Положением о проверке достоверности и полноты сведений, представляемых гражданами, претендующими на замещение должностей федеральной государственной службы, и федеральными государственными служащими и соблюдения федеральными государственными служащими требований к служебному поведению, утвержденным Указом Президента Российской Федерации от 21 сентября 2009 года № 1065. Признавая увольнение правомерным и отказывая в удовлетворении заявленных требований, суд указал, что при прекращении служебного контракта с Б. ответчиком учтен характер совершенного правонарушения, его тяжесть (сокрытие получения дохода в размере двадцати двух миллионов рублей) и тот факт, что ранее к Б. уже применялось взыскание за аналогичное нарушение. Кроме того, суд учел, что Б. не представил объяснений по факту допущенных нарушений, а также уклонился от явки на заседание комиссии Росрыболовства по соблюдению требований к служебному поведению федеральных государственных гражданских служащих и урегулированию конфликта интересов, которая проводила проверку по факту возможного представления им неполных сведений о доходах, об имуществе и обязательствах имущественного характера[8 - «Обзор практики по рассмотрению в 2012–2013 годах дел по спорам, связанным с привлечением государственных и муниципальных служащих к дисциплинарной ответственности за совершение коррупционных проступков» (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 30.07.2014 г.) // СПС «КонсультантПлюс».]. Расслоение общества – процесс социально-антропологический, и потому предотвратить его невозможно. Однако, как показывает история, если страной руководят некомпетентные управленцы, то в качестве своего основного «спасительного лозунга» они провозглашают социальное равенство. «Во-первых, сама причастность к общественному разделению труда обусловливает социальную дифференциацию: разные группы людей характеризуются неодинаковыми структурами деятельности и отношений, мерой социальной ответственности, качеством образования, степенью развитости профессиональных навыков»[9 - Орлова Э. Культурная политика в контексте модернизационных процессов // Теоретические основания культурной политики. М., 1993. С. 49.]. Во-вторых, существуют различия в уровне и образе жизни. В-третьих, различия в культурных запросах обусловливают плюрализм стилей жизни. Наконец, в-четвертых, демографическая неоднородность общества также жестко связана с культурными различиями. Таким образом, социокультурная дифференциация очень затрудняет разработку эффективной стратегии управления обществом. В качестве простейшего выхода из столь сложного положения субъект управления предпочитает поддерживать в обществе экстремальные условия. Ведь известно: когда люди находятся в условиях длительной угрозы – войны, голода, эпидемий, катастроф и других неподконтрольных им бедствий, у них, как правило, остается один интерес – выжить. В подобных условиях на второй план отходят групповые, т. е. культурно обусловленные, интересы. Следовательно, политика создания экстремальных ситуаций резко свертывает плюрализм социальных интересов. В результате достигается искомая социальная однородность. Кроме того, в социальном расслоении также важную роль играет время. С его течением некоторая часть людей перестает считать условия жизни экстремальными и начинает жить одним днем, не заглядывая вперед. Другая же часть выбирает эскапизм – начинает «отгораживаться» от каждодневного существования, находя для себя некую «экологическую» нишу, которая микширует стрессогенные факторы каждодневной жизни. «Так постепенно возникают предпосылки для формирования групп интересов даже в экстремальных условиях. А по мере формирования они начинают оказывать сопротивление попыткам воспроизвести экстремальность. Конечно, это выливается в социальный кризис»[10 - Есаков В.А. Социальные основания культурной политики // Культура: управление, экономика, право. 2008. № 3.]. Следовательно, мнимое единство общества постепенно разрушается. Долгое время не замечались управленческими структурами и национальные проблемы. Такая стратегия управления многонациональным государством не могла не вызвать межнациональное напряжение. В некоторых точках они переросли в этнические конфликты. Различного уровня управленческие структуры отрасли культуры своей недальновидной политикой в сфере национального вопроса сами являются в какой-то мере (а иногда прямо) триггером межнациональных конфликтов, принося существенный вред государственной культурной политике. Все эти изменения вызывают состояние нестабильности и неопределенности социокультурной ситуации в России. Кроме того, существенные изменения происходят в настоящее время и в нормативной сфере, т. е. в правовой. В течение длительного времени общество не было правовым, хотя государство имело и Конституцию, и свод законов. Однако в России большинству людей, в том числе и государственным деятелям, не было понятным, как может стать регулятором жизни социума закон, который независим от людей, его применяющих. В обществах с традиционалистской установкой власть всегда персонифицирована, а социальные отношения регулируются, как правило, принятыми обычаями. То же относится и к стихийным (некодифицированным) нормам социокультурной жизни. В развитой модернизированной социальной системе основными регуляторами общественной жизни являются юридические законы и этические нормы, в то время как в традиционалистском – обычное право и нормативы, регулирующие поведение индивида, т. е. нравы. Поскольку традиция объединяет самые общие существенные черты конкретной культуры, то этическая система в традиционалистском обществе представляет собой экстракт наиболее важных для выживания коммуникативных и поведенческих паттернов и основанных на традиции норм, регулирующих отношения людей друг с другом. Существующие законы действуют в России плохо, а социально значимые решения и принимаются, и реализуются на основе устаревших обычаев и паттернов, сложившихся в отношениях между управляющими и исполнителями этих решений. В качестве примера можно привести декларируемую органами управления «свободу печати» (попытка привести имидж государства в соответствие с требованиями международного сообщества) и одновременное существование контроля как над распределением полиграфических ресурсов, так и над содержанием публикаций (желание контролировать благонадежность граждан). Многие существенные стороны общественной жизни вообще в правовом отношении не обеспечены: личное достоинство граждан, многие гражданские права, права потребителя и пр. Граждане слабо защищены от давления государственных структур управления, с одной стороны, и от криминала – с другой. С нашей точки зрения, нельзя забывать и о социальных предпосылках изменения пределов юридической ответственности, которые проявляются, в частности, в криминализации и декриминализации отдельных правонарушений, в уменьшении или увеличении размеров санкций. Если взять за основу определенную схему построения института пределов юридической ответственности из четырех блоков элементов (идейно-целевой, нормативный, организационный и поведенческий блоки), то можно предложить в качестве варианта идею разделения легитимного процесса образования социальных институтов соответственно на четыре стадии, каждая из которых сосредоточена на тщательной проработке элементов отдельного блока. Последовательностью работы над блоками элементов, а значит, и последовательность стадий выглядит следующим образом: Социальная ответственность в отличие от юридической – это определенная степень добровольного отклика на социальные проблемы в соответствии с социальными нормами, ценностями, особенностями субкультуры и моральными обязанностями. Социальная ответственность лежит вне требований, определяемых законом или регулирующими органами. В качестве примера социально ответственного поведения можно привести пожертвования в целях помощи больным детям, инвалидам и др. Такое поведение не регулируется юридическими законами и является добровольным. Другой пример проявления социально ответственного поведения – донорская деятельность для оказания экстренной помощи больному. Это пример альтруистического поступка, связанного с осознанием долга. Формированию социальной ответственности предшествует явление социализации. Социализация – это результат включения человека в социальные отношения, благодаря которым он усваивает социальный опыт, а затем воспроизводит его в деятельности. Индивид никогда не смог бы стать личностью, если бы не был необходимым образом социализирован. Психологи рассматривают социализацию как одно из необходимых условий развития личности, но это не значит, что развитие личности можно свести только к социализации. Человек как член социума приобретает нужные знания, умения и навыки общения с людьми в процессе воспитания и обучения. Социальная ответственность связана с выполнением общих правил, которые усваиваются человеком. Социальные нормы поведения формируются начиная с детского возраста. В процессе взросления постепенно из внешних требований они становятся внутренними, психологическими образованиями. Социальная ответственность служит средством внутреннего контроля личности (его называют самоконтролем), т. е. психологической регуляции деятельности, которая осуществляется сознательно и добровольно. Осознание человеком необходимости социальной ответственности связано с действием различных факторов – познавательных, мотивационных, ситуационных, характерологических, личностных и др. Создавая реальные институты в экономике и политике, люди чаще всего поступают как им удобно, стараются использовать только полезные для себя возможности и, конечно, не придерживаются какой-либо последовательности действий. В стремлении найти самый короткий путь к цели, перескочить через этапы развития, ускорить и упростить решения социальных проблем лежат истоки наиболее распространенных причин неудачного институционального строительства. В итоге появляются скороспелые, непродуманные институты, непрочные структуры, плохо приспособленные друг к другу и общественной среде. Между тем представляется вполне логичным и оправданным вначале Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/raznoe-65383/socialnye-funkcii-prava-materialy-kruglogo-stola-kruglyy-stol/?lfrom=334617187) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом. notes Примечания 1 Чернявский А.Г., Погребная Ю.К. Идеологическая функция права. М., 2015. 2 Цит. по Хуснутдинов Р.Р. К вопросу о пределах юридической ответственности за правонарушение // Вектор науки ТГУ.2010.№ 3.С. 210. 3 Маркин А.В. Категория юридической ответственности // Актуальные проблемы юридической науки: сборник научных трудов/ отв. ред. Р.Л. Хачатуров. Тольятти: ТГУ, 2010. Вып. 7. С. 135–136. 4 Чечина Н.А., Элькинд П.С. Об уголовно-процессуальной и гражданской процессуальной ответственности // Советское государство и право. 1973. № 9. С. 34. 5 Федоров В.В. Статус депутата государственной думы РФ: конфликт интересов, неосновательное обогащение, конституционно-правовая ответственность // Юридическая наука и правоохранительная практика. 2014. № 1 (27) 6 http: // kommersant.ru/doc/2701983 7 Кассационное определение Хабаровского краевого суда от 18.01.2012 г. по делу № 33-154/2012 // СПС «Консультантплюс. 8 «Обзор практики по рассмотрению в 2012–2013 годах дел по спорам, связанным с привлечением государственных и муниципальных служащих к дисциплинарной ответственности за совершение коррупционных проступков» (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 30.07.2014 г.) // СПС «КонсультантПлюс». 9 Орлова Э. Культурная политика в контексте модернизационных процессов // Теоретические основания культурной политики. М., 1993. С. 49. 10 Есаков В.А. Социальные основания культурной политики // Культура: управление, экономика, право. 2008. № 3.
КУПИТЬ И СКАЧАТЬ ЗА: 199.00 руб.