Сетевая библиотекаСетевая библиотека

Великая танковая война 1939 – 1945

Великая танковая война 1939 – 1945
Великая танковая война 1939 – 1945 Михаил Борисович Барятинский 1 сентября 1939 года, сбив пограничные шлагбаумы, немецкие танки вступили на территорию Польши – началась Вторая мировая война. Историки не зря окрестили ее «войной моторов» – механизированные части и авиация играли в ней определяющую роль. И все-таки по сути и влиянию на исход боевых действий, если сравнить вклад в победу различных родов войск, – мировой пожар 1939 – 1945 гг. был в первую очередь ВЕЛИКОЙ ТАНКОВОЙ ВОЙНОЙ. Подробное описание основных танковых сражений, глубокий анализ стратегии и тактики танковых войск, особенности боевого применения бронетехники на всех фронтах Второй мировой, свежий взгляд на теорию и практику танковой войны – в новой книге ведущего специалиста по истории бронетехники, автора военно-исторических бестселлеров, разошедшихся тиражами более 200 000 экземпляров! Михаил Барятинский Великая танковая война 1939 – 1945 Вступление 1 сентября 1939 года, сбив пограничные шлагбаумы, немецкие танки вступили на территорию Польши – началась ВЕЛИКАЯ ТАНКОВАЯ ВОЙНА! То, что Вторая мировая война была войной моторов – авиационных, танковых, автомобильных, каких угодно, – ни у кого не вызывает сомнения. Но по степени влияния того или иного рода войск на общий ход боевых действий это была в первую очередь танковая война. Чтобы занять доминирующее положение на полях сражений танкам потребовалось пройти долгий путь, начавшийся с первой танковой атаки на Сомме 15 сентября 1916 года. Из каких этапов состоял этот путь? Как развивались теоретические взгляды на применение танковых частей и какое влияние появление танков на поле боя оказало на тактику ведения боевых действий другими родами войск? Как сложился боевой путь танковых войск противоборствующих сторон во Второй мировой войне? Наконец, чья организация танковых частей и чья тактика их применения оказались лучше? В этой книге предпринята попытка хотя бы частично ответить на эти вопросы. Эта книга не содержит подробного описания всех боевых действий с участием танковых частей на всех театрах Второй мировой войны – это тема отдельного исследования. Описания танковых боев и сражений даются фрагментарно, дабы наглядно продемонстрировать читателю те или иные тактические приемы или, например, показать, в какой степени организационные формы танковых соединений влияют на характер боевых действий и на их результат. Возможно, что некоторые суждения и оценки автора не совпадают с традиционными и общепринятыми – думать, анализировать и, наконец, иметь собственное мнение никому не запрещено. А вот насколько убедительно отстаивается и аргументируется та или иная точка зрения – судить читателю. По понятным причинам основное внимание в книге уделено Восточному фронту. Именно здесь было сосредоточено наибольшее количество танковых сил, принимавших участие во Второй мировой войне, именно здесь танковые войска действовали с невиданным доселе размахом. Без преувеличения можно утверждать, что именно советско-германское танковое противостояние, беспрецедентное по длительности и напряженности, и позволяет называть эту войну Великой танковой войной! ВЫХОД ИЗ ПОЗИЦИОННОГО ТУПИКА Как это ни цинично звучит, но война – это двигатель прогресса! Чтобы убедиться в правоте этой точки зрения достаточно сравнить степень эволюции оружия и предметов сугубо мирного назначения, перечень которых, кстати, не слишком велик. Так, например, эволюцию орудий для обработки земли от первобытной палки-копалки до современного плуга можно условно разделить всего на три-четыре этапа. Н у, а от такой же палки, ставшей дубиной в руках «человека разумного», до современной баллистической ракеты таких этапов во много раз больше. При этом большинство из них приходится на последние 100–150 лет. Скорость эволюции средств ведения войны в ХХ веке была наивысшей. Параллельно с совершенствованием вооружения шел процесс эволюции способов его применения. Все это самым непосредственным образом влияло на тактику. Под последней, как известно, понимают составную часть военного искусства, охватывающую теорию и практику подготовки и ведения боя. Вооружение и тактика всегда находятся в очень тесной взаимосвязи. Порой на появление тех или иных образцов вооружения ответ находится не в создании аналогов (или, во всяком случае, не только в них), а в изменении тактических приемов. Так, например, появление на вооружении пехоты нарезных ружей сначала просто увеличило дистанцию огневого боя, а когда им на смену пришли скорострельные магазинные винтовки, появился рассыпной строй. Последний, в свою очередь, серьезно расширил (в буквальном смысле) боевые порядки войск – им стало тесно на каком-то одном конкретном поле боя. Фронт растягивался на десятки, сотни, а затем и тысячи километров. Наступила эпоха многомиллионных армий. Убить или хотя бы вывести из строя такую массу народа с помощью одних магазинных винтовок не представлялось возможным – появились пулеметы. Впрочем, к пулеметам мы еще вернемся. Все эти рассуждения, конечно, выглядят очень упрощенными, отчасти утрированными, но их целью является желание уловить суть взаимозависимости оружия и способов ведения войны, понять, почему те или иные образцы вооружения и боевой техники появились именно тогда, когда появились. Безусловно, для их появления должны были сложиться определенные условия. Однако это правило прослеживается далеко не всегда. Оно в полной мере применимо к самому знаменитому детищу ХХ века – авиации. Летать человечество мечтало всегда и все для этого к началу прошлого века уже сделало, включая необходимые аэродинамические расчеты. И как только в распоряжении энтузиастов появился достаточно легкий и мощный двигатель – человечество полетело. Тут технический прогресс шел несколько впереди военного дела, возможно потому, что самолет не является оружием в чистом виде – он многофункционален. По-другому обстояло дело с другим детищем минувшего века – танком. Стоит задаться вопросом – почему танки появились именно тогда, когда появились? Ведь известно, что условия для их создания окончательно сложились уже в начале ХХ века: компактный экономичный двигатель; движитель значительно более высокой проходимости, чем колесный; наконец, прочная броневая защита. Появление танкового мотора стало возможным тогда, когда уже был накоплен достаточный опыт строительства и применения автомобильных двигателей внутреннего сгорания. Прообраз же современного гусеничного движителя впервые был создан аж в 1713 году Д’Эрманом. Проект, получивший положительный отзыв Французской академии, представлял собой тележку для тяжелых грузов, перекатывающуюся на бесконечных лентах из деревянных катков, концы которых шарнирно соединены планками. Годом создания гусеничного движителя можно считать 1818-й, когда француз Дюбоше получил привилегию на способ устройства экипажей с подвижными рельсовыми путями. В последующие годы развитие идеи Дюбоше и применение движителя его конструкции как для военных, так и для гражданских целей шло чрезвычайно быстро. В 1821 году англичанин Джон Ричард Бэрри получил патент на изобретение бесконечных цепей, намотанных на два задних колеса повозки, по одной с каждой стороны. Первая паровая гусеничная машина английского изобретателя Джона Гиткота получила патент в 1832 году и использовалась в течение двух лет на разработке болотистых земель в Ланкашире. В 1837 году проект экипажа с подвижными колеями, который содержал в себе все основные элементы гусеничного движителя, был запатентован в России штабс-капитаном Д. Загряжским. Вполне современные металлические гусеничные цепи получили широкое распространение на американских тракторах «Ломбард» в 1904 году. Танковая броня также имеет свою предысторию. Бронирование сухопутных повозок стало применяться значительно позднее бронирования морских и речных судов. Броненосный флот, как известно, зародился и был опробован в бою в 1855 году во время Крымской войны. Чрезмерное возрастание массы судов при применении железной брони заставило перейти к стали. Этому способствовали и успехи металлургической промышленности. Первые стальные плиты были испытаны в 1875 году. В 1877 году фирма «Шнейдер-Крезо» изготовила броню из мягкой литой стали. В 1892 году Крупп получил броню из легированной стали. Годом возникновения танковой брони можно считать 1900-й, когда впервые во время Англо-бурской войны полковник английской армии Темплер предложил бронировать повозки, предназначавшиеся для транспортировки английских частей с южного побережья Африки в глубь материка. Три повозки, паровой автомобиль-тягач и два 150-мм артиллерийских орудия составляли безрельсовый блиндированный поезд, который был защищен листовой 6, 3-мм хромоникелевой сталью, не пробивавшейся пулями маузеровских ружей даже на расстоянии 6 м. Первый проект вездеходной бронированной боевой машины был разработан капитаном французской армии Левассером в 1903 году, но осуществлен не был. Проект колесно-гусеничного танка был представлен в 1913 году австрийскому военному министерству поручиком Г. Бурштыном. На проекте была наложена резолюция «человек сошел с ума». Вот так, в 1913 году человека, предложившего вполне работоспособную конструкцию танка объявили чуть ли не сумасшедшим, а спустя три года его идеи были претворены в жизнь! В чем же причина? Почему танк не появился в преддверии Первой мировой войны, несмотря на то, что для этого имелись все технические предпосылки? Разве не заманчивые перспективы открывало применение в бою этого нового вида боевой техники, особенно с учетом все, возраставшей мощи стрелкового оружия? Парадокс ситуации заключался в том, что никто из потенциальных противников не желал втягивания в затяжную войну. Все собирались вести войну «молниеносную», энергично наступать, дабы завершить разгром противника в несколько недель, в крайнем случае – месяцев. Однако никто не учел одного обстоятельства: противостоящие коалиции – «Антанта» и «Тройственный союз» – оказались достаточно сильны, чтобы сорвать наступательные планы противника, но одновременно и слишком слабы, чтобы реализовать собственные. Осознание этого факта было оплачено очень дорогой ценой – уже в августе 1914 года обученная пехота всех воюющих армий почти целиком исчезла в братских могилах и госпиталях. Огонь винтовок и пулеметов почти мгновенно уничтожал каждого незащищенного бойца. Фронты зарылись в землю и опутались колючей проволокой. Прежде чем перейти в наступление, атакующая сторона должна была смести эти заграждения своим артиллерийским огнем, что, в свою очередь, в корне уничтожало элемент внезапности и давало противнику время и возможность предпринять необходимые контрмеры. Оборона, атакуемая противником с самого небольшого расстояния, требовала оружия, которое могло бы развить максимальную скорострельность. Пулемет стал главным оружием пехоты, наложившим свой отпечаток на весь ход войны. Фронты замерли, налицо был настоящий кризис военного искусства – позиционный тупик. Средства обороны возобладали над средствами наступления. Для подтверждения этого тезиса, а также с целью характеристики периода от установившихся с 1915 года форм позиционной войны до начала танковой войны осенью 1917 года необходимо хотя бы вкратце рассказать об основных моментах кампании 1916 года – сражениях под Верденом и на Сомме. Кампании 1916 и 1917 годов на западном театре представляли собой расцвет позиционных форм борьбы и фактически состояли из двух больших многомесячных операций, стоивших противоборствующим сторонам огромных людских и материальных потерь. Первая операция – под Верденом – только в своей начальной фазе охватывала период свыше четырех месяцев (131 день). Она была задумана в 1915 году с целью разгрома французов на верденском плацдарме, который врезался в северо-восточном направлении в расположение германских армий. Ближайшей целью германского командования являлось уничтожение как можно больших французских сил для открытия дороги на Париж. Подготовка немецкого наступления не осталась тайной для французского командования. За 47 дней до начала наступления немцы развернули против атакуемого участка 1225 орудий, в том числе 703 тяжелых (из них в том числе 175 калибром от 210 до 420 мм). На направлении главного удара плотность орудий на 1 км фронта составляла 22 тяжелых и 8 легких. Кроме того, в артподготовке принимали участие 152 миномета, из которых 2/3 крупных и средних калибров. В дело были введены 12 дивизий со средней плотностью четыре батальона на 1 км фронта. Французы, в свою очередь, также накапливали силы и к началу германского наступления сосредоточили 8 дивизий и 632 орудия, из которых 244 были тяжелыми. Плотность сил обороны составляла 3 тяжелых и 9 легких орудий, а также 1, 5 батальона на 1 км фронта. Главный удар 5-й германской армии на Верден наносился группировкой из трех корпусов с севера на юг. Артиллерийская подготовка началась 21 февраля 1916 года в 7. 15, а через 9 часов – в 16. 15 – германская пехота пошла в атаку. Предполагалось, что при такой концентрации сил и средств атака будет проведена «ускоренным способом». В течение 21–24 февраля немцы заняли две первые линии обороны французов и 25 февраля овладели фортом Дуомон. Ведя наступление «ускоренным способом», германские части за пять суток непрерывных боев продвинулись на этом участке на 6 км, а на прочих участках и того меньше – 2, 5–3, 5 км. Подход крупных французских резервов остановил немецкое наступление, сражение перешло в затяжную фазу. Бои продолжались с переменным успехом, то нарастая, то затухая. Форты Дуомон и Во несколько раз переходили из рук в руки и, в конечном счете, то, что от них осталось, досталось немцам. В третьей фазе сражения в наступление перешли французы и к концу декабря 1916 года оттеснили немцев почти на те же позиции, с которых они начали наступление в феврале. Первый в мире танк «Маленький Вилли» Потери сторон были чудовищными. Только в первой фазе сражения с 21 февраля по 15 июня 1916 года немцы потеряли 357 тыс. человек убитыми и ранеными, а французы – 362 тыс. человек. Расход снарядов всех калибров составил 14 350 117 шт. с обеих сторон. Вторая операция в кампании этого года – сражение на Сомме – явилось результатом четырехмесячного сосредоточения сил и развертывания англичанами и французами грандиозных средств технической борьбы. На 40-км участке фронта было развернуто: тяжелых орудий – 1160, легких – 1300, траншейных – 1473. А всего – 3933 единицы, то есть в три раза больше, чем у немцев под Верденом. Выше была и плотность орудий на 1 км фронта: на французском участке – 133, а в среднем на всем фронте союзников – 99. В общем на Сомме против 29 союзных дивизий немцы имели 8, а против 3933 орудий только 608 (из них 212 тяжелых). По мере развития сражения силы обеих сторон заметно увеличились: союзники подбросили 68 дивизий, немцы – 49. Немецкие позиции представляли собой две укрепленные полосы (строилась и третья) с сильно развитыми в глубине обороны отдельными опорными пунктами. В первой фазе операции наступление англо-французских войск, начатое 1 июля 1916 года, развивалось в течение 10 дней. К исходу 10 июля продвижение союзников составило от 0, 5 км на левом фланге английского участка до 6, 2 км в центре французского. А ведь именно на английском участке по замыслу союзного командования наносился главный удар. Нечем иным, как провалом наступления эти результаты назвать нельзя. Вторая фаза операции ознаменовалась небольшим продвижением французов на флангах своего участка, а в основном свелась к попыткам англичан продвинуться левым флангом на север, так как нельзя было ничего предпринять в центре до тех пор, пока с северного фаса немцы фланговым огнем простреливали английские позиции. К началу сентября продвижение англо-французов нигде не превысило двух с небольшим километров. Третьей фазой операции по сути стала новая попытка развить решительное наступление. 3 сентября английская пехота после мощнейшей артподготовки пошла в атаку и после четырехдневных упорных боев смогла продвинуться вперед на 1, 6 км на участке шириной 2 км. Французы действовали успешнее – они захватили одну деревню. 15 сентября англичане, можно сказать из последних сил, вновь пошли в решительную атаку и ввели в дело свои первые 32 танка! Собственно, в бою их участвовало меньше – 9 танков застряло, а у 5 отказали двигатели. В бой вступили молодые танкисты на крайне несовершенных и неповоротливых машинах. Для поворота танка, например, требовались значительные усилия и согласованная работа 3–4 человек. Тряска была такой, что «все не закрепленное внутри танка сильно швыряло». Кроме того, боевые машины изрядно шумели. Это производило сильное моральное воздействие на противника, но мешало скрытному передвижению. На ходу в танке скапливались выхлопные газы и бензиновые пары, температура редко была ниже 32°С, иногда достигала даже 70°С. Отравления выхлопными и пороховыми газами, тепловые удары были обычным делом у экипажей. Начиналось с головной боли, тошноты и кончалось бредом и обмороками. Бывали и смертельные случаи. Даже в бою танкисты иной раз выскакивали наружу и отдыхали под машиной. Проходимость танков была невелика. На твердом грунте удельное давление достигало 2 кг/см , в мягкий грунт гусеница погружалась, увеличивая опорную поверхность и уменьшая удельное давление до 0, 5 кг/см , но при этом сильно возрастало сопротивление. Узкие гусеницы вязли, и тяжелые машины садились на грунт, пни и камни. Невысокой оказалась и механическая надежность и живучесть агрегатов, жесткость корпуса. Часты были прогибы днища и боковых выступов, выводившие из строя узлы трансмиссии и ходовой части. Траки из упрочненной броневой стали отличались хрупкостью – водители старались избегать щебня или камней, переходов через железнодорожные переезды. Тяжелый танк Mk I «самец». Снимок сделан в «Долине шимпанзе» на Сомме накануне исторической атаки 15 сентября 1916 года Целью атаки был захват деревень Морвиль-ле-Беф, Гведекур и Флер. С помощью танков планировалось атаковать наиболее укрепленные пункты. Танки должны были пойти в атаку на 5 минут раньше пехоты, чтобы она не попала под огонь, который на них обрушит противник. Только 12 танков достигли германских окопов, 11 – преодолели их, 9 – с ходу захватили деревню Флер. Один из танков, остановившись над немецким окопом очистил его огнем. Затем пехота при поддержке танков заняла Гведекур. В результате трехчасового боя в руки англичан перешел участок в 5 км по фронту и до 5 км в глубину, который они безуспешно пытались захватить в течение 35 дней. Более глубокой задачи в этом бою танки не имели. Потери пехоты были ничтожны. Следует, однако, подчеркнуть, что и в этом первом бою и в большинстве последующих танки добивались успеха во многом благодаря психологическому эффекту. И под Аррасом, и на Ипре им сопутствовал успех скорее вопреки, чем благодаря. Причем речь идет лишь о тактическом успехе танковых подразделений на фоне общего провала операций. Так, например, при боевом крещении французских танков 16 апреля 1917 года у Шмен-де-Дам, несмотря на катастрофический провал операции в целом, только одни танки без сопровождения пехоты и при слабой артиллерийской поддержке прорвали на всю глубину германские позиции, и ушли оттуда только по причине неудачи других родов войск. На всем остальном фронте, где атака проводилась без участия танков, французам едва удалось добраться до переднего края немецкой обороны. Вплоть до осени 1917 года танки использовались союзниками в условиях фактического игнорирования трех основополагающих принципов их применения. То есть не массированно, в основном без учета фактора внезапности и не на танкодоступной местности. Только осенью 1917 года британский Танковый корпус наконец-то получил возможность использовать свою технику должным образом. Речь идет о сражении у Камбрэ, значение которого в развитии танков как нового рода боевой техники, а главное – в развитии тактики танковых войск, трудно переоценить. Участок для танкового наступления был еще летом выбран начальником штаба Танкового корпуса полковником Фуллером. Район Камбрэ с выдающимся в сторону германцев фронтом располагал развитыми путями сообщения, местность здесь была ровная (разность высот не превышала 100 м) в целом вполне проходимая для танков. Серьезным препятствием мог оказаться только канал реки Шельды. На эти позиции немцы отошли в марте 1917 года и укрепили их достаточно сильно. Так, главная позиция глубиной 5–7 км состояла из 2–3 сплошных линий окопов, прикрытых во всю длину проволочными заграждениями шириной до 30 м. Имелись тут и прекрасно оборудованные оборонительные сооружения с хорошими секторами обстрела и многочисленные блиндажи. Крытые ходы сообщения гарантировали безопасность движения из одной траншеи в другую. Эта полоса обороны представляла собой лишь первую позицию. Примерно в 2 км позади нее находилась промежуточная, которая также имела две линии траншей с проволочными заграждениями, но она не везде была закончена. Замысел английского командования состоял в том, чтобы внезапным ударом большого количества танков совместно с пехотой при мощной поддержке артиллерии и авиации прорвать германский фронт на участке между Сен-Кантенским и Северным каналами, а затем конницей и пехотой развить прорыв и овладеть в оперативной глубине городом Камбрэ, лесом Бурлон и переправами через канал Сенси. Англичанам удалось скрытно сосредоточить в этом районе сильную ударную группировку: восемь пехотных дивизий, один кавалерийский корпус, 1009 орудий, 378 боевых и 98 вспомогательных танков (фактически весь Танковый корпус), 1000 самолетов. На 12-километровом участке прорыва удалось создать плотность до 85 орудий и 32 танков на 1 км фронта. Танки Mk IV на улицах Лондона. Отчетливо виден ручной пулемет «Льюис», установленный в лобовом листе рубки Англичане имели более чем двойное превосходство в живой силе, абсолютное в танках, 4, 5-кратное в артиллерии. Надеясь на эффект массированного применения танков, англичане вдвое увеличили фронт наступления пехотной дивизии – в среднем два километра против одного на Сомме. Из 98 специальных танков 9 было оснащено радиостанциями, 52 танка снабжения перевозили бензин и боеприпасы, 1 – телефонное имущество, 2 – мостовое оборудование, 32 машины, оснащенные кошками-якорями на четырехметровых стальных тросах, предназначались для расчистки проходов в заграждениях для кавалерии. Танки должны были входить в состав всех волн и эшелонов пехоты. Первая волна выделялась для подавления выдвинутых вперед германских орудий. Главный эшелон танков должен был совместно с пехотой прорвать первую германскую позицию. Первый эшелон назначался для атаки второй укрепленной позиции, второй – третьей, а третий эшелон – для действий с конницей. Тактического резерва танков не предусматривалось, но 36 машин выделили в технический резерв. Задачи экипажам были поставлены простые и ограниченные, с учетом их возможностей. Командиров снабдили картами и аэрофотоснимками местности с указанием маршрутов и задач. Впереди взвода должен был двигаться пушечный танк, в 80 – 100 м за ним – пулеметные. Для преодоления широких окопов над рубкой боевых машин цепями крепили большую фашину диаметром 1, 4 – 1, 5 м и длиной 3 м (она собиралась из 75 стандартных фашин). Прохождение трех линий окопов планировалось следующим образом. Первый танк, пройдя проволочное заграждение, должен был повернуть у первого окопа влево и обеспечить огнем продвижение следующих. Левый танк подойдя к окопу, сбрасывал фашину, переходил по ней и, ведя огонь, также поворачивал влево. Правый танк проходил по той же фашине, подходил ко второму окопу, сбросив фашину, преодолевал его и поворачивал влево. Первый танк разворачивался, проходил два окопа, с помощью своей фашины преодолевал третий. За ним продвигались оба пулеметных танка и выстраивались позади пушечного. Сброс фашины экипаж производил, не выходя из машины, а пехота обозначала ее края белым и красным флажками. Однако на практике фашина часто сама сваливалась впереди рубки и перекрывала обзор. Чтобы поправить ее, экипажу приходилось покидать машину под огнем. На каждый танк пришлось запасти 318 л бензина, 22 л моторного масла, 182 л воды, 68 л тавота, 3 кг смазочного масла. Каждой роте придали два танка снабжения. Компоновка танка Mk IV Минимум за две ночи до начала операции танковые подразделения выгрузили на железнодорожных станциях, и они своим ходом выдвигались в места сосредоточения в 4 – 8 км от германских позиций. Танки прятали под деревьями, накрывали маскировочными сетями и полотнищами, маскировали под стога. 19 ноября началось скрытное выдвижение на исходные позиции в 800 – 1000 м от передовых германских окопов. Шум двигателей заглушали беспорядочным артогнем. Пути движения были заранее разведаны и вплоть до немецких проволочных заграждений отмечены трассировочными цветными шнурами. Ночь на 20 ноября была холодной, дождливой и туманной, как и весь ноябрь. В 7. 10 утра танки двинулись со своих исходных позиций. Машины шли на малой скорости, почти бесшумно. Через 10 минут британская артиллерия открыла огонь. Дымовые снаряды еще больше увеличили естественную пасмурность ноябрьского утра. Танки двигались в 200 м позади огневого вала, пехота – за ними, во взводных колоннах, по проделанным гусеницами проходам в проволочных заграждениях. Вскоре открыла заградительный огонь немецкая артиллерия, но снаряды ложились слишком далеко. К 8. 00 англичане овладели первой германской позицией, к 13. 00 – второй, а затем достигли канала Шельды. Бой на всем фронте прекратился только в 18. 00 с наступлением темноты. За 10 часов английские танки и пехота прорвали все три германские оборонительные позиции на фронте шириной 12–13 км и продвинулись на 10 км в глубь немецкой обороны, при этом было захвачено около 8 тыс. пленных и 100 орудий. Но это был не такой прорыв, как бывало до сих пор, то есть когда обороняющийся после длительного напора противника несколько оттеснялся назад, причем обе стороны несли тяжелые потери. Это был прорыв в полном смысле слова: массы танков прорвали фронт почти повсеместно, атаковали с флангов и тыла и уничтожили живую силу противника, в результате чего весь район прорыва был совершенно очищен от немецких войск. Это стоило потери 280 машин, причем только 60 из них были подбиты артогнем, основная же часть вышла из строя по техническим причинам (лопнувшие гусеницы, сломанные шестерни бортовых коробок передач и т. д. ). Из 4 тыс. человек личного состава Танковый корпус потерял 74 человека убитыми, 457 ранеными и 39 пропавшими без вести. Следует подчеркнуть, что в этом сражении танки оказались единственным родом войск, выполнившим все свои задачи. Для атаки кавалерийского корпуса также были сделаны приготовления: 32 танка-растаскивателя со специальными буксирами очистили от проволочных заграждений все три линии, а мостовые парки для кавалерии были подвезены к каналу на двух танках. Но кавалерия упустила драгоценное время – продвижение конного корпуса было остановлено огнем автоматического оружия подоспевших немецких резервов. Танк Mk IV во время преодоления препятствия. Франция, сентябрь 1917 года 23 ноября англичане попытались возобновить наступление. При этом, правда, отсутствовала как внезапность, так и массирование танков. В итоге атаку танков на Фонтен-Нотр-Дам немцы отбили сравнительно легко, подбив 18 английских машин (11 из них – прямыми попаданиями снарядов). На улицах селения танки поражались связками ручных гранат и огнем с верхних этажей зданий. По результатам этого боя уже тогда был сделан вывод, что «борьба в населенных пунктах менее всего благоприятна для танков». Срочно подтянув к участку прорыва резервы, немцы остановили англичан, а 30 ноября начали контрнаступление. Танковый корпус был измотан, его машины сильно изношены. Во время атаки 21 ноября из имевшихся ранее 387 танков в бою принимали участие только 49, 23 ноября – 67. С 27 ноября танки оттягивались в район погрузки для отправки в тыл, и во время немецкой контратаки 1 декабря в бою принимали участие только 73 машины. Совместно с пехотой вели бой только отдельные взводы, в лучшем случае, отдельные роты танков. Причем эта пехота была совершенно неподготовлена к взаимодействию с ними. В итоге к 6 декабря немцы на всем 30-км фронте оттеснили англичан на 2–4 км, но не смогли окружить их и полностью вернуть утраченные позиции. Операция у Камбрэ в целом закончилась неудачей для англичан, но при этом оказалась бесценной для военного искусства. В этом сражении танки впервые проявили себя как новый полноценный род войск. Успех первого дня операции – собственно прорыва немецкой обороны – был обеспечен не столько массовым применением танков, сколько их тщательно спланированным взаимодействием с другими родами войск, в первую очередь – с пехотой и артиллерией. Операция показала, что хорошо подготовленное грамотное применение танков позволяет быстро и с минимальными потерями сил и средств прорвать укрепленный фронт. Вместе с тем по ее итогам стало возможным сделать вывод, что тактический прорыв сам по себе еще не обеспечивает успеха. Это обстоятельство подчеркнул в своей книге «Внимание, танки» и Гейнц Гудериан: «…успех был бы еще значительнее, если бы танковая атака обладала большей глубиной, если бы в наличии имелись мобильные и эффективные резервы, и если бы вместо того, чтобы довольствоваться захватом передовой позиции немцев, англичане стремились бы с самого начала нанести удар на всю глубину оборонительной системы, за один раз уничтожив артиллерию, резервы и штабы, и если бы, наконец, военно-воздушные силы оказали широкую тактическую поддержку». Нет никакой необходимости подробно описывать все танковые бои и сражения Первой мировой войны. Их ход был довольно однообразным и в основном сводился к попытке прорыва германского фронта (для чего, в общем-то, танки и создавались). При этом, подчас, из сражения в сражение повторялись одни и те же ошибки. Показательным в этом отношении является бой у Суассона. Здесь 18 июля 1918 года на участке фронта протяженностью 15 км французское командование ввело в бой 213 танков. Вот как эти события выглядят в описании Людвига фон Эймансбергера: «Вечером 17 августа над лесом Рец пронеслась гроза с сильным ливнем. На рассвете 18 августа земля дымилась, образовался сильный наземный туман. В 5. 35 французская артиллерия открывает внезапный огонь; на ошеломленные немецкие войска двигаются массы танков, сопровождаемые пехотой. Вскоре они достигают главных позиций; пехота обороняется оружием, которое ничего не может сделать с танками. Вскоре в контратаку бросаются резервы, затем батальоны поддержки, но все это безуспешно. Танки продвигаются в тумане все дальше и дальше, тут и там возникают ожесточенные, но короткие схватки. В результате около 7. 30 позиции пехоты южнее р. Эн разгромлены. В густом тумане немецкая артиллерия пытается помочь делу заградительным огнем, но переход от дальнего заградительного огня к ближнему производится слишком поздно. Понемногу туман рассеивается, и батареи обороняются от атакующих их со всех сторон танков до тех пор, пока танки не берут их в плен. Кое-где на подходящих участках местности еще сражаются тыловые части пехоты, но когда к 10 часам утра видимость настолько проясняется, что может быть произведена воздушная разведка, французские летчики доносят командующему 10-й армией, что наступление дошло почти до Мисси-о-Буа, Шоден, подходит к Вьерзи и Виллер-Элон. Начиная с 2 км южнее р. Эн до Лонгион, немецкий фронт вообще исчез; с позиций отходят не войсковые части, а их разбитые остатки. Держалась только 115-я дивизия, и то только до полудня, потому что против нее танки не наступали. Катастрофа германской армии казалась неотвратимой. На поле сражения бросаются ударные дивизии, сначала для того, чтобы контрударами несколько выравнять положение, позднее, около 8. 45, для того, чтобы своевременно занять тыловую позицию и уже оттуда отражать натиск французов, – задача, которая с самого начала должна казаться безнадежной. Но, примерно, к 12 часам наступление французов приостанавливается. Возможно, что кончилась досягаемость подвижного заградительного огня, и продолжение атаки без предварительного подтягивания артиллерии казалось слишком рискованным. Во всяком случае, дело было не в недостатке резервов. В распоряжении французов имелись еще и танки и пехота. Где причины, что наступление остановилось как заколдованное? В середине дня наступил многочасовой перерыв боя, правда, не одновременно на всем фронте. Немцы имели возможность кое-как привести в порядок свои соединения, установить связь между отдельными группами и восстановить хотя бы кое-где свои резервы. Во второй половине дня бой кое-где опять возобновляется, но это уже не сражение, это – ряд небольших, независимых друг от друга отдельных стычек, примерно в пределах дивизии, которые все время возобновляются и приводят к ожесточенной борьбе, которая, например, на южном фланге 10-й французской армии, продолжалась до ночи. Французский танк «Шнейдер», 1916 год Как и во всех боях Западного фронта, наготове имелась конница, предназначавшаяся для преследования противника. 10-й армии был придан французский кавалерийский корпус, три кавалерийские дивизии которого находились в двух группах за лесом Рец и севернее в 20 км за линией фронта. Кавалерии была придана моторизованная пехота, усиленная саперами, всего 6 батальонов. Командование намеревалось после прорыва германских позиций продвинуть конную массу широким фронтом между Вьерзи и Шоденом, в глубокий тыл противника. Во время сражения 18 июля ген. Манжен отдал приказ о выступлении кавалерии уже в 8. 30 утра, но вследствие отсутствия в густом лесу достаточной сети дорог и сильного загромождения всех дорог в прифронтовой полосе кавалерия дошла до старого французского фронта лишь к 3 часам дня. Еще в течение 1 часа расстояние до боевых линий допускало переход фронта. Но немцы вели пулеметный огонь, что следовало предвидеть заранее, конница была принуждена спешиться, и все предприятие закончилось схватками нескольких спешившихся эскадронов севернее и южнее Вьерзи. День 18 июля 1918 г. окончился. Хотя он и сложился неудачно для германской армии на участке между реками Эн и Марной, где фронт протяжением до 50 км был местами прорван, местами вдавлен, все же самое страшное было предотвращено тем, что ударным дивизиями другим резервам удалось остановить французскую атаку на тыловых позициях». Итак, мы видим уже отработанную схему атаки – внезапное наступление за огневым валом. Это, пожалуй, единственное, что неплохо удавалось и англичанам, и французам. Результат атаки налицо – фронт неприятеля прорван. Однако, атака при Суассоне впервые выдвинула новую проблему: каким образом продолжать наступление, когда оно доходит до границ сферы поражения огневого вала. Другими словами, что делать, когда атакующие танки выходят из зоны прикрытия огнем своей артиллерии? До появления танков такого вопроса не существовало, так как атака пехоты никогда за пределы этой зоны не выходила. Пойти на продолжение наступления без артиллерии в тогдашнем понимании было слишком рискованно. Перемена же позиций полевых батарей ближе к передовой означала их перемещение в среднем на 5 км. Если отдельные батареи при благоприятных условиях и могли быть перемещены и приведены в боевую готовность за час времени, то для всей артиллерии для этого требовалось не менее 2 часов. И это при очень благоприятных условиях и без учета снабжения орудий боеприпасами сверх боекомплекта, возимого при батареях. Совершенно очевидно, что подобное многочасовое ожидание своей артиллерии ставило под угрозу все достигнутые успехи, поскольку немцы не стали бы дожидаться, когда их добьют, а использовали бы передышку для укрепления своей обороны и подтягивания резервов. Что и имело место при Суассоне. Можно ли было избежать перерыва в ходе операции, который помимо всего прочего еще и разбил единое взаимосвязанное и взаимоувязанное сражение на ряд отдельных небольших стычек, разобщенных во времени и пространстве? Да, можно, но только одним способом – заменой артиллерии танками и немедленным продолжением атаки, но на это французское командование не пошло. А между тем французские танковые войска даже именовались «артиллерией специального назначения», а сами танки – «артиллерийскими тракторами». Трудно сказать, каковы были бы результаты подобного решения для исхода сражения. Рассуждая теоретически, французы должны были бы добиться дальнейших успехов уже к середине дня. Но были бы эти успехи решающими, смогли бы французы полностью опрокинуть вторую и последнюю линии обороны немцев и смогла бы французская конница отрезать все пути снабжения для трех находившихся на позициях армий – неизвестно. Столь же вероятным мог быть и контрудар немцев с фланга силами, вновь прибывшими с севера через Суассон. Одно можно утверждать точно – игра стоила свеч! В сражении у Суассона, как и при Камбрэ, первоначальный успех должна была использовать конница. В обоих случаях планировалось ввести в дело кавалерийский корпус, и в обоих случаях до этого дело не дошло. Совершенно очевидно одно: если кавалерия используется на поле боя лишь в качестве спешенных стрелков, то есть если лошадь является только транспортным средством, то эффект от такого участия ничтожен. Моторизованная пехота может обеспечить тот же эффект значительно меньшими силами, не забивая при этом, как конница, все прифронтовые дороги. Французский танк «Сен-Шамон», 1916 год Словом, танковое сражение при Суассоне, как и при Камбрэ, показало, как можно быстро прорваться массами танков через позиции противника, но не показало, как использовать и закрепить успех. Ничего нового в этом отношении не добавило и крупнейшее танковое сражение Первой мировой войны – сражение при Амьене. Наступление это проводилось союзниками с задачей срезать Амьенский выступ германского фронта. Главный удар по позициям 2-й германской армии (семь пехотных дивизий при 840 орудиях) наносила 4-я английская армия (11 пехотных и три кавалерийские дивизии, 2000 орудий, 400 самолетов, 580 танков), наступавшая на фронте 18 км. Южнее на фронте 10 км наступал 31-й корпус 1-й французской армии с 96 танками «Рено» FT17. По железным дорогам с 31 июля по 5 августа в район наступления стянули весь Танковый корпус, кроме 1-й бригады, еще не укомплектованной танками. Всего – 11 танковых батальонов. Два батальона имели по 36 тяжелых танков Мк V*, семь – по 42 Мк V, два – по 48 средних Мк А «Уиппет». Один батальон оставили в резерве. 2-ю бригаду расформировали, придав ее батальоны 4-й и 5-й бригадам. Всего для наступления предназначалось 324 тяжелых и 96 средних танков, 42 танка технического резерва, пять рот снабжения (96 машин) и транспортеров орудий (22 единицы). 74% танков англичане сосредоточили на 10% протяженности фронта наступления. Средняя плотность составляла 22, 6 танка на 1 км фронта, на один атакующий пехотный батальон приходилось пять боевых машин. Наступление планировалось самым тщательным образом. В ночь с 6 на 7 августа 1918 года танковый корпус сосредоточился в 3 км позади линии фронта и в ночь с 7 на 8 августа передвинулся на свой рубеж атаки, расположенный в одном километре от передовой. Исходя из того, как именно танки распределялись между наступающими дивизиями, можно установить, что австралийскому и канадскому корпусам отводились основные роли. Однако распределение танков внутри дивизий показывает, что точно так же, как это произошло под Камбрэ и Суассоном, танки опять были тесно привязаны к цепям наступающей пехоты; два самых современных и быстроходных батальона, укомплектованные танками «Уиппет», были приданы в подчинение кавалерийскому корпусу, который был развернут между Каши и Амьеном, чтобы развить успех и завершить прорыв. Атака была назначена на 5. 00, и часть артиллерии должна была стрелять дымовыми и фугасными снарядами, образуя ползущий огненный вал перед наступающей пехотой и танками, а другая часть должна была подавить немецкие батареи и вести огонь по другим дальним целям. Подобным же образом в план атаки были включены 500 самолетов либо для осуществления корректировки огня и боевой разведки, либо для атаки на тыловые объекты. Первые цели находились на расстоянии от полутора до трех километров от первой линии немецкой обороны, и они должны были быть достигнуты к 7. 20, но немецкие батареи, противостоявшие английскому 3-му корпусу, оставались полностью за пределами этих исходных объектов – атака австралийцев должна была достичь только самых передовых немецких батарей. Канадцы должны были продвинуться значительно дальше, взяв в кольцо большую часть немецких артиллерийских позиций в своем секторе, но на участке фронта французов опять только несколько батарей оказывались под ударом. Пока большинство немецких батарей оставались невредимыми, продвижение английского 3-го корпуса к северу от Соммы должно было задержаться на час, а удар южнее реки – на два часа, чтобы дать возможность подойти резервам, которые продолжат атаку, а артиллерии дать время на смену позиций. После перерыва – как уже было сказано, английские части при этом оставались под дулами немецких орудий! – огневой вал останавливался, и артиллерия должна была поддерживать атаку согласно правилам ведения маневренных боевых действий. Компоновка танка Mk IV Второй ряд объектов наступления захватывал немецкие батареи по всей ширине 30 км фронта наступления, тогда как третий ряд пролегал в непосредственной близости от мест расположения немецких резервных дивизий, несмотря на то что их дислокация наверняка была известна союзникам. Возобновившись в 9. 20, атака должна была в дальнейшем продолжаться без пауз. Предполагалось, что именно в этот момент кавалерийский корпус силами одной дивизии продвинется к северу, а другой – к югу от Люса, затем догонит пехоту, продолжит движение к третьему объекту наступления, удержит его до того, как подойдет пехота, и наконец быстро двинется к последнему объекту – железной дороге, связывающей Шольне и Руа. Приготовления к сражению англичане произвели в очень короткий срок. Переброска танковых частей по железной дороге началась 31 июля, а 5 августа она уже закончилась. В ночь на 1 августа транспортные танки начинают подготавливать передовые склады боеприпасов и горючего. Развертывание артиллерии производилось в последние три ночи перед наступлением. Войска, находившиеся на позициях, до вечера 6 августа ничего не знали о предстоящем сражении. Такая секретность себя полностью оправдала, так как утром 6 августа части 27-й германской дивизии произвели атаку и захватили около 200 пленных из 18 и 58-й английских дивизий, но о предстоящем наступлении немцы не узнали ничего! По этому поводу спустя 15 лет Гейнц Гудериан с горечью написал: «В третий раз немцам навязали сражение по образцу Камбрэ, и в третий раз они дали захватить себя врасплох. Противник развернул войска под покровом ночи, непосредственно перед штурмом, передвигаясь в строжайшей тишине и тщательно соблюдая меры предосторожности. Отвлекающие автоколонны, активность транспорта – все служило для того, чтобы скрыть места сосредоточения определенных частей, а именно канадского корпуса (про который было известно, что он предназначен для участия в наступательных действиях) и танкового корпуса». 8 августа в 5. 20 после короткой артподготовки танки и пехота, воспользовавшись туманом, начали атаку германских позиций на фронте 17,6 км. Первая волна танков шла в 200 м позади огневого вала. Весьма удачным было их взаимодействие с австралийской и канадской пехотой. Пройдя через вражеские окопы, боевые машины не раз разворачивались и возвращались к своей пехоте, чтобы подавить оживающие огневые точки. Германские передовые позиции были захвачены быстро и с минимальными потерями. Затем последовала запланированная пауза для подтягивания артиллерии. Немцы за это время успели организовать противотанковую оборону. После возобновления наступления в 9.20, когда утренний туман рассеялся, танки понесли большие потери от артиллерийского огня. Из 415 введенных в бой машин за день были потеряны 100 (24%), причем около половины – в результате прямых попаданий снарядов. Тем не менее между 11.00 и 12.00 два корпуса, австралийский и канадский, сумели прорваться через германские позиции и захватить почти всю немецкую артиллерию. Выдвинувшиеся из резерва несколько немецких пехотных батальонов остановить их, естественно, не могли. По свидетельству участников сражения, немецкая оборона была так слаба, что в некоторых местах противник мог пройти через нее походной колонной. Дело оставалось за малым – завершить прорыв. Как и в предшествовавших сражениях, английское командование считало кавалерию наиболее подходящим средством для этой цели. Как уже упоминалось, дабы повысить ударную мощь кавалерийского корпуса, ему придали два батальона новейших средних танков Mk А «Уиппет», которые могли развивать скорость до 12,8 км/ч, то есть вдвое большую, чем тяжелые Mk V. Средний танк Mk A «Уиппет» Кавалерийский корпус разделили на две части. 1-я кавалерийская дивизия англичан получила приказ как можно быстрее догнать пехоту к северу от Люса, тогда как 3-я кавалерийская дивизия должна была сделать то же самое южнее реки. За ними во второй линии следовала 2-я кавалерийская дивизия англичан. Батальоны танков «Уиппет» двигались впереди дивизий первой линии, чтобы прикрыть всадников и проложить проходы через заграждения из колючей проволоки. К 10. 15 дивизии первой линии достигли рубежа Игнокур – Марселькав и развернулись для выполнения своих задач. За каждой бригадой, состоящей из трех кавалерийских полков и одной батареи на конной тяге, были закреплены шестнадцать танков. 1-я кавалерийская бригада прорвалась дальше всех, остановившись перед Фрамервилем и Вовилье. Остальные так и не дошли до рубежа, с которого должно было начаться выполнение их основной задачи – прорыв к железной дороге, связывающей Шольне и Руа. Не будет преувеличением сказать, что кавалерия не смогла бы продвинуться так далеко без танкового прикрытия. Попытка осуществить кавалерийскую атаку большими силами неизбежно захлебывалась в считаные минуты, приводя к большим потерям, о чем свидетельствуют действия 6-й кавалерийской бригады юго-восточнее Кейо или канадской кавалерийской бригады под Бокуром. И это при условии отсутствия здесь сплошного фронта обороны! Всего двух с половиной рот немецких саперов оказалось достаточным для того, чтобы остановить продвижение 3-й кавалерийской дивизии, и они отступили только тогда, когда танки пошли в атаку и оттеснили их назад, к северу от Бофора. Сюда смогли добраться всего несколько кавалерийских подразделений, и здесь бой завершился. Вторая линия кавалерии в бой введена так и не была. Позже, анализируя действия кавалерии при Амьене, Г. Гудериан отметил: «К полудню 8 августа, несмотря на все задержки и промедления, англичане, можно сказать, стояли перед открытой дверью. И опять кавалерия показала полную свою непригодность в условиях современного поля боя, точно так же, как под Камбрэ и Суассоном. Хотя фон Шлиффен еще в 1909 году признал этот факт и неопровержимо доказал его в своей статье, до сих пор некоторые пытаются аргументировать противоположное, призывая восстановить кавалерийские армии, то есть фактически нагромоздить на поле боя огромное количество людей и лошадей, от которых не будет никакого толку. В сражениях будущего они ничего не добьются. Мы должны рассчитывать на умножение числа пулеметов, производство танков и самолетов и возможное применение химического оружия. Кавалерия нынче имеет лишь незначительное преимущество в скорости перед пехотой, особенно если мы проведем сравнение с моторизованными войсками. В последние годы усовершенствованные внедорожные машины, особенно гусеничные, фактически сравнялись или даже превзошли по маневренности многократно расхваленные конные войска на труднопроходимой местности. Во всех других отношениях кавалерия откровенно проигрывает. Вплоть до самого 8 августа сэр Дуглас Хейг тщательно оберегал свои 27 кавалерийских полков. Да, конечно, стремительно несущиеся всадники олицетворяют сам дух наступления, но эти их качества проявились бы несравненно лучше, если бы кавалерия перевоплотилась на поле боя в танковые эскадроны. А так они были попусту растрачены в бесплодных атаках. «В течение буквально нескольких минут конная атака захлебнулась, напоровшись на наш огонь, который был необычайно яростным, особенно огонь наших тяжелых и легких пулеметов. Никогда не забуду это зрелище – вот кавалерия несется вперед и в следующее мгновение превращается в беспорядочную груду лошадей, барахтающихся в собственной крови, дергая перебитыми конечностями, или галопом пролетающих через позиции нашей пехоты, лишившись всадников» (Schlachten des Weltkrieges, XXXVI,186). Заключение фон Шлиффена равно обоснованно и в других отношениях. Конное войско представляет собой огромную уязвимую мишень, всадники просто до ужаса беспомощны. Дальше может стать только хуже. Все говорит за то, что танки будут продолжать развиваться впечатляющими темпами, тогда как невозможно хоть сколько-нибудь усовершенствовать лошадь. Другими словами, разрыв между двумя этимиродами войск не только не уменьшится, но будет постоянно увеличиваться, и любая попытка привязать друг к другу неравноценных партнеров только поставит в невыгодное положение танки, а следовательно, и армию в целом». С выводами крупнейшего немецкого танкового теоретика (а впоследствии и практика) трудно не согласиться. Итак, английской кавалерии нигде не удалось прорвать слабый германский фронт и выйти на оперативный простор. В немецких описаниях британских кавалерийских атак особо подчеркивается роль средних танков «Уиппет». По мнению немцев, если бы они были уничтожены, то атаки кавалерии были бы отбиты еще до того, как подошли тяжелые английские танки и пехота. По мнению же личного состава батальонов средних танков, никакого взаимодействия с кавалерией вообще не получилось. Танки и конница скорее мешали друг друг у, чем помогали. По замыслу наступления танки должны были развернуться перед конницей, но скорость их оказалась недостаточной – эскадроны, шедшие галопом, быстро их обогнали. При столкновениях же с противником танки, наоборот, быстро отрывались от кавалерии и были вынуждены вести бой самостоятельно. Необходимо упомянуть еще об одном эпизоде этого боя, а именно о применении 17-го батальона бронеавтомобилей. Бездорожье и траншеи бронеавтомобили «Остин» преодолели на буксире у танков снабжения. 12 броневиков обогнали австралийскую пехоту еще в первой половине дня, после чего в течение нескольких часов они объезжали фронт от Соммы на севере до Фрамервиля на юге и Фукокура на востоке, обстреливали германские штабы, отходившие в тыл войсковые части и машины – словом, увеличивали замешательство и панику. Но так как создаваемая паника не была использована английскими войсками, то действия батальона бронеавтомобилей можно рассматривать только как частный успех, совершенно не повлиявший на развитие событий. К вечеру 8 августа на фронте в 10 км немцев оттеснили на глубину до 15 км, захватили 7 тыс. пленных и около 100 орудий. Повторение атаки 9 августа стоило потери 39 танков из 145. Атака началась при дневном свете без огневого вала и дымовой завесы. Преодолевая старые заросшие окопы, некоторые танки сбились с направления, пехоту, плохо обученную взаимодействию с танками, почти сразу же отсекли пулеметным огнем. 13 августа наступление остановилось. Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/mihail-baryatinskiy/velikaya-tankovaya-voyna-1939-1945/?lfrom=334617187) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
КУПИТЬ И СКАЧАТЬ ЗА: 299.00 руб.