Сетевая библиотекаСетевая библиотека

Юридическая ответственность. Основные подходы в современной науке. Материалы круглого стола. Круглый стол № 2

Юридическая ответственность. Основные подходы в современной науке. Материалы круглого стола. Круглый стол № 2
Юридическая ответственность. Основные подходы в современной науке. Материалы круглого стола. Круглый стол № 2 Сборник статей В книге из серии «Научная школа: Функции права и проблемы их реализации в правовой системе России» представлены доклады участников проведенного в Московском институте государственного управления и права 25 мая с.г. круглого стола, связанные с юридической ответственностью. Юридическая ответственность. Основные подходы в современной науке: материалы круглого стола. Круглый стол № 2 Под редакцией профессора А.Г. Чернявского Для научных работников, специалистов и преподавателей в области юридической науки. Юридическая ответственность. Основные подходы к ее понятию в современной юридической науке Т.Н. Радько Доктор юридических наук, профессор Юридическая ответственность одна из самых традиционных, фундаментальных и дискуссионных в юридической науке. На процесс дискуссии оказывали и оказывают влияние не только выводы в правоведении, но и философия, и психология, и социология. Видимо, этим и объясняется то обстоятельство, что, несмотря на значительное количество работ, посвященных проблемам ответственности, общей точки зрения на понятие «ответственность» до сих пор не найдено. Причем дискуссии продолжаются не только в научной, но и в учебной литературе. Существующие разногласия по вопросу понятия юридической ответственности, с одной стороны, являются следствием активных творческих поисков ученых, а с другой – свидетельством ее сложного содержания, глубинных свойств ее сущности. Если взять методологический аспект проблемы, то в настоящее время наблюдается отход от монизма в исследованиях ответственности. Вместе с тем имеет место рыхлость методологических позиций у некоторых ее исследователей, пытающихся объяснить сложные вопросы проблемы субъективным взглядом на ту или иную ее сторону. И особенно противоречивость подходов наблюдается в том, как понимать ответственность: только в качестве явления прошедшего события (действия) или явления, имеющего перспективное содержание. Отсюда и существующее двухаспектное понимание ответственности: ответственности за содеянное (за прошлое) или ответственности за будущее. С позиции первого подхода ответственность – это кара за совершенное правонарушение; санкция за нарушение правила, установленного нормой права; принуждение к исполнению обязанности; претерпевание невыгодных последствий, предусмотренных санкцией нарушенной нормы; обязанность понести наказание; особое охранительное правоотношение и т. д. С позиции другого подхода юридическая ответственность – это позитивная ответственность; необходимость совершать определенные действия, а не только кара; возможность действовать в определенном направлении; активная позитивная обязанность; долг, вытекающий из правового предписания, и т. п. Авторы, не признающие существования позитивной юридической ответственности, считают, что она лишена юридического содержания, относят ее к категории долга или правосознания. Например, Н.С. Малеин утверждает, что сторонники позитивной юридической ответственности выводят ее за границы права. А.С. Шабуров считает, что проблема позитивной юридической ответственности не только не укладывается в рамки теории юридической ответственности, но и вообще выходит за пределы юридической категории. В.М. Баранов полагает, что факт закрепления понятия в законодательстве не делает выражаемое им явление юридическим. Суммируя все возражения против категории позитивной юридической ответственности, можно сказать, что ее противники рассматривают позитивную ответственность как моральную ответственность, существующую наравне с правовой. Тем не менее нельзя не признать, что позитивная ответственность – это элемент не только нравственной, но и правовой системы, она достаточно четко предусматривается в действующих правовых актах. Следует согласиться с Н.И. Матузовым, что к позитивной ответственности нельзя подходить с мерками негативной, так как с этих позиций ее не понять. Позитивная ответственность – это особый феномен, выражающий иные связи и отношения, соответственно здесь должны применяться другие оценки и критерии. По крайней мере совершенно очевидно, что позитивная юридическая ответственность является важнейшим элементом правового статуса личности, должностного лица, коллектива. При определении правового статуса указанных субъектов права законодатель предвидит, кто должен нести ответственность за должное совершение определенных юридически значимых действий. Например, статус руководителя государственного органа предполагает ответственность за надлежащее совершение функций, входящих в его компетенцию. В соответствии со ст. 8 Федерального закона «О судебных приставах» Главный судебный пристав РФ «несет предусмотренную законодательством Российской Федерации ответственность за выполнение задач, возложенных на службу судебных приставов». Статья 3 Указа Президента РФ «О мерах по укреплению дисциплины в системе государственной службы» гласит: «Руководители федеральных органов исполнительной власти и главы исполнительной власти субъектов Российской Федерации несут персональную ответственность за состояние исполнительской дисциплины в соответствующих федеральных органах исполнительной власти и органах исполнительной власти субъектов Российской Федерации». В ст. 6 Закона РФ «О Счетной палате Российской Федерации» установлено, что аудиторы «самостоятельно решают все вопросы организации деятельности возглавляемых ими направлений и несут ответственность за ее результаты». Подобные положения об ответственности за предстоящую деятельность имеются и в других правовых актах РФ. Таким образом, можно констатировать, что существовавшее много лет определение юридической ответственности как ответственности за содеянное, за прошлое, пришло в противоречие с реальной законодательной практикой и реальными правовыми отношениями, в которых состоят многие субъекты права. По всей вероятности, придется в большей степени учитывать позицию тех, кто предлагает понимать юридическую ответственность не только как кару, санкцию, но и как необходимость совершения активных действий, вытекающих из правового статуса субъекта права. Устанавливаемая государством ответственность за соблюдение правовых предписаний, функциональных обязанностей представляет особый вид ответственности, который существует и действует как стимул для правомерного поведения, как требование активно действовать в рамках правового поля по выполнению установленных обязанностей. В.М. Горшенев назвал такую ответственность статутной ответственностью, и с ним нельзя не согласиться. Субъективная сторона позитивной ответственности неразрывно связана с мотивацией положительных, общественно полезных правомерных поступков. В их числе можно назвать не только осознание, правильное понимание субъектом права возложенных на него обязанностей, но и определенное отношение его к этим обязанностям, которое характеризуется как стремление выполнить порученное дело хорошо, обеспечить достижение положительного результата. В этой связи прав А.И Кожевников, считающий, что субъектом позитивной юридической ответственности является субъект права, осуществляющий деятельность, обусловленную его правовым статусом, которому законом предписано активное правовое поведение для достижения положительных результатов этой деятельности. Сказанное дает основание для вывода, что проблема юридической ответственности нуждается в глубоком и всестороннем исследовании, которое можно осуществить только при комплексном подходе и совместными усилиями представителей гуманитарных и юридических наук. Сегодня очевидно, что юридическая ответственность – это комплексный институт, со сложной структурой и различными формами проявления, занимающий особое место в правовой системе общества. Обоснование позитивной юридической ответственности предполагает формирование новой теоретической концепции в общей теории права и в теории отраслевых наук. Это не модернизация высказанной ранее точки зрения о «возможности» ответственности, а концепция, обосновывающая реальное существование ответственности, реализуемой постоянно в активной форме. В юридической ответственности слишком тесно переплетены общесоциальные и правовые моменты. Поэтому поиски их совмещения совершенно оправданы. Нельзя не видеть того, что между ответственностью и в позитивном и в негативном плане существует диалектическое единство противоположностей[1 - С.С. Алексеев также усматривает некоторые общие черты имеющиеся у негативной и позитивной ответственности. Он считает, что юридическая ответственность является своеобразной разновидностью морально-политической ответственности, которая охватывает активный и ретроспективный аспекты. Причем, по его мнению, и в своем активном аспекте она связана с правом, т. к. включает осознанную и воспринятую необходимость строжайшего соблюдения и выполнения юридических обязанностей (С.С. Алексеев. Проблемы теории права, т. I, с.371).]. А диалектика рассматривает внешние противоположности не как изначально различные сущности, а как результат раздвоения единого, в конечном счете как производные от внутренних. Противоположности не только исключают друг друга, но и находятся в неразрывном единстве, взаимопроникновении. Стремление авторов признать позитивную юридическую ответственность как ответственность за претворение в жизнь указаний закона, совершение активных действий, надлежащее выполнение юридических обязанностей и разумное осуществление прав преследует цель поднять авторитет правовых норм и содержащихся в них предписаний, что в свою очередь ведет к укреплению законности. Вместе с тем, чтобы не сводить выполнение юридической обязанности к юридической ответственности предлагается иной подход к этой дискуссионной проблеме. Можно, в частности, различать позитивную юридическую ответственность и правовой долг. Например, Н.И. Матузов связывает статутную ответственность (относя последнюю к позитивной) с выполнением морально-правового долга[2 - См. Матузов Н.И. Правовая система и личность. Саратов, 1987, с. 214.]. Правовой долг основывается на высоком правосознании, пишут Р.Л. Хачатуров и Д.А. Липинский, следовательно и проявляется он не у всех субъектов юридической ответственности. Совершение субъектами ответственности социальнозначимых действий исходя из правового долга – факт реальной действительности.[3 - См. Р.Л. Хачатуров, Д.А. Липинский. Общая теория юридической ответственности. СпБ, 2007, с. 135.] Идею введения в понятийный ряд учеными о юридической ответственности понятия «правовой долг» поддерживает А.С. Мордовец. Долг пишет он – это объективная обязанность. Однако обязанность имеет более конкретный характер.[4 - Мордовец А.С. Социально-юридический механизм обеспечения прав человека и гражданина. Саратов, 1996, с.232.] Представляется, что подобное различие помогло бы разрешить спор о юридической ответственности в активном и ретроспективном плане (о позитивной и негативной ответственности). Долг в самом широком (этико-социологическом) аспекте заключается в том, чтобы действовать в соответствии с объективной исторической необходимостью. Правовой долг заключается в уважительном отношении к праву, в том, чтобы поступать согласно принципам права, духу законодательства, в том числе и предписаниям действующих правовых норм, он связан с правом через правовое и нравственное сознание. В науке совершенно правильно отмечалось, что общественный долг будучи высоким требованиям морали, может принимать и юридическую форму. В праве имеются статьи предписывающие гражданам честно и добросовестно исполнять гражданский долг, в нем нередко указываются отдельные виды долга: воинского, служебного, профессионального; устанавливаются правовые меры поощрения лиц, проявивших добросовестность, самоотверженность или героизм при выполнении долга, предусматривается ответственность граждан, пренебрегающих свои долгом и т. д. Во многих случаях исполнение гражданского долга является не только моральным требованием, но и правовым принципом, юридической обязанностью граждан. В такой форме общественный долг граждан закрепляется в праве на различных уровнях от Конституции до решений местных органов власти (например, обращений к гражданам соблюдать порядок в общественных местах). В демократической государстве и обществе как право, так и мораль, играют свою особую роль в регулировании поведения людей. Поэтому и долг может проявляться и как моральное требование, и как правовой принцип, и как юридическая обязанность. Такой подход позволяет гражданский долг поставить в прямую связь со всеми другими элементами правового статуса граждан как с обязанностями, так и с правом. Правовой долг есть категория нравственно-правовая и тем самым он отличается от юридической обязанности, реализуемой в охранительных правоотношениях, – категории собственно юридической. Действия в соответствии с правовым долгом – не вынужденные по обязанности, а совершаемые по убеждению в правильности и разумности закона. Факт теснейшей взаимосвязи долга с правом можно подтвердить ссылкой на те юридические акты, где употребляются понятия обязанность и долг как равнозначные. Например, ст. 59 Конституции РФ гласит: «Защита Отечества является долгом и обязанностью гражданина Российской Федерации». Этот пример говорит, что правовой долг явление объективно существующее, и одновременно свидетельствующее о том, что понятие правового долга наименее всего разработано юридической наукой. Поэтому оно в перспективе ждет таких исследований. Особенности гражданско-правовой ответственности Д.А. Пашенцев Доктор юридических наук, профессор Гражданско-правовая ответственность является одним из видов юридической ответственности. При этом можно условно разделить все виды юридической ответственности на основные или традиционные, которые выделяются всеми авторами и присутствуют во всех учебниках по теории государства и права, и новые, или дополнительные, которые разрабатываются представителями отраслевых юридических дисциплин. Гражданско-правовая ответственность относится к числу основных видов юридической ответственности. Ее выделение в качестве самостоятельного вида никем не оспаривается. Тем не менее, относительно понимания сущности гражданско-правовой ответственности также существует достаточно широкий разброс мнений. М.П. Авдеенкова предлагает разделить юридическую ответственность на частноправовую и публично-правовую. В ее трактовке, частноправовые формы ответственности, в отличие от публично-правовых форм, обладают рядом особенностей: они возникают из конкретных правоотношений, складывающихся между сторонами в процессе экономической жизни общества; правонарушение, являющееся основанием частноправовой ответственности, наносят вред преимущественно интересам конкретных субъектов правоотношений; частноправовые формы ответственности в большей мере ориентированы на защиты прав отдельных субъектов[5 - Авдеенкова М.П. Система юридической ответственности на современном этапе развития российского права. М., 2007. С. 133–135.]. Гражданско-правовая ответственность относится, при таком подходе, к частноправовым формам юридической ответственности. Но имеется и противоположная точка зрения по данному вопросу. Например, Д.А. Липинский пишет: «В последние годы в связи с возрождением концепции деления системы права на частное и публичное стали обосновывать частноправовую природу гражданско-правовой ответственности и даже выделять в отдельный вид не гражданско-правовую, а частноправовую юридическую ответственность. Думается, что институт юридической ответственности по своей природе является публичным. Правоотношения ответственности, возникающие в связи с юридическим фактом совершения любого правонарушения, являются публично-правовыми, а не частноправовыми. Это объясняется и тем, что в частном праве защищаются не только частные, но и публичные интересы, которые взаимосвязаны друг с другом, а в широком смысле любое правонарушение причиняет вред всему обществу в целом»[6 - Липинский Д.А. Юридическая ответственность как институт права // Юрист. 2013. № 12. С. 5.]. Подобная позиция не нова. Сходную точку зрения в 1976 г. высказывал Л.С. Явич. Он писал, что правонарушитель несет ответственность перед государством и обществом в целом, а не только перед конкретным кредитором, и привлечение такого лица к ответственности влечет за собой законности и правопорядка, авторитета государственной власти[7 - ЯвичЛ.С. Общая теория права. Л., 1976. С. 279.]. И.Е. Кабанова в связи с этим замечает: «При всей справедливости данной позиции, исходя из максимально широкой трактовки гражданско-правовой ответственности, следует заметить, что, выделяя определенные виды юридической ответственности, и законодатель, и доктрина руководствуются приоритетной целью установления ответственности и последствиями ее возложения на нарушителя»[8 - Кабанова И.Е. К вопросу об отраслевой принадлежности норм о гражданско-правовой ответственности органов публичной власти и их должностных лиц // Гражданское право. 2014. № 2. С. 14.]. В российской цивилистической доктрине выработаны определенные подходы к формулированию определения гражданско-правовой ответственности. Представляет интерес мнение тех, кого можно уже отнести к классикам отечественной гражданско-правовой науки. О.А. Иоффе писал: «Гражданско-правовая ответственность есть санкция за правонарушение, вызывающая для правонарушителя отрицательные последствия в виде лишения субъективных гражданских прав, либо возложения новых или дополнительных гражданско-правовых обязанностей»[9 - Иоффе О.С. Обязательственное право. М., 1975. С.97.]. С.Н. Братусь также полагал, что юридическая ответственность есть исполнение обязанности на основе государственного или приравненного к нему общественного принуждения. Принуждение составляет основу ответственности. Где нет принуждения – там нет и ответственности[10 - Братусь С.Н. Юридическая ответственность и законность. М., 1976. С.85.]. О.Н. Садиков определяет ответственность в гражданском праве как неблагоприятные для должника имущественные последствия несоблюдения им обязательств, как дополнительную его обязанность, которая носит имущественных характер и связана с возмещением убытков[11 - Гражданское право: Учебник Т.1. / Под. ред. д.ю.н., проф. Садикова О.Н. М., 2006. С. 430.]. Н.С. Малеин предпочитал говорить не о гражданско-правовой, а об имущественной ответственности: «Имущественная ответственность – это правоотношение, возникающее из нарушения обязанности, установленной законом или договором, выражающееся в форме невыгодных для правонарушителя, из-за осуждения его виновного поведения, имущественных последствий, наступление которых обеспечивается возможностью государственного принуждения»[12 - Малеин Н.С. Имущественная ответственность в хозяйственных отношениях. М., 1986. С.19.]. Такой подход критиковал В.А. Тархов, который писал, что «в этом определении исследуемое понятие поставлено, как говорится, с ног на голову: «правоотношение… в форме… имущественных последствий». Но имущественные последствия – это явление экономическое, и уже поэтому оно не может быть формой правоотношения. Наоборот, экономические явления при определенных условиях облекаются в правовую форму. Имущественные последствия могут служить обстоятельством, с которым право связывает возникновение (причинение вреда) или прекращение (возмещение вреда) правовых отношений, однако правоотношения никогда не составляют содержания имущественных последствий. Нельзя ставить ответственность в зависимость и от осуждения виновного поведения»[13 - Тархов В.А. Ответственность по советскому гражданскому праву. Саратов, 1973. С. 6–7.]. Во многих случаях происходит отождествление ответственности с наказанием. Например, Н.С. Самощенко писал: «Наиболее часто за термином «ответственность» стоит либо «долг, обязанность», либо «наказание». В первом случае речь идет об активном аспекте ответственности. Здесь «ответственность» выступает в качестве своеобразного морального, политического и т. п. регулятора поведения людей в настоящем и будущем. Во втором смысле говорят о ретроспективном аспекте ответственности, об ответственности за прошлое, за совершенное. Ответственность в этом плане есть, с одной стороны, несение лицом неблагоприятных последствий своего поведения, а с другой – причинение лицу лишений, отрицательная реакция общества (в лице, например, управомоченного на то государственного органа) на его поступок. О юридической ответственности, естественно, можно говорить лишь в этом втором плане, в плане «наказания» (в широком смысле этого слова)»[14 - См.: Советская юстиция. 1966. № 13. С.6.]. Н.С. Малеин высказывает практически аналогичную точку зрения: «Юридическую ответственность можно охарактеризовать, по крайней мере, тремя присущими ей признаками: возложением на правонарушителя неблагоприятных отрицательных для него последствий; осуждение противоправного виновного поведения правонарушителя; и государственноправовым принуждением. В основу понимания сущности ответственности может быть положен тезис о том, что наказание – есть не что иное, как средство самозащиты общества против нарушения условий его существования, каковы бы ни были эти условия. Наказание – это и есть ответственность. Сущность ответственности, ее неотъемлемый признак состоит в наказании, каре правонарушителя»[15 - Малеин Н.С. Указ. соч. С. 19.]. Аналогичную позицию занимает Н.Д. Егоров: «Под гражданско-правовой ответственностью следует понимать лишь такие санкции, которые связаны с дополнительными обременениями для правонарушителя, т. е. являются для него определенным наказанием за совершенное правонарушение»[16 - Гражданское право. 4.1. СПб., 1996. С.479.]. Б.Т. Базылев сужает ответственность до уплаты неустойки, считая, что институт юридической ответственности регулирует те негативные отношения, которые возникают только на основании правонарушений, т. е. виновно совершенных противоправных деяний. С его точки зрения большая часть охранительных норм, содержащихся в гражданском праве, объединяется в институт восстановления нарушенных прав и, следовательно, выполняет компенсационную функцию права. Институты ответственности и восстановления прав, существующие в гражданском праве, имеют различную природу и назначение. Если институт восстановления направлен на возмещение причиненного имущественного ущерба (что важно с точки зрения охраны прав потерпевшего), то институт ответственности за наказание виновного правонарушителя и стимулирование надлежащего исполнения им своих юридических обязанностей в будущем. Следовательно, по его мнению, институт юридической ответственности специализируется на осуществлении штрафной, карательной функции права[17 - Базылев Б.Т. Об институте юридической ответственности //Советское государство и право. 1975. № 1. С.111.]. Ю.К. Толстой считает, что «специфическим признаком гражданско-правовой ответственности является лишение причинителя части принадлежащих ему имущественных прав в целях удовлетворения потерпевшего. Этот признак присущ всем без исключения мерам гражданско-правовой ответственности, независимо от того, возникло ли правонарушение в результате виновного или невиновного поведения причинителя»[18 - Толстой Ю.К. Содержание и гражданско-правовая защита собственности в СССР. Л., 1955. С.104.]. О.С. Иоффе и М.Д. Шаргордский говорили об ограничениях личного или имущественного порядка, они считают, что ответственность следует определить как меру государственного принуждения, основанную на юридическом и общественном осуждении поведения правонарушителя и выражающуюся в установлении для него определенных отрицательных последствий в форме ограничений личного или имущественного порядка. В.П. Грибанов писал о мерах или формах принуждения: «Гражданско-правовая ответственность есть одна из форм государственного принуждения, связанная с применением санкций имущественного характера, направленных на восстановление нарушенных прав и стимулирование нормальных экономических отношений юридически равноправных участников гражданского оборота». Е.А. Крашенинников рассматривает гражданско-правовую ответственность как охранительную гражданскую обязанность, которая лежит на правонарушителе, обременяет его лишениями имущественного характера и опирается на возможность государственного принуждения к исполнению. Заслуживает внимания позиция В.А. Хохлова, которым выдвинута новая концепция ответственности в гражданском праве. Один из главных его тезисов: «Содержание любой юридической ответственности определяется характером и назначением норм соответствующей отрасли. В гражданском праве доминантой ответственности, выражающей ее сущность, является необходимость восстановления прежнего (до правонарушения) положения кредитора, защита нарушенных прав. Наказание и обременение не составляют ни содержание, ни желаемую функцию гражданско-правовой ответственности… Центральной фигурой в вопросе о гражданско-правовой ответственности является кредитор и возникшие на его стороне затруднения…, а не должник и совершенные (несовершенные) им действия». В связи с этим В.А. Хохлов определяет гражданско-правовую ответственность как «особое правовое состояние: • возникающее в силу правонарушения; • фиксирующее возникновение на стороне кредитора отрицательных последствий и имеющее целью восстановить его прежнее имущественное положение; • предполагающее (требующее) наличия определенных правовых средств для этого восстановления (т. е. мер ответственности)»[19 - Хохлов В.А. Гражданско-правовая ответственность за нарушение договора. Авто-реф. дисс… д.ю.н. Саратов, 1998. С.7.]. В.А. Хохлов предлагает пересмотреть концепцию юридической ответственности через раскрытие субъективных правомочий кредитора и отказаться от определения ответственности через понятие обязанности как реакции, обращенной именно к правонарушителю. Кроме того, высказывается мнение, что единого для всех отраслей права понятия ответственности не существует и в каждой отрасли права оно свое. Данная позиция вызывает определенные сомнения. Различия, конечно, существуют, но имеется также и нечто общее, что позволяет говорить об универсальности ответственности. Кроме того, раскрытие понятия «ответственности» через понятие «право» (правомочие) противоречит сложившемуся на протяжении последних лет смыслу данного понятия. В.А. Тархов определяет ответственность как регулируемую правом обязанность дать отчет в своих действиях. Основной признак и сущность ответственности – истребование отчета, а последует ли за отчетом осуждение и наказание – это уже иной вопрос[20 - Тархов В.А. Указ. соч. С. 11.]. Это определение подверглось критике в отечественной литературе. Так, Н.Д. Егоров пишет: «Обязанность дать отчет в своих действиях может иметь место и тогда, когда нет правонарушения. Кроме того, закрепленные в нормативных актах меры гражданско-правовой ответственности вовсе не сводятся к отчетам о своих действиях, а воплощают в себе вполне реальные и конкретные отрицательные последствия для правонарушителя в виде возмещения убытков, уплаты неустойки, потери задатка и т. п.». В.П. Грибанов замечает, что предложенное определение ответственности чрезмерно широко и расплывчато, что лишает его практического значения, так как дает возможность произвольного толкования[21 - Гражданское право. М., 1993. Т.1. С. 169–170.]. По мнению Е.А. Суханова, «гражданско-правовая ответственность – одна из форм государственного принуждения, состоящая во взыскании судом с правонарушителя в пользу потерпевшего имущественных санкций, перелагающих на правонарушителя невыгодные имущественные последствия его поведения и направленных на восстановление нарушенной имущественной сферы потерпевшего»[22 - Гражданское право. Т.1 /Под ред. д.ю.н., проф. Суханова Е.А. М., 2004. С.224.]. Заслуживает внимания точка зрения, что гражданско-правовая ответственность представляет собой форму частноправовой ответственности, которая наступает на основе норм гражданского законодательства в отношении лица, виновного (за исключением отдельных случаев) в нарушении имущественных или личных неимущественных прав субъекта гражданско-правовых отношений и выражается в возмещении причиненного ущерба[23 - Пашенцев Д.А., Гарамита В.В. Вина в гражданском праве. М.: Юркомпани, 2010. С. 22.]. Юридическая ответственность возникает только в рамках какого-либо правоотношения. Наличие гражданско-правового отношения является необходимой предпосылкой гражданско-правовой ответственности. В зависимости от характера и содержания правоотношений, ответственность также носит различный характер. О.С. Иоффе полагает, что ответственность не может иметь места в рамках тех обязанностей, которые ответственное лицо должно было выполнить без привлечения его к ответственности[24 - Иоффе О. С. Советское гражданское право. Л., 1958. С.436.]. На такой же позиции стоит и Н.С. Малеин, который считает, что признание ответственности как новой, дополнительной обязанности правонарушителя особенно важно с теоретической и практической точки зрения. Если соответствующие права и обязанности, составляющие содержание правоотношений, соблюдаются, то ответственность не наступает, правоотношение прекращается (продолжается, изменяется). В противном случае, т. е. – при совершении деликта одной из сторон существующего (до правонарушения) отношения, возникает новое дополнительное (к ранее существовавшему) правоотношение ответственности, и у стороны-нарушителя возникает новая дополнительная обязанность, предусмотренная законом или договором, в виде возмещения убытков, уплаты штрафа (неустойки, пени)[25 - Малеин Н.С. Указ. соч. С. 39.]. Ответственность возникает из материально-правового отношения, а не из судебного решения, в связи с чем она может реализовываться и без обращения пострадавших к судебным и иным государственным органам. Возможно осуществление ответственности правонарушителя и по его собственной инициативе. При отсутствии же правового регулирования юридической ответственности быть не может. Рассмотренные выше подходы к определению гражданско-правовой ответственности детерминированы характером общественных отношений, регулируемых и охраняемых нормами гражданского права. При всем различии в понимании гражданско-правовой ответственности, сложно оспаривать, что этот институт отражает те социальные реалии, которые существуют на данном этапе развития, ту совокупность экономических и идейно-нравственных предпосылок, которая определяет вектор развития общества. Гражданско-правовая ответственность играет роль, выходящую за пределы правового регулирования в рамках частного права. Институт гражданско-правовой ответственности в условиях современной экономики выступает как гарант успешного ее развития, как основа формирования прочных отношений в системе собственности и права собственности. Поэтому в существовании института гражданско-правовой ответственности заинтересованы не только субъекты предпринимательских отношений, но и все общество. Гражданско-правовая ответственность имеет ряд особенностей, которые отличают ее от иных видов ответственности. Это естественно, так как ответственность возникает в качестве ответа на правонарушение, а правонарушения в разных отраслях права отличаются определенной спецификой. Каждый вид правонарушения характеризуется рядом отличительных признаков, поэтому существуют определенные особенности привлечения правонарушителей к юридической ответственности за совершение того или иного правонарушения. С учетом этих особенностей в законодательстве закрепляются специальные положения, регламентирующие условия и порядок привлечения к тому или иному виду правонарушения[26 - Чернявский А.Г. Юридическая ответственность. М., 2015. С. 59.]. Становление института ответственности за причинение вреда в российском праве происходило в течение долгого времени. Первые нормы, регулировавшие возмещение вреда, отличались казуистичностью и фрагментарностью. Они содержались в различных правовых актах, целостного института ответственности за причинение вреда не существовало[27 - Муравский В.Ф. Становление и развитие в России гражданско-правовой ответственности за причиненный вред // Юридический мир. 2006. № 4.]. Дальнейшее развитие отечественного права привело к появлению новой отрасли – гражданского права и в его составе одного из важнейших институтов – обязательства из причинения вреда. Впервые нормы данного института получили закрепление в Своде законов Российской империи 1833 г. Новые подходы к проблеме возмещения вреда появились в отечественном праве в связи с изменениями в государственной и правовой системе после революционных событий 1917 г. В 1922 г. впервые в истории нашей стран был принят Гражданский кодекс РСФСР, в котором в отдельную главу были выделены обязательства, возникающие вследствие причинения другому лицу вреда. Из формулировки ст. 403 ГК РСФСР можно сделать вывод, что в данный период вред возмещался только физическому лицу, при этом возмещения морального вреда не предусматривалось. Впервые ГК РСФСР предусмотрел и ответственность за вред, причиненный неправомерными служебными действиями должностных лиц, что также явилось важным шагом на пути развития института причинения вреда. Как уже говорилось выше, гражданско-правовая ответственность является одним из видов юридической ответственности и подчиняется тем же принципам, что и остальные виды. Но у гражданско-правовой ответственности есть и своя специфика. В частности, В.В. Долинская справедливо выделяет такие особенности гражданско-правовой ответственности, как реагирование на гражданское правонарушение, имущественный характер, компенсационный характер, принцип полного возмещения вреда или убытков. Воздействие в отношениях гражданско-правовой ответственности оказывается не столько на личность правонарушителя, сколько на его имущественную сферу или имущественную сферу указанных в законе третьих лиц. Даже защита личных неимущественных прав предусматривает имущественно-стоимостные меры воздействия, например денежную компенсацию[28 - См.: Долинская В.В. Акционерное право: основные положения и тенденции. М., 2006 // СПС «Консультант Плюс».]. По мнению классика советской цивилистики О.А. Иоффе, гражданско-правовая ответственность характеризуется следующими особенностями: 1) она является санкцией за нарушение гражданских законов, обеспеченной убеждением и государственным принуждением или его возможностью; 2) в ее основе лежит общественное осуждение поведения правонарушителя и стимулирование его к определенной деятельности в интересах общества при отсутствии оснований для осуждения поведения ответственного лица; 3) она выражается в форме восстановления нарушенных отношений в форме установления отрицательных последствий для правонарушителя в целях обеспечения условий нормального развития регулируемых гражданским правом общественных отношений. В целом, для гражданско-правовой ответственности важны не штрафные меры (хотя и они не исключаются), а восстановление имущественного или лично-правового положения, которое существовало до факта правонарушения. Это определяет существование двух основных форм реализации гражданско-правовой ответственности. Первая из них – возложение на виновного правонарушителя обязанности по передаче имущества, уплате денег и др. Вторая форма – лишение правонарушителя принадлежащего ему права [29 - Долинская В.В. Указ. соч.]. Гражданско-правовая ответственность отличается от иных видов юридической ответственности следующими особенностями: 1) выступая как один из основных, «классических» видов юридической ответственности, гражданско-правовая ответственность несет наибольшую среди них социальную и экономическую «нагрузку»; 2) гражданско-правовая ответственность имеет компенсационный характер, она ориентирована не столько на наказание субъекта правонарушения, сколько на компенсацию причиненного вреда (ущерба) и восстановление нарушенного права; 3) гражданско-правовая ответственность в отдельных случаях применяется и при неполном составе правонарушения, а именно при отсутствии вины; 4) в правоотношениях гражданской ответственности не применяется базовый конституционный принцип – презумпция невиновности; фактически речь идет о презумпции виновности лица, не исполнившего обязательство; 5) гражданско-правовая ответственность предусматривает возможность добровольного исполнения, в том числе, в виде возмещения причиненного ущерба; лица, которые нарушили договорные обязательства, могут добровольно уплатить неустойку и возместить убытки; 6) гражданско-правовая ответственность имеет свою особую сферу действия – имущественные и личные неимущественные отношения; 7) гражданско-правовая ответственность направлена на защиту прав и законных интересов участников гражданского оборота и экономических отношений[30 - Логинова Е.В., Рогачев М.А. Особенности гражданско-правовой ответственности // Вестник Академии права и управления. 2014. № 34. С. 71–72.]. Перечисление данных особенностей показывает особую социальную роль гражданско-правовой ответственности. С одной стороны, эта роль имеет выраженный классовый характер. Институт гражданско-правовой ответственности защищает интересы собственников, владельцев средств производства. С другой стороны, в обществе, основанном на частной собственности и имеющем множество мелких собственников, гражданско-правовая ответственность приобретает общесоциальное значение, защищая практически каждого и способствуя стабилизации гражданского оборота. Перечисленные выше особенности гражданско-правовой ответственности не меняют ее сущностного начала, которое выражается в публично-правовой воле и принудительном характере. Состояние исследования проблемы юридической ответственности в российской правовой науке А.Г. Чернявский Доктор юридических наук, профессор Проблема юридической ответственности постоянно находится в центре внимания правоведов, являясь наиболее сложной и дискуссионной в отечественной теории права. Представители общей теории права и представители различных отраслевых наук уделяют пристальное внимание, высказывают различные идеи относительно ее содержания. Анализируя данную ситуацию, А.С. Мордовец констатирует: «Проблема юридической ответственности заслуживает пристального внимания. Однако до настоящего времени нет единства мнений ученых относительно понятия юридической ответственности. Только многочисленных определений насчитывается более десяти»[31 - Мордовец А.С. Социально-юридический механизм обеспечения прав человека и гражданина. Саратов, 1996. С. 211.]. В соответствии с видами правонарушений юридическая ответственность подразделяется на уголовно-правовую, гражданско-правовую, административную, дисциплинарную и материальную. Корни понятий «правонарушение» и «юридическая ответственность», как и многих иных правовых понятий и категорий, уходят в далекое прошлое человечества. Эти понятия непосредственно исходят из общенародных представлений о добре и зле, справедливости и чести, достоинстве и добродетели и выступают критерием прежде всего моральной оценки определенных качеств личности нарушителя. В период неписаного права реагировать на причиненную обиду было делом обиженного, делом частного лица. Возникающие конфликты разрешались у древних народов в основном путем насилия. Так появился институт мести, ставший прообразом понятия ответственности. Как указывает Г.В. Мальцев, «уже на ранних стадиях человеческого общества произошло зарождение примитивных процессуальных форм, упорядочивающих конфликтную ситуацию спора или наложение наказания за действия, близкие к преступлению или являющиеся таковыми» [32 - Мальцев Г.В. Происхождение и ранние формы права и государства // Проблемы общей теории права и государства: Учеб, для вузов / Под общ. ред. В.С. Нерсесянца. М., 1999.]. Источниками правонарушений и их ответственности вначале были первобытная мораль, традиции, ритуалы и обычаи. Особое место занимали религиозные правила, которые в древности являлись одновременно и всеобщими нормами. Позднее правила и обычаи, религиозные нормы все более и более переходили в плоскость правовую, были законодательно закреплены, стали юридическими нормами. Ярким примером является Русская Правда как памятник древнерусского права, в котором еще сохраняются древнейшие элементы обычая, связанные с принципом талиона («око за око, зуб за зуб») в случаях кровной мести. Но главной целью наказания (ответственности) становится возмещение ущерба (материального и морального). В римском праве при характеристике правонарушения часто употребляются слова и словосочетания «обиженный», «месть», «удовлетворение обиженного», «раздраженное чувство обиженного» и т. д., свидетельствующие об истоке правонарушения – древнем социальном конфликте. Исследование социальных истоков, например, гражданских правонарушений свидетельствует о том, что они возникают в конфликтном противоборстве сторон в имущественной сфере. Формы, содержание правонарушений и, следовательно, ответственность (в том числе гражданско-правовая) постоянно видоизменялись, однако многие из видов правонарушений и вариантов ответственности за них сохранились и действуют в настоящий период. Изучение истории развития данных институтов свидетельствует о том, что они могут быть исследованы только путем анализа процесса развития общества и государства, происходящих в них социально-экономических и политических изменений, т. е. с учетом особого периода времени. Одно и то же деяние при различных исторических обстоятельствах может оцениваться и как преступление, и как проступок[33 - Гущин В.З. Гражданско-правовая ответственность // Современное право. 2014. N 1.С. 54.]. Кроме того, следует отметить и психологические аспекты вопросов изменения пределов юридической ответственности. Так, Петражицкий в духе своего учения о «возрожденном естественном праве», которое правильнее называть, по его выражению, «правно-политическим направлением», предлагал исходить из того, что «наука права отнюдь не должна ограничиваться толкованием и научно-систематическим изложением действующего официально-позитивного права для надобностей судебной или иной практики, а должна вырабатывать руководящий научный свет для улучшения, реформы существующего права, для законодательного и иного правового творчества и развития, – разрабатывать не только догматику, а и политику права», подчеркивая, что «правно-политическая работа и правно-политическая сознательность необходимы для всех ветвей частного и публичного права». Вот как Петражицкий описывал смысл политики права в контексте психологической теории права: «В связи с изучением психического, мотивационного и педагогического причинного действия права в социально-психической жизни для обоснования и построения науки политики права выяснилось, что право представляет психические процессы особого рода, что сфера его реального бытия, стало быть, и реального, опытного изучения подлежащих реальных феноменов находится в человеческой психике и что теоретическое изучение явлений права, их природы, состава и т. д. должно покоиться на тех же методах психологического наблюдения, которые применяются в опытной психологии (простое и экспериментальное внутреннее наблюдение и т. д.). Этим теория права освобождается от произвольного конструирования, от бесчисленных фикций…”. Многие коллизионные вопросы решаются судами в соответствии с «интуитивно-правовыми убеждениями», а не на основе позитивного права, поскольку если бы было иначе, то «получилось бы бедственное положение, эпидемия отказов в правосудии и т. п.» Необходимо сказать, что Петражицкий довольно скептически относился к идее полной унификации гражданского права разных стран, считая, что гражданское право должно быть приспособлено к состоянию психики различных народов и этнографических групп, даже когда речь идет о гражданском праве одного государства, «поскольку имеются существенные различия в уровне психической культуры разных народностей и племен, входящих в состав данного государства». Серьезной политике права, отмечал Петражицкий, приходится учитывать существующие «интуитивные правоубеждения», религиозное право, действующее в среде разных народов, т. е. такие элементы социально-психической жизни, которые требуют деликатного отношения и уважения государственной власти. Попытка ввести единое гражданское право в многонациональном и мультикультурном обществе была бы, по убеждению Петражицкого, «преступлением против разных народностей и племен» ввиду «психического сопротивления радикально иного интуитивного права, иных священных обычаев предков, сакрального права разных этнографических элементов». Вот как Петражицкий характеризовал принцип доверия к праву: «Разумная политика права вообще, а цивильная политика и подавно, должна, во всяком случае, иметь в виду, что не следует подрывать у людей доверия к праву; в частности следует избегать того, чтобы люди, поверившие указаниям своих законов, попадали из-за этого в бедственное положение, а другие наживались на этом (и эвентуально эксплуатировали бы такую доверчивость); и вообще следует стремиться к тому, чтобы не было последующих неожиданностей со стороны официального права и судов, а дело бы происходило так, как психологически естественно и нормально люди, устраивая свои дела, предполагали и ожидали». Данный принцип (его также можно было бы назвать принципом защиты правомерных ожиданий) в практическом плане предполагает, что судья, решающий коллизионный вопрос, должен способствовать защите тех гражданско-правовых прав, которые возникли у иностранных граждан в рамках их правовой системы. К числу элементарных требований техники и политики права Петражицкий относил требование «избегать по возможности всякой неопределенности и растяжимости в объеме применяемых понятий». Он призывал стремиться к выработке понятий с точно фиксированным, не допускающим ни растяжения, ни сжимания объемом.[34 - Цит. по Мережко А.А. Психологическая теория международного частного права // Российский юридический журнал. 2012. N 6. С. 52 – 68.] На наш взгляд, проблематичность заключается в неразработанности теорией права концептуальной первоосновы для более менее адекватного понимания сущности, значения, целей ответственности. Именно это и является одной из главных причин сложившейся ситуации в теории права и законодательной практике на сегодняшний день. Абсолютно прав О.Э. Лейст, отмечая: «Понятия, которыми оперирует теория государства и права, по степени обобщенности должны иметь значение для всех отраслевых наук»[35 - Лейст О.Э. Санкции и ответственность по советскому праву. М., 1981. С. 127.]. Таким образом, без детального анализа понятия и содержания юридической ответственности теорией государства и права нельзя претендовать на разрешение отраслевых проблем. Прежде всего, следует отметить, что законодательного определения юридической ответственности не существует. В научной литературе основополагающие характеристики юридической ответственности раскрываются следующим образом. 1. Юридическая ответственность наступает только за совершенное правонарушение. Правонарушение выступает в качестве основания юридической ответственности. Субъектом юридической ответственности может стать только субъект, виновный в нарушении правовых предписаний. (Если правонарушение совершено лицом, находящимся в состоянии невменяемости или душевнобольным, когда оно лишено возможности отдавать отчет в своих действиях и руководить ими, суд может применить в отношении данного лица принудительные меры медицинского характера (например, поместить в психиатрическую лечебницу), однако данные меры не являются мерами юридической ответственности.) Наиболее принципиальной является проблема выделения в механизме защиты охранительных норм и правоотношений. Большинство современных ученых исходят из того, что в результате нарушения или оспаривания субъективного права возникают новые, ранее не существовавшие охранительные правоотношения, в рамках которых реализуются меры защиты и меры юридической ответственности как их разновидность. Однако ряд авторов, отрицая существование охранительных правоотношений, отстаивают вывод о том, что меры защиты и меры ответственности реализуются в рамках правовых отношений, существовавших до правонарушения. Наиболее последовательно эту точку зрения проводил в своих трудах М.А. Гурвич. По его мнению, в результате правонарушения нарушенное субъективное право переходит в новое, «боевое» состояние, становится годным к немедленному принудительному осуществлению. Это субъективное право в «боевом» состоянии М.А. Гурвич называл притязанием или правом на иск. При этом правонарушение изменяет правовое положение не только кредитора, но и должника, превращая его ранее существовавшую обязанность в юридическую ответственность. У М.А. Гурвича право на иск и ответственность остаются элементами правоотношения, существовавшего до правонарушения. Правонарушение не порождает новых правоотношений, а лишь приводит ранее существовавшее в состояние спора. «Пройдя в качестве предмета судебного рассмотрения и защиты через горнило судебного процесса», это материальное правоотношение приобретает определенность и бесспорность[36 - Гурвич М.А. Судебное решение. М., 1976. С. 128 – 134.]. Данная концепция обедняет представления о механизме защиты, создает иллюзию того, что принудительное осуществление права является единственным способом его защиты. Между тем это не так. Многие субъективные права в случае их нарушения вообще не могут быть принудительно осуществлены, некоторые из них прекращают свое существование в результате правонарушения (например, право собственности в случае уничтожения имущества). Кроме того, защите подлежат не только субъективные права, но и охраняемые законом интересы, т. е. не опосредованные регулятивным правом социальные потребности. В результате нарушения абсолютного субъективного права собственности возникают относительные правоотношения по его защите, в рамках которых осуществляются такие способы защиты, как виндикационный и негаторный иски. Правонарушение может вызвать к жизни правоотношения иной отраслевой принадлежности, чем нарушенные (например, наряду с возмещением имущественного вреда к правонарушителю могут применяться меры административной и уголовной ответственности). Все это говорит о том, что в результате правонарушения, оспаривания и других помех в осуществлении права возникает новое и относительно самостоятельное субъективное право (право на защиту), с которым корреспондирует новая, до правонарушения не существовавшая обязанность правонарушителя. Эти новые право и обязанность входят в содержание охранительного правоотношения. В настоящее время идея выделения в механизме правового регулирования охранительных правоотношений получила широкую поддержку научной общественности. Возражения против этой концепции выдвигаются лишь некоторыми представителями науки гражданского процессуального права[37 - Бутнев В.В. Механизм защиты субъективных прав // Lex russica. 2014. N 3. С. 274–283.]. 2. Юридическая ответственность неразрывно связана с государственным принуждением, т. е. она устанавливается государством и применяется в ответ на виновные противоправные деяния правонарушителя через деятельность специальных органов государства. 3. Юридическая ответственность характеризуется определенными лишениями, которые виновный обязан претерпеть. Лишение правонарушителя определенных благ, наступление для него определенных нежелательных последствий является реакцией государства на тот вред, который правонарушитель причинил обществу, государству или отдельной личности. Особенность юридической ответственности состоит не в том, что она сопровождается определенными лишениями и ограничениями, а в специфике данных лишений. Данные лишения могут быть личного характера (например, лишение свободы, лишение права занимать определенные должности и др.) и имущественного характера (например, штраф, конфискация, взыскание неустойки и др.). Они выступают в качестве средств, при помощи которых осуществляются задачи перевоспитания правонарушителей и предупреждения правонарушений. 4. Бесспорным положением к понятию юридической ответственности является то, что она осуществляется в строгом соответствии с нормами права [38 - Демидов А.Ю. Юридическая ответственность: понятие, признаки, основные виды. М.: ЮНИТИ-ДАНА, 2004. С. 236.]. Отдельные авторы считают, что юридическая ответственность рассматривается как субстанция, высшая сущность права во всех видах и формах его проявления и движения, развития и совершенствования[39 - Назарова Е.В. Понятие юридической ответственности как социального феномена // Социальное и пенсионное право. 2007. N 4. С. 6.]. С нашей точки зрения, данное высказывание чрезмерно преувеличивает роль юридической ответственности, поскольку существуют не менее «высшие» сущности права, например, свобода, справедливость, гуманизм и др. Это сложный, многогранный феномен, имеющий специфику в конституционно-правовом, административно-правовом, гражданско-правовом, уголовно-правовом и других общетеоретических и отраслевых аспектах, как это нередко утверждается в юридической литературе.[40 - Габричидзе Б.Н., Чернявский А.Г. Юридическая ответственность: Учебное пособие. М.: Альфа-М, 2005. С.5.] Действенность юридической ответственности выражается не в ее жестокости или жесткости, а в неотвратимости. Принцип неотвратимости – это основополагающая идея, закрепленная в законодательстве, заключающаяся в обязательном установлении юридической ответственности за общественно опасные деяния, обязательном соблюдении предписаний правовых норм и обязательной реакции уполномоченных государством органов на правонарушение в виде осуждения и применения справедливых, гуманных, индивидуализированных мер юридической ответственности при отсутствии законных оснований освобождения от нее. Любое правонарушение должно влечь реакцию со стороны государства. Эта реакция выражается в неотвратимой каре правонарушителя и в восстановлении нарушенных общественных отношений. Кара как неотвратимая реакция осуществляется не ради себя самой, а ради другого аспекта неотвратимости – чтобы в будущем субъект не нарушал возложенных на него обязанностей. Этому способствуют также осуществляемые одновременно с карательной и восстановительной функциями воспитательная и частнопревентивная функции, т. к. одна кара не может обеспечить неотвратимость юридической ответственности. К сожалению, реалии современной действительности свидетельствуют о частом нарушении принципа неотвратимости, а соответственно, и о проявлениях дисфункций юридической ответственности. В РФ остается высоким уровень правонарушаемости. При этом нам видна лишь «надводная часть айсберга» – зарегистрированная преступность без учета латентной преступности. По свидетельству криминологов, высокий уровень раскрываемости преступлений свидетельствует как раз о высоком уровне латентной преступности. Государственная Дума принимает акты амнистии, продиктованные конъюнктурными интересами, а депутаты обезопасили себя иммунитетом от уголовного и административного преследования. К тому же действующее законодательство содержит многочисленные пробелы, позволяющие правонарушителю «избегать» юридической ответственности. В настоящее время из-за нехватки средств отсутствуют надлежащие социально-экономические гарантии обеспечения принципа неотвратимости. Содержание принципа неотвратимости необходимо раскрывать в его взаимосвязи с другими принципами юридической ответственности, т. к. нарушение одного принципа ведет к нарушению другого принципа юридической ответственности. Так, можно ли назвать ответственность соответствующей принципу неотвратимости, если она декларативна и не обеспечена механизмами реализации, или когда за правонарушение назначается наказание, не соответствующее его характеру и степени его тяжести. Декларативную, несправедливую, неиндивидуализированную ответственность нельзя назвать соответствующей принципу неотвратимости наказания. Современное законодательство изобилует умышленными или неумышленными пробелами, когда за явное неисполнение возложенных обязанностей ответственность просто не предусмотрена. Так, явка на заседания для депутатов ГД является их должностной обязанностью. В соответствии со ст.44 Регламента Государственной Думы РФ[41 - Постановление Государственной Думы РФ от 22.01.1998 г. № 2134-11ГД «О Регламенте Государственной Думы Федерального Собрания РФ»//Российская газета. 1998.25 февраля.] депутат Государственной Думы обязан присутствовать на ее заседаниях. О невозможности присутствовать на заседании палаты по уважительной причине депутат Государственной Думы обязан информировать Председателя Государственной Думы и руководителя соответствующей фракции. Уважительными причинами отсутствия депутата Государственной Думы на заседании Государственной Думы являются направление в командировку по распоряжению Председателя Государственной Думы или Первого заместителя Председателя Государственной Думы, участие в выполнении поручений Государственной Думы и Совета Государственной Думы, исполнение гражданских обязанностей, предусмотренных законодательством Российской Федерации, временная нетрудоспособность, отпуск, рождение ребенка, регистрация брака, смерть близких родственников, иные семейные обстоятельства, а также обстоятельства непреодолимой силы. Между тем какая-либо ответственность за отсутствие на заседаниях депутатов без уважительных причин действующим законодательством не предусмотрена. Действительность последних 15–20 лет дает нам немало примеров отступления от принципа неотвратимости ответственности в части и безответственности государства как субъекта гражданско-правовых отношений. Так, в 1991–1993 годах при «заморозке» вкладов в государственных сберкассах пострадали миллионы граждан. Ущерб «возмещается» по настоящий день. В августовском кризисе 1998 г. также пострадали граждане. Никакой ответственности государство не понесло. Это свидетельствует о том, что ответственность государства в глобальных просчетах и ошибках носит декларативный характер и не обеспечена реальными механизмами осуществления[42 - Липинский Д.А. Неотвратимость юридической ответственности как гарантия защиты прав граждан и юридических лиц//Актуальные проблемы защиты прав граждан и юридических лиц. Тезисы докладов Всероссийской научно-практической конференции 10–11 декабря 2003 г. – Ульяновск: УлГУ, 2003. С. 193 – 195.]. Юридическая ответственность не сводится и не растворяется в понятиях «обязанность», «правомерное поведение», «поощрение», «осознание обязанности», «волевое отношение к обязанностям». Во-первых, юридическая обязанность – вид и мера должного или требуемого поведения. В основе обязанности лежит юридически закрепленная необходимость. Одна обязанность не может характеризовать всю ответственность в целом. Она не может существовать без своей основы – правовой нормы. Обязанность действовать надлежащим образом (правомерно) в своей статике в виде модели будущего поведения характеризует ответственное поведение и юридическую ответственность, но не сводится к последним. Сама правовая норма является основанием юридической ответственности. Во-вторых, юридическая обязанность, как и все право, рассчитана прежде всего на осознанное и волевое поведение. Для оценки действий лица как ответственного или правонарушающего необходимо осознание обязанности и волевое отношение к ней. Это осознание выражается через позитивное психическое отношение, но не сводится к последнему, т. к. позитивное отношение должно выразиться в реальном правомерном поведении. Чувство долга, ответственности, позитивное психическое отношение – не есть сама ответственность – это субъективная сторона правомерного и ответственного поведения. Субъективной стороны не может быть без ее объективной основы, статического выражения юридической ответственности. В-третьих, юридическая ответственность не тождественна обязанности, т. к. эта обязанность реализуется в осознанном, волевом правомерном поведении – внешнем выражении ответственности. Динамика добровольной ответственности начинается с момента реализации юридической обязанности. В-четвертых, правоотношение, участником которого является ответственный субъект, возникает и функционирует на основе правовой нормы. Правомерное поведение осуществляется в рамках регулятивных правоотношений. Как и в любом правоотношении, обязанности субъекта неизбежно сопутствует соответствующее право. Обязанность субъекта правоотношения обеспечивается и гарантируется государством. Необходимость совершить определенные действия или воздержаться от их совершения обеспечиваются убеждением, принуждением и поощрением. В-пятых, оценка юридически значимых правомерных поступков есть результат функционирования и развития динамики юридической ответственности. Возможно три варианта такой оценки: молчаливое одобрение со стороны государства (нет необходимости реагировать на любой правомерный поступок); производство соответствующей проверки и как итог – процессуальное решение, констатирующее факт правомерного решения (например, признание действий лица соответствующими необходимой обороне, крайней необходимости, обоснованному риску, физическому принуждению); поощрение. Второй и третий варианты оценки ответственности осуществляются в процессуальной форме. Статутная (единая) ответственность – это объективно обусловленная, установленная законом и охраняемая государством обязанность (необходимость) соблюдения правовых предписаний участниками правоотношений, а в случае ее нарушения – обязанность правонарушителя претерпеть осуждение, ограничение прав имущественного или личного неимущественного характера. В статутной ответственности нормативно закреплен как позитивный, так и негативный аспекты реализации юридической ответственности. На наш взгляд, именно такая постановка вопроса отвечает современным потребностям правового регулирования общественных отношений, т. к. позитивная ответственность без закрепления в нормах права негативной ответственности беззащитна, а негативная ответственность без позитивной бессмысленна. Юридическая ответственность как целостное правовое явление выполняет регулятивно-статическую функцию, является образцом (конструкцией) прежде всего ответственного и должного поведения, изложенного в нормах права, на что и ориентирует субъектов права, и поэтому является базовой. В определение статутной ответственности мы включили (потенциально) и негативный аспект, но это не означает, что он всегда реализуется. Однако он необходим, т. к. указывает субъекту, какие неблагоприятные последствия наступят для него в случае нарушения нормы права. Наивно полагать, что все субъекты общественных отношений будут соблюдать предписания норм права, только исходя из уважения к закону. Поэтому еще раз подчеркнем, что позитивная ответственность без негативной беззащитна, что не означает безусловную реализацию негативной ответственности, т. к. ее реализация возможна только в случае акта безответственного поведения (правонарушения), но сам этот аспект заложен в конструкции единой ответственности и, воздействуя на психологическом уровне (на волю и сознание), принимает участие в обеспечении позитивного аспекта реализации юридической ответственности. Ответственность действенна и эффективна только во взаимодействии различных ее аспектов, которые в своей совокупности и составляют понятие ответственности как целостного правового явления. Юридическая ответственность как целостное правовое явление является гарантией и существенной стороной правового положения личности. Наряду с иными гарантиями она направлена на создание реальных возможностей пользоваться правами и свободами, надлежаще выполнять обязанности. Иными словами, статутная ответственность ориентирует на то, что использование гражданами прав и свобод неотделимо от исполнения своих обязанностей и не должно наносить ущерб интересам личности, общества и государства. Правовое государство, построение которого является для Российской Федерации одной из основных целей, предполагает наибольшую степень свободы для человека и гражданина и определяется принципом «разрешено все, что не запрещено законом», и именно в таком обществе право как регулятор общественной жизни берет на себя функции не столько охраны общественных отношений, сколько их регулирования, а юридическая ответственность выражается прежде всего в ответственном отношении к своим обязанностям самих участников общественных отношений и добросовестной реализации имеющихся прав и возложенных на них обязанностей. Обращает на себя внимание, что в своих актах Верховный Суд РФ прямо указывает на социальные основания и пределы ответственности. Приведем следующий пример. Постановлением судьи Батыревского районного суда Чувашской Республики от 9 июня 2014 г. Гасанов Р.А.о. признан виновным в совершении административного правонарушения, предусмотренного частью 1.1 статьи 18.8 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях, и подвергнут административному наказанию в виде административного штрафа в размере 2000 рублей с административным выдворением за пределы Российской Федерации в форме принудительного выдворения за пределы Российской Федерации с помещением в специальное учреждение временного содержания иностранных граждан УФМС России по Чувашской. Постановлением председателя Верховного Суда Чувашской Республики от 23 октября 2014 г. постановление судьи Батыревского районного суда Чувашской Республики от 9 июня 2014 г. оставлено без изменения. В жалобе, поданной в Верховный Суд Российской Федерации, защитник Ческидова Л.Н. выражает несогласие с постановлениями, вынесенными в отношении Гасанова Р.А. по настоящему делу об административном правонарушении. Изучив материалы дела об административном правонарушении и доводы жалобы защитника Ческидовой Л.Н., суд пришел к следующим выводам. Частью 1.1 статьи 18.8 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях предусмотрена административная ответственность за нарушение иностранным гражданином или лицом без гражданства режима пребывания (проживания) в Российской Федерации, выразившееся в отсутствии документов, подтверждающих право на пребывание (проживание) в Российской Федерации, или в случае утраты таких документов в неподаче заявления об их утрате в соответствующий орган либо в уклонении от выезда из Российской Федерации по истечении определенного срока пребывания, если эти действия не содержат признаков уголовно наказуемого деяния. Согласно статье 2 названного Федерального закона законно находящийся в Российской Федерации иностранный гражданин – это лицо, имеющее действительные вид на жительство, либо разрешение на временное проживание, либо визу и (или) миграционную карту, либо иные предусмотренные федеральным законом или международным договором Российской Федерации документы, подтверждающие право иностранного гражданина на пребывание (проживание) в Российской Федерации. Исходя из положений данной нормы, документами, подтверждающими право на пребывание (проживание) в Российской Федерации, являются вид на жительство, либо разрешение на временное проживание, либо виза и (или) миграционная карта, либо иные предусмотренные федеральным законом или международным договором Российской Федерации документы, подтверждающие право иностранного гражданина на пребывание (проживание) в Российской Федерации. В силу статьи 25.10 Федерального закона от 15 августа 1996 г. № 114-ФЗ «О порядке выезда из Российской Федерации и въезда в Российскую Федерацию» иностранный гражданин или лицо без гражданства, не имеющие документов, подтверждающих право на пребывание (проживание) в Российской Федерации, являются незаконно находящимися на территории Российской Федерации и несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации. Из материалов дела об административном правонарушении следует, что 9 июня 2014 г. около 16 часов 16 минут в с. Батырево Батыревского района Чувашской Республики выявлен гражданин Республики <…> Гасанов Р.А., допустивший нарушение режима пребывания иностранных граждан в Российской Федерации, выразившееся в нахождении на территории Российской Федерации без документов, подтверждающих право на пребывание (проживание) в Российской Федерации. Данные обстоятельства подтверждаются собранными по делу доказательствами: протоколом об административном правонарушении (л.д. 4), досье иностранного гражданина Гасанова Р.А. из АС ЦБДУИГ ФМС России (л.д. 5 – 8), объяснениями Гасанова Р.А., данными в ходе судебного разбирательства (л.д. 10), которые оценены в совокупности с другими материалами дела об административном правонарушении по правилам статьи 26.11 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях с точки зрения их относимости, допустимости, достоверности и достаточности. Совершенное Гасановым Р.А. административное правонарушение правильно квалифицировано по части 1.1 статьи 18.8 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях. Доводы жалобы о том, что дополнительное наказание в виде административного выдворения за пределы Российской Федерации назначено Гасанову Р.А. необоснованно и влечет нарушение права на уважение семейной жизни, поскольку он состоит в браке с гражданкой Российской Федерации и имеет двоих детей, являющихся гражданами Российской Федерации, повлечь отмену состоявшихся по делу судебных постановлений не могут. Статья 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, признавая право каждого на уважение его личной и семейной жизни, не допускает вмешательства со стороны публичных властей в осуществление этого права, за исключением случаев, когда такое вмешательство предусмотрено законом и необходимо в демократическом обществе в интересах национальной безопасности и общественного порядка, экономического благосостояния страны, в целях предотвращения беспорядков или преступлений, для охраны здоровья или нравственности, защиты прав и свобод других лиц. Приведенные нормативные положения в их интерпретации Европейским Судом по правам человека не препятствуют государству в соответствии с нормами международного права и своими договорными обязательствами контролировать въезд иностранцев, а равно их пребывание на своей территории; в вопросах иммиграции статья 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод или любое другое ее положение не могут рассматриваться как возлагающие на государство общую обязанность уважать выбор супружескими парами страны совместного проживания и разрешать воссоединение членов семьи на своей территории (Постановления от 28 мая 1985 г. по делу «Абдулазиз, Кабалес и Балкандали (Abdulaziz, Cabales and Balkandali) против Соединенного Королевства», § 68; от 19 февраля 1996 г. по делу «Гюль (Gul) против Швейцарии», § 38; от 10 марта 2011 г. по делу «Киютин (Kiyutin) против России», § 53 и др.). Европейский Суд по правам человека пришел к выводу о том, что названная Конвенция не гарантирует иностранцам право въезжать в определенную страну или проживать на ее территории и не быть высланными, указав, что лежащая на государстве ответственность за обеспечение публичного порядка обязывает его контролировать въезд в страну; вместе с тем решения в этой сфере, поскольку они могут нарушить право на уважение личной и семейной жизни, охраняемое в демократическом обществе статьей 8 названной Конвенции, должны быть оправданы насущной социальной необходимостью и соответствовать правомерной цели (Постановления от 21 июня 1988 г. по делу «Беррехаб (Berrehab) против Нидерландов», § 28; от 24 апреля 1996 г. по делу «Бугханеми (Boughanemi) против Франции», § 41; от 26 сентября 1997 г. по делу «Эль-Бужаиди (El Boujaidi) против Франции», § 39; от 18 октября 2006 г. по делу «Юнер (Uner) против Нидерландов», § 54; от 6 декабря 2007 г. по делу «Лю и Лю (Liu and Liu) против России», § 49; решение от 9 ноября 2000 г. по вопросу о приемлемости жалобы «Андрей Шебашов (Andrey Shebashov) против Латвии» и др.). Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/raznoe-65383/uridicheskaya-otvetstvennost-osnovnye-podhody-v-sovremennoy-n/?lfrom=334617187) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом. notes Примечания 1 С.С. Алексеев также усматривает некоторые общие черты имеющиеся у негативной и позитивной ответственности. Он считает, что юридическая ответственность является своеобразной разновидностью морально-политической ответственности, которая охватывает активный и ретроспективный аспекты. Причем, по его мнению, и в своем активном аспекте она связана с правом, т. к. включает осознанную и воспринятую необходимость строжайшего соблюдения и выполнения юридических обязанностей (С.С. Алексеев. Проблемы теории права, т. I, с.371). 2 См. Матузов Н.И. Правовая система и личность. Саратов, 1987, с. 214. 3 См. Р.Л. Хачатуров, Д.А. Липинский. Общая теория юридической ответственности. СпБ, 2007, с. 135. 4 Мордовец А.С. Социально-юридический механизм обеспечения прав человека и гражданина. Саратов, 1996, с.232. 5 Авдеенкова М.П. Система юридической ответственности на современном этапе развития российского права. М., 2007. С. 133–135. 6 Липинский Д.А. Юридическая ответственность как институт права // Юрист. 2013. № 12. С. 5. 7 ЯвичЛ.С. Общая теория права. Л., 1976. С. 279. 8 Кабанова И.Е. К вопросу об отраслевой принадлежности норм о гражданско-правовой ответственности органов публичной власти и их должностных лиц // Гражданское право. 2014. № 2. С. 14. 9 Иоффе О.С. Обязательственное право. М., 1975. С.97. 10 Братусь С.Н. Юридическая ответственность и законность. М., 1976. С.85. 11 Гражданское право: Учебник Т.1. / Под. ред. д.ю.н., проф. Садикова О.Н. М., 2006. С. 430. 12 Малеин Н.С. Имущественная ответственность в хозяйственных отношениях. М., 1986. С.19. 13 Тархов В.А. Ответственность по советскому гражданскому праву. Саратов, 1973. С. 6–7. 14 См.: Советская юстиция. 1966. № 13. С.6. 15 Малеин Н.С. Указ. соч. С. 19. 16 Гражданское право. 4.1. СПб., 1996. С.479. 17 Базылев Б.Т. Об институте юридической ответственности //Советское государство и право. 1975. № 1. С.111. 18 Толстой Ю.К. Содержание и гражданско-правовая защита собственности в СССР. Л., 1955. С.104. 19 Хохлов В.А. Гражданско-правовая ответственность за нарушение договора. Авто-реф. дисс… д.ю.н. Саратов, 1998. С.7. 20 Тархов В.А. Указ. соч. С. 11. 21 Гражданское право. М., 1993. Т.1. С. 169–170. 22 Гражданское право. Т.1 /Под ред. д.ю.н., проф. Суханова Е.А. М., 2004. С.224. 23 Пашенцев Д.А., Гарамита В.В. Вина в гражданском праве. М.: Юркомпани, 2010. С. 22. 24 Иоффе О. С. Советское гражданское право. Л., 1958. С.436. 25 Малеин Н.С. Указ. соч. С. 39. 26 Чернявский А.Г. Юридическая ответственность. М., 2015. С. 59. 27 Муравский В.Ф. Становление и развитие в России гражданско-правовой ответственности за причиненный вред // Юридический мир. 2006. № 4. 28 См.: Долинская В.В. Акционерное право: основные положения и тенденции. М., 2006 // СПС «Консультант Плюс». 29 Долинская В.В. Указ. соч. 30 Логинова Е.В., Рогачев М.А. Особенности гражданско-правовой ответственности // Вестник Академии права и управления. 2014. № 34. С. 71–72. 31 Мордовец А.С. Социально-юридический механизм обеспечения прав человека и гражданина. Саратов, 1996. С. 211. 32 Мальцев Г.В. Происхождение и ранние формы права и государства // Проблемы общей теории права и государства: Учеб, для вузов / Под общ. ред. В.С. Нерсесянца. М., 1999. 33 Гущин В.З. Гражданско-правовая ответственность // Современное право. 2014. N 1.С. 54. 34 Цит. по Мережко А.А. Психологическая теория международного частного права // Российский юридический журнал. 2012. N 6. С. 52 – 68. 35 Лейст О.Э. Санкции и ответственность по советскому праву. М., 1981. С. 127. 36 Гурвич М.А. Судебное решение. М., 1976. С. 128 – 134. 37 Бутнев В.В. Механизм защиты субъективных прав // Lex russica. 2014. N 3. С. 274–283. 38 Демидов А.Ю. Юридическая ответственность: понятие, признаки, основные виды. М.: ЮНИТИ-ДАНА, 2004. С. 236. 39 Назарова Е.В. Понятие юридической ответственности как социального феномена // Социальное и пенсионное право. 2007. N 4. С. 6. 40 Габричидзе Б.Н., Чернявский А.Г. Юридическая ответственность: Учебное пособие. М.: Альфа-М, 2005. С.5. 41 Постановление Государственной Думы РФ от 22.01.1998 г. № 2134-11ГД «О Регламенте Государственной Думы Федерального Собрания РФ»//Российская газета. 1998.25 февраля. 42 Липинский Д.А. Неотвратимость юридической ответственности как гарантия защиты прав граждан и юридических лиц//Актуальные проблемы защиты прав граждан и юридических лиц. Тезисы докладов Всероссийской научно-практической конференции 10–11 декабря 2003 г. – Ульяновск: УлГУ, 2003. С. 193 – 195.
КУПИТЬ И СКАЧАТЬ ЗА: 490.00 руб.