Сетевая библиотекаСетевая библиотека

«Золотое» столетие династии Романовых. Между империей и семьей

«Золотое» столетие династии Романовых. Между империей и семьей
Автор: Людмила Сукина Жанр: Биографии и мемуары, история России Тип: Книга Издательство: Питер Год издания: 2018 Цена: 159.00 руб. Просмотры: 11 Скачать ознакомительный фрагмент FB2 EPUB RTF TXT КУПИТЬ И СКАЧАТЬ ЗА: 159.00 руб. ЧТО КАЧАТЬ и КАК ЧИТАТЬ
«Золотое» столетие династии Романовых. Между империей и семьей Людмила Борисовна Сукина Романтические страницы русской истории Семейная история Романовых в романтическом и неспешном XIX столетии развивается как классическая мелодрама с многочисленными любовными романами и изменами, свадьбами и разводами, личными ссорами близких родственников и дружескими отношениями между братьями и сестрами. Возможно, именно слишком благостное, по сравнению с двумя предыдущими столетиями, течение семейной жизни ослабило самодержавную хватку Романовых, размыло их государственные способности. Последний император Николай II был настолько погружен в проблемы собственного семейства, что позволил себе не заметить наступления новых времен. Он не сделал того, что должен был сделать, и династия, только что отметившая при нем свое 300-летие, лишилась будущего. Впрочем, многие склонны прощать ему это как человеку. Выбирая между империей и семьей, он выбрал последнюю. Но можно ли обвинять его в этом выборе, если его предшественники поступали так уже почти целое столетие? Людмила Сукина «Золотое» столетие династии Романовых. Между империей и семьей © ООО Издательство «Питер», 2018 © Серия «Романтические страницы русской истории», 2018 * * * Введение История венценосной семьи Романовых насчитывает более трех столетий. Романовы правили Россией с 1613 по 1917 г.: до 1721 г. как цари, затем как императоры. Пока они находились у власти, страна постоянно расширяла свои границы и со временем заняла приблизительно одну шестую часть суши всего земного шара. Строительство мощного государства стоило династии Романовых огромных усилий. Очень часто приходилось чем-то жертвовать, чаще всего – личным счастьем монархов и их ближайших родственников. Весь XVII век Романовых преследовало беспокойство о наследниках мужского пола, которым можно было бы передать престол, чтобы власть не ушла в руки других знатных семей. Первые цари династии Михаил Федорович и Алексей Михайлович успешно справлялись с этой задачей, но уже в конце столетия их наследники (царь Петр Алексеевич и царевна Софья Алексеевна) ожесточенно боролись между собой за престол. Эта борьба закончилась победой энергичного и импульсивного Петра I, сделавшего Россию империей. Но ценой такой победы стало разрушение мира и прочных семейных связей в клане Романовых. После этого никакие семейные ценности уже не шли в расчет, если на кону стоял императорский престол. В XVIII в. фамильные дворцы Романовых стали ареной битвы за императорскую корону между представителями династии. В этих сражениях женщины оказались ловчее и удачливее мужчин. Недаром XVIII столетие часто называют «женским веком» в истории Российской империи. Это время правления сильных и властных дам: Екатерины I, Анны Иоанновны, Елизаветы Петровны, Екатерины II. Для достижения власти они не брезговали дворцовыми переворотами, убийствами, заточением в тюремные казематы и ссылками близких родственников и всех тех, кто вставал на пути между ними и троном. Мужчины, заполнявшие «паузы» между женским правлением: Петр II, Иван Антонович, Петр III, – оказывались в положении игрушек судьбы, принцев, которые толком так и не успели побыть государями. А принцы, как известно, даже в сказках, если не становятся самодержавными королями, то умирают молодыми и забытыми всеми. И если Петр II скончался юным накануне свадьбы в результате небрежного отношения к своему здоровью, то Иван VI был отстранен от власти собственной теткой Елизаветой, а затем убит в тюрьме при ее преемнице Екатерине II. На совести Екатерины лежит и гибель ее супруга Петра III, лишенного престола верными ей гвардейцами. Остановить эту внутрисемейную войну попытался «русский Гамлет» Павел I. Подписанный им Акт о престолонаследии, запрещавший передавать трон особам женского пола, положил предел самовластию императриц, но не спас его собственную жизнь. Его свергла с трона не супруга, а старший сын и законный наследник, цесаревич Александр Павлович, который не стал дожидаться, что еще придумает отец, чтобы ограничить императорские притязания членов своей семьи. Но это семейное преступление современники быстро забыли, так как нелюдимого и своенравного Павла никто не любил – дворянство не могло простить ему лишения вольностей и привилегий, дарованных Екатериной Великой. В этой книге речь пойдет о «золотом» столетии династии Романовых, времени, которое началось с правления Александра I и закончилось царствованием Николая II. Кровь Павла I была последней, пролитой семьей. После этого в семейном клане Романовых на многие десятилетия воцаряются мир и относительное согласие. Власть от одного императора к другому передается строго по закону. Отныне до самого начала XX в. спокойствие семьи будут нарушать только экстравагантные романы и женитьбы ее членов да взрывы бомб террористов. Семейная история Романовых в романтичном и неспешном XIX столетии развивается как классическая мелодрама с многочисленными любовными романами и изменами, свадьбами и разводами, ссорами близких родственников и дружескими отношениями между братьями и сестрами. В этих условиях «петербургский сфинкс» Александр I, победитель Наполеона и кумир всей Европы, мог себе позволить колебаться между долгом государя и собственными духовными интересами. Николай I, не думая о соперничестве с женой или детьми, которое полностью исключала теплая, доверительная атмосфера в его семье, занимался в меру своего разумения укреплением самодержавия. Личному счастью его сына Александра II, освободителя крестьян от крепостного права, во втором морганатическом (то есть заключенном не с особой королевской или царской крови) браке помешала только бомба революционеров-террористов. Александр III был образцовым мужем и отцом, уделявшим супруге и детям больше внимания и заботы, чем империи. Возможно, именно слишком спокойное по сравнению с двумя предыдущими столетиями течение семейной жизни ослабило самодержавную хватку Романовых, их способности руководить государством. Последний император Николай II был настолько погружен в большие и маленькие проблемы собственного семейства, что позволил себе не заметить наступления нового времени. Он не сделал того, что мог и даже должен был сделать, и династия, только что отметившая в его царствование свое 300-летие, лишилась будущего. Впрочем, многие мемуаристы и историки склонны прощать его как человека, которому выпало на долю жениться по любви на слишком нервной и мнительной женщине и быть отцом тяжело больного сына. В вину Николаю II можно поставить лишь то, что, выбирая между империей и семьей, он выбрал последнюю. Но можно ли обвинять его в этом, если его предшественники поступали так уже почти целое столетие? Только на их долю не выпало двух больших войн и двух революций. Императорская династия Романовых рухнула одновременно с миром европейской аристократии. За небольшой промежуток времени власть потеряли старейшие императорские семьи Гогенцоллернов и Габсбургов. Не только русская элита, но и сливки общества крупнейших государств Европы – Германии и Австрии не смогли вовремя понять, что новые экономические условия бурно развивающегося капитализма, повышение уровня жизни и социальных претензий низов требуют иных методов организации политической жизни. Старый мир имперской Европы смели революционные бури, а представителям владетельных семейств пришлось расстаться с жизнью или спасаться бегством. История Романовых трагически закончилась в 1917–1919 гг. Драма, которая разворачивалась в декорациях великолепных дворцов, императорских яхт и охотничьих замков, была прервана в Екатеринбурге револьверными выстрелами Якова Юровского и его помощников. На заре «лучшего столетия» Романовых казалось, что их царствование будет бесконечно долгим и счастливым, что русский народ всегда будет безгранично верен своим «государям-батюшкам» и «государыням-матушкам», что Петербург станет все сильнее сиять имперским блеском, а звон старинных московских колоколов зазвучит еще чище и благостнее. Ныне, с расстояния XXI в., нам понятно, что Романовы постепенно двигались к трагическому концу своего царствования. Но людям, даже если они и рождены императорами, не дано заглядывать далеко вперед, поэтому многое в жизни и истории, с точки зрения современников, всегда случается неожиданно. Такое ощущение возникает не только при сломе эпох, но даже при смене правителей, что, в частности, показывают нам последние сто лет династии Романовых. Император Александр I Павлович (Благословенный) (12.12.1777–19.11.1825) Годы правления – 1801–1825 Царствование Александра I стало началом «золотого» века Российской империи. Он сменил на престоле своего отца Павла I – человека странного, придерживавшегося консервативных взглядов на государственное устройство и самодержавную власть. О долгожданном для многих завершении правления Павла, свергнутого с престола и убитого группой заговорщиков, знаменитый поэт Г. Р. Державин писал: Умолк рев Норда сиповатый, Закрылся грозный, страшный взгляд… Восшествие на трон молодого 23-летнего наследника Александра Павловича воспринималось как утро новой жизни для всех его подданных. Один из современников так описывал происходящее: «…немая всеобщая радость, освещаемая ярким весенним солнцем. Все обнимались. Как в день светлого воскресения; ни слова о покойном, чтобы и минутно не помрачать сердечного веселья, которое горело во всех глазах; ни слова о прошедшем, все о настоящем и будущем…» На улицах столицы в эти дни появились толпы веселых, нарядно одетых (по запрещенной Павлом парижской моде) людей, поздравлявших друг друга с окончанием мрачной эпохи. Молодой дворянин Каразин написал тогда Александру I необыкновенно эмоциональное письмо, которое содержало такие слова: «Каким прекрасным днем началось Твое царствование! Казалось нам, что сама природа в восторге встречает Тебя, Александр, любимец сердец наших! Десятый раз уже освещает солнце Твоих надеждами исполненных подданных; и день ото дня, час от часа Ты оправдываешь сии надежды! Какая лестная будущность нас ожидает!» Первая весна царствования Александра I действительно выдалась на редкость солнечной, теплой и дружной. Будто сама природа покровительствовала новому императору и приветствовала его вступление на трон. Современники также связывали с его именем большие надежды на обновление страны, на улучшение жизни всех ее подданных. И для этого у них имелись серьезные основания. Личность императора Александра I и общая характеристика его правления Александр Павлович родился 12 декабря 1777 г. в императорской семье. Его отцом был наследник престола – великий князь Павел Петрович (1754–1801), а матерью – великая княгиня Мария Федоровна, принцесса Софья-Доротея Вюртембергская (1759–1828). Александр – старший и любимый внук императрицы Екатерины Великой (1729–1796). Она фактически забрала его у родителей сразу же после появления на свет и сама занималась его воспитанием и образованием. Сашенька, как называла его бабушка, был очаровательным и очень способным мальчиком, и из него надеялись сделать идеального просвещенного государя. Заботиться о здоровье и прививании наследнику хороших манер и привычек должен был граф Салтыков, за спиной которого стояла сама императрица, умело внушавшая маленькому внуку принципы благородства и рыцарского поведения. С семи лет Александр оказался в руках другого воспитателя – швейцарца Ф.-Ц. Лагарпа, составившего проект формирования личности будущего императора, одобренный Екатериной. Религиозное воспитание Александра Павловича и его брата Константина поручили выпускнику Киево-Могилянской академии протоиерею А. А. Самборскому, слывшему человеком оригинальных взглядов, вольнодумцем и англофилом. Он долго жил в Британии, был женат на англичанке. Екатерина в виде исключения разрешила ему носить светскую одежду и брить бороду и усы, что для обычного православного священника было невозможно. Самборский внушил Александру вполне светские взгляды на религию и церковь. Главными ценностями, с его точки зрения, являлись человек и любовь к ближнему. В его обществе маленький великий князь также отшлифовал свой английский язык, который знал с детства, находясь под присмотром няни-англичанки. Русскому языку и русской истории Александра учил М. Н. Муравьев – один из крупнейших писателей своего времени. Математику, физику и географию наследнику преподавали профессора Петербургской академии наук. Великий князь увлекался науками, даже мечтал о карьере ученого и сожалел, что вынужден как наследник императорского престола от нее отказаться. «Дядькой» Александра, в обязанности которого входило следить за его спортивными и военными занятиями, был суровый и строгий генерал Протасов. Надо сказать, что, несмотря на большую любовь к внуку, Екатерина излишне не баловала его, считая, что мальчик должен расти крепким, закаленным, развитым не только умственно, но и физически. При всем различии в происхождении, взглядах, образовании учителя и воспитатели Александра были людьми честными и порядочными, искренне уважали и ценили друг друга. По всему, цесаревич должен был стать просвещенным и благородным молодым человеком, сильным, смелым, мыслящим широко и свободно – совершенным властителем европейского государства новой эпохи. Но реализации этого «воспитательного проекта» помешали обстоятельства семейной жизни императорского дома. Отношения Екатерины Великой с сыном Павлом Петровичем складывались непросто. Камнем преткновения являлась власть. Павел считал, что мать узурпировала трон, подозревал ее в убийстве отца – императора Петра III. Он сам хотел править, но понимал, что мать, пока жива, никогда не уступит ему престол. Кроме того, по мере взросления Александра Павловича при дворе все больше распространялся слух о том, что Екатерина именно его объявит своим официальным преемником, а сына лишит права на престолонаследие. В такой атмосфере юноше трудно было сохранить наивность и чистоту души. Еще ребенком он привык разрываться между бабушкой и родителями. Со временем он выработал две стратегии поведения: одну – для бабушкиного царскосельского двора, другую – для родительского гатчинского. В характере Александра наряду с добротой, деликатностью, мягкостью стали заметными проявления хитрости, изворотливости, двоедушия, скрытности. Разделяются и мнения современников о нем: одни называют его «ангелом», а другие – «сфинксом», намекая на неразгаданность, непрозрачность его натуры и помыслов. А. С. Пушкин так отзывался об императоре, которого хорошо знал: «В Александре было много детского. Он писал однажды Лагарпу, что, дав свободу и конституцию земле своей, он отречется от трона и удалится в Америку». Но этого не случилось. Александру Павловичу под давлением обстоятельств и окружения пришлось сделать трагический выбор, о котором он долго не хотел даже думать, и решиться на свержение с трона собственного отца. После смерти Екатерины II в 1796 г. императором стал Павел I. В первое время казалось, что все слухи, заставлявшие его видеть в старшем сыне конкурента в борьбе за власть, забыты. Павел издал указ о престолонаследии, согласно которому власть в семье Романовых передавалась только по мужской линии, и ввел новый титул для наследника престола – «цесаревич», которым удостоил Александра. Но вскоре поползли новые сплетни о том, что Павел может развестись с императрицей Марией Федоровной, жениться на какой-нибудь из своих любовниц, а наследником объявить одного из сыновей, которые могли родиться в новом браке, или другого родственника мужского пола. Вольно или невольно Александр был втянут в заговоры против отца, последний из которых закончился свержением и убийством Павла в ночь с 11 на 12 марта 1801 г. Этот дворцовый переворот, завершивший собой XVIII век русской истории, обеспечил наследнику трон, но не сделал его счастливым. Империя вздохнула свободно, но Александру не стало легче. Борьба за престол между ним и матерью – императрицей Марией Федоровной, продолжавшаяся до раннего утра, не улучшила отношений в семье. И когда весь Петербург ликовал, в Зимнем дворце, куда из Михайловского замка, места цареубийства, спешно перебрались все Романовы, царила мрачная тишина. Мать и сын несколько дней почти не разговаривали друг с другом; не общался Александр и со старшим братом Константином. Молодой император не отрекся от престола, однако и принял его как-то неохотно. Официальная коронация состоялась, как того требовала традиция, в старой столице – Москве 15 сентября 1801 г. Церемония, как всегда, отличалась пышностью, но розданные по этому случаю награды и подарки были скромными. Сразу же после коронации обнародовали указ, который отменял пытки, широко практиковавшиеся при Павле I. В первое время своего царствования император пользовался большой популярностью в обществе. Он выгодно отличался от отца даже внешностью. Высокого роста, статный, светловолосый, голубоглазый, с правильными чертами лица и нежной гладкой кожей, молодой государь производил приятное впечатление и на мужчин, и на женщин. Александр был хорошо воспитан, деликатен, умел сохранять уважительный тон в обращении с людьми разных сословий и чинов. Вот как писала о нем современница – известная французская писательница и литературный критик Жермена де Сталь: «Первое, что особенно изумило меня в нем, это выражение необычайной доброты и величия, которыми озарено его лицо; эти два качества казались нераздельны в нем. В первых же словах, сказанных мне, тронула меня благородная простота, с которой подходил он к великим вопросам, волновавшим Европу. Я всегда считала признаком посредственности боязнь говорить о важных вопросах, боязнь, которая свойственна почти всем государям Европы. Александр, наоборот, беседовал со мною так, как сделали бы это государственные люди Англии, которые видят силу в самих себе, а не в цепи заграждений, которыми можно себя окружить. Александр, достоинства которого умышленно не признавал Наполеон, человек выдающегося ума и редкой образованности, и я не думаю, чтобы он мог найти в государстве министра, более, нежели он сам, способного разбираться в делах и направлять их к цели». Мадам де Сталь точно подметила одиночество особого рода, от которого страдал император. После смерти Павла он с осторожностью и недоверием относился даже к близким людям. Много лет спустя А. С. Пушкин напишет в своем дневнике: «…Пок<ойный> Государь (Александр I. – Л. С.) окружен был убийцами его отца. Вот причина, почему при жизни его никогда не было суда над молодыми заговорщиками, погибшими 14-го декабря. Он услышал бы слишком жестокие истины». Постоянными помощниками Александра в первые годы царствования были участники заговора против Павла: граф П. А. Строганов, князь Адам Чарторыйский, граф Н. Н. Новосильцев, граф В. П. Кочубей. Окружению Александра I поначалу казалось, что император вот-вот даст стране обещанную конституцию, начнет либеральные преобразования, отменит крепостное право, введет европейские свободы. В этом друзей государя убеждали некоторые его шаги, например приближение М. М. Сперанского. Михаил Михайлович Сперанский (1772–1839) – сын провинциального священника. Только природный ум и государственные способности позволили ему так высоко подняться по социальной лестнице и получить графский титул. С 1808 по 1812 г. он был ближайшим советником императора, автором проекта либеральных реформ, реорганизатором государственного управления России. Он создал Государственный совет – высший законодательно-совещательный орган при императоре, систему министерств, пришедшую на смену коллегиям. Но смелые планы ограничения самодержавия, конституционные устремления Сперанского оттолкнули от него Александра. К глубокому разочарованию либеральной части общества царь отправил реформатора на четыре года в ссылку, после которой на два года назначил генерал-губернатором Сибири. В Петербург Сперанский вернулся только при Николае I; при нем он возглавил Второе отделение императорской канцелярии и занимался приведением в порядок российского законодательства (главным трудом его жизни стало составление знаменитого «Собрания законов Российской империи»). Поначалу современники не обратили особого внимания на тот факт, что одновременно со Сперанским рядом с царем появился Аракчеев – государственный деятель консервативного толка, которому удалось сохранять свое влияние на Александра до конца его царствования. Алексей Андреевич Аракчеев (1769–1834) состоял в генеральском чине. В 1808 г. он стал военным министром, в 1810 г. – председателем военного департамента Государственного совета, инициатором создания военных поселений, служивших резервом регулярной армии. Будучи храбрым человеком и обладая талантом военачальника, Аракчеев отличился во время Отечественной войны 1812 г. Александра в нем привлекали не только ум и смелость, но и твердость характера, решительность, умение доводить до конца начатое дело – те качества, которых самому императору недоставало. К Алексею Андреевичу царь относился не только как к видному сановнику, но и как к старшему товарищу, советовался с ним даже по личным вопросам. С годами доверие императора к Аракчееву возрастало. С 1815 по 1825 г. он фактически руководил страной, что стало одной из причин недовольства значительной части дворянства царствованием Александра и, как следствие, формирования тайных обществ и дворянских заговоров. Сам же Александр I все больше разочаровывался и в русском обществе, которое раздирали противоречия между желавшими реформ либералами и консерваторами-крепостниками, и в своем окружении, шантажировавшем его участием в свержении отца, и в самой императорской власти и ее возможностях. Власть и отцовский авторитет постепенно становились теми оковами, которые связывали личность Александра, не давали почувствовать себя счастливым и свободным. Молодые друзья императора требовали от него сохранить власть любой ценой. Об этом же писал и почитаемый им учитель Лагарп: «Во имя Вашего народа, государь, сохраните в неприкосновенности возложенную на Вас власть, которой Вы желаете воспользоваться только для его величайшего блага. Не дайте себя сбить с пути из-за того отвращения, которое внушает Вам неограниченная власть. Имейте мужество сохранить ее всецело и нераздельно до того момента, когда под Вашим руководством будут завершены необходимые работы и Вы сможете оставить за собой ровно столько власти, сколько необходимо для энергичного правительства». Пути назад не было. Нужно было властвовать. Постепенно Александр приходит к мысли о необходимости не только сохранения, но и укрепления самодержавия. Он все чаще обращается к примеру своего отца Павла I. Все его царствование – это движение от либерального реформаторства к традиционному для Российской империи самодержавному консерватизму. Вот что об этом пишет историк А. П. Бажова: «Подобно отцу, Александр I стремился к укреплению своей абсолютной власти, но он понимал непригодность тех методов, которыми действовал его отец. Павел был нетерпелив, груб, несдержан; его сын умел выжидать. Действовать в обход, прислушиваться к настроениям общества. <…> Но по мере того как он укреплялся на престоле, его политика приобретала все более определенный характер. Он, как и его предшественники, добивался упрочения самодержавия». В юности, еще будучи великим князем и цесаревичем, Александр не раз признавался друзьям в том, что его увлекают идеи и дух Французской революции. Кумиром молодого царя стал император Франции Наполеон Бонапарт. Александр I был увлечен личностью Наполеона так же, как когда-то его дед Петр III боготворил прусского короля Фридриха. Александр мечтал о личной встрече с Наполеоном, и она состоялась, правда, при не слишком благоприятных обстоятельствах. Россия потерпела поражение от Франции в вой не 1806–1807 гг., и в июне 1807 г. в Тильзите (нынешнем г. Советске Калининградской области) должны были состояться переговоры двух императоров о мире. Свидетель этих событий, герой войны 1812 г., знаменитый поэт и партизан Д. В. Давыдов так впоследствии вспоминал о подготовке Александра I к первому свиданию с Наполеоном: «Я не спускал глаз с государя. Мне казалось, что он прикрывал искусственным спокойствием и даже иногда веселостью духа чувства, его обуревавшие и невольно высказывавшиеся в ангельском его взгляде и на открытом, высоком челе его. И как могло быть иначе? Дело шло о свидании с величайшим полководцем, политиком, законодателем и администратором, пылавшим лучами ослепительного ореола, дивной, почти баснословной жизни, с завоевателем, в течение двух только лет, всей Европы, два раза поразившим нашу армию и стоявшем на границе России. Дело шло о свидании с человеком, обладавшим увлекательнейшим даром искушения и, вместе с тем, одаренным необыкновенной проницательностью в глубину характеров, чувств и мыслей своих противников. Дело шло не об одном свидании с ним, а, посредством этого свидания, об очаровании очарователя, об искушении искусителя, о введении в заблуждение светлого и положительно гениального его разума». Денис Давыдов тонко подметил особенность взаимоотношений Александра и Наполеона. Оба как бы искушали друг друга, это было противоборство двух неординарных личностей. Александру было труднее: ему приходилось противостоять политическому и военному гению. Но ошибка Наполеона состояла в том, что он недооценивал своего противника. Многие современники отмечали, что в отношении Бонапарта к русскому императору был заметен элемент мужской зависти. Невысокий, полноватый и невзрачный Наполеон испытывал своего рода ревность к импозантному Александру, в которого женщины влюблялись не только из-за его монаршего титула. Французский император неоднократно отзывался о русском царе как о человеке недалеком и обделенном военными и политическими талантами. Такое отношение сильно ранило необыкновенно развитое честолюбие Александра. Однако Наполеон напрасно надеялся, что ему удастся легко очаровать и без того восторженно относившегося к нему русского государя. Не помог и подаренный им в ознаменование Тильзитского мира роскошный десертный сервиз «Олимпийский» из 140 предметов. Русский император подарок принял с восторгом и благодарностью, но в переговорах и в последующих отношениях с Францией и Наполеоном твердо придерживался своей линии. У Александра хватило и политической мудрости, и мужества не поддаться соблазну заключить со своим кумиром прочный военный союз. Не пошел он и на союз семейный, отказавшись выдать за «безродного корсиканца» свою сестру – великую княжну Анну Павловну. В Тильзите Александру пришлось пойти на некоторые уступки. Россия должна была оказать помощь Франции в войне против Австрии, но когда военные действия начались, русские войска получили тайный приказ уклоняться от столкновений с австрийцами. Разгневанный Наполеон захватил герцогство Ольденбургское, принадлежавшее зятю Александра I. Позже Александр признавался мадам де Сталь, что сожалеет о тех юношеских восторгах, которые вызывал в нем Наполеон, что при личных встречах его поразила жестокость и макиавеллевская хитрость этого человека, которого он когда-то считал великим. Отношения двух императоров окончательно расстроились. Война между Россией и Францией была неизбежна. 12 июня 1812 г. французские войска форсировали Неман, служивший западной русской границей. Отечественная вой на с Наполеоном продолжалась до 14 декабря того же года, когда французов изгнали с территории России; 25 декабря ее окончание было подтверждено императорским манифестом. Эта война оставила заметный след в исторической памяти и культуре русского народа. Навсегда в истории останутся оборона Смоленска, Бородинское сражение, сожженная французами Москва. Герои Отечественной войны увековечены в портретах Галереи 1812 года в Зимнем дворце в Петербурге. О победителе Наполеона – фельдмаршале М. И. Кутузове народ слагал песни, пословицы, были. Победа в Отечественной войне, военные успехи русской армии в 1813–1815 гг., увенчавшиеся взятием Парижа, удовлетворяли честолюбие Александра. Он возглавил Венский конгресс, на котором державы-победительницы делили военные трофеи и перекраивали политическую карту Европы (так, Россия получила значительный кусок территории Польши). В 1815 г. Александр I организовал Священный союз государей Австрии, Пруссии и России, который выступил в роли коллективного гаранта нового европейского порядка. Внешнеполитический авторитет Российской империи и русского царя возросли, однако в стране наступила эпоха консервативной реакции. Армия и население не получили тех привилегий, на которые рассчитывали; общественное единение, достигнутое в период Отечественной войны, не было использовано властью для проведения либеральных преобразований, и личность Александра уже не вызывала энтузиазма у его подданных. Сам же император после грома фанфар и потока славословий в его адрес со стороны дружественных дворов Старого Света вскоре почувствовал усталость и разочарование. Ни реформаторские усилия, ни возвращение к политике упрочения самодержавия не сделали его любимым и популярным в своем отечестве, а лавры победителя Наполеона тешили не слишком долго. Семейная жизнь также не давала желаемого счастья. Семья Александра I Супруга. Император Александр Павлович, как и прочие представители дома Романовых, которым предстояло царствовать, не был волен в выборе спутницы жизни. Бабушка Екатерина II и назначенные ею воспитатели привили ему твердые моральные принципы. Чтобы их не разрушили случайные связи с какой-нибудь придворной кокеткой или французской актрисой, каких было много в окружении его отца – великого князя Павла Петровича, императрица поспешила рано женить внука. Пятнадцатилетнему Александру представили немецких принцесс Луизу и Фредерику Баден-Дурлахских. Он и Екатерина остановили свой выбор на старшей из них, тринадцатилетней Луизе. 28 сентября 1793 г. она стала супругой Александра под именем великой княгини Елизаветы Алексеевны. Елизавета Алексеевна (13.01.1779–4.05.1826) была дочерью маркграфа Карла Людвига Баден-Баденского и Дурлахского. Ее мать приходилась родной сестрой первой супруге великого князя Павла Петровича принцессе Вильгельмине-Луизе Гессен-Дармштадтской, великой княгине Наталье Алексеевне. Елизавета Алексеевна обладала прелестной внешностью: стройная, изящная, легкая, с правильными и тонкими чертами лица, большими голубыми глазами, золотистыми, чуть волнистыми волосами. Ее душевные качества дополняли внешнюю красоту. Даже суровый «дядька» Александра генерал Протасов писал о ней с восторгом и умилением: «В ней виден разум, скромность, пристойность во всем ее поведении, доброта души ее написана на глазах, равно и честность». Будущему идеальному императору подобрали идеальную императрицу. Во время их бракосочетания Екатерина II воскликнула: «Эта пара прекрасна, как ясный день, в ней пропасть очарования и ума». Александр и Елизавета действительно стали самой красивой и элегантной царственной четой Европы. Для молодых Екатерина II выделила самые светлые и удобные апартаменты Зимнего дворца, баловала их нарядами, украшениями, постоянно устраивала для них балы и прочие развлечения. Александр и Елизавета были влюблены друг в друга, и первые дни совместной жизни казались им сплошным праздником. Однако вскоре во время одного торжественного приема случилась неприятность, которую многие посчитали дурным предзнаменованием: Елизавета Алексеевна неожиданно упала и потеряла сознание. Александр и Екатерина сочли это пустяком, следствием простого утомления от череды бурных увеселений. Однако позже обнаружилось, что у Елизаветы слабое здоровье, по причине которого она вынуждена целые дни проводить в своей комнате, принимая лекарства и отдыхая. Тем не менее она нашла способ быть полезной своему молодому супругу. Свой досуг великая княгиня тратила на чтение серьезной литературы философского и политического содержания, а по вечерам пересказывала прочитанное мужу, которого отец, ставший к тому времени императором, заставлял исполнять многочисленные обязанности командира дворцового караула. Во время свержения и убийства Павла I Елизавета проявила завидное мужество и решительность, фактически заставив растерявшегося и деморализованного Александра принять на себя всю полноту императорской власти и нейтрализовав свою рвущуюся к власти свекровь Марию Федоровну. Но эта же твердость и решительность молодой императрицы, отсутствие жалости и сочувствия к убитому Павлу оттолкнули от нее мужа, посеяли в их отношениях отчужденность и холодность. Впрочем, главные проблемы молодой великокняжеской и императорской четы, как всегда, были связаны с рождением потомства. Оказалось, Елизавета Алексеевна не способна произвести на свет здоровых наследников престола. У семейной пары долго не было детей. В мае 1799 г. великая княгиня родила дочь Марию, которая прожила только около года. Рожденная в ноябре 1806 г. вторая дочка, Елизавета, также прожила совсем недолго. Александр любил детей и хотел иметь собственных. Он тяжело переживал смерть своих малюток и даже забывал об обязанностях императора, становясь просто безутешным отцом. «Домашнее несчастье, со мной случившееся, помешало мне с тобою увидеться в последнее твое пребывание в Петербурге. Потеря горячо любимого ребенка лишила меня дня на три всякой возможности заниматься делом», – писал он Аракчееву после похорон маленькой Елизаветы. Тяжелые роды окончательно подорвали здоровье императрицы. Она уединилась в своих покоях, замкнулась на собственной душевной жизни. Представительские функции Елизавета уступает вдовствующей императрице-матери Марии Федоровне, которая теперь сопровождает Александра на официальных мероприятиях. Сама же Елизавета Федоровна из солидного денежного содержания, полагающегося супруге императора, тратит на себя только около 15 тысяч рублей в год, а все остальное раздает на благотворительные цели. После войны 1812 г. она организовала женское благотворительное общество для оказания помощи вдовам и сиротам участников боевых действий. Образ мыслей и действий Елизаветы Алексеевны внушал почтение многим современникам. Известная светская львица, французская писательница Жермена де Сталь пишет о ней в подчеркнуто уважительном тоне: «Вначале я была представлена императрице Елисавете, и она показалась мне ангелом-хранителем России. Ее приемы сдержанны, но то, что она говорит, полно жизни. Она черпает свои чувства и мысли из источника великих и благородных мыслей. Я была тронута, слушая ее; меня поразило в ней нечто невыразимое, что отражало не величие ее сана, но гармонию ее души. Давно не приходилось мне встречать более тесного слияния могущества и добродетели». Александр не запрещал своей супруге вести полумонашеский образ жизни, но сам, будучи достаточно молодым мужчиной, отличавшимся непостоянством и страстностью натуры, стал искать женского внимания на стороне. Многочисленные мимолетные связи императора мало беспокоили Елизавету Алексеевну. Таковы были обычные отношения в императорских семьях, когда один, а нередко и оба супруга позволяли себе небольшие интрижки с придворными дамами и кавалерами. Но брак Елизаветы и Александра едва не рухнул, когда император влюбился в красивую и ветреную Марию Антоновну Нарышкину, которую современники называли «северной Аспазией». Полька по национальности, она была женой камергера императорского двора, ловкого и хитрого «короля кулис» (то есть мастера закулисной политики. – Л. С.) графа Дмитрия Павловича Нарышкина. Мария Антоновна не отличалась умом и добронравием, но женское очарование и грация этой великосветской куртизанки удерживали возле нее Александра. Император почти открыто демонстрировал свою связь с ней и буквально все вечера проводил во дворце Нарышкиных на Фонтанке или на их даче на Крестовском острове. Мария Нарышкина родила императору дочь Софью. Ходили слухи, что царь собирается аннулировать свой брак с Елизаветой Алексеевной и жениться на любовнице. При таком развитии событий Елизавета Алексеевна должна была уйти в монастырь или вернуться в Германию, в родительский дом. Но этот опасный для нее роман прервался по вине самой разлучницы. Нарышкина открыто изменила Александру I с князем Гагариным. Императора потрясло то, что с ним поступили как с глупым мальчишкой, безжалостно и грубо растоптали его чувства. Он писал своему духовнику, бывшему давним противником этой связи царя с порочной женщиной: «Я безотлагательно должен сказать Вам несколько слов о приезде госпожи Нарышкиной в Санкт-Петербург. Я надеюсь, что Вы слишком хорошо знаете мое нынешнее состояние, чтобы испытывать малейшую тревогу по этому поводу. К тому же, оставаясь человеком света, считаю своим долгом полностью порвать с этой особой после всего, что произошло с ее стороны». Разрыв с Нарышкиной вновь сблизил Александра с женой. Он по-новому оценил верность и преданность Елизаветы Алексеевны и всячески искал пути примирения, ему снова хотелось душевного тепла, дружеского участия. Императрица была не против, она не таила обиду долго. С января 1822 г. и до конца жизни Александра супруги снова почти все время проводили вместе. Елизавета с удовольствием сообщала своей матери о воссоединении с мужем: «В это время года (письмо написано в середине зимы 1822 г. – Л. С.) в моей квартире очень холодно, тем более что она отделена от апартаментов императора еще более холодными залами, поэтому он заставил меня, обратившись к моему чувству, занять часть его апартаментов, устраиваться в трех комнатах, убранных с изысканной элегантностью. Было умилительно следить за борьбой двух наших прекрасных душ, пока я не согласилась принять эту жертву. На следующий день, от обеда до поздней ночи, я каталась на санях с императором. Потом он захотел, чтобы я расположилась в его кабинете, пока он занимался там своими делами». Вновь восстановилась существовавшая в молодости традиция совместных бесед на политические темы, посвящения императрицы в государственные дела. Последние годы супружества императорской четы омрачало только отсутствие у нее наследников. Бездетному Александру I вольно или невольно, как когда-то его предку царю Федору Алексеевичу, приходилось пристально присматриваться к своим братьям и сестрам, так как именно кому-то из них он должен был оставить престол. Первым претендентом был брат императора великий князь Константин Павлович (1779–1832). Ему, второму сыну великого князя Павла Петровича, бабка Екатерина II также прочила великую судьбу: предполагалось, что после отвоевания у турок Константинополя он займет престол восстановленной Византии. «Греческий проект» Российской империи так и не был реализован, зато при бездетном брате Константин стал наследником-цесаревичем. Александр и Константин воспитывались вместе и были дружны в юности. В конце XVIII в. императорская семья часто заказывала художникам двойные портреты этих «прекрасных принцев». Константин, как и Александр, не жаждал престола, но в отличие от старшего брата смог отстоять свое право на личное счастье и относительную независимость. Вскоре после женитьбы Александра, еще при жизни бабушки Екатерины II, состоялась свадьба Константина с немецкой принцессой. Из трех принцесс Кобургских он сам выбрал Юлию, которая стала его супругой под православным именем Анны Федоровны. Поначалу молодые были счастливы, но и этот брак в доме Романовых также оказался бездетным. Постепенно Константин охладел к своей супруге и стал обращать внимание на других молодых женщин. Уже будучи наместником Царства Польского и живя в Варшаве, он влюбился в прекрасную польку Жанну Грудзинскую, княгиню Лович. Ради нее он пошел на беспрецедентный для члена царской семьи шаг: в 1820 г. развелся с великой княгиней Анной Федоровной. Новый брак цесаревича Константина был явным мезальянсом и лишал его прав на престол (по указу Павла I, откорректированному Александром I, русским императором не мог стать человек, сочетавшийся браком с лицом, не принадлежащим ни к одному из правящих домов Европы). Со второй женой Константин Павлович прожил в счастливом союзе 12 лет. Он умер еще нестарым человеком во время эпидемии холеры, которая постигла Польшу в 1832 г. После того как надежды на константинопольский трон рассеялись, уделом Константина стала военная служба. В своем окружении он слыл бравым воякой: участвовал в итальянском походе Суворова, в битве при Аустерлице, в 1812–1813 гг. командовал всей императорской гвардией. Во время войны 1812 г. Константин пытался играть ведущую роль в военной кампании, из-за чего поссорился с первым главнокомандующим русской армией Барклаем-де-Толли и ему пришлось покинуть театр военных действий. Великий князь был амбициозным человеком с тяжелым характером; как это бывает у военачальников, отличался некоторой грубостью и простотой нрава, но его природный ум, храбрость и прямота, товарищеское отношение к сослуживцам сделали его популярным в войсках. Многие военные чины и простые офицеры именно его хотели видеть после смерти Александра I на императорском престоле, и романтический второй брак великого князя не казался им серьезным препятствием для этого. Но императорская семья в лице самого Александра и императрицы-матери Марии Федоровны после развода Константина сделала ставку на другого наследника – великого князя Николая Павловича. Николай Павлович (1796–1855) был третьим сыном Павла I и Марии Федоровны. Он родился 25 июня 1796 г. за несколько месяцев до смерти его великой бабушки императрицы Екатерины II. Ни она, ни отец Павел I не успели оказать на его воспитание никакого влияния. В раннем детстве он находился на попечении няни – шотландки Евгении Васильевны Лайон, потом им занимались гувернантки Шарлотта Карловна Ливен и Юлия Федоровна Адлерберг. Образованием подросшего великого князя занимался граф Матвей Иванович Ламсдорф. Мужское потомство Павла I было на редкость крепким и красивым. Мальчики унаследовали внешность своей матери – высокой, привлекательной, пышущей здоровьем немки. Но Николай еще младенцем выделялся даже среди своих братьев. Сразу же после его рождения Екатерина II говорила своим приближенным: «Я – бабка третьего внука, который, судя по необыкновенной его силе, кажется мне, предназначен царствовать несмотря на то, что у него два старших брата». Через сорок лет многие вспомнят эти ее слова, оказавшиеся пророческими. Император Павел I был строг со своими старшими, воспитанными бабушкой, сыновьями Александром и Константином и постоянно подозревал их в измене, а младших детей, особенно Николая, напротив, баловал и обожал с ними возиться. Одна из его дочерей, великая княжна Анна Павловна, уже будучи королевой Нидерландов, вспоминала: «Мой отец любил окружать себя своими младшими детьми и заставлял нас, Николая, Михаила и меня, являться к нему в комнату играть, пока его причесывали, в единственный свободный момент, который был у него. В особенности это случалось в последнее время его жизни. Он был нежен и так добр с нами, что мы любили ходить к нему. Он говорил, что его отдалили от его старших детей, отобрав их от него с самого рождения, но что он желает окружить себя младшими, чтобы познакомиться с ними». Историк Н. К. Шильдер, биограф Николая, включил в свою книгу рассказ о том, что в последние часы своей жизни, вечером 11 марта 1801 г., Павел I зашел в комнаты своего маленького сына, чтобы попрощаться с ним перед сном. Малыш, которому шел только пятый год, вдруг обратился к отцу с вопросом, почему того называют Павел Первый. Император ответил, что до него не было в России государя с таким именем, поэтому он и первый. «Тогда меня будут называть Николаем Первым», – рассудил маленький великий князь. «Если ты вступишь на престол», – заметил Павел, затем обнял и поцеловал сына и быстро покинул его комнату, пребывая в задумчивости. Конечно, четырехлетний малыш не понимал, что стать императором он может только при необычном стечении обстоятельств, и не мог предполагать, что именно с ним это как раз и произойдет. Пока он был ребенком и подростком, никто не думал о такой перспективе. После убийства отца его воспитанием и образованием занимались мать и старший брат, прочившие ему военную карьеру. В составленной для него образовательной программе значительное место уделялось наукам и навыкам, необходимым будущему командиру одного из гвардейских полков – таково было предназначение великих князей, не имевших статуса цесаревича – наследника престола. «Настоящему полковнику» ни к чему сложные науки и тонкие искусства, главное – военная подготовка и крепкое здоровье. Великий князь Николай воспитывался в спартанской обстановке, приближенной к условиям жизни офицера в военном лагере. До конца жизни он предпочитал спать на узкой и жесткой походной кровати, которую считал самым удобным и подходящим для себя ложем. Кроме военного дела, Николай Павлович увлекался историей. Здесь на него большое влияние оказал один из учителей и воспитателей – выдающийся русский историк и литератор Николай Михайлович Карамзин. Интерес к прошлому России и любовь ко всему русскому император Николай I сохранил на всю жизнь. В юности Николай Павлович очень ответственно относился к своему воинскому долгу. Когда началась Отечественная война 1812 г., ему было только 16 лет, а его младшему брату Михаилу – 15. Многих дворянских юношей в этом возрасте уже призвали младшими офицерами в войска, и немало их погибло на Бородинском поле. Юные великие князья также рвались воевать с Наполеоном, но получили решительный отказ матери и старшего брата – императора. В 1814 г. Николаю удалось добиться разрешения Александра I участвовать в заграничном походе русской армии. Но, к его глубокому разочарованию, к моменту его приезда во Францию Париж был уже взят. Николаю так и не удалось приобрести славу храброго воина, и это стало одной из причин скрытой неприязни, которую он испытывал к старшему брату Константину, воевавшему с французами. Во время зарубежного похода русской армии семнадцатилетнему Николаю Павловичу не повезло в совершении героических подвигов, зато повезло в любви. Уезжая на театр военных действий, он еще не знал, что старший брат – император Александр I после Лейпцигской битвы, вернувшей прусскому королевскому дому власть над германскими землями, сговорился с королем Фридрихом Вильгельмом III скрепить военный союз семейными узами. Александр хотел женить своего брата Николая на старшей дочери короля Фридриха и недавно умершей королевы Луизы – шестнадцатилетней принцессе Фредерике-Луизе-Шарлотте-Вильгельмине. В январе 1814 г. королевская семья вернулась из Штутгарта, где она переживала военную грозу, в Берлин. Вскоре в прусскую столицу по дороге в Карлсруэ заехала императрица Мария Федоровна, чтобы посмотреть на свою будущую невестку, и осталась довольна знакомством. Через некоторое время туда же прибыли великие князья Николай и Михаил, следовавшие в Париж, в главную квартиру русской армии. В Берлине они пробыли всего один день. Этого оказалось достаточно, чтобы Николай влюбился в Шарлотту, еще не зная, что она предназначена ему в невесты. Великие князья нанесли визит прусским принцам и принцессам (у короля было четыре сына и три дочери), затем вместе со старшими из них присутствовали на торжественном обеде во дворце и слушали оперу в театре. Николай не сводил глаз с миловидной, стройной и изящной Шарлотты, а она была совершенно очарована статным, широкоплечим юношей в военном мундире, казавшимся ей необыкновенно мужественным и взрослым. Встретившись во Франции с Александром, Николай не сумел скрыть восторгов от встречи с немецкой принцессой, а благосклонное отношение к этому старшего брата еще более укрепило его чувства. Вскоре он признался, что влюблен в Шарлотту, и ее отцу – прусскому королю. Оба государя остались очень довольны таким поворотом дела: это означало, что для заключения династического брака со стороны молодых людей не последует никаких препятствий. Перед отъездом в Австрию на Венский конгресс Фридрих Вильгельм приказал обер-гофмейстерине королевского двора графине Фосе сообщить принцессе Шарлотте, что отец хотел бы выдать ее замуж за русского великого князя Николая Павловича. Принцесса не возражала, только скромно заметила, что ей будет жаль расставаться с любимым родителем. В написанном сразу же после этого письме к старшему брату принцу Вильгельму она признавалась, что счастлива таким выбором отца, так как Николай, которого она видела только один раз, очень ей нравится. Политические разногласия между Россией и Пруссией, возникшие во время Венского конгресса, не помешали реализации матримониальных планов. Король Фридрих Вильгельм и император Александр симпатизировали друг другу и были не прочь породниться. Осенью 1815 г. при возвращении русских войск на родину Александр вместе с Николаем и двумя сестрами – вдовствующей принцессой Ольденбургской Екатериной Павловной и герцогиней Саксен-Веймарской Марией Павловной – заехал в Берлин. Здесь прусский король устроил торжественную встречу русскому гренадерскому полку, почетным шефом которого являлся. 23 октября в королевском замке по этому случаю был дан большой обед. На нем официально объявили о помолвке Николая и Шарлотты. Убедившись, что будущим семейным отношениям двух династий ничто не угрожает, обе стороны не стали торопиться со свадьбой, дожидаясь совершеннолетия жениха и невесты. Николай Павлович должен был завершить свое образование, путешествуя по странам Европы, а принцесса Шарлотта – подготовиться к принятию православия, для чего к ней в Берлин выехал духовный наставник – протоиерей Музовский. 31 мая 1817 г. принцесса, ее брат принц Вильгельм и их свита на двенадцати экипажах выехали из Берлина в Россию через Данциг (Гданьск) и Кенигсберг (нынешний Калининград). Великий князь Николай встречал невесту в Мемеле. Вместе они прибыли в Гатчину, где их ожидал император Александр I, а оттуда через Царское Село отправились в Павловск – летнюю резиденцию императрицы-матери Марии Федоровны. Торжественный въезд прусской принцессы в Петербург состоялся 19 июня. Шарлотта ехала в золоченой карете в сопровождении двух императриц – матери и супруги Александра I. Вдоль дороги шпалерами стояли гвардейские полки. Возле Зимнего дворца невесту великого князя встречали сановники и духовенство. 24 июня в большой дворцовой церкви Шарлотта приняла православие. Присутствовавшие удивлялись тому, как четко эта маленькая немка произнесла текст Символа веры на церковнославянском языке. В этот день она получила новое имя и титул, став великой княжной Александрой Федоровной. Ее обручение с Николаем Павловичем состоялось 25 июня, в день рождения великого князя, у которого, таким образом, был двойной праздник. Александра Федоровна была одета в сшитый специально для этого случая роскошный исторический костюм в русском стиле, а ее голову украшал кокошник. Венчание великокняжеской четы состоялось 1 июля в Петербурге. В Зимнем дворце собралась вся императорская семья, включая цесаревича Константина Павловича, специально приехавшего из Варшавы на свадьбу младшего брата. Вечером того же дня во дворце был дан праздничный обед и бал, на которых кроме придворных присутствовали военные и статские чины трех высших классов Табели о рангах. От имени короля Фридриха Вильгельма III молодых поздравил чрезвычайный посол Пруссии князь Антон Радзивилл. Император Александр I подарил молодым Аничков дворец в Петербурге. Но великокняжеская чета поселилась в нем уже ближе к зиме, а все лето молодой двор кочевал по пригородным царским резиденциям. В Царском Селе, Стрельне, Петергофе, Ораниенбауме для Николая и Александры устраивались праздники, балы и маскарады. Все это время рядом с сестрой находился и прусский принц Вильгельм. 17 апреля 1818 г. Александра Федоровна родила первенца – великого князя Александра Николаевича (будущего императора Александра II). Счастливый дед, король Фридрих Вильгельм III пожелал лично увидеть внука, а заодно пообщаться со своим другом – императором Александром I. Захватив с собой старших сыновей, наследника Фридриха Вильгельма и Карла, он отправился в Москву, где в это время находился весь императорский двор. На границе прусскую королевскую семью встретил генерал-адъютант князь В. С. Трубецкой, а в Орше – начальник Главного штаба русской армии барон И. И. Дибич. Сам император Александр I с цесаревичем Константином и великими князьями Николаем и Михаилом встречал пруссаков в двадцати километрах от старой русской столицы и сопровождал их далее. 4 июня под гром орудийного салюта и колокольный благовест прусский король с сыновьями въехал в Москву. В первые три дня высоким гостям предложили «культурную программу», какой и сейчас обычно развлекают именитых гостей: осмотр Кремля, старинных монастырей и прочих достопримечательностей, а по вечерам – отдых в узком семейном кругу, неспешные ужины с императором и императрицами, цесаревичем и великими князьями. Потом подошел черед московских аристократов приглашать короля к себе. Фридриха потрясла роскошь балов, которые в его честь дал московский генерал-губернатор. Князь Н. Б. Юсупов принял гостей в своем имении Архангельское, а Д. Н. Шереметев – в Останкино. Эти подмосковные усадьбы, их дворцы и парки мало чем уступали царским резиденциям под Петербургом и славились своими крепостными театрами. Ознакомившись с красотами Москвы и окрестностей, прусский король пожелал осмотреть развалины, оставшиеся после пожара во время нашествия Наполеона. Сопровождавший королевскую семью молодой граф П. Д. Киселев отвел гостей на Пашкову вышку, откуда открывался вид на целые улицы, уничтоженные огнем и еще не восстановленные. К его удивлению, старый Фридрих Вильгельм, за твердость и жесткость характера прозванный «деревянным человеком», вдруг встал на колени и приказал то же самое сделать сыновьям. Он несколько раз поклонился сожженной Москве и со слезами на глазах произнес: «Вот наша спасительница!» После двух недель пребывания в старой столице королевская семья отправилась в Петербург, где их снова ожидали экскурсии, приемы, балы, охоты и парады, посещения загородных императорских дворцов. Фридрих и его сыновья остались очень довольны поездкой и были в полном восторге от гостеприимства своих русских родственников и роскоши жизни императорского двора и местной аристократии. В 1820 г. Николай Павлович и Александра Федоровна ездили в Пруссию с ответным визитом. Для этого существовала и еще одна, довольно прозаическая причина: в суровом русском климате великая княгиня стала часто болеть, и врачи посоветовали ей провести зиму у себя на родине – в Берлине. Пока она гостила в родительском замке, Николай Павлович ездил в Троппау на политический конгресс, где собрались государи всех стран Европы, включая и русского императора. Туда его пригласил сам Александр I, с этого времени уже рассматривавший Николая как своего наиболее вероятного наследника. В том случае, если бы Николай, как и Константин, по какой-либо причине не смог наследовать трон, оставался еще великий князь Михаил Павлович (1798–1848). С рождения предназначенный к военной службе, Михаил имел чин генерал-фельдцейхмейстера. В 1819 г. он уже управлял артиллерийским ведомством, а с 1831 г. стал главным начальником всех кадетских корпусов, командовал гвардейским корпусом во время войны с турками в 1826–1828 гг. и при подавлении польского восстания в 1830–1831 гг. Его брак с немецкой принцессой, в православии великой княгиней Еленой Павловной, заключенный в 1824 г., оказался вполне благополучен. Супруга родила ему пятерых дочерей, и Михаил жил счастливо в окружении своих любимых женщин. У императора Александра I было также шесть сестер. Четыре из них дожили до времени его царствования и играли заметную роль при дворе. Особенно близкие отношения у него сложились с Екатериной Павловной (1788–1819). Ее рождение едва не стоило жизни их матери Марии Федоровне, которая до этого производила на свет детей удивительно легко. Мать и дитя чудом спас придворный акушер доктор Ассофеир, которому Екатерина II приказала во что бы то ни стало сохранить жизнь невестке. Благодарные Павел и Мария назвали дочку в честь бабушки-императрицы. От нее она унаследовала живой ум, любознательность, вкус к занятиям политикой. В 1809 г. Екатерину выдали замуж за принца Георга Ольденбургского, который не имел своего двора. Император Александр I не желал, чтобы его любимая сестра оказалась за границей приживалкой при влиятельных родственниках мужа, и поселил молодую чету в Твери. Принц Георг умер в 1812 г., и Екатерина Павловна на положении вдовы жила при дворе старшего брата, ездила с ним за границу, приняла активное участие в Венском конгрессе, определявшем судьбу Европы после войн с Наполеоном. В 1816 г. она вторично вышла замуж за принца Вюртембергского, ставшего впоследствии королем. Ее сыновья от первого брака – герцоги Ольденбургские и их потомки – играли видную роль в жизни семьи Романовых, будучи ближайшими родственниками императорского дома. За исключением Екатерины Павловны, император не имел близких друзей внутри собственной семьи. Смерть сестры в 1819 г. сделала Александра одиноким. С прежними товарищами, окружавшими его в молодости, развела в разные стороны политика. Александр I не был счастлив ни в семье, ни в ближайшем окружении, ни на императорском троне. Историк В. О. Ключевский дал очень точную и образную характеристику его личности: «После царя Алексея Михайловича император Александр [производил] наиболее приятное впечатление, вызывал к себе сочувствие своими личными качествами; это был роскошный, но только тепличный цветок, не успевший или не умевший акклиматизироваться на русской почве. Он рос и цвел роскошно, пока стояла хорошая погода, а как подули северные бури, как наступило наше русское осеннее ненастье, он завял и опустился». Царский венец не доставлял Александру никакой радости. Еще до восшествия на трон он грезил о судьбе частного человека и почти все время правления тяготился властью – она была ему несоразмерна. Смерть любимой сестры Екатерины только усугубила состояние психологического кризиса, в котором император пребывал после окончания войны с Наполеоном, когда основные внешнеполитические задачи были выполнены, а внутренние никак не решались. Среди подданных росло недовольство той консервативной политикой, которую от лица Александра проводил Аракчеев. С 1816 г. начинают создаваться тайные общества. Об этом вскоре стало известно императору, но он не торопился принимать решительные меры к их ликвидации. В это время его больше занимали внутрисемейные дела и внутренние проблемы собственной личности. Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/raznoe/zolotoe-stoletie-dinastii-romanovyh-mezhdu-imperiey-i-semey/?lfrom=334617187) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
КУПИТЬ И СКАЧАТЬ ЗА: 159.00 руб.