Сетевая библиотекаСетевая библиотека
Девочка на цепи Сергей Михайлович Дышев Сергей Дышев Девочка на цепи 1-е число. Месяца не было. Это был необычный подвал под обычным жилым многоэтажным домом. И если бы какой-то черт занес тебя сюда, в мокрую темноту среди вырванных плафонов, то ты мог бы в непредсказуемый миг ослепнуть от ярчайшего света осветительного прибора на треноге. И если б ты сдержал крик и мгновенно сократился до размеров крысы, то смог бы тихо оценить и сладострастно вкусить необычайность этого подвала. Ты бы увидел в углу, в свете «дедолайта», девушку, сидящую на потертом диванном покрывале, с поджатыми под самые губки коленками. Ей не более 19 лет, она привлекательна, возможно, и красива, но страх на ее лице не дает тебе это понять. На девушке – короткое платье с открытыми плечами, в крупный горошек: такое носили бог знает где и когда… В полумраке полыхает светильник. Ты замечаешь еще одну треногу, они напоминают здесь марсианских чудовищ из романа Г. Уэллса «Война миров», и вот-вот они оживут и пойдут своей изломанной походкой по подвалу, а потом еще и выкарабкаются по лестнице на улицу. На второй треноге головка. Да это ж видеокамера! Неожиданно из другого темного угла появляется, буквально «материализуется», молодой мужчина. Он молча облачается в пурпурный балахон, на голову надевает такого же цвета колпак с прорезями для глаз. В общем, получается куклуксклановец московских подвалов. Кладет на землю огромных размеров нож. Ты уже сто раз пожалел, что зашел в этот подвал помочиться. Но теперь уж выхода нет. Чтобы сбежать, надо снова превратиться в обычного жильца, пройти мимо палача и умудриться при этом остаться в живых. Поэтому лучше стерпеть. Краснобалахонный, по всему, задумал съемки фильма ужасов. Он включил видеокамеру, направил ее своим красным глазком на оцепеневшую пленницу. Он вытащил из сумки, лежавшей на полу, цепь с узорчатыми звеньями. В другой ситуации ее с восторгом приняла бы в подарок и тут же прицепила на пузик или бедрышко какая-нибудь юная металлистка. Краснобалахонный несуетливо, будто Акиро Куросава, вошел в кадр, обмотал цепью левую руку девушки, замкнул навесным замком амбарных размеров. Второй конец цепи садист-выдумщик прицепил к металлической балке на потолке. И тоже замкнул – смеха ради – самым миниатюрным, просто микроскопическим замочком. Он взял плетку, приблизился к девушке и неожиданно резко взмахнул у нее перед лицом. Подвальная пленница инстинктивно сжалась, прикрыла лицо руками. Второй удар плеткой был настоящим. Ремешки плетки скользнули по рукам девушки. Девушка взвизгнула: – Не бей меня! – Ты будешь сидеть на цепи, пока не полюбишь меня! – утробным голосом произнесло балахонное чучело. – Но учти, мне не нужны фальшивые чувства! – Ну, отпусти меня… – заканючила «цепная» девушка. Лезвие приготовленного ножа отсвечивает стылым холодом. Тебе абсолютно не жалко худосочную жертву мужчины в пурпуре, даже когда он бросает перед девушкой эмалированный тазик, в котором почему-то лежат несколько луковиц, потом ставит ведро с водой. Тебе жутко интересно и столь же страшно. Он гасит свет. Наваливается кромешная тьма. Ты понимаешь – это твой единственный шанс. И пулей, не чуя ног, летишь к выходу, как мышь, чудом уцелевшая под гильотиной мышеловки. О читатель, читальщик, читалло! Мы оставляем тебя в покое до той поры, пока тебе вновь не приспичит справить малую нужду в самом обычном среднестатистическом подвале многоэтажного дома. А нечего жмотничать, экономя червонец на городском биотуалете! 2-е число того же… Утро для дежурного по УВД района капитана Шаловливого было явно не мудренее вечера. Ночь прошла спокойно, в обезьяннике привычно клевал носом лупоглазый бомж Валерка Макаров, который очень гордился своей «пистолетной» фамилией, впрочем, не подтвержденной никакими документами. Изолировали его в который раз за то, что он на главной районной площади, причем совершенно в трезвом виде, орал во всю глотку, что ни в жисть не примет участия в президентских выборах. Его забирали, он тут же засыпал на нарах, со счастливой улыбкой единственного диссидента района. Огорчало его лишь то, что до выборов оставалось уже всего ничего. В общем, дежурство шло к концу. Шаловливый уже предвкушал, как, придя домой, примет душ после смрадной дежурки, съест по обыкновению тарелку борща или супа и завалится часиков на пять на диван. И вдруг невесть откуда на окошко «дежурной части», как на амбразуру, навалилась дородная угрюмая женщина. Шаловливый в этот момент ощутимо почувствовал, как не хватает воздуха. И порывисто вздохнул. Предчувствие не обмануло его. – Товарищ дежурный, у меня дочь пропала. Не знаю, что и делать, и телефон ее заблокирован. Меня звать Варвара Борисовна. Фамилия – Шпонка. – Пишите заявление, – устало сказал дежурный. – Сейчас сотрудника приглашу, расскажете ему все обстоятельства. Он набрал номер. – Никита Алексеевич, тут женщина пришла, говорит, дочь пропала… Сколько ей лет? – Шаловливый хмуро глянул на Шпонку: – Сколько? – Мне? – спросила Шпонка. – Да не вам! – Э-это… Девятнадцать. – Ждите. Шпонка отлипла от окошка. Вскоре в вестибюль спустился опер Серега Кошкин, сразу определил потерпевшую. – У вас дочь пропала? – Да, – кивнула Шпонка. – Я – Кошкин, оперуполномоченный уголовного розыска. Пойдемте со мной. Они поднялись по истертой лестнице на второй этаж, прошли по узкому коридору среди десятка дверей и дошли до кабинета с табличкой: «Савушкин Н. А.». Кошкин, обозначив стук, вошел первым. Хозяин кабинета задушевно ругался с кем-то по телефону. Шпонка поздоровалась. – Присаживайтесь. Я – Савушкин Никита Алексеевич, зам начальника отдела. Ну, расскажите, что произошло. Шпонка вздохнула. – Вчера Маша, как обычно, утром пошла на работу. Она работает парикмахером в салоне. Вечером она обычно приходит домой, садится за учебники, хочет поступить на заочное отделение экономического института. И вот вечером она не пришла. Я всю ночь не спала, переживала… Она девушка не гулящая, правда, скрытная по характеру. – Женщина всхлипнула. – Не знаю, что делать… – Прежде всего, успокойтесь, – строго посоветовал Савушкин. – В ее возрасте (ей сколько – девятнадцать?) хочется совершать самостоятельные поступки, иногда экстравагантные. Вы искали ее у знакомых, родственников? – Да я их никого толком и не знаю. В салон позвонила, сказали, на работу не выходила. – Ну а подруги, парень у нее есть? – подал голос Кошкин. – Не знаю… – вздохнула Шпонка. – Она была очень скрытная, ничего о своей личной жизни не рассказывала. Все – молчком, молчком. – Почему была? – мрачно поинтересовался Савушкин. – Ну, это… в смысле всегда была… – смутилась Шпонка. – Доверительных отношений между вами не было? – с напором спросил Савушкин. Шпонка обиделась: – Почему вы так говорите? Я ее очень любила. – Почему вы все время говорите в прошедшем времени? – продолжал допытываться Савушкин. – Вы какие-то странные люди! – возмутилась Шпонка. – Придираетесь к словам, вместо того чтобы немедленно броситься на поиски. – Бросимся, только покажите, в какую сторону, – мрачно отреагировал Савушкин. – Но ведь вы не знаете ни ее знакомых, ни даже родственников, полагаю так, по линии мужа? – Да, по линии моего покойного мужа… Они все отвернулись от меня после того, как Олег семь лет назад умер от инфаркта. – Мы, конечно, найдем и опросим всех ее родственников и знакомых, – уже другим тоном продолжил Савушкин. – Да, и принесите нам ее школьный альбом. – Хорошо, если найду… – И запишите, пожалуйста, номер ее мобильного телефона в заявлении. Шпонка торопливо написала заявление, протянула Савушкину. Никита в свою очередь дал посетительнице квадратный листок. – Если что-нибудь вспомните, позвоните по этим телефонам. – А если Маша найдется, не забудьте сообщить, – добавил Кошкин. Савушкин бегло прочитал заявление. – Значит, так, Мария Олеговна Лихолетова. 19 лет. У вас разные фамилии. Дочь не родная? – резко спросил Савушкин. – Ну как же не родная? – возмущенно воскликнула Шпонка. – Когда умер Олег, я заменила ей мать. Какие же вы черствые люди! – Работа у нас грубая, так что извиняйте, – холодно заметил Савушкин. – Общаемся с убийцами, насильниками, живодерами. Специфический контингент. – Вы найдете ее? – Голос женщины дрогнул. – Будем искать, только принесите хоть какую-нибудь ее фотографию, – сказал Савушкин. Шпонка спохватилась. – Ой, в самом деле… Сейчас принесу… Женщина тихо вышла. – Что-то ты сегодня, Никита Алексеевич, не просто черствый, а вообще как рашпиль, – заметил Кошкин. – Изя Рашпиль, которого на заре лейтенантской юности я посадил за кражу скрипки из школьного оркестра, был, кстати, милейшим юношей, – заметил Савушкин. – А вот эта мадам, поверь мне, терпит падчерицу лишь потому, что она обладает правами на квартиру, в которой они живут… Давай зови Андрюху, сейчас раскидаем, кому чего отрабатывать. Чует мое сердце, здесь не все ладно. Заглянул в кабинет самый юный и разбитной из оперативников – Андрюха Ряхин. Савушкин показал на диван: – Падай. Андрей уселся, положил блокнот на колени. Савушкин покосился на блокнот. – Фабулу Серега тебе расскажет. Значит, пойдешь в школу, где она училась, там найдешь адреса ее одноклассников. Девятнадцать лет девчонке, связи с одноклассниками еще поддерживает. И по списку – всех опроси… Ты, Серега, пойдешь к соседям, аккуратно выясни, как они там – жили не тужили… Ссорились, нет, имеется ли кавалер у мадам? У старушек на лавочке поспрашивай… В наше гнусное время не только прав на квартиру лишают, но и права на существование. И всех их, убиенных, везут из Москвы закапывать к нам в область. А у нас – их раскапывают, и мы получаем глухие «висяки» нераскрытых убийств. Несправедливо… Кошкин сурово констатировал: – Зажрались эти москвичи. – Это мы – обожрались их трупами, – уточнил Ряхин. – Что-то по тебе не видно, – продолжил тему Кошкин. – Ну все, ребята, за дело! – прервал треп Савушкин. Опера ушли. Савушкин в задумчивости потер нос. Он давно заметил за собой, что после этих манипуляций его как бы осеняет и в голову приходят неожиданные идеи. Никита решительно набрал номер телефона. – Здравствуйте, это Анастасия Иванова? – серьезно вопросил он. – Это из милиции. Майор Савушкин. Что вы делаете сегодня вечером? – Привет, Никита, – отозвалась из трубки Настя. – Что ты сегодня такой официальный? – Хочу неофициально пригласить тебя на тихий ужин в преддверии запутанной истории, которая, похоже, свалилась на мою шею. – Сегодня? Ну никак не могу, Никита. Я – ответственная по номеру. – Обещаю эксклюзив. Настя вздохнула. – Согласна, но – завтра. – Есть еще одна эксклюзивная информация для моей журналисточки. – Ну, говори, – поторопила Настя. – Я тебя люблю… – Никита, извини, мне тут полосы притащили. Созвонимся… Настя отключилась первой. 2-е число. Дело было днем. Оперуполномоченный Андрей Ряхин, или, как его звали в УВД женщины, «уполномоченно озабоченный Андрюша», шел в школу, в ту самую, которую сам заканчивал лет семь или уже восемь назад. Он показал удостоверение безликому охраннику, в котором едва узнал выпускника какого-то… года, прошел в кабинет директора. – Разрешите, Клавдия Порфирьевна? Здравствуйте, я из уголовного розыска. Андрей Ряхин. Директор вскинула брови, усмехнулась. – Вижу, что Ряхин. С этого бы и начинал, товарищ выпускник… Из уголовного розыска. Ну, что там случилось, Андрей? Что-то натворили наши дети? – Нет, ситуация другая, Клавдия Порфирьевна. Пропала ваша выпускница Маша Лихолетова. – Ну а мы чем помочь можем? – недоуменно спросила директриса. – Дело в том, что мачеха, которая ее воспитывала, абсолютно не знает, кто ее друзья, знакомые, одноклассники. Клавдия Порфирьевна задумалась. – Да, помню эту девочку. У нее родители рано умерли. Сложный характер… Но очень способная. Директор повернулась к компьютеру, открыла файл с адресами и телефонами учеников, распечатала на принтере. – Вот, пожалуйста. Но под вашу личную ответственность, товарищ оперативник. – Да, конечно… Скажите, а с кем из преподавателей я смог бы побеседовать? Но не сегодня… – Пожалуй, с классным руководителем – Ларионовой Светланой Васильевной. – Тогда вы ее предупредите? Приду я или мой коллега. – Хорошо… Но, только обязательно позвони, когда Маша найдется. – Конечно, Клавдия Порфирьевна. Все то же 2-е число, и вечер, однако. Кошкин, лениво оглядевшись для приличия, вошел в подъезд. В этом типовом доме и проживала пропавшая девушка Маша. Сергей достал блокнот и стал вполголоса читать выписку из домовой книги: фамилии жильцов и номера их квартир. – Квартира № 33 – Кухаркин Роман Евгеньевич. Квартира № 34, проживают Шпонка Варвара Борисовна, Лихолетова Мария Олеговна. Мария, Маша, Машенька… Заглянем-ка к товарищу Кухаркину. Кошкин коротко нажал на звонок. Дверь слепая, глазка нет. В напряженной тишине послышался скрип половицы. Кошкин еще раз даванул на электрическую «пуговку». Стало еще тише. И тогда Кошкин по наитию постучал «условным» стуком: тук-тук… тук-тук-тук. И чудо свершилось: дверь тут же распахнулась. На пороге стоял, щурясь, сосед Маши, Роман Евгеньевич – небритый мужчина лет 45, в клетчатых шортах до колен и темном свитере под горло. – Ты кто? – подозрительно спросил Роман. – Свои… – небрежно ответил Кошкин. – Ну, заходи. Чего-то не припомню тебя. – Серега я… – А-а, без очков не узнал. Принес чего-нибудь? А то у меня как в боулинге. – Это как? – Шаром покати, – пояснил Роман. – Так я схожу сейчас. – Может, и бутылки заодно сдашь? – спросил Роман. Кошкин отмахнулся от такой перспективы: – Да у меня хватит… Ромка тихо прикрыл дверь. Кошкин вздохнул: – Уцелевший образчик социалистической общности… В стандартной кухне Ромки Кухаркина имелась видимость холостяцкого уюта: чисто, красиво, никакой грязи. Даже цветочки на подоконнике… Интеллектуальные пристрастия хозяина выдавали лежавшие горкой на полке видеокассеты с надписью на корешках: «Криминальные истории». На столе, как разобранная постель, лежала раскрытая пухлая книга, которую, как видно, Ромка читал еще со школьных времен. Появление гостя привело его в возбужденное состояние, он заложил страницу книги салфеткой, положил ее на подоконник. Напевая старинный шлягер Пугачевой, Кухаркин поставил на плиту кастрюлю с водой, надел очки, лежавшие на столе, достал из ящика картошку, начал ловко ее чистить. – Серега… Серега… – вслух пробубнил он. – Совсем память отсохла. Кошкин тем временем успел отовариться в местном продмаге. Подойдя к двери Ромкиной квартиры, вновь постучал условным стуком. Послышалось жизнерадостное: – Да открыто! Кошкин толкнул дверь и прошел на кухню. Выложил из пакета на стол бутылку водки, две бутылки пива, срез ливерной колбасы и буханку черного хлеба… Роман оценил: – О, правильно! Водка без пива – это кощунство… Представляешь, Серега, как с женой я развелся, так все дружбаны и перевелись. Как будто забыли мой адрес. Я потом долго анализировал, размышлял… И допер! Им экстрим нужен был. Приходят ко мне: «Тук-тук, жены нет?» Нет! Садимся, наливаем, закусываем, отдыхаем… А тут звонок – благоверная явилась. Им, Серега, я тебе скажу, в кайф было, как она меня чихвостила. А когда Ритка в ударе была – и пацанам перепадало. Со сковородой гонялась по всей квартире. Во, цирк был! Ромка вздохнул с сожалением. Кошкин налил по стопарику. Ромка отложил нож и недочищенную картофелину, взял рюмку. Чокнулись. – Ну, за встречу! – провозгласил Кошкин. Роман, изящно отогнув мизинец, выпил, будто в рюмке была не водка, а божественный нектар. Выпил – и закашлялся; торопливо запил пивом. – Не пошло, – констатировал Сергей. Пиво он пить не стал. – А-га… – выдавил Роман. Кошкин показал на стопку кассет: – Увлекаешься? – А больше смотреть нечего… – Слушай, Роман, тут, говорят, у соседки твоей дочка пропала? – Да какая она дочка ей! Падчерица… Спит и видит, как бы ее из квартиры выжить. Привела еще какого-то Чурбана или Курбана… Прижился, паразит… Вот из-за него и все скандалы… У меня в квартире тихо, как в лесу, – все слышно. У нее ж отец лет семь назад умер от инфаркта… А Варька с тех пор родственников мужа, а там мать и брат, то есть Машке – бабка и дядька, так вот, даже на порог не пускает. Боится, что на квартиру будут претендовать… – А может, девчонка загуляла? Дело молодое, гормоны… – Гормоны – у гармониста, – разъяснил Роман. – А Машка – она девчонка серьезная, хочет учиться. Работает в парикмахерской… Я так думаю, Серега, они ее и придушили, а труп в лесу закопали… – С чего ты взял? – А у них накануне такой крик стоял, – вполголоса сказал Роман, – что я даже проснулся: чего-то падало, грохот. Даже этот гугнивый Курбан, всегда молчал в тряпочку, а тут свои права стал качать… А потом – гробовая тишина… Кошкин налил по второй. Роман снова отогнул мизинец и, резво подымая рюмку, зацепил им за ручку кружки; кружка опрокинулась, на стол вылился чай. – Вот незадача… – сокрушенно сказал Роман, чокнувшись с гостем. – Сегодня утром Варвара обзвонилась, к соседям, ко мне прибегала… Машу, говорит, не видел случайно? Не была у тебя? Откуда – от сырости? Чего ей делать у старого холостяка? – Ну, давай, чтоб разрулилось, – ввернул Кошкин. Роман снова привычно оттопырил мизинец. – Чтоб нашлась… Он задумался, держа рюмку, тут у него зачесалось в носу, он ковырнул мизинцем, и – беда: водка пролилась ему на шорты. – Ой-е-е-ей!!! – заорал он, будто на ляжки ему пролился расплавленный свинец. Глаза у Ромки заблестели: то ли от слез, то ли от начальной стадии опьянения. – А ты попробуй не оттопыривать, – флегматично заметил Кошкин. Роман вздохнул. – Привычка… Мою жену тоже это раздражало. А вообще, Серега, чтоб ты знал, это – тайный знак принадлежности к дворянству. Роман закашлялся. Кошкин торопливо налил водку в рюмку. Роман, кивая, поблагодарил, снова оттопырил мизинец. – Мизинец!!! – закричал Кошкин. Роман поспешно пригнул палец. Выпили. – Вот видишь… – наставительно произнес Кошкин, встал из-за стола. – Ну, ладно, Ромка, мне пора. – А допить?! – Больше трех нельзя. Служба… – строго пояснил Кошкин. – Да какая еще служба? – Да та, которая на первый взгляд как будто не видна, – усмехнулся Кошкин. – Извини, не успел представиться, видишь, попал сразу в твои дружеские объятия. Даже растерялся… Ты, Ромка, живое ископаемое эпохи развитого социализма. Душа и квартира – нараспашку… Я, Ромка, опер из уголовного розыска, Сергей Кошкин. Кошкин достал удостоверение, протянул ошалевшему Ромке. – Ну, мужик, ты даешь, – очумел тот. – Я тут… нараспашку… Значит, ты меня колол? Мастак… Кухаркин обиделся, замолчал, уставился в окно. – Ну, чего ты обиделся? Роман поднял вверх палец. – Я с тобой водку пил! А ты… Нет у вас, ментов, совести… – Ну, чего ты, в самом деле? – вопросил Кошкин. – Ты ж сам меня пригласил! – А про условный стук откуда узнал? – буркнул Роман. – Этот условный стук любая девочка из общежития знает, – наставительно пояснил Кошкин. – Которая мальчика ждет. – Да, лопухнулся… – Ромка почесал затылок. – Ну, давай допьем, что ли? – В другой раз. А мне сейчас – к твоим соседям. С Курбаном познакомиться хочу. – Познакомься… Только ты не говори, что у меня был. – И ты не говори, что опер приходил. – Заметано, – согласился Роман. Обменялись рукопожатием. Роман тихо открыл дверь, выпустил Кошкина. Сергей подошел к двери, нажал кнопку звонка. Дверь тут же открылась. На пороге стоял Савушкин в куртке. Очевидно, только что вошел в квартиру. – О, как! – изумился Кошкин. – Тебе чего? – сурово поинтересовался Савушкин. – Пришел познакомиться поближе. – Я что тебе сказал? – нахмурился Савушкин. – Уже был… – тихо ответил Кошкин, кивнув на соседнюю квартиру. Савушкин по-хозяйски разрешил: – Ну, заходи… За спиной у Савушкина молча стояла Варвара. Кошкин расплылся в дежурной улыбке оперативника. – Добрый вечер. Можно к вам? – Добрый… – без эмоций ответила Варвара. – Проходите. Не желаете ли чаю, кофе с котлетами, только с пылу с жару. – Спасибо, – вежливо отказался Савушкин. – Обойдемся… Савушкин и Кошкин прошли в комнату и осмотрелись. Все свободное пространство было заставлено, заполнено, завалено ажурными скатерочками, фигурками собачек, кошечек, ангелочков, на стенах висели жуткие репродукции с натюрмортами, и в завершение – положенный по бессмертной моде – сервиз «мадонна» в шкафу за стеклом. Среди всего этого подавляющего изобилия сыщики не сразу и заметили застывшего в кресле Курбана в черной кожаной куртке. Тут он дернулся, не зная, как поступить: встать или продолжать сидеть, приняв хозяйский вид. Савушкин, заметив Курбана, тоном, не оставляющим альтернативы, рявкнул: – А вы кто, гражданин? Документы! Курбан подскочил, будто получил хорошего пинка, быстро достал из кармана куртки азербайджанский паспорт, протянул Савушкину. – Курбан Степанович Алиев. – Савушкин хмыкнул. Курбан торопливо пояснил: – Папа у меня русский, а дедушка – азербайджанец. Варвара тем временем шустро заскочила в ванную комнату, скинула халат, достала внушительный флакон с какой-то парфюмерией, опрыскалась со всех сторон, особенно основательно под мышками. Потом резкими движениями поправила прическу, встряхнула грудь, натянула блузку и брюки. В комнату вошла со свежей улыбкой. Савушкин и Кошкин принюхались, переглянулись и поморщились: от парфюма Варвары по комнате пошел густой дух. – Он у вас проживает? – закашлявшись, спросил Савушкин у Варвары. Варвара с наигранным смущением ответила: – Он приходит в гости. – Есть показания соседей, что Алиев проживает постоянно, – внес ясность Кошкин. – И без регистр-а-ации… – подвел итог Савушкин. – Мы оформляем документы на постоянную прописку, – тихо сказала Варвара. – А Мария Олеговна даст согласие? – спросил Савушкин. – Ну, в принципе, да… Курбан угодливо поддакнул: – Она очень привязалась ко мне… – А вас не спрашивают! – оборвал Савушкин. – Не из-за этого ли принципа у вас в квартире ночью был скандал с криками и грохотом, после которого и пропала без вести Мария Олеговна? – поинтересовался Кошкин. – Какой скандал? – пожала плечами Варвара и переглянулась с Курбаном. – Весь дом слышал ваши крики, голос Марии и даже тишайшего Курбана, – с напором продолжил Кошкин. – Есть показания жильцов. – Это Ромка, филолог занюханный, настучал? – скривилась Варвара. – Да, мы немножко повздорили… Мне же надо устраивать свою жизнь… Годы проходят. Летят, как стая гусей. – Голос Варвары постепенно окреп. – И я вправе выбирать себе спутника жизни без чьих-то указаний и рекомендаций! – Мне этот дом тоже очень родной стал! – запальчиво воскликнул Курбан. – Здесь часть моей души и сердца! А также – ламинат, там вот – унитаз новый, а еще – кафель на кухне. Даже картины купил! А Маша – она мне как дочка! – Сколько вы здесь живете? – перебил отческий монолог Савушкин. – Да не живу я – только в гости прихожу! – уже оправдывался Курбан, размахивая руками. Савушкин, как пасту из тюбика, продолжал выдавливать показания. – Конкретно? Варвара и Курбан вновь переглянулись. – Ну, года три, наверное… – хмыкнула Варвара и пожала плечами. – Все понятно, – безапелляционно произнес Савушкин. – Значит, вы, вступив в тайный сговор, без согласия Марии Лихолетовой решили прописать в квартиру гражданина Азербайджана Алиева. Это и послужило причиной конфликта, в результате которого почему-то бесследно исчезла ваша падчерица, родителям которой и принадлежала эта квартира. Следовательно, у нас есть все основания предъявить вам, гражданин Алиев, и вам, гражданка Шпонка, обвинение в похищении или же убийстве вашей падчерицы Лихолетовой Марии. – Это какой-то бред… – опешила Варвара. – Может быть, она у кого-то из родственников? Ну, может, обиделась… – Не может! – жестко внес ясность Савушкин. – Все родственники и знакомые опрошены. Кстати, мы просили найти школьный альбом Марии… – Мы все обыскали, но не нашли. – Есть хоть какие-то фотографии Марии? – Что самое странное, не осталось ни одной ее фотографии. Даже в детском возрасте. – Не поторопились ли уничтожить? – напирал Савушкин. – Да как вы смеете? – взвизгнула Варвара. – У меня от вас голова кругом идет! Вы просто изверги! – Зачем женщину обижаете? – взялся было заступиться Курбан. – А вас, Алиев, – Савушкин повысил голос, – мы задерживаем за незаконное проживание в квартире без регистрации… Кстати, мы хотим осмотреть комнату Маши. – Пожалуйста! – махнула рукой Варвара. Кошкин и Савушкин прошли в комнату девушки. Тут не было показной «роскоши» мачехи: милые куколки, мягкие игрушки, акварельки на стене, безделушки, открытый учебник, компьютер. Заправленная постель. Подушечки… Девичья… – Ну, честное слово, она ушла утром, не попрощалась, даже не позавтракала, – взмолилась Варвара. – Ну, не знаю я, куда она пропала. Варвара подавила спазм, по ее щекам потекли слезы. – Да, мы сильно поругались. Маша не хотела, чтобы я прописывала Курбана. Но мне в жизни не на кого больше опереться. Я работаю кардиологом в районной больнице. После гибели Олега Машка на мою шею села, так и сидит до сих пор. – Для убедительности Варвара показала рукой. Савушкин уже не слушал. – Так… гражданин Алиев, собирайтесь, задерживаем вас в административном порядке. А вам, гражданка Шпонка, завтра к 15 часам прибыть в управление, в уголовный розыск. Со всеми документами. Савушкин повернулся к Кошкину. – Фотографию Лихолетовой возьмешь в паспортном столе, будем объявлять в федеральный розыск… А вам, гражданка Шпонка, даю ночь, чтобы вспомнить все подробности… той ночи! Савушкин и Кошкин увели Курбана. На лице Варвары – страх и смятение. 2-е число. Поздний вечер. Савушкин устало поднялся по лестнице родного дома, позвонил в квартиру. Дверь открыла жена. Никита коротко чмокнул ее. – Привет, Наташа. – Привет… – хмуро ответила, принюхалась, сморщилась, на лице – гамма чувств. – Да-а… Ну и вкусы у твоих женщин. Представляю, как они выглядят. Громко шлепая тапочками, будто замедленно аплодируя, приплыла теща. – Натик, ну зачем же ты… Ники, наверное, допрашивал особо опасную преступницу, которая пыталась удушить его своей парфюмерией. – Близко к истине, Матильда Жановна. Чувствуется жизненный опыт. Были применены отравляющие духи особого назначения. Наташа бросила ядовито: – Ты хоть бы душ после нее принял. Простыни там хоть чистые? А то можем выдать комплект… – А мы на панцирной сетке. Обожаем экстрим… Наташа не нашла, что ответить, а Никита в скорбной тишине прошел на кухню. На подоконнике на видном месте лежали книги – «Парапсихология» и какой-то детектив – новое увлечение Матильды Жановны. Никита сел за стол, положил рядом мобильный телефон, снял блюдце с тарелки: там покоятся сарделька и холодные макароны. Он рассеянно ткнул вилкой. Неожиданно телефон начал призывно мигать. Никита включил, увидел сообщение, адресат – «НАСТЯ». Никита торопливо прочитал: «Извини, действительно была занята. Не пропадай!» В кухню вошла теща, заглянула Никите через плечо. – Кто это, Ники? – Так, по работе. Савушкин убрал телефон. – Ники… – укоризненно начала теща. – Можно не называть меня этой собачьей кличкой? – устало произнес Савушкин. – Почему собачьей, Ники? – пораженно вопросила теща. – Так, между прочим, императрица Александра Федоровна называла своего мужа Николая Второго. – Я не император, Матильда Жановна. – Но это говорит о вкусе. – Поэтому плохо и кончили. – Э-э… Никита, скажи мне, что происходит? Ты перестал называть меня мамой. – Ваше имя звучит для меня, как мелодия: Матильда Жановна… – почтительно ответил Савушкин. – Иронизируешь?.. – догадалась теща. – Отнюдь. – У тебя нет никакой личной жизни. А временами ты как ненормальный… – Мама, когда мне показывают окровавленную тряпку, я превращаюсь в бешеную милицейскую собаку. Пока не поймаю зверя… – с этими словами Савушкин вонзил вилку в сардельку. – И сейчас у меня именно такая ситуация… Пропала девятнадцатилетняя девушка. Все признаки похищения или убийства. – Да? И какие версии? – встревоженно спросила теща. – Похоже, что причастны мачеха и ее сожитель, – задумчиво ответил Савушкин. – Квартирный вопрос… – Мне думается, что если бы я только глянула на них, то сразу бы определила, виновны или нет. Никита покосился на «Парапсихологию» и детектив, лежащие на подоконнике, но от комментариев воздержался. – Я приглашу вас в качестве понятой. – Никита пристально, даже оценивающе посмотрел на Матильду. – Но никто не должен знать, что вы моя теща. – Клянусь! Матильда Жановна положила руку на сердце. 3-е число. День. В назначенное Савушкиным время в здание УВД вошла Варвара Шпонка. Она тяжело оперлась на подоконник дежурного и продышала в окошко: – Я Шпонка. Меня пригласили в уголовный розыск. Дежурный кивнул, Шпонка с кислой миной на лице стала подниматься на второй этаж. Навстречу под конвоем вели Курбана. – Кубик! – охнула Варвара. Курбан взвился, насколько позволяло его положение. – Варвара, ничего не подписывай! Порывисто вздохнув, Шпонка вошла в кабинет. Трое присутствующих сотрудников занимались каждый своим делом: Савушкин кричал в телефон, Кошкин писал что-то протокольное, а следователь прокуратуры Миша Белозеров, зевая, перелистывал дело. – Присаживайтесь! – сказал Белозеров, прикрыв ладошкой очередной зевок. Варвара села и огляделась. Савушкин удовлетворенно завершил разговор, положил трубку и, не медля, ухватил Варвару в свои «тиски». – Итак, Варвара Борисовна, вы не отрицаете, что в ночь перед исчезновением Маши у вас произошла серьезная ссора? – Ну какая там серьезная? – спокойно отреагировала женщина. – Поругались чисто по-бабьи… – Чисто по-бабьи – по квартирному вопросу! – возмутился Кошкин. – Крики слышал весь дом… – То есть вы считаете, что ваша ссора никакого отношения к исчезновению Маши не имеет? – продолжил Савушкин. – Хорошо, тогда куда, на ваш взгляд, она могла деться? – А вы у соседа, Романа, филолога вшивого, не интересовались? А ведь Маша чуть что, когда поругаемся, когда нахамит мне, так сразу к нему. Не знаю, о чем они там лясы точили… Книжки давал ей всякие умные-заумные читать. Белозеров скучно поинтересовался: – У них были интимные отношения? – Чего не знаю, того не знаю… Хотя не исключено. Белозеров, снова зевнув, протянул Варваре документы: – Вот это подписка о невыезде. Подпишите. И ордер на обыск в вашей квартире. Варвара хмыкнула, подбоченясь: – И что же будете искать? – Машу. Кстати, какая у нее группа крови? – ответил Белозеров. – Не помню. – Вы же кардиолог! – напомнил Белозеров, заставив женщину стушеваться. – К-кажется, вторая. Надо посмотреть в мед-книжке, – она тяжко вздохнула. – Вы всерьез думаете, что это мы ее убили и порезали на кусочки? – Это – вы сами сказали, – бесстрастно ответил Белозеров. – Подождите пока в коридоре… Домой к вам поедем вместе. Варвара обреченно вышла в коридор, села на стул. Мимо нее на допрос провели соседа Романа. Поздороваться обоюдного желания не возникло, глянули друг на друга волками. Роман был сейчас с иголочки: лоснящийся, прилизанный, с пробором посредине, в костюме и при галстуке. Первым заглянул в дверь. – Здравствуйте, господа! По ваши души прибыл. Отставной учитель словесности Кухаркин Роман Евгеньевич. – Увидел Кошкина, перешел на легкую фамильярность: – О-о, товарищ милиционер, всем гражданам пример! – Присаживайтесь, Роман Евгеньевич, – сухо произнес Савушкин. – Скажите, вы хорошо знали вашу соседку Марию Лихолетову? – Ну как – знал… – Роман пожал плечами. – Не более как соседку. Еще с детского возраста. – Она бывала у вас в квартире? – поинтересовался Савушкин. – Нет. Чего ей делать в квартире старого холостяка? – А вот ваша соседка Варвара утверждает, что Маша иногда приходила к вам, когда ссорилась с ней. – Старая змея… – процедил Роман. – Да, приходила, – когда училась в школе. Я помогал ей по литературе и русскому языку. Диктанты писали. Я помог ей открыть Булгакова, Аксенова, Довлатова, Искандера… Ну а сейчас, чем я могу быть ей интересен? – Простите за прямоту, у вас не было с ней интимных отношений? – спросил вежливо Белозеров. – Да вы что, ребята?! – Роман округлил глаза. – Она ж для меня всегда ребенком была… – Как думаете, куда могла исчезнуть Маша? – спросил Белозеров. – Они и убили ее – из-за квартиры! – Кто? – Ясно кто – Варвара и Курбан! – Кухаркин кивнул в сторону Кошкина. – Я же Сереге все вчера как на духу рассказал… Ссорились они все время. А Варька Курбана хочет прописать… Да, теперь уж точно пропишет… – Роман спохватился, прикрыв ладошкой рот. – Только это в протокол не заносите! Белозеров протянул Роману написанный от руки протокол. Роман достал очки, напустив умный вид, прочитал, расписался на всех листах. – Мы хотели попросить вас быть понятым на обыске вашей соседки Шпонки, – предложил Белозеров. – С удовольствием! – расцвел Роман. – Тогда встречаемся на вашем этаже. Роман кивнул и вышел. Вслед за ним ушли Кошкин и Белозеров. Савушкин потянулся к телефону на столе, набрал домашний номер. – Матильда Жановна, это Никита. Выходите к подъезду, едем на обыск. – Ура-а! Теща так бурно отреагировала, что Никита даже отдернул трубку от уха, почесал его и пошел догонять коллег. Уже вечерело. В здании УВД зажглись первые окна. Кошкин сел за руль машины, рядом – Савушкин, на заднее сиденье – Белозеров. Варвару посадили в отдельный автомобиль. – Давай, Серега, к моему дому, понятого возьмем, – попросил Савушкин. Кошкин тронулся, поехали. Вслед тронулась машина с Варварой. – Ну, и как ты собираешься колоть эту нафталиновую парочку? – спросил Кошкин у Савушкина. – Пока не знаю. Нужен экспромт. Когда подъехали к подъезду, теща уже ждала в полной готовности. Она надела черный официальный костюм, очень похожий на судейскую мантию. Савушкин вышел из машины, открыл дверцу. – Садитесь, Матильда Жановна. – Вот это экспромт! – оценил Кошкин. Теща грузно села на заднее сиденье. – Здравствуйте, товарищи! О, и Сережа здесь! – Мое почтенье, Матильда Жановна! – почтительно склонил голову Кошкин. – Как поживает молодая семья? – Лучше всех, – радостно ответил Кошкин. – Как Ирусик? – Занимается тантрической аэробикой. – Мой приветик ей. – Всенепременно! – пообещал Кошкин. …В кабине лифта Кошкину не хватило места, и он рванул по лестнице, да так шустро, что успел встретить коллег у дверей лифта на этаже. Кошкин позвонил в квартиру Романа, на этот раз дверь открылась сразу. Роман еще не успел переодеться, стоял в футболке и трусах. – Я мигом! – выпалил он. Шпонка открыла ключом дверь, вошла первой, за ней последовали остальные: Белозеров, Савушкин, Кошкин с портативной камерой и, наконец, теща. Последним вошел Роман. Белозеров объявил: – Начинаем процедуру обыска. Производится видеосъемка. Понятые, назовите себя. Кошкин включил камеру, начал снимать. Теща гордо подняла голову. – Луканина Матильда Жановна. Домохозяйка. Следом назвал себя сосед: – Кухаркин Роман Евгеньевич, в прошлом – филолог, интеллигент. – Возражения есть против кандидатур понятых? – спросил Белозеров. – Есть! – резко отреагировала Шпонка. – Интеллигента уберите. Замените на кого угодно, хоть на бомжа. Белозеров замешкался. Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/sergey-dyshev/devochka-na-cepi/?lfrom=334617187) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
КУПИТЬ И СКАЧАТЬ ЗА: 89.00 руб.