Сетевая библиотекаСетевая библиотека
Любовники Эдуард Исмаилович Багиров Эдуард Багиров (р. 1975 г.) – главный редактор литературного ресурса «Литпром», молодой публицист, автор нашумевшего бестселлера «Гастарбайтер» (2007 г.) Его новый роман «Любовники» – своего рода долгожданное продолжение, где простые парни, брутальные герои нынешнего времени, не смотря ни на что способны не только найти свое место в покоренной столице, но и познать настоящую любовь. Эдуард Багиров Любовники Я отличаюсь от многих из вас Тем, что живу по особым законам, Тем, что пишу этой ночью бессонной Лишь потому, что мне грустно сейчас. Я отличаюсь от многих из тех, Что меня искренне, честно любили — Тем, что любовь, и огонь, и успех — Буквами, строчками, рифмами были. Я отличаюсь от радостных дев Возрастом, полом, обличьем и весом, Тем, что я – шут и беспечный повеса, И – скорпион, а не дева и лев. Я отличаюсь от прочих вокруг Тем, что порой выключал телефоны Лишь для того, чтобы ночью бессонной Не наложить на себя своих рук. Я отличаюсь порой от себя Тем, что себя не считаю поэтом, И понимаю, что только поэтому Не умираю, о прошлом скорбя. Я отличаюсь от многих других, С кем мои женщины спят, позабывшие Море и солнце, на небе застывшее, Вдруг увидавши счастливыми их. Я отличаюсь от ваших мужей Тем, что порою, забыв о приличии, Я уходил, когда гнали взашей, Не замечая всех знаков различия. Я отличаюсь лишь тем, что люблю Тех, с кем я был – с кем года, с кем – минуты, Тем что не жил, подчиняясь статуту, Тем, что себя очень долго терплю.     Андрей orlusha Орлов, «Про знаки различия» 1999 год Посвящается А.З. – Ничего страшного. Он заходит в подъезд, мы тихонько следом. Потом ждём, он выходит, я ему ствол в рожу, мол, стоять, сволочь. Он садится на задницу, и мы на его плечах врываемся в квартиру. – Да мне-то по барабану, можешь поверить. А если там шум поднимется? – Какой шум? Откуда? Пусть только муркнет кто-нибудь. С ноги по яйцам, стволом в башню, и сразу наступит тишина, как в склепе. Вот увидишь. – Плоховато я тебя что-то со стволом представляю, Жень. Ну, да ладно. Где наша не пропадала. Со мной вдруг неожиданно изъявил желание встретиться мой старый знакомый – Евгений Алиев. Я не отказался – свободного времени предостаточно. Мы у метро пьем пиво прямо из бутылок. Друзьями в полном смысле слова нас не назовёшь: лишь изредка перекидывались парой слов в общих компаниях, да пересекались на базах и складах бывшей гостиницы «Севастополь», где скупали мелким оптом для последующей реализации всякую херню. Стоит ранняя весна девяносто девятого года, и мы едва сводим концы с концами в угрюмой и подавленной послекризисной столице. Источников дохода практически нет, а есть хочется каждый день. Нормально заработать в нашем полулегальном положении реально не представляется, а для воровства мы теперь уже слишком взрослые. Да и для нищенства… Поэтому не гнушаемся любыми заработками, лишь бы честными. Хотя бы относительно. – Образцов, ты чем сейчас занимаешься? – Да ничем, – ответил я. – Шатаюсь по электричкам, и впариваю народу пояса для похудения. Резиновые такие, может видал в «Севастополе»? – Круто, – заржал Алиев. – А как ты попал на электрички-то? Там же мафия. С год назад одного моего приятеля где-то у Немчиновки прямо на ходу из вагона выкинули, вместе с товаром. Чудом под встречную не попал. – Меня тоже пытались выкинуть. Только не вышло ни хера. Я, как увидел в тамбуре их бычьи рожи, сразу всё понял. Без разговоров схватил бригадира ихнего за голову, и долбанул о тамбурную створу. Он до самой Москвы так и не очухался. А оставшаяся шелупонь вкурила, что с ними я и тем более базарить не намерен, и отлипла. В Москве вышел, узнал у них, как найти старшего, и сам решил с ним все вопросы. – Заносишь кому-то, что ли? – Да заношу… Только немного. А точнее, сколько сам посчитаю нужным. Там ведь тоже все люди разные. Шелупонь всякая отстегивает какие-то конкретные проценты, за ними там следят крепко. А я не шелупонь, со мной связываться – себе дороже. Поэтому мои пожертвования – это скорее жест доброй воли, хе-хе. – Интересно ты живёшь, Рома, – улыбнулся Алиев. – Никогда не мог понять людей, работающих в электричках. С моей точки зрения они всегда были тупыми барыгами самого низкопробного пошиба. – И ты абсолютно прав. Торгаши поганые. Ходят по вагонам, и бубнят в пустоту. Ты думаешь, мне это нравится, ходить и бубнить? Ты же про товар рассказываешь, а вагон занимается своими делам, и в хер не дует. Кто жрёт, кто спит, кто газету читает. А я – артист, мне внимание аудитории важно. Сам знаешь, краеугольный камень успеха в нашем деле, нерушимый постулат – «глаза в глаза» с клиентом. А в вагоне с кем мне глаза в глаза? Кому мне там улыбаться? – Ну и чего тогда занимаешься херней? Сам ведь знаешь – выйди на любой станции, просто обойди всю округу, и распихаешь по конторам всё, что угодно. Ты ж ещё с «канадских» офисов начинал, у тебя такой опыт колоссальный, а ты по электричкам распыляешься. – Да знаю я, старик… Апатия у меня какаято, понимаешь? Живу, как растение, без мыслей и желаний. День прошёл, и то хорошо. Вот ты говоришь – опыт. Ну, опыт! А куда его применить-то? У людей тупо нет денег. До кризиса, сам знаешь, можно было пару сотен баксов в день поднимать. Это если не напрягаться. А если напрячься, то и пятьсот не предел. А сейчас что? Безнадега какаято, страна в жопе, и мы вместе с ней… – Ладно, – вдруг прервал меня Алиев. – Мы не для того встретились, чтоб на жизнь друг другу жаловаться. Есть маза срубить по-быстрому нормальное бабло. Дело непыльное, степень риска невысокая. – Насколько невысокая? – с деланным безразличием поинтересовался я. – Грохнуть, конечно, могут, – отхлебнув пивка, пояснил Евгений. – Но это если протупим или зарвёмся. А если подойдём продуманно, то всё будет хорошо. – Рассказывай. И объясни, что в твоём понимании – срубить? На гоп кого-нибудь взять, что ли? – Фу, Рома, – Алиев брезгливо поморщился. – Неужели ты думаешь, что мне некого подтянуть на гоп? У меня бывших сокамерников по Москве минимум полдесятка шарится, и я более чем уверен, что их дела сейчас тоже не блестящи, да и опыта у них в таких делах куда больше, чем у тебя. Ты вот лучше мне скажи – героином не вмазываешься? – Что, похоже? – ехидно ухмыльнулся я. – А ты в задницу не долбишься? – Спокойно, Рома, – предостерегающе поднял ладонь Евгений. – Я пидорский юмор не воспринимаю, тем более в свой адрес. На вопрос-то ответь. – Вмазывался как-то пару раз, из любопытства. Уж года три как… Мне это так понравилось, что больше никогда не прикасался, и не планирую. Боюсь. Ощущения превосходные, но подсесть – как два пальца обоссать. – Это хорошо, – задумчиво протянул Алиев. – Значит, слушай сюда. У меня есть ментовская ксива. Настоящая. Да не смотри ты на меня так, это всего лишь удостоверение члена какого-то сраного общественного совета при МВД. По сути она ни хера не значит, но выглядит вполне по-взрослому. Её мне задёшево один знакомый полкан подогнал, от уличных мусоров откусываться. А ещё у меня есть наручники, и ствол, вылитый ментовский «Макаров», только газовый. У приятеля одолжил. И ещё я немного владею азербайджанским языком. Итак, если коротко: завтра мы едем в Бирюлево, на Покровский рынок, там находим торчка, торчок сдает нам барыгу, барыгу мы под мусорскую тему выставляем, и бабло у нас на кармане. То, что у барыг бабло есть всегда, думаю, объяснять не нужно… Слы, ты чё ржёшь-то? – Угу, – отхохотавшись, выдавил я. – Тебе романы бы писать, Алиев. Пуаро, ёптыть. Джеймс Бонд с Покровского рынка, аха-ха-ха! – Ну, хватить ржать-то уже, – раздраженно бросил Евгений. – Мне не до шуток ни хера, мне бабло нужно позарез. Эта операция примитивна до гениальности, и я всё равно её реализую. С тобой, не с тобой – по херу. Я тебя подтягиваю только потому, что один никак не справлюсь, одному слишком рискованно. Решай давай. – Да не нервничай ты так… Хорошо, давай подробней. Если даже допустить, что мы найдём торчка… Хотя, где мы там его найдём? – На Покровском-то рынке?! Ром, включи мозги. Там чуть ли не каждый второй – торчок. Там рядом, забор в забор с Покровским, находится овощебаза, которую держат азербайджанцы. А так как занимаются на этой базе совсем не только овощами, то там постоянно пасутся барыги, и прочая эта шобла. На саму овощебазу соваться смысла нет, потому что там одни чёрные, и мы там будем слишком приметны. А на рынке – самое оно. Походим, посмотрим, послушаем – я ж не зря про азербайджанский язык упомянул. Нам нужен всего лишь один маленький, вонючий черножопый наркоман. Или даже русский, по херу, они все одинаковые. А остальное – просто дело техники. Не надо усложнять простые вещи. Просто поверь на слово. Боишься ты или нет – не спрашиваю. Сам вижу, что не боишься. От тебя требуется минимум – побольше молчать, и вовремя реагировать. В течение следующих десяти минут Алиев тщательно, в мельчайших подробностях рассказал мне о деталях операции. Выглядело всё очень убедительно. – Ну хорошо, давай попробуем, – уже серьезно ответил я. – Хуже не будет. А реально будет барыгу твоей пукалкой на шарапа взять? У неё ведь дуло в стволе другое совсем. – Не сомневайся, – Алиев кивнул. – Тебе когда-нибудь ствол к голове приставляли? Нет? Вот тото же. Я тебя уверяю, что в такие моменты в дуло не заглядываешь, хе-хе. Короче, завтра в девять утра, у центрального рыночного входа. Форма одежды – «бирюлёвец на променаде». Найди самую дешёвую и безвкусную дрянь, что у тебя есть, чтоб выглядел, как местный. Обувь поудобней, лучше кроссовки, вдруг сваливать придётся. – Лады, договорились. Слышь, Жень, – осторожно поинтересовался я. – А тебе нормально это… Ну, бомбить своих же соплеменников, пусть они и барыги? Они ведь тоже азербайджанцы. – А мразь национальности не имеет, – отрезал Алиев. – Тех, кто барыжит наркотой, я вообще душил бы собственными руками, а не то чтоб на бабло их выставлял. Ну всё, Ром, до завтра, и лучше не опаздывай, – он махнул мне рукой, поднял воротник куртки, и нырнул в метро. Районы, находящиеся рядом с Покровским вещевым рынком, уже не первый десяток лет являются московским филиалом республик Кавказа. Оба Бирюлёва – и Западное, и Восточное – давно и плотно заселены, в основном, представителями именно этой окраины бывшего Союза. Они скупили там чуть ли не половину жилфонда, а съёмных квартир заняли так и вовсе не менее девяноста процентов, потому что это один из самых дешёвых, неблагоустроенных и неблагополучных районов Москвы. Так что Бирюлёво, равно как и всякие бескудниковы с лианозовыми, уже давно само по себе превратилось в самое настоящее гетто, причём безо всякого участия властей. Разумеется, живут там не только кавказцы, там полно и представителей других национальностей. Но их объединяет один общий момент: подавляющее большинство из них – приезжие. Москвичей же в таких районах почти не осталось, в основном только те, кто существует на нищенскую зарплату, не имея ни денег на приличное жильё, ни каких-либо дальнейших перспектив. Впрочем, уже много лет по столице гуляет расхожая шутка про то, что москвичей в городе и так уже осталось всего процентов двадцать, толку от них нет, только жить мешают… Что же до Покровского вещевого рынка, равно как и до крупного овощного у метро «Пражская», то они, как и почти все московские рынки, полностью контролируются азербайджанцами. В принципе это нормально – так сложилось исторически, потому что дело своё азербайджанцы знают хорошо, и благодаря им в Москве круглый год полно свежих овощей и фруктов. Но самое неприятное в том, что наряду с прилежными тружениками весов и прилавка в Москву постоянно съезжается огромное количество самой что ни на есть омерзительной мрази. И не только из Азербайджана. Торговцы наркотиками, воры, грабители, да и просто наркоманы, за ежедневную дозу готовые практически на всё, что угодно. Общий процент совершенных ими преступлений, по сравнению с коренным населением, конечно же несопоставимо мал, но всё равно заметен и неприятен. И поэтому Алиев выбрал для реализации своего плана максимально верное место – столько гнили и грязи, как в вонючей клоаке тех районов, в Москве найти малореально. К рынку я опоздал на полчаса – проспал. Увидев Алиева, чуть не прыснул в кулак: обычно вполне элегантный, давно привыкший к дорогим московским магазинам Алиев выглядел самым настоящим лошарой. Куртка из кожзаменителя, мешковатые джинсы невнятного колора, кроссовки неопознанного производителя. Короче, самые обычные дешёвые бесформенные тряпки, продающиеся на всех без исключения подобных рынках. Но смотрелся в этом Евгений вполне органично. Не из профессорской семьи, небось. Мы поздоровались, и тихо переговариваясь, прошли на территорию. – Так, Ром, я на час раньше приехал, уже заприметил перца одного, – быстро говорил Алиев. – Вмазанный, сука, шарится тут, и похоже, ищет, чё бы скрысить. Неплохо бы взять его прямо на деле, с поличным, но мы не менты. И если рядом окажутся настоящие опера, которых по рынку тоже шарится немало, то можем огрести геморроя. А у нас немного другие цели. – Ну, и чё делать-то? Давай, руководи операцией, гражданин начальничек. – Цыц! Ерничать будешь потом. Пока просто следим. Мне этот хрен нравится больше остальных. Во-первых, он вмазанный, это хорошо: значит, наркоман, а следовательно – уже виноват, и знает об этом. Во-вторых, морда у него очень прошаренная и в то же время трусливая; смотри, вроде и на понтах весь, и челюсть вперед выставил, а у самого глаза бегают. Значит, он ссыкло, и барыгу сдаст в пять секунд, лишь бы жопу прикрыть. И самое главное: он азер, это сто процентов, но за целый час ни с кем из торгашей не поздоровался, а они тут практически все до единого тоже азербайджанцы. Значит, он тут чужой, и это для нас очень хорошо, потому что при «задержании» он вряд ли станет поднимать кипеж на всю округу. Повезло нам практически сразу. Объект всегото минут сорок пошатался по рынку, после чего направился за контейнеры, в сторону сортира. В самый безлюдный сектор территории, практически её край, где почти все контейнеры закрыты. Мы затаились у одного из них, и стали ждать. Вскоре, пошатываясь и почесывая в паху, объект вышел из сортира, и двинулся прямо в нашу сторону. Мы спокойно вышли из-за контейнера прямо перед торчком, Евгений показал ксиву, а свои имя и «должность» пробурчал невнятной скороговоркой, в которой, впрочем, отчетливо прозвучало «оперуполномоченный», и потребовал у него документы. Приезжие, стоит отметить, боятся московских ментов и ксива на них действует просто магически. А Женина ксива была самая что ни на есть правильная: любовно обернутая в специальный прозрачный чехол с кожаной окантовкой, и на тонкой длинной цепочке, прикреплённой к ремню. Как у настоящего мента. Торчок мгновенно вытянул из-за пазухи измятую книжицу и судорожно протянул Алиеву. – Что такой случился, начальник? – Пока ничего, гражданин… эммм… Везиров Ахмед Джавид-оглы, – и Алиев окинул его каким-то доселе незнакомым мне холодным рыбьим взглядом. – Просто мне показалось, что вы находитесь в состоянии наркотического опьянения. Пройдёмте-ка с нами. – С этими словами Алиев взял торчка под локоток, завёл за контейнеры, и принялся обыскивать. – Да нэту ничиво, начялник, мамой килянус, – бормотал объект, пока Евгений прощупывал каждый шов в его одежде. – Просто шёл, никаво не трогал, да. Трэзвий савсэм. – Заткнись, сами разберёмся… А вот это что такое?! – и Алиев вытащил у него из внутреннего кармана куртки перетянутый ниткой целлофановый свёрток шарообразной формы, окружностью с советскую пятикопеечную монету. – Это не мой, начялник! – заверещал торчок, выворачиваясь из рук Алиева. – Што делаешь, начялник, зачем беспределничаешь? – Слы, ты чё дёргаешься, падла? – Евгений сильно ударил его локтем в челюсть, тот осел на корточки, и уставился на нас выпученными, полными недоумения и испуга глазами. – Чё ты дёргаешься? Сиди, гнида, ты своё отгулял. Лейтенант, – обратился он ко мне, – в браслеты его закоцай, вдруг сбежит, сука, а у него особо крупный размер. Повезло нам сегодня. Барыгу взяли. – Какой барыга, э?! – Ахмед снова взвился. Он просто не знал, что назад у нас дороги нет, да и лишнее палево тоже было ни к чему. Евгений снова его ударил, на этот раз поддых. Удар был такой силы, что тот просто молча скрючился, выпучил глаза ещё больше, и на минуту притих. Алиев вытащил сигарету, и совершенно спокойно закурил. Мне, в отличие от Алиева, спокойствие сохранять удавалось с трудом, руки всё равно немного тряслись, и я не вынимал их из карманов. Из-за контейнеров то и дело раздавались каркающие голоса проходящих торговцев. – Давай, лейтенант, наряд вызывай, – безразлично произнёс Алиев, брезгливо разглядывая клиента. – Ща на экспертизу повезём. И его, и порошок. Тут граммов двадцать, не меньше. Весь рынок небось снабжал, гнида. – Начялник, мамой килянус, – забормотал наркоман. – Мамой килянус, нэ мой парашок, нэ вози экспэртыза, дэньги дам сколка хочиш, сэйчас брат пазваню, толька атпусти, зачэм чужой товар на мне вэшаешь, начялник… – Да заткнись ты, гнида, – отвернулся от него Евгений, и потихоньку мне подмигнул. – Какие деньги, ёпт? Ты чего, не понял ещё, что у нас операция? Сдали тебя, с потрохами. Стопроцентно по этапу пойдёшь. Нам-то похер, кого сажать, у нас на такое говно, как ты, план. Вас, вонючих чурок, много. Ничего, посидишь лет восемь на баланде, организм почистишь, хе-хе. Через полчаса, расталкивая локтями толпу, ополоумевший от пережитого страха оглы птицей нёсся в сторону центрального выхода, даже не оглядываясь. Аж пятки сверкали. Евгений удовлетворённо улыбнулся, пробежал глазами написанный на бумажке адрес, тщательно его запомнил, после чего изорвал бумажку в мелкие клочья и выкинул их за контейнер. Целлофановый шар с порошком отправился обратно во внутренний карман. – Жень, а где ты столько порошка-то взял? – спросил я, засовывая за пояс наручники. – А прикид свой где откопал? – Ну, где взял, – пожал плечами Алиев. – Сам натолок. Анальгин это, обыкновенный, из аптеки. Неужели ты думаешь, что я стал бы таскаться по городу с восьмилетним сроком на кармане? Я ж не Ахмед этот. А в одежде этой я когда-то приехал в Москву. Пошли, лейтенант, нас ждут великие дела. Через час мы уже сидели в кустах в метрах двадцати от подъезда в отвратительно глухом, безлюдном районе у станции «Бирюлево-Пассажирская» – в самой глубине панельных трущоб Михневской улицы с заплёванными и заблёванными подъездами с кучей пустых бутылок и всякого хлама, – и ждали, пока ктонибудь приедет к барыге за героином. Ждать нам пришлось долго, часа два, если не больше – время тянулось медленно. В подъезд изредка заходили люди – какие-то пенсионерки, тетки, подростки, пожилые кавказцы явно не наркоманского вида. В общем, не наш контингент. Но вскоре у подъезда остановился потрепанный черный «БМВ», с наглухо тонированными стёклами и сверкающими дешёвым хромом и новизной колесными дисками. Из машины вышел хорошо одетый кавказец лет двадцати пяти, быстро, но внимательно огляделся, нервно щёлкнул сигнализацией, и скрылся в подъезде. – Точняк, наш клиент, – прошептал Евгений, – машину закрыл, стало быть один, вообще отлично. Ждём две минуты, и вперёд, на третий этаж. Тихо и быстро. Лифт не трогаем, он стопудово скрипучий, так что пешком. И повторяю, ты, главное, молчи, я сам всё сделаю. – Слушаюсь, товарищ начальник, – я хрустнул пальцами, и нащупал на поясе наручники. – Не начальник, бля, а командир, – пробурчал Алиев. – Если назовёшь меня начальником при барыге, можем спалиться. Ты даже не представляешь, насколько они прошаренные. – Хорошо, как скажешь. А скажи-ка, командир, палить-то барыга не начнет? Как они себя вообще ведут в таких ситуациях? – Ты спятил, что ли? Где ты видел барыгу со стволом? Это в случае с крупными оптовиками всякое может быть, а эти-то, которые на квартирах торгуют – тьфу, и растереть. Самое главное – попасть в квартиру, тогда всё точно будет в шоколаде. Но попасть в квартиру – как раз и есть самая сложная задача. Ну всё, пора, пошли давай. Мы бесшумно рванули к подъезду, в считанные секунды взбежали на пролет между вторым и третьим этажами, и затихли там, слившись со стенами. Роль мента меня постепенно увлекала, хотя я по-прежнему немного боялся. Алиев же был спокоен, как удав, и целеустремлён, как железнодорожный локомотив, словно подобную «милицейскую операцию» он проделывает далеко не впервые. Наверху чуть слышно скрипнула дверь, и тут же закрылась – это клиент вышел с товаром. Раздались мягкие шаги – тоже игнорируя лифт, он спускался прямиком в нашу сторону. Миновав пролёт, он увидел нас, и обмер: Алиев стоял прямо, правой рукой направив ствол ему в пах, а левой демонстрируя развернутую ксиву. – Ну вот, бля, – только и смог обалдело обронить клиент, и поднял руки вверх. Из разжавшихся пальцев на лестницу упали три маленьких целлофановых комочка. Алиев убрал ксиву в карман, и приложил палец к губам. – Тихо, бля, – чуть слышно прошипел он, указал на пакетики стволом, и помахал им вверх-вниз, мол, поднимай. Клиент, так же сохраняя гробовую тишину, отрицательно помотал головой. – Под-ни-май, говорю, сссука, козлина ты тупорогая. Ща ведь плохо будет. Клиент растерянно нагнулся, аккуратно поднял пакетики, и механически засунул в боковой карман брюк. Алиев так же молча поманил его пальцем, тот спустился к нам, и я в полной тишине пристегнул его наручниками к тонкой трубе батареи отопления, пронизавшей весь подъезд сверху донизу. Алиев ткнул клиента стволом в область печени, вынул у него из внутреннего кармана куртки паспорт, пролистал, и протянул мне. Я убрал паспорт в свой карман. Клиент смотрел на нас расширенными глазами. – Слушай сюда, гондон штопанный, – пристально глядя ему прямо в глаза, зашептал Алиев. – Внимательно. Сейчас ты снова поднимаешься в квартиру. Мы – сзади. – Клиент снова испуганно-отрицательно замотал головой. Глаза Алиева постепенно наливались кровью, он тщательно отчеканивал каждое слово. – Тихо ты, тля. Не пылить. Мы уже здесь. Мы туда попадём. Его сдали. Он уже попал. По-любому. Врубаешься? Если мы будем там сейчас, и через тебя, то ты берёшь свой сраный герыч, и уходишь домой. Ты нам на хер не нужен. Понял? А если не через тебя – то ты сидишь в тюрьме. Вместе с ним. Стопудово. Долго. Думай минуту. Потом – всё. Экспертиза, суд, этап. Уедёшь на восьмилетку за сраного барыгу. Я тебе отвечаю. – На этих словах Алиев двумя пальцами достал свой толченый анальгин, покачал перед носом у вконец затравленного клиента, и хладнокровно засунул ему во внутренний карман. Тот вздрогнул, попытался было открыть рот, но покосился на ствол, осёкся, ещё пару секунд что-то прикидывал, и утвердительно кивнул. – Молодец, врубаешься. Сколько там человек? – Он один, из мужиков больше никого, – проговорил клиент. – И бабские голоса я слышал ещё. – Отлично. Лейтенант, раскоцай его. Я осторожно, чтоб не звенеть металлом, отстегнул клиента от трубы, и мы двинулись наверх. Алиев шёл вплотную за клиентом, я следовал в метре сзади. Клиент позвонил условным сигналом, Евгений присел на корточки за его спиной, не выпуская ствола из рук. В коридоре послышалось шарканье ног, раздался приглушённый голос с легким акцентом: – Что случилось, Тенгиз? – Ничего, Кямал-джан, – негромко, но неожиданно спокойно и уверенно ответил наш клиент. – Ещё хочу. – Ты один? – Нет, с мусорами, – для такого момента сыронизировал Тенгиз максимально убедительно. – А, это хорошо, – оценили шутку за дверью. – Ну, тогда добро пожаловать. Дверь открылась. Алиев с силой отшвырнул Тенгиза в мою сторону, ворвался в квартиру, сходу врезал барыге стволом по голове, и громко произнёс: «Милиция, всем на пол, руки за голову!» Барыга рухнул лицом вниз. Из квартиры не донеслось ни звука. Мы зашли следом, я запер входную дверь, за шиворот отволок вновь оцепеневшего Тенгиза в ванную, и приковал там наручниками, чтоб не мешался под ногами. Барыга молча лежал в коридоре лицом вниз, сцепив руки на затылке. Алиев передвигался по комнатам со стволом в руках, и осматривал жилище. – Порядок, лейтенант, – удовлетворенно сказал он, выходя в коридор, и показывая большой пакет граммов в пятьдесят. – В одной комнате женщины, героин фасуют. Сидят тихо, не дёрнутся. Напуганы очень. Там килограмм, не меньше, прямо по полу рассыпан, чуть ли не на газете. Так что сроков на всех хватит. Вон телефон в углу, звони в отдел, вызывай. Я сделал пару шагов в сторону аппарата. С пола послышалось ненавязчивое покашливание. Алиев подавил довольную улыбку, присел рядом с барыгой, на всякий случай тщательно обыскал его на предмет оружия, велел подняться, и развернул у него перед лицом ксиву. Барыга оказался азербайджанцем лет сорока пяти, вполне приличной внешности, чисто выбритым и в опрятной домашней одежде. И встреть я его на улице, никогда не заподозрил бы в торговле наркотиками. – Ну, что, Кямал, приехали? – будничным тоном, безо всяких эмоций спросил у него Алиев. – Давай спокойно поговорим, началник, – тоже спокойно, почти без акцента произнес Кямал. Видимо, матерый барыга чувствовал ситуацию очень хорошо, хоть и вряд ли мог заподозрить, что на самом деле никакие мы не менты. – Пойдём в тот комната, и там вдвоём поговорим, без всех людей. – Ну, пойдём… поговорим. Только без шуток, – Алиев пошевелил пистолетом. Барыга приоткрыл дверь, за которой сидели женщины, и произнес какую-то длинную фразу на азербайджанском языке. Я внимательно посмотрел на остававшееся бесстрастным лицо Алиева, и успокоился окончательно. Они ушли беседовать. За дверью ванной раздался протяжный, тяжёлый вздох. Примерно через полчаса они вышли. Барыга очень довольный увивался вокруг Алиева и приглашал ещё зайти. Алиев снисходительно, чуть брезгливо улыбался уголками рта. Мы забрали из ванной Тенгиза, сковали ему руки за спиной, и вывели за дверь. Барыга с фальшивым сочувствием с ним попрощался. За время, проведённое взаперти, Тенгиз сдулся ещё сильнее, на него было неприятно смотреть. Его трясло, на лбу выступила испарина, а в глазах стоял страх. Может его просто кумарило. Он же, в конце концов, к Кямалу не за книжками приезжал. На улице я вытащил у него из кармана ключи, сел за руль, Алиев с Тенгизом разместились на заднем сиденье, и мы двинулись в сторону метро. – Начальник, куда вы меня везёте? Ты же обещал отпустить! – Да не ссы, – Алиев отстегнул наручники, убрал их куда-то за пазуху. – Кому ты нужен, ёпт. Опер сказал, опер сделал, – усмехнулся он. – Ром, останови машину на минутку… На вот тебе, за хорошее поведение, – он швырнул наркоману пакет с героином, который прихватил у барыги. – Может, раньше сдохнешь. А теперь вышел на хуй из машины. Быстро, я сказал. – Начальник, – упавшим голосом выдавил Тенгиз. – Это не моя машина, начальник. Меня за неё на ремни порежут. – Не ссы, говорю. Нам на хачовских помойках ездить западло. Сейчас выходишь, и ждёшь ровно пять минут, не меньше. Потом ловишь такси, и едешь до Царицынской. Там на стоянке у рынка найдёшь машину. Ключи и документы будут под сиденьем. Всё, пшёл! – Алиев вытолкнул его на улицу, и хлопнул дверью. – Жми, Ром. Мы сидели в каком-то кафе, пили коньяк и пересчитывали выручку. Вышло по полторы тысячи долларов на брата – огромная сумма. Передо мной сидел прежний Алиев. От образа наглого мента ничего не осталось. – Ну что, лейтенант, – иронизировал он. – Представляешь, сколько ты теперь сможешь накупить поясов для похудения? Отдельную квартиру придётся снимать, в качестве склада. Какие планы-то? – Наверное, куплю какой-нибудь вузовский диплом, и пристроюсь на работу. Надоело мотаться, как говно в проруби. А сам-то чего дальше делать думаешь? Не просто так же тебя на сегодняшнюю аферу сорвало. – Разумеется, – Алиев сделал глоток, пожевал яблочную дольку. – Открою агентство недвижимости. – Ни фига себе масштаб, – изумился я. – А ты чего, риэлтор? У тебя образование? Опыт? Клиентура? – Рома, ну что ты, как маленький. Опыт у меня такой же, как у тебя. Бесценный. Клиентов разводить. А на что именно – давно пофигу. – А почему тогда именно агентство недвижимости? Это ж геморроя сколько, а насколько я тебя знаю, ты особенной усидчивостью сроду не отличался. – Да какой там геморрой-то, – поморщился Женя. – Вот ты, например, когда в последний раз новую хату снимал? – Давненько уже. Я в своей четвертый год уже живу. А через агентов – вообще никогда не снимал. А что? – В общем, недавно меня в одном таком агентстве кинули. Ну, не совсем кинули, а просто те условия, что были прописаны в договоре, немного отличались от тех, что мне озвучили. Мне сказали, что интересующая меня хата есть в наличии, я занёс агентам денег, а хозяйка… не пришла. – В смысле? Как не пришла? – В прямом. Я прождал час у подъезда, а потом мне в агентстве сказали, что она перестала типа снимать трубку. Но по договору они теперь обязаны ежедневно в течение трех недель присылать мне все подходящие варианты, которые у них появятся. Несколько раз в день. – А в чём прикол-то? – Прикол в том, что деньги я уже заплатил. Понимаешь? Немного, долларов тридцать, кажется, но сам факт. Теперь смотри: я снимаю офис, даю объявы в газету, ко мне приходят клиенты, плюс я ежедневно получаю от агентства информацию о сдающихся хатах. Каковая информация стоит мне всего тридцать долларов в месяц. А клиенты в свою очередь платят мне за неё уже совсем другие деньги. Плохо, что ли? – Неплохо, спору нет. Но что-то мне это не кажется убедительным. То, что ты описал, выглядит както слишком уж просто. – Ха! Можно подумать, мы с тобой сегодня теорему Ферма доказывали. Вчера вон ты меня вообще на смех поднял. А теперь сидишь с деньгами на кармане. Всё гениальное просто, Рома. Всё гениальное просто. – Неплохо, – я задумался. – А давай вместе займёмся? Может, пригожусь. – Нет, – категорически отрезал Алиев. – Больше никаких партнеров. С меня Саши Хохла более чем хватило. Ничего личного, Образцов, но я сам по себе. Алиев допил коньяки подозвал официанта, мы вышли на улицу, пожали друг другу руки, и разъехались в разные стороны. 2006 год I С тех пор прошло уже семь лет. Изменилась наша жизнь, и мы вместе с ней. В общем Алиев довольно интеллигентен, к тому же ещё и откровенный до наивности романтик. И назвать его профессиональным, идейным жуликом не поворачивается язык. Просто жизнь по нему прошлась довольно жёстко. Его азербайджанец-отец умер рано, и он рос шпаной на улицах городка, расположенного в Туркменистане, в каких-то глушайших дебрях Каракумов, на отшибе цивилизации. Образования получить не смог, и даже отсидел за какую-то ерунду по молодости пару лет в тюрьме. А пока он сидел, его русская мать сменила азиатскую глухомань на родную, Нижегородскую. После освобождения он приехал к матери, и даже устроился на работу, но скоро в силу принципиальности ему пришлось оттуда уезжать – он испортил отношения с одним из самых значимых людей в районе, с каким-то местечковым пупком, и стал в городишке чуть ли не изгоем. Алиев уехал в Москву, и абсолютно с нуля начал новую жизнь. Разумеется, это было очень непросто. Ему пришлось пройти все круги ада, которые в негостеприимной столице ожидают всех без исключения нищих искателей счастья. Начинал Алиев с самого низа, снимая у какой-то старухи матрац в углу однокомнатной хрущёвки, и методично, шаг за шагом, поднимался вверх. Путь этот был весьма нелёгок. Алиевские прожекты часто заканчивались полными провалами, раз за разом снова отбрасывая его в полную нищету. Его грабили менты, подставляли партнёры, давили конкуренты, сжигали офис бандиты. А однажды, сразу после дефолта самый близкий его товарищ Саша Хохол, которому он доверял как себе, сбежал на Украину, предварительно опустошив сейф с их общими деньгами. После чего Алиев зарёкся брать партнёров, даже из числа друзей. Но он всё это перенёс относительно спокойно, и раз за разом придумывал всё новые и новые проекты. Агентство недвижимости, которое он тогда всё-таки открыл, приносило ему неплохие деньги. Но так как деятельность эта была всё же полулегальная, да и честной её тоже сложно было назвать, то никакого развития предприятие не получило: на него вышли районные опера, и осторожный Алиев мгновенно исчез из поля зрения, оставив контору в подарок помощнице. После этого он поочередно открывал то модельное агентство, то какую-то автобусную контору, потом где-то в Митино салон белой магии, затем разливал где-то в Подмосковье поддельную парфюмерию, и вообще занимался чёрт-те чем, но на месте никогда не сидел. Теперь, спустя годы, он занимается строительством. Причём довольно успешно: начал совсем ещё недавно с отделки частных кухонь и сортиров, а теперь обслуживает несколько каких-то перспективных казённых заказов. Я в этом не особенно разбираюсь, просто знаю, что он часто мотается по командировкам, а имена заказчиков упоминать избегает. Скромно живёт один в съёмной квартире. И несмотря на пройдённые огонь, воду и медные трубы, в мрачного упырямизантропа не превратился, и веры в людей не потерял. Да и вообще за прошедшие годы он стал намного спокойнее. Но не стоит обольщаться: его спокойствие не слабость – принимать жесткие решения он умеет превосходно, и в случае необходимости способен совершенно спокойно и без лишних рефлексий выбить вам челюсть. После чего так же обезоруживающе улыбнётся, и вежливо вызовет «Скорую помощь». Я, в отличие от Алиева, довольно ленив, и активной деятельности не жажду. Родом я из Ташкента, но много лет живу в Москве. Родителей у меня нет. Так сложилось. Приехав когда-то в Москву, я устроился в жульническую контору, которая специализировалась на продаже по улицам всякого левого дерьма. В середине девяностых через такие конторы прошли десятки тысяч человек, чрезвычайно распространённый тогда вид бизнеса. Лично мне это нравилось тем, что не нужно ни о чём думать, чем-то париться, принимать какие-то решения, и нести за что-либо ответственность. Утром взял со склада товар, вечером сдал остатки, и ты с деньгами. Вот и весь процесс. Работа максимально расслабленная, но в то же время это отличная, уникальная коммуникативная школа, и прошедшие её достаточно глубоко, как я или тот же Алиев, могли уже не беспокоиться о куске хлеба насущном. Кризис девяносто восьмого года пустил ко дну три четверти подобных конторок, и тогда не у дел осталось немало превосходных профессионалов, способных впарить кому угодно хоть чёрта в ступе. Подавляющему большинству из них – без высшего образования – во многие легальные компании дорога была закрыта. Но примерно в то же время в Москве появился новый вид жульничества: диплом любого высшего учебного заведения запросто продавали в метро, как пачку сигарет, или свежую газету. Ясное дело, с поддельными вузовскими печатями, но это мало кого волновало – проверить подлинность документа могли только крупные компании, имевшие собственную службу безопасности, как правило состоявшую из бывших сотрудников государственных спецслужб. Но наряду с ними в Москве существовали ещё и легионы мелкокалиберных контор, где всякого рода специалисты всегда остро необходимы. На деньги, изъятые у барыги, я тогда купил себе диплом психолога, регистрацию в Москве, и без особого труда устроился менеджером по продажам в небольшую компанию, оптом и в розницу торговавшую полимерами. Быстро врубившись в процесс и специфику, я развил там такую бурную деятельность, что через три месяца уже сидел в собственном кабинете, коммерческим директором. А ещё через три месяца я страшно запил. II Офисная жизнь нагнула меня очень быстро и здорово. Свободолюбивый, с независимым характером, я честно пытался начать жить, как все. В активе я имел: идиота-гендиректора, которого терпеть не мог, кучку подчинённых, которых я презирал и не видел в упор, ещё корпоративный автомобиль «Форд фокус» не самой первой свежести, компьютер, съёмную квартиру… Нет, с виду-то как раз всё было нормально – в кругу таких же конторских хорьков я считался крутым офисным мачо, рвущим конкурентов, как старые газеты; должность моя звучала достаточно громко, а ещё мне оплачивали мобилу и бензин, поэтому в кабацких разговорах при знакомствах со всякими офисными мышами различной степени смазливости, я мог тяжеловесно уронить термин «соцпакет». И неважно, что запселых конторок, подобных нашей, в городе миллион. И плевать, что, по сути, я такое же ничтожество, как и эти офисные дуры, сосредоточенно выслушивающие мои голимые бредни. Зато я – «топ-менеджер». Тьфу, идиотизм. Отчётливое осознавание собственной фальшивости и никчемности страшно меня угнетало, и я жил в состоянии перманентного стресса, который нужно было как-то снимать. И я запил так, как не пил никогда прежде. Более того – за торговлю полимерами я себя глубоко презирал. Не уверен, что Бог создавал меня для того, чтобы я торговал полимерами. Ну не может любить себя человек, осознающий, что вынужден заниматься какой-то бессмысленной, беспросветной херней. А если человек не любит себя, то он вообще никого любить не в состоянии. В свою очередь, его тоже мало кто любит. Нет, ну какое-то подобие девушки у меня почти постоянно тусовалось дома. Более того, на первый взгляд моя тогдашняя подруга являлась просто чудом – красивая, образованная, прекрасные манеры, безупречно ухоженная, и всё такое. Она делала карьеру в какойто крупной компании, ездила на корпоративы в караоке и боулинг, вела здоровый образ жизни, и вообще имела вид успешной, состоявшейся молодой леди. На самом же деле она была скучной, серой офисной мышью, радовавшейся пошлейшим приколам с глупейших развлекательных ресурсов, и целыми днями отлынивала от работы, зависая на сайтах знакомств, и каких-то сраных астрологических порталах, изучая ежедневные, ежемесячные, и ежегодные гороскопы. Единственная причина, почему долго не прогонял её ко всем чертям – она была в моём вкусе, чисто внешне, её не стыдно показывать людям, когда она молчит, ну и ещё она не бревно в постели. А, чуть не забыл самое главное её достоинство – она не зудела, и не морочила мне голову. Тихо сидела в углу, ковыряла бумажки со своими «вертикально интегрированными компаниями», и не мешала мне заниматься своими делами у компьютера. Я и занимался – находил на «Одноклассниках. ру» новых девочек, и вовсю развлекался. Да, я ей напропалую изменял. Потому что, по большому счёту, она была мне по хую. Я даже имени её вам не скажу, ибо какая разница-то? Судьба наградила меня довольно удачной внешностью, к тому же я коммуникабелен, девушки всегда обращают на меня внимание, и через короткое время, как правило, оказываются в моей постели. Мне и пальцем особенно-то шевелить незачем – сами приезжают. Но в глубине души я осознаю, что нужен им ровно для того же, что и они мне – просто переспать. Мало-мальски умная девушка никогда не станет иметь со мной ничего серьёзного. Потому что я – никто, и звать меня никак. Потому что я не способен сделать женщину счастливой. У меня нет для этого ни средств, ни желания. При своём раздолбайстве и никчёмности я ещё и законченный эгоист. Всё, на что я способен – это пустить пыль в глаза, да и то ненадолго. Умные девушки это просекают сразу же, и держатся от меня на расстоянии. А с дурами, у которых в глазах безнадёга, – типа пусть плохонький, зато мой, – я и сам не желаю иметь ничего серьёзного. Замкнутый круг. Естественно, что всё это я держал глубоко внутри себя, и никогда никому в этом не признавался. Я же весь такой крутой и уверенный в себе, просто жуть. Но суть от этого не меняется. И когда я напивался один, то всегда чувствовал себя глубоко несчастным, набитым комплексами мешком с дерьмом, которым, в сущности, и являлся. И я упивался этим чувством. Других-то нет. Я патологически неспособен разделять мысли и чувства других людей. Мне на них плевать. На чувства девушек – тоже. Поэтому я вновь и вновь заходил на «Одноклассники точка ру»… Впрочем, чего врать-то. Я вообще оттуда не вылезаю. Затягивает. Но я вроде говорил о роде деятельности? А, ну да. В один прекрасный момент, сидя в кабинете, и тупо щелкая мышью по фотографиям всяких мартышек с сайта знакомств, я вдруг осознал, кожей почувствовал, что если я мгновенно, вот прямо сейчас что-нибудь не изменю, то очень скоро деградирую окончательно, и навсегда перестану себя уважать. Я достал из тумбочки бутылку виски, наполнил стакан, и большими глотками нервно его осушил. Потом снова залез в компьютер, и снес оттуда все личные файлы. На написание заявления на увольнение по собственному желанию потребовалось три минуты. Ещё несколько минут втолковывал гендиректору, что «да, я ухожу совсем; нет, не к конкурентам; нет, зарплата меня устраивает; нет, я не стану тратить время на передачу дел, сами разберётесь; плевать я хотел на лишение премии; да увольняйте по любой статье на ваш выбор, а трудовую книжку потом можете отнести в сортир, она мне больше не пригодится». Выйдя на улицу, я позвонил своей девушке, и сообщил, что у неё есть немного времени на то, чтобы забрать из моей квартиры всё своё барахло. Иначе я это выкину. «Нет, ничего не случилось; нет, у меня нет другой девушки, просто я больше не могу, не желаю тебя видеть; ключи оставишь в почтовом ящике; да нет, нет, дорогая, ни-чего не случилось, ровным счётом ничего… Просто я тебя не люблю». III Договорив, я вынул из аппарата сим-карту, сломал её пополам, выкинул в ближайшую урну, и тем самым навсегда избавился от самого кошмарного периода в своей жизни. Теперь я – свободный художник. Дарю, так сказать, людям счастье. Это дорого, но зато удовлетворяет так, что хоть из дому беги. К тому же, теперь я целиком принадлежу самому себе. Это очень радует. А занимаюсь я распространением часов уважаемых швейцарских производителей, известных всему миру. В дорогом костюме я захожу в офис какого-нибудь большого начальника, лучше из совковых «красных директоров», а ещё лучше – мента с большими звёздами на погонах, представляюсь сотрудником фирмы-реализатора таможенного конфиската, и кладу ему на стол толстый журнал «Часы», продающийся вполне открыто в любом газетном киоске. Журнал солидный, очень информативный, и щедро сдобренный красочными фотографиями шедевров мировой часовой промышленности. А рядом с этим журналом я кладу уже официальный каталог, в котором указаны рекомендованные цены на продукцию журнала «Часы». Цены эти больше похожи на номера телефонов, и начальственное лицо вполне объяснимо возводит очи горе, и вертит пальцем у виска. Дескать, откуда у меня, скромного столичного генерала милиции, такие деньги? Сразу же после этой небольшой пантомимы я достаю из своего – очень дорогого – портфеля несколько образцов, даю ему в руки, и называю свою цену. Цена, разумеется, в несколько раз ниже указанной в журнале. Как только начальник берет образец в руки, то он уже жертва. Соскочить ему теперь совершенно невозможно. Да и некуда: расслабиться и подумать я ему даже на секунду не позволю, а выпустить из рук действительно красивые, дорого выглядящие, и благородно тяжёлые игрушки – не самая простая задача. Особенно после того, как из портфельчика – разумеется, совершенно случайно – вынимается очередной глянцевый журнал, с обложки которого, подперев кулаком волевой подбородок, чистым взором чекиста на должностное лицо смотрит президент Путин, и с его запястья ненавязчиво отсвечивает гильошированным циферблатом скромный «Патек Филипп». Точно такой же, какой лежит сейчас у должностного лица на столе. На всякий пожарный случай в моем портфеле есть ещё несколько журналов. На их обложках можно увидеть совершенно разных деятелей: директора ФСБ, хозяина одной из ведущих нефтяных компаний, знаменитого спортсмена, известного на весь мир пианиста или писателя, гениального актёра, да и вообще кого угодно. Объединяет этих людей только одно – на всех фотографиях можно отчетливо разглядеть их часы. Для таких журналов в моем портфеле отведено специальное отделение. И подход к каждому клиенту у меня индивидуальный. Они это любят. И, будьте уверены, в моём небольшом портфельчике всегда найдётся десятка два различных образцов элитной продукции, которые можно заказать, причём за весьма скромную цену – «таможенный конфискат» всё-таки. Ну, или купить прямо сейчас. Часы «как у Путина» в каталоге стоят около тридцати тысяч долларов. Я могу, сложив прямо в воздухе некую «систему скидок», осчастливить вас такими часами тысяч за пять. Если же вы воспользуетесь такой редкой удачей, и возьмёте ещё в подарок супруге, ну хотя бы вот эти «Картье», которые в каталоге стоят тысяч двадцать, то скидка будет ещё больше. А теперь покажите мне ментовского генерала, в чьём сейфе не найдётся десятки зелени наличными. Более того, я могу сделать и ещё одну дополнительную скидку при условии, что вы возьмете ещё вот этот «Лонжин», скажем, в подарок другу на день рождения. Всё равно ведь придётся что-нибудь дарить, бегать по магазинам, выбирать, и далеко не факт, что у вас найдётся на это время. А тут, посмотрите, элегантные мужские часы совершенно классического дизайна, и даже не обязательно знать вкусы и предпочтения одариваемого, потому что швейцарская классика не стареет, и подходит кому угодно, да и стоят они всего чуть больше тысячи долларов. Как правило, обработка одного клиента занимает максимум полчаса чистого времени. Ну, или час, если денег у него, как у дурака махорки, и ему понравились вот именно эти конкретные «Улисс Нардан Фрик» с турбийоном, из каталога, а с собой у меня такого образца нет. Понятное дело, что шестидесятитысячные часы я за пятерку не отдам ни при каких условиях, да и не нужно это моему клиенту, он ждёт от своей покупки совсем другого. Тогда я звоню своему водителю, он у меня парнишка весьма прошаренный, мы понимаем друг друга с полуслова, и я интересуюсь у него, есть ли у нас сейчас на складе нардановский «Фрик»: «посмотри, пожалуйста, тут очень важный и высокопоставленный клиент, человек очень уважаемый и занятой, ему некогда долго ждать». Пока водитель везёт со склада искомые часы, я ни на минуту не упускаю клиента из поля зрения, развлекая его всяческими забавными байками из часового мира. Например о том, что часы «Патек Филипп Скай Мун» нельзя просто так купить в магазине, их вообще нельзя купить без личного собеседования с хозяином мануфактуры «Патек Филипп», и будь ты хоть трижды миллиардером, если хозяину ты не понравился, то часов этих тебе не продадут. А уж если тебе сказочно подфартило, и ты прошёл собеседование, то учти, что часы эти стоят один миллион евро, ну и ещё тебе надо будет пять лет подождать, потому что на них огромная очередь, и их сложнейший механизм до мельчайшей детали изготавливается вручную. Были случаи, когда клиент изъявлял желание приобрести «Скай Мун» прямо сейчас, хоть за наличные, если они есть у нас на складе. Но разумеется, я очень тонко чувствовал меру, и так глубоко не зарывался, поэтому давал такому клиенту понять, что, к моему глубокому сожалению, не всё в этом мире можно купить за деньги, и такие часы на складах не валяются, зато есть вот этот вот «Ролекс Ойстер», которые можно носить каждый день, ну или подарить товарищу. Эти часы одни из самых популярных в мире, и так как вы уже приобретаете «Фрик», то на «Ролекс» я сделаю вам ещё одну, самую распоследнюю, самую крайнюю скидку. Через некоторое время водитель привозит мне нужные часы, происходит взаиморасчёт с клиентом, мы обмениваемся номерами телефонов, и я выхожу из кабинета уже с деньгами. Средний улов за один раз составляет от трех до семи тысяч долларов. Но бывает и намного больше. Бывает, что и совсем ничего не зарабатываю, но это настолько редкие случаи, что о них не стоит и упоминать. На улице я сажусь на заднее сиденье «глазастого» «Мерседеса», и отчаливаю обедать в какое-нибудь приличное заведение. Совковые генералы в такие не заходят. В дороге я внимательно изучаю новые часовые каталоги, изредка поглядывая на свои собственные часы – скромные «Лонжин Гран классик». Отличные часы, и стоят всего чуть более тысячи долларов, да. От тех, что купил у меня клиент, они отличаются лишь одним – они не поддельные. В Китае уже давно поставили на поток выпуск подделок дорогостоящих марок. Подделывают всё, от швейцарских часов до итальянской одежды и немецкой бытовой техники. Китайские технологии не стоят на месте, постоянно развиваются, и с каждым годом качество подделок всё улучшается. Вот и с моими часами такая же ситуация – распознать, что это высококлассная подделка, способен только часовой специалист весьма серьёзного уровня. Мои многочисленные клиенты такими специалистами точно не являются. Их друзья – тоже. Истина открывается, только когда часы ломаются, и клиент несет их в специализированный сервис. Но, слава современным китайским технологиям, такие инциденты довольно редки. И большинство моих клиентов с удовольствием и гордостью носят мои часы вот уже несколько лет. «Мерседес» же этот я сначала долго арендовал у знакомого, а потом выкупил за какую-то небольшую сумму. Он старый уже, и пробег у него колоссальный, поэтому я особенно его не напрягаю. Зато не экономлю на его внешнем виде – автомобиль всегда чистый, отполированный до зеркального блеска, всегда сияет, как начищенный пятак, и выглядит лучше нового. По идее, с моим образом жизни автомобиль нафиг не нужен, но к моим клиентам, сами понимаете, на метро не поездишь. Водитель мне нужен ещё меньше, чем автомобиль, но я иногда пользуюсь его услугами тоже для вящей солидности. Разумеется, я работаю не только с ментами и военными. В моем списке масса политиков, артистов, бизнесменов, и прочих совершенно разных деятелей. Но с ментами я люблю работать больше всего. Потому что средний ментовский генерал, да даже и полковник, настолько самоуверен, что ему и в голову не приходит, что вот этот молодой человек пришёл его надуть. К тому же, ментовские чиновники действительно тупее. Как ни крути. Даже тупее военных. Покупаю я свои часы оптом, в небольшом подвальчике у Каланчёвской площади. В основном туда ездит мой водила, я просто предварительно звоню продавцам – мы с ними понимаем друг друга с полуслова. У них представлен практически весь ассортимент, включая новинки Базельской выставки. Каждый экземпляр обходится мне от тридцати до ста долларов. Я не рвач и не стяжатель, и оставляю себе возможность для заработка надолго вперёд, поэтому практикую такие вылазки не часто, пару-тройку раз в месяц, предварительно тщательно к ним подготовившись. Мне хватает. Да и примелькаться не успеваю. Самый значительный бонус в том, что мне не приходится пахать с утра до вечера в отвратительном офисе, к тому же я зарабатываю гораздо больше, чем раньше. Ну, и теперь я напиваюсь не по пятницам, а когда мне угодно. Угодно же мне всегда. Вечерами я открываю бутылку виски, сажусь за компьютер, и выхожу в интернет знакомиться с девушками. Сейчас уже трудно представить, что ещё совсем недавно знакомство в интернете являлось чемто совсем из ряда вон выходящим. Что-то сродни очень смелой авантюре, как, например, прогулка ночью по Текстильщикам. Никогда не знаешь, чем закончится. Либо ограбят, либо изобьют, либо изнасилуют. В любом случае, знакомство через интернет считалось настоящим приключением, и даже в какой-то степени извращением. Фотографии свои тогда никто особо не вывешивал, интернет был полностью анонимным, все сидели там под вымышленными именами или прозвищами, а мобильные телефоны только входили в широкий обиход, – о встроенных фотокамерах вообще никто не знал, – цифровые же аппараты водились не у многих. Но людям уже просто по природе своей свойственно общаться друг с другом, и поэтому вскоре, как грибы после дождя, в огромных количествах расплодились сайты знакомств, на которых уже демонстрировались все параметры заинтересовавшего объекта: рост, возраст… И главное – широкое распространение получила цифровая фотосъёмка: уже не вертишься на месте встречи, как на иголках, и не гадаешь, что за анонимное пугало сейчас возникнет рядом с тобой. Познакомиться в интернете с объектом противоположного пола стало до невероятности просто. Сайты знакомств легко и очень быстро развратили интернет-аудиторию до предела, да и немудрено: больше не нужно долго и нудно ухаживать за девушкой, дарить ей цветы, гулять под ручку по загаженным собаками паркам, и вообще оказывать излишние знаки внимания. А зачем? Ведь если что-то не получится, то стоит зайти в интернет, и ты в течение нескольких минут обязательно подберёшь себе что-нибудь новое. Ведь их там – миллионы. Самых разных. Красивых и не очень. Умных и «прелесть, каких дурочек». Высоколобых аспиранток и кассирш из овощного ларька. Профессорских дочек и пивных гопниц откуда-нибудь из Бибирева. Толстых и тонких. Скромных и развратных. Всяких. На любой вкус. Правда, и разнообразных мужчин там тоже навалом, но при некоторых навыках конкуренцией можно даже не заморачиваться. В любом случае всё равно хватит на всех. За глаза. Самым популярным явлением в интернет-знакомствах стал сайт «Одноклассники. ру». Благодаря простоте использования, за очень короткое время этим сайтом начали пользоваться десятки миллионов людей, превратив его в мощнейшую социальную сеть. Но социальная ценность этого проекта лично меня волнует мало. Самое главное, что там круглосуточно находятся тысячи девушек. Есть, где развернуться. IV Алиев в интернете не знакомится. Старомодно считает это бесперспективным бредом. Несколько лет назад предпринял, было, одну попытку, но обломался так, что до сих пор не любит об этом вспоминать. Познакомился в каком-то чате с девушкой из Питера, наповал сразившей его изысканным музыкальным вкусом и превосходным знанием Российской истории. Стоит отметить, что классическая музыка – слабое место Алиева. Удивительно, но этот бывший зек ещё и безнадёжный музыкальный сноб, и вполне способен заложить последние штаны ради поездки на какой-нибудь особенный концерт, проходящий где-нибудь на задворках Польши или в итальянской провинции, а то и дальше. Понятное дело, что на фоне этого девушка очень легко и быстро сумела конкретно присесть ему на уши. Они целыми ночами трепались в интернете, обменивались всякими умными фразами, а потом она прислала ему фото, и Евгений поплыл окончательно – метнулся на вокзал, купил билеты, и отправился в северную столицу. Наивный парень даже представления не имел, что в реале девушка может оказаться совсем не той, что он видел на фотографии. Точнее, не совсем той. В компьютерах Женя не разбирался, и конечно же не подозревал о существовании специальных программ для работы с фотографией, типа Photoshop, посредством которых легко можно сделать из слона муху, а из Квазимодо – Аполлона. И испытал настоящий шок, когда на перроне его встретила толстенная баба весом под центнер, с небрежно замазанными толстым слоем тонального крема синими прыщами, и оранжевой кондукторской помадой на толстых губах. Он тогда, конечно, от неё довольно быстро сбежал, но осадок, очевидно, остался. – Ну, вот скажи, Ром, как ты так можешь? На хрена тебе это вообще? Это же идиотизм полный – искать девушку на сайте знакомств! – Алиев недоуменно поглядывал на меня, задумчиво покручивая в руке стакан с виски. – Послушай, Евгений, – я вальяжно развалился в кресле у компьютера, и на лицо мне падал отблеск монитора. – Чего вот ты гонишь? Кого это я здесь «ищу»? Не ищу, а снимаю. Не подменяй понятия. Не всё ли равно, где их снимать? – Мне – нет! Мне нужно, чтобы живая была. Глаза чтобы, чтобы вибрации! А у тебя что? Тьфу, – тут Женя брезгливо скосоротился. – Фотка на мониторе, и пустые буквы идиотских электронных сообщений, которыми она переписывается со всякими безликими онанистами, типа тебя. – Э, нет. Я-то вот как раз не онанист… Ну да ладно, чего тут долго развозить. Вот скажи, ты ж на порносайтах бываешь? – Ну, бываю, – слегка озадаченно ответил Женя. – И чего? – Как это чего? Рассматриваешь девок-то? Встаёт у тебя на них? Нормальные вибрации-то? – И что же? Так порносайты для этого и созданы! – Угу, конечно. Иди сюда, покажу кое-чего, – я поманил друга пальцем. – Иди-иди, не ленись. Вот смотри, нравится тёлка? Встал бы на такую? – Ну да, ничего так, – с монитора на Евгения смотрела очень даже приличная девушка: симпатичная, с большими тёмными глазами, отличной улыбкой, и отчётливо просматривающимися сквозь одежду формами. – Но это ж клон наверняка какой-нибудь. – Знаешь, в чем между нами разница? – Я ехидно взглянул на товарища. – В том, что ты сегодня вечером снова полезешь на свои порносайты. А эта вот девушка через полчаса выезжает ко мне, и останется у меня ночевать. Тебе, кстати, по этому случаю уже почти пора валить домой. Давай выпьем на дорожку, – и я торжествующе приподнял в руке стакан. – А глаза и вибрации, старик, бывают только со своими девушками. С любимыми. С частью тебя самого. Для одноразовых же встреч все они для меня одинаковые. Впрочем, как и я для них. – Блин, да как ты их так разводишь-то, Ром? – Недоумение на лице Евгения самое неподдельное. – Чего ты им такого вешаешь, что они ломятся к тебе среди ночи через весь город? Это ж бардак какой-то. Откуда в городе столько непорядочных женщин? – Не непорядочных, а свободных. Или откровенно одиноких. Или просто жизнь личная не шибко складывается. Всё ведь просто, братан, – я безмятежно пустил к потолку клуб дыма. – Просто им, как и тебе, тоже хочется внимания. Всем хочется. Монахиням, шлюхам, фотомоделям, и даже женскому составу депутатов Государственной думы. Закон природы, понимаешь? А от тебя требуется самая малость: сказать девушке то, что она хочет от тебя услышать, внимательно выслушать её саму, погладить по голове… ну, и еще она должна быть уверена в том, что поутру ей не будет стыдно. Я ж не виноват, что огромная куча имбецилов относятся к своим женщинам, как к мебели. А этого ни одна нормальная женщина мужчине не простит. Поэтому у таких мужчин всегда будут рога. И я им в этом буду помогать по мере возможностей, ха-ха… Вот как ты думаешь, изменяла ли мне моя подружка? Да конечно же, изменяла! Потому что я её в упор не видел. Не могла же она этого не чувствовать! Более того, мне даже безразличен сам факт, что она мне изменяла. – Ты чего несёшь? Она ведь тебя любила, это было очевидно! А ты обидел её, и прогнал. Зачем? – И что с того, что любила? Я-то тут причём? – отрезал я. – Зато я её не любил. К тому же, я ей не верил. Не может нормальная девушка встречаться с мужчиной, который ни в грош её не ставит. И выдержал-то её так долго потому, что ей было абсолютно безразлично, в каком я состоянии – пьяный, трезвый, бритый, грязный, вонючий, в трениках, в костюме, при деньгах, в нищете, на полу, на матрасе, в метро, на машине, она драила мне унитаз и полы, и искренне пёрлась от каждого моего редкого подарка, она врубалась в мою музыку, ну, или делала вид, что врубается, не моргала и глазом, когда я почти открыто снимал на «Одноклассниках» других баб, ей вообще было безразлично – она просто всё время смотрела на меня обожающим взглядом, в любой момент готовая на всё. Ну, кому такое может понравиться? Да и вообще, что ты о ней постоянно напоминаешь? Если она тебе нравится, то я могу дать номер её телефона. – Тьфу, ну ты и мудак! Нет, спасибо, я лучше как-нибудь на порносайтах, – и Евгений в сердцах хлопнул дверью. V Любовь… Мне ли не знать цену этой самой пресловутой «любви»? А особенно по интернету. Даже самые крепкие, на первый взгляд, знакомые мне пары всё равно имеют целые батальоны скелетов в шкафу. Все друг другу изменяют. Все друг друга обманывают. Цинично, хладнокровно и совершенно спокойно. Сайт «Одноклассники» можно свободно переименовывать в «Любовники», и это будет куда более точное название. Там довольно много парочек, наперебой выставляющих напоказ свои совместные фотографии. Типа вот, смотрите, мы вместе! Нам здорово! Мы – пара! Мы счастливы, смотрите, смотрите все! И лишь немногим умным циникам понятно, что эти «счастливые пары» наставляют друг другу рога при первом же удобном случае, а в ленте друзей у каждого – половина любовников. И чем больше у такой вот пары совместных восторженных фотоизображений, тем скорее они расстанутся. Мы лежим в постели с моей знакомой по имени Ольга, и пьём, я – виски, она – вино. Ольга Сергеева – очень успешная молодая девушка, красивая и ухоженная. В свои двадцать пять она сделала блестящую карьеру в одном из крупных рекламных агентств, и, судя по её задору, здоровой упёртости и трудолюбию – это только начало. Причём, в отличие от той, как там её… в скучную офисную мышь Ольга не превратилась; наоборот – очень живая и весёлая. У Ольги есть женатый любовник лет сорока, который её без памяти любит, носит на руках, заваливает устрашающе дорогими подарками, и чуть ли не каждый месяц вывозит в лучшие и моднейшие заграничные вояжи. Парень вполне может себе это позволить – по слухам, он является сыном какого-то высокопоставленного силовика, но особо это не афиширует, занимается своими делами, и имеет собственный полимерный завод где-то под Тверью. Вадим – деловой партнер организации, в которой я раньше работал, причём партнер серьёзный – общается только с генеральным директором, а остальные сотрудники знают его только в лицо, и по имени. Как-то раз он привел Ольгу на одно из совместных мероприятий. Там мы с ней и познакомились. Без особого труда – меня этот парень в упор не видел, лишь изредка снисходя до легкого презрительного приветственного кивка. Что, впрочем, вполне понятно – один только комплект колес для его «Порше» стоит дороже, чем весь мой тогдашний «Форд-Фокус» целиком, и его уж точно не возьмёшь на дешёвую туфту пафосными намеками на «топ-менеджера» и «соцпакет». Впрочем, всё это совершенно не помешало мне преспокойно на следующий же день после знакомства найти Ольгу на «Одноклассниках», и легко раскрутить на свидание. Любовницей она оказалась довольно неплохой, да ещё меня забавлял уже сам факт того, что я сплю с женщиной этого напыщенного лощеного козла; вначале я трахал даже не Ольгу, а через неё – Вадима. И мне это нравилось. А почему, собственно, мне не должно было это нравиться? Самостоятельную же личность в Ольге я разглядел лишь спустя достаточно много времени. Вот и сегодня ей приспичило, она набрала мой номер, а у меня оказалось подходящее настроение. Ольга – девушка довольно образованная, к тому же склонная к самокопанию, и даже к некоторому ханжеству: ей немного стыдно за то, что она изменяет Вадиму, и иногда она пытается вынести мне по этому поводу мозг, перекладывая свои внутренние проблемы с больной головы на здоровую. То есть – в данном случае на мою. Меня, что вполне закономерно, это иногда раздражает. Я же не духовный наставник. Даже наоборот. Нет, на самом-то деле Ольга мне очень нравится. Она красивая, не дура, из хорошей семьи, и вообще годится для серьезных долгосрочных отношений, и даже с перспективой. Я Ольге тоже совершенно очевидно нравлюсь. Вероятно, в другом случае я просто увел бы её от Вадима. Но мне просто лень с ним конкурировать. Да и вряд ли у меня это получилось бы – своего завода у меня не наблюдается. К тому же, к серьёзным отношениям я пока не готов. И это ещё мягко выражаясь. – Ой, Вадим звонил, – говорит она, взяв в руки телефон, на котором некоторое время назад предварительно отключила звук. Трубка очень дорогая – многотысячедолларовая Vertu; естественно, подаренная тем же Вадимом. – Выключи на минутку музыку, Ром, я сейчас ему перезвоню… Что это у тебя играет, кстати? Пианино какое-то? Запиши мне на диск, пожалуйста. Миленькая мелодия, в машине буду слушать. Музыку выключать совсем не хочется: «миленькая мелодия» – это «Гранд полонез» Шопена в каком-то необыкновенном исполнении. Запись мне принёс Алиев, и с вытаращенными глазами целый час рассказывал про исполняющего её пианиста. Но приходится-таки приглушить звук, ведь надо дать сохатому Вадиму возможность выслушать очередную порцию россказней про «деловую встречу», про «была на планерке», и про «пупсик, я тебя люблю». Договорив, Ольга бросает на меня взгляд, преисполненный вселенской скорби, и начинает свою обычную посткоитальную волынку. Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/eduard-bagirov/lubovniki/?lfrom=334617187) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
КУПИТЬ И СКАЧАТЬ ЗА: 119.00 руб.