Сетевая библиотекаСетевая библиотека
Черная корона Иссеи Александр Маслов Мэги #2 Увлекательные приключения и невиданные земли ждут Астру Пэй, отправившуюся на поиски Черной Короны Иссеи. Ей помогут отец, друзья, бывший враг и преданный возлюбленный. Но не слишком ли высокую цену заплатит она за обретенное сокровище? Древнее пророчество исполнилось, Оковы Правосудия – вот новый дар, который готовит Астре судьба… Александр Маслов Черная Корона Иссеи Глава первая Ветры миров От Варольда слишком долго не было вестей. Поэтому Изольда тревожилась, ходила в огромных комнатах замка, представлявшихся теперь холодными и пустыми. Выбегала в сад, долго бродила меж клумб ирисов и нежных роз; сетовала, что не отправилась в Иальс со свитой Луацина. Ведь король так просил присоединиться к нему в поездке! И был к этому повод. И была собственная цель – Варольд. Изольда должна, должна была скорее увидеть милого магистра, с которым ее столько лет разлучала судьба и ничем необъяснимые капризы их личных отношений. Если прежде рядом с Варольдом была либийка-Селла, затем Арсия, если за этими двумя женщинами путь в Олмию Кроуну был заказан, а сама Изольда последние двадцать лет, словно выполняя тайную волю богов, отдала себя воспитанию Астры, то теперь… Что теперь могло помешать ей, соединить жизнь с Варольдом Кроуном – единственным мужчиной, который был по-настоящему дорог ей со времен Голорской войны и по сей день, с мужчиной, который сам страдал по ней всю жизнь в нечеловеческих муках? Снова и снова Изольда Рут пыталась связаться с ним ментально. Вечерами она проводила время возле хрустальной сферы в блеске высоких свечей, вглядываясь в туманно-золотистые тени и всеми силами призывая Варольда, но магистр молчал. Это казалось невероятным – разве мог он не слышать ее, не ответить на долгий и страстный призыв. А в последний раз, склонившись над шаром и едва не зарыдав от собственного бессилия, Изольда вдруг увидела в глубине хрусталя дом Кроуна жадно объятый огнем. Только теперь она поняла то, что раньше отказывался принимать ее разум: с магистром стряслась беда, а в Иальсе происходило что-то непонятное и страшное. Оголившиеся вдруг, дрожащие судорогами чувства говорили ей, что во всем снова повинен Канахор Хаерим. Изольда вскочила с кресла и, до боли заломив руки, произнесла: – Я уничтожу тебя! Если только что-то случиться с ним! Если что-то с моим Варольдом!.. Быстрым шагом она направилась через галерею к башне, поднялась по лестнице мимо изваяний змеев. Подошла к длинной полке, уставленной бронзовыми статуэтками, фарфоровыми сосудами и протянула руку к бусам, подаренным Варольдом после его либийских скитаний. Пальцы нервно перебирали теплые кусочки бирюзы с рунными знаками, а рассудок терзали мысли, что все, вопреки ее стараниям, возвращается. Тронутая однажды история Черной Короны Иссеи, опасная, злая история, нити которой держат бессмертные, не даст уже покоя никому. И первыми жестоко пострадают из-за нее Варольд и… Астра. Потому что Астра – его дочь. Потому что от самого рождения боги лишили ее покоя, и даже самая хитрая магия не властна над ее судьбой. Сжав в ладони бусы, магистр поднялась наверх и принялась выкладывать на стол изумруды и кровавые карбункулы из ларцов. Достала несколько полных золота, тяжелых кошелей и еще один пустой, отложив туда несколько монет и пару невзрачных аметистов. Сложила все в прочную кожаную сумку с гербом и села за письмо, которое должна найти утром на столе старая служанка. Мысли вились туманными прядями, путались. Долго магистр не могла сложить нескольких фраз, объясняющих ее исчезновение и в тоже время скрывающих ее истинные намерения для королевского двора Лузины. Этот двор, жадный до сплетен и опасных интриг, особо неспокойный после убийства Луацина и внезапного возвышения Маруса, оттеснявшего принца Ирвида, стал липкой паутиной для нее. Она долго думала, все-таки написала что-то, оставила внизу изящные завитки первых букв своего имени. Сидела с четверть часа, безвольно глядя на звезды в открытом окне, слушая шелест ветра и треск фитилей в светильниках. Потом Изольда спохватилась, отыскала сумочку Астры, срезанную в бессмысленной попытке изменить судьбу ученицы, и положила ее рядом со своей дорожной сумкой. Свечи, расставленные по углам, вспыхнули красно и ярко. Взглядом прозрачно-синих глаз Изольда очертила охранный круг, повернулась к концентратору. На его хрустальных гранях мерцало пламя, в глубине звонкие струны эфира соединялись в звезду невидимой силы. Магистр рассыпала порошок, пахнувший сандалом и сонной травой, зачитала заклятие из «Эдоса» и сложила пальцы знаком Воли. Дверь Измерений открылась, будто выхваченная из тьмы ярким лучом света. Лиловые тени потекли волнами по стенам. В центре портала обозначилось ускоряющееся вращение. Скоро появился Херик. Он мягко спрыгнул на пол, чихнул и присел на четвереньки, глядя на мэги довольными, свекольного цвета глазами. – Что так грустна, божественная? – весс изогнул хвост, втянул ноздрями дразнящий запах приманки. – Нет причин радоваться. Давно нет, – Изольда Рут повесила обе сумки на плечо, синий кошелек с несколькими монетами и аметистами подвязала к поясу, оглядела разбросанные на столе и полках вещи. – А разве я не могу быть снова твоей радостью? Изольда, – он подполз и уткнулся мокрым носом в ее колени. – Вспомни, как ты раньше говорила. И садись скорее на меня – Херик не позволит тебе унывать. Почему только ты не вызвала меня раньше?! Почему так долго не вспоминала обо мне?! – Разве тебе было мало шалостей с Астрой? – Изольда слабо улыбнулась и, подведя проводника ближе к порталу, устроилась на его мохнатой спине. – Теперь она твоя хозяйка, а мне ты помогаешь лишь по старой дружбе. Давай к Двери, баловник! – мэги подтолкнула его вперед, весс с готовностью прыгнул в воронку междумирья. Темно-красный туннель принял их и неторопливо понес к багровеющему хелтхату. – Очень надеюсь, что мы летим на Аалир, – промурлыкал он, повернув голову и с довольством прищурившись. – Не надейся. Это слишком долго, мой пушистый. Слишком! Я не могу себе такое позволить. Мне нужно в Иальс. Чувствую, там стряслась беда. И не сердись, вессенок, – Изольда ласково обвила его шею руками. – Как обидно, госпожа. Бесчестно даже. На Аалире сейчас хорошо. Тепло, распускаются душистые цветы и много ягод, которые ты любишь. Я бы опять щекотал тебя на нашей любимой поляне, – его мягкая лапа скользнула по бедру мэги и тихонько дотянулась до пояска. – Не искушай меня, вессенок. Если обойдется в Иальсе, то мы обязательно слетаем на ту поляну, и куда пожелаешь еще, – магистр привстала, вглядываясь расширявшуюся полость хелтхата. Языки мрачно-красного тумана, выползавшие из нижних ходов, от чего-то начали темнеть и рваться клочьями. – Когда ты видел Астру последний раз, и где это было? – спросила Рут. – Очень давно, прекраснейшая. Она, как ты сейчас, всегда спешит куда-то. Она совсем не любит меня и дергает больно за уши. А видел я ее на корабле. Да… на большом корабле, плывущем через море. Астра прямо туда меня вызвала – она очень смелая, почти сумасшедшая, – доверительно сообщил весс, стараясь отвязать кошелек с пояса Изольды. – Потом мы летали в междумирье и охотились на мулей. Твоя ученица убила одного, и я штук пять. Разорвал их на кусочки. – Какой же ты врун! – магистр негромко рассмеялась, погладив его мохнатую шерсть между рожек. – Правду говорю! А потом Астра так обрадовалась нашей крошечной победе, что решилась лететь на Гаер, – продолжил вещать Херик. – Там мы много праздновали. Рвали цветы возле заповедной рощи, грелись на солнышке. Астра разделась и долго упрашивала меня ласкать ее тело. У нее очень гладкое тело, красивое, как у тебя. Почти как у тебя, – поправился он, с затаенным восторгом вспоминая молодую мэги. – Под конец она совсем потеряла голову, так, что не заметила, как я украл ее платье. – Херик! Мне кажется, твои уши стали еще больше. Уж не Астра ли оттянула их за твое вранье и проказы? – мэги больно ударила его по лапе, норовившей отвязать синий кошелек и убрала под ворот платья дорогие ей бусы. – Зачем Астра вызывала тебя на корабль, и куда ты доставил ее потом? Ну-ка говори в точности! – На Рохес она хотела, бесподобнейшая Изольда. Сильно на Рохес ее тянуло. Не знаю, чего ей там, может украсть чего, может там ей пахнет приятно. И я доставил ее, конечно. Прямо в Ланерию, – он замолчал, присматриваясь к багровым языкам тумана с фиолетовой бахромой, быстро всплывавших снизу и заполнявших хелтхат. – Дальше! – потребовала магистр. – Не было ничего дальше. Там мы распрощались. Целовала она меня долго, облизывала всего, потом отпустила. Обещала скоро снова вызвать, но вот что-то никак не вызывает. Наверное, денег на свечки нету. Она мне все время жаловалась, что с деньжатами у нее плохо. Поэтому я ее великодушно не обворовываю уже который раз. Стыдно мне перед Писхулезом и Яцемиром – приходится старые вещи выдавать за свежекраденые. Госпожа Рут! – Херик дернулся, глядя на темные клубы, поднимавшиеся снизу и быстро менявшие цвет жерла развилин. – Госпожа Изольда! Плохо очень! Скоро буря случиться, мы не успеем вернуться к Гринвее. – А ты поторопись. Мы должны успеть! Пожалуйста, Херик! – магистр теснее прижалась к нему. Ее длинные рыжие локоны на миг укрыли их двоих. Херик вытянулся, прижав уши к затылку и ускоряя полет. Волосы мэги рванул ветер. Словно огненная комета Изольда и весс понеслись к ближайшему выходу из хелтхата. Внизу происходило нечто страшное, заставившее содрогнуться неробкое сердце магистра: в чернильных клубах тумана сверкнули ослепительно-яркие извилистые линии, что-то заворчало, и затряслись могучие стены окружавшей их полости. Изольда много слышала о губительных бурях в междумирье и дважды сама попадала в круговерть чужой стихии. Но теперь, зачавшаяся буря таила в себе еще более лютую силу – Изольда чувствовала это по напряжению эфира. Яркие разряды, разрывающие в клочья туман, и содрогающиеся стены хелтхата были тому подтверждением. И весс, проводивший немалую часть жизни в междумирье, знавший почти все ловушки и опасности непостижимого пространства, сейчас испытывал сильнейший страх. – Госпожа, нам не добраться до Гринвеи! – проверещал он, уже почти не управляя полетом – стремительная волна, родившаяся где-то позади, настигла их и несла с неимоверной скоростью вперед. – Милая госпожа, наше спасение – спрятаться в ближайшем, любом из миров! – взмолился весс, стараясь перекричать ревущую вокруг стихию. Они едва не разбились об острый выступ у начала развилины. Волна, несущая путешественников, теперь трепала и кружила их в смертельном вихре. Стены туннеля дрожали, сжимаясь, меняли форму, отсвечивая тускло-красным. – Скорее, вессенок! – Изольда сжала ногами проводника. – Ищи выход! Только бы твой ближайший мир не оказался страшнее этой бури! Сзади их догоняло нечто огромное. Херик оглянулся и тут же завопил, – их настигал огромный муль. Крылья чудовища были сложены, длинная шея выгнута назад, глаза пронзительно сверкали. Он пронесся едва ли не на расстоянии вытянутой руки и через миг влетел в стену. Удар разорвал чудовище на части. В стороны брызнула слизь, и крупные куски растерзанной плоти. Сжавшись от страха, Херик все еще пытался управлять полетом. Ему удалось избежать встречи с препятствием у следующей развилины, кое-как удалось удержаться от удара о ребристые стены изгибавшегося и сужавшегося резко хода. Сзади надвигалась новая волна, черная, еще более могучая. Ее пронзали ослепительные вспышки. Казалось, с ее приближением трескаются, рушатся стены туннеля, за которыми колючая звездная пустота и смерть. Справа от Херика проскользнуло желтовато-коричневая пуповина, ведущая в какой-то неведомый мир, но весс избрал следующий ход и успел влететь в него, когда черный поток почти настиг беглецов. Мир, неожиданно представший перед ними, мог стать спасением или мучительной гибелью. Земля быстро летела навстречу тянувшейся пленке пограничного слоя. Так же стремительно догонял их темный, вспыхивающий огненными лентами вихрь. Едва пограничный слой лопнул, Изольда вскрикнула: – Спайт-болл-хейлиш-спелл! – вскрикнула и с силой прижала Херика к земле. Их тут же накрыла защитная сфера, похожая на стекленный пузырь. Ветер междумирья вырвавшийся из портала, поднимал столбы пыли, швырял большие камни. Весс затрясся с перепуга и заорал злее разгулявшейся бури. – Не рыпайся, шетенок! – приводя весса в чувства, магистр несильно ударила его и прижала ногой. – Не ори и не рыпайся! – она подумала один миг, затем неохотно решилась запечатать портал. Стало тихо. Совсем тихо и жутко. Справа из-за высоких гор, скрытых наполовину тучами, пробивался тусклый свет, напоминавший блеск острого холодного железа. Под ногами была трава, сухая и жесткая. Недалеко возвышались деревья или что-то очень похожее на них с толстыми ветвями, покрытыми редкой бурой листвой. Изольда подумала, что в этот раз ей повезло: если здесь росли деревья и трава, то этот мир не должен быть гибельным, по крайней мере, не должен погубить их сразу. Воздух его мог оказаться зловонным и ядовитым, но с такой бедой можно справиться с помощью заклятий и снадобий, которые она умела готовить. Можно справиться с любой напастью, если только у опытного мага есть время все взвесить и как следует обдумать. – Мы не выберемся отсюда. Бедная, бедная госпожа… и я вместе с ней! Жалко! Жалко меня! – запричитал весс, глядя красными глазами в то место, где только что надрывалась ветром воронка портала. – Не выберемся, госпожа! Нечем открыть Дверь Измерений! Мы погибли! Умрем здесь! Умрем совсем и навсегда! – Да не ори ты, трусливый звереныш! – Изольда сердито встряхнула его, огляделась и осторожно сняла защитную сферу, изготовившись исполнить спасительное заклятие, но этого не потребовалось – воздух был пригоден для дыхания, как и в большинстве миров, соединенных туннелями измерений с родной Гринвеей. Ветер с гор казался обжигающе холодным, но к этому можно было привыкнуть. Можно было привыкнуть даже к неприятному кисловатому запаху, раздражавшему ноздри. – Выберемся, – пообещала магистр. – Только глупые мэги путешествуют в междумирье без Лучистой Сферы в запасе, – она с довольством открыла сумочку Астры и достала хрустальный шар, завернула его в мягкую ткань и убрала на место. – Свечи будет найти проще. В крайнем случае, мы их сделаем. – Какая умная и предусмотрительная госпожа! – искренне восхитился весс, прильнув к ее ногам, словно огромный кот. – Откуда же я знал, что у тебя в сумке кристалл. А свечи? Из чего делают свечи? – Можно из воска или жира. Нужно убить кого-нибудь и вытопить на огне жир. Особенно хороши свечи из жира вессов, – приблизив свое бледное лицо к мордочке проводника, проговорила Изольда. – Ах, любимейшая, как ты смешно шутишь! Ты же шутишь? – Херик испугано посмотрел в ее большие блестящие глаза и попятился. – Я очень плохо кушаю последнее время. И жира во мне нет. Не хватит даже на маленькую свечку. – Шучу, глупыш, – Изольда погладила его между рожек. – Неужели за столько лет ты не научился меня понимать? – она рассмеялась, подняла обе сумки и закинула за плечо. – Идем, подумаем, где нам лучше устроиться. Буря в междумирье наверняка продлиться несколько дней – не пропадать же нам в столь неуютном месте. Они пошли между округлых камней к ложбине, заметной в тусклом свете, пробивавшемся из-за туч. Ветер шевелил редкую темную листву на деревьях, поднимал и опускал шелковую накидку магистра. Из зарослей доносились свистящие звуки, будто там переговаривались ночные птицы. – Тут есть кто-то, – Херик замер, став на четвереньки и вглядываясь в черную полосу зарослей. – Точно говорю. Не нужно туда. Изольда сама почувствовала чье-то присутствие, потом приближение опасности, но не от зарослей, а с другой стороны. Вскоре она услышала топот множества ног. – Ай-яй! Бежим, госпожа! – взвизгнув, весс неистово рванулся с места. По пологому склону вниз неслись какие-то небольшие существа, высоко выпрыгивая на задних конечностях. Их настигали животные похожие на мохнатых быков, оседланные серыми всадниками. Всадники были одеты в плащи с капюшонами, вроде тех, которые носят проповедники Бугра – грубые, длиннополые плащи, с бахромой. Из-под надвинутых на лоб капюшонов светились красные нечеловеческие глаза. Все это Изольда рассмотрела в один миг, стараясь определить, как велика опасность и чем может она противостоять ей. Если бы Херик не бросился в паническое, столь несвоевременное бегство, то было бы достаточным затаиться, создав легкую туманную дымку. Но весс уже бежал впереди существ, преследуемых неведомыми охотниками, бежал и верещал, словно шетом подранный, так, что не было слышно даже громового стука копыт. Скоро Херик, и те, кто несся вприпрыжку за ним, и всадники на быкоподобных животных скрылись за краем возвышенности. Какое-то время Изольда бежала следом с двумя сумками, оттягивавшими плечи. Она понимала, как бессмысленно следовать за этими быстроногими существами, но ничего другого придумать не могла. Вконец выбившись из сил и перестав слышать звуки удалявшейся погони, магистр опустилась на землю между камней. В голове ее мелькнула запоздалая мысль, что могла она бы использовать магию полета и догнать их, но теперь было слишком поздно – она потеряла направление. Да и сумки бросить она не могла. Даже не в сокровищах, сложенных в них, было дело – чтобы вернуть невредимым Херика, она бы заплатила любую цену. Однако потеря Лучистой Сферы, находившейся среди прочих вещиц, означала бы, что и весс, и сама Изольда вряд ли когда-нибудь вернутся в родные миры. Серый металлический свет из-за гор скоро потускнел, и вокруг стало совсем темно. Идти за исчезнувшим вессом, не зная дороги, казалось бессмысленным. Изольда спустилась ниже по краю лощины и, прячась от холодного ветра, устроилась в траве. Она прилегла, положив под голову сумки. Смотрела на силуэты близких гор, на чернильные облака, едва подсвеченные неведомой луной, и думала, что теперь вполне может стать так, что она больше не увидит ни Варольда, ни Астры Пэй. Всю жизнь ее окружали чужие люди, много чужих людей. Почти все они восхищались ее красотой, богатством или талантами, домогались любви или расположения, некоторые называли себя друзьями и, возможно, были ими, но столько лет прошло, а она по-прежнему оставалась одинока, будто деревце, окруженное полями диких трав. Она устала отбиваться от упрямых и грубых поклонников, подобных паладину Лаоренсу, готовых на любые преступления пред богами и лучшими друзьями, лишь бы получить ее как вещь, очень красивую вещь, которой можно хвастать перед другими и с наслаждением обладать по ночам. Изольда чувствовала себя вконец несчастной, разбитой, и не могла понять, почему судьба сыграла с ней настолько обидную шутку. Почему только теперь она начала осознавать, кто действительно дорог ей. И почему с дорогими людьми ее всегда разводила необходимость или какой-нибудь досадный случай. Магистр хотела заплакать, как это делала в детстве Астра – прижав руки к груди и вздрагивая всем телом, но подумала, что и плакать она почти не умеет. Сложив ладони на груди, Изольда заставила себя думать, что она еще молода, что она до сих пор не выглядит старше тридцати и что она сможет, наконец, вернуть все то, чем обделила ее судьба. Она должна это сделать, должна вернуть к себе Варольда и милую Астру, пусть даже вопреки воле богов, вопреки неумолимому зову – зову Черной Короны. И только потом можно было бы умереть. Изольде вновь послышалось чье-то шевеление, которое раньше она принимала за шелест ветра в траве. Магистр встала, вглядываясь в темноту за камни. Тут же ей померещился чей-то жалобный всхлип. – Рыжий прощелыга, не ты ли? – с надеждой прошептала она и направилась к горке камней. Пройдя шагов двадцать, мэги увидела длинноногое существо, наверное, одно из тех, что удирали от всадников в серых плащах. Существо это было ранено и, может быть, в нем почти не осталось жизни. Рядом с редко вздрагивающим телом темнела лужица крови. Изольда зажгла небольшого светляка, разглядывая неизвестного зверя. Он походил на огромного безухого зайца с коричневой шерстью и светлыми полосами по бокам. Однако мордочка его казалась не заячьей – было в ней что-то человеческое, не то от выпуклого носа, не то от крупных синеватых губ. Магистр осторожно перевернула его и увидела в передней лапе существа металлический предмет, зажатый между коротким пальцами. В этот миг Изольда поняла и прочувствовала ментально, что существо перед ней вовсе не зверь, а некто разумный, нуждающийся в помощи. – Шет бы вас, – произнесла мэги Рут и вспомнила, что в ее сумках должно быть что-нибудь из целебных смесей, способных как вылечить, так и быстро убить. Она перенесла поклажу поближе к камням, зажгла еще одного светляка и начала выкладывать баночки с мазями и зелья, припасенные Астрой. Нашла кое-что нужное и опустилась на колени перед раненым. С пол часа магистр шептала заклинания, призывая в помощь Эту, и осторожно накладывала на рану гадкопахнущие смеси. Потом разжала страдальцу зубы и влила в его рот флакон кислой настойки. Раненый лежал по-прежнему без чувств, только дышал часто и горячо. Мэги еще раз оглядела его и подумала, что случиться одно из двух: либо он умрет, не выдержав целительных премудростей Гринвеи, либо будет к утру почти здоров. Изольда взяла из его лапы металлический диск, рассматривая при слабом свете неясные крючочки, наверное, служившие знаками их языка, зеленовато-черный камень в центре. Трудно было что-либо судить сейчас в темноте об этой находке – магистр убрала ее в сумку, и сидела, прислушиваясь к звукам ветра и шелесту кустов в ложбине. На какое-то время ее мысли вернулись к Херику, назад, к пренеприятным событиям сегодняшнего дня. Она тяжело вздохнула, легла на траву и скоро уснула. * * * Через четыре дня, прошедших после сражения в святилище, труп Аасфира начал разлагаться и невыносимо смердеть. Зловоние в горячем воздухе распространялось далеко за пределы либийской святыни, а когда ветер менял направление – дул с запада, то даже за гористым мысом чувствовался отвратительный запах мертвого бога. Наверное, такой бы вони не было, если б Каррид Рэбб не додумался снять со змея часть кожи. Кожа на самом деле оказалась ценной. Трудно вообразить что-нибудь более подходящее для легкой, почти неуязвимой брони, сделанной из чешуйчатого покрова огромного гада, рожденного древними богами. Каррид сразу загорелся этой идеей, едва увидел, какого вида чудовище было повержено в славной битве госпожой Пэй. Два дня с великим трудом и старанием анрасец срезал с тела змея широкие лилово-черные лоскуты и приговаривал: – Слава Балду Всемогущему! Славнейшая слава, за такую добычу! И тебе Пресветлая! И нашей госпоже Пэй! – он знал толк в хорошей коже, как любой не лишенный ума выходец из Анраса. Скоро к Рэббу примкнули моряки с «Кириды» и рыцари Греда Фарома – они тоже сочли, что пропадать полезнейшему добру было бы преступным расточительством. Ведь эта прочнейшая кожа была единственной в своем роде и стоила немалых денег. Даже не в деньгах дело было, а в том, что иметь черный чешуйчатый лоскут – а лучше добротный доспех из него – и похваляться, что содран он с тела самого сына Абопа, представлялось очень заманчивым. Только разительное зловоние, ставшее особо крепким на четвертый день, заставило их прекратить нечистое занятие. Огромные куски кожи команда флейта кое-как оттащила к берегу и стала грузить на лодки, потом помогла барду и Карриду Рэббу перенести часть их к «Песне Раи». Все время, пока происходили азартные промыслы, Астра помогала эклектику Холигу с починкой летающего корабля. Надо признать, что длинные полосы кожи, срезанные Леосом с хвоста змея, пришлись очень кстати – ими укрепили поломанные крылья и рулевую тягу. Несколько матросов с команды «Кириды» занимались откачкой воды и заделкой течей, полученных кораблем при падении. Однако главные неисправности были в самом сердце судна, там, где располагался таинственный механизм, создававший подъемную силу. Трудов с ним оказалось не на день, даже не на пять. Мастер Бернат с утра до вечера возился между сплетений трубок, хлопотал над котлом и бронзовыми шарами, переливал густую булькающую ртуть в пустые склянки и что-то подсыпал туда. Никто кроме него во всем мире не ведал хитростей волшебного устройства. Лишь тысячи лет назад нечто подобное летающим кораблям строили счастливые жители Атрии, но их секрет давно канул вместе с великим островом в водах Океана. На пятый день капитан «Кириды» решительно высказался за скорейшее отплытие – корабль и без того слишком задержался с доставкой важного послания аютанского фахиша. К часу Воды на флейт перевезли кое-какие припасы, последняя лодка ожидала Голафа Бриса, воинов Греда Фарома, прощавшихся с мэги и ее друзьями. – Госпожа Пэй, – тихо произнес Брис, поглядывая из-под опущенных бровей. – Может, передумаете? Неизвестно еще, что будет с летающим кораблем, а плаванье на «Кириде» несомненно надежнее и безопаснее. Прошу присоединиться к нам. Очень прошу, – он подступил ближе и сжал ее горячие пальцы. – Тем более с новыми обстоятельствами тебе тоже путь в Иальс. Насколько я знаю, для тебя теперь важнее встреча с отцом, а не эта бессмысленная месть. – Да, милейший франкиец, я очень спешу увидеть и обнять магистра. Сейчас для меня это первое дело. Но я не бросаю друзей, – она оглянулась на Леоса, Каррида и мастера Берната, покорно стоявших невдалеке. – Я никогда не бросаю друзей. Наверное, у меня дурное воспитание, все ж не в вашей Франкии выросла, – Астра горько усмехнулась, и вытащила руку из грубой ладони рейнджера. – Прощай и не думай больше обо мне. Пусть судьба дочери магистра Варольда тебя не тревожит: со мной остаются люди, которым я, к счастью, небезразлична, для которых я не просто удобная спутница, как это было для тебя. – Я тогда вспылил. Ведь ты же знаешь, все дело было в моей сестре. Я совсем потерял голову… от того, что случилось с ней, от того, как она со мной обошлась! Я не прав был. Давай найдем на этом примирение? Прошу… – Голаф облизнул сухие губы, на сердце было тяжело и больно. Он снова подумал, что ее глаза, влажные, похожие на капли пьяного эля, будут дразнить его через много дней, через тысячи лиг. – Клянусь, я не бросил бы тебя. Ни за что бы не бросил. Я только пытался заставить тебя следовать за мной. Чем хочешь клянусь, моя мэги! – Я не твоя мэги, Голаф! И никто не смеет меня заставлять! Хватит. Мы уже все обсудили. Тебя ждет Фаром со своей развеселой командой. А меня Леос. Да! Я его люблю, как бы тебя это теперь не бесило. Прощай! – Астра повернулась и направилась к барду, ожидавшему возле бочек, сгруженных с летающего судна. – Еще добавь, что ты любишь Коралисса и олена Трима! Ты слишком многих любишь! – бросил отчаявшийся франкиец. – Да! Да, Брис! – обернувшись, Астра одно мгновенье смотрела на него, вздернув бровь. – Но тебя… я не люблю. Даже более того… Проваливай с миром и с честью! И не смей искать меня в Иальсе! Голаф молча направился к шлюпке. Весь путь до «Кириды» он сидел, подперев кулаком небритую щеку и думая, что теперь больше всего ему охота выпить крепкого рохесского. Выпить побольше, кружек пять или шесть, и упасть в самый глубокий сон. – Бывают же, а, господин Брис, же-е-енщины… – проговорил паладин, значительно растягивая последнее слово. – Которые волнуют и бесят так, что не поймешь, шет им родня или наши светлые боги! Рядом с такими сам чувствуешь себя богом, но и расплата потом бывает нелюдской. Рейнджер не ответил, только махнул рукой и повернулся к флейту, темневшему в бирюзовых волнах и давно готовому к отплытию. Через два дня после ухода «Кириды» мастер Бернат окончательно завершил ремонт судна. Снова прекрасная, со сверкающей богиней на ростре, «Песнь Раи» парила, туго натягивая канаты. Каррид Рэбб и Леос подняли по веревочной лестнице кое-какие вещи, обошли пустынный берег, прощаясь с Карбасом, и сами поднялись на борт. – Да пребудет сила Его с нами в пути! – громко провозгласил анрасец. Кривой нож в его руке врезался в веревку. Одновременно Леос справился с крепежной снастью с другого борта. Корабль покачнулся и начал набирать высоту. Сизые скалы острова медленно удалялись на юго-запад. За ними скрылись развалины храма Абопа, похожие на остывшее кострище. Скоро сам Карбос стал маленьким, невзрачным, будто угрюмый каменный цветок, брошенный в шелковой синеве. Вокруг раскинулось сверкающее солнцем море. У мачт корабля проносились с криками чайки, недоумевая, что за невиданная птица летит над волнами. Когда «Песнь Раи» поднялась еще на пол-лиги и поймала устойчивый южный ветер, эклектик потянул один из рычагов – сложенные крылья расправились широко, неторопливыми и сильными движениями качнули воздух. – Чудесно! Как чудесно! – воскликнула Астра, обняв статую Раи и с восторгом глядя вперед. – Чтоб мне треснуть, «Кириду» мы обгоним уже завтра! Лихо обгоним! Я-то знаю, на что способна наша птица! – заверил анрасец, и алый татуированный дракон на его щеке скривился в хищной усмешке. – Ты, Светлейшая, еще будешь иметь приятную возможность плюнуть всем им на макушку. – Всем – нет. Только на макушку рейнджера, – рассмеялась Астра и повернулась к Бернату. – Мастер-коротыш я все гадаю, какая же сила поднимает нас? Если бы магия, я бы чувствовала ее нити. Неужели все дело в твоей хитрой механике. – В механике и алхимии. Больше в алхимии. Скажу тебе… – эклектик на миг замялся, потом взъерошил рыжую бороду и продолжил: – Никому не говорил, а тебе скажу. Сила эта в ртути. Вернее в обмане. Да, во вранье вся сила. Особом таком вранье. – Так в ртути или во вранье? – Леос вышел на палубу, прижимая к груди глиняную бутыль вина, недавно изъятую из храмовых запасников. – Если б только во вранье было дело, то все мы порхали проворней птиц. Верно, господин Балдаморд? – Никаких сомнений! Если б вранье помогало летать, то я давно стал бы орлом, – важно ответил Рэбб. – Поясните ж в чем хитрость, почтеннейший мастер. Только без брехни, пожалуйста. – Истинную правду вам говорю: дело здесь во вранье, в алхимии и самой ртути. Я бы назвал это чудо «свойством обманутой ртути», – Бернат причмокнул в мучительном ожидании напитка, который Леос разливал по чашечкам. Вытер руки о край камзола и пояснил: – Вы знаете, что самая тяжелая жидкость в нашем мире – это ртуть. Кроме того, она – самая глупая жидкость. Ее легче всего обмануть. Да, да! – он отпил несколько глотков и подкатил к небу глаза. – В моем устройстве ртуть как бы не слышит зова земли. Она путает, где верх, а где низ и падает вверх. Вверх! С утроенной, даже удесятеренной силой. Поэтому весь корабль тянет вверх. Ведь великолепно же?! – Надо ж такое придумать! Обмануть то, у чего нет головы! – искренне восхитился анрасец. – А знаете, как мне пришла эта идея? – Бернат Холиг поднял мохнатую бровь и оглядел друзей, порозовевших от славного напитка. – Пришла она ко мне под влиянием другой жидкости, по мнению некоторых умников, не менее глупой. Да… Случилось это в рохесском дворце, когда на одном очень важном приеме довелось мне хлебнуть лишнего. Вино – оно, конечно, лишним не бывает, но в тот раз я выпил его столько, что чувствовал, как настойчиво оно просится выйти через верх меня. – О, мастер, мне это чувство тоже вполне знакомо! – воскликнул бард. – Особо часто такое случается вечерами в замках достаточно щедрых господ. Сначала из горла льются звонкие баллады, а потом от чего-то льется из него выпитое вино. – Ох, бывает, – согласился Каррид Рэбб. – А вы что скажите, Светлейшая? – Меня божественную эта напасть пока стороной обходила, – отставив пустую чашечку, улыбнулась Астра. – Так вот, милейшие, – важно продолжил эклектик. – Как обычно бывает в таких случаях, ум мой обострился и я подумал: от чего это глупое вино стремится не вниз, а вверх? Ответ был очевиден: оттого, что оно глупое, глупое, и еще раз глупое! Оно заблудилось в моих темных потрохах и его тянет не в ту сторону. А уже потом мне пришла эта замечательная идея с ртутью. Я много мудрил и, наконец, нашел способ обмануть тяжелую, крайне неумную жидкость. Так что все дело в брехне, – Бернат с довольством прищурился, подставляя чашечку под темную струю из глиняной бутыли. – За брехню! – провозгласил Каррид Рэбб. Мотнул головой, отбрасывая черный хвост волос. – За ее ценнейшую пользу! – бард одним глотком осушил свою посудину и, повернувшись к Астре, негромко произнес: – Принцесса… Принцесса волшебства, я люблю тебя. И это все, все, все! – он с чувством обвел вытянутой рукой море до самого дымчатого горизонта. – Это все для тебя! Сколько дней мы с Карридом, наполняясь божественным восторгом, смотрели на закаты с высоты полета. Смотрели на лазурные волны, на розовые рассветы и золотые закаты, пролетали над островами, городами и видели их богатство, сладкие соблазны, которых неисчислимо внизу. Но все эти дни до единого я жалел до слез, что тебя нет с нами! Теперь все счастливо изменилось! – И я тебя люблю, Леос, – мэги прислонилась к его плечу, глядя на северо-запад, куда указывала рука богини на ростре. Туда стремилась «Кирида», унося Голафа Бриса – человека с которым еще недавно Астру так много связывало. И где-то там, только намного дальше был Иальс. Мэги снова вернулась мыслями к Варольду. С тех пор, как летающий корабль опустился на берег Карбоса и бард открыл, что магистр Пламенных Чаш – ее отец, эти мысли почти не покидали ее. Как случилось, что Судьбу Держащая разлучила ее с магистром?! Почему даже он сам не знал о том, что у него есть дочь. И знала ли об этом Изольда? Неужели она, заменившая Астре мать, могла скрывать такое от своего лучшего друга – магистра Варольда?! Еще очень часто вспоминались слова Канахора: «Арсия была такой же… Тебе многое перешло в наследство. И от Варольда тоже. И от Изольды… Дай сюда мое кольцо… Кольцо-свидетель, как я наказал твою мать…» – вспоминая эти полные злобы и желчи слова, дочь магистра Варольда Кроуна чувствовала, как тепло приливает к рукам и голове, как магия соединяется с яростью. После легкого обеда, устроенного на палубе под навесом, Астра спустилась в свою каюту, чтобы разобрать вещи, небрежно сваленные в сундук и ящики. Развесив платья в маленьком шкафу, она начала подыскивать более надежное место для Лучистой Сферы и прочих атрибутов вызова весса. Завернула их в два слоя шелка и уложила на дно сундука, думая, что Херика придется потревожить нескоро, вряд ли раньше прибытия в Иальс и встречи с отцом. Она выпрямилась, поглядывая в окно на игравшие внизу волны и перебирая серебряную цепочку с рохесским медальоном, вздохнула, почувствовав головокружение. Ноги в коленях стали слабыми, и мэги, схватившись за край потертой столешницы, неловко опустилась на табурет. Снова, как уже было ни раз, подступила тошнота, и Астра, сдерживая мучительный позыв, зажала рот рукой. Поначалу невесомая, зыбкая мысль, что она беременна чаще, яснее звучала в ее голове и тяготила, приводя в необъяснимое, но очень горькое уныние. В такие минуты Астра, стиснув зубы, вспоминала то Голафа, то амфитрита, и нечто неуловимое и темное металось в ее широко раскрытых глазах. Посидев неподвижно несколько минут, госпожа Пэй вернулась к вещам в сундуке, продолжила разбирать их, пока под руку не попалась шкатулка подаренная Коралиссом. За последние суматошные дни на острове, Астра забыла об этой вещице, найденной амфитритами среди руин затонувшего города, – вещице древней и обладавшей непонятными свойствами. Когда в каюту вошел Леос, дочь магистра разглядывала ее, стараясь угадать значение пиктограмм на серебряных пластинах и представить, что могли означать узоры из крошечных аметистов и сапфиров, вкрапленных в костяную крышку так часто, что они казались рисунком синей искрящейся пыли. – Моя принцесса, зачем ты покинула нас? – Леос присел рядом, обняв мэги и потянувшись губами к ее шее. – Я хотела быстренько навести порядок. И вот что вспомнила, – она повернула подарок амфитрита к свету, падавшему в маленькое окно – самоцветы на крышке вспыхнули ярче и знаки на серебре ожили. – Нравится? Она, господин бард, наверняка не простая. Только не знаю, что здесь за волшебство и как работает, – Астра открыла шкатулку и, положив в нее пятишилдовую монетку и кусочек кварца, завернутый в шелковый платок, закрыла крышку. – Дай-ка мне, – Леос придвинул шкатулку к краю стола и начал трогать серебряные пластины – при нажатии они слегка проваливались, издавая тихий писк разных тонов. – Это какой-то музыкальный инструмент. Я уже слышал о поющих коробочках. Их прежде умели делать мергийцы. И я научусь играть на ней для тебя. – Нет, сладкоголосый. Это магическая шкатулка, – мэги нажала две широких пластины сразу. Никакого звука не последовало, но на мгновение показалось, что аметист посредине вспыхнул фиолетовым светом и тут же погас. – Определенно так. – Нет, коробка музыкальная, а волшебство здесь только твое, – бард прижал Астру к себе, целуя ее губы, с восторгом глядя, как вздрагивают ее прикрытые ресницы. – Нет, нет, Леос! Шкатулка магическая! Да пусти ты, – она вывернулась из его объятий и потянулась к подарку Коралисса. – Здесь вся хитрость в знаках на серебре. Если б я могла понять этот древний, забытый язык! – дочь Варольда положила шкатулку на колени и откинула крышку. – Герм Всемогущий! Смотри! – она вытащила из шкатулки платок. Это был не ее платок. Лоскут зеленовато-серого шелка превратился в небольшую накидку, расшитую золотистыми листьями и розовыми цветами удивительной красоты. При этом монетка и кристалл кварца бесследно исчезли. – Я же говорила, Леос, это магическая вещь! – Это музыкально-магическая вещь! – радостно согласился бард. – Давай еще попробуем. Что у тебя есть подходящее? А вот, – он сдернул шнурок с кошелька, подаренного Варольдом, и бросил костяную коробочку три золотых монеты. – И еще нужно что-нибудь. – Да! Для наилучшего результата, – подумав мгновенье, Астра добавила к монетам крупную продолговатую жемчужину из своей сокровищницы. – Вот так! – она захлопнула крышку и прошлась пальцами по выпуклым знакам на серебре. Изредка шкатулка издавала поскрипывание или прерывистый писк. – Прошу, госпожа! – воспротивился Леос, вырывая волшебный предмет из рук мэги. – Доверь это дело музыканту, – он коснулся блестящих пластин, извлекая какие-то ноты. Прислушался и, тряхнув головой, быстрее и увереннее стал нажимать знаки на серебре. Мелодии не получалось, но барду казалось, что она где-то рядом, что нужно совсем немного старания, и она обязательно зазвучит из чудного инструмента. А будет мелодия – будет и волшебство. – Теперь ты попробуй, – бард протянул коробочку Астре. – Приложи какое-нибудь заклятие, и наверняка там получится красивая штука. – Барда-бардак! – вытянув пальцы, воскликнула дочь магистра Пламенных Чаш. – Что это за подозрительное заклинание? – поинтересовался Леос. Волосы, золотистые от света солнца упали ему на лоб. Синие глаза с восхищением смотрели на мэги. – Сама не знаю. Я только что придумала. Пусть будет – заклинание в помощь барду. Открывай! – рассмеялась Астра. Леос сдернул защелку и откинул костяную крышку. Внутри шкатулки оказалось пусто. Лишь щепотка серой пыли лежала в углу. – Волшебная коробка обманула нас! Съела тридцать сальдов! – удивленно и разочаровано произнес музыкант. – И моя жемчужина исчезла. Ничего… Пусть это будет плата за знания, – мэги растерла между пальцев тонкую скрипящую пыль. – За знания можно выложить и в сотни раз большую цену. Рано или поздно, я пойму как она работает. – Здесь не только ноты и волшебство. Здесь есть какая-то алхимия. Идем, расскажем об этих чудесах мастеру Бернату, – предложил Леос и встал, отряхивая рубашку. – Расскажем. Только попробуем еще разок. У меня одна особенная мысль, – Астра извлекла из сундука осколок яйца карака. – Видишь, этот предмет чужого мира. Хочу посмотреть, как его примет шкатулка. Конечно, дело в последовательности нажатия пластин. Здесь что-то вроде машины воплощения, придуманной Цайсом, но исходный материал должен иметь еще большее значение, – мэги положила осколок яйца на костяное ложе и, чуть поразмыслив, добавила огарок свечи, помеченной символами Герма. – Зови, сладкоголосый, эклектика и Каррида. Покажем им чудо. А я немножко поколдую над этими знаками. Пока бард ходил за мастером Бернатом и Карридом, Астра еще раз внимательно осмотрела серебряные пластины шкатулки. Их всего было семь: четыре по углам и три широких напротив защелки. На каждой было своя пиктограмма, но понять значение замысловатых линий на серебре мэги не могла. Оставалось надеяться, что после многих проб и ошибок смысл знаков чужого языка чуть прояснится. Астра нажала пластину в верхнем левом углу и приоткрыла крышку – осколок яйца и восковой кругляш остались без изменений. Тот же результат был и после нажатия следующей угловой пластины. Мэги догадалась, что для изменений предметов внутри шкатулки требуется прикосновение не менее чем к двум знакам, причем главные свойства преобразования задавали широкие пластины возле защелки. Когда послышались шаги друзей, Астра уже испытала первую из пришедших ей на ум комбинаций знаков и осторожно откинула крышку. – Леос, Бернат, великолепно! – госпожа Пэй с торжеством достала из недр шкатулки предмет похожий на огромную, величиной с кулак, жемчужину бирюзового цвета, в глубинах которой таился причудливый отблеск. – О-о! – протянул Каррид Рэбб. – Неужто рыбья коробка разборчива в самой прекраснейшей красоте. Похоже, госпожа Пэй, ее коснулась рука Балда! И Балд говорит, что красота, используемая с умом, может стоить немалых денег! – Это я и сама знаю, господин волосатик. А ты что скажешь, мастер Бернат? – Астра протянула ему произведение магической шкатулки. – Смотри внимательно: алхимия здесь замешана с механикой или все же чистая магия. – Не могу так ответить, – Холиг бережно взял искрящийся шар, положил его на стол и, склонившись, долго разглядывал менявшиеся в нем оттенки. Потом достал из-за пояса инструмент с железным наконечником и несильно постукал по бирюзовой поверхности. Раздался звон, будто кто-то потревожил тонкий хрусталь. – Чудно! – прихлопнув в ладоши, воскликнула Астра, но тут же вспомнила, что похожими свойствами обладали яйца караков. – Только осторожней, Бернат! – предупредила она. – Дайте я, – Каррид Рэбб выхватил из рук эклектика железный инструмент и сильнее ударил по изящному произведению шкатулки. Звон стал надрывным, по глянцевой поверхности пошли извилистые трещины. – Волосатый! – вскрикнул Леос. – Ты разбил нашу драгоценность! – Хуже того! Бегите на палубу! – мэги уже не сомневалась, что это было настоящее яйцо карака. Настоящее, только очень маленькое. Но кто знает, какими опасными свойствами наделила его шкатулка. – Быстрее на палубу! – Астра толкнула замешкавшегося у двери Леоса, отступила в коридор и смотрела, как трескается, ломается красивая бирюзовая скорлупа, как над столом сгущается желтое облако. Мэги Пэй вспомнила, что Изольда говорила много раз: «неизвестная магия не бывает доброй». Конечно, магистр здесь была права, ведь первое и самое ценное, что изобретает разум, это способы нападения и жестокой защиты. – Иди, иди же сюда, уродец! – проговорила Астра, привлекая бестелое существо: его необходимо было выманить на палубу, иначе трудно вообразить, какие разрушения на корабле мог сотворить уменьшенный в тысячу раз карак. Желтовато-седое облако обрело вид человеческой головы и двинулось к мэги. Астра отступила дальше в коридор и потеряла его из виду. Через миг карак был перед ней, пройдя через стену, оставив там большую дымящуюся дыру. – Шет! – вскрикнула госпожа Пэй и бросилась к лесенке на палубу. – Каррид, Леос наверх! Быстро! И не вздумайте ввязаться с этой мордой в драку! К счастью или нет, анрасец был безоружен. Он хлопнул с досадой по ремню, на котором обычно висели два коротких меча, и, по-бычьи взревев, развел мускулистые руки. – Сама отходи! Я его задержу! – крикнул Леос, прыгнув между Астрой и неведомым существом. – …айрошелид-спелл! – выдохнула мэги, чуть раньше, чем ядовито-дымные пряди потянулись к груди музыканта. Карак натолкнулся на воздушный щит и отлетел в угол. Тут же он повернулся и вошел в каюту эклектика, оставив на месте двери большую дыру с обугленными краями. – Наверх! – скомандовала дочь магистра. На этот раз ее послушал и Леос, и анрасец. Они взлетели по лестнице, словно получив по крепкому пинку. – Иди, иди сюда, миленький, – снова поманила мэги исчадье Каракона. Она боялась даже подумать, что будет, если чудовище доберется до механизма Холига, державшего корабль на лету. – Ну лети же ко мне, – простонала Астра. Сделала еще шаг и, приготовившись сотворить заклятие, осторожно заглянула в каюту. Карака там не было. Ровно напротив прожженной двери зияла еще одна дыра, через которую было видно море и паривших над волнами чаек. Госпожа Пэй замерла от неожиданности: отвратительная летающая голова прошла сквозь весь корпус судна. – И хорошо, лети себе прочь, – решила Астра. – Дырки мы в Иальсе заделаем, – она повернулась к лестнице и услышала возглас Леоса, следом испуганный вопль Берната. Палуба содрогнулась от сильного удара. Взбежав наверх, Астра увидела верхушку фока, качавшегося в нитях такелажа над обломками реи. Выше, в спутавшейся оснастке метался карак. – О, Герм Заступник! Рена Добрейшая! – взмолился мастер Холиг, глядя выпученными глазами вверх. – Спасите нас! А? – Я тебя сейчас побрею, дрянь! – вскричал Каррид Рэбб, схватив нож с обеденного стола и принялся яростно выпрыгивать под седоволосой головой, терзавшей останки раунгота. – Лети сюда! Сюда! Трусливое чучело! Карак будто послушал: рванул канаты и с воем метнулся вниз. Возле ног анрасца образовалась дыра, будто судно проткнули гигантской раскаленной иглой. В воздухе запахло дымом и страхом. – Осторожней, мой друг! – Леос ухватил Рэбба за ремень, дернул в сторону от образовавшегося в палубе сквозного пролома. – Ох, беда! – запричитал эклектик, глядя, как ужасное существо, появилось теперь уже у носа судна, прожгло настил рядом с ростом и, словно дикая комета, углубилось в трюм. – Погибли мы! Астра стояла рядом с Бернатом в растерянности, слушая, как дрожит под ногами палуба и ожидая, что в следующий миг «Песнь Раи» развалится на куски, упадет в море. «Карак похож на призрачное существо эфира, – думала мэги, сминая в пальцах платок и быстро, отрывочно вспоминая свое прошлое посещение Каракона. – Его может питать огонь. Тело из тяжелых фракций хаоса…» Она не успела прояснить себе мысль болью стучавшую в висок – карак возник у рулевого ограждения. Рэбб, хищно взревев, бросился к нему, разрывая воздух ножом. Только поток гудящего пламени остановил его. – Ангро-воэта-фэй-спелл! – Астра вытянула руки, и струи воды хлестко ударили в летучую голову. В один миг она сжалась, сморщилась и упала на палубу. Катаясь в грязной луже и пуская клубы густого пара, карак превращался жалкое существо, похожее на склизкого головастика. – Ах, дрянь! – анрасец перепрыгну через ограждение, собираясь раздавить уродца. Леос поспешил на помощь другу, но карак скользнул к пролому в палубе и исчез, то ли свалившись в море, то ли затаившись где-то темных углах трюма. – Да-а, госпожа Пэй… – прислонившись спиной к штурвалу, Каррид Рэбб медленно осел. – Действительно чудеса творит твоя шкатулочка. Если бы не воля Великого, быть нам всем на морском дне. – Не плети, мордатый, – убрав за пояс кинжал, Леос сел на ограждение. – Балд велик, разумеется, но мы живы волей и старанием госпожи Пэй. А не ты ли, дурья башка, это чудище выпустил из той круглой стекляшки? Ты же ее разбил! – Ну-ну, не ссорьтесь, благороднейшие, – вступился Бернат. – Мы живы и целехоньки. Чего еще надо? Давайте лучше выпьем по чашечке, чтоб ноги не сильно дрожали. – Мастер-коротыш, убедился бы сначала, что цела твоя ртутная машина, – пробираясь между обломками мачты, сказала дочь магистра. – Ведь не долетим же! Шлепнемся в море без всякого вранья! Тем не менее «Песнь Раи» держалась еще в воздухе. Хотя весь корпус был изъеден сквозными дырами, сила «обманутой ртути» держала корабль на лету. Глава вторая Следы ушедших Изольда Рут проснулась от тихого шевеления где-то рядом. Она прислушалась, стараясь распознать опасность. Вспоминая события вчерашнего дня, приоткрыла глаза и лежала, не шевелясь, глядя на темно-синие горы, выделявшиеся на посветлевшем небе. Из-за вершин, увенчанных острыми щербатыми скалами, наплывали облака, серые с оттенком горькой желтизны, которая бывает поздней осенью в окрестностях Вергины. Только Вергина и все милое королевство Олмии находились за бесконечные тысячи лиг – здесь был неведомый, недобрый мир, отнявший у магистра дорогого помощника и саму ее захвативший в безвременный плен. Мэги Рут приподнялась на локте, оглядев дорожные сумки и место, где лежал ночью раненый звереныш. Он не умер. Похоже, целительные смеси пошли ему на пользу. Абориген сидел, скорчившись между камней, поглядывая круглыми лиловыми глазами на спасительницу. – Видишь, жив, мохнатенький, – проговорила Изольда, кутаясь в шелковую накидку, не укрывавшую от холодного ветра. – Скачи себе. Скачи, – она махнула в сторону редкого леса, поднимавшегося по другому краю расселины. – Криг дуук! Виа-ноог уаене, – ответил зайцеподобный абориген. – Уаене! – Что? – мэги нахмурилась, сосредоточившись на ментальной волне и стараясь понять смысл чужих слов. – Как твое имя? – беззвучно произнесла она. – Криг, – существо оживилось, качнуло головой и, вытянув лапу, указало на руку Изольды. – Ах, тебе нужен этот знак. Уаене – знак? Так? Ну, иди сюда. Иди, заячья твоя душа, – раскрыв ладонь, магистр протянула металлический диск с темно-зеленым камнем и поманила аборигена. – Может, Криг знает, что стало с Хериком? – задумчиво сказала она. – Может, его еще не поздно спасти. Криг приблизился на несколько шагов и с опаской протянул лапу к амулету. Изольда медленно двинулась навстречу, когда покрытые шерстью пальцы коснулись ее, она несильно их сжала и спросила ментально: – Кто преследовал вас вчера ночью? Кто они и где их теперь искать? – Ноог, – пробормотал абориген, втянув голову в плечи и подрагивая от страха. – Не дам, уаене! – твердо сказала магистр, удерживая его лапу. – Сначала расскажи, кто напал ночью. Мне это важно! Так же, как тебе получить священную вещь, – она перехватила металлический диск другой рукой и добавила с горьким чувством: – Они схватили моего друга. Понимаешь? Может быть, убили его. – Ноог! Даалап мерии фе… – повизгивая, он говорил что-то еще. Из быстрого, порывистого тока чужих мыслей Изольда поняла не все, но стало ясно, что металлический диск с зеленым камнем дорог зайцетелому существу больше чем жизнь и Криг обязательно должен получить назад свою «уаене». При этом он не собирался говорить, что за всадники атаковали их отряд ночью: ни за что он это не скажет потому, что Изольда спасла ему жизнь, и Криг в благодарность не собирается указывать ей дорогу к смерти. А рыжего друга магистра, со слов аборигена, сегодня в полдень наверняка казнят на площади города Хиникишу. После этой речи Криг вскинул голову и выпятил синеватую губу, давая понять, что спасительница от него больше ничего не добьется при всем безмерном уважении к ней. Потом, не вынося пронзительного взгляда магистра, отвернулся и начал ощупывать вчерашнюю рану, почти затянувшуюся от волшебных снадобий. – Послушай, зайчик, – Изольда резко повернула его к себе. – Ты должен показать путь в эту Хиникишу! Ты мне должен! Обязан мне, слышишь?! Ведь я могу стать очень недоброй. Лишь когда я увижу стены города, я отдам твою вещь и катись ты ко всем матерям с сестрами! – Плии мииидо! – взвыл зайцетелый, что означало: «Никогда, спасительница!» – В таком случае, – магистр взяла свою дорожную сумку и взвалила ее на спину Крига, сумку Астры, содержимое которой было легче и при нынешних условиях намного ценнее, закинула за плечо себе. Потом сорвала колючую хворостину и, стегнув аборигена, прикрикнула: – Ну-ка пошел! В Хиникишу. В Хиникишу! – повторила она, и хворостина свистнула в воздухе. Криг заскулил, глянул на нее сердито, но все-таки поплелся по краю расселины в сторону голого западного отрога. Высохшая бурая трава хрустела под ногами и почему-то пахла гарью. Изольда шла следом за аборигеном, тихонько негодуя, что он столь несговорчив в то время, как жизнь Херика в опасности, и все могут решить минуты. Еще магистр думала, что могла бы доверить поклажу аборигену, а сама использовать магию полета. Сил хватило бы лиг на двадцать-тридцать. Только вряд ли город находится так близко. И вряд ли она, изможденная полетом, который забирает много сил, сможет разыскать и освободить весса. Они добрались до отрога, дыбившегося сизыми скалами с желтыми волнообразными прослойками. Прошли между огромных валунов и одолели большую часть подъема, когда Криг сказал на своем завывающем языке: – Спасительница, я умный – я веду тебя в другую сторону. Хиникишу не увидишь. Тебе нельзя – я лучше знаю. – Глупый зверенок! – Изольда остановилась, в гневе и отчаянии замахнувшись хворостиной, но не ударила – переломила колючую ветку об колено. – Ты понимаешь, что из-за тебя погибнет мой друг?! Мой помощник, без которого я сама обречена!.. Я!.. Криг, – она смягчилась, и, вытащив из кармана сумки металлический диск, просящее посмотрела с круглые глаза аборигена, – я отдам тебе это сразу. Сразу, как ты поможешь мне найти проклятый город. К твоему амулету я добавлю вещи не менее прекрасные, которых никто даже не держал в вашем мире. – Покажи, – оживился Криг, спустившись ближе к спасительнице. – Сейчас покажу, только ты должен проводить меня к Хиникишу, – магистр расстегнула сумку, постелила бархатный лоскут на камне и стала выкладывать наиболее броские вещицы. – Смотри, вот, – она достала крупный хризолит, сверкавший золотисто-зелеными искрами. – Он стоит больше трех штаров. Хотя, для твоего заячьего ума это мало о чем говорит. Или вот, – мэги Рут осторожно извлекла золотую фигурку ларсы, украшенную изумрудами. – Она приносит удачу. Сумасшедшее везение охотнику и воину. Ну, как? – Уаене, – почти со стоном протянул абориген. – Будет тебе уаене! Ведешь меня к Хиникишу? – она отложила в сторону магическую книгу, которую всегда брала с собой в дорогу. – Нет. Ни за что! Спасительнице там плохо, – ответил Криг на чужом визгливом наречии. – Сучий заяц! – вспылила Изольда, выкладывая из сумки аметисты, палочки иллюзий и обсидиановые шары. Из бокового кармана вывалился флакон духов и пурпур для губ в изящной серебряной коробочке. – Иинаки бики, – произнес Криг, указывая на коробочку. – Иинаки, – передразнила магистр. – Вот для чего, твоя каки-иинаки, – она откинула крышку с рельефом виноградных листьев и лебедей, макнув палец в густую краску, подвела себе губы. – Нравится? – Изольда с издевкой усмехнулась, поправляя на шее бусы Варольда. Криг замер, уставившись на волшебно изменившееся лицо спасительницы, потом выхватил коробочку из ее рук и, поглядывая в зеркальце на внутренней стороне крышки, обильно накрасил мясистые губы. – Красавец! – расхохоталась магистр. – Я бы в тебя влюбилась. Жаль некогда. Забирай это иинаки и пошел скорее к городу! Амулет потом отдам, – она свалила драгоценности в сумку и встала. Разглядывая с восторгом серебряную коробочку, Криг направился к скале, топырившейся, словно огромный палец у западного края отрога. Он бормотал что-то, восхваляя богов и поругивая злых вронгов – вчерашних всадников. Кроткий хвост его подрагивал, сумка тряслась и звенела склянками в такт упругим шагам. – В Хиникишу не пойдем, – вдруг сказал он, повернувшись к магистру. – Тебе нельзя. – Я с тебя шкуру сдеру! – вскричала Изольда, подскочив к нему и вцепившись в меховой загривок. – Только вронги сдирают шкуры! – запищал Криг, вырываясь. – Они злые, а ты – спасительница! – он вдруг замер, обнял мэги и с необъяснимой ловкостью повалил ее на землю. Изольда и подумать не могла, что в этом тщедушном на вид существе столько силы. Она попыталась отбросить его, но абориген крепко оплел ее ногами, прижал к травяной кочке ее голову. – Тихо, спасительница! Там вронги! – он весь напрягся, приподнявшись над бурыми скорченными стеблями. – Не надо было так со мной, зверенок, – Изольда сердито фыркнула, отплевывая шерсть, попавшую на язык. – Они ищут. Тебя, важный уаене и меня. Все ищут! Лежи тихо! – он раздвинул стебли высокой травы. – Со мной можешь не бояться своих вронгов. Я сильнее их, – проговорила Изольда, вывернулась и отползла в сторону. – Ты добрая, но слабее. Они сильнее всех. – Дурак! Откуда тебе знать, кто я и что могу?! Ты хоть раз видел похожих на меня? – сердито спросила магистр, зайцеподобный раздражал ее все больше и она начала жалеть, что не рассталась с ним сразу. – Много видел, – отозвался он. – Похожие на тебя живут возле Большого озера. Только шерсть на их головах черная. – Там живут люди? – удивилась Изольда. – Лавронги – злые дети Керемга-Юну. Но есть и добрые. Их речь похожа на твою, только, они говорят непонятно – их слова не звучат в голове. Разве сама не знаешь? Ты же пришла оттуда? – Нет, – объяснять ему, что этот мир ей чужой, магистр не решилась. Она привстала, наблюдая за отрядом всадников, повернувших от леса к расселине. Вронги действительно искали кого-то – они развернулись в широкую цепь и двигались неторопливо, задерживаясь у зарослей и нагромождений камней. Они были далеко, в полутора лигах и вряд ли могли заметить Изольду с Кригом, притаившихся за травяной порослью. – Почему ты думаешь, что они ищут меня? – спросила магистр напуганного аборигена. – Я вижу, – зайцеподобный подполз, настойчиво нажимая лапой на плечо Изольды, чтобы она приникла к земле. – С ними твой рыжий друг. Они взяли его как приманку. Они всегда так делают, когда хотят поймать кого-то. – С ними Херик?! – Да, твой рыжий. Я очень далеко вижу, – с достоинством ответил Криг. – Я буду смотреть, а ты сиди тихо. – Там Херик?! – в недоумении переспросила мэги Рут. Тут же ей послышался далекий вопль весса. – Рена Милостивая! – Изольда вскочила, стараясь лучше разглядеть отряд вронгов. Яснее услышала истерический ор Херика и будто увидела, что один из всадников держит возле себя рыжее непокорное существо. – Пригнись! Пригнись быстро! – всполошился Криг, хватая ее за край платья и стараясь свалить. – Да пошел ты! – Изольда, рассердившись, пнула его ногой. – Плевать мне на твоих вронгов! Там Херик и я его сейчас же верну. – Они схватят тебя! Будут мучить! Казнят! – заверещал зайцетелый, с силой дергая ее за то за одежду, то за руку, сжимавшую диск и темно-зеленым камнем. – Запомни: я не та, за которую ты меня принимаешь! Ты не знаешь даже, что я могу! Запомни: я сильнее вронгов! – теряя последнее терпение, вскричала мэги Рут. – Десять их или двадцать – я верну Херика, и пожалеет тот, кто встанет на моем пути! – Нет, ты слабее! Я знаю – слабее! Я не дам тебе быть глупой и умереть! – дородный заяц тоже вскочил на ноги. – Я – мэги, шет тебя порви! Я очень сильная мэги! Я – магистр! – Изольда вскинула ладонь вверх, призывая лайт– в небе полыхнуло ослепительно-синим пламенем, воздух разорвал громовой раскат. Закрыв глаза, Криг распростерся на земле. Хвост его нервно дрожал, и по спине пробегали судороги страха. – Теперь понял?! – магистр бросила быстрый взгляд, на заметавшихся вдали всадников, снова обратилась к аборигену: – На! Забирай свою уаене! И проваливай, пока я не стала очень злой! Криг подхватил драгоценный диск на лету и бросился по склону, петляя между обломков скал и кустов. – Дурак! Гринх мохнатый! – не унималась Изольда, отряхивая платье от налипших чешуйчатых листьев и клочьев шерсти аборигена. Магистр глубоко вдохнула, заставляя себя успокоиться и сосредоточиться на отряде всадников. Вронги приближались, разделившись на две группы: малую в четыре всадника, у одного из которых был весс, и большую, в полтора десятка воинов, одетых в плащи с капюшонами, вооруженных необычными копьями, искривленными на концах. Больший отряд шел на полном скаку, забирая к западу, видимо, имея цель окружить ее и не дать уйти к скалам. Изольда торопливо думала, что противопоставить этим отдаленно похожим на людей существам, несущихся на длинношерстных быках. Конечно, утверждать, что она вместе со своим арсеналом магии сильнее их, было опрометчивым – ведь, кто знает, на что способны чужаки. Сдернув застежку с брошенной Кригом сумки, мэги достала палочки иллюзий. Это были очень дорогие палочки, каждая стоила не меньше пяти штаров. Изольда берегла их на особый случай. Похоже, такой случай настал – сейчас она не смела рисковать, и должна была отбить весса любыми средствами. – «Принц земли», – решила магистр, выбрав из трех палочку с невзрачным кремневым наконечником, испещренным анрасскими рунами. Основной отряд уже выехал на тропу, тянувшуюся от западного края отрога, и несся теперь на нее. Слышался раскатистый топот быков, лязг их железных нагрудников. Те четверо, которые удерживали Херика, одолели половину подъема и к неудовольствию магистра остановились. Всадник на желтолобом быке, скинул с головы капюшон, привстал, разглядывая странные приготовления противника, что-то наказывая своим воинам грубым, рычащим голосом. Снова раздирающе заорал весс. «Пожалуй, пора», – подумала Изольда, выпрямившись и вытянув палочку к изгибу тропы. Заклинание шевельнулось на губах. В этот миг, магистр услышала справа хруст травы и визг Крига: – Спасительница, беги! Беги за мной! Мы успеем к Длинной скале, там есть норы! – Пшел вон! – вскричала магистр. – Вон отсюда! – Криг не бросит спасительницу! – Глупейший зверенок! – Изольда покраснела от возмущения. – Ты уже видел, на что я способна! Уноси ноги, пока я не выдернула их! – Это не ты сделала. Ты слабая. Добрые всегда слабые, – он приблизился еще, призывно махая лапой. – Я злая! Я – сама мора зубатая! Я – химера в ярости! – она вытянула жезл и спешно выплюнула заклинание. Фокус силы лег не туда, куда изначально целила магистр. Земля задрожала. Склон горы рассекла трещина, но край ее оказался намного выше тропы. Трещина ширилась, расползаясь острыми извилинами, из ее глубин поднялось ужасного вида существо – чернотелый гигант со вздутыми мышцами и огненным блеском в глазах. Он заревел, будто его горлом была ненависть, ударил в землю кулаками, и задрожали близкие скалы. Все это было лишь искусной иллюзией, хранившейся до своего часа в палочке магистра. Но для тех, кто не знал, что перед глазами обман, иллюзия была не менее опасна, чем беспощадная реальность. Отряд вронгов остановился в сотне шагов от явления, наводящего святейший ужас. Быки захрапели, попятились, сбиваясь в кучу. Всадники издали вопль и запричитали молитвы. Лишь некоторые проявили благоразумие, направили животных дальше по тропе, мимо трещины и сотрясавшего землю чудища. Изольда не рассчитывала на это. Она надеялась, что мнимый разлом перекроет путь главному отряду вронгов полностью, а она сама тем временем займется освобождением Херика. Но из-за глупого вмешательства Крига все вышло иначе: часть всадников проскочила мимо «земляного принца», теперь пусто сотрясавшего округу ревом и тяжелыми ударами кулаков. – Это ты сделала? – едва придя в себя от волны страха, пристал с расспросами зайцеподбный. – Сгинь! – Изольда толкнула его ногой, оглянулась на приближавшийся отряд вронгов и отшвырнула бесполезный жезл. – Нет, ты так не могла. Это не ты! Ты же не богиня Дрожащей горы? Скажи, спасительница! Скажи правду! – не унимался Криг. – Авро! Авро-каинья-фаер-волл-спелл! – магистр взмахнула рукой, очерчивая дугу. От обрыва, до грудившихся по другую сторону тропы валунов встала стена сжигающего огня. Это была уже не иллюзия. Первый всадник, неосторожно влетевший в нее, скорчился от боли и ужаса. Его рогатый скакун, метался объятый пламенем. – … фаер-волл-спелл!.. фаер-волл! – повторила Изольда, расчерчивая склон огненными линиями. Воздух ревел. Гадко пахло горящей шерстью и травой. – Ты – богиня Огненной горы! – вдохновенно произнес Криг и рухнул перед спасительницей, накрыв лапами голову. Видение «Принца земли» бледнело, исчезало клочьями. Вронги, поначалу напуганные явлением земляного великана, пошли вперед. Их остановили лишь полосы огня, брошенные мэги по склону. Но такая преграда не могла удерживать долго. – Бери сумки и беги к норам! – повелела Кригу магистр. – Я потом найду тебя! – Ты – богиня Огненной горы? – спросил он, глядя предано и с восхищением. – Да! Я богиня всех гор, морей и рек! Проваливай в пасть шетову! – Изольда видела, что вронги, державшие весса, повернули назад. Она могла упустить их и навсегда попрощаться с проводником междумирья. – Сумки! – напомнила мэги Рут оторопевшему аборигену, сама прошептала заклятие, потянулась, вставая на цыпочки, и оторвалась от земли. Она полетела, быстро догоняя четверку вронгов. Синяя с золотистой каймой накидка развивалась на ветру, длинные рыжие волосы, трепетали, словно пламя. – Эй-ей! – крикнула мэги Рут с высоты, ментально усиливая свой призыв. – Вашими богами заклинаю, отпустите его! Отпустите, и я вас отпущу живыми! Всадники остановились, стали кругом и подняли искривленные копья. Их землистого цвета лица с большими ртами, казались масками пещерных демонов. Глаза с желтой злобой взирали из-под надвинутых низко капюшонов. Херик сразу признал прежнюю хозяйку, завопил что-то бессвязное и тут же получил удар кулаком от старшего вронга. – Мэйро!.. – призвала магистр, зависнув над всадниками, складывая вместе ладони, – хаенд-айс-тенг-спелл! – и метнула силу заклятия вперед. В воздухе, засверкавшем голубой изморозью, возникла огромная рука, похожая на глыбу льда. Ее удар был сокрушителен – двоих всадников отнесло на несколько шагов, один из быков упал с переломанными ногами. Увернувшись от жала копья, Изольда схватила на лету вессий загривок, одновременно бросив в глаза вронга перечный порошок. Херик завизжал еще громче, задергал неистово лапами, не поняв сразу, что с ним произошло. Лишь когда они поднялись высоко над землей, он ощутил, что его сжимают мягкие руки магистра. Потом увидел ее лицо, и из свекольных глаз весса потекли слезы. – О, Изольда! Моя Изольда! – причитал он, прижавшись к ней, зарывшись мордочкой густые рыжие волосы и облизывая ее плечо. – Не дрыгайся, маленький, – мэги страдальчески улыбнулась. – Мне очень тяжело. Нам бы еще немного протянуть, – она видела, что стены огня без малого угасли, и отряд вронгов спешил ей наперерез. Полет забрал много магических сил. Глупо и досадно было упасть сейчас под ноги свирепым быкам, звенящих железными нагрудниками и несущих обозленных всадников. Изольда тянула сколько могла в направлении скалы, куда стремился увлечь ее Криг. Все же ей, отяжеленной вессом, не удалось продержаться в воздухе долго. Она опустилась – почти упала, возле круглых валунов, начинавших вход в небольшое ущелье. – Они убьют нас! Убьют! – причитал весс, глядя на отряд вронгов, жестокость которых он успел узнать за прошедшую ночь. – Спокойно, трусливый звереныш! – магистр вскарабкалась на обломок скалы, чтобы лучше рассмотреть происходящее на склоне. Вронгов, направлявшихся к ним, осталось четырнадцать. Это была серьезная сила, ведь возможности сотворить достаточно мощное заклятие у Изольды уже не осталось. Но самое худшее заключалось в том, что Криг, исчезнув куда-то, не взял поклажу и драгоценные, жизненно важные вещи стали добычей мрачных всадников. – Лучистая Сфера! – заламывая руки, простонала магистр. Сумка Астры наверняка была у темнолицых воинов, а без хрустального шара мэги не знала пути из этого недоброго мира. – Госпожа! Госпожа! Делай что-нибудь! – заверещал весс, указывая на всадников, несущихся на них. Изольда же медлила, она искала взглядом у кого из ее врагов была добыча не имеющая цены – сумка Астры. Искала и не могла найти: отряд летел, тесно сомкнувшись на узкой тропе и опустив копья. Гремело железо, стучали взметавшие пыль копыта. – … фая-спелл! – выдохнула магистр и толкнула руками горячую волну. – Фая! Фая! Фая-спелл! Сгустки пламени ударили в ближних всадников. Звериный рев соединился с ревом огня. Горела одежда и шерсть. Один из быков, вмиг покрывшись дымящейся коркой, упал под ноги другим – его всадник тоже был мертв. Первые из отряда, оказавшиеся в беспощадном пекле, старались повернуть обезумевших скакунов назад, но натыкались копья своих товарищей. А Изольда слала и слала фаерболлы, словно желая превратить узкий проход в огненные врата Некрона. – Богиня Огненной горы! Слава тебе! – раздался восторженный голос Крига. – Госпожа! – взвизгнул Херик, увидев рядом с собой неведомое существо. Обернулся и с ужасом обнаружил за его спиной еще полсотни таких же, вооруженных палками с цепями на концах и какими-то заостренными дисками. – Госпожааа! Магистр не ответила, наконец, она разглядела среди обратившихся в бегство вронгов, всадника с бесценным трофеем. Преследовать его не было никакой возможности, и магических сил не осталось. Вскинув голову, Изольда несколько мгновений впитывала по каплям энергию из опустевшего эфира. Потом вытянула палец, вычертив в воздухе младший знак Го, и огненная петля, похожая на рыжий волос, оплела удалявшегося воина. Он пронзительно вскрикнул – его рука, отрезанная от тела, упала на землю вместе с похищенной сумкой. Обойдя дымящие тела быков и вронгов, мэги Рут направилась по тропе вниз. Потом, словно девчонка неспособная справиться с мучительным нетерпением, побежала – слишком важно было разыскать Лучистую Сферу и убедиться, что кристалл не разбился. Отрезанную руку, видневшуюся из-за камня четырьмя темными скрюченными пальцами, она обнаружила сразу. Чуть дальше валялась сумка Астры, разорванная и прожженная. В ней не было ничего, кроме платка, украшенного голорской вышивкой, письма Варольду и разбитых склянок. Выронив липкую от крови и пролитых снадобий сумку, Изольда обречено смотрела вслед удалявшимся всадникам. – Госпожа Рут, прости меня! – простонал за ее спиной Херик. – Прости… Я вероломно, наиподлейше предал тебя! Они меня сильно били и мучили… Обещали содрать шкуру, если я с ними не поеду искать тебя. Потом кололи мою задницу ножиком и заставляли звать тебя на помощь. А ты пришла! Ты пришла, госпожа! – он, совсем расчувствовавшись, бросился к ней. Прижался к голым ногам мэги, облизывая шершавым языком ее колени. – Прости, рыжая, красивейшая Изольда! – Глупыш, очень хорошо, что ты меня так «предал», – она присела рядом, обняв весса и поглаживая его большие мягкие уши. – Иначе не знаю, что было бы с нами. Не знаю, смогла бы я тебя найти когда-нибудь. – Они заставляли звать тебя, а я даже крикнул один разик: «Изольда, спасайся!». Потом боялся, что они совсем убьют меня, – доверчиво признался Херик. – Так они же говорят на другом языке, – спохватилась магистр. – Как же вы понимали друг друга? – Нет, добрейшая. Они, конечно, рычат непонятное, как злые чудовища, но некоторые – были там такие – говорят точно, как люди на вашей Гринвее. Уж я-то знаю. Слышал. Меня ночью притащили к человеку. По виду обычному, только черному, с голой блестящей головой. Вот он со мной разговаривал, – весс кивнул и поежился, будто снова переживая холод ушедшей ночи. – Он, как узнал, что я был не один, а с госпожой мэги, так сразу захотел тебя видеть. И много кричал на своих злых слуг. Наверное, ругал их за то, что они тебя не забрали. – Очень интересно. Он был лавронгом? – спросила Изольда, вспомнив упоминание Крига о существах похожих на людей. – Нет, его называли Керемг-Юном. – Керемг-Юном… – прикрыв глаза, задумчиво протянула магистр. – Карим-маг-Юн. Карим Юн из либийского Намфрета, – повторила она. В памяти всплыла история о маге, исчезнувшем в междумирье около семи ста лет назад. Ведь первым лавронгом вполне мог оказаться тот самый либиец, о котором ходило много недобрых историй. Он будто бы построил портал и совершил два кровавых набега на Либию армией диких существ из другого мира. Лишь вмешательство жрецов храма Иссеи помогло разрушить тот портал и закрыть путь Карим Юну для вторжений на Гринвею. Теперь Изольда была рядом с пристанищем злого мага. Карим (или наследник, скрывавшийся под его именем), наверное, еще толком не понял, что, захватив мэги живой и получив некоторые ее вещи, он снова сможет проложить дорогу к богатой и прекрасной Гринвее. – Лучистая Сфера! – спохватилась Изольда, вскакивая на ноги. – Ее нужно скорее разыскать! Вернуть обязательно! – О, спасительница! Богиня всех гор! – поклонившись, воскликнул один из аборигенов, возглавлявших свиту. – Богиня морей и рек! – добавил Криг, стоявший рядом и выделявшийся среди других ярко накрашенными губами. – О, богиня! – продолжил, первый абориген. – Ты спасла жизнь нашему герою Кригу! Ты покарала наших врагов! Ты сохранила нашу уаене. Ты наша богиня! – он обернулся, звеня бронзовыми украшениями, и махнул кому-то. Тут же толпа расступилась и двое зайцеподобных поднесли Изольде широкое деревянное блюдо с какими-то отвратительными багрово-синими плодами, припахивавшими чем-то несвежим. – Кушай! Кушай, богиня! – любезно и хором попросила свита. – Премного благодарна. Отведать святейшее кушанье я… уступаю моему другу, – мэги Рут с брезгливостью попятилась, одновременно подталкивая к божественному подношению Херика. – Ты вернула нашу уаене! – напомнил старший абориген. Солнце, появившееся в щели туч, радостно блеснуло на медных безделушках, украшавших его узкие плечи. – А кто вернет «уаене» мою? – негромко произнесла магистр, отвернувшись от толпы. И вдруг увидела, как ниже по тропе двое зайцетелых катают сверкающий на солнце шарик. – О, Рена! Добрейшая! – вскрикнула Изольда, бросилась туда, перепрыгивая через камни и плети жесткой травы. Оттолкнув испуганного аборигена, она подхватила кристалл, бережно держа между пальцев, поднесла к глазам. – Слава тебе, Небесная! – прошептала магистр. Лучистая Сфера была целехонька, тонкие грани безупречно отражали золотистый свет. Теперь Двери Измерений были доступны – ведь не могло же такого случиться, чтобы у милого «заячьего» народа не нашлось свечей или какой-нибудь достойной им замены. О кошельках полных золотых монет, сапфирах, карбункулах и изумрудах, других очень дорогих и просто полезных в Иальсе вещах приходилось забыть – главное, она могла вырваться из сумрачного мира, едва не забравшего Херика. Особо сожалела Изольда только о магической книге, которая в руках Карим Юна (если древний маг действительно до сих пор жив) превращалась в грозную и очень недобрую силу. Но пытаться ее вернуть было слишком большим риском. * * * Цепь Неарских островов осталась позади в причудливом обрамлении белой пены. «Песнь Раи» неторопливо летела на северо-восток. Внизу то и дело появлялись рыбацкие лодки, разноцветные паруса торговых судов, спешивших к Иальсу, идущих к Рохесу или зеленой Каменте. Иногда было видно, как на залитых солнцем палубах моряки, задрав головы, взирали вверх с изумлением и священным восторгом. Другие выкрикивали что-то, вскинув руки к летящему в небе кораблю. Им в ответ Астра махала розовым платком, пока случайно не выронила его. Леос пел радостно, вдохновенно, прославляя полет и богиню, статую которой он обнимал; богиню, которая сама была песней и безумной, пьяной силой, вот уже сколько дней наполнявшей его сердце. – Иальс близко! – провозгласил Каррид Рэбб, вскарабкавшись на поломанную мачту. – Я чувствую его запах – прекрасный запах глупости и богатства! – А я вижу его! – ответил бард. Он действительно уже видел темный перст маяка вдалеке и скалистый берег, все яснее проступавший в жемчужной дымке. – Мы опустимся на площади храма Раи! – воскликнула Астра, живо представляя восхищенные и завистливые взгляды горожан. – Наймем охрану в Ордене Крона Славного. Приведем лучших мастеров для починки. Скоро твоя посудина, Бернат, станет лучше новенькой! – Госпожа, не надо бы нам на площадь, – потупившись, ответил эклектик. – И в сам Иальс не надо. Я понимаю, что вам туда очень охота. Кому не приятно спуститься с неба в блеске и славе?! Но… Корабль-то, по-ихнему получается краденый. Уведенный у Свилга при стольких свидетелях. А я… Что я? Вот я долго думал, как доказывать буду, что «Песнь Раи» моя. Ну, как, скажите? – Брось, Бернат. Нам не придется ничего доказывать. Я оторву Свилгу язык и ноги, попадись он мне! – прорычал Рэбб, поднимаясь по обломку мачты выше и хищно глядя в сторону маяка. – Помни, мастер: нам нечего бояться – с нами Балд! – К тому же у нас столько денег! – вторил ему Леос, думая о тугих кошельках магистра и славной добыче в храме Абопа. – У нас их столько, что хватит купить Башню Порядка и муниципалитет с потрохами! Продажные душонки их чиновников будут прислуживать нам, словно трактирные девки! – А я вам говорю, опасно в Иальс! Опасно так вот явится перед всеми, – нахмурившись, и тиская толстыми пальцами рулевое колесо, заупрямился Бернат. – Госпожа Пэй, будь же хоть ты разумна, – он с надеждой повернулся к мэги. – Украсть корабль с городской площади – это очень не просто так. Это не сходит с рук. Еще худшее злодеяние – ограбить и позорно раздеть уважаемого чиновника муниципалитета. Их, – он кивнул на Леоса и Каррида, – несомненно, ищут, как опаснейших преступников. Да и ты, госпожа, насколько мне известно, не в почете у городской стражи и людей из Башни Порядка. Так что послушайте старика. Очень настойчиво говорю: нельзя приземлиться прямо в городе. Нельзя привлекать такое огромное внимание к нашим рожам и кораблю. В раздумье Астра обошла дыру в палубе, устроенную караком, приблизилась к эклектику и признала: – Жаль, но здесь ты прав. Я не боюсь никого, и плевать мне на них! – она сердито топнула ногой. – Но не будем рисковать только из-за того, чтобы доставить кому-то забаву. Хотя… хотя и очень хочется, Бернат! – добавила мэги, будто от обиды поджав губы. – Знаешь, как сильно хочется! – Ты трусишь, Светлейшая! О, как это не похоже на тебя! Как не божественно! – воскликнул анрасец. – Нет! Я не трушу – я стала умной! – Нет, ты трусишь! Ты боишься туполобых стражников, боишься толстяков из муниципалитета, которые дохнут от одного моего взгляда! Ха! – он спрыгнул с мачты и, глядя на мэги снизу вверх, сложил крепкие руки на груди. – Рядом с Карридом Рэббом нельзя трусить! – Я стала умной, волосатик! И придумала кое-что получше, чем явление на изломанном, насквозь дырявом корабле перед толпой ротозеев. Мы так скорее будем похожи на бедняг, терпящих бедствие! – вспыхнула Астра. – И что ты придумала? – выпятив массивную челюсть, анрасец прищурился. – А то, что мы приземлимся в поместье Керлока. Прекрасное место. Его все боятся и обходят стороной. В саду можно надежно спрятать корабль. Сами пойдем в город, узнаем, что там к чему, так же побольше о Свилге. Я заручусь поддержкой господина Бугета, который имеет связи с муниципалитетом, заодно наймем охрану кораблю и мастеров для починки. За несколько дней «Песнь Раи» они приведут в достойный вид, поменяют поломанные доски, мачты, украсят борта кожей Аасфира и сверкающей бронзой, поставят новые шелковые паруса. И уже потом, мы появимся над городом, который будет нас ждать! – Очень мудро, госпожа! – поддержал Холиг и привел в движение рычаги возле штурвала. – Указывай дорогу к старику Керлоку. – К тому времени я соберу всех музыкантов Иальса! Весь город станет песней, которая будет встречать нас! – пообещал Леос. – Ладно, уговорили, – проворчал Рэбб, татуированный дракон подмигнул вместе с его левым, налившимся кровью, глазом. – Вы и Балда самого уболтаете, не то что Его доверчивого наивного сына. Рули, рули, бородатый, в гости к призраку. А ты, господин Песнехарь, – он вцепился в рубаху Леоса и притянул его к себе. – С тебя самый славный праздничек по нашему прибытию. Золота у нас не меряно, так что все зависит только от ума твоей ветреной головы. Гавань Иальса была уже хорошо различима длинной полосой пирса, пятнышками парусов. Виднелся и город, очерченный с трех сторон мощной крепостной стеной. «Песнь Раи» снизилась и летела над самой водой, постепенно отклоняясь на северо-запад. Впереди из воды поднимались угловатые скалы с редкой зеленью пиний и колючих кустов, ютившихся по трещинам. – Туда, мастер, – Астра указала Бернату мрачный дом, с этой стороны едва заметный, между неровных зубьев скалы. Эклектик спешно дернул рычаги и покрутил управляющее колесо. Машина в трюме загудела громче. Шумно взмахивая крыльями, корабль пошел на подъем, борясь с несильным боковым ветром. Скоро под разорванным днищем замелькали камни, проплешины сухой травы. – Туда, туда, Бернат! – направляла Астра. Холиг без ее помощи заметил лужайку за домом, сложенным из темных глыб базальта. Теперь мастер заботился, лишь чтобы крылья не зацепились за старые кипарисы или балки развалившейся крыши. Судно обогнуло выступ скалы, гулко стукнулось о фронтон и, круто развернувшись, опустилось в саду заброшенного поместья. – Вот так! Отсюда за два часа мы доберемся до Иальса. Как давно, кажется, это было! – схватившись за борт, мэги разглядывала гранитную позеленевшую статую в чаше бассейна, клумбу увядших желтых роз и дверь в подземелье, где призрак старика тужился навести страх на непрошенных гостей. – Ты помнишь, Леос? – она прижалась щекой к плечу барда. – Помнишь, какие мы были сумасшедшие? И что ты мне здесь говорил? – Я говорил, что люблю тебя. Что желаю посвятить все свои песни только тебе. И всю жизнь тебе! Сейчас я повторяю это с еще большим желанием, – Леос обнял ее, стал целовать шею и губы, но мэги вырвалась и поспешила собирать вещи для похода в Иальс – слишком не терпелось снова увидеть город, который она покинула когда-то без особого сожаления. Еще больше не терпелось предстать перед магистром Варольдом Кроуном. Много дней она думала, что скажет ему, что спросит. И со всем жаром воображения представляла, какой будет их встреча. Эклектик, вопреки долгим уговорам остался на корабле. Он решил перебрать механизмы летательной машины, начать мелкий ремонт до прихода корабельных мастеров. Скорее всего, ему просто не хотелось оставлять «Песнь Раи» без присмотра даже на несколько часов. Астра, Каррид и Леос подошли к городским воротам, когда исполнился час Лилии. В это время здесь было не слишком суетно: обозы торговцев из Присны и Олгавы прошли еще утром, а жители других селений, навещавшие город за покупкам или в поисках заработка, обычно пользовались Северным въездом. Стража в тусклых серых кирасах скучала под навесом, перекидываясь в кости. Лишь один молодой вояка с желтым лицом и тяжелой для худых рук алебардой впускал редких гостей. Всадники почти не останавливались – бросали в его перевернутый шлем несколько лишних шилдов и с цокотом исчезали в лабиринте мощеных камнем улиц. Крестьяне с прикрытыми тряпьем корзинами скупо и точно отсчитывали положенные медяки. В тени куцых смокв прятались от жары нищие, тешась надеждой, что стража к вечеру раздобреет от эля и вина. Пропуская скрипящую повозку, Астра приготовила два сальда за себя и друзей, улыбнулась и уронила монеты в ладонь молодого кирасира. – Всегда рады, госпожа! – он отсалютовал, вскинув руку. – Эй, ну-к постой, – зашевелился под навесом капрал, поставив на пол миску с остывавшим обедом. – По какому делу и кем будете? – По важному. В магистрат мне надо, – Астра улыбнулась на всякий случай и ему, но старший охранник смотрел не на нее, а внимательно приглядывался к анрасцу. – Парень, а не тебя ли с месяц назад это… – он встал с лавки, махнул кому-то рукой, и загудела, опускаясь, решетка ворот. Только свернувшие с дороги селяне зароптали с недовольством. – Не тебя ли разыскивали: Городской совет, гвардейцы, даже собаки бездомные? – продолжил он, приближаясь к Рэббу. – Не меня, – Каррид подбоченился, готовый выхватить два быстрых клинка. – Не тебя? Но вот такого же длинноволосого коротыша. А, Фром? – он обернулся к своим воякам, тоже высунувшимся из-под навеса. – Не помните, кто летающий корабль со Свилгом увел и столько дурного шума наделал? Нет? Точно такой парень с собачьей мордой и волосами длинными, как хвост за лошадиной задницей. – Эй, ты полегче так говорить! – обозлился анрасец, на его лице проступил румянец, дракон на щеке вздрогнул, и глаза сына «Балда» недобро покраснели. – Какой еще корабль?! Не моряки мы вовсе, – Леос подступил ближе, настойчиво оттесняя друга плечом. – Летающий корабль! Летающий! – пояснил капрал, скривившись от явно наигранного недопонимания дружка длинноволосого. – Не говорите ерунду, уважаемый, – небрежно отмахнулась Астра. – Эти люди не могли украсть корабль. Хотя бы потому, что служат они мне. Уже два года, как душевно служат. Или вы смеете усомниться в словах мэги Пэй?! – она щелкнула пальцами, и в воздухе поплыли три светляка, похожих на разноцветные пузыри. – Не думаете же вы, что мэги или наш святейший магистрат могут быть связаны с ворами и жуликами? – Не… не думаю, – неохотно проворчал капрал, с опасением наблюдая за парившими возле его носа светляками. – Ах-ха-ха! Смотрите какое личико! – молодой кирасир, охранявший проход, с восторгом разглядывал потешную рожицу, проступившую на синем пузыре. – Вы настоящая мэги! Величайшая! – сверкая глазами, заключил он. – Ой, прям уж там. Детские шалости, – Астра потянулась к завязке кошелька. – Просто сегодня я очень добрая мэги. Открывайте ворота, – она небрежно протянула капралу две золотых монеты. – Выпьете за успех госпожи Пэй. И не смотрите так косо на моих людей. – Обязательно, госпожа! – сжав крепко в кулаке деньги, старший стражник вытянулся перед ней, словно перед казарменным смотрителем. В голове вертелось что-то смутное, связанное со словами «мэги Пэй», но он не мог вспомнить. Лишь потом, когда молодая госпожа и ее слуги исчезли за углом почтового поста, он будто разыскал что-то важное в путаных извилинах памяти и, повернувшись к Фрому, сказал: – Приглядеть за ними надо бы. Сходи, друг, узнай, куда направляются. Следуя к площади, примыкавшей к святилищу Герма, Астра думала, как прав был Бернат, отговоривший ее вести «Песнь Раи» в город. Конечно, ослушайся она, и вместо восторга толпы и славы, всех их ждала бы тюрьма. Даже сейчас, благодаря приметной внешности анрасца, они не были в безопасности: любой встречный патруль стражей мог доставить много хлопот. Поэтому, едва завидев платяную лавку, мэги остановилась и, повернувшись к своим друзьям, сказала: – Вы оба выглядите, как оборванцы. Особенно ты, Каррид! Не божественно! Не годно для истинного сына Его! Идемте за мной. Скоро они стояли перед прилавком с разного вида нарядами. Особо не церемонясь с выбором, мэги купила для барда широкую рубаху бирюзового цвета и кушак с кардорским узором. Для Каррида она отложила льняные штаны украшенные вышивкой по бокам, так же рубаху и кушак, а главное, замшевую шляпу с кожаной полосой и медными клепками, под которую можно было свернуть и спрятать его истинно лошадиный хвост волос. – Нет, это невыносимо! – возмущался анрасец, выйдя на улицу и хлопая себя по ляжкам. – Куда лучше я выглядел в форме чиновника муниципалитета! Много приятнее было душе! Господин Песнехарь, – он несильно рванул барда за рукав, – где видано, чтоб за тряпье еще и деньги платили?! Мы потеряли сто тридцать сальдов! За что?! За что, я спрашиваю?! Такую одежонку я могу раздобыть в любой подворотне! Совершенно бесплатно! Было б снять с кого. – Тихо, Святой Балдаморд, мы сопровождаем саму госпожу Пэй! – напомнил Леос. – Извольте вести себя культурнейшим образом! – О, да! Как я забыл! Да! Мы же – свита Светлейшей! Извиняюсь за низкие мысли, госпожа. Слезно извиняюсь, – Каррид подскочил к Астре и, склонившись, поцеловал ее руку, потом поднял глаза и тихо спросил: – А может и вас приодеть? Хотите, я для вас сниму юбочку вон с той сисястой особы? И еще по заднице ее отшлепаю? – Следующий раз, волосатик, – чуть покраснев, рассмеялась мэги и зашагала к уже близкой площади. Скоро они достигли моста Герма. В воздухе пахло магнолией и дымом с алтаря святилища. Либийские торговцы на ступенях громыхали мешками с медной утварью. Рядом голосил кто-то обиженный – повозка наехала ему на ногу. Пробиваясь к храму, трое надменных паладинов в дорогих доспехах, расталкивали толпу и отпускали отнюдь не рыцарские изречения. Справа в оливковых водах Росны сновали длинные быстрые лодки. Поднявшись на мост, Астра остановилась, прислонившись к разогретым на солнце перилам. Отсюда было хорошо видно «Волшебный парус» и проулок, начинавшийся за углом таверны. В том проулке находилась квартирка Аниты. Глаза мэги сразу нашли заметную желтую дверь и долго смотрели туда, увлажнившись то ли от воспоминаний, то ли шевельнувшейся обиды. «Нехорошо вышло, господин Брис… – мысленно прошептала Астра. – Может быть и я виновата, но ты уж слишком обидел меня». Она представила, что франкиец добрался до Иальса и сейчас сидел там, возле тусклого немытого окна, поглаживая худыми пальцами зеркало с вязью серебряных цветов, слагавших имя «Анита». Может быть, при этом он снова проклинал сестру, а может быть, думал о ней – Астре Пэй, стоявшей напротив его окна и глубоко тронутой нахлынувшими воспоминаниями. От прикосновения Леоса мысли о рейнджере улетучились, будто неуловимый запах на ветру. Мэги снова услышала ропот многоголосой толпы, шарканье ног по брусчатке и душную суету. Каррид смеялся над чем-то, выглядывая из-под отвернутого края шляпы, натянутой низко на лоб. Они пошли дальше, минуя Варгиеву площадь – Бугета решено было навестить завтра – пошли вдоль складов и скорняжных мастерских, где лаяли лохматые сторожевые псы, свернули возле старой цитадели к школе Сафо. Еще у решеток сада, примыкавшего к школе, Астра почувствовала неладное, а когда они обогнули зеленые шпалеры, мэги замерла на секунду и бросилась вверх, перепрыгивая ступени. Дома Варольда не было на прежнем месте. Вместо великолепного здания, окруженного колонами и террасами, из земли, словно кости, торчали обрушенные стены, покрытые жирным слоем сажи. Какие-то люди с лопатами разбирали завалы у дальнего края пожарища, ругались, грузили мусор на тачки. Над вытоптанными клумбами висел отвратительный запах гари и смешанной с пеплом пыль. – О, Эта Милосердная! – вскричала Астра, замедляя шаг перед человеком в синем мундире. – Что?! Что здесь произошло?! – Дом сгорел, – безразлично ответил он. – Давно уже. А что вас интересует? – Здесь был салон магистра Варольда! – полными отчаянья глазами мэги обвела руины, обгоревшие деревья сада, грифонов, одиноко застывших возле последней ступени, и ставших от пепла седыми и жалкими. – Где же теперь магистр? – требовательно спросила она, наступая на чиновника имущественной конторы. – Он тоже сгорел. Ничего толком спасти не удалось. Вроде скарб кое-какой вынесли, и то – спасибо Ордену, – он кивнул, на пожилого мужчину в лилово-пурпурном плаще служителя Алой Звезды. – Вовремя они подоспели. Добро некоторое спасли, а магистра и слуг его, увы, нет. Сначала смутно, потом все яснее Астра начала осознавать, что в этом ужаснейшем происшествии была рука Ордена Алой Звезды, а именно магистра Канахора Хаерима. Эта догадка возникла будто от вида безобразных языков сажи, похожих на тайные знаки, просочилась вместе с запахом пепла и превратилась в обжигающую уверенность. Словно шепот чернокрылой твари из тьмы мэги вспомнились слова Хаерима, сказанные на палубе «Нага» в тот день, когда они с Ренайтом Тримом пытались добиться осмотра трюмов пиратского корабля. – Что здесь произошло?! Что делают здесь прислужники Канахора?! – глухо вопросила она, приближаясь к человеку в лиловом с пурпуром плаще. – Теперь участок принадлежит Ордену Алой Звезды. Советую покинуть это место, – он, покосившись на низкорослого крепыша и какого-то парня, двинувшихся за незнакомкой, приподнял посох. – Здесь был дом магистра Варольда! Дом моего отца! Где он?! Где мой отец?! – Астра почувствовала, что не может справиться с охватившей ее яростью. Кончики пальцев защипало магическое пламя, вокруг ладоней зачалось бледно-красное свечение. – Она никак безумна! У Варольда не было детей! Эй, зовите стражу! – крикнул служитель Алой Звезды и угрожающе замахнулся посохом. – Иди сюда, девочка! – услышала мэги знакомый голос и вздрогнула, повернувшись. Под низкой смоковницей стояла Изольда в шелковом платке, едва скрывавшем золотисто-рыжие волосы. Сначала Астра подумала, что это иллюзия, созданная магом Ордена. Отгоняя видение, прикрыла глаза, пощупала эфир, но тут же утвердилась, что перед ней действительно наставница. – Откуда ты здесь?! – пятясь, произнесла Астра. – Тебе я не верю! Не верю! После того, что было, я больше тебе не верю, Изо!.. – последние слова застыли на губах, она почувствовала, что горло заткнул холодный ком. – Ступай за мной, – Изольда подбежала к ней и, схватив за руку, повелительно потянула по ступеням вниз. – Молчи, молчи, девчонка! – приговаривала она, чувствуя, как ее недавняя ученица старается избавиться от заклятия молчания и выкручивает ладонь. – Эй, милейшая, что вы себе позволяете?! – едва повернув за угол, вмешался Каррид Рэбб. – Я смотрю у вас манеры дурные, кто бы вы там не были! Леос догнал их в несколько прыжков, и загородил дорогу. Изольда остановилась. Коснулась пальцем губ Астры, один миг смотрела на нее синими, помутневшими от слез глазами, потом обняла, прижимая жарко к себе, и зашептала, всхлипывая: – Астра! Моя дорогая мэги! Они убили его! Нашего милого Варольда!.. О-о!.. Канахор!.. Проклятый!.. Идем, идем скорее отсюда! Я тебе расскажу все! Все по пути! Глава третья Кровь вместо росы Не обращая внимания на гнома в сером плаще и войлочной шапке, увязавшегося от школы Сафо, Каррид, Леос и обе мэги пошли к улицам Анекора. Там они свернули к садам Ронхана. Над витыми башнями дворца кружили белокрылые орлы, прирученные сотни лет назад славным Наклом Пари. У площади перед Ареной дожидались своего часа спешившиеся всадники с гербами Крона на щитах; из-за высокой стены, увитой плюющем, доносился звон железа и чьи-то воинственные выкрики. По пути Изольда рассказывала ученице о своей дороге к Иальсу и злоключениях в междумирье, едва не погубивших ее вместе с проводником. Но больше она разгорячено говорила о том, что случилась с ней вчера. О том, какая пламенная буря бесилась в душе, когда она узнала о гибели Варольда Кроуна. Дойдя до таверны «Залы Эдоса» Астра отправила Каррида Рэбба и Леоса в доки разыскивать мастеров, которые рискнули бы заняться починкой летающего корабля. Пьяницы, вечно шатающиеся в порту, для этих целей были не годны: требовались мастера, которые были готовы сделать работу быстро и держать язык за зубами, разумеется, за хорошую плату. Когда Леос и Каррид ушли, обе мэги поднялись на третий этаж роскошной таверны и устроились в мягких подушках на террасе. Изольда некоторое время молчала, то безразлично глядя на аллею, где прогуливались знатные дамы и одетые в тафту и бархат франты, то разглядывая Астру, замечая, как изменилась она за такое короткое время. В лице молодой мэги будто не осталось детства, не осталось той прежней наивности, которая трогала улыбкой губы магистра. – Почему ты не сказала раньше, что он мой отец? Ты не говорила ничего! Совсем ничего! Ты даже прятала меня от него, – Астра смяла в пальцах пунцовый цветок азалии и бросила на пол. – Ведь все, совершенно все могло стать иначе! Я была бы возле отца, и он бы остался жив! – Прости, Астра! Прости… – магистр потянулась к нервно сжимавшейся руке ученицы. – Но я знать не могла, что та несчастная женщина, погибшая возле моего замка – Арсия. Не могла я этого знать. Хотя, не скрою, все время у меня было тихое предчувствие, слишком тонкое, чтобы разобраться в нем. Я была глупа, что не пыталась развить его в знание, ведь тогда – ты права – все было бы иначе. И прошу, верь мне! Не казни меня так! Мэги Пэй молчала, отвернувшись к окрашенной солнцем розово-мраморной статуе Эты, и Изольда продолжила: – Девочка моя, ты просто не представляешь, что значит для меня потерять Варольда. Не знаешь, сколько ночей я не спала, думая о нем и тебе. Еще два дня назад я каждой частицей сердца надеялась, что найду нашего мэтра здесь, соединюсь с ним навсегда и, чего бы мне это ни стоило, увезу в нашу тихую Вергину. Конечно, я была дрянь, растягивая время в размышлениях и никак не желая решиться. А раньше… Я объясню, почему так мало рассказывала о Варольде, и почему прятала тебя от него, – магистр встала, вошла в комнату и вернулась с отделанной замшей сумочкой, при виде которой мэги Пэй побледнела. – Да, Астра, это я срезала ее, когда ты входила в портал. Можешь теперь еще больше ненавидеть меня, – она расстегнула сумку, вытащив рекомендательное письмо Варольду, протянула его молодой мэги. – Я много думала перед расставанием с тобой… И уже в самый последний момент решила, что будет лучше, если ты не встретишься с Варольдом. Сейчас я понимаю, что поступила глупо и что я ничего не могла изменить. Но я хотела! Я молила богов! Часами стояла у алтаря Рены, надеясь хоть как-то перевернуть твою судьбу! Не понимая очень многого, ясно чувствовала одно: встреться ты с Варольдом, и тогда… – она вздохнула глубоко, боясь снова расплакаться и прижав палец к покрасневшему носу. – Черная Корона. Понимаешь? Эта либийская легенда, эта страшная сила, дремавшая веками и разбуженная мерзавцем Римли – она потянет тебя за собой, она заберет тебя безвозвратно! Помня твой неудержимый интерес к либийским писаниям и многое другое, я очень боялась этого. А теперь… случилось – ты уже вся там, ты связана волей Иссеи, словно паутиной. Боги, конечно, сильнее меня… И что им молитвы?! Никакой хитростью мне не удалось подменить твою судьбу! – Плевать мне на Корону! На сокровища Кэсэфа! На всю Либию с ее отвратительными богами! Один из них уже гниет на берегу Карбоса. Знаешь об этом?! Так-то, заботливая магистр Рут! – Астра вскочила и беспокойно заходила по террасе, сжимая бесполезное рекомендательное письмо. – Я убью Канахора. Если он в Иальсе, то в ближайшее время. Если нет, то разыщу и убью, где бы он ни находился. – Нет, Астра. Ты возмутительно нетерпелива. Я боюсь все больше, что нетерпение и излишняя горячность тебя погубит, – Изольда остановилась напротив, держа раскрытой сумочку. – Мы даже не знаем, что на самом деле произошло в ночь, когда погиб Кроун. Не может быть, чтобы Варольд убил короля Луацина. Даже вспоминая их прошлые отношения, такого ни за что не может быть. Нужно сначала понять, зачем эти две смерти потребовались Канахору. Магистр Алой звезды ничего не делает просто так. – Зачем?! Ему нужна была карта Варольда. Ведь столько лет он охотился за ней! – раздраженно ответила Астра. – Неужели ты этого не понимаешь, госпожа Рут? Если угодно, то история вокруг Короны Иссеи действительно захватила меня. Здесь ты не ошиблась. Я целиком в ней, но лишь для того, чтобы уничтожить тех, кто в погоне за венцом Иссеи, принес столько горя моему отцу и матери. Я намерена отомстить за них. – Будь разумна: Канахор Хаерим тебе не по силам. И я с ним не справлюсь. Не справился даже Варольд в собственном доме. Я не позволю тебе так терять голову! – А я тебя не собираюсь спрашивать, госпожа Рут! Кто ты мне теперь? Ну, кто?! Из-за тебя мой отец сорок лет прожил в змеином плену! Еще двадцать он жил в мучениях и до последнего дня любил тебя, а ты пришла к нему лишь, когда он стал прахом, который топчут слуги Алой Звезды! – Астра вырвала из рук ее сумочку и отвернулась к балюстраде, не показывая слезы, набежавшие на глаза. – И все это время ты прятала меня якобы из-за своих бессмысленных предчувствий! Изольда не ответила ничего. Вернулась в свою комнату, села напротив резного столика и подвинула ближе шкатулку, которую купила вчера. Где-то смутно мелькнула мысль, что из семи тысяч сальдов, занятых у скряги Мирида, осталось лишь полторы. Этих денег маловато даже чтобы вернуться в Олмию. Маловато, а она продолжает по привычке транжирить их, живет в богатейших «Залах Эдоса» за полтораста сальдов в день, пьет дорогое вино, покупает красивые, но совсем ненужные вещи. Магистр открыла шкатулку, растерла на ладони сухие листья мако и, ссыпав их в нефритовую трубочку, закурила. Душистый дым, словно призрачный змей, вился вокруг, оплетая сизыми душными кольцами. Через вздрагивающие ноздри он лениво вползал в разум. От его яда не было больно, и даже беспощадная боль, причиненная словами Астры, отступала, застревая жалами в волокнах мягкой паутины мако. «Конечно, я дрянь, – думала Изольда, склонив голову и пусто рассматривая орнамент на полу из-под рыжих прядей, упавших на глаза. – Последняя дрянь. Столько лет я мучила человека, который искренне любил меня, единственного на земле дорого мне мужчину. Другими я играла в свое стервозное ненасытное удовольствие, играла и бессердечно прогоняла от себя, но Варольдом я не играла никогда. Просто так случилось… Уже после Либии, что ни у меня, ни у него не нашлось достаточно смелости сказать друг другу нужные, такие важные слова. Ну что мне стоило прийти к нему однажды и сказать, что я тоже люблю его?! И все, все было бы по-другому. Это не Канахор – это я убила его! И что мне теперь остается? Только пытать себя жалкую оставшуюся жизнь душевной оболью…» Скинув волосы со лба, она посмотрела на свое отражение в огромном серебряном зеркале, висевшем на стене в обрамлении малахитовых цветов. Ее синие глаза стали сизыми, как дурманящий дым, змеей тянувшийся из курительной трубки. Она, Изольда Рут, была по-прежнему хороша собой. Столько лет молода и красива. Возмутительно красива. Яснее всяких слов об этом говорили липкие взгляды мужчин вчера в финансовой конторе Мирида, их угодливый ропот при ее появлении! Но тут же магистр подумала, что ее красота, ее гладкое, светлое лицо, гибкое тело – все это лишь бесполезный наряд, который теперь не нужен. Она прожила свою жизнь глупо и бездарно. То единственное тепло, манившее ее последние дни, тепло, которое она называла тихо ночами Варольдом, растворилось в другом огне – его, милого господина Кроуна, больше нет. А раз так, то, наверное, пришло время умереть и ей. Может быть, душа магистра Пламенных Чаш ждет в высоких мирах. Может быть, блуждает по Эдосу и до сих пор шепчет ее имя. Может быть… Только кто пустит туда ее – магистра Изольду Рут? Кто отворит Двери заблудившейся душе, не заслужившей и капли прощения? Она закрыла лицо руками, и по щекам горячо, обильно потекли слезы. – Я была несправедлива. Прости… сгоряча все, – Астра, вошедшая в комнату, опустилась рядом с Изольдой на подлокотник кресла и, едва касаясь, погладила ее волосы. – Уж слишком неожиданно было мне… Слишком не хотела я так. – Понимаю, девочка. Тебя всегда понимаю, – магистр потянулась к еще не потухшей трубочке и жадно втянула дым. – Я только хочу, чтобы ты верила мне. Ведь в таких вещах я никогда не лгала. – Ты же мне мать. Арсию я не знала. Ты мне мать, дорогая госпожа Рут. И с тобой мы всегда были подругами, – мэги Пэй достала из сумочки свой именной медальон, потерла его краем хламиды и надела, подтянув шнурок. К горлу неожиданно подступила тошнота. Астра побледнела, шатаясь, направилась к выходу на террасу. – Что с тобой? – отложив курительную трубку, Изольда озабочено посмотрела на ученицу. – Ничего. Это пройдет. Всегда проходит, – она прижала медальон к груди и несколько раз глубоко вздохнула. – Знаешь… я беременна. Наверное. Или уже совсем не наверное. Вот так плохо бывает. И остальное, как в лекарских книгах написано. – От твоего друга?… Леоса? – магистр подошла к ученице, обняв ее, слегка повернула к себе. – Я бы отшлепала тебя. Ведь ты не можешь, не имеешь права терять голову до такого. – Не от Леоса. Хуже тем, что я не знаю от кого, – на бледном лице Астры проступили красные пятна, она облизнула сухие губы и отвернулась к террасе. – Может быть от того франкийца… рейнджера, о котором я рассказывала. А может, от амфитрита. Если от амфитрита, то представляешь, что тогда?… С минуту они молчали, с растерянностью и сожалением глядя друг на друга. – Представляю… – наконец отозвалась магистр. – Хотя и очень плохо. – Ты ведь не знаешь еще почти ничего, – продолжила Астра. – Пойдем, прогуляемся по городу. Не хочу сидеть здесь: со всех сторон лезут неприятные мысли. И тяжело тут – я отвыкла от богатого убранства, каменных взглядов статуй, золота на стенах. – А ты обещай, что расскажешь все по пути. Все-все. – Обязательно! Я хочу тебе многое рассказать. Прогуляемся к храму Герма, – предложила Астра. – Есть кое-какое дело за ним. Изольда сразу вспомнила, что недалеко от храма Покровителя располагалось здание Ордена Алой Звезды и мысли ее вновь метнулись к Хаериму. – Обещай еще, что не станешь искать Канахора сегодня. И не пойдешь к нему без меня, – Рут поймала ладонь ученицы и стиснула с силой. – Я могу только обещать, что сделаю все, чтобы уничтожить его. И если ты мне готова помочь, то я благодарна. Не хочешь – дело твое, но я все равно сделаю так, как велит мне честь и так, как взывают души моих убитых родителей, – сказала дочь Кроуна, вдруг ожесточившись. Потом немного смягчилась и добавила: – А еще я хочу вернуть участок, где был магический салон отца. Он не достанется Ордену. – Орден объявил на него имущественные права. Варольда посмертно обвинили в невозможных грехах. Пойдем, – магистр подняла с дивана голубой пеплум и направилась к двери. Они спустились по широкой лестнице, украшенной рельефами солнечной яшмы и зеленовато-прозрачными нефритовыми скульптурами. Две Сестры Небесных – Эта и Рена в яркой позолоте держали над аркой миртовые венки. В просторном зале повсюду стояли цветы в высоких фигурных вазах. Приятно хрустел под ногами пушистый аютанский ковер. – Иди-ка сюда малыш, – Изольда поманила молодого гнома, одетого в бархатный камзол. – Помнишь господ, которые сопровождали нас? – Угу. Парень, как девка и длинноволосый бандитскугу виду? – переспросил он с ужасным архаэсским акцентом. – Так вот, если они пожалуют раньше, чем мы вернемся, проводи их в мои комнаты, – наказала магистр. – Обязательно! – выпалил прислуга и побежал к двери, щелкнул каблуками и согнулся в поклоне перед важной блондинкой, сопровождаемой мужчиной с какой-то тяжелой коробкой. – Мэги Верда, – прошептала Астра, сразу вспомнив вошедшую в таверну даму. Несколько мгновений она разглядывала ее расшитое жемчугом платье и пышную прическу, искрящуюся от золотых пылинок. – Ты знакома с ней по магистрату? Изольда безразлично пожала плечами. – Она служила в салоне отца. А потом, по каким-то причинам ушла от него. Не знаю, что между ними произошло, но она связана с Канахором, – Астра отбросила ворот платья, обнажая медальон с девятиконечной звездой, и направилась к двери намеренно так, что Верда едва не столкнулась с ней. – Не тоскуете ли по салону Варольда, госпожа? – с издевкой спросила она. – Что вам угодно? – Верда Глейс с недоумением уставилась на нее, потом ее взгляд наткнулся на именной медальон Астры и стал ледяным. Изольда взяла свою ученицу за руку и увлекла выходу. От дворцового сада они направились к храму Герма, не заметив, как увязался за ними тот же самый гном с густо заросшим волосами лицом, в шапочке надвинутой на брови. Каррид Рэбб с Леосом вернулись в таверну где-то через час после ухода Астры и Изольды Рут. Прислуга, встретивший их у огромной, украшенной изображениями богинь двери, помнил наказ магистра и проводил гостей на третий этаж. Уже в анфиладе, рядом с входом в покои Изольды, Леос увидел идущую навстречу статную светловолосую даму и, застыв на месте, произнес: – Мэги Верда… Глейс удивилась сначала, потом ее щеки стали розовыми от улыбки, и она, остановившись в двух шагах против барда, спросила: – Пришел за своей поющей раковиной? Неужели меня ты так долго искал, музыкант? – Я не был в Иальсе. Я… – Леос хотел сказать что-то про Карбос, про летающий корабль, про Астру, но растерялся, оглянулся на дверь, у которой ждали Каррид и гном-прислуга. Сердце порывисто билось в груди. – Или ты не слишком хотел меня видеть? – продолжила Верда, приблизившись еще на шаг. – Тот раз ты был много милее. Как твое имя? Я его уже успела забыть. – Леос, – прошептал он, втягивая ноздрями аромат ее цветочных духов. – Красивое имя. Подходящее музыканту, – мэги подала знак сутулому мужчине оставить коробку в конце коридора, шурша складками платья, извлекла откуда-то серебряную монету и бросила возвращавшемуся к лестнице носильщику. Когда он скрылся из виду, проговорила: – Пойдем, Леос, поможешь мне. Раковину сейчас не отдам. Но разве в этом дело? Ведь правда, при чем здесь раковина? – К тому же она была расколота… как мое сердце, – бард поднял взгляд к ее блестящим льдинками глазам. – К тому же столько времени прошло… А я думала, ты прибежишь в тот же вечер. Ты не появлялся много дней – я рассердилась и забросила ее куда-то. Идем, – Верда решительно увлекла его за собой. – Господин Балдаморд! – он обернулся, спеша за госпожой Глейс, и пояснил Карриду: – Я вынужден отлучиться ненадолго. Вы располагайтесь пока там, дожидайтесь магистра, а я должен помочь здесь в одном деликатнейшем деле. Уж поймите, воля богов такая. – Думаю, ни магистру, ни Светлейшей, такая помощь совсем не понравилась бы, – пробурчал анрасец, отдернув занавес и шагнув в покои Изольды, и тут же, высунувшись в коридор, громко добавил: – Надеюсь, господин Песнехарь, вашим богам не будет угодно оставить меня надолго одного? И сто раз подумаете, прежде чем сделать нечто глупое. Леос уже не слышал наставлений друга. Он поднял тяжелую коробку, оставленную носильщиком, и двинулся за мэги Вердой. Ее волосы, искрящиеся золотой пылью, притягивали взгляд больше, чем самая невообразимая роскошь в «Залах Эдоса». Линии тела, проступавшие под мягкой синей тканью, манили так, что сердце пропускало удары, а воздух казался сладким и душным. «Рая Небесная, – думал бард, покрывшись мелкими каплями пота, – но, почему некоторые женщины имеют такую безумную власть надо мной?! Конечно это колдовство, суть которого мне не понять, как не понять, почему веселит вино или от чего обычные слова превращаются вдруг в стихи. Это колдовство, но я хочу его, даже если боги накажут меня страшным мучением. Я… только ненадолго загляну к ней, только еще раз посмотрю в ее льдисто-голубые глаза, послушаю, как звенит ее голос, и сразу вернусь». Верда повернула ключ в бронзовой пасти пантеры и толкнула дверь, пропуская гостя вперед. В небольшом, но уютном зале было светло. Через широкие окна солнце косо падало на пушистый ковер, диван и стол с хрустальным подсвечником. Желтые розы, небрежно разбросанные возле фарфоровой вазы, наполняли воздух густым запахом. – Сюда поставь, Леос, – мэги Глейс указала на край стола. – И открой ее. Я пока переоденусь. Поставив коробку рядом с подсвечником, бард принялся распутывать бечевку, потом поддел крышку и потихоньку извлек громоздкий предмет, завернутый в плотную ткань. Несколько минут Леос поглядывал на занавес, за которым исчезла Верда, однако любопытство знать, что находилось в коробке, взяло верх: пальцы сами освободили таинственную вещь от покрова – рядом с подсвечником появилась странная конструкция из полупрозрачного диска на обсидиановой плитке и маленьких пирамидок с изображениями каких-то отвратительных нечеловеческих лиц. – Храни меня Герм, – произнес бард с придыхом, отшатнувшись от взиравших с черного камня глаз. – Страшно? – с усмешкой спросила госпожа Глейс, входя в комнату. – Будто смотрит кто-то из угольной черноты. И еще звуки чудятся. Тревожная небожественная мелодия. – Это мой инструмент, музыкант. Но заработает он только ночью. Хотя я не люблю заниматься этим, – мэги положила руку на обсидиан, поглаживая астральные знаки и рельеф безобразного лица. – Очень не люблю. Просто слишком нужно. – А что ты любишь? – Леос покрыл ее ладонь своей, чувствуя прохладу и шелковистость кожи. – Цветы. Однажды утром я вышла в сад. Там росло много лилий. Белых и свежих. На них алели маленькие капельки крови. Кровь вместо росы – это красиво. – Чья же там была кровь? – Какая разница. Не знаю чья. Я тогда была маленькой девочкой, мечтавшей постигнуть тайны волшебства, научиться пользоваться им с такой же легкостью, какой музыкант извлекает звук из флейты, – она повернулась и приблизилась, касаясь его груди своей, туго обтянутой тонкой хламидой. – А что любишь ты? – Богинь. Вот таких, беспощадных в своей красоте. Богинь, голос которых – музыка серебра. Взгляд их – самый желанный, мучительный плен. И губы – пьянее вина, – он поначалу робко обнял ее, поцеловал, сдерживая рвущееся из груди дыхание. Верда ответила, тесно прижавшись и лаская его золотистые локоны. – Потише, бард, – она выгнулась в объятиях, опустив ресницы и чуть отвернувшись. – Знай – у меня есть любовник. Очень могущественный и ревнивый. Он скоро придет сюда. – В споре за твою красоту выступлю против самого Крона! – Он убьет тебя, если только что-то заподозрит. – Я не боюсь, – прошептал бард, чувствуя, как тело и разум охватывает сладкий жар. * * * От фонтана, звеневшего высоко мириадами светлых брызг, Астра и Изольда свернули к площади, за которой начинались храмовые сады. На розовых плитах лежали острые тени кипарисов и колоннады, тянувшейся от храма Покровителя. Нищие на парапете были не так навязчивы, как утром: многие из них уже собрали достаточно подати и сидели здесь по привычке или какой-то странной привязанности к священному месту. Горожане благородного вида неторопливо двигались к вечерней службе, неся в мыслях свои тайные прошения. – Дайте монетку, миленькие! Дайте! – причитал хромоногий попрошайка, серое лицо его скрывали волосы, похожие на сухую траву. – Ну, дайте же, свиньи бесстыжие! Мне хоть горло промочить! – Ступай! Ступай, ить! – важный горожанин замахнулся на него, прогоняя с прохода. Тот отшатнулся, скривил отвратительную рожу и разразился ругательствами. – Эй, потише, Наирил, – человек с тростью остановился рядом и зазвенел, развязывая кошелек. – Вот, возьми. Гибнешь ты, но по своей же глупости, – добавил он, роняя в сморщенную ладонь сальды. – Ох, капитан! Вы добры, как пристань Ширдийская. А гибнуть… – нищий оскалился, жадно схватив серебряные монеты, – сколько раз уже погибал – не нужен я ни шету, ни богам светлым. – Ступай, пропавший. Но надумаешь – в порту «Наг», – человек с костяным посохом повернулся к ожидавшей его даме, и Астра узнала в нем капитана Мораса. Волнение мигом сменилось злостью, так, что кольнуло в груди. Мэги побледнела и, ускоряя шаг, крикнула: – Господин пират, как кстати! Морас остановился и повернулся навстречу мэги, загораживая плечом Аниту Брис. Его лицо слишком осунулось за прошедшие дни, искривленный нос торчал острием, словно ястребиный клюв, только глаза оставались по-прежнему ясными, зеленевшими будто морской водой. – Извините, олен Пери – не могла вас не затронуть! – продолжила Астра, подбежав к нему. – Я буду вас задевать каждый раз, пока вас не посадят в тюрьму или не подвергнут позорной казни, которую вы давно заслужили. Как поживает пират и убийца Давпер? – Не имею возможности знать, – капитан «Нага» нахмурился и, вытащив из кармана платок, вытер и без того сухие, чистые руки. – Как так? Он – ваш ближайший друг. И такой же негодяй, как и вы, – сказала Астра громко, чтобы ее слова услышало побольше прохожих. – Госпожа Пэй, прошу!.. – вмешалась Анита, поглядывая то на Астру, то на роскошную рыжеволосую незнакомку, остановившуюся рядом. – Будьте хоть немного милосердны. Мы и без того пострадали. Теперь мы не имеем никакого отношения к Давперу и его людям. Они нам точно такие же недруги, как и вам. – Очень трогательно! Умоляю, Анита, а то я заплачу от сострадания. Вы, наверное, святыми стали, после того, как убили не один десяток либийцев на Карбосе. А что было до этого и после – знают только кровавые книги Некрона. У меня есть намерение проводить вас к Башне Порядка, – Астра вспомнила, как страдала она сама в тюрьме от бессилия и унижения, и тут же подумала, что братство Пери неуязвимо для правосудия Иальса. – Вы, конечно, выкрутитесь. Ложь и подкуп – оружие, которое вы освоили в совершенстве. – Это неумно, госпожа Астра. Неумно поднимать здесь шум. Вы и сама не в ладах с властями Иальса и Ланерии. А на Карбосе мое участие в разрушении храма было куда меньшим чем ваше. Вспомните, с чего все началось. Вспомните жрецов и защитников святилища, убитых вашей магией. Я вас ни в чем не обвиняю – я лишь напоминаю о том, что действительно было, – Морас учтиво поклонился и приблизился, с опаской поглядывая по сторонам: вокруг собралось много зевак, даже служители Герма разносившие лепешки у колоннады застыли с корзинами на ступенях, слушая звучные высказывания мэги Пэй. – Пойдемте в более спокойное место, – предложил капитан. – Я не держу на вас никакого зла. Более того: вы мне очень симпатичны, как человек. Меня восхищает ваша порядочность, искренность и отвага. Вспомните разговор, начатый при неподходящих обстоятельствах – в подземелье Абопа. Вспомните, пожалуйста. Я очень хотел бы продолжить его. – Мне незачем объясняться с грязным пиратом. В одном вы правы: неумно угрожать вам судом Иальса. Поэтому мне очень хочется устроить правосудие самой. Сжечь вас сейчас! Здесь на площади, на глазах у всех! – Астра видела, как побледнело лицо Аниты, и добавила с еще большим пылом. – Рядом со мной магистр Изольда Рут. Удары ее магии могут оказаться еще более беспощадны. Вы готовы к расплате, олен пиратского братства? – Я не до конца знакома с вашей историей и не отказалась бы выслушать капитана, – сказала Изольда, не понимавшая причину гнева, охватившего ученицу. – Пройдемте туда, в сад, – магистр кивнула на дорожку бурого песка, начинавшуюся за колоннадой, и Морас, посветлев, принял ее предложение. Они вчетвером направились к саду Герма, толпа ротозеев, успевшая собраться на возгласы Астры, стала расходиться. Немногие, что двинулись следом, были остановлены пронзительным взглядом Изольды Рут. – Как там мой брат? – поравнявшись с мэги, спросила Анита. Ей не терпелось перевести разговор на другую тему, да и мысли о Голафе истинно беспокоили ее все это время. – Никак. Не знаю я, – раздраженно ответила Астра. – Наши пути счастливо разошлись с Карбоса или еще раньше. Наверное, предательство друзей – это у вас семейное. – Госпожа Пэй, – тихо произнесла Анита после некоторого молчания, придерживая мэги за рукав. – Я люблю его, – она указала серебристо-блестящими глазами на спину Мораса, идущего впереди. – Люблю! Понимаете? Если бы вы это могли понять… Если бы это мог понять Голаф, то вам не пришлось пускаться в неприятное путешествие и столько страдать. И еще вы многого не знаете: капитан Морас очень хороший человек. Вы правы лишь в том, что Давпер – последний негодяй. – Видимо, мы не совсем одинаково понимаем слово «хороший». Знаете, что говорил лично о вас Голаф Брис, сидя в яме? Той ловушке в храме Абопа, где мы оказались не без ваших стараний и должны были погибнуть? – отстав на десяток шагов от магистра и капитана, уже не слыша их разговора, Астра остановилась и произнесла в лицо своей спутнице: – Он говорил, что лучше бы нашел ваше мертвое тело, чем вас живой, ставшей пиратской шлюхой, предавшей его перед лицом смерти. – Вы слишком жестокая, Астра. Даже если он сказал похожее, зачем это преподносить мне так? Чтобы звонче отпустить пощечину? – Анита смотрела на нее в упор, закусив губу и перебирая пальцами шелковый цветок на боку платья. – Мне тоже многие стремятся сделать побольнее. А я, знаете, не душа Чистой Эты. Я, увы, не смиренна и не терпелива. Да будет вам известно: следуя на Рохес, а затем на Карбос, пытаясь спасти вас из того сомнительного плена, я очень многого натерпелась, а главное – я потеряла отца. – Сожалею, – тихо сказала Анита, сворачивая за статуей Герма на дорожку, мощенную плитами песчаника. – Я не имела возможности сообщить, что мне не нужна никакая помощь. Да вы бы и не послушали меня в Ланерии. А то, что вы с Голафом последуете на Карбос, я и думать не могла. – Остановимся здесь, господин Морас. Выкладывайте, что хотели сказать, – повелительно бросила дочь Варольда, когда они дошли до начала аллеи. – И постарайтесь быть кратки. Времени у меня мало, а мерзавцев, подобных вам слишком много. – Постараюсь быть кратким, насколько это возможно, – Морас снял шляпу и, отвернувшись к святилищу Покровителя, видневшемуся за дымчатой листвой олеандров, начал: – Я не родился пиратом. И никогда не был им в душе, госпожа Пэй. Понимаю, для вас странно звучит это утверждение, – он кивнул, на чисто выбритом лице обозначилась глубокая морщина. – Еще не так давно я служил офицером королевского флота Олмии. Может быть, одним из лучших офицеров, преданным справедливости, чести, командовавшим быстроходным флейтом и всеми силами старавшимся защитить южные воды от пиратов и дерзких налетов аютанцев. В то время мой корабль был карающим громом для морских разбойников, братства Пери и многих, подобных им. Я честно выполнял свой долг, месяцами проводя в плавании, лишь на несколько дней заглядывая на Ленлу, где меня ждала жена с маленькой дочерью на руках. – Понятно, кэп, – прервала его Астра. – Будьте любезны пропустить эти сердечные излияния. Я уже успела убедиться, что вы – человек чести. – Однажды нам удалось захватить подозрительное судно без флага, и от пленников я узнал, что эскадра аютанских корсаров, подчиненная фахишу Бель-ам-Гулу, готовит нападение на Ленлу и столичный порт, – бесстрастно продолжил Морас. – Об этом я доложил королю, но Луацин принял мои слова с усмешкой. Он не мог поверить, что аютанцы, давно безуспешно воюющие с Рохесом, осмелятся потревожить наш город. Вместо того чтобы усилить охрану южных границ, король отправил мой корабль и еще два когга сопровождать какой-то груз в Мергию. Когда я вернулся, Ленла была разорена. От маленькой деревянной крепости осталось только пепелище. На лицах защитников – немногих оставшихся в живых, были ужас и скорбь. Но самое страшное я узнал позже, добежав до своего дома: мою жену и дочь увели аютанские пираты. Я хотел немедленно бросится в погоню за флотилией фахиша Бель-Гула, пусть даже без двух коггов, которые не были подчинены мне, – мой быстрый и бесстрашный флейт очень многого стоил в тех водах. Я подошел с прошением к королевскому наместнику – он решал тогда все. И он отказал мне, ответив, что сожалеет о случившемся, но для Олмии есть более важные дела, чем просто месть или неумная попытка вернуть то, чего вернуть нельзя. Вопреки моим мольбам, даже угрозам, он приказал плыть в Лузину, чтобы конвоировать какой-то торговый корабль. В отчаянье я сорвал серебряные награды, полученные от Луацина, бросил их в лицо наместнику и побежал к своему флейту. Часть матросов, которые тоже потеряли своих жен, сестер и близких людей выразили готовность немедленно следовать за мной. Нарушив приказ, все статьи устава королевского флота мы отплыли из разоренной Ленлы менее чем через час и взяли курс на запад. – Мне тоже известна эта история. История бунтующего Аронда. – сказала магистр Изольда, когда Морас на миг замолчал, чтобы перевести дыхание. – О ней много говорили семь лет назад во дворце Лузины. Некоторые сострадали вам, капитан. Большинство же считало вас изменником и мятежником. – Я знаю. Лжецы слишком извратили то, что было в действительности. И вы правы – моя олмийская фамилия Аронд. Я оставил ее, но собираюсь по некоторым причинам вернуть, – Морас отвесил ей легкий поклон и снова обратился к Астре: – Несколько дней мы рыскали в окрестностях Рохеса и Каменты, опрашивая проходящие корабли и стараясь напасть на след негодяя Бель-ам-Гула, но раньше чем нам удалось узнать что-либо полезное об аютанских корсарах, мы встретились с частью королевской эскадры Олмии, посланной уничтожить нас, как мятежников. В этом бою мой флейт потерял почти всю оснастку, фок и больше половины команды. Все-таки мы, отбились, смогли уйти – скрылись в одной малоприметной бухте. А на следующий день нас обнаружила флотилия пиратов Пери. Бой с нашим потрепанным судном был недолгим. Они взяли нас на абордаж. С поломанной от выстрела баллисты ногой и двумя тяжелыми ранами я лежал, истекая кровью, когда на палубу поднялся господин Давпер Хивс. Я думал, что он, узнав во мне давнего заклятого врага, пожелает тут же прибить меня гвоздями к мачте, как было заведено в братстве Пери. Но он сохранил жизнь мне и другим, оставшимся в живых матросам моей команды. Позже он узнал мою историю и пообещал помочь разыскать жену и дочь. Обещал даже постараться вызволить их из аютанского плена. За это я обязался служить ему семь лет – у меня не было другого выбора. Более того: в те дни пиратское братство казалось мне меньшим злом и большей честью, чем королевский флот Олмии и весь остальной мир. Я присягнул на верность гилену Пери, – Морас замолчал, поглаживая пышное белое перо, украшавшее шляпу, которую он до сих пор нервно вертел в руке. – И что же дальше? Вы нашли жену и дочь? – поинтересовалась Астра. – Нет. Скоро стало известно, что моя дочь погибла от болезни еще во время плаванья к Сагель-Аль. И жена погибла. Ее замучили в одном из притонов Маун-альх-Лусу. Знаете… у братства Пери повсюду глаза и уши, но, увы, не так длинны руки, как принято думать. Я рыдал, будто женщина, когда узнал о судьбе самых дорогих для меня людей. Потом в мое сердце пришла жестокость. Вместе с Давпером я бороздил моря, нападал на торговые суда и, взяв добычу для нашего гилена, пускал их ко дну. Не могу сказать, что мне это нравилось. Конечно, жестокость и кричащая на весь этот мир обида стали частью моей души, но я всегда стремился избежать ненужных жертв и в самые темные дни не преступал границы чести, которые твердо определил сам для себя заново. Теперь, госпожа Пэй, мои пути с Давпером разошлись. Я отслужил обещанные семь лет. Даже несколько больше. Я за все рассчитался с ним, кто бы ни был этот человек. Теперь я свободен. И не хочу быть больше связанным с его именем, не хочу быть зависимым от братства Пери, хотя я занимал в нем высокое положение. И при всем этом, я не стыжусь своего прошлого. Что было – то было. Еще добавлю, что мы расстались с Давпером не совсем по-доброму. Но для вас это, наверное, мало интересно. – Чем же вы теперь станете заниматься, господин Аронд? – поинтересовалась Изольда. – Еще не решил. Мир добропорядочных людей для меня закрыт навсегда. Возможно, все так же – пиратством. Не ради добычи. Моя честь станет решать, кого наказать, а кого поддержать в этой жизни, увы, изменчивой и неспокойной, как северные воды. Все это я рассказал вам, чтобы вы знали правду. Может быть, теперь госпожа Пэй станет ненавидеть меня чуть меньше. А может, простит за неприятности, которые я доставил ей не по собственной воле. Еще скажу, что если вам потребуется какая-то помощь, то рассчитывайте на меня. Даже в войне с Давпером, от которой вы, как я вижу, не отказались. – Морас, вы думали, эта история изменит мое отношение к вам? – спросила Астра, прислонившись к стволу дерева и наблюдая за гномом в сером плаще и мятой войлочной шапке. Он вроде бы не раз попадался ей на глаза за этот день, и Астра не сомневалась, что бородатый коротыш неумело следит за ней или магистром Рут. – Вы, наверное, хотели меня разжалобить? – вернулась она к Морасу. Капитан «Нага» ничего не ответил, лишь пожал плечами и надел шляпу. – Так вот, вам это удалось. Разжалобили. Шет залим! – Астра порывисто подошла к нему. – Может и правда вы не такая скотина. Скажите мне тогда, где сейчас Давпер и какие планы он строит с картой, что вы раздобыли в храме Абопа? – А вас, госпожа Пэй, тоже безумно волнуют сокровища Кэсэфа? – Морас Аронд оперся на трость и прищурился от блестевшего между ветвей солнца. – А вы разве не знаете, что из-за второй части карты был убит мой отец – магистр Варольд? – говоря это, Астра думала найти в лице капитана удивление, но оно оставалось спокойным, как в безветрии водная гладь. – Дело не в сокровищах… Но в Черной Короне Иссеи. Понимаете? – За которой охотится Канахор Хаерим. Ведь он хотел вас обменять на вторую часть карты – свиток Хевреха у Варольда, но, после вашего бегства с Гарунской крепости ему пришлось решать по-другому. Видите, госпожа Пэй, я знаю достаточно много, – заметил Морас. – И поэтому Давпер очень не хотел меня отпускать. Меня предпочли бы видеть мертвым многие: от владений Олмийского двора до самых отдаленных местечек, куда простирается власть братства Пери. О нынешнем положении дел у Давпера и Канахора я вам могу открыть немного: уверен, что оба они на Рохесе. Будут там до конца месяца и продолжают готовиться к путешествию в Либию – ведь теперь у них есть обе карты. А у вас ни одной. Хотя Давпер уверен, что вы последуете за ним и без карт. Он даже собирался подбросить вам копию свитка Хевреха с чуть измененным указанием на Кара-Маат. Я вам сочувствую, госпожа Пэй, и, если вы на что-то решитесь, то хотел бы помочь. Да, я могу несколько поспособствовать с картой и планом города. Мой корабль останется здесь еще на несколько дней, – Морас поклонился и, взяв Аниту за руку, направился к дальним воротам сада. – Постойте, капитан, – спохватилась Астра, подбежала к нему, но отчего-то передумав, махнула рукой и сказала: – Идите. Шет с вами… Шет… Несколько минут она стояла в задумчивости, глядя, как удаляется ее бывший заклятый враг, покачивая олмийским мечом, украшенным серебром, и уводя под руку высокую блондинку – сестру человека, которого она, наверное, когда-то любила. – Ты в храм будто собиралась? – напомнила Изольда, тронув Астру за плечо. – Не в храм. В лавку. Там за святилищем, – она тряхнула головой в сторону колонн, где толпились паломники. – Есть лавка магических вещиц. Я туда с Брисом ходила и присмотрела кое-что. Для него меч, для себя предметы высокой магии. Денег жаль, не было. А теперь я богатая, – молодая мэги улыбнулась, потянувшись к поясу, оттянутому тяжелым кошельком. – Идем, а? Астра ступила на дорожку, мощенную желто-серым песчаником, и мысли вернулись к разговору с Морасом Арондом. – Думаешь, капитан был с нами честен? – спросила она Изольду, помня, что магистр хорошо умела отличать ложь от правды, благодаря своим ментальным способностям. – Уверена, что да. – Получается, что Канахора нет в Иальсе. И вряд ли он появится здесь скоро. Он с Давпером готовится к либийскому походу, – продолжила размышлять мэги Пэй, свернув на площадь. – У них уже есть для этого все необходимое. Они отняли это необходимое, убивая тех, кто смел им противится. Они убили Варольда и теперь думают, что никто не стоит на их пути. – Госпожа Астра! – услышала она негромкий оклик. Повернулась и увидела гнома-мальчишку в старом, порядком истертом и чем-то знакомом камзоле. – Госпожа, вас просит на несколько слов, вон тот человечек, – он едва заметно указал пухлым носом на гнома в сером плаще, следовавшим за мэги от школы Сафо. – Только вы сама подойдите. Без нее, – сконфужено глянув на Изольду, мальчишка отбежал в сторону. – Ерунда какая-то, – сказала Астра магистру. – Если заметила, госпожа Рут, этот коротыш прилип к нам, как кислое тесто. Я заподозрила, что он из соглядатаев Пери или Ордена Алой Звезды. Я долго терпела, теперь пойду, разберусь. Она решительно направилась через площадь. В голове бродили всякие дурные мысли, но вместе с тем росло ее любопытство. – Вы меня не помните, госпожа Астра? – начал гном, приподняв мятую войлочную шапку со лба. – Нет. Первый раз вижу, – мэги внимательно разглядывала землистое, густо заросшее щетиной лицо, неприятные синеватые губы и большие уши, из которых торчали пучки длинных волос. – Ну как же?… Мэги Астра Пэй к Ва-роль-ду, – тихо произнес он, передразнивая ее памятное обращение в салоне, когда она добивалась встречи с Кроуном. – Извольте быстренько доложить, любезный Фирит! Это важно… К Ва-роль-ду… – Ах! Фирит! – воскликнула она и, согнув колени, присела, обняла его с таким пылом, что он еще больше потемнел в лице. – Милый, дорогой коротыш! Почему же ты сразу не подошел ко мне?! – Тише, госпожа! Умоляю, тише! Никто не должен знать, – он завозился, освобождаясь от ее сильных рук. – Я за вами давно уже иду. Но не решался затронуть из-за той незнакомой женщины, которая все время возле вас. Я давно-давно ждал! Днями пропадал возле нашего сгоревшего дома! Каждое утро приходил. Сидел себе в сторонке, ждал и плакал. Я знал, что вы придете… – Той женщины можешь не опасаться, трусишка. Она – магистр Изольда. Но что за тайны такие? Почему ты не мог подойти сразу? – Потому, что никто не должен знать!.. – он заговорил еще тише. – Меня послал Варольд. Он просил разыскать вас во чтобы-то ни стало и привести к нему. – Варольд?! – вскрикнула Астра. – Он жив?! Изольда за сотню шагов услышала эти, потрясшие ее до глубины слова, и уже спешила к ученице и ее странному приятелю. * * * Узкое окошко в каюте давало слишком мало света, и пришлось разжечь свечи – все двенадцать на тяжелом подсвечнике. По бронзовым телам двух нагов, изогнувшимся в танце любви, потекли мутные капли воска. От дыма свечей и ароматной смолы воздух стал густым. В наступившей тишине слышалось, как скрипят, трутся о борт причальные канаты. Канахор расстелил на столе свиток Хевреха, придавив непослушный пергамент нефритовой статуэткой, и склонился, жадно разглядывая карту и древние либийские знаки по караю. Теперь мало кто мог понять их смысл. Разве что ушедшая душа Варольда. Может, Горион из магистрата. Еще несколько умных людей, помешанных на магическом опыте Нумбуса или сладко-кровавых обрядах Хеги. Конечно, эти узловатые либийские надписи могли заметно облегчить путь к цели, если уметь толковать их мудреный смысл в точности. Но можно было обойтись и без них, главное – была сама цель. По желтому, словно южные пески полю тянулись нитки дорог, рек, кое-где были разбросаны метки городов, которых давно не существовало. – Аднохор, Гефахас, Фикши, – прочел магистр Алой Звезды, поглаживая сухой лоскут, потом придвинул палец к старшему знаку Го, выведенному коричневой краской и с благоговением произнес: – Кара-Маат. Мы найдем его, господин Хивс. Теперь ничто не остановит нас. – Иначе зачем мы потратили на все это столько сил и денег, – отозвался Давпер, прихлебывая из чашечки аютанский настой, разведенный пополам водой. – Я вижу этот великий город, – Канахор Хаерим прикрыл глаза, желая глубже погрузиться в ментальное видение, которое тихим током струилось по лежащей на свитке руке и вливалось в его разум. – Я его вижу. Мертвый, засыпанный наполовину песком, но по-прежнему самый величественный из всех. Черные обелиски торчат из земли. Ветер несет, крутит пыль. Огромная пирамида возвышается на пол неба. И дух Кэсэфа витает над всем. Кэсэфа, перед которым не устояли боги. – Все это, конечно, так, господин Канахор, но там море песка, а мы привычны передвигаться по воде, понимаете ли. По воде или по прибрежным кабакам, – капитан Аерт кашлянул и, сдвинув кустистые брови, потянулся к большой глиняной чашке. – Не представляю, как можно отмахать шестьсот лиг по пустыне – это же четверть Либии. Без воды, лошадей и с неподъемной поклажей. – А вас туда никто идти не заставляет, – хмуро ответил магистр. – Можете оставаться и здесь, где-нибудь на берегу в кабаке. И пить всю жизнь дешевый эль в обнимку с толстыми шлюхами. – Что вы, магистр, я никак не возражаю. Я буду идти за вами, даже если сдыхать придется, – капитан «Гедона» стукнул зубами об край кружки и судорожно глотнул. – Я только рассуждаю, что надо это дело лучше подготовить. Подумать побольше. – Список всего, что нам потребуется в моей каюте, – сказал Давпер. – Займешься. Через десять… – он взглянул на суровое лицо Хаерима и поправился: – Лучше, восемь дней все должно быть в трюме. Вот так Аерт, а размышлять за тебя я буду. Ты лучше задумывайся чаще о том, что мы тебя от виселицы спасли. Можно сказать, из петли мерзавца вытащили. И Мораса теперь нет. Вот и думай. Он встал, подошел к полке и, подняв клетку с небольшой длиннохвостой птицей, стоял там с минуту. Потом, постукивая по медным прутьям, спросил: – А ты что думаешь, Кри? – Аерт дурак! Ленивый дурак! За борт! За борт! – Ах ты сука! – капитан «Гедона» вскочил, сжав в кулаке нефритовую статуэтку. – Ну что вы, кэп. На истину нельзя сердиться. Тем более истину крылатую, – Давпер расхохотался, и даже на губах Канахора появилась тень улыбки. – Крылатую истину, – задумчиво повторил Давпер Хивс. – Мора дери, если б скотина-Свилг не потерял по глупости летающий корабль, то путешествие через пустыню могло стать куда приятнее. Во много раз проще было бы путешествие! – Не столько по своей, сколько по вашей глупости, – заметил Хаерим. – Зачем вы позволили ему летать в Иальс? Мальчишеские шалости. Потеха для толпы. – У меня в этом был свой интерес, магистр, который не имеет ничего общего с нашим с вами договором. – Надеюсь, вы ищите «Песнь Раи»? – Ищем. Ее видели в небе недалеко от Иальса. Думаю, в ближайшие дни люди Пери найдут ее. Верю в это, как в волшебство Герма. Поэтому нам не стоит излишне торопиться с отправкой в Либию. Можно подождать еще десять – двадцать дней. До средины следующего месяца, – сказал Давпер, ставя на место клетку с птицей. – У меня руки чешутся знать, кто ее украл! Ох, что я сделаю с этими мерзавцами! Ведь рано или поздно я найду их! Он вернулся к столу, проглотил остаток настоя из чашечки и, не слова не сказав Канахору, направился на палубу. В его воображении снова возникло лицо госпожи Пэй – уже который раз за последние дни. Хивс крепко сожалел, что упустил ее на Карбосе. Что по настоянию капитана Мораса трусливо бежал с острова, довольствуясь лишь картой забытого города Кэсэфа. Опираясь жилистыми руками на фальшборт, гилен пиратского братства смотрел на суетной к вечеру порт Ланерии и думал, что он все равно схватит ускользнувшую мэги Пэй. Только когда она будет в трюме «Гедона» победа его станет полной, а жизнь приобретет по-настоящему острый, желанный вкус. Плюнув за борт, Давпер вернулся к сходной лестнице. В каюте его давно дожидалась госпожа Эниса Корин, которую он похитил вчера едва ли не на глазах ее великородного мужа. Глава четвертая Поцелуй белого паука Фирит вел куда-то на северную окраину Иальса, за кладбище, поднимавшееся по подножью Мельничьего холма. В густой зелени просматривались обветшалые серокаменные гробницы; ближе к возвышенности торчали купола захоронений эпохи Хоргана, украшенные крылатыми фигурами угрюмых грифонов, оскалившихся львов и Ларс. Заходящее солнце блестело на крышах богатых склепов, стоявших особняком дальше от дороги. С другой стороны, где располагалось несколько ткацких мастерских и амбаров, тянувшихся в ряд до городской стены, было так же пустынно, уныло, словно не Иальсу принадлежало это место, а какому-нибудь олмийскому захолустью. Фирит всю дорогу – а шли они больше часа – рассказывал подробности событий страшной ночи, когда в дверь салона постучали служители магистрата и сообщили невозможную весть: король Луацин убит и в убийстве его обвиняют Варольда Кроуна. То дрожащим, то гневно шипящим голосом рассказывал гном о явлении в салон Канахора Хаерима, которого он видел в щель двери, стоявшего с окровавленной головой короля; рассказывал потом о жутких криках и огне, мигом охватившем весь дом. Изольда часто обрывала его, переспрашивала: – А сейчас? Как он сейчас, наш Варольд? Пожалуйста, говори правду, милый коротыш! – Увидите, госпожа. Нехорошо с ним, но огорчать вас ничем не смею, – уклончиво отвечал Фирит и, тяжело дыша от быстрой ходьбы, еще проворнее передвигал маленькие ноги в серых рваных сапожках. – Подождите, подождите, – приговаривал он, – ведь дойдем скоро. Астра не терзала вопросами преданного слугу отца. Шла, представляя Варольда бледным, недвижным, страдающим от ран и всех бед, которые обрушила на него беспощадная судьба. Вспоминала, расставание с ним перед отплытием на Рохес, когда она еще не знала, кто есть для нее магистр Пламенных Чаш. Ведь тогда мэги Пэй видела в нем лишь доброго, милого сердцу старика, не понимая причин привязанности, возникшей между ними необъяснимо быстро. За амбарами, окруженными редкой изгородью, они свернули на улочку с одноэтажными домиками: низкими, деревянными домиками с плоскими крышами и округлыми стенами. Было видно по всему, что здесь жили гномы, переселившиеся в Иальс после затяжной войны с Кардором, когда на юг уходили целыми селениями, городами. В те дни дороги гремели от конских копыт и обозов, а верховья Росны были пугающе-алыми от крови, как небо на горизонте, когда потускневший солнечный диск касается угрюмых волн моря. За садиком, устроенным по архаэсскому обычаю с горками камней и карликовыми яблонями в больших глиняных горшках, Фирит остановился и огляделся. На улице не было чужих, лишь соседи возились возле колодца и девчонка гнала от ручья крикливых гусей. – Сюда, мои госпожи, – попросил гном, направляясь к двери с гроздью железных колокольчиков. На пороге он прошептал молитву, топнул тихонько ногой и затем пропустил гостей в коридор. Согнувшись под невысоким сводом, Изольда прошла в душную комнату. Здесь было слишком темно, магистр не сразу разглядела человека, скорчившегося на ложе, застланном овечьими шкурами. Фирит жестом прогнал горбатую старуху, быстро разжег лампаду. – Варольд… – почти беззвучно, простонала Изольда, узнавая в чуть живом старике мэтра Пламенных Чаш. Астра стояла позади наставницы, вцепившись от волнения в край ее пеплума и обращаясь со страстной молитвой к Пресветлой Эте-Целительнице. Кроун был без сознания. Он почти не дышал, на темном морщинистом лице блестели капельки пота, похожие на расплавленный жаром воск. На его, Варольда, шее и приоткрытой груди, похожей теперь на земляную корку, сочились сукровицей глубокие трещины – ужасный след заклинания грейскин, когда-то спасшем Кроуна от смертельного удара Канахора Хаерима. – Он сколько дней уже вот так, – пробормотал Фирит, – почти не приходит в себя. А когда открывает глаза, то всякий раз, просит привести вас, госпожа Астра. Он говорит в бреду, что вы – его дочь. – Отец! – Астра опустилась на колени, нежно взяв его неподвижную руку. – Отец мой! Ты не умрешь! Ты не смеешь умереть теперь! Ведь я же пришла! – зашептала она, и Варольд, будто услышав призыв дочери, вздохнул, его багровые веки дрогнули. – Фирит! Запоминай быстро: мне нужно собачью кровь, сурьму, корни полыни… – Изольда торопливо перечисляла что-то еще, наклонившись к гному и пронзительно глядя в его сизые испуганные глаза. – Быстренько, Фирит! Все найдешь в святилище Эты или у ближайшего лекаря. Только не приводи сюда никого, – она повторила названия необходимых для лекарства веществ, бросила в оттопыренный карман сто сальдов и толкнула коротыша к двери. – Если бы я могла вызвать амфитрит!.. Никто так не искусен в исцелении, как они! – страстно сказала мэги Пэй, обернувшись на мгновение к наставнице. – Я, пожалуй, могла бы их вызвать. Только пройдет много времени. Может, отнесем его к морю? В поместье Керлока – это недалеко за городом. – Нет, – он не вынесет испытания долгой дорогой. Его вообще нельзя тревожить, – Изольда опустилась на пол возле ученицы и положила ладонь рядом с ее пальцами, сжимавшими руку Кроуна, похожую на старое сухое дерево. – Ты только верь мне! Обязательно верь – мы вылечим его! Грейскин– страшное заклинание. Немногие способные его сотворить. Тем более применить на себя. Наверное, у нашего мэтра не было другого выхода. – Ничто… ничто не может… противостоять удару звезды, – пробормотал Варольд, приоткрыв глаза. Вокруг наступила тишина. Знакомые голоса исчезли в пустоту. Магистр повернул голову, слабо различая мерцавший свет и два бронзовых пятна, постепенно превращающиеся в лица. – Отец! Это я! – тихо произнес чей-то знакомый голос, и Варольд почувствовал, как кровь в его жилах вздрогнула, потекла быстрее – он узнал Астру. Узнал ее губы, маленький нос, глаза, глубокие с золотистыми искрами, так похожие на глаза Арсии. Он попытался подняться на встречу ей, но чья-то мягкая ладонь нежно и заботливо удержала его. Знакомый до священного волнения голос пошептал: – Тише, мой беспокойный господин! Прошу, тише… Можно только лежать и осторожно смотреть. Знаешь, как в опытах с заклятием тени: неподвижно смотреть, чтобы не исчезло капризное видение. Рядом с Астрой магистр Кроун узнал Изольду Рут. Эти два милых, почти неземных существа сейчас казались ему явлением невероятным. Он мог бы не верить обманчивому зрению, но чувствовал их, как можно чувствовать тепло доброго, могучего волшебства, от которого разом тают самые прочные сомнения. – Мы знаем все. Молчи, – сказала Изольда, заметив его порыв скорее заговорить, выплеснуть, что скопилось в душе за долгие дни, проведенные у Дверей Смерти; за прошлые годы, тянувшиеся в плену, в одиночестве, в равной смерти тоске. Госпожа Рут приложила палец к его губам – Варольд слабо поцеловал его, обжигая сухим дыханием. – Отец, если б я знала тогда… – Астра придвинулась к нему ближе, ее черные волосы упали на светлую овчину, глаза заблестели влажными золотистыми звездами. – Помнишь, наше расставание перед моим отплытием на Рохес? Мы пили локи с орехами в меду, ты держал меня за руку и говорил, говорил… Ты не хотел отпускать меня. Если бы я только знала, что тебе угрожает негодяй Канахор, я бы не уехала ни за что! Уж потом бы нашла способ исполнить клятву мести. – Я очень не хотел отпускать тебя, – тихо подтвердил Варольд. – Понимал лишь, что не могу удержать. И еще знал, что ты вернешься… что свидимся мы, моя девочка, – магистр протянул руку к ее щеке, по которой стекала слеза. – Ты не плачь. У меня есть пока силы – я успею еще многое рассказать, чтобы твоя жизнь не была слишком трудна. Жаль только, что сгорел мой дом. Наш дом… и ты не получишь ничего полезного в наследство. – Варольд, об этом ли сейчас думать?! – вспыхнула Изольда. – Мой замок, мой огромный богатый замок и все что у меня есть – все это только для вас. Но не надо говорить о плохом. Ты должен выздороветь. Я вылечу тебя! Клянусь перед Этой Пресветлой: я сделаю возможное и невозможное – ты станешь прежним Варольдом. Ты снова станешь полным сил, желания жить, помолодеешь на многие годы. Только верь мне! И не смей думать сейчас о смерти и Канахоре! – Где Фирит? – магистр Кроун склонил набок голову, оглядывая комнату. – Я его послала за лекарством, – госпожа Рут смочила платок водой из деревянной посудины, стоявшей в углу, и вернулась к больному, чтобы обтереть его лицо. Варольд что-то говорил Астре, чуть ободрившись, вспоминая первую встречу с ней, затем плату за кристалл Лучистой Сферы и нелепую приманку для вессов, смешанную с розовым маслом. Всего этого Изольда почти не слушала, она боялась, что Варольд слишком плох и его минутное оживление, улыбка впалых щек, разговор с Астрой могут стать последним всплеском сил. За мутным стеклом одна за другой появились звезды, а на улице стало темно и тихо. Магистр Рут мысленно торопила Фирита и думала, что если Варольд, великим чудом воскресший для нее, все же уйдет из жизни – уйдет именно теперь, когда он рядом с ней, когда она может видеть его серые, слезящиеся глаза, трогать его худые руки – то это будет самым несправедливым, беспощадным ударом богини Держащей Судьбу. Она обернулась на его усталый вздох, подошла, оттесняя Астру. Магистр лежал, откинувшись на шерстяной валик, прикрыв глаза и чаще глотая тяжелый воздух. – Варольд, тебе хуже? – прошептала Изольда, придвинув лампаду. – Это бывает… Последние дни… – отдышавшись, ответил он. – Будто кто-то тянет душу во тьму. Тянет на крепких кожаных ремнях. Сначала эфир сгущается… потом появляется это… похожее на белого мохнатого паука, – старик судорожно вздохнул и схватился за грудь. – Изольда, что происходит?! Откуда эфирная тень?! – Астра испуганно вскинула голову к наставнице. За словами отца она тоже почувствовала скользкое движение в скрытом пространстве и холод, потянувшийся костяными пальцами к ложу. – Молчи! – Изольда подняла руку, щупая невидимое пространство. Почувствовала движение чьей-то силы, неторопливое, коварное как движение тени убийцы и поняла, что кто-то пришел за душой магистра Пламенных Чаш. – Держись, мой дорогой! Держись! – простонала она, стараясь укрыть Кроуна своим ментальным существом. Потом быстро сняла кольцо с рубином, приложила к переносице старика, шепча заклятие и призывая в помощь Пресветлую. Астра беспомощно металась взглядом между огнем лампады, шипящим, словно растревоженная змея, и лицом отца, покрывшимся обильным потом. В груди ее бешено билось сердце и страх. Вдруг все прекратилось. Эфир снова стал спокоен, язычок пламени замер, пуская тонкую струйку копоти. Магистр Кроун задышал ровнее, облизывая потрескавшиеся губы и шире открыв глаза. – Наверное, я нужен не только вам, – нарушил молчание Варольд. – Ты же знаешь, что это было? – он с мучением улыбнуться Изольде. – Кто-то призывает меня… Мою душу… Сильно. Настойчиво… А она едва цепляется за тело, и следующий раз отлетит. – Нет! Я тебя никому не отдам! Никому, будь то боги или самые властные твари Некрона! Ведь не для этого нас разлучило столько лет! Теперь я от тебя не отойду ни на миг, – Изольда наклонилась, лаская морщины на его щеке и шее, потом нежно поцеловала. – Я тебя люблю, Варольд… И ненавижу себя за то, что так долго молчала об этом! За то, что не имела сил прийти к тебе раньше. – Нет, нет, это я был слишком труслив, – он попытался поймать солнечный локон, щекотавший его грудь и казавшийся частицей света и блаженства. – И теперь я по-настоящему боюсь умереть. – Ты помнишь пожар у окраин Зарды? – она прищурилась, затаив дыхание. – Тогда пожаром была только ты… Вдвоем они предались неожиданно нахлынувшим воспоминаниям. – Я пойду навстречу Фириту, – сказала Астра, решившись ненадолго оставить наедине двух дорогих ей людей, истосковавшихся друг по другу. Согнувшись, она вышла через низкую дверь. Небо было черным и звездным. Яркий край луны, появившийся над городской стеной, серебрил изгиб ручья, деревья, неровные горки камней в гномьих садах. В воздухе беззвучно скользили совы, тоскливо и пьяно издали доносился скрип мельничьих жерновов. В этот звук вплеталось чье-то пение. Немногим позже мэги догадалась, что кто-то славил Рену, наверное, люди из общины, что за северными воротами. – Хвала тебе, Пресветлая! – вдохновенно произнесла Астра, повторяя последние слова гимна богине. Ведь то, что магистр Варольд, вопреки всем невероятным и злым событиям, был жив, представлялось чудом. Великим чудом после горя и отчаянья, с которых началась встреча Астры с Иальсом! От чего-то мэги Пэй вспомнилось столь же сказочное воскрешение Леоса, и она подумала, что снова, снова все повторяется, идет по магическому кругу: Леос когда-то умер для нее – она лила слезы, чувствовала себя виновной в его смерти, но бард неожиданно вернулся откуда казалось нет возврата. Теперь то же произошло с отцом… И хвала, хвала богам! Она сжала кольцо Керлока, в тот же миг подумав, что не Рена Судьбу Держащая играет с ней, а какое-то чужое властное божество с темным либийским лицом. И никто не знает, чем кончится эта игра; не знает, какую цену придется заплатить за такие немыслимые чудеса. Дойдя до конца улицы, Астра вспомнила, что после ухода Фирита прошло больше двух часов, а коротыш до сих пор не вернулся. Конечно, непросто было приобрести все вещества, что наказала Изольда для лекарства в позднее время. Фирит мог не найти их поблизости и побежать в западное святилище Эты или слоняться по магическим лавкам возле Анекора, которые не закрывались никогда. Но еще с ним могла стрястись какая-нибудь беда. Ведь с наступлением темноты окраины Иальса становились неспокойным местом, а гном, звенящий сотней сальдов, для ночного люда всегда был легкой и желанной добычей. Немного разволновавшись от посетивших мыслей, Астра прошла вдоль изгороди, окружавшей амбары, и остановилась за углом. Отсюда хорошо было видно дорогу рядом с холмом и соседствующее справа кладбище. Дорога, изгибавшаяся серой лентой в темноте, была пуста, на сколько видели глаза. На кладбище надгробия белели местами среди черных кустов и скорчившихся над ними деревьев, застыли даже тени, только там за древними склепами с высокими куполами мелькнуло что-то; загорелся и потух слабый огонек. Оглядывая старое кладбище, Астра вспомнила, что оно слыло неспокойным местом, и много дурных разговоров ходило о ночных происшествиях здесь перед ее отплытием на Рохес. Говорили о разрытых могилах, загадочном склепе Вюрогов и о мертвецах, ходящих по округе. В магической лавке за храмом Герма рассказывали о том, что как никогда прежде стали в ходу палочки для некромантов и прочая опасная утварь. А в припортовой таверне матросы шептались, будто под древними могилами лежит целый город, зачатый недобрым Хорганом, уходящий почти на лигу вглубь земли, населенный тварями Некрона и мертвецами – город, который тих и спокоен только до времени. Все это были слухи, разносимые не от большого ума или шумящего в голове эля. Но мэги знала, что за такими слухами часто скрывается куда более страшная истина. * * * Госпожа Глейс за последние ночи пыталась вызвать дух магистра седьмой раз, но что-то не получалось. Снова и снова он ускользал из эфирной ловушки в самом завершении, когда казалось – мгновение и бледный призрак старика появится над знаками, начерченным кровью на полу. «Такого не может быть, – беззвучно сказала Верда. – Ведь он умер недавно. Едва полмесяца. Он нужен мне, и я справлюсь, даже если придется призвать в помощь шета». Она откинулась в кресле, утомленно глядя на «камень душ», стоявший на столе: на обсидиановой плите нервно дрожало пламя свечей, с пирамидок скалились изображения отвратительных лиц. – Куда ты денешься, господин Варольд, – сердито произнесла мэги Глейс. – Ведь мы с тобой почти всегда ладили. И будешь ты передо мной. Будешь, так или иначе. Верда подумала, что можно было пригласить некромантку Седу – та бы легко справилась с простой для служительницы Маро задачей, но разговор с Варольдом был исключительно личным, и лучше не вовлекать в него свидетелей, тем более таких болтливых и опасных. Ведь именно ради того чтобы сохранить свою маленькую тайну госпожа Глейс перебралась из нового дома в таверну, подальше от визитеров, просителей, кавалеров. Дальше от паладина Ревиана, требовавшего от нее слишком много, и досаждавшего тошной страстью даже по ночам. С другой стороны мэги довольно скоро начало мучить одиночество, какая-то бледная зудящая тоска; и будто бестелые демоны стали нашептывать на ухо, требовать рассказать о секрете, хранимом старательно не один год. Рассказать хотя бы кому-нибудь. Какому-нибудь преданному человеку, способному помочь ей, при этом быть незаметным и не задавать нежелательных вопросов. Она вздохнула, поглаживая блестящий обсидиан, и представила, что таким человеком вполне мог оказаться бард Леос. Умершего Варольда он знать не мог, если слышал о магистре, то это не имело большого значения. История Черной Короны для милого музыканта будет лишь легендой, сокровища, затерянные в пустыни, – просто красивой сказкой. Настораживало только одно: его знакомая мэги, имя которой Верда позабыла. Странным казалось, что музыкант как-то связан с неизвестной черноволосой мэги. Странным, глупым и чем-то дразнящим. Хотя, если подумать лучше… такая связь могла оказаться полезной. Придвинув ближе «камень душ» и сосредоточившись, Верда мысленно потянулась к покоям, расположенным дальше по коридору на том самом этаже, где поселилась она сама. Поначалу смутно госпожа Глейс почувствовала просторную комнату, резной столик под огромным зеркалом с малахитовыми цветами, занавесы с василисками, скрывавшие выход на террасу и колыхавшиеся слабо на ветру. Через миг она отыскала Леоса, сидевшего у окна и меланхолично перебиравшего струны китары. Он был один. Ни коротыша с татуированным на щеке драконом, ни молодой дерзкой мэги в комнате не было – в столь поздний час это для госпожи Глейс показалось странным, и она прошептала: – Что же ты, музыкант? Твоя девица, несомненно, изменяет тебе. Бесчестная, скрипит под кем-то в постели. А ты такой славный и одинокий. Иди ко мне… Иди… Верда прикрыла глаза, стараясь, чтобы Леос яснее услышал ее ментальный призыв. Она знала, что это скоро подействует: сначала бард выйдет на террасу, станет глядеть в темноту, волнуясь и злясь на чужую темноволосую мэги, потом вспомнит ее, госпожу Глейс. Вспомнит, начнет искать глазами с террасы знакомую комнату – не стерпит, выйдет в коридор и будет расхаживать возле двери с бронзовой головой пантеры, отныне открытой для него. – О, Рая! Помоги мне, – произнесла мэги и сдавила стебель розы, брошенной возле сармаидской вазы. Сдавила сильнее, прокалывая палец о шипы, пока на белую скатерть не потекли капли крови. Помутневшими глазами она смотрела на жертву богини и как полоумная шептала бессвязные заклятия. Чуть успокоившись, Верда повернулась к блестящей плите «камня душ», хотела снова разжечь ритуальные свечи в подставках и попытаться призвать Варольда, но решила повременить – это было слишком важным, чтобы необдуманно торопиться. Требовалось поймать дух магистра, беспощадно схватить его эфирной петлей и тянуть, тянуть. Он скажет, как найти Кара-Маат, скажет о Черной Короне и великих сокровищах Кэсэфа. Почему все это должно доставаться кому-то другому?! Это не справедливо! Она, мэги Верда, имеет право наследовать знание магистра Пламенных Чаш и постараться опередить проклятого Хаерима, который так низко обманул ее. Ей вспомнились истории Варольда, которые старик рассказывал вечерами на террасе: о Либии, ее затерянных богатствах и магии, таинственной, полузабытой, но от этого еще более влекущей. Госпожа Глейс смотрела на «камень душ», похожий на осколок мрачной гробницы, на пирамидки, возвышавшиеся над черной плитой, и все это представлялись ей частью великого города Кэсэфа, который уже захватил в плен ее душу. Она поклялась, что достанет призрак умершего магистра и выпытает тайную дорогу в Кара-Маат. Похищенный свиток Хевреха, конечно, давал Канахору огромное преимущество, но пока ничего не решал. – Мы еще посмотрим, лживый Хаерим, – склонившись над столом, недобро произнесла она. – Ты плохо знаешь, на что способна мэги Глейс. Черная Корона достанется не тебе. Клянусь – не тебе! В любом случае я отправлюсь в либийское путешествие без твоей помощи. Услышав шаги, Верда встала и подошла к двери. Она знала, что в коридоре будет потерявший покой бард. Задержалась, прислушиваясь и сжимая бронзовую голову зверя. Потом толкнула дверь, едва не ударив замешкавшегося музыканта. Он стоял, растеряно глядя на нее, на бледно-голубой хитон, равный прелестному оттенку ее глаз, и на шелковую розу, стягивавшую ткань ниже груди. – Я ходил здесь… Дожидался Астру с ее важной подругой, – сказал Леос. – Но твоя дверь… слишком сильно манит меня, госпожа Глейс. Знаешь, – он вздохнул, прислонившись к колонне и ощущая между лопаток острое и холодное ребро камня, – она… будто дверь в сказочный мир… В сад Раи, куда хочется заглянуть хоть краем глаза. Войти ненадолго и раствориться в красоте и блаженстве. – Так нужно было толкнуть эту дверь, – со сладкой насмешкой проговорила Верда. – Если дело только в двери. Или может в твоей черноволосой мэги? Ты оставил ее одну? – Она до сих пор не пришла. Не знаю, что случилось. Каррид не усидел на месте, пошел… Может встретит ее или узнает что-нибудь. Там, где мэги Пэй, обычно не бывает спокойно, и слухи быстро распространяются по Иальсу, – встревожено ответил бард. – А я остался. Все дожидаюсь. – Давай подождем у меня. – Тогда я… – Если она придет, я услышу, – твердо сказала госпожа Глейс и протянула ему руку. Поскольку стол в гостиной был занят «камнем душ» и вещицами для заклятия, она провела музыканта в дальнюю комнату и там, на низком столике возле кровати поставила чашки из сармаитского фарфора, вазу с имбирным печеньем и сосуд, наполненный до половины душистым вином. – Может, твоя Астра встретила кого? Кого-нибудь из страх друзей. Знаешь же как бывает? Встретила и забыла на эту ночь о тебе, – сказала Верда, устроившись на одной из сброшенных на пол подушек. – Не смею думать, но может быть и такое, – Леос вспомнил, что рейнджер Брис тоже держал с Карбоса путь в Иальс и вполне мог быть здесь, если «Кириде» повезло с ветром и ничто не задержало ее на Неарах. Еще он подумал, что если не у Астры, то у магистра Изольды наверняка немало друзей в этом огромном городе. – Ведь и к тебе любовник не пришел? – заметил Леос, слегка развеселившись. – А я обманула тебя. Я не ждала никого. Даже очень не хотела никого видеть, – сказала Верда, наклонив кувшин синего стекла и пуская струйку виноградного напитка в чашечки. – Но встрече с тобой действительно обрадовалась. – Это правда? – он взял чашечку, задерживая ее мягкую руку. – Чистая, – она посмотрела в его поблескивающие глаза. – Я хотела, чтобы ты пришел этой ночью. Пришел, чтобы помочь мне с «камнем душ». А, бард? Не боишься? Ведь будет пострашнее, чем лица, вычерченные на пирамидках. – Представь, я не из робких. Могу забавляться не только стихами. Однажды мне довелось сражаться против обезумевшего призрака. Со мной рядом тоже была мэги. И тогда я боялся… За нее, – добавил бард, придвинувшись к госпоже Глейс. – Вот как? Расскажи подробнее, – попросила она, повернувшись к музыканту и играя краем его воротника. – Расскажи больше о своих похождениях. Наверное, в них были не только сражения, но и музыка, и красивые стихи и страстная любовь? Расслабившись, изредка попивая вино, Верда слушала историю Леоса о знакомстве с мэги Пэй и их недалеком путешествии к дому Керлока. Не упуская случая немного приврать и похвалиться, бард вещал об ужасах подземелья в старом заброшенном доме, о таинственных механизмах и внезапном появлении беспокойного духа эклектика. Говорил о схватке с ним, ударах своего быстрого кинжала, столь же пронзительных, как магия, и последующей славной победе. Когда он, несколько забывшись, сам глубоко погрузившись в рассказ, стал описывать объятья с Астрой на берегу моря, Верда прервала его, подняв бровь: – И ты повалил ее, мокрую, прямо на песок? – Так получилось, моя госпожа. Мы оступились на скользком камне. – Негодяй… – шутливо произнесла она, с усмешкой глядя в его похожие на небо глаза. – Тогда голова моя кружилась, как и теперь, – оправдался бард, трогая шелковую розу, скрывавшую застежку ее хитона. – Тогда ты был пьян от победы. И от любви к ней, – Верда задержала его руку, медленно заскользившую по ее ноге. Прикосновения барда были приятны, как ласка солнца и теплого игривого ветра. От вина, прикосновений музыканта, становившихся смелыми и все более откровенными, у мэги тоже закружилась голова. – Тогда… Но теперь я тоже пьян. От любви к тебе, – прошептал Леос, склонившись и осторожно припав к сочным губам мэги. Поглаживая ее бедро, он дотянулся до пряжки на пояске, расстегнул ее и откинул легкую ткань. Госпожа Глейс уже не пыталась удержать его, понимая, что эту страсть остановить нельзя. Понимая, что Рая ведет сейчас их двоих и нужно следовать ее волшебной воле. – Негодяй… – лишь прошептала она, когда пальцы Леоса спустились ниже живота, путаясь в волосках и рождая теплую волну по всему телу. – Ты восхитительна! – произнес бард, разглядывая обнаженное тело Верды, которое с первой их встречи неудержимо влекло, дразнило и пробуждало безрассудные фантазии. – Ты, словно из золота и нежных лепестков роз. Ты пахнешь розами, твое дыхание – любовь, – говорил он, трогая губами грудь с маленькими, выделявшимися резко сосками. Пальцы перебирали волоски между ее ног. – Божественный искуситель, – возгоревшись желанием, мэги привлекла Леоса к себе. Перевернула на спину и наклонилась над ним, с нежностью покрывая лицо поцелуями. – Как долго я мечтал о тебе, волшебная госпожа Глейс, – произнес бард, скользя подушечками пальцев по ее спине. – Тогда это были только мечты, которые казались мне недостижимыми, будто заповедные рощи Аалира. Теперь ты передо мной и в моих объятьях. Скажи, что это не сон! Скажи, что я нужен тебе! – Да! – произнесла Верда. Он сжал ее крепко. В следующий миг Глейс вскрикнула, чувствуя его стремительное проникновение. В ее светлых, широко открытых глазах застыло изумление и восторг, губы задрожали от слов, которые теперь не было сил выговорить. Она привстала, опустилась, отдавая качающиеся груди ласке теплых рук, то запрокидывала голову с шумным вздохом, то роняла ее, накрывая восхитительно любовника волной пшенично-светлых волос. – Как смел ты со мной так?… – прошептала она, когда содрогания барда сменились томным расслаблением, – со мной, чистой высокой мэги? Ты хочешь, чтобы я стала рабыней твоей любви? Отвечай! – призвала она, прижимая голову барда к груди. – Я сам хочу быть рабом твоим, – произнес он, приблизив лицо к ее глазам, бедно-голубым с огромными пронзительными зрачками. – Хочу каждую ночь! Сколько позволишь! Всегда! – У тебя есть Астра, бесчестный музыкант! – госпожа Глейс, отпряла от него, словно вспомнив о чем-то неприятном и возмутительном. – Но я хочу тебя, – удерживая ее мягкую руку, Леос лег на подушки, – и ничего не могу с собой поделать! – И не надо, если так, – она склонилась над ним, коснувшись губами шеи, целуя жесткие соски на груди барда и с удовольствием поглядывая, как меняется выражение его небесных глаз. Оставляя отрытым ртом влажные следы, мэги спустилась к его животу и ниже, будя в своем пленнике смущение, потом горячую страсть. Не выдержав такой восхитительной ласки, Леос обнял Верду с неожиданной силой, опрокинул ничком, и она застонала от долгожданной боли ворвавшейся в ее сладкую рану. Мэги вскрикивала, то целуя, то кусая руки мучителя, а он терзал ее пока совсем не лишился сил. Когда клепсидра на тумбочке отбила час Маро, госпожа Глейс лежала еще несколько минут, облизывая губы, слушая стук сердца поверженного любовника. – Леос, – тихо сказала она, – ты мне должен помочь. Одевайся, нам придется сделать кое-что, пока на небе Маро. – Да, принцесса волшебства, – он с готовностью встал. – Нет такой вещи, чтобы я не мог сделать для тебя. – Не зарекайся, – она обняла его, провела губами по небритой щеке. – Но я никогда не потребую от тебя невозможного или слишком опасного. Не бойся, просто исполняй, как я скажу. Она накинула платье, висевшее на спинке кровати, и вышла в гостиную. Недолго постояв над «камнем душ», мэги вернулась к высокому шкафу, полки которого были почти пусты, если не считать нескольких книг, статуэтки внизу и двух стеклянных баночек. Она взяла посудину с кровью, купленную в лавке некроманта накануне и, став на четвереньки, начала выводить знаки, очерчивая их красными жирными мазками. – Да, – сказала Верда, почувствовав взгляд Леоса. – Это кровь. Кровь мужчины. Не бойся – я не убила его. Бедняга сам поделился за деньги. А я, конечно, очень плохая, раз делаю это, – она кивнула на темно-красные линии на полу, – Плохая, но мне так надо. И никак нельзя сделать это по-другому. – Я ничего не понимаю в магии, моя Верда. Мне б и в голову не пришло, что рисовать кровью на полу предосудительно, – ответил Леос, с восхищением наблюдая за ней. Закончив с ритуальными знаками, мэги сидела несколько минут размышляя и будто забыв о барде. Потом обмакнула в кровь палец и написала «Варольд». – Варольд ты придешь. Из самых далеких сфер я вырву твой дух, и он мне расскажет все! – произнесла она, дуя на влажные липкие пальцы. – Магистр Варольд? – удивленно переспросил Леос. – Ты собираешься вызвать его дух? – А ты знаком с ним? – Глейс резко повернулась. – Как же! Астра его дочь. Мы шли сегодня к нему. Только вместо салона увидели пепелище и гномов, рывшихся в золе. – Что за бред! У магистра не было детей, – она встала и, усмехнувшись, вытерла руку о платок, лежавший под зеркалом. – Выходит, твоя милая девица самозванка. Зачем она шла к салону, если всем известно, что он сгорел много дней назад? – Она не самозванка. Извини, Верда, но – нет, – Леос отвел взгляд, разбрасывая золотистые локоны, дважды качнул головой. – Сам Варольд сказал, что она – его дочь. О которой он не знал ничего до последнего времени. Он дал мне с Карридом двадцать штаров – целое состояние на расходы в дороге, только чтобы я нашел ее. И вот мы вернулись, а дом сгорел, и отца Астры нет… – Не может быть. Ты говоришь правду, Леос? Ну-ка посмотри на меня, – госпожа Глейс прижала ладони к его щекам и повернула к себе. – Ведь не может быть такого! – Может – не может. Только зачем мне врать? Тем более тебе? – его синие глаза были ясны и чуть печальны. – И тем более про Астру… – Поклянись, бард. Поклянись, что это так, – мэги взяла его руку и приложила к раскрытой книге «Красная Воля Рены». – Скажи: «Клянусь перед ликом Пресветлой! Все, что я сказал единственная правда! И магистр Варольд Кроун при мне подтверждал, что Астра – его дочь!» Прижав ладонь к странице с письменами богини, Леос повторил слово в слово клятву. – Боги! Надо же! – госпожа Глейс отчего-то рассмеялась. – И твоя мэги Пэй… Ты любишь ее? – В этом мне тоже придется клясться? – настороженно спросил бард. – Нет, просто скажи, как есть. – Люблю. И тебя тоже… я люблю. Думаешь, так не бывает? – он поймал ленточку, свисавшую с рукава ее платья, и тихонько потянул к себе. – Мне это трудно объяснить, госпожа Глейс. Но могу приложить ладонь к святой книге и произнести клятву лично тебе. – Мора с тобой! – какой-то миг Верда чувствовала себя уязвленной, даже униженной. Ей захотелось отпустить музыканту хлесткую пощечину, выставить его за дверь, потом бросится в постель, зарывшись головой в подушки, но вместо этого она строго спросила: – Кто еще знает, что Астра – дочь Варольда Кроуна? – Об этом уже многие наслышаны… Каррид Рэбб – мой длинноволосый друг. – Это само собой. Дальше! – Магистр Изольда – она прибыла сюда из Олмии для встречи с Варольдом, но… Знает Бернат. Голаф Брис. Пират Давпер. Рохесские моряки. Все, кто был с нами на Карбосе, – Леос почувствовал, как начинает ломить в висках и ему нестерпимо хочется уйти от начатого разговора. – Прости, но мне трудно вспомнить сейчас. Могу сказать короче: то, что Астра – дочь славного магистра Кроуна скоро станет известно всему Иальсу. – Хорошо, Леос, – безразлично бросила Верда. – Пусть так. Это ничего не меняет. Давай приступим. Мэги Глейс вытянула руку, вычерчивая плавно знак Го в замерцавшем воздухе, и свечи на столе вспыхнули трепещущим ярким пламенем. Ониксовый диск над «камнем душ» озарился красным, в его глубине закачались смутные тени. Отступив к средине комнаты, Верда разожгла маленькие толстые свечи, стоявшие кругом на полу. Подождала, пока огонь наберет силу. На ум пришли слова Варольда: «Огонь питает силу любых заклятий. И если эфир – тело магии, ее истинное существо, то огонь – ее жгучая кровь». Наверное, прав был магистр, только Верде этот непокорный союзник, отказывал в такой необходимой власти над ним. Даже наоборот, душа мэги, как лед таяла в его полыхании. Она сама становилась безвольна, мягка, и мучилась, словно от обжигающей ласки мужчины. Верда шагнула к столу, открыла книгу в черном кожаном переплете и положила ее рядом с обсидиановой плитой. За последние ночи мэги выучила заклинания из нее наизусть, но старый фолиант, купленный у помешанной на некромантии Седы, неплохо помогал ей своим присутствием, устанавливая с «камнем душ» незримую, прочную связь. – Тейваз Тар Инк Нейро Маа! – прошептала госпожа Глейс, наклонившись над аспидным камнем. От ее взволнованного дыхания слегка запотел диск, висевший на бронзовых цепочках. – Что делать мне? – с опаской спросил Леос, почувствовав себя забытым. – Пока не мешай. Позже, когда воздух начнет кружиться над знаками, ты будешь бросать в пламя свечей порошок, – Верда пододвинула к нему медную посудину с грязно-серым сыпучим веществом. – По маленькой шепотке, но чаще. И каждый раз читай громко справа налево это слово, – она указала на имя магистра Кроуна, начертанное полукругом под символами Двери и Власти, обозначенных языком Го. – Я понял, госпожа: этот порошок, – бард растер между пальцев несколько рыхлых крупиц. – Его в огонь. И говорить громко: «д-ь-л-о-р-а-в». – Правильно. Много раз «Дьлорав»! «Дьлорав»! Леос, ты способный ученик, – в притворной улыбке мэги скруглила губы. – Может, ты хочешь проявить себя не только в любви, но и магии? – Только рядом с тобой! – Разумеется, не с Астрой Пэй, – «со мной ты быстренько забудешь обо всех других» – мысленно добавила госпожа Глейс и, сплетая пальцы, послала музыканту обольщение Раи. Вернувшись к этапам ритуала, мэги повторила рунные слова, дыша на ониксовый диск и наблюдая за движением теней. Закрыла глаз, сосредотачиваясь и чувствуя кожей, как между страниц открытой книги шевельнулось нечто, таинственное невидимое существо. Услышала, как изменился тон эфира, певшего недавно на высокой ноте, и начала формировать темного охотника, который должен найти и утащить душу Варольда Кроуна. Едва охотник, похожий огромного мохнатого паука, обозначился между струн эфира, Верда вскочила, вытянула руки и начала читать заклятья. Ее пронзительный голос, казалось резал воздух и пламя свечей, брызнувшее снопами искр. Повелительные выкрики мэги и ее изменившийся облик – воинственные, беспощадные блики в глазах, побледневшее лицо и дрожащие руки – поначалу немало испугали барда, но еще выше был его страх сделать что-нибудь неправильно, не так, как требовала госпожа Глейс. Пересилив себя, он взял посудину с порошком и стал у первой свечи, трепеща душой и ожидая, что вот-вот произойдет событие непоправимое, страшное. Пространство над знаками Го колыхнулось, закрутилось мглистыми языками. – «Дьлорав»! – робко произнес бард и бросил щепотку порошка в огонь. – «Дьлорав»! – крикнул он еще и еще. В лентах тумана начала проступать чья-то знакомая фигура. * * * Дожидаясь Фирита, Астра обследовала северную окраину кладбища. Дальше идти не рискнула, опасаясь проглядеть возвращение гнома. Ей нестерпимо хотелось вернуться к отцу, но она уговаривала себя, что с Варольдом сейчас Изольда, и нужно им побыть наедине, пошептаться, тесно обнявшись, сказать друг другу все то, что они не могли произнести в присутствии мэги Пэй. Бродя при луне около надгробий, сложенных из плит гранита и песчаника, скрытых густой порослью олеандра, мэги Пэй возвращалась мыслями к истории, рассказанной Кроуном, поразительной истории его любви к Изольде. Астра надеялась, что после того как госпожа Рут со слезами произнесла слова своего сердечного откровения Варольду, эта безумная история наконец-то получит счастливое завершение. Молодая мэги представляла, что наставница заберет отца в олмийское имение, где безопасности и достатке они будут жить в блистательном союзе двух влюбленных, назначенных друг другу богами. А сама Астра, как только отец выздоровеет и будет готов к переезду под Вергину, отправится на Рохес, затем в Либию. «Песнь Раи» – быстрый корабль, и ни Канахору, ни Давперу не опередить ее в поисках Черной Короны. И, конечно, негодяям ни за что не уйти от справедливого возмездия, которое мэги поклялась перед Архором свершить. На какое-то время мысли Астры вернулись к роскошной таверне «Залы Эдоса», где ее ждал Каррид Рэбб и милый бард. Друзей, несомненно, разволновало ее долгое отсутствие. Оба они могли заподозрить, что стряслась какая-то беда, если госпожа Пэй исчезла, не сказав ни слова. Да, да, они будут смотреть на полуночные звезды, думать о ней, не находить себе места и, вконец измучившись, пустятся на ее поиски по темному Иальсу. А может наоборот – осядут в ближайшем кабаке, хлебнут сверх меры вина, и, при пылком нраве анрасца, зачинят драку или угодят в еще более неприятную переделку. От юго-западной части холма донеслось постукивание копыт – кто-то неторопливо ехал мимо кладбища. Перебравшись через обломки гробницы, Астра вышла на кривую тропку и поспешила к дороге, увертываясь на бегу от колючих ветвей. Она поднялась по насыпи, частью размытой дождями, и увидела двух всадников, ведущих на привязи маленького человечка с заплечной сумкой. Когда они приблизились, миновав столбики, оставшиеся от развалившейся арки, дочь магистра узнала в человечке Фирита. Столь странное бедственное положение спасителя отца, больно тронула Астру. Обжигающее тепло прилило к ладоням и щекам, она, подняв руку, вскрикнула: – Остановитесь! Что происходит, милейшие? И почему вы смеете тянуть на веревке гнома? Очень дорогого мне гнома! – она гневно взглянула на всадника, восседавшего на черном жеребце, рослого, в камзоле из замши, синего бархата и серебристой нашивкой на плаще, какие обычно принадлежат паладинам. Его лицо, освещенное луной, показалось Астре знакомым. Большие темные глаза напомнили что-то неприятное, но мэги не могла сейчас копаться в путаных лабиринтах памяти. – С дороги, девка! Или мне достать еще одну веревку – для тебя? – второй верховой остановил коня и притянул к себе Фирита, давно лишившегося от страха речи. – Я – паладин Лаоренс, – чуть наклонившись, произнес человек в бархатном камзоле. Его большие черные глаза с неприятным вниманием разглядывали незнакомку, уголки губ опустились в надменной улыбке. – Тебе действительно знаком паршивый гном? – Лаоренс… мне это мало о чем говорит, – мэги смутно вспомнила заносчивого паладина в лавке близ храма Герма, которую она посещала с Брисом незадолго до отплытия на Рохес. – Я – мэги Астра Пэй, – в доказательство она приподняла медальон с девятиконечной звездой. – И гном действительно знаком мне. Более того – он под моей защитой. Потрудитесь объяснить, что произошло, и по какому праву вы тащите его на веревке, словно собаку! – Мэги Астра… мне это так же ни о чем не говорит. Не знаю такой мэги. А ты, Густ? – паладин покосился на своего приятеля. – И мне слышать не доводилось, – соврал тот, прекрасно помня разговоры о госпоже Пэй, гулявшие по Иальсу после сожжения складов пиратского братства. – Наверное, ты совсем неважная мэги или самозванка, раз незнакома ни нашему ордену, ни остальному благородному обществу и водишься с грязными гномами, – саркастически заключил он и дернул веревку, накинутую на шею слуги Варольда. – Госпожа! – вдруг обрел дар речи Фирит, всеми силами сопротивляясь Густу и стараясь устоять на ногах. – Госпожа! Я ни в чем не повинен! Я выбирал нужные вам снадобья в храме Эты, и вынужден был объяснять жрецу, что такую покупку наказала мне сделать мэги Изольда. Эти люди, едва услышав имя магистра, схватили меня, выволокли за бороду на улицу. Они обещали убить меня, если я не укажу, где находится госпожа Изольда Рут! – Фирит, разве ты не знал, что Изольда поручила приготовление смеси мне и уехала с наступлением ночи? – схитрила Астра: интерес незнакомого рыцаря Ордена Крона Славного и паладина к наставнице мигом насторожил ее, а жестокий способ выведать место нахождения Изольды, глубоко возмутил, но она сдержалась и снова обратилась к Фириту: – Ты достал все, что нужно? – Да, госпожа! Все у меня в сумке! – Мэги, а ты знаешь, что из этих веществ можно приготовить очень опасную смесь? – глядя сверху, словно волк на поверженную жертву, произнес паладин Лаоренс. – Это только мое дело! – вспылила Астра. – Твое – греметь железяками на ристалище и не совать нос, куда не следует! – Питха козья! Похоже, ты выросла в темной глуши. Еще не знаешь, что так нельзя разговаривать со святейшим паладином Лаоренсом Неромом?! – угрожающе проговорил Густ. Он подумал, что если бы его другу не взбрело немедленно искать рыжеволосую олмийку, то можно было подвесить гнома на старой оливе, а эту смазливую дрянь проучить перед ликом Крона, предварительно содрав с нее одежду и выпоров до полусмерти. – Безголовый меченосец! Мэги Пэй особо не подбирает слов, изъясняясь с людьми, для которых честь лишь символ на гербе, а душа темна, как у придорожных разбойников. Каорд-фая-спелл! – Астра повернула ладонь и веревка, державшая гнома вспыхнула. Быстрой шипящей змейкой пламя метнулось к рыцарю Ордена и обожгло пальцы. – Ступай домой, Фирит! Смелее! И поторопись! – Лаоренс, я этого не потерплю, – откинув рывком плащ, скрывавший эфес меча, Густ бросил вопросительный взгляд на друга. – Мэги, ты сама отведешь нас к Изольде. Общество юной красотки приятнее присутствия безобразного гнома, – сказал паладин, приглядываясь к Астре и стараясь понять, какое отношение она имеет к голубоглазой сердцеедке из Олмии, с которой у него были давние, весьма любовные счеты. В том, что гном не обманул, и госпожа Рут сейчас находится в Иальсе, он не сомневался – об этом еще два дня назад говорили в магистрате и на приеме в садах Ронхана. Странным было лишь, что великородная мэги имела какие-то дела ночью в гномьих трущобах по соседству с кладбищем, где обосновались некроманты. Да… это казалось очень странным. И возможно связанным с событиями, происходящими у склепа Вюрогов. – Веди меня к ней, – повелел Лаоренс, направляя коня на Астру. – Я ясно сказала: Изольда отбыла до наступления ночи. Поворачивайте! – мэги Пэй, оглянулась, убеждаясь, что слуга отца скрылся за изгородью, окружавшей старые амбары. – Врать молодой мэги не подобает, – паладин усмехнулся и тут же стал хмур, как филин в мутном свете луны. – Или ты хочешь разозлить меня?! – Ты уже меня разозлил! – Астра сплела пальцы двойным крестом, думая, что ни Лаоренс, ни Густ не рискнет наброситься на нее с мечом. Однако она опасалась, что рыцари тронут коней и в погоне за Фиритом просто сметут ее с дороги. Она прошептала заклятие аннимаилхарар – лошади захрапели, заметались, норовя броситься вверх по склону холма. – Сукина дочь! – выругался Густ, едва справляясь со вставшим на дыбы конем, и выискивая веревку за седлом – мэги нужно было связать руки. – Стар-инго-лайто-спелл! – выдохнула Астра. Черноту ночи разорвала яркая вспышка. Кони дико заржали. Ослепленные рыцари схватились за глаза. – Поворачивайте! Прочь отсюда! – крикнула мэги, повелевая не то конями, не то разозленными верховыми. – Или вы хотите огня! Хотите огня, высокомерные собаки?! – Ты пожалеешь об этом, Астра Пэй. Ни магистрат, ни Изольда тебя не спасут! – вцепившись в узду, сказал Лаоренс Нером. Верный жеребец не подчинялся ему и пятился, неровно отбивая копытами, словно очутившись перед стаей волков. – Я сама за себя! Что б ты знал, я – дочь Варольда Кроуна! – крикнула Астра, в тот миг не слишком понимая, зачем открывает перед этими недобрыми людьми свое опасное родство. – Ты самозванка и редкая ядовитая змея! Скоро будешь молить меня о пощаде! – заорал рыцарь Ордена Крона Славного. Конь его понес по обочине к развалинам арки. – Я вся в ужасе, почтенные. Ноги подкашиваются, – Астра изогнулась в реверансе и быстро зашагала к старым амбарам. Свернув за изгородь, она прижалась спиной к доскам, зажмурила глаза, пытаясь сосредоточиться и вызвать тульпу. Если бы всадники посмели броситься в погоню, то двойник должен был задержать их на минуту-другую. За это время мэги скрылась бы в темноте гномьих садов. Едва тульпа материализовалась и превратилась из бледного призрака во вполне человеческое существо, Астра направила ее вверх по дороге – сама побежала в другую сторону, стараясь держаться ближе к зарослям вдоль ручья. Повернув на улицу, где стоял дом Фирита, мэги остановилась, прислушиваясь, не преследует ли ее стук копыт. Было тихо, вода лишь журчала в камнях, вдали скрипели жернова мельницы. Астра побежала дальше и скоро увидела спешащую навстречу Изольду. – Лаоренс Нером тебя разыскивает! – выпалила мэги Пэй, чуть отдышавшись. – Невиданный наглец! Руки горели сжечь его! Магистр ответила не сразу: прячась за стволом дерева, оглядела дальний край улицы, потом сказала: – Зря ты затеяла с ним ссору. Лаоренс опасный человек. – Нет, не зря. Гусь он дутый и свинья. Угрожать еще мне смел! Дурак! – Ты не понимаешь… Если он разыщет нас здесь, будет очень плохо, – Изольда подняла голову к луне, ее лицо стало серебряным и печальным. – Я вчера молила Рену, чтобы избежать встречи с Неромом. – Кто он тебе, госпожа Рут? Только правду говори, – Астра подошла к ней ближе. – Никто. Просто паладин решил, что ему слишком много принадлежит. Он живет законами Хоргана, полагая, что власть мужчины выше свободного выбора любой женщины. – Он добивался твой любви? Хотел взять ее? – Астре показалось, что посеребренное лунным светом лицо Изольды стало еще бледнее. – Не надо об этом, моя девочка. Тем более сейчас… Лаоренс враг нашему Варольду, и мы должны быть осторожны. Должны сдержать свои чувства, свой гнев и пламя, даже если они невыносимо просятся наружу, – сказала магистр, направляясь к дому с колокольчиками над дверью. Варольд спал, прислонив ладонь к щеке и слабо улыбаясь, будто его сон ткала теплыми руками Рая. Астра беззвучно опустилась на пол рядом с отцом, наблюдая, как госпожа Рут выкладывает из сумки порошки и склянки, принесенные Фиритом. Гном помогал ей, то подыскивая кое-какую посуду, то держа лампаду ближе к умелым и проворным пальцам магистра. На железной решетке, под которой рдели жаркие угли, закипала вода, и в комнате запахло полынью и сладким тювским ладаном. – Изольда! – вдруг испуганно прошептала мэги Пэй. Ее глаза расширились, в зрачках сверкнуло медное пламя. – Снова начинается… Выронив миску с липкой жижей на стол, магистр тоже почувствовала колебания эфира, холодное движение из его глубины. В этот миг Кроун вздрогнул и сжался от боли, устремившейся к сердцу. Изольда подбежала к нему, опрокинув табуретку и спешно снимая с пальца кольцо с крупным рубином. Немногим раньше, чем пришла боль, Варольд увидел в полусне приближение огромного серебристо-белого паука, выползшего из тонких нитей эфира. Магистр почувствовал, что появление этого безжалостного существа, его движение и устремления стали властней, уверенней, чем прежде. Сквозь пелену в глазах Варольд различил полное ужаса лицо Изольды, слышал ее сбивчивую молитву, беспомощные попытки защитить его, понимая, что госпожа Рут теперь бессильна: кто-то звал его душу, опутывал невидимой сетью и в этот раз тянул наверняка, так, что освободиться было невозможно. Тяжелый парализующий холод разлился в груди. Варольд дернулся из последних сил и услышал вскрик Астры: – Сердце! Сердце не бьется! Изольда навалилась на него, резко нажимая на грудь, покрытую коричневой коркой, кусая губы, и сама стремясь за его существом, падающим в темную глубокую воронку. Где-то вдали он увидел свет. Много света. Мерцание расставленных кругом свечей. Увидел кровавые знаки на полу. И снова белого паука, превращавшегося в мэги Верду. Глава пятая Человек без головы Острыми оранжевыми спицами солнце проникло в окно, пятнами легло на стену, завешенную холстиной, на стол с немытой посудой и овечью шкуру, кудряво застилавшую ложе. Здесь по-прежнему пахло полынью и густым ладаном. Еще дымом очага, над которым Изольда возилась почти до рассвета. На улице гоготали гуси, кто-то переговаривался на гулком архаэсском наречии, обычном в нищей окраинной части Иальса. – Проснулась, – тихо сказала магистр Рут, когда Астра, лежавшая на циновке, поежилась и подняла голову. – Вставай, нужно сходить в «Залы Эдоса», расплатиться за комнаты – туда я больше не вернусь. И друзья твои, наверно, от беспокойства с ума сходят. – Как он? – мэги Пэй, повернулась к Варольду, укрытому до подбородка овчиной. – Спит. Будет спать весь день – я ему дала глоток «цветочного покоя», – Изольда осторожно откинула покров с груди Кроуна и потрогала размякшие от снадобья коричневые чешуйки кожи. – Грейскин – страшное заклятие, но я вылечу его. Скоро все это сойдет. Ты станешь прежним, дорогой мой, – нежно и уверенно пообещала она. – Только есть еще белая паучица – мэги Верда. Я разыщу ее, – Астра проворно встала, наклонившись над ушатом, облила лицо водой. – И задушу. Без всякой магии прямо в таверне. – Не вздумай делать этого! – сердито предостерегла магистр Рут. – Ведь понятно же: она думает, что Варольд мертв и пытается вызвать его дух. Убить она не старалась – сам он сказал, что они были всегда по-доброму расположены друг к другу. – Не старалась, но чуть не убила! И откуда знать, чего она добивалась?! – Астра содрогнулась, вспоминая вчерашнюю ночную борьбу за жизнь отца, холодный вихрь эфира и черный колодец с ярким светом на дне. – Мне с первого взгляда эта бледная девка не понравилась. Еще давно, когда я столкнулась с ней у входа в салон. Не бойся так, госпожа Рут, я ее уничтожу не сразу – сначала узнаю, зачем она это делает. – Ты вынуждаешь меня пойти с тобой, но я же не могу оставить его! Пожалуйста, Астра, обещай, что все сделаешь, как я прошу, – Изольда сжала ладонь ученицы, пронзительно глядя в упрямые глаза. – Я не знаю, как я сделаю, госпожа Рут. Вот не знаю! Но паучицу точно найду и приложу все усилия, чтобы повторить вчерашнюю ночь у нее больше не возникло ни малейшего желания. Между двумя мэги на какой-то миг повисло тягостное напряжение. – Давай дождемся Фирита, и сходим вместе, – неохотно предложила Изольда. – Нет. Я сама пойду. Не хочу, чтобы ты отходила от него даже на шаг. Будь, пожалуйста, здесь. Так всем спокойнее, – смягчившись, сказала дочь Варольда. Она застегнула поясок с нефритовой пряжкой и направилась к двери, а Изольда смотрела ей вслед, думая о том, что девчонка, которую она когда-то ласкала, нянчила и порою сурово наказывала за шалости, теперь так легко повелевает ею. Было в этом нечто смешное и грустное, словно неожиданная смена времени года или промозглый осенний дождь над клумбами еще не отцветших роз. Поднявшись по дороге к Мельничьему холму, Астра задержалась у развалин краснокирпичной арки, оглядывая кладбище. Под седыми оливами стояли люди в рваном тряпье и несколько стражей, блестя кирасами, разглядывая гробницу и нечто, лежавшее на земле. Любопытство к событиям, повторяющимся два последних месяца возле древних захоронений, чуть было не толкнуло мэги Пэй свернуть с дороги, но она вспомнила о кознях госпожи Глейс и поспешила дальше, но не прошла и нескольких шагов, как впереди появился всадник. Она узнала Лаоренса Нерома: поверх вчерашнего синего камзола на нем был плащ, светлый, развевавшийся тремя языками. – Мэги Пэй! – паладин осадил коня, едва не налетев на нее, и улыбнулся, показывая ровные крупные зубы. – Ах, мечник Лаоренс. Все маешься призраком прекрасной Изольды, – Астра тоже улыбнулась, старательно выражая презрение. – Не по тебе она. – Не мечник, но паладин. Не советую это путать. – Мне все равно. Не вижу и не хочу видеть разницы. – Послушай, девочка, ты выглядишь ничем не лучше оборванки. Такие потасканные платья носят шлюхи на рынке, а на тебе медальон мэги. Хотя, мэги тоже бывают шлюхами, – он расхохотался, схватив ее за воротник. – Убери руки! Я прожгу дырку в дурной твоей голове! – Астра рванулась, отпрыгнула на обочину, готовая бросить фаерболл и остановившись от того, что снизу поднималась вереница телег, везущих муку с мельницы. – Мэги почти все шлюхи, – продолжил Лаоренс, наступая на нее. – Я знал очень многих. Скоро узнаю тебя. – Узнаешь. Будешь, как жеребец вчера рыть землю копытами и жалобно блеять. – Говори, где Изольда! – Нером стал хмурым и потянул узду. – Хочешь заработать? Я тебе дам тысячу сальдов! Штар золотом! – Давай, – Астра выжидающе изогнула ладонь. – Это другое дело. Платье себе новое купишь, – паладин отстегнул кошель и, чуть помедлив, уронил его в руку дочери Кроуна. – Дурак ты, если думаешь, что можно купить мэги Пэй! – Астра сдернула шнурок с кошелька, монеты, сверкая и звеня, полетели на дорогу. – Я сама могу купить тебя и Орден мечников в придачу! Дурак! Не смей искать мою наставницу! Понял?! – выставив вперед скрещенные руки, мэги Пэй двинулась на Лаоренса. Конь захрапел, попятился. Паладин в какой-то миг пережил страх от ее будто нечеловеческого порыва: кровавого сияния вокруг вздрагивающих пальцев, беспощадных молний, мелькнувших в глазах. – Не стой на пути ни у меня, ни у госпожи Рут! – Сука! – он спрыгнул с коня, подобрал несколько монет и сжал их до боли в кулаке. Губы его побледнели. От пришедшего вдруг гнева в груди стало тяжко и горячо. Он потянул ноздрями воздух и сказал: – Я подумаю, что с тобой сделать. Никто не наносил мне подобной обиды! – Подумай пока. А я спешу. Дела, понимаешь ли, – Астра зашагала по краю дороги вверх, пропуская груженые, поднимавшие пыль телеги. За холмом, после того, как проехал обоз, мэги Пэй нагнала одинокая скрипящая повозка, запряженная мулами. Гном-возница в темно-зеленой с желтыми заплатами одежонке любезно согласился подвезти попутчицу к овощному рынку. Оттуда было недалеко до площади Рены, Высокого храма, за которым начинались улицы Анекора, ведущие прямо к импозантным постройкам Ронхана. В час Василиска, обозначенный медным ударом на башне, мэги добралась до садов и пошла к таверне, белевшей огромными статуями среди листвы гранатовых деревьев. По широкой аллее прогуливались богатые горожане или важные гости Ронхана: дамы в легких, украшенных жемчугом и искусным шитьем платьях, кавалеры в мундирах рохесского покроя или одеждах из модной ныне тафты, поглядывающие на Астру с откровенным интересом. Дождавшись, пока постояльцев и посетителей в нижнем зале станет поменьше, мэги подошла к привратнику – молодому гному в бордовом камзоле, и, понизив голос, сказала: – Меня интересует госпожа Верда Глейс. Вчера она заходила сюда. Я видела, и ты это видел. Гном поднял к ней сизые глаза, разыгрывая недоумение и стиснув кулаки, будто ему вещали нечто страшное или крайне неприличное, слышать которое у бедняги не было сил. – Не строй из себя глупыша, – продолжила Астра, – ты знаешь, о ком я говорю. Сам спешил ей дверь открыть, едва на полу не растянулся, в то время как я с почтеннейшей Изольдой стояла, обойденная вниманием. Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/aleksandr-maslov/chernaya-korona-issei/?lfrom=334617187) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
КУПИТЬ И СКАЧАТЬ ЗА: 59.90 руб.