Сетевая библиотекаСетевая библиотека
Дочь магистра Пламенных Чаш Эльвира Викторовна Вашкевич Александр Маслов Мэги #1 Юная Астра Пэй приезжает к магистру Варольду Кроулу, чтобы совершенствоваться в искусстве магии. Едва переступив порог знаменитого салона Кроула, девушка оказывается в центре профессиональной интриги – поисков Черной Короны Иссеи, сулящей неслыханное могущество своему обладателю. Но почему появление Астры Пэй вызывает такой страх у того, кто готов заплатить любую цену за обладание Короной? Выстоит ли против его чар Кольцо Удачи, которое досталось Астре в наследство? И кто в конце концов станет обладателем Черной Короны? Александр Маслов, Эльвира Вашкевич Дочь магистра Пламенных Чаш Глава первая Дверь Измерений – Вот и все, – Изольда захлопнула книгу и облокотилась о стол, покрытый синим бархатистым сукном. Солнце, близкое к закату, золотило старый гобелен, высокие статуи возле лестницы, и было видно, как в воздухе вспыхивают искорки пыли. – Теперь ты умеешь то же, что и я. Все мои знания стали твоими. – Не все… – ученица отошла к полкам, проводя ладонью по потертым корешкам книг. В ее светлых, цвета ячменного эля, глазах мелькнуло что-то похожее на раздражение. – Допустим, я так и не освоила полет. Я не умею говорить с птицами. Не умею вызывать элементалов. Даже низших. – Так, дорогая моя, это уже индивидуальность! Этому ты будешь учиться сама. Может быть очень долго, а может, через год-другой меня за пояс заткнешь. Что молчишь? – мэги встала и вытащила из ларца свечи с руническими знаками у оснований. – Грустно, – Астра пожала плечами и взяла с полки медальон – теперь уже ее медальон, с девятиконечной звездочкой и зрачком архаэсского камня, темного, как ее волосы. – Просто грустно. Столько лет ждала этого дня, а теперь будто… Знаешь, когда тают длинные, похожие на горный хрусталь, сосульки на беседке твоего сада… когда в воздухе уже весна, греет долгожданное солнце – сосульки все равно жалко. – А теперь тебе восемнадцать, Астра Пэй. Восемнадцать. Мне скоро сто двадцать восемь, – она улыбнулась без всякого сожаления, зная, что ни один мужчина не даст ей больше тридцати. Никто не смеет усомниться в ее молодости, и даже самые знатные сердцееды Лузины, Вильса, Хельг-Амо при каждом ее появлении с восторгом и вожделением смотрят ей в след. – Твоя грусть – попытка не отпускать детство. Только это глупости. Теперь ты – настоящая мэги. Ты моя девятая и лучшая ученица. Тебе, может быть, жаль расставаться с книгами. С этими стенами и нашим садом. Возможно, даже со мной… – Изольда тихонько рассмеялась, откинувшись на спинку кресла и сплетая пальцы в своих пышных сияющих, будто пламя волосах. – А помнишь, как я держала тебя в подвале за то, что ты читала тайком Некомарха? А как ты провисела всю ночь, подвешенной за ноги возле гробницы Римли? Дорогая моя, у тебя есть причины скорее покинуть эту проклятую башню! – Нет. Хотя перед тем, как быть повешенной, я выпила два кувшина локи, и влага всю ночь настойчиво просилась из меня, – Астра передумала надевать свой медальон сейчас и спрятала его в замшевую сумочку вместе с рекомендательным письмом. – Я люблю эту проклятую башню. И даже тебя. – Меня? – магистр рассмеялась, подошла и положила белые шелковистые руки на плечи девушке. – А двери открыты, между прочим. Только теперь ты – мэги. Ты свободна, и тебя ждет много дел. Уже твоих дел. Я знаю, что когда-нибудь ты станешь магистром. Возможно высшим магистром. Ты станешь известна и могущественна. Конечно, построишь свою башню, может, богатый замок. – Ты забыла сказать, что самые славные принцы будут добиваться моей любви. – Да! Будет так! – Изольда хотела добавить что-то еще, но серебряные молоточки в клепсидре отбили час Раковины, – обе они вспомнили, что следует поторопиться. Астра тщательно установила толстые свечи в углах комнаты, зажгла их, читая по памяти строки из «Эдоса», формируя током воли и силой мерцавшего кристалла внешний магический круг. Она слышала, как часто бьется сердце и шумит в голове пьяная кровь, она волновалась, открывая путь в неведомую бесконечность, впервые сама, но ее затаенный, скрытый щитом показной отваги, трепет не могла заметить даже многоопытная Изольда. – Идиш-портал-спелл! – произнесла ученица, вытягивая напряженные руки вперед, и свечи отозвались треском, струями ярких искр. Посередине уже плескалось фиолетовое пламя, тонкая золотистая щель прорезала воздух, очерчивая контуры Двери. В нескольких шагах перед ней повисла дымка, сгустилась, тут же выросли ступени, высокие, мраморные, устланные белыми и дынно-желтыми розами. – Розы зачем? – удивилась магистр. – Так хочу. – Ах да, теперь ты имеешь право хотеть, – усмехнулась Изольда и придвинулась ближе к ученице. – Вызывай Херика. Еще раз повторю: никогда не входи в Двери без весса. Даже опытнейшие маги либийцев не смели путешествовать без проводника. А те, кто рискнул, канули в бесконечности измерений навсегда. Вызывай Херика. Смелее! – Я и не думала пугаться, – прикрыв глаза, сосредоточившись, Астра произнесла нужное заклинание и бросила в пламя порошок-приманку. Из нижней части двери повалили клубы синеватого дыма. Скоро из них появился сам весс – существо похожее на большую обезьяну, обросшую мохнатой рыжей шерстью. Его хвост украшала пушистая кисточка. Голову венчали длинные заостренные уши и потешные рожки-шишечки. – Мой поклон, госпожа Изольда, – он зевнул от сладкого дразнящего запаха и спрыгнул в центр круга. – Прекрасно выглядишь. Божественно! Это платье, колье… все для вечерней прогулки. – Ты путаешь, рыжий прощелыга. Вызывала тебя не я, – Изольда легонько подтолкнула ученицу. – У тебя большие уши, но неважно со слухом, – мэги ловко поймала кончик шаловливого хвоста. – Извиняюсь, прекрасные, обознался, у вас почерк похожий, – весс попятился, но Астра беспощадно притянула его к себе. – Запомни, Херик, мое имя – Астра Пэй, – она быстро вскочила ему на спину и схватила длинные заостренные уши. – Прогуляемся до Иальса. А? Прямо на главную площадь. – Ох, как грубо! Как вероломно! – выпучив круглые свекольного цвета глаза, весс потряс лохматой головой. – Великолепно! – Изольда хлопнула в ладоши и прыснула смехом. – Великолепно смотритесь! – В Иальс! – повелела юная мэги. Весс бросился к Двери и, едва взбежав на ступени, завопил: – А-я-яй! Угли! Горячие угли! Иголки в пятку! Или… Что это было?! – Какой ты нежный. Всего лишь розы, Херик. Иллюзия роз, – Астра теснее сдавила его бока. – Теперь ты видишь, что у меня свой почерк, – она с торжеством повернулась к магистру. – Изольда, до встречи! Спасибо за все! – До встречи, моя девочка, – с грустью и улыбкой Изольда смотрела, как весс переступил клубы синего дыма и шагнул в портал. На миг раньше, чем Астра исчезла в пространственной воронке, яркая, будто солнечное волокно, петля возникла у порога двери, извилась и тонко срезала ремень сумки с письмом. Со шлепком мыльного пузыря Дверь Измерений исчезла. Розы обратились горстками рыхлого пепла. Сразу потухли свечи, и завитки рун у их оснований потускнели, оплывая. Дым слоями потянулся к окну. – До встречи, девочка, – повторила Изольда. – Конечно, у тебя свой магический почерк. Твердый, надо признать. Ну а у меня свой… – она наклонилась и подняла упавшую сумку. Открыла, выкладывая на стол пузырьки с эликсирами, небольшой хрустальный шар, кристаллы. Последним выпал медальон с девятиконечной звездой. – Я же говорила – не снимай его. Плохо ты сделала, Астра Пэй. Очень плохо. Теперь самые дурные события будут идти по твоему следу. Даже Херик способен выкинуть небезобидный фокус. Видит Рена – я такого не хотела! Но ты сильная – выкрутишься, – она расстегнула карман замшевой сумочки. Рекомендательное письмо к Варольду было в нем. Магистр повернулась к окну. Голуби кружили над южной башней, белые и серебристые, похожие на грифонов с картин Карэ. Флаг на шпиле облизывал небо змеиным раздвоенным языком, и солнце, как щедрая капля яда растекалось в плывущих на запад облаках. Изольда вытащила свиток, скрепленный мудреной печатью, и, уронив его на стол, задумалась, правильно ли поступила она, отняв в последний миг у ученицы рекомендацию к своему старому и слишком романтичному другу. Во-первых, опека мэтра больше вредна, чем полезна, она лишь испортит девчонку. Астра слишком независима, сильна и талантлива, чтобы начинать свой путь в душистой мыльной пене да среди серебряных блюд, потакая прихотям пестрой знати Иальса. А во-вторых… Она ссыпала листья мако в изогнутую нефритовую трубочку и закурила. Они падали, долго падали в темный с багровыми прожилками туннель, будто в желудок гигантской змеи. Кружилась голова, тошнило – Изольда была права, отказав в завтраке и позже в обеде. Весс сжался упругим горячим комом, Астра крепко держалась за него. Слилась с ним. Ее волосы развевал вселенский ветер, и они неслись сквозь чрево миров, подобно стремительной комете. Иногда то слева, то справа, то в далеком конце туннеля возникали причудливые пейзажи, смутные, словно виды в преломлении хрустальной чаши оракула. Неожиданно весс замедлил полет. Внизу появились пропасти, горы в слоях темных туч и вязкие красные реки меж черных камней. – Что это? – Астра приникла к проводнику, касаясь лицом его жесткой щетины. – Некрон. Нижний и самый печальный из известных миров. – Шет! Я сказала в Иальс! Поворачивай к нашей Гринвее! И в Иальс! – она сердито дернула его уши. – Ай! – вскрикнуло существо. – Милейшая госпожа Астра, я лишь хотел показать, что ждет некоторых злых и самоуверенных людей. Но могу отнести в высочайший прекрасный Эдос, – он выгнулся, стараясь заглянуть ей в глаза. – Нет. В Иальс, – мэги ослабила хватку. – Сегодня у меня нет желания скитаться в чужих сферах. Херик свернул в другой рукав туннеля. Его тело обмякло, и они уже не летели так быстро. Пространство вокруг наполнилось голубым, зеленоватым едва светом, будто вокруг плескались воды тихой лагуны. Эфир, обтекавший их, казался нежным прохладным, как одежды влажного шелка. Пальцы весса, осторожно коснулись ее бедра, поднялись к поясу, стягивавшему платье. – Приятно путешествовать с такой славной госпожой. Восхитительно! Изольда, да и сама Рая, перед тобой – всего лишь старые ведьмы – Херик повернул голову и сразу получил щелчок по носу. – Не смей шалить так! – она приударила в его бока коленями и перехватила мохнатую руку, а через миг обнаружила, что на поясе нет кошелька. Сумки с письмом к Варольду тоже не было – лишь ремешок с серебряной застежкой болтался на плече. – Херик! Мерзкий шетенок! – мэги яростно вцепилась в его огромные уши, – я убью тебя! Где мои деньги! Моя сумка! Я буду жечь тебя в самом ужасном огне! Весс взвыл, как дикий звереныш, угодивший в зубатый капкан. Они перевернулись, полетели кувырком. Вокруг вспыхивали, кружились вихрем ленты красного и голубого света. Что-то огромное, как мир, надвигалось то сверху, то снизу. Астра нещадно трепала мохнатые уши, пыталась вырвать мешочек, зажатый в рыжеволосом кулаке. Херик отбивался, как мог, пытался что-то сказать, но только рычал от боли. Пограничный слой пространства, по которому они рискованно скользили, разорвался – земля, небо, лес, появившийся вдруг закружились крыльями мельницы, и все прервалось громким шлепком. Астра вскочила на ноги и тут же, путаясь в намокшем платье, снова упала на четвереньки. Дыра Измерений исчезла в мгновенье, словно лопнувший мыльный пузырь. Рядом была дорога с разбитой колеей от колес повозок, и высокие деревья по краю луга. Где-то в камнях журчал ручей, слышались насмешливые голоса лягушек, а мэги сидела посреди лужи, с испачканным липкой грязью лицом, в мокром разорванном платье и колючими осколками гнева в глазах. Проклятый Херик! Рыжий коварный гаденыш, обокрал и так небрежно бросил ее! На поясе дохлым червяком болтался шнурок кошелька. Сумка с магическими кристаллами, рекомендацией в салон Варольда и, главное – ее личным бесценным медальоном, пропала. Астра встала, увязая по щиколотки в липкой жиже, измазанная, в оборванном платье, будто последняя нищенка на помойке. Рыжая жесткая шерсть весса, застрявшая клочьями между пальцев, щекотала ладони, словно чужой смех. – Мы еще встретимся! Очень скоро! Ты заплатишь за все! Веселись пока, но через несколько дней я научу тебя уважать Астру Пэй! – она вышла к дороге, остановилась, вытерла лицо сухим краем рукава, сорвала лопух и принялась очищать ноги, оставляя травянистые следы. Потом поднялась на возвышенность и огляделась. Где-то там, у берега речушки виднелось селение в полторы-две сотни домов, крошечный рыбацкий причал, козьи загоны и пастбища вокруг. Близости Иальса не было даже признаков. Оставалось надеяться, что это по-прежнему была Гринвея – ее родной мир. Астра направилась к поселку, надеясь до наступления темноты выяснить в какие глухие края занес ее сволочной Херик. Под навесом, примыкавшим косо к амбару, стояла лошаденка, низкая и толстоногая, похоже, бургской породы, которую разводят болотные люди. И это несколько насторожило Астру – откуда такая кляча могла взяться здесь, если Херик донес действительно близко к Иальсу, а не в противоположную сторону? Возле лужи, изрытой следами козьих копыт, играли камешками мальчишки – старший в рваной рубахе и чумазые, босые малыши. Астра прошла дальше, мимо угрюмых сельчан сидевших на длинной скамье, похожих на молчаливых воронов, что стерегут тайные жертвенники Маро. Она еще раз оглядела святилище Эты – красные кедровые колонны, венки лилий над входом и двери, с выведенным охрой глазом богини, конечно, в это время закрытые. Да и вряд ли здесь можно добыть вещи необходимые, чтобы снова отрыть Дверь Измерений. Прежде всего, мэги требовался кристалл Лучистой Сферы. Но где его взять в лягушачьем захолустье? Здесь даже храм Пресветлой выглядел, словно украшенная к празднеству конюшня. – До Иальса далеко отсюда? – Астра шагнула к старику, наблюдавшему за ней со ступеней черно-деревянного дома. – До Иальса? Это туда вот, – почернелым скрюченным пальцем он указал на юго-восток – тянувшуюся от селения за холмы дорогу. – Я понимаю, – Астра подумала, что весс оказался не последней сволочью – подбросил ее в верном направлении, а не к топям Бурга. – До города самого далеко? – переспросила она. – Сколько лиг? Или идти сколько? День, два? – Не был там, – старик мотнул головой. – Вот уже не знаю. Сколько не был… В «Золотой гусь» сходи. Там есть несколько проезжих – они могут сказать. – Благодарю, – придерживая край разорванного до неприличия платья, Астра направилась к таверне. Запах дыма, жареной козлятины дразнил, как дразнит все близкое и недозволенное. Она вспомнила о колечке, изящном колечке звонкой бронзы, отмеченном руной, которая должна беречь от укусов змей. Его можно было бы заложить и выкупить через месяц другой. Действительно, не ночевать же на улице, будто убогой оборванке. Без особых мучений она бы вынесла голод, жажду день, и три, и пять, но только не такой позор. Поправив волосы, спадавшие на лицо, мэги толкнула дверь и спустилась в небольшой зал, пропахший элем так, что воздух был кислым на вкус и пьяным. Масляные светильники, висевшие на цепочках над столами, мазали стены мутным светом. На решетке, шипя и истекая соком на угли, жарилось мясо и длинные ломти баклажанов. Не обращая внимания на крестьян, хлебавших питье у входа и торговцев, кутивших за сдвинутыми столами, Астра прошла к стойке, загораживавшей большие бочки и очаг. – Сколько дней пути отсюда до Иальса? – спросила она у мужчины в сальном холщовом фартуке, похоже, бывшим хозяином. – А это как ехать, моя принцесса. Ежели верхом, да на хорошей лошадке, то за день можно. На повозке за два добираются. К выходным от нас караван выходит, если охота ждать, – его правый, по-бычьи выпученный глаз с интересом разглядывал незнакомку. – И сколько стоит здесь комната на ночь? Отдельная и чистая только, – Астра потихоньку сняла с пальца кольцо. – Нет таких. Отдельных нет. Единственную сам господин Голаф Брис занял – все ж защитник наш, – он кивнул на молодого человека лет двадцати пяти в синем плаще с потускневшей серебряной вышивкой, скрывавшем потертый дорожный костюм. – А общих комнаты у нас три. Одна пустая почти. Всего три малых шилда за ночь, если устроит. – А ужин… Сколько за ужин берешь? – Если без мяса и попроще, то тоже три шилда. Я вижу, ты не со слишком тугим кошельком, – трактирщик наклонился, с насмешкой глядя на ее грязное платье. – Это не смешно. Я просто потеряла свои вещи по пути, – Астра покраснела и небрежным жестом протянула кольцо. – Вот это могу вам заложить? – Ну… Такая побрякушка вряд ли стоит больше десяти медяков. Даже восемь неохотно дам. – Восемь шилдов за великолепное магическое кольцо?! Смотри внимательно, там по ободку руна – заклятие от укусов змей! Заклятие огромной силы! Такое кольцо стоит половины твоей таверны! – Астра покраснела больше. Крестьяне на лавке роптали пьяно, а от стола, за которым сидели несколько парней и селянка с крашеными губами, послышался смех. – Так, милочка моя, у нас кузнец имеется, он, как напьется, тоже руны на подковах царапает, только ни одной кобыле от этого легче не стало. Если с колечком тебя кто надурил, то это не значит, что ты другим голову морочить должна. Пустое колечко – семь шилдов. – Я – мэги, между прочим, в таких вещах кое-что понимаю! – Мэги, конечно. А я магистр Ордена Тени, верно, господин Набруп? – он подмигнул одному из торговцев, подошедшему с пустым кувшином. – Истинно! И все мы тут народ не простой. Вина нам еще, Герх. И что там поджарилось, тоже подавай, ибо непростой люд наш, до жратвы очень охотлив. А девке, наверное, заработать нужда возникла. А, красотка? Идем за стол к нам, накормим, напоим и ночлегом душевным обеспечим, – Набруп шутя, обнял ее, прижимая к своему выпуклому животу. – Убери руки, боров жирный! – Астра извернулась, отскочила к стойке. – О-хо-хо! Я тебе серебряный сальд дам! – под хохот друзей торговец шагнул вперед. – Два обещаю! За твое волшебство, мэги! – выкрикнул кто-то из-за стола. – Вот как?! Хорошо! – щеки ее обожгло гневом или жаром углей близкого очага. На проход выскочило еще несколько мужчин. – Три сальда! – решил Набруп, глаза его сверкали как монеты. Вытянув руки, Астра сложила ладони, будто сжимая горячую чашу. От пальцев потекло тепло. Потекло быстрее, загудело. Струйка пота стекла на вздернутую бровь. Между ладоней появился светящийся красный сгусток. – Авро-канья-спелл! – выдохнула она, и шар огня устремился к остолбеневшему Набрупу, метнулся, едва не ударил его в лицо и рассыпался с треском на множество искр. – Я – мэги, а не дурочка вам с улицы! – в ее глазах еще отражались брызги огня. – С меня эль. И жаркое, госпожа, – Герх проворно повернулся к бочке. – А колечко забери к шетовой заднице. Мне такое без надобности – ужином и так угощу, – он поставил на стойку тяжелую кружку эля, положил на плошку ломоть зажаренного мяса с овощами и хлеб. – Вот, прошу. – Премного благодарна, – Астра сделала легкий реверанс, приняв угощение, направилась к дальнему столу. Разорванное платье, цепляясь за лавки на проходе, предательски обнажало ноги. – Я мог бы оставить вам свою комнату на ночь, мэги, – Голаф Брис, до сих пор молчавший, подвинул табурет, предлагая ей устроиться напротив. – Что вы имеете в виду? – она остановилась, опустив кружку и задергивая край платья. – То, что я сам не выношу этих общих комнат с клопами, грязью. И таких вот соседей, – он кивнул в сторону постояльцев сгрудившихся вокруг разлитого вина. – А меня сегодня ночью не будет. Так что, прошу. – А я, пожалуй, не откажусь. Мне нужно выспаться и завтра думать, как добираться до Иальса, – Астра присела возле стены и осторожно отпила горьковатую пену. – Мне тоже придется туда направиться. Не выношу этот город. Слишком много людей. Толпы. На площадях, рынках. И почти все негодяи, – он облокотился о стол, поглядывая в ее глаза, прозрачные, светло-карие, похожие на капли золотистого эля. – Почему этот толстяк Герх, называл вас «нашим защитником»? Скажите-ка, почтенный Голаф, вы, наверное, из касты светлейших паладинов? Так? – она в ответ посмотрела в его глаза, будто заглядывая в вечернее небо, притаившееся в них. – А ваши доспехи, отделанные богато золотом и серебром, лежат тихо в комнатке на втором этаже. Ты хочешь, чтобы я охраняла их этой ночью? – Ты смеешься? – Да. – Я рейнджер. Настоящий рейнджер. От болот Бурга до гор Архаэса я известен многим. Здесь же остановился по пути в Иальс, – он отставил пустую тарелку, поправил ленточку, стягивавшую темно-русые длинные волосы, и глотнул из кружки. – Потом селяне наняли меня избавить от трупника. Вот я и защитник, выходит. Тварь опасная – поселилась где-то возле кладбища, могилы свежие разрывает. Говорят, последнее время даже сюда заглядывает по ночам. – И сколько за это заплатят рейнджеру Брису? – Восемьдесят сальдов. Мелочь, конечно, – он пренебрежительно скривил губы, – но и дело простое. – Послушай, Голаф, я тоже кое-что умею, – Астра придвинулась ближе к столу. – Давай вместе, а? Я помогу с трупником сегодня же ночью, и восемьдесят сальдов пополам. Для меня это тоже мелочь, но положение затруднительное сейчас… до тех пор, пока я не доберусь до Иальса. В общем, эти монеты я с удовольствием разделю с самим Голафом Брисом. – Как твое имя? – Астра Пэй. Мэги, о которой скоро узнают все от болот Бурга до Архаэсских гор. И еще дальше, наверное, – то ли всерьез, то ли передразнивая собеседника сказала она. – Ну, так как, сделка? – С ума сошла? Убить трупника, это тебе не крысу огненным пузырем подпалить. Я сказал, что дело простое… Так вот, оно простое для меня. Для меня. Но никто в округе не смеет подумать взяться за это. Ты хотя бы раз видела эту тварь? – Конечно, – соврала Астра и отпила несколько глотков холодного эля. В голове будто шипели, лопались крошечные пузырьки, было приятно, даже чуть радостно. – А ты слышал о великом магистре Изольде Рут? Она – моя подруга. В катакомбах Вергины мы за раз десятками палили их, так, для потехи. – Да будет тебе известно, Астра Пэй, трупники не слишком боятся огня. И нет против них более верного оружия, чем хороший меч. – Милостивый Голаф Брис, это смотря каким огнем шалить. Много ли ты в таких вещах понимаешь? Вижу – нет. Я пойду с тобой, и там посмотрим… – Я работаю всегда один, – он встал, быстро допил свой эль. – И, тем более, никогда с женщинами. – Я лучшая ученица Изольды! – Женщины хороши в постели, но не в упражнениях с мечом. Моя комната четвертая по коридору справа, – Голаф коснулся пальцем кончика ее носа и зашагал к выходу. – Да ты просто гусь, возомнивший много из себя! – она тоже вскочила, возмущенно глядя ему вслед. Выйдя из таверны, Астра прошла через опустевшую площадь и свернула к навесу. Лошаденку уже увел кто-то, и она устроилась на соломе, полулежа, подвязывая узелками разорванное платье, иногда поглядывая на ворота постоялого двора, где скрылся Брис. – А магистр говорила, что ни один устоять не сможет – прошептала она, выбирая из волос длинные сухие стебли. Ее раздражало, что рейнджер проявлял столь показное пренебрежение к талантам мэги. Она уже не думала о деньгах, что могут заплатить за убийство твари, и которые так были нужны после выходки весса, – теперь ей просто хотелось доказать Голафу, что мастерство рейнджера, всякие изящные внешне фокусы с мечом ничто, по сравнению с искусством древней боевой магии. Странно, но рейнджер даже не считал честью ее общество, и Астра пыталась понять почему. Ее воспитали в убеждении, что мэги – одна из самых почитаемых, редких профессий от Бурга, заснеженных поднебесных гор на севере, до сухих раскаленных пустынь юга Либии. Ведь даже короли произносят имена хранительниц магических искусств с уважением и тихим трепетом. Ведь были времена, когда мэги, такие же, как и она, владели судьбами тысяч, когда гибли армии, целые королевства и именно мэги решали великий вселенский спор здесь, в этом мире, под солнцем и луной. – Почему так теперь? Прочему ты не все сказала мне, Изольда? – Астра посмотрела на звезды, представляя лицо магистра. В какой-то момент ей показалось, что длинный, голубой и прозрачный глаз подмигнул с высоты. Девушка зашарила по платью, нащупывая медальон. Конечно же, его не было. Сжимая бесполезное колечко, вдавливая его в палец, она снова переживала разговор с Брисом. Все, что ей сейчас хотелось, это убить трупника. Причем, убить красиво, эффектно, ткнув при этом рейнджера носом в неуклюжесть его военных штучек. – Скотина Голаф, так унизить меня перед всеми! – вскинув голову, она вздохнула. Замысловатые линии созвездий где-то далеко рисовали сцены ее будущего торжества. Становилось прохладно, пальцы ветра шарили под разорванным платьем, кожа покрылась мелкими мурашками. – Ну, где же ты, великий Голаф Брис? – в нетерпении прошептала она, вглядываясь в темноту улочки. Возле таверны еще толклась жадная до выпивки пьянь, красномордая в свете факелов у входа, неуклюжая, зато горластая до ругательств и песен. В ворота въехала телега, громыхая порожними бочками, скрипя, как смерть на ржавых ногах, а потом появилась фигура Бриса – мэги сразу узнала его по уверенной упругой походке и плащу, оттопыренному мечом. Когда рейнджер скрылся за поворотом, Астра встала и тихонько пошла следом. До конца улицы она не спешила, опасаясь выдать себя. За краем селения Голаф свернул на узкую дорожку и скоро исчез из виду – вокруг были кусты и темные силуэты деревьев. Мэги пошла быстрее, почти бегом. Тропа здесь была плотной, и шаги оставались беззвучны. Она почти нагнала его у кованных кладбищенских ворот, остановилась и, свернув ближе к зарослям задела платьем ветки. Услышав шорох, рейнджер оглянулся, настороженно вглядываясь в темноту. Астра замерла, выждав с минуту и, поднеся ладонь к губам, крикнула филином. «Филин… И именно у ворот… Сучье вымя!» – выругался Брис. Конечно, это был дурной знак. Дурной и очень несвоевременный. Рейнджер вытащил из мешочка щепотку соли, освещенной жрецами Архора, бросил под ноги и, не оглядываясь, пошел к приоткрытым воротам. Железные черепа на решетке жутко скалились в темноте, виноградные лозы изгибались змеями. Тихо Голаф поднялся к гробнице либийца, отмеченной округлой каменной плитой. Северная часть кладбища отсюда была, как на ладони. В лунном свете глиняные статуйки у изголовий могил, серые и уродливые, казались нестройным воинством архаэсских гномов. Черный ночной ветер шевелил украдкой кусты, от подлеска, сходящего к реке, ползли бледные волокна тумана. Вонзив меч в землю, рейнджер присел на корточки. Разрытая могила зияла всего в десятке шагов. Трупник обязательно придет. Обязательно. Чтобы достать из гроба мертвеца, которого не успел вытащить вчера. Придет тихо, беззвучно, лишь скроется за горизонтом светлая Эта, и красное Око Маро взойдет на востоке. Голаф расслабился, положив тяжелые ладони на рукоять меча и слушая, как сила земли текла по лезвию в его руки, а сердце толкало похожую на ртуть кровь. Когда он снова поднял веки, звезда злой богини уже появилась над аркой ворот. «Пора бы», – подумал он, вытащил меч, положил себе на колени. Крыло летучей мыши чиркнуло лунный диск, и сразу подул ветер от подлеска, скрывавшего глубокие ямы, норы, пополз по траве, по дорожкам между надгробий. Тварь появилась неожиданно, будто из-под земли. Словно сама земля, одетая в бархатно-черный плащ смерти. Густой тенью скользнула меж статуэток-надгробий и остановилась у разрытой могилы. Лапы с длинными когтями углубились в грунт со сноровкой крота. Голаф не спешил – нужно было дождаться, когда трупник вскроет гроб, и вонь гниющей плоти опьянит его. Едва послышался хруст досок, рейнджер вскочил, перехватив по-вильсски меч – лезвием к локтю, быстро и бесшумно бросился вниз. Здесь было совсем темно – кусты столетника, нависавшие над крутым спуском, заслоняли луну. Брис ударил почти наугад – вспорол клинком воздух. Трупник был справа, и рейнджер наткнулся на горку рыхлой земли. Красные глаза, как жуткое отражение Маро, светились в двух шагах. Приторно до тошноты смердело мертвечиной. Голаф попятился, оскользаясь на прелых останках гроба, перехватив меч лезвием вверх. Черные изогнутые когти мелькнули возле лица – он уклонился, отпрыгнул, чувствуя под пятками кисельную мякоть покойника. Откуда-то послышался хруст веток, и вдруг стало светлее. Тонкие тени червями шевельнулись на глине. Наверх! Скорее наверх! – глотком свежего воздуха, пришла мысль. Голаф полоснул мечом, срывая лоскут кожи с толстой черной шеи, и в два прыжка поднялся по скату. Над гробницей либийца повис светящийся шар, похожий на каплю луны, рядом стояла Астра Пэй. – Проваливай! Прочь отсюда! – вскричал он. Трупник появился у края гранитной плиты. Утробно ворча, двинулся на Голафа, похожий на гигантского крота преисподней. Рейнджер поднял меч. Слева мучительным огнем слепила звезда Маро. Какая ж безобразная гадина! Астра вскинула руки. Кончики пальцев дрожали, словно тонкие веточки в порыве ветра. Между ладоней гудели яркие извилистые нити. Слова заклинания вырвались, упали гулко, будто камни с горы, и тут же молния порвала черный воздух. Сверкающий зигзаг ударил в клинок, рассыпался искрами. Голаф вскрикнул и упал на колено. Трупник бился рядом – синие разряды терзали его толстое тело, с шипением стекали в дымящую землю. Воняло гилью и горелым мясом. – Господин Брис! – Астра подбежала к нему. – О, что ж ты так! Подвернулся, епть, собачий хвост… Держи скорее свою железку! – она мигом подняла брошенный меч, протянула ему. – Идиотка! – он схватил оружие, рывком поднялся на ноги. Трупник тоже очухался, щерясь и рыча, двинулся на него. Астра вытянула руки, отрывисто, громко призывая силы Первой Стихии. – Не делай этого! – выкрикнул рейнджер, прыгнул вперед и вонзил клинок выше лопатки мерзкой твари. Вонзил, выхватил и отскочил к обломкам гранитной плиты. Визжа, как в агонии боров, трупник упал мордой в траву. Клыки вырывали пучки корней, и глаза сверкали осколками красной звезды. Нужно было отрубить голову. Скорее! Брис знал, что для этой твари даже самая глубокая рана не станет смертельной – еще миг и чудовище бросится на него. Рейнджер подскочил сзади, размашистым ударом обрушил меч на толстую шею. Лезвие вошло наполовину, скрежет позвонков отозвался зудом в руке. Брызнула похожая на грязь кровь. И тут же трупник снова поднялся на ноги. Повернулся, свешивая надрубленную голову и щелкая острыми кремнями клыков. Голаф отскочил, перехватил меч и, вложив всю силу, ударил снизу вверх – тело покачнулось, упало мешковато, тяжелая голова отлетела к ногам мэги. – Вот и все… – опустив клинок, Голаф Брис смотрел, как остывало красное пламя в выпученных глазищах. – Он еще жив, – Астра прислушалась. Стало совсем тихо, даже ветер затаился в жухлой траве. Тихо, но мэги чувствовала, как сущность, подобная темному облаку с тонкими длинными нитями страха повисла над обезглавленным телом, поднялась выше и поплыла к разрытой могиле. – Да?! Эй, вставай, гадина! – рейнджер пнул, неподвижное туловище. – Я говорю – часть его жива! – Все больше убеждаюсь, ты – идиотка. Я убил его. Убил, как жирную грязную крысу! Ясно?! – он вытер пот со щеки краем воротника. – А ты чуть не спалила меня! – Многоуважаемый Голаф Брис, виной всему твой меч – железяка притянула молнию. Извиняюсь, – Астра улыбнулась и присела в шутливом реверансе. – Ты издеваешься! – Да! А теперь… – она не договорила – из могилы, разрытой трупником, выросла тень, похожая на скрюченное деревце с клочьями козьей шерсти. Выросла, шагнула на освещенную луной тропу. – В сторону, Голаф! – Сама катись! Проваливай! И постарайся, дорогуша, больше не встречаться мне. Ни здесь, ни в Иальсе, – он стиснул рукоять меча и содрогнулся, словно мышцы вспомнили пронзивший разряд молнии. – Боги! Да ты гусь напыщенный – назад оглянись! Отойди скорее! – Астра сплела пальцы рук, чувствуя бьющий иглами жар. Мертвяк был рядом с рейнджером, приближаясь беззвучным волочащимся шагом. В глазницах его проснулся красноватый отблеск взгляда той самой обезглавленной твари. Лишь теперь Брис услышал шорох гранитной крошки позади. Повернулся и едва устоял на ногах. – Дерьмо ходячее! – он отскочил к ступеням. – О-о-о! Плохой человек… топтался по моему праху… Ты наступил мне на горло! Еще и на руку! Плохой, плохой человек! – мертвец двинулся неожиданно быстро. Огненный шар, пущенный мэги, угодил в самшит – куст вспыхнул, шипя, корчась в пламени. Голаф едва успел увернуться от взметнувшихся к нему рук, ужасных, с кусками гниющей плоти. Замахнулся и ударил, целясь в голову. Череп треснул, прыснул черными каплями мозга. Это не остановило покойника – он рванулся навстречу, будто в его жалкие останки, прикрытые клочьями савана, поместилась вся чудовищная сила трупника. Вцепился в потерявшего равновесие рейнджера и отшвырнул его к надгробию. Брис упал на острый выступ спиной. Звезды сверху метнулись навстречу, словно жала стрел. Он сцепил зубы, еще крепче взялся рукоять меча, пытаясь встать, оторвать от камня отвердевшее болью тело. Мертвяк шел на него. – Авро-канья-фая-спелл! – слова заклятия, как лопнувшая жила спустили яркий, огромный сгусток огня. Астра выгнулась, ускоряя его полет, и выдохнула со вскриком. Пламя взорвалось, ослепительными языками охватывая фигуру в саване. – О, Рена Милостивая! – прошептала мэги. Это был самый эффектный фаерболл. Пожалуй, таких не делала сама Изольда. Существо металось, объятое гудящим пламенем, вопило проклятья. Брис был уже на ногах. Она видела, как рейнджер бросился на тварь, атакуя широкими взмахами клинка, видела, как снес останки черепа, хотела помочь ему хотя бы легким шариком спрея, но уже не осталось сил. Астра опустилась на край гробницы, трогая смятую траву, прижимая ладони к земле. Жар и тяжкое напряжение стекали вниз, в незримую пропасть, потоками астральной лавы, голова кружилась, и в глазах плясали багровые пятна, будто кровавые призраки. Мэги дышала глубоко, все замедляя дикий поначалу ритм, как учила Изольда, как было написано в мудрых книгах с позолотой на гладкой коже. Она вся потянулась мыслями к земле, растворилась в ее рыхлой, влажной плоти – словно умерла, и тут же ощутила себя крошечным проросшим зернышком, вспомнила о возрождении – силы жизни прохладными блаженными струями потекли по рукам. Пламя еще догорало на разрубленных останках у тропы. Брис стоял рядом, похожий отчего-то на мальчишку битого в жестокой драке, но победившего. Одежда его была разодрана, по щеке текла кровь. – Вот теперь он мертв, – Астра спустилась с холма и подошла к обуглившимся костям. Она прислушалась к течению токов эфира, витавших вокруг, и подтвердила: – Совсем мертв. Дух его отлетел в мрачный Некрон. Хотя канал открыт, и мне нечем его запечатать. – Послушай, девочка… Дух трупника вселился в этого мертвяка? Такого не бывает, – Голаф ковырнул останки кончиком меча и хрипло вздохнул. – Я не представляю, почему встало существо из гроба, но уж с трупниками имел дело не раз. Я-то знаю, что ему достаточно отрубить голову. – Славный мастер меча, если ты не веришь очевидному, то процитирую самого Нумбуса, – Астра прикрыла глаза, вспоминая строки книги древнего либийца, – «…Эта тварь – одна из многих других, нашедших двери в наш мир из смрадных лабиринтов Некрона. Убить ее железом, огнем или всяким магическим способом не столь сложно. Но следует помнить, что вы убиваете лишь ее тело, часто выпуская ненасытный дух, готовый вселиться в другое тело – мертвое, и даже в живое, подчиняя его своим жутким помыслам». Так-то, Голаф, дух этого чудовища вполне мог войти в тебя. Я даже не уверена, что это не так. – В меня?! – Брис оттянул воротник, обнажая маленький серебряный диск с зигзагом руны. – Спали свои пустые книги – их пишут умники вроде тебя, не знающие об этом мире ничего! – он рывком сдернул ленту, стягивавшую волосы – длинные мокрые пряди упали, прилипли к бледному лицу. – И ступай отсюда! Возвращайся в таверну. – Как скажешь, Голаф Брис. Только не забудь – я тебя спасла дважды. От трупника, там, в могиле. И от этого господина, – она указала на черные кости у его ног. – Полагаю сорок сальдов из восьмидесяти – скромная, но все ж благодарностью с твоей стороны… – Думай, что говоришь, Астра Пэй! Если бы ты не путалась под ногами, я бы справился скорее! Проще! Клещи Архора тебе в язык! – Ты самоуверенный хвастун! Без меня здесь только бы башмаки твои утром нашли! Отдай мне причитающееся, и я постараюсь забыть о твоем позоре. – Девочка! А вот сейчас я крепко тебя проучу! – выронив меч, рейнджер двинулся к ней. – Что же ты со мной сделаешь?! – с вызовом мэги тоже шагнула навстречу. – На что ты способен, Брис?! – Я тебя раздавлю, как маленькую ядовитую змею! – он схватил ее, грубо и сильно прижал к себе. – Боги, как страшно! – Астра выгнулась, упираясь локтями в его твердую грудь, глядя с насмешкой в глаза, за которыми будто были мечущиеся искры звезд. – Тебе понравился мой удар молнии? Правда? Чувствую, ты до сих пор дрожишь. – Ты это сделала намеренно… Ты целила в меня… – Брис сам не знал вопросом или утверждением были его слова. Он стиснул зубы и сжал ее крепче – порывистое дыхание мэги коснулось щеки. – Может быть. И что из этого? – она чуть обмякла. – Ничего. Вижу, тебе нравятся… Мои объятия… – Да ты дурак! – Астра резко оттолкнула его и отошла к тропе. – Не вздумай идти следом! А если рано утром я не получу свои сорок сальдов, то моли своего бога, не встретиться мне в Иальсе! * * * Весь вечер Изольда чувствовала тревогу, странную, необъяснимую, кравшуюся откуда-то из дальних углов замка, а может быть из пределов, лежавших за много лиг от Вергины и маленького королевства. Магистр не ложилась в постель допоздна, расхаживала по залу, пропахшему дымом от листьев мако, которые она курила последние дни слишком часто, расхаживала и думала, почему уже много лет ее мучило два противоречивых желания. Почему ей так не хотелось показывать Астру Варольду? Дважды, когда магистр приезжал к ней тайком на несколько дней, она отправляла девчонку под какими-то глупыми предлогами с прислугой в Вергину. Тогда было смутное и в тоже время сильное предчувствие, что, увидь мэтр Пламенных Чаш ее последнюю очаровательную ученицу – случиться что-то, что-то могучее, разрушительное, как буря судьбы, однажды насылаемая Реной. И это предчувствие одолевало ее не раз, вот и сегодня в последний миг прощания Изольда срезала сумочку с рекомендательным письмом, словно такой пустой фокус действительно мог что-то изменить. Но бывало ее испытывали желания совсем противоположные: хотелось, чтобы Варольд Кроун снова оказался здесь и увидел своими глазами какую мэги она растит. Изольда прошлась вдоль длинной полки, глядя, как пламя свечей мерцает на бронзовых статуэтках и фигурках из хрусталя, остановилась возле фарфорового фиала и взяла бусы. Грубые кусочки бирюзы, покрытые крошечными рунами, лежали в ее ладони. Эти бусы… их привез Варольд из Либии. Да, все началось с Либии. Или еще раньше – сразу после Голорской войны. Началось, успокоилось вроде, успокоилось очень нехорошо. Теперь события тех непонятных, опасных, будто нож в темноте дней будто обещали вернуться – Изольда чувствовала это, но как и почему она не могла объяснить себе. Магистр почти не спала всю ночь, а после рассвета, накинув на плечи синий шелковый пеплум, поднялась наверх башни, распахнула окно и шагнула из него в светлое, прохладное утро. Ветер подхватил ее, разметал волосы, словно огненно-рыжие крылья и понес от замка за видневшийся невдалеке подлесок, мимо холмов, у которых паслись мохнатые стада коз, дальше вдоль дороги, тянувшейся серой лентой к Вергине. Изольда повернула к появившемуся на пригорке кладбищу. Магических сил едва хватило долететь до маленькой островерхой часовни, Изольда почувствовала, как земля тяжело тянет вниз, и, рискуя, не разбившись едва, отпустилась на мощеную растрескавшимся камнем дорожку. Здесь было тихо как обычно, лишь редкие птицы суетились в листве каштанов. Всходившее солнце красило плиты старых гробниц. Магистр пошла по тропе, поросшей местами травой, свернула за наклонившимся гранитным пестом с печальными чертами чьего-то лица и остановилась перед могилой Римли. «Что же ты наделал», – прошептала беззвучно она. – «Сколько жизней сломала твоя пагубная страсть ко мне. Жизней дорогих мне людей. Многие из них мертвы уже. Другие страдают до сих пор от твоего чудовищного обмана. И тебе самому нет покоя – слишком большая сила в проклятии разгневанных магов». Изольда поднялась по кривым ступеням, став между изваяний черных василисков, и подумала, что если бы лжец тогда, семьдесят шесть лет назад придумал более простой способ избавиться от Варольда, Анексарда и многих других, то, может быть, не было все так горько. Но он тронул легенду… растревожил спящие во времени силы, и мысль о Черной Короне либийской богини снова ослепила самых разумных. Магистр постояла немного, потом пошла по дорожке к трем могилам, покоившимся под большим скорченным деревом. В одной из них, обрамленной желтовато-розовым камнем, лежала мать Астры. Снова переживая ту безумную трагедию, Изольда опустилась на скамью. К глазам подступили теплые слезы, и почудилось магистру, что все ушедшее с годами, ставшее для кого-то прахом, для кого-то подобной ветру печалью скоро вернется. Обязательно вернется. Наверное, в это утро сама Держащая Судьбу Рена говорила с ней, обещая кому-то смерть, кому-то любовь и страдания, кому-то скитания, жаркие пески Либии и жгучий блеск короны южной богини. – Астра, девочка моя, – прошептала магистр, разжала ладонь с медальоном своей ученицы. Ей захотелось вернуть Астру. И милого мэтра Варольда. Укрыть их в своем уютном замке, видеть их, только их возле себя, но она понимала, что это лишь слабость текущих минут, что в этом лишь бессмысленная попытка не отпускать, увы, не принадлежащее ей. Глава вторая Кошелек господина Бугета Лошади торговцев, почуяв близкий приют и овес вдоволь, двинулись бодрой рысью – колеса повозок заскрипели на спуске. Астра же остановилась, оглядывая стены Иальса, тянувшиеся от берега моря до широких полей вдоль сверкающей Росны. – Мы поспешим, удачи вам, Астра, Голаф! – оглядываясь, крикнул Набруп. – Нужда будет, найдете нас на рынке. – Удачи! – отозвался рейнджер, сойдя на обочину поросшую пучками сухой травы, он повернулся к спутнице. – В чем задержка? Ах, понимаю, ученица магистра никогда не видела городов более скромной Вергины. – Да я смотрю просто… – мэги оторвала взгляд от высоченных башен храма на холме, и чуть покраснела, – смотрю. И не спешу я. Что мне за кобылами Набрупа вприпрыжку бежать? – Ну, тогда пойдем просто. Иальс полезнее глядеть изнутри. В северные ворота уже не тянулись длинные вереницы обозов и толпы шумного люду, как обычно с утра, – стражи даже заскучали, разморившись на солнце, отхлебнув изрядно эля из отнятого у какого-то торговца бочонка. – Эй! – опомнился старший, когда Астра входила в ворота. – Постой-ка. Хорошая ты девка, только пошлину за вход платить надо. Щурясь с поросячьим добродушием, он протянул крепкую задубевшую ладонь. – Какая еще пошлина? – мэги недоуменно посмотрела на стражника. – Ты что, в лесу родилась? – воин в примятой кольчуге тоже шагнул к ней. – Городскую пошлину. Торговать или работать как будешь – у нас здесь первый сбор. – Я не собираюсь торговать. Что за ерунда, Голаф? – она нетерпеливо оглянулась на рейнджера, задержавшегося некстати на мостке. – Да так, – он пожал плечами. – Положено у них. – Ну мож, конечно, не платить? – третий ратник с жиденькой бородкой, отбросив со стуком пустой бочонок, спрыгнул проворно с повозки. – Если с нами тут до вечера покараулишь. Даже очень заработать мож, – вдохновенно заключил он, изучая привлекательные прорехи в ее платье. – С вами до вечера?! Да ты рехнулся, черепаха железная! Можу не платить, – передразнила она, сжала пальцы, чувствуя, как зудит, бьется возмущение и магическое тепло. – И не заплачу. Потому, что нет у меня ничего для вас. – Вот за двоих, – Голаф сунул старшему сорок шилдов и быстрым шагом нагнал мэги. – Постой, Астра Пэй. Дерзкая ты. Нельзя быть такой со всеми. – А ты слышал, на что эта свинья намекала? – Всего лишь пьяная шутка. Такого ты услышишь здесь еще много… В любой харчевни, на каждом углу еще покрепче шалости будут случаться. Так что, в драку всякий раз лезть? Ладно. Проводить тебя к этому Варольду? – рейнджер снова ощупал кошелек у пояса, думая, что треть из оставшихся денег он может отдать ей и треть оставить для сестры. – Ступай себе, франкиец, вместе со своими понятиями о чести. У меня другая дорога. Прощай, в общем, – она улыбнулась, глядя на него как-то бесцветно, не то с сожалением, не то даже удовольствием и пошла неторопливо к площади, шелестя оборкой располосованной юбки. – Если понадоблюсь, то я еще дня три– четыре здесь. Напротив «Волшебного паруса» дом, – крикнул он вслед. Иальс действительно был огромен. Не врали болтливые языки, утверждавшие, что если селения и города Олмии, со всеми дворцами, богатствами сложить вместе, то они не заполнят и половины славного города на берегу Росны. Миновав кварталы с двухэтажными домиками, большей частью облезлыми и неухоженными, пахнущими кислой похлебкой и даже навозом, что тянулись от внешних стен, Астра вышла к набережной и там застыла от изумления, глядя на роскошные особняки с островерхими крышами, на высокие башни из красного камня по левому берегу реки и толпы народа, с гомоном заполнявшие площадь перед северным храмом Раи. Еще больше ее удивляло, что о салоне господина Варольда здесь слышал совсем не каждый. Лишь с шестой попытки мэги удалось выведать у хромого старичка о расположении дома магистра. Идти оказалось не близко. Астра спустилась к мосту, брусчатым панцирем перекинувшимся через один из рукавов Росны, и долго бродила по узким улочкам между сумасбродным орущим рынком и зубчатыми бастионами крепости, ставшей торговым складом и отчасти притоном. Заблудилась там, снова возвращалась сквозь людскую толчею к мосту, злилась на горожан, почему-то на Бриса, даже на себя, пока какой-то носильщик в рваной хламиде, не оказал ей милость – указал, наконец, верное направление. Уже за ажурными оградами школы танцев Сафо она увидела языкатый флаг над острием башни, ускорила шаг и вскоре вышла к салону магистра, затерявшемуся в треклятом Иальсе, как яблоня в глухом бору. На фоне бледно-красных стен черные грифоны у входа выглядели эффектно. Позолоченные клювы приоткрыты в приветствии, глаза смотрели пронзительно и строго. Мэги прошла между кубических пьедесталов, взглянула на картуш с лентой-змеей и толкнула дверь. Внизу никто не встречал, и она поднялась неторопливо по широкой мраморной лестнице, подсвеченной льдистыми голубыми шарами, скользя взглядом по картинам на стене, изящным статуям и эклектически, вычурно вплетавшимся в это светское великолепие магическим знакам Го. Справа проход в анфиладу охраняли темнолицые либийцы в кожаной броне и с недлинными заостренными посохами, в которых, похоже, скрывался заряд неведомой магии. Дальше между колонн с малахитовыми капителями и ветвями цветущей магнолии толпились, негромко разговаривая, какие-то одетые богато люди. – Как я могу встретиться с господином Варольдом? – Астра остановилась перед гномом-прислугой, впялившимся в нее выпученными терновыми глазами. – Варольда? – казалось, рыжая щетина, густо торчавшая из ушей, делала его глуховатым. – Ва-роль-да, – по слогам повторила мэги, в этот миг дверь в конце анфилады открылась, и она увидела человека в синем мундире рохесского покроя с темным от загара, чуть обветренным лицом. – Магистр принимает только утром, – прошамкал лакей. – Нельзя сейчас, – его толстые пальцы, такие несуразные на гладкой, лоснящейся ткани теребили позолоченную пуговицу. – Если, конечно, вас не приглашали, – добавил он, шлепая крупными синеватыми губами. – А меня приглашали. Извольте доложить: Астра Пэй. – Хорошо звучит. Астра Пэй… – протянул незнакомец, приблизившись и разглядывая ее так, что Астра ощутила себя одной из голых мраморных статуй, стоявших в нишах по проходу. – Постой! – она щелкнула пальцем в сторону удалявшегося гнома. – Добавь, что я мэги. Это важно! Мэги, о которой скоро заговорят не только в Иальсе. Вот так! – изящно изогнув руку и уперев ее в бок, она повернулась к мужчине в мундире. – Очень впечатляет. А я Давпер Хивс. Тоже здесь кое-как известен. Больше из-за старания склочных языков, – он сбросил темные сальные волосы со лба. – Так будем знакомы? – Чего вы меня разглядываете так? Не нравится мое платье? Уж извините – пять дней назад выглядело весьма прилично, – мэги одернула край разорванной юбки. – Видите ли, слишком дорога в ваш Иальс извилистой оказалась. Неудачная дорога. Даже сразиться пришлось. С самим трупником. – При чем здесь платье? Такая девушка может украсить любой наряд. Я подумал, что мог бы помочь вам чем-нибудь. Например… – он не договорил. – Мэги Астра Пэй! – отдернув портьеру рытого бархата, огласил слуга, и Астра увидела, как открылась небольшая округлая зала с голубыми колоннами, позолотой поверху и до блеска полированным полом. Точнее говоря, пол был полирован до зеркального блеска, отражая девятиконечную звезду на своде и рельефную надпись по фризу. «Зал Чистоты Помыслов. Да будет вошедший сюда…» – начала читать мэги. – Прошу, госпожа! – поторопил гном. Два воина-либийца расступились, почтительно склонив бритые головы и взяв посохи на плечо. – Ступайте, Астра, я вас подожду, – наклонившись, вкрадчиво сообщил Давпер. – Терпеть не могу такие вот полы! Ненавижу! – она вспомнила, как еще девчонкой поскользнулась перед самим принцем Олмии, и год назад опозорилась на том же месте, танцуя с гиленом Наргом Кавлом, так, что до сих пор в ушах стоял хохот придворной толпы. О, конечно, Нарг был сама любезность и ни разу не сказал и слова по поводу ее постыдного падения, только этот случай засел в ее памяти занозой, зудящей всякий раз, когда предстояло пройти по такому вот коварному полу. – Ну, хорошо, иду, – Астра зачем-то улыбнулась провожавшему ее господину Хивсу. – Чистоты Помыслов… Надо же! – и ступила на шлифованный чьей-то глупостью камень. Она выдохнула, расставила ладони в стороны, пошла короткими семенящими шагами, словно девчонка по качающемуся мостку. Юбка, едва скрывавшая колени, подшитая кое-как сбоку, задиралась от чего-то или разлеталась предательски, а липкий взгляд Давпера неотрывно провожал ее, то упираясь в лопатки, то взирая бесстыже с зеркальной поверхности внизу. – Давпер, что вы снова пялитесь на меня?! – не выдержала она, резко повернулась и шлепнулась на пол. – Госпожа Астра! – гном проворно подбежал к ней, скрипя остроносыми маленькими сапогами. – Осторожнее же надо! – О, мэги, что же вы так! – новый знакомый в рохесском мундире тоже был рядом. – На этом чудном зеркале… Вы, наверное, засмотрелись на саму себя, – не сдержав улыбку, он взял ее выше локтя. – Вы еще смеетесь?! Руки, Давпер! Засуньте их себе куда подальше! – Астра возмущенно оттолкнула его. – И ты, коротышка! – Я только хотел поправить платье, – пятясь, оправдался лакей, отбежал к входу в зал магистра и повторно объявил: – Мэги Астра Пэй! – Я тебе бороду выщиплю, гаденыш! – Фирит, так где она? – раздался голос из-за приоткрытой двери. – Уже иду, – выругавшись теперь тише и судорожно отряхнув платье, Астра вошла. – Что там с вами стряслось? – мужчина, шагнувший было навстречу, замер рядом с бронзовой подставкой под кристалл-усилитель, разглядывая Астру недоуменно и вытянув вперед шею. – Да ничего не случилось. Грохнулась я на вашем скользком полу, шет бы его залим! Вы – господин Варольд? Или вы? – мэги повернулась к другому мужчине, в темно-фиолетовой мантии, сидевшего за широким столом черного дерева, и перебиравшему в пальцах гадальные костяные пластины. – Я – Варольд Кроун, – отозвался сидящий, уронил со стуком пластины на столешницу и встал. – А господин перед вами – Канахор Хаерим, магистр Ордена Алой Звезды, ныне придворный маг и исключительно уважаем во дворце Альгена, – почтительно наклонив голову в сторону человека в синем плаще, представил Варольд. – Чем обязаны? – Вы, если я не ослышался, назвались, как мэги? – подойдя ближе, Канахор скептически оглядел ее еще раз. – У вас очень хорошо со слухом, многоуважаемый магистр, – Астра прошла по мягкому ковру на средину залы. – Я ученица госпожи Изольды Рут. Надеюсь, вам ее имя о чем-то говорит? – бросила она небрежно в сторону Канахора и с куда более доброй улыбкой повернулась к Варольду. – Представляете, я к вам еще пять дней назад отправилась. Через Дверь Измерений. Вместе с моей наставницей весса вызывали. Так по пути со мной такое приключилось! Вот на платье полюбуйтесь. И все из-за сволочного уродца. Жалею, что я уши вместе с мозгами ему не выдрала, – она вспомнила мохнатые лапы Херика, разорванный ремешок сумки за плечом, вопли, падение и все это пересказала хозяину салона, не забывая почаще клеймить весса дурным словом. – Да… история… Так вас госпожа Изольда направила именно ко мне, – его беспокойные руки снова схватились за гадальные пластины, большие серые глаза отвлеченно блуждали по полкам с золочеными фолиантами и всякой всячиной. – Прислала, что бы я помог вам лучшим образом устроится. Да… Ну, работы в Иальсе хватает. Тем более для мэги. А где само рекомендательное письмо? – Я же сказала – Херик стащил, – глянув в шестигранное зеркало ментальной концентрации, она пригладила волосы. – Гм, зачем вессу письмо? – усмехнулся Канахор, разглядывая бронзовое кольцо на пальце мэги. Через миг он утвердился, что это было его кольцо, которое он потерял лет двадцать назад недалеко от замка Изольды, когда сводил счеты с наложницей Варольда. Воспоминания, неприятные, тревожные нахлынули разом, но Канахор Хаерим, не подавая вида, что его так разволновало это неприметное кольцо, продолжил: – Вессу письмо не нужно. Хотя… надо ожидать, что этот Херик появится скоро и будет тоже требовать от имени госпожи Изольды место теплее. Так, господин Варольд? – Не говорите ерунду, – она поправила ворот платья и с недовольством повернулась к магу короля Альгена. – Весс-скотина, прихватил его случайно, вместе с моими деньгами и вещичками крайне важными для меня. – Вот только зачем вессу золото и прочие человеческие безделушки? – не унимался Хаерим, поглядывая украдкой то на кольцо со змейкой, то на лицо его юной хозяйки – оно было похожим на лицо убитой им Арсии. Еще он вспомнил, что тогда, возле повозки остался грудной ребенок. Дитя это тоже хотелось убить – слишком раздражал его пронзительный плач. – Если вы не осведомлены, господин придворный маг, то поясню: у вессов воровство в крови. Они крадут просто ради самого воровства, – мэги подошла к стеллажу перед столом господина Варольда и сняла, разглядывая, набор обсидиановых наконечников. – Пусть вещи им совсем бесполезные, важны им, как знак, что они кого-то обчистили. Особо приятно этим гаденышам заполучить личные вещи мэги, какого-нибудь известного мага, короля или принца на худой конец. – Это сказки «Мериакона». Юная Мэги обчиталась бесполезных книжек, – с покрасневшими белками глаз и разлохматившимися над висками волосами маг Алой Звезды сам походил на весса. – Зато на каждое возражение находится объяснение. Язычок ваш бойкий, надо признать. – Вот что, Астра Пэй, я запрошу Изольду на днях, – решил Варольд Кроун. – Попробую связаться с ней ментально. Но не раньше, чем послезавтра – сразу как зайдет Око Маро… Все-таки нам небезразлична репутация человека, который будет рядом с нами, и которому мы вынуждены доверять весьма серьезные тайны. А вы осмотритесь пока в городе. Если вас действительно направила Изольда, то мы, конечно же, подыщем достойное место. – Но, милостивый господин Варольд, мне нужна работа сейчас. После этих событий у меня нет ни шилда в кошельке. Вернее, нет самого кошелька, – от перспективы скитаться несколько дней нищенкой по незнакомым улицам Иальса Астра почувствовала, как у нее зудит в затылке. – Но, – подняв палец с перстнем, прервал ее Канахор, – если окажется, что ты врешь и послана совсем не Изольдой, то весьма пожалеешь об этом. Магический салон магистра Варольда закрыт для всяких пройдох с улицы. Кстати, где твой именной медальон? – Меня обокрал весс. Представьте, я – мэги без медальона! А то, что я ученица самой Изольды, могу доказать прямо сейчас. Лично вам, господин придворный маг, – с вызовом проговорила она, этот хлыщ в роскошном балахоне с лигурическими знаками по краю начинал ее тихо злить. – Не стоит, Астра Пэй. Сейчас у нас нет на это времени, – вступился магистр Варольд. – До встречи через три дня, – добавил Канахор и демонстративно отвернулся к окну. – Вы выставляете меня за дверь? – Астра еще не могла поверить, что в салоне, откуда должна начать свой путь, как настоящая мэги, ей не удалось добиться ничего. Хуже того: оба магистра так гадко подозревают, будто она – бесстыжая обманщица! – Так? – нетерпеливо переспросила она. – Просто зайдите позже. В другой день, – Варольд развернул первый попавшийся свиток на столе, давая понять, что прием окончен. Астра вышла, порывистым шагом обойдя по краю зеркальный овал. – Чего уставился? – бросила она гному, внимательным собачьим взглядом наблюдавшему из угла. Он не ответил, только тряхнул куцей бородой и снова схватился за золоченые пуговицы. Давпер дожидался ее рядом с дверью, тоскливо глядя на мраморные изваяния в нишах. – Так вы действительно одна из учениц Изольды? – спохватился он, когда мэги уже шагнула к лестнице. – А вы человек, который любит подслушивать? Так, господин Хивс? Стояли, конечно, под дверью, приложив ладонь к уху. Ой, как интересно! Кто эта Астра Пэй, которая растянулась посреди зала, словно пьяная шлюха?! – Ну, что вы, Астра. Я услышал упоминание о магистре случайно. Голос Варольда слишком раскатист в родных стенах, – Давпер спускался по ступеням следом за мэги. – В этом доме одни сволочи. Сво-ло-чи! – выскочив на улицу и пропустив Хивса, Астра с силой захлопнула дверь. – Через три дня! Через три дня пусть ищут другую дуру, которая согласится работать на них! А я уж найду место получше, епть их лачугу со всеми потрохами! Епть! Епть! – Очень правильно. – Что «очень правильно»?! – Говорите очень правильно. В этом доме действительно дурно пахнет. Лично я зашел попросить об одной магической услуге. Довольно простой и не бесплатно, разумеется. Но… – Давпер замялся, посмотрев по сторонам, – похоже, эти люди заняты только собой. Послушайте, Астра Пэй, а вы не могли бы мне помочь? Для ученицы самой Изольды дело пустяковое, и плачу я пятьсот сальдов. – Пятьсот сальдов? – мэги остановилась, старательно прогоняя волнение, пришедшее с частыми ударами сердца. – Да, пятьсот звонким серебром. – Что за дело, господин Давпер? Пятьсот, конечно, не большие деньги, но почему бы не помочь хорошему человеку, – Астра небрежно облокотилась о черно-мраморный пьедестал, блестящий на солнце, как ее волосы, и, одарив нового знакомого милой улыбкой, решила: – Я согласна. Вот почти уже согласна, – она доверчиво посмотрела в его глаза, зеленоватые, как болотная жижица и такие же липкие. – Тогда завтра утром возле доков. В час Василиска. – Он поправил край воротника ее платья. – Там я все расскажу. На углу возле скобяной лавки, что напротив трактира «Красный краб». Я сам или мои люди встретят вас. Только, пожалуйста, не подведите. – Клянусь, плетью Архора! – выпалила она, вскинув длинные ресницы и приподнявшись на носках. – Вот и чудно. К сожалению, я спешу сейчас. Из-за этого прощелыги Варольда потерял столько времени… – он сокрушенно качнул головой. – Но к счастью я встретил вас. До завтра, милейшая Астра. Хивс быстро скрылся в переулке, а она стояла еще несколько минут, сожалея, что не отважилась попросить хотя бы пять-шесть сальдов авансом. Стыдно, конечно, выпрашивать что-то мэги, но теперь ей предстояло провести ночь на улице. Шет с ним, обедом или там, ужином, но на улице! Да еще и с немалой вероятностью, угодить в какую-нибудь не особо приятную историю – ведь, сколько рассказывали об Иальсе всякого. Астра пошла вниз, по направлению к торговым рядам. Какой-то мальчишка, увязавшийся следом – попрошайка, а может такой же бездомный, как она, – сначала раздражал навязчивым присутствием за спиной, но, спустившись к людным улицам близ старой крепости, мэги перестала его замечать. Шум Варгиева рынка слышался совсем близко. Разнообразные запахи, тянувшиеся от лотков, начинавшихся справа, щекотали ноздри, кружили голову. Особенно остро раздражал аромат жарящейся рыбы, наплывавший от навеса под тяжелой деревянной вывеской. Астра вспомнила, что очень давно не пробовала свежей рыбы, зарумяненной вот так на раскаленной решетке и шипящей на углях сладким соком. Черствые лепешки, размоченные молоком, которыми угощал господин Набруп вчера, растворились как-то незаметно, а утром она то ли из гордости, то ли по глупости отказалась завтракать вместе с Голафом, похваляясь, как девчонка, что в доме Варольда ее ждет пышный прием. – Соус острый, обжигающий! – увещевал кто-то, склонившийся над дымящими мисками. «Ох, заткнулся бы!» – хотела огрызнуться мэги, но пошла, не оглядываясь, дальше, к Варгиевой площади. Недалеко от бочек с соленьями жонглер ловко управлялся с ножами, подбрасывая штук шесть или семь высоко, сам кувыркаясь и подхватывая сверкающие лезвия на лету. Рядом человечек в шафраново-желтой чалме, с лицом, измазанным сажей, демонстрировал ловкость своих рук – шелковый цветастый шарф то исчезал, то чудом появлялся в проворных пальцах, извиваясь с шелестом змеи. Тут же он отхлебнул из чаши на треноге и изрыгнул вдруг длинный язык пламени. – Тьфу! Яйца Маро! – Астра отпрыгнула непроизвольно в сторону, повернулась и уперлась в грудь великорослой толстухе, рассекавшей толпу, словно сорвавшаяся с якоря баржа. – Смотри куда прешь, – рявкнула дебелая баба, глядя сверху вниз. – Извините, вас-то я и не заметила, – притворным смущением опуская ресницы, Астра присела в дворцовом реверансе. – Уткнувшись носом в гору, нельзя всю гору обозреть, – изрек человечек в чалме, и вокруг раздались смешки. – Что-то много стало в Иальсе деревенских оборванок! – наступала толстуха, качаясь тяжело в пышных волнах синего шелка. – Стража на воротах куда смотрит?! Стража! – Это же жинка Парба – капитана гарнизонщиков, – негромко заметил кто-то. – Я тебе не девка деревенская и заплатила за вход! – Астра порывисто выпрямилась. – Да ну? Лежа на спине? – Не твое коровье дело! – в темных глазах мэги мелькнул быстрый мятежный огонь. – Уж на твоем вымени до рвоты любого укачает! – Ах ты сука! – расставив широко руки и шурша шелками, капитанша двинулась в наступление. – Сейчас ты узнаешь, с кем дело имеешь! Астра извернулась гибко и, оказавшись вмиг за ее спиной, рванула с силой за рыжий локон. Плетенка накладных волос слетела с головы, возвышавшейся башней над толпой, и народ, зрея бледные проплешины госпожи великанши, лопнул хохотом. Не задерживаясь ни мгновенья, мэги скользнула в проход между соседних лотков. – Держи мерзавку! – еще слышался вопль, похожий на призыв боевой трубы, где-то там вздымались над толчеей ротозеев массивные ручища, и гнев сотрясал воздух. – Стража-а! Астра едва сдерживала смех, пробираясь к центральному ряду. Уж чего-чего, а здесь не было скучно, как на важных и сонных улочках Вергины. Хотя время утекло давно за полдень, огромная площадь шумела, радовалась чему-то, словно теплый водный поток, искрящийся среди камней. На помосте, украшенном пестрыми лентами музыканты играли мелодии, задорные, бесшабашные, ноги сами вздрагивали в звонком ритме. И было это совсем не похоже на звучание чопорных пьес в замке Изольды, что навевали тоску и сонливость. За корзинами полными спелых лоснящихся фруктов, стояли бочки с вином и торговец в мятой шапочке, надетой лихо набок, зазывал звучно: – Ширдинское! В меру пьяное! – Ширдинское! Е-е-е! – подтверждал напевно господин, похоже, снявший пробу не раз и устремлявший довольный взор куда-то к далеким просторам Ширдии. Напротив теплым блеском мерцала бронзовая утварь, дальше стоял горбоносый аютанец в широких штанах, и ткани яркие, нежные струились в его пальцах, словно волшебные волны эфира. Приблизившись к полосатой палатке, веревочное заграждение за которой обступало десятка три горожан, Астра прочитала на вывеске: «Убей Заговоренного! Всего 1 сальд! Всего! И выиграй 50!» – Как же? – удивилась она, выиграть да еще такую огромную при ее нищенском положении сумму, было крайне заманчиво. – А просто, милочка, – зазывала в потертой безрукавке легко подтолкнул ее пальцем. – Очень просто! Верно говорю, господин Бугет? – он моргнул невысокому грузному мужчине, выходившему из палатки. – Убей Заговоренного! Приз пятьдесят! Пятьдесят серебром! – вытянув шею, как гусь, голосил мальчишка, державший холщовую сумку с дротиками. – Звонким серебром, господа! Монеты поют лучше, чем бард в таверне! Всего один ничтожный сальд! – Мне пять, – решился кто-то из собравшихся вблизи. – Только, щегол, ровные выбирай! И что б перо не повыдергано, – оглядев придирчиво дротики, он отсчитал монеты. – Это же чистое разорение! За каждое попадание – приз пятьдесят?! – Астра прикинула расстояние до мишени, выведенной ярко краской на щите – здесь было чуть более десятка шагов. – Напротив – чистая прибыль. Ведь коротыш неуязвим – заговоренный он. Я давно наблюдаю, – наклонившись, доверительно сообщил ей длинноволосый улыбчивый парень с китарой торчавшей косо за спиной. – Хотя попробовать можно. Возле вас мне бы и проигрыш согрел сердце, почище сладкого вина. – Ерунда какая. Заговоренный, – мэги улыбнулась краешком губ и шагнула в сторону, пропуская его ближе к ограждению. – Я бы попала. Наверное, здесь криворукие все, – на ее глазах уже третий дротик вонзался в низ мишени, прямо в разинутую пасть василиска. Заговоренный коротыш, нарисованный в центре, будто издевался, корча кривую большеротую рожицу. Мужчина, нервно подняв руку с легким оперенным снарядом, изготовился для броска, сам он покраснел, на лбу выступил жирный пот. – Средь серых лиц, бесцветных глаз, цветок волшебный вырос, – прошептал парень с китарой, тихонько наклонившись к Астре. – О, да, принцесса, это я о вас. – Обо мне? – она подняла бровь, повернувшись к нему в пол-оборота. Ей никто раньше не говорил так, и слова незнакомца были приятны, как и его взгляд с оттенком неба и теплого ветра. – Ну, да. Как тебя зовут? – спросил он и несмело отвел глаза. Она чуть наклонила голову и прошептала: – Астра Пэй… – А меня – Леос. Если честно, я шел за тобой еще от павильона музыкантов. Шел и боялся, что ты растворишься в воздухе, словно Рая после весны. Останутся лишь капли росы и цветы, но зачем они тогда?! – Обманщик. Ты же сказал, что давно наблюдаешь, как бросают дротики? – мэги прищурилась, наматывая на палец черный локон, лежавший на груди. – Нет, я наблюдал за метателями с утра, а потом играл там, на помосте, – искренне заверил он. – Не хочешь попробовать выиграть эти пятьдесят сальдов? – Я бы попала, Леос. Клянусь. Ерунда-то какая – с десяти шагов! Только денег нет при себе, – мэги вдруг вспомнила о своем колечке, которое думала заложить несколько дней назад, но раньше, чем она решилась снять украшение с пальца, Леос сказал: – Зато я сегодня с монеткой. Три дротика! Мне и очаровательной подруге моей! – он бойко зазвенел медяками, разворачивая платок. Взяв тростниковую стрелку с железным наконечником, Астра подошла к краю ограждения. Подняв руку, она снова оценила расстояние до мишени. Таким легким снарядом следовало целиться несколько ниже грифона, нарисованного над головой коротыша, но странно: выше тоже торчали разноцветные перья – следы многих неверных бросков. – Приз готовьте, добрейший господин Бугет, – сказала мэги и несильным замахом метнула дротик. – Щас, – усмехнулся хозяин, дразняще потрясая кошельком – пущенный снаряд угодил едва выше шипового гребня василиска. – Ах! – сжав губы, Астра даже покраснела. Этого не могло быть! Ведь дротик летел точно. Точно над головой хохочущего уродца – она провожала взглядом крашенное перо до конца, только возле самой мишени какая-то незримая сила властно потянула его вниз. – Госпожа Пэй, у тебя еще бросок, – Леос протянул вторую стрелку. – А ты? – она коснулась его теплой раскрытой ладони. – Забавы ради милой девы, ее улыбки, милых глаз, – он сжал ее пальцы. – Моя принцесса – это все для вас. – Спасибо, Леос. Мы обязательно выиграем, – она подняла дротик, неторопливо взвешивая его в руке. – Не смейтесь, господин Бугет, – ваши пятьдесят сальдов нам будут очень кстати. – Во дает! – воскликнул мужчина, державшийся у входа в палатку. – Забрать деньжат у господина Бугета! – А чего б и нет? – подначивал зазывала в безрукавке. – К смелым удача сама мостится! Ведь уже выигрывали, помню! Ага, сколько раз! – Помолчите! – Бугет небрежно махнул широкой ладонью. – Не болтайте здесь попусту! Астра подняла дротик. Целиться следовало выше. Выше грозного желто-черного грифона и, наверное, чуточку над щитом. За мишенью была некая хитрость, догадалась мэги, тут же почувствовала вибрации металла, похожего на магнетическое железо. «Хорошо, господин мошенник», – мысленно проговорила она, – «я все равно проткну вашего Заговоренного», – и метнула дротик. Мелькнув в воздухе желтым оперением, снаряд взлетел выше щита и воткнулся в хвост грифона. – Это еще не все! – коротко взглянув на хозяина хитрого аттракциона, Астра выпрямилась. Теперь она знала, что в заговоренного попасть просто так нельзя. Леос молча протянул последний дротик. – Бросай ты, – негромко сказала она. – Не смогу, – он качнул головой. – Разве, чтобы тебя насмешить. Хочешь? – Просто бросай, – настояла Астра и подтолкнула его к веревочному ограждению. Едва Леос отвел для замаха руку, мэги быстро выдохнула заклятие и протянула дрожащие пальцы вслед красноперому снаряду, направляя тонкое и быстрое тело в цель. Дротик вонзился точно в живот заговоренного, сотрясая щит неожиданно сильным ударом. – Пятьдесят сальдов, Бугет! – изящным жестом Астра протянула ладонь. – Она использовала магию! – вытаращив глаза, заорал гном, стоявший под вывеской. – И я слышал заклятие! – подтвердил зазывала, мигом возникший за спиной мэги. – Это не по правилам, юная госпожа. Вы мошенничали со своим дружком. И ступайте отсюда! Ступайте! – раздраженно отмахнулся Бугет, подумав, что эта склочная гостья вполне может оказаться какой-нибудь сельской ведьмой или еще кем похуже. – Освободите место, иначе я передам вас стражникам! – А по правилам прятать это?! – Астра перескочила ограждение и бросилась к мишени. – Это вот, господин обманщик! Магнетическое железо! – раньше, чем хозяин опомнился, она опрокинула щит, и все увидели приклеенные смолой блестяще-серые бруски. – Дрянь! Ты разворотила мне здесь все! – Бугет двинулся к ней. Следом, перемахнув через ящики, поспешил гном и зазывала в тертой безрукавке, выхватывая из-за пояса кожаный жгут. – Молодец девка! – выкрикнул кто-то. – У-ги-ги! Бугета куснули! Толпа, плотнее обступившая ограждение, громко шумела, некоторые, в предчувствии занятной развязки, перелезли через веревку. – Подбирай слова, толстая задница! – сцепив ладони, тлеющие опасным огнем, Астра гневно смотрела в багровое лицо иальсца. – Пятьдесят! Или я спалю весь твой балаган! – Извините, господин Бугет! – выставив узкое лезвие кинжала, Леос подскочил к хозяину аттракциона, быстрым движением коснулся его выпуклого живота и, как игривый котенок, отпрыгнул к мэги. – Извините, мы спешим! – Гнида!.. – Бугет отпрянул было от мелькнувшего у горла лезвия и тут же почувствовал, что кошелька уже нет на ремне. – Кирим! Геншеб! Держите их! – Бежим! – Леос схватил Астру за руку, и они бросились в расступавшуюся шумной волной толпу. – Кирим! – Гном обернулся на возглас господина Бугета. – Девку живьем и за волосы! – сузив глаза, добавил он. Уже за пределом Варгиевой площади прояснилось, что преследователи не отстали и, как ни странно, число их возросло. За долговязым зазывалой, названым Геншебом, и крепеньким плечистым гномом спешили еще трое или четверо из шайки местных воров. И справа у края соседнего ряда обозначилось неприятное оживление. – Ох, и Астра Пэй! Надо же так всполошить рыночную братию! – не мешкая, Леос свернул к кожевенным мастерским, видневшимся остриями красных крыш над низкими постройками товарных дворов. Китара жалобно звенела, била по спине, кошелек Бугета, стиснутый вспотевшей ладонью, казался обжигающе тяжелым, так и норовившим выскользнуть из его кулака. – Нас быстрые ноги спасут! Должны спасти! – приговаривал он, шумно выдыхая. – О, Рена Добрейшая! – Астра остановилась, едва не наскочив на вышедших из-за поворота стражей. – Нас ограбить хотят! – выпалила она прямо в лицо горбоносому капралу. – Вон те мерзавцы! – она указала в сторону людей Бугета, бывших уже в полусотне шагов. – Держите их! – бледнея, вскричал Геншеб. – Они господина Бугета обчистили! – Э-эх! – наклонившись, Леос юрко нырнул под выставленную пику. Астра тут же последовала за ним. – Стоять! – расставив руки, пусто скомандовал капрал, но мэги и ее спутник быстро свернули в узкий проулок, спускавшийся к докам. Не дожидаясь приказа начальника, опешившего и будто одеревеневшего, оба стража побежали за беглецами. Геншеб, кто-то из Варгиевых воров рванулись, опережая вояк и крепко потрясая уши прохожих бранью. Кирим и другие спешили наперерез беглецам по соседней улице, придерживая рукоятки ножей, болтавшихся на бегу и яростно проклиная чужаков, испортивших такой неплохой день. Вдали показались длинные портовые склады, когда Астра почувствовала, что выбивается из сил. Леос бежал позади, спотыкаясь от усталости, хрипло и часто хватая воздух раскрытым ртом, волосы прилипли к щекам, с подбородка капал пот. – Стар-инго-лайто-спелл! – произнесла мэги и, резко повернувшись, толкнула руками незримую волну. В тоже мгновенье ослепительная вспышка родилась из пустоты. Геншеб отшатнулся назад, словно в лицо ему плеснули кипятком. Кто-то, сдавив ладонями глаза, наскочил на каменную стену, взвыл и рухнул на мостовую. Телега, случайно выехавшая из-за угла, накатилась на ступеньки и не опрокинулась чудом. Случайный прохожий бежал по улице, вскинув к небу руки и завывая однозвучной тягучей нотой. – Су-ка! – взлетел и опал чей-то голос. Из редевшего быстро тумана появился Кирим и трое стражников, измотанных долгой погоней и темных от злости. – Стой так! – Астра чуть оттолкнула в сторону своего спутника, заклятие само сорвалось с губ – бледно-синяя извилистая молния с треском вошла в броню первого воителя, рассыпалась искрами и метнулась к другим, озаряя бликами перепуганные лица. – Шет! Ты убила их?! – Леос смотрел, как стражи, грохоча металлом, повалились наземь, словно тренировочные жестяные мишени. – Очухаются. Наверное, – добавила она, поглядывая за перевернутые ящики возле повозки и ошалело взиравшего на нее извозчика. – Мотаем отсюда! Едва они двинулись к пристани, гном выскочил из укрытия с пращей наготове и пунцовым гневом в выпученных глазах. Ослепленный Геншеб тоже вышел вперед – зрение возвращалось к нему, он все яснее различал тонкую порывистую фигурку обидчицы и ее дружка. Следом осмелели некоторые из уже не столь дружной Вагриевой шайки. – Шале ва кин! – процедил Кирим по-архаэсски, приседая на левую ногу и отпуская снаряд из пращи. Леос упал, схватившись за затылок. Услышав стон его китары, стукнувшейся об мостовую, мэги оглянулась и тут же ответила мощным фаерболлом. Сверкнув злобным отражением в окнах домов, в глазах редких ротозеев, сгусток пламени угодил немного выше головы Кирима, с шипением обжигая его всклокоченные волосы. – Анро кора Маро! – завопил гном, пятясь и ощупывая с ужасом дымящуюся проплешину. – Леос! – она наклонилась, пытаясь поднять безвольное тело друга. – Сама иди… – распахнув пепельно-синие глаза, прошептал он. – Вставай, Леос! Вставай! – пальцы, запутавшиеся в длинных волосах, липли от крови. – Ты иди, иди, – он приподнялся неуклюже. – Кошелек возьми и беги. Пущенный пращой камень, просвистел немногим выше виска мэги. Геншеб и воры с опаской двинулись к ней, выхватив ножи. И Кирим снова заряжал снаряд в тугую кожаную лямку. – Авро-канья-фая-спелл! Канья-фае-спелл! – содрогаясь всем телом, Астра впитывала из эфира последние доступные ей капли силы. Шар огня ударил рядом с гномом, отбрасывая его горячей, гудящей волной к телеге. Второй пламенный сгусток угодил между Геншебом и ворами – зажигая одежду на ком-то последнем, и тот упал, крича и катаясь припадочным на булыжниках мостовой. – Идем же, Леос! – мэги потянула его за руку, и он встал, шатаясь, словно матрос после крепкого кабацкого плаванья. В этот момент в проход за их спинами вбежали люди в широких рубахах с косо повязанными банданами, и другие, в серых плащах, сжимая короткие абордажные мечи. – Приплыли… Свирепый ветер, надгробьем темным скалы, вода и кровь им глотки заливала… – усмехнувшись, Леос опустил взгляд к лезвию своего маленького кинжала. Астра молча отступила к стене и прикрыла глаза. У нее больше не осталось сил ни на бегство, ни на самое простое немощное заклинание. – Кирим, какого шета вы здесь вытворяете?! – человек в темно-синей шляпе с пером вышел вперед, опираясь на костяную трость. – Нас интересуют только эта парочка, уважаемый господин Морас. Впрочем, подозреваю, не только нас, но и городскую стражу, – гном кивнул коротко в сторону распростертого на мостовой капрала. – Вот как? А не кажется ли вам, что ваши интересы зашли слишком далеко на нашу территорию? – Морас недобро прищурился, складка дугой пролегла от искривленного носа к щеке. – Проваливайте отсюда! Эта госпожа под нашей защитой! Проваливайте, пока мои люди не пустили вам кровь! Или вы забыли свежий урок на мосту Герма?! – Хорошо. Хорошо, господин пират, мы уйдем. Только знайте – девка украла кошелек у господина Бугета. Его личный кошелек. Понимаете? Получается его денежки питхой накрылись. А это не может остаться просто вот так… – движением руки он изобразил, нечто-то похожее на реверанс и направился в сторону Варгиевой площади. Геншеб и воры потянулись за ним. – Милостивая госпожа Пэй, Братство Пери приветствует вас! – человек с тростью поднял ладонь, нечаянно или намеренно показывая татуировку в виде трилистника. – Здесь вы в безопасности. Может, проводить вас к таверне или по каким нуждам? Еще не веря в чудесное спасение, Астра качнула головой: – Благодарю, нам и здесь очень хорошо. – Ну как знаете, – махнув своим людям, Морас зашагал к черно-деревянным постройкам доков, за которыми покрикивали чайки и плескалось море. – Желаю получить побольше удовольствия от денежек скотины Бугета, – оглянувшись, добавил он. – Твои друзья? – Леос облизнул пересохшие губы. Он тоже до самого конца не мог поверить в такой вот неожиданный и счастливый исход. Он вообще не мог поверить, что все, произошедшее только что перед его глазами, было на самом деле, наяву, а не следом шальной полуобморочной попойки. И даже эта девушка, в порванном платье с растрепанными длинными волосами, с глазами, похожими на темные, пьяные капли эля, казалась ему существом из какого-то милого и опасного сна. – Нет. Впервые их вижу. Голову свою пробитую покажи, – Астра оглядела рану на его затылке, шептала что-то, едва касаясь рыжих от крови, слипшихся косм. Он чувствовал, как отступает боль, и прохлада тихонько стекает ручейками по спине. – Я думал, что нас на куски порежут, – признался Леос. – Страшно было. Сначала я за тебя испугался. Проклинал этот кошелек, Бугета, себя за такую глупость. А ты… – он не то улыбнулся, не то скривился от болезненного головокружения. – Как научилась такие фокусы делать? Огнем и прочее? – Училась, Леос. Двенадцать лет или больше того. Я – мэги, промеж прочим, – шутя, Астра высунула кончик языка. – Мэги? – Мэги. Что тебя в этом смущает? – плечико платья сползло набок, но она не спешила поправить, почему-то не стыдясь стоять перед этим мальчишкой, словно обычная оборванка. – Принцесса волшебства… Моя принцесса волшебства! – повторил он, опустившись на колено и прислонившись губами к ее тонким пальцам. – Я и подумать не мог, что вот так вот на рынке… мэги!.. Я только мечтал, что встречу настоящую мэги где-нибудь далеко за лесами Кардора, горами Архаэса. Что буду сжимать ее руку и петь ей серебряно, долго, как птица весне! – О, Сестры Светлые! – Астра вскинула голову, ей было приятно, очень приятно и столько же неловко. – Встаньте, принц сладкоголосый! Скорее встаньте! На нас смотрят! – из окон на противоположной стороне улочки высовывались любопытные, и возле повозки столпились прохожие, поглядывая то на стражей, начинавших все яснее подавать признаки жизни, то на виновницу их нынешнего, неприятного положения. – А я – бард, если вам интересно, – он снова припал к ее руке, целуя сухими горячими губами. – Просто одинокий странствующий бард – бродяга ни на что не способный. – Встань, Леос! – Астра вырвала руку, поглядывая с беспокойством на толпу, собиравшуюся возле громко матерившегося капрала. – И пошли скорее отсюда! Все трое стражников были уже на ногах. Извозчик что-то пояснял им и людям вокруг, эффектно подтверждая сказанное размашистыми жестами хлыста. – Мы найдем тебя, колдовка! Очень скоро! – выкрикнул капрал, решившись сделать еще шаг в сторону мэги. Другие стояли хмуро, боязливо опустив пики. – Поцелуй кобыле хвост! – бросила Астра, чувствуя, что часть сил уже вернулась к ней, потекла по телу струями тепла и, вместе с тем появилась уверенность, что, если потребуется, то она сможет преподнести железноголовым неплохой тандерболт. – Хвост кобыле! – повторил Леос, кашлянув смехом. – Чего потешаетесь, господин бард? Почти так позволяет сказать себе сама магистр Изольда, когда к ней цепляются всякие фаты. – Астре тоже стало смешно. – Но, шет залим, у меня же должен быть свой почерк! Дождавшись, когда гарнизонщики скрылись из виду, они направились к набережной, неторопливо, все еще оглядываясь назад и по сторонам. – Может, отужинаем вместе, госпожа Пэй? – предложил бард, почувствовав аппетитные запахи близкой портовой харчевни. – К тому же нам следует разделить по чести то, что послал праведнейший Архор! – спохватился он, потрясая кошельком с яркой синей вышивкой. – Отужинаем, господин бард. Признаться, я сегодня и хлебной крошки во рту не держала. А кошелек очень кстати. Я даже не смею подумать, что эти деньги краденые. Ведь, правда? – проговорила она с откровенной издевкой, наклонившись к его плечу. – После того, как эти рыночные шуты облапошили столько людей, можно считать, что денежки отобраны самым честным образом. – Наичестнейшим! Мне очень нравится, как ты это говоришь, – он развязал шнурок и высыпал со звоном монеты на ладонь. – Леос, больше полтораста сальдов серебром! – обрадовалась она, ожидая, что их добычей будет лишь горстка медяков. – Так в харчевню? Лучшую в Иальсе! – Лучшую? Ты считаешь, что я могу появиться в приличном заведении в таком виде? – Астра чуть поморщилась, отступая и оттягивая надорванный край юбки. – Принцесса, как вы могли такое подумать?! Вы – редкий бриллиант, – он взял ее руку, поднося к губам для поцелуя. – Найти достойную оправу для вас непросто, но мы постараемся. Уж из того, что только шьют в этом городишке. Идем в лавку Винсчи! От портовых кварталов они поднялись к муниципалитету, заметному высокими блестящими шпилями издалека. В лавке при мастерской модного портного Астра долго не могла подобрать что-нибудь достаточно красивое да практичное. Колокол пробил час Раковины, когда, наконец, она остановилась на темно-зеленом наряде с желтыми вставками и кружевом, спускавшимся от ворота к груди. Такая обновка обошлась почти в сто сальдов, мэги даже расстроилась слегка, только Леос помог быстро забыть о похудевшем кошельке, глядя на нее с восторгом и шепча слова, которые, наверное, не умели произносить самые известные волокиты Олмии. Выйдя от Винсчи, они еще долго бродили по городу, держась в стороне от злопамятной площади Варгиева рынка и обходя на всякий случай патрули стражей. Лишь уже под вечер мэги облюбовала таверну близкую к садам дворца Ронхана, с виду небольшую, уютную, с фигурами Герма у входа и чеканной вывеской «Серебряный шлем». Астра сняла себе комнату на втором этаже, с балконом, увитым стеблями плюща, и чудесным видом на сад, полный цветущих магнолий и гранатовых деревьев; Росну и башни дворца, острые, красные в закате. Леос занял столик внизу, и когда его подруга спустилась, кабатчица, шурша синим фартуком, принесла блюда с морской форелью, жареной до хруста, овощи и горячий хлеб. Они пили вино, молодое, шипящее. Потом сладкое, южное. Бард, держа на коленях китару, играл ей, читал долго стихи, от которых кружилась голова, мысли становились легки, будто теплый туман. Народ, собравшийся здесь, веселый и хмельной, глядел на них то ли с почтением, то ли завистью, кабатчица приносила блюда еще, довольствуясь звоном монет и такими же щедрыми звучными похвалами. Они снова пробовали вино и потом другое, шутили, струны пели в пальцах барда, и огонь танцевал тихо в очаге. Уже около полуночи Леос проводил мэги наверх. – Я останусь здесь, под дверью. Буду еще петь тебе, – сказал бард, пошатываясь и опираясь о стену. – Ты с ума сошел. Будешь мешать соседям, и тебя выбросят на улицу, – она остановилась в проходе у мерцавшего бронзой светильника. – Я не хочу, чтобы тебя выбросили на улицу. – Хорошо, я буду молчать… Ни звука, госпожа Пэй. Только думать о тебе буду. Это же здесь дозволено? Эй! Дозволено?! – он повернулся, обращаясь то ли к стенам, то ли к ушедшим за полог снов постояльцам. – Не лучше ли тебе войти? Но только тихо, – Астра открыла дверь и взяла с полки светильник. – Правда? Ты позволишь? – он скользнул следом, словно плутоватый кот. – Позволишь?! Я буду, как форель. Как мертвая жареная форель. – Я уже позволила. Нет, ты как пьяная форель. И тише, господин бард. А главное – не вздумайте приставать ко мне, – она погрозила пальцем и отошла к окну, отдергивая шелковую штору, вдыхая теплый ночной воздух. – Я тоже пьяна, но не настолько, чтобы упасть в объятия человеку, которого знаю лишь один день. – Разве это был плохой день? – Очень хороший, Леос. Мне никогда не было так весело. Честное слово. И никогда я не была так пьяна. – Я тебе совсем не нравлюсь? – он в нерешительности положил китару на стол. – Нравишься, – она почему-то вспомнила о Голафе, мысли путались, плыли кольцами тумана, вспомнила стоявшего на колене барда и его губы, касавшиеся руки. – Только это ничего не значит. Знаешь, как-то я чуть не сожгла одного наглеца, слишком назойливо пристававшего ко мне? – соврала она. – Да. А другого заморозила в большую печальную ледышку. В общем, это ничего не значит. – Даже одного робкого поцелуя? – луна освещала его лицо, наклонившееся к ней, рука осторожно коснулась талии. – Не знаю… – она тоже потянулась к нему, трогая его влажные губы своими. – За это же не заморозишь? – он оторвался на миг, заглядывая в прикрытые длинными ресницами глаза, таившие манящий золотисто-темный свет. – Нет, пока нет, господин бард. На тебя довольно трудно разозлиться, – добавила она, наматывая его светлый локон на палец. – Я тебя люблю, Астра Пэй. Клянусь, без всяких винных паров. С первого мгновения, как увидел там, на рынке. Она легла, прикрывшись мохнатой шерстяной накидкой, он опустился на пол возле ее кровати. * * * Сойдя на палубу, Давпер остановился, держась за поручни и наклонившись над бортом «Нага». Размытое пятно луны плыло в черной воде, низкие волны облизывали крепкое тело когга с тихим плеском, отражая звезды и медные, покачивающиеся огни у кормы. Это была хорошая ночь, теплая, чуть пьяная, как большинство ночей Иальса. На площади за причалом, освещенной языками костра, еще продолжалось веселье, маячили фигуры матросов, жадных до вина и развлечений гуляк и избалованных портовых шлюх. – А она настоящая мэги, – прервал его мысли Морас, спускаясь с кормовой надстройки. – Такой фейерверк устроить – талант иметь надо. – Но теперь никуда ей не деться, – добавил следовавший за ним начальник абордажной команды. – Вместе с шутом остановились в «Серебряном шлеме». Чего б не позволить деревенской роскоши за денежки толстяка Бугета? – Хорошо, Бот, – Давпер кивнул, слушая голоса и хохот, доносившийся с берега. – И завтра она придет. Мне нужны записи Керлока. Пусть наши люди следят за ней и перехватят возле дома старика. Ведь кто знает, что на уме у взбалмошной девки – может и принести книгу, а может и сбежать с ней. От шута там избавьтесь сразу. – А если она не сможет вытащить книгу? Допустим, дверь не хватит ума взломать, или еще какая дрянь? – поинтересовался Бот. – Мы не можем ждать больше трех… ну пяти дней, – капитан запахнул плащ и присел на бочку, положив рядом трость. – Пока ветер попутствует, и море не штормит до акульих потрохов. Иначе не доберемся к Карбосу в срок. – Подождем три дня, Морас. Не более. Потом эту мэги ко мне при любом исходе. Руки за спиной потуже скрутите, чтобы беды здесь не натворила. И уже завтра начинайте готовить корабль, – Хивс достал костяную коробочку, разглядывая серебряную инкрустацию, холодно и волшебно блестевшую в луне, извлек несколько листьев мако. – Остается надеяться, что дела у магистра Канахора сложатся также хорошо. Пойдем-ка, посмотрим наш товар, господин Морас, – он усмехнулся и тут же поморщился от горьковатого вкуса зелья, щипнувшего язык. Они спустились на нижнюю палубу, освещенную вдоль прохода масляными светильниками, тихонько качавшимися в бронзовых кольцах. Здесь было душно и сыро, из-за приоткрытой двери тянуло запахом луковой похлебки и рыбы. – Господин Давпер… – прислуга, судя по кривоногой походке и сероватому цвету лица, полугном, – от неожиданности расплескал кружку эля. – Чем услужить, господин Давпер? – встрепенулся он, предано глядя выпученными глазенками – пролитый напиток стекал по рубахе и капал на пол. – Птичек покажи, – Морас пригнулся, проходя под брусом. Хивс последовал за ним и шустрым, звенящим отмычками, ключником. – Вот, пожалуйста, господин Морас, господин Давпер, – открыв дверь, прислуга поклонился, едва не уткнувшись в живот капитану. – Арбея, Аснис, Авла, Апиода и Анита, – последней из молодых женщин, находившихся в каюте, усланной потрепанными циновками, Морас назвал высокую блондинку с худощавым лицом и синими, еще влажными от слез глазами. – Хороши, – Давпер сплюнул на пол потерявший вкус мако, в голове плыл легкий приятный туман. – Так выбирай на ночь, – Морас будто усмехнулся левой половиной лица, тронувшегося морщиной. – Как говорит Наод «вкуси плоды, пока их не съела мрачного времени гниль». Выбирай, чтобы было не жалко расстаться на Карбосе. Давпер стоял некоторое время в раздумье, глядя на разных, довольно приятных женщин, прятавших испуганные и уставшие глаза за опущенными ресницами. – Не сегодня, капитан, – мне нужно выспаться, – решил он. – А я, пожалуй, возьму… снова ее, – подойдя к Аните, капитан поднял подбородок девушки, второй рукой несильно стиснул грудь. – Морас, для мэги подготовьте отдельное помещение. Лучше поближе ко мне, – распорядился Хивс и вышел в коридор. Глава третья Баллада порванных струн Скобяной лавки, названной Давпером Хивсом как место встречи, они достигли вовремя – стрелка на часах башни только коснулась хвоста ящероподобного существа. Слева виднелись доки, длинные бревенчатые здания портовых складов и остов небольшого судна. Справа находился порт, тянувшийся до скалистого мыса, редко поросшего пиниями и травой, с темным пестом маяка в свежем утреннем небе. У причала терлись крепкими бортами корабли, разбуженные слабым тягуном, грузчики валили мешки с повозок на настил, рыбацкие лодки возвращались с уловом. Матросы тоже возвращались, большей частью после ночной попойки: кто, угрюмо переставляя непослушные ноги, щупая пустую мошну да саднящие побои на лице, кто, еще не расставшись с компанией, и горланя нескладно обрывки вчерашних разгульных песен. – А вот и господин Хивс, – Астра узнала его издалека по быстрой походке и синему мундиру с белым воротником. С ним шли еще трое похожие на матросов или лихих парней, ставших известными, как братство Пери. – Чудесное утро, мэги Астра, – остановившись на ступенях перед входом в лавку, Хивс отпустил легкий поклон. – Великолепное! – Астра сплела пальцами рунным знаком Радости и с улыбкой смотрела то на Давпера, то на людей в банданах – их лица казались ей знакомыми. – Очень приятно, что вы – человек слова, – заметил Хивс следом за ударом колокола, обозначившим час Василиска. – Я всегда отношусь к делам очень серьезно, господин Давпер. Вернее, мы относимся. Познакомьтесь, мой ближайший друг и помощник – Леос, – не сводя глаз с Хивса, она потянула барда за рукав. – Рад, безумно рад! – в приветствии гилен Пери прижал руку к груди, бледные губы над клином черной бородки сардонически изогнулись. – Вероятно, вы поэт или бард. Ваши глаза светятся стихами. – Совершенно верно, – Леос сдержано поклонился. – Я рифмоплет, ценитель сладкой красоты, вина любитель, по жилам синим Эдоса ручей, но рядом с Астрой Пэй – я просто серый воробей. – Ну что вы. Зачем так принижать себя, – с тенью презрения поморщился Хивс. – И в Иальсе вы, конечно, не так давно. Впрочем, это не имеет значения. К делу! – мигом потеряв интерес к барду, он обратился к Астре: – Госпожа Пэй, если выйти из юго-западных ворот и двигаться дорогой вдоль побережья, – он повернулся, указывая правее маяка, за утесы над которыми вились крошечные точки птиц, – то за час с небольшим вы доберетесь до имения Керлока. Его, кстати, неплохо видно с городских стен – двухэтажный домик, жалкий, с обвалившейся крышей. Скажу сразу: народ наш побаивается этого места. Не знаю, по каким таким серьезным причинам, но все объезжают его. Слышал только, что этот Керлок при жизни занимался алхимией, какой-то нечистой механикой, ну и не без магии все это. – Был эклектиком, – обобщила Астра. – Да, кажется, так эти дела называются. Так вот, со стороны сада в том доме есть вход в его мастерскую, и там должна быть старая книга – вот ее мне и нужно достать. – Только и всего? – мэги все еще смотрела на юго-запад, за пепельно-серый палец маяка. – И вы платите за это 500 сальдов? – в вопросе Леоса смешалось недоверие и разочарование. – Как-то странно, добрейший господин Давпер. Ведь если бы все так просто, вы бы могли забрать ее давно сам. – Гм, ну во-первых, не «давно». О книге старика я прослышал несколько дней назад. Поэтому и побежал за помощью к Варольду. А во-вторых, я не говорил, что все так просто. – Хивс неторопливо достал костяную коробочку, украшенную серебром, взял щепотку тертых листьев мако и положил зелье под язык. – Совсем не просто. Дверь в мастерскую закрыта изнутри, скорее всего на засов. Мои люди уже пытались открыть ее по-всякому – только топоры сломали. Видимо, колдун заклятия наложил. Одного из моих матросов убило там насмерть, отскочившим молотком. И другого вскорости покалечило. Напуганы были ребята. А ночью ужас такой пережили, что их теперь идти туда не заставишь. Но мэги-то всякие подземные звуки и голос старика, что, я думаю, только спьяну послышаться может, не испугает? – Голос старика? – рассмеялась Астра. – Господин Давпер, несколько дней назад я трупника превратила в горстку пепла. Шутя так. А как же получилось, что дверь в мастерскую заперта изнутри? Ведь в доме никто не живет? – Не знаю. Может сам Керлок магией или какими-нибудь приспособлениями все это дело запечатал от посторонних глаз. А может, закрылся, да и помер там. Не важно это. Меня интересует только книга, – его глаза, вязкие, с мутным оттенком болотной жижи внимательно смотрели на нее. – Для мэги отодвинуть задвижку или разобраться с печатями труда не составит. Правда? Это, наверное, так же легко, как направить в цель дротик. – Господин Давпер, неужели вы снова подглядывали за мной? – сказала Астра, на этот раз почти без раздражения. – Глупости. На рынке о вашей уловке много разговоров было. Кстати, это мои люди, случайно оказавшись поблизости, остановили озорников Бугета. Тех самых, что бежали за вами, держа наготове ножи. Скажу вам по секрету, мошеннику Бугету подчиняется большинство воров рынка и прочий сброд округи. Да… А вы весьма обидели его, на глазах у всех отняв кошелек. Весьма! – Давпер шутливо погрозил пальцем и поглядел в сторону гавани, где стоял на рейде двухмачтовый когг с ярко-красной полосой под фальшбортом. – Вот почему я подумал, что господин бард в Иальсе недавно и плохо знаком с местным людом. Но сейчас вам опасность от варгиевой шайки не грозит – вы под моей защитой. – Похоже, что вы здесь влиятельный человек, – Астра тоже повернулась к причалу. Возле повозок, на которые грузили толстых трепещущих рыбин, она увидела знакомую фигуру, и хотя глаза слепило утреннее солнце, мэги без труда узнала Голафа Бриса. – В некоторых случаях не меньше, чем магистр Варольд, – не без удовольствия признал Хивс. – Но сейчас это не столь важно. Почему вы не спрашиваете, какая книга мне нужна? Ведь в мастерской старика может оказаться много книг. – Этот пикантный вопрос я хотела оставить на закуску. Но раз уж вы об этом заговорили… – Астра хитро прищурилась. – Так какая, господин Давпер? – Меня интересует книга голема. Всего лишь. Инструкция по его изготовлению, – Хивс отметил, что его слова мэги приняла почти безразлично, значит, она ничего не знала о некогда нашумевших опытах Керлока, пожалуй, это было ему на руку, и он добавил: – остальное добро можете забрать себе. – Очень хорошо, я найду эту книгу, – с готовностью согласилась Астра. – Мы отправимся сегодня же, только запасемся кое-чем в дорогу. – Тогда желаю удачи, госпожа Пэй, – Давпер небрежно поклонился и зашагал к трактиру, приметному парой пузатых бочонков, болтавшимися на цепях под вывеской «Красный краб». – Где мы встретимся завтра? – крикнула вслед Астра. – Я сам вас найду, – ответил он, не оборачиваясь. Едва Давпер со своими спутниками скрылся из виду, Голаф пересек выходящую на пристань улочку и подошел к мэги. – Прекрасно выглядишь, Астра Пэй! – искренне заметил он еще шагов с десяти, даже приостановился на миг, словно желая разглядеть ее лучше именно в таком ракурсе. Новое платье из темно-зеленого сукна с песочно-золотистыми бархатными вставками действительно подчеркивало грацию фигуры его недавней знакомой. Волосы, черные с рыжеватой искрой, теперь аккуратно уложенные, обрамляли лицо блестящими волнистыми линиями. – Да? Мне об этом с утра говорили многие, – Астра шагнула ему на встречу, замечая красные прожилки в его глазах, усталое, изнуренное бессонницей или крепкой попойкой лицо, и следы плохо отчищенной грязи на камзоле. – А твои дела, похоже, не слишком хороши. – Вот не надо язвить, дорогая. Бывало, конечно, получше, – франкиец коротко взглянул на барда и поправил плащ, свисавший с плеча. – Ты уже успела обзавестись сердечным поклонником. Так, Астра Пэй? Нет сомнений, твои женские чары не уступают талантам мэги. – Здесь и не может быть сомнений, Голаф. Перед тобой известный всем бард Леос, – представила она, и Леос, довольный вниманием, прижал ладонь к груди. – Вчера мы славно провели время. Он даже сложил несколько песен обо мне. Наши приключения начались с Варгиева рынка. Не слышал? – Нет, как-то не пришлось. – Ха, об этом говорит весь город. Потом был изысканный, верно королевский, ужин, – продолжила она. – Напились до кровавых вессов в глазках и спали в одной комнате. Так здорово! – Надеюсь, не в одной постели? – почти безразлично спросил рейнджер. – Какое тебе дело, Брис? Мы, кажется, вполне счастливо расстались еще три дня назад. Да будет тебе известно, Леос – мой друг. Настоящий друг. И может быть… – она недоговорила, решив закончить последнюю фразу милой улыбкой. – А тот, – Голаф небрежно кивнул в сторону, где скрылся Давпер, – тот, с которым вы здесь мило беседовали, тоже друг? – Господин Хивс? У меня с ним дела. Довольно серьезные. На… – подняв взгляд к небу, она сладко добавила: – пятьсот сальдов. – Пятьсот сальдов? Послушай, девочка, ты связалась с дурной кампанией. Я не имею в виду тебя, Леос, – повернувшись к барду, заметил Брис, – тебя я просто не знаю, а если чего не знаю, то не буду зря трепать языком. А вот о тех людях, которые обсуждали что-то здесь с вами, мне довелось узнать кое-что. Не представляю, что обещал вам Давпер, но мой совет – держитесь от них подальше. В общем-то, из-за этого я к вам и подошел. Хочу предупредить: они не заплатят ни тертого шилда, а неприятностей вы хлебнете, уж верно больше, чем вчера вина. – Великоумный господин рейнджер, не говорите чушь. Я не так глупа, чтобы кто-то сумел меня с легкостью облапошить. По крайней мере, в этом деле я ничего не теряю, но верно приобрету книгу голема… – она на миг замялась, этого не нужно было говорить Брису, – ну, или что-нибудь стоящее… Тебе это как бы не нужно знать. Я же вижу, тебя корежит от зависти, хотя ты из башмаков выпрыгиваешь, разыгрывая роль этакого заботливого благочестивого паладина. Мне твои наставления ни к чему. Вот так. Пока. – Астра повернулась к товарной площади, собираясь уйти. – Все же ты глупа, – с недовольством проговорил Брис. – Господин Голаф, попрошу, не сметь говорить так с мэги! – Леос вытянулся, строго глядя в хмурые глаза рейнджера. – Еще раз повторяю, господин бард, я достаточно знаю о людях, с которыми вы имели неосторожность связаться. Я знаю о них такое, что волосы у вас вскочат дыбом и струны на вашей лютне мигом лопнут, – бросил раздраженно Голаф. – Астра, если ты откажешься от затеи с книгой, или что они там пообещали еще, я дам тебе пятнадцать сальдов – это все, что у меня есть. Дам прямо сейчас. – Моя Рена, какое великодушие! Ты должен мне сорок, франкиец. Со-рок! – внятно повторила она. – И без всяких условий. И я долги не прощаю. Это не жадность – это мой принцип. Я не позволю, чтобы из меня дуру делали. До встречи. – Астра отошла в сторону и, повернувшись, добавила: – Не вздумай ходить за мной следом. – Парень, – негромко окликнул барда Голаф, в затянувшемся молчании они смотрели друг на друга. – Желаю тебе удачи, – выдавил Брис. – И еще осторожности. Постарайся видеть чуточку дальше собственного носа. * * * Дом Керлока стоял в лиге от, тянувшегося по побережью, старого тракта к Олмии и Нолду. Тропа к этой дороге, изгибавшаяся вдоль молодой ореховой рощицы, давно заросла, и им пришлось продираться сквозь высокие сорняки. Лишь ближе к скалам, торчавшими кривыми зубьями над берегом моря, идти стало легче. Сокращая путь, они поднялись по каменистой осыпи. Ворота, повисшие косо на проржавевших петлях, были открыты. Брус, когда-то запиравший их, валялся поперек прохода, его оплетала тонкая трава, из которой кое-где выглядывали звездочки крохотных белых цветков. Астра ненадолго остановилась – внизу на берег набегали волны, сердито шумя и оставляя белые перья пены на блестящих базальтовых выступах. Солнечные лучи разбивались о неспокойную темную воду, и осколки их отлетали яркими бликами. – Ты знаешь, Леос, когда-то у меня была раковина, которая шумела, как это море… – тихо сказала Астра. – Странный, чем-то волнующий голос. Его я могла слушать часами. Следом приходили фантазии, детские, смешные, наверное, теперь. А потом появлялась Изольда… – И где же она сейчас? – Леос коснулся ее плеча своим и тоже посмотрел вниз. – Изольда? – Нет, твоя возлюбленная поющая раковина. – Там же, где и детство. Разве ты не знаешь, что все когда-то теряется, – Астра повернулась к воротам. – Пошли, нечего тут больше разглядывать. Дом оказался совсем пуст. Кто-то сжег мебель, и на полу валялись куски обгоревших досок. Местами на стенах чернели широкие языки сажи, доходившие до потолка, в проломы которого было видно небо. По углам забилась прошлогодняя листва, нанесенная ветром через разбитые ставни, кое-где прорастали белесые стебли, похожие на длинных жирных червей, и такие же бледные пучки травы. – Глянь-ка, – сказала Астра, заметив возле сгнивших останков стола, округлые шляпки грибов. – Если бы я была ведьмой или какой-нибудь помешанной травницей, то обязательно собрала их побольше. – Что в них такого? – ковырнув листву ногой, Леос брезгливо разглядывал толстого слизняка, шевельнувшегося на грибнице. – Ну как сказать… Если их растолочь вместе с пометом летучей мыши, то получится весьма ценное снадобье, – Астра тихо хихикнула. – Ценное для мужчин. Нужно это все потом съесть, став за спиной желаемой девушки, и… все – она до могилы твоя. – Правда? – бард наклонился над находкой с заметным интересом. – А если без помета? – Можно и без. Только тогда подействует наполовину. Ты прихвати их, Леос. Думаю, мыши летучие тоже здесь должны быть в достатке, – Астра слышала, как звякнула, спадая со спины его китара, и, посмеиваясь, направилась к ступеням вниз. Когда она оглянулась, Леос стоял за ней, торопливо разжевывая шляпку гриба. – Леос, ты сумасшедший! Я же пошутила! – мэги всплеснула руками, и спутник ее, оцепенев на мгновенье, принялся старательно выплевывать отвратную массу. – Я только хотела проверить соберешь ли их ты для меня! – Шет залим, принцесса, я… – он еще раз сплюнул и вытер губы рукавом, – я тоже подумал, что ты шутишь. Но мало ли… Так ты не знаешь, что это за грибы? Может, действительно, до могилы… и быстро? – Не знаю, наверное, навозники обыкновенные. Жив будешь, сладкоголосый, – она улыбнулась и погладила его шелковистые волосы. – Нет, ну я, правда, не думала, что ты их в рот сразу. Идем во двор. Через низенькую дверь они вышли в сад. Странно, здесь росло много цветов, будто сама земля, почуяв волю от опеки мрачного старика, радовалась обилием садовых растений. Кусты нежно-желтых роз огораживали лужайку с соцветиями густо-синих флоксов. Над мощеной дорожкой, неразличимой уже в траве, изгибались сочные стебли лилий, и выше ветви персиковых деревьев оплетал мелколистный дичавший виноград. Гранитная статуя, склонившаяся над фонтаном, печально смотрела на круглые листья кувшинок и на водомерок, скользивших по зеленоватой воде. – Хорошо здесь, – бард вздохнул, прислоняясь к замшелому стволу старого дерева, слушая щекой блаженную прохладу и покой. – Даже этот дом, похожий на ветхие кости, не портит великолепия сада. Я бы подумал, что Чистая Эта ступала здесь и отметила божественным прикосновением этот уголок. – От стен веет холодом и тайной, словно от древнего саркофага. А сад, конечно, чуден. – Астра дотронулась до цветка, и с вырезанных причудливо лепестков скатились капли влаги. – Когда состарюсь для странствий, я тоже найду себе дом где-нибудь подальше от города и даже дорог, непременно с таким же вольным, запущенным садом, – он все еще стоял, прижавшись щекой к мягкому мху и наблюдая за мэги, бросавшей широкие лепестки ромашки в чашу фонтана. – Мечтатель. Что же ты будешь делать там, в одиночестве? – Вспоминать… Все так же сочинять баллады. Баллады о тебе, – он сорвал несколько соцветий с ветки, подошел, чтобы вплести их в ее растрепавшиеся волосы. – Ты очень красива, госпожа Пэй. Особенно здесь, среди нектара роз и тишины. – Леос, пока подкрадется хромая старость, и поседеют твои золотые кудри, ты встретишь еще много красивых девушек. И влюбишься множество раз. – Астра усмехнулась, щурясь, то ли от солнца, то ли от похожих на сладкое притворство мыслей. – Говорят, нет на свете ничего более непостоянного, чем разгульное сердце барда. Слова его – песни, песни на ветру, и сам он – ветер. – Только это неправда. Я докажу, что это не так, – он взял ее руку, тихонько притянув к себе. – Чем? Еще скушаешь грибочков? – она чуть не рассмеялась, глядя на его беспокойные глаза. – Дай лучше свой кинжал. – Зачем? – Леос потянулся губами к цветку в ее волосах. – Будешь клясться на крови! – произнесла она, оттолкнув его. – Шучу, сладкоголосый, просто пора начать, то, зачем мы пришли. Она перерезала гибкие стебли плюща, заслонявшие железную дверь. Теперь было видно, что взломщики весьма старательно поработали здесь – вмятины, глубокие борозды покрывали ее, словно щит воина после тяжкого побоища, но дверь, ничего, выстояла и, видимо, выдержала бы еще куда более сумасшедшие атаки. – Керлок прятал здесь что-то очень ценное, иначе зачем ему такая прочная дверь, вдобавок с заклятием? – бард стоял сбоку, раздвигая оплетавшие стену стебли. – Здесь нет заклятия. Помощникам Давпера померещилось с перепугу. Или были пьяные, – Астра прижала ладони к холодной шероховатой поверхности двери и сосредоточилась. – А дверь просто заперта изнутри. На задвижку. Чувствую край железного стержня в петле. Она напряглась, улавливая кончиками пальцев тончайшие вибрации железа, медленно потянула ладони в сторону. Запор не поддался. Капли пота выступили на лбу, собираясь над бровями и скатываясь по лицу. Медленно, с дрожью от растущего напряжения, Астра водила ладонями от базальтовых выступов к толстым кованым петлям, словно гладя огромную дикую кошку. – Айро-квот-файс-спелл! – она попыталась призвать на помощь существо воздуха. Внутри что-то скрипнуло, и дверь качнулась, но это усилие оказалось слишком немощным, чтобы открыть ее. Мэги вытерла мокрый лоб, снова прижала ладони к покореженному металлу, злясь и вкладывая всю силу. Вторая попытка закончилась так же неудачно, засов даже не дрогнул. Встряхнув сердито волосами, Астра отошла и села на парапет фонтана. – Ничего не выйдет, – признала она. – Эту штуку не просто было бы открыть даже с той стороны. Хоть зубами грызи! Заржавело все. Не знаю, что делать, Леос, но что-нибудь придумаю. – Может быть, там, в подвале была печь? Должна быть, если это мастерская алхимика. Стоит поискать в доме дымоход. Я бы рискнул спуститься. Уже имею опыт, – пожевывая стебель цветка, вспомнил Леос. – Потешный, правда. Мы с приятелем так из замка возле Лузины удирали от взбесившегося олена. – Ерунда это. У меня совсем нет желания мараться сажей, тем более впустую. И других полезных мыслей тоже, увы, нет. Мы можем застрять здесь не на один день и не добиться ничего. Когда-то жрецы Тода и некоторые близкие им маги умели проходить сквозь стены, но это было слишком давно… – Астра не договорила, у входа в мастерскую послышался скрежет. – Ты слышала? – Леос взволнованно вскочил, нацелившись взглядом в нишу стены. – Нет, ты слышала, счастливая Астра Пэй?! Это тайной силой делаешь ты или нам сам Герм помогает?! Астра обернулась. Дверь дрогнула, словно кто-то ударил по ней, дрогнула, и стало видно темную щель между ней и стеной. Они стояли молча, приоткрыв рты, прислушиваясь к странным звукам из недр подземелья и биениям своих сердец. – Это не я и не знаю, боги ли… – прошептала мэги. – Ты же видел – этот проклятый засов даже не думал двигаться с места! Леос шагнул вперед, нащупав в складках одежды твердую рукоять кинжала, остановился и осторожно толкнул дверь. Она поддалась с ржавым стоном, таким громким в тишине, что бард отшатнулся, взглянул на стоявшую рядом мэги – ее строгое и спокойное лицо будто вернуло ему каплю храбрости. Вместе они вошли в открывшуюся арку. Вниз вели ступени, изгибавшиеся полукругом. Запах старого тряпья и сырости полз змеей. Они спускались неторопливо, прислушиваясь к вновь наступившей тишине. – Факел нужен. – Леос вглядывался вдоль хода, почти неразличимого в полосе бледного света сквозившего сверху. – Пожалуй, я вернусь в дом, подыщу что-нибудь. – Ты забыл, что я кое-что умею, – спустившись с последней ступени, Астра прошептала заклятие, и легкий, светящийся голубым шарик всплыл с ее раскрытой ладони. Взмахом руки она направила светляка по проходу дальше. Паутина свешивалась со стен, заслоняя глыбы камня, похожие на бугристые черепа морков. Какие-то ящики валялись грудой в углу, разбитая бочка ощерилась досками. Они вошли в большой зал. Сияющий шарик, созданный мэги, был слишком слаб, чтобы осветить огромное помещение целиком, они могли разглядеть лишь приоткрытые двери в темный коридор, полки вдоль стены и силуэт какой-то машины. – Не это ли – старик Керлок? – Леос попятился. Рядом с перевернутым стулом, скорчившись, лежал скелет. Лохмотья, оставшиеся от некогда богатой одежды, едва прикрывали желтые кости. – Я с ним не была знакома. Да и как определишь теперь по этому личику? – Астра глянула на мертвеца, длинные седые волосы которого, заслонявшие пустые глазницы, были чем-то похожи на клочья паутины, свисавшей во множестве повсюду. Рядом с трупом поблескивало тонкое стекло разбитой реторты. На столе тускло светились колбы, соединенные трубками, по краю дубовой столешницы был густо рассыпан рыжий порошок. Выше подставки в виде птичьих лап стоял бронзовый диск, покрытый изящными рунными знаками. Непонятное сооружение из перекрученных медных пластин и труб, выходящих из жерла давно остывшей печи возвышалось надо всем, словно надгробье или памятник бредовым идеям погибшего бесславно мизантропа. – Не знаю, чем он здесь занимался. Похоже чем-то на астральную ловушку, только сложнее, – сказала Астра, трогая пальцем железный остов. – Видимо, не прост был и сам Керлок. Она наклонилась, рассматривая вытравленную на гладкой меди черную руну, тонкую и совсем бессмысленную рядом с грудой этого мертвого металла. – Знак Модреда… надо же… – Астра повернула пластину, гладкую, как зеркало, заметив, как мелькнуло там ее отражение. Магический шар осветил подставку, позеленевшую патиной, на которой еще остались кусочки разбитого кристалла. Сплетения тонкой серебряной проволоки, охватывающей стержни, рисовали цветок, в каждом лепестке его покачивалась капля ртути, запечатанная в стекле. Послышался шорох. Бард порывисто обернулся, ладонь, сжимавшая кинжал, вспотела. Астра направила светляка в угол – там была крыса, обычная серая крыса с маленькими злыми глазками и голым, как червь хвостом. – Ты боишься, Леос? – Астра, шутя, поманила зверька пальцем. – Неужели можно испугаться такого прелестного создания? Хочешь, я поджарю ее для тебя? – Крыску – нет, но кто знает, что спрятано в подземелье этого колдуна. Ведь люди Давпера слышали странные звуки. Конечно, я боюсь немного, но больше восторгаюсь твоей смелостью. Клянусь, мне будет, что вспомнить потом. – А ты не думаешь, что те неудачники действительно могли слышать голос Керлока? Допустим, так, – она взяла со стола уцелевшую колбу и, прислоняя губы к пыльному горлышку, басовито проговорила: – Гнусные воришки! Хо-хо-хо! Вы пришли за моими сокровищами, но не получите ничего-го-го! Ваше тухлое мясо съедят крысы, ваши кости останутся гнить здесь-есть-есь! – Именно так. Астра повернулась на раздавшийся за спиной негромкий голос. – О, Эта Светлая! – вскрикнул сдавленно бард и попятился. – Гнусные воришки, от вас не останется даже косточек. В этом ты прозорлива, юная мэги. – Офренеть! Сам мастер Керлок, как я догадываюсь! – движением руки Астра направила светляка к явившемуся из тьмы существу. – Похоже, не мил был ты богам, если душу до сих пор не пускают в Эдос. И ты меня даже чуточку напугал – думала здесь завелась большая говорящая крыса. Терпеть не могу крыс, – она распрямила пальцы и грызун, сидевший тихо в темном углу, взвизгнул, обожженный ослепительной искрой. – Ты очень отважна, мэги. Очень. Или совсем безголова! Я действительно мастер Керлок. Я здесь хозяин. А твой друг, наверное, уже подмочил штаны. – Отходи, Астра! Я задержу его! – бард стоял, широко расставив ноги и выставив перед собой нервно дрожащий кончик кинжала. – Это ни к чему, дорогой, – она шагнула к призраку, сгустившемуся быстро из размытого облака в сгорбленную темную фигуру старика. – Может, решим все миром, Керлок? Нам нужна только книга. Книга голема. А побрякушки, – она провела пальцем по звонким склянкам на столе, – и всякое прочее пусть пылится здесь вечно, если угодно. – Кто ты такая, чтобы сметь спрашивать о моей книге?! – глаза его, взиравшие из-под низких косматых бровей, стали пронзительно-желтыми. – Так ты уже мертв, тебе книга бесполезна. Отдай ее, а я похлопочу, чтобы твоя душа нашла дорогу в лучшие миры, – Астра опустила светляка ниже, поглядывая на захламленные полки за столом. – Нет! Я свободен в тысячу раз больше любого из вас! И знаю, где мне быть! Вы не получите ничего! – он вдруг оторвался от земли, и ветер толкнул мэги жесткой волной. Светляка швырнуло вверх, ударившись об каменный свод, он рассыпался роем пищащих искр. Вмиг стало темно. Бестелесная и гневная сущность эклектика пронеслась где-то рядом с силой урагана. – Беги, Астра! – вскрикнул бард, делая неуклюжие, бесполезные выпады кинжалом наугад. – К выходу! Приоткрытая дверь далеко по проходу бросала на ступени сероватую полоску света, а тьма вокруг казалась густой, липкой, как паутина, – они были мухами, пойманными черным пауком. – Спокойно, Леос! И выбрось свою железяку – меня сейчас проткнешь, – мэги кожей почувствовала надвигающуюся яростную атаку духа, пригнулась, едва не упав на колени, и, сотворив быстрые пасы ладонью, выпустила сразу три светящихся шара, воспаривших вверх. Леос был уже рядом с ней, отчаянно вспорол клинком воздух перед призраком. – С-щенок! – Керлок хлестко ударил в лицо, и бард отлетел в сторону, рухнул, скорчившись от ужаса и электрической боли. Тут же Астра ответила фаерболом– шар огня со свистом прошел насквозь бесплотную фигуру и угодил в стол. – У-хо-хо! Ты точно безголова! – кувыркнувшись, Керлок вознесся к потолку, глядя сверху желто и пронзительно, будто химера Некрона. Стол горел. Голубым, ярким вспыхнул порошок. Лопнули склянки, потекли с клокотанием. – Беги, Астра! – взмолился бард, силясь подняться на четвереньки. – Сам беги, – она уклонилась от броска Керлока, лишь холодная волна пустоты разметала ее длинные волосы. «Думай, мэги! Думай», – Астра отступала вдоль стены, уводя от беззащитного Леоса взбесившегося духа, – «Огонь, Вода, Земля… нет! Воздух!» – она сложила руки на груди и быстро прошептала заклятие. Едва Керлок метнулся к ней, мэги выбросила руки вперед, широко разводя пальцы. Воздушный щит развернулся оглушительным хлопком, отбрасывая призрака к выщербленной колонне, держащей свод. – А ты, оказывается, кое-что умеешь, – хозяин подземелья взмыл к потолку, его серое костистое лицо смеялось. – Интересно, на сколько тебя хватит. – Я тебе не лошадь, чтобы выносливость демонстрировать, – она снова сложила руки плотно на груди, стараясь дышать ровнее и вбирая незримую силу эфира. – Иди сюда. Закончим эту игру. Щит лопнул, звонко разлетевшись клочками тумана. На столе вспыхнуло пламя, перебросилось на груду ящиков, и по подземелью поплыл удушливый дым. – Ты можешь только защищаться, мэги. Но твоим силам есть предел, и он почти наступил. Смотри! Астра успела заметить, как вдруг колба сорвалась с полки у стены и метнулась к ней. Мэги отскочила в сторону – сосуд разлетелся слева от ее головы, брызнув маслянистой бурой жидкостью. Призрак проворно повернулся, и тут же она едва смогла отклонить тяжелый молоток, брошенный в Леоса. – Хватит, Керлок! – Астра подняла руки, выдохнув раздраженно заклинание. Воздушный щит возник прямо перед носом алхимика, изогнулся полусферой, сверкая, словно стеклянная пыль. – Это и все? – призрак оскалился, роясь в складках одежды. – Не все, оглянись, мастер! – она отпустила зудящую на кончиках пальцев тугую волну – со шлепком появился второй щит, уплотняясь, жадно всасывая силу эфира. – Гринх мора! – выругался старик. Оба щита соединились в непроницаемый пузырь. – А вот это – все. Все! – мэги торжествующе выступила вперед. – Ты как рыбка в склянке. Хочешь, водички налью? Иль что-нибудь из твоих мерзких снадобий? – С-сучка! – он вертелся, действительно как пойманный пескарь, толкая кулаком радужные стенки. Сфера лениво опускалась к пламени, полыхавшему над столом. – Так, как, мастер Керлок? – Я найду книгу, и бежим! – Леос окончательно пришел в себя и бросился к полкам у дальней стены, на которых виднелись свитки и пыльные корешки ветхих фолиантов. – Эй, бард, там, – старик изогнул палец к обитой медью двери. – Сразу увидишь. В синем сафьяновом переплете. А ты возьми это, Астра Пэй. – Что «это»? – Астра наклонилась, разглядывая останки прежнего тела эклектика. – Кольцо. Видишь там, с полупрозрачным камешком? Вот возьми его. Оно силу имеет – многие за ним гонялись. В чем сила – не скажу. Ведь ты хорошая мэги – сама разберешься… когда-нибудь. – Она лучшая мэги! Самая! – Леос вышел с книгой, глаза его блестели торжеством. – Ну, так уж и самая… – закинув руки за голову, Керлок перевернулся на спину. – Впрочем, ты прав, бард. Люби ее всем сердцем. И ступайте отсюда, пока я не передумал. Ступайте! Здесь больше нет ничего вам полезного. Если, конечно, ты, мэги, не хочешь прихватить что-нибудь из довольно редких составов там, на полках. – Спасибо, мастер, – Астра медлила. – Спасибо. Мы славно развлеклись. Ангро-воэта-диан-спелл! – прошептала она, плавно опуская ладони, из туманного облачка, заклубившегося под потолком, упали кали воды, зашипев в пламени над столом. Огонь сник и скоро погас совсем. – А это, – мэги обвела пальцем в воздухе круг, намекая на сотворенную собственной хитростью сферу, – скоро рассеется, – можешь пугать незваных гостей дальше. От дома Керлока они бежали, не останавливаясь до самого берега моря. Тропа здесь была столь крутой, что быстрый спуск по ней казался полетом. Астра, прижав крепко книгу, бежала впереди. Ее волосы, разметавшиеся в стороны ветром, были подобны крыльям, черным с яркими рыжими отблесками солнца. Расставив руки, Леос ястребом стремился за ней, из груди его вырывался восторженный смех, небо блестело в глазах, мимо проносились скалы с перьями пышных трав, снизу набегало море, хохочущее хлопьями белой пены. Радостные, как дети, они пронеслись по кромке воды к мысу, выступавшему серыми ноздреватыми скалами. Астра поскользнулась и едва не упала, путаясь в намокшем платье – преследователь был уже рядом, поднимая фонтаны звенящих брызг. – Леос! Ты сумасшедший! – мэги фыркнула, вытирая лицо и отплевывая горькую воду. – Книга намокла! – она выскочила на берег и, пробежав с десяток шагов, упала в траву. – Госпожа Пэй! Ты заработала пятьсот сальдов! Надо же, так отважно и хитро усмирить ужасного Керлока! – он повалился с ней рядом, подняв китару над головой и глядя в небо, которое кружилось в ослепительно-синей круговерти. – Госпожа Пэй, это была славная победа! Я буду петь о ней громче, чем о деяниях древних героев! – Да, господин бард, это была вторая моя победа. Сначала тебе придется сложить балладу о трупнике и глупом рейнджере, – отбросив с лица волосы, она открыла книгу, разглядывая замысловатые знаки и такие же мудреные пояснения к ним, выделенные темно-зеленой и синей краской, со столбцами знаков Го и рисунками на полях. – Теперь ты даже не хочешь на меня смотреть? – он подполз, прижимаясь подбородком к ее плечу. – Не хочешь… – Я жду эпитафию трупнику, – взгляд ее был строгим, но на губах таилась улыбка, похоже, она снова шутила над ним и испытывала от этого удовольствие. – Да, только мне нужно немного вдохновения. Всего один твой поцелуй, принцесса. – Наверное, твое второе имя – Рыжий Лис. Нет уж, – она легонько оттолкнула его, – сначала стишки. Сначала стишки! Или ты думаешь так легко выпросить поцелуй у мэги? – Ох, – отбросив китару в сторону, он вдруг схватился за живот, поморщился, будто от боли, и повалился на спину. – Знаешь, грибы те… кажется, действовать начинают. Коварные оказались… твои грибочки… – Что, Леос? – Астра, озаботившись, наклонилась над ним, он уже не смотрел на нее – прикрыл глаза и, отвернувшись, скорчился. – Леос, живот скрутило тебе, что ли? – Не знаю, сними, пожалуйста… рубаху… мокрая, липнет и тяжело от нее, – бард поднял руки, прижимаясь щекой к ее колену. – Ты совсем раскис! – расстегнув быстро тугой ремень, она вытащила край рубашки и закатила, обнажая его вздымавшуюся часто грудь. – Не молчи, Леос! – Ох и грибочки, действуют как… – он положил ее ладонь себе на живот и едва приподнял веки. – Лукавые крайне оказались. Принцесса, послушай… а сердце мое бьется? – Ты точно сошел с ума! Как же оно может не биться?! – она все же склонилась над ним и приложила ухом к его груди. – Нет, ты ерунду говоришь. Он обнял ее сильно и, прижав к себе, впился в губы поцелуем. – Леос! – от неожиданности мэги рванулась, пытаясь освободиться. – Госпожа, это все грибы виноваты, – бард держал ее нежно и властно, потом перевернул на спину. – Лжец! Хитрый обманщик, – она обняла его, сначала легко, едва касаясь, гладя плечи и нехотя отвечая на поцелуй. – Пошутил. Я только хотел проверить, – передразнил он, напоминая каверзу, разыгранную мэги с грибами, и опуская взгляд к ее груди, проступающей под влажной тканью. – Что проверить? – упираясь локтями, Астра отодвинулась выше и опустила голову в траву. Запах цветов, плеск близкого шумящего моря и вкус поцелуя барда соединились в какое-то хмельное дразнящее ощущение, неведомое и приятное, которое хотелось продлить, продлить еще… и которое одновременно пугало ее неизвестностью, чувством какой-то постыдной девичьей слабости. – Что проверить? – с вызовом повторила она. – Снимешь ли ты рубашку, – опираясь на руку, Леос нависал над ней, глядя в глаза, похожие на золотисто-темные пьяные капли эля, – капли с его длинных мокрых волос стекли по щеке и упали ей на шею, на грудь, вздымавшуюся высоко, рвущуюся из разреза под золотистым кружевом. Он наклонился и выпил эти капли, расстегивая платье и опускаясь с нежными поцелуями ниже, втягивая в себя ее вздрагивающее тело. – Леос… – Астра гладила пальцами светлые локоны и не знала, что сказать еще. Она почувствовала, как ладонь барда коснулась ее колена, сминая бархат, поднялась медленно и осторожно выше. Воздух казался густым, сладким будто сок, мэги пила его частыми маленькими глотками, закрыв глаза. От ласки барда ей стало тепло, томно, откуда-то издалека приближалась, нарастала волна могучей, опасной стихии, которая грозила захватить и подчинить все ее существо. – Леос… – повторила она, ощущая новый болезненный нажим страха за свою слабость, беспомощность, которой не испытывала никогда прежде. – Слышишь? Прекрати. – Астра взяла его голову ладонями, приблизила к своему лицу. – Здесь будто кто-то смотрит на нас. Чувствую я… Идем в Иальс. Пожалуйста. – Но там не будет этих душистых трав, не будет моря, которое я так хочу с тебя пить, – задержав дыхание, бард отвел глаза. – Там будет вино. – И его пьяные капли на твоей груди? – Да. Мы снимем комнату в самой лучшей таверне. Одну на двоих. Но здесь я не хочу, – она поджала губы в извиняющейся улыбке и потянула платье на свои обнаженные плечи. – Астра, – он взял свою рубаху, стряхивая с нее крупицы земли, и продолжил: – еще вчера я думал, что просто безумно люблю этот мир. Море вольное, орущие рынки, вино вечерами в трактирах, небо, поющее звездами, звуки медовые струн и стихи. А теперь я знаю, что весь этот мир – ничто без тебя. – Спасибо, господин бард, я уже успела понять, что ты – очень хитрый лис, – рассмеявшись, она встала и увидела вдруг лодку со спущенным парусом, качавшуюся недалеко у оконечности мыса. – Каждый день я буду стараться доказать, что значишь ты для меня, госпожа Пэй, – Леос теперь тоже видел странное суденышко, появившееся так некстати. Он поднял китару и пошел за подругой к расселине, заросшей кустарником по извилистым склонам, которая должна была вывести к дороге на Иальс. Еще не доходя до поворота тропы, огибавшей черные каменные глыбы, мэги заподозрила неладное – сухая трава впереди шевельнулась, выдавая чье-то присутствие, и дальше у противоположного ската Астра заметила высунувшуюся на миг голову, покрытую синей банданой. – Леос, назад! – бросила она, поворачиваясь. Но было уже поздно. Отрезая путь из узкой лощины, сверху выскочило двое головорезов в широких морских рубахах, подняв изогнутые мечи. – Авро-канья-фаэ!.. – призвала мэги, запрыгивая на камень и протягивая руки в сторону нападавших. – Не дури, девка! – поднявшись над кустами, грозно прикрикнул третий, целясь в нее из тугого кардорского лука. – …спелл! – Астра отпустила заклинание в него. В тот момент что-то тяжело и сильно толкнуло ее в спину. Фаерболл рассыпался шипящими искрами, зажигая траву рядом с Леосом и бегущими к нему людьми, а сама она упала ничком, едва успев подставить локоть, чтобы не разбить лицо. Отплевывая комья земли, и, не то видя, не то чувствуя метнувшуюся к ней тень, мэги откатилась в сторону. Собраться с новым заклинанием она так и не успела, только распрямила пальцы, текущие бледным разрядом. – Питху твою! – содрогаясь, выругался бородач, державший веревку, и рухнул на колени возле нее. Другой, бросившийся сзади, прижал ее к земле, беспощадно заломив руки. В глаза ударил острый багровый свет, Астра вскрикнула от боли, и воздух выскочил из груди, словно рвотный ком. Она еще пыталась вывернуться, встать, различая через красный туман, железный гул в голове и слезы, как Леоса сбили с ног, как кто-то крикнул: «Кончай шута!», и человек в бандане, сдвинутой низко на лоб, вонзил меч в барда. Ей сунули в рот смятую мокрую тряпку и поволокли к лодке, уже подошедшей к берегу. – Книгу взяли? – привстав, басовито спросил рулевой. – Со мной. Вроде, самая та, – ответил хриплый голос из-за ее спины. Еще Астра слышала хруст китары и жалобный стон умирающих струн. Леос лежал, скорчившись на камнях, с губ его текла кровь. От боли в заломленных руках, груди или может быть этой мимолетной, страшной картины – скрученного смертной судорогой тела барда, колени согнулись, она лишь почувствовала грубые руки под собой и касание холодной воды. Открыв глаза, Астра еще некоторое время лежала неподвижно, сжимая зубами до скрипа раскисшую тряпку, что была во рту, слушая мучительный пульс боли в спине и отекших руках. Где-то за щелистой, деревянной стеной тихо плескалось море, лодки постукивали о причал. Ночь, наверное, наступила давно – в оконце сквозь гнутые железные прутья светила луна и крупные мерцающие звезды. Сырым сквозняком приносило запах смолы, пеньковых веревок и кислого эля. Дверь за ящиками была приоткрыта, и, повернув голову, мэги увидела скорбно знакомого бородача, сидевшего возле светильника с кем-то за столом. Тут же вспомнилось о Леосе, кольнуло глубоко в грудь, и она выгнулась от этой мысли, упираясь затылком в пол. Бард был мертв. Убит жестоко и бессмысленно этими ублюдками, называвшими себя Братством Пери или еще как-то. Почему они заступились, тогда, возле доков, когда ее с Леосом преследовала шайка рыночных воришек? Им нужна была книга… Господин Давпер не собирался ничего платить! Книга! И еще зачем-то сама Астра Пэй… Она выгнулась снова, упираясь головой и пятками в прикрытый соломой пол – боль в стянутых запястьях стала столь острой, что огненные иглы сверкнули в глазах, но и в этой боли было лишь слабое избавление от терзавших сердце и ум мыслей. Рыжебородый пират бормотал что-то, бросая игральные кости и ухмыляясь мокрыми пунцовыми губами. Его друг, булькая, пил из кружки. «Шетовы выродки! Я отомщу за Леоса! Я убью вас всех!» – вспыхивало гневным пламенем в ее голове. – «И ты, Давпер, будешь корчиться и плевать кровью! Я убью вас! Клянусь, перед Архором! Клянусь под его Праведной Плетью! Я отомщу жестоко! Только бы мне освободиться! Только бы руки развязать!» – Астра перевернулась на бок, стараясь ослабить узел, но путы, завязанные умело и туго, лишь глубже врезались в запястья. «Сила мэги – в желании и руках», – вспомнила она слова Изольды, звучащие, как насмешка сейчас, выгнулась и попробовала произнести заклинание. Тряпка затыкала рот – вышло беззвучно, совсем не внятно. – Авро-канья-фаэ! – повторяла она непослушным языком. – Авро-канья-фаэ… – ладони бесполезно жгло магическим огнем. – Авро-канья-фаэ-спелл… – от боли и отчаянья горло сдавил горький ком, из глаз текли слезы. – Девка что-то завозилась, – бросая игральные кости, заметил охранник. – Пойду, погляжу. Он поднялся из-за стола, за ним, вытирая жирные руки о край рубахи, вышел его приятель. – Ожила? Вот то сиди тихо, – сказал он, открывая ногой дверь. – Будешь дергаться – у нас разговор короткий, но болезненный. Верно, Бот? – усмехнувшись, он покосился на рыжебородого. Злость распирала грудь мэги, приподнявшись на локтях, она прорычала ругательства, неразборчиво из-за удушающего кляпа, но весьма грозно, глаза ее блестели, словно ядовитые огни Некрона. – Молчи, сучка! Мало затычки? Так я гринхом твой рот приткну! – наклонившись, проговорил названный Ботом. – Поняла? – А чего? Давай потешимся, пока Давпера нет? – подхватил второй. – Не только же ему. Хочешь, лапонька? Вскинув голову, Астра с пронзающей ненавистью смотрела на него, вдруг ее глаза округлились – она увидела тень, скользнувшую в проходе и следом Голафа Бриса, появившегося бесшумно, как призрак. – Эй! – окликнул он, держа наготове меч. – Ох, ты ше!.. – пират не договорил – пошатнулся и упал на ящики, судорожно хватаясь за распоротый живот. Бот успел выхватить кривой абордажный клинок и, по-бычьи взревев, бросился к рейнджеру. Уступая место дурной дикой силе, Брис увернулся, освобождая проход и, едва пират поравнялся с ним, ударил снизу вверх, рассекая крепкие мышцы его спины. Оба они выскочили в коридор. Еще несколько долгих мгновений слышались зудяще-нервное пение металла, рычание бородача и топот быстрых ног. Потом все прервалось тишиной. – Сбежал, гнида, – Голаф остановился в проеме двери, все еще сжимая рукоять окровавленного оружия. – Подранил я его… но сбежал. А это плохо – может скоро дружков привести. Он опустился, рядом с ней, осторожно перерезал веревки и выдернул кляп из ее рта. – Голаф! – едва освободившись, мэги метнулась к нему. – Они Леоса убили! – она упала на его плечо и затряслась в рыданиях. – Я сожгу их логово, я жилы из них вытяну!.. Клянусь, все пеплом станут! И Давпер на самом медленном огне! Сейчас же, Голаф! – оттолкнув франкийца, она вскочила, красная от слез и гнева. – Ну, ну, успокойся! Успокойся, Астра! – Брис тоже встал, несильно прижав ее к себе. – Идем в «Краб» или ту таверну на углу! Или я пойду сама! – Их слишком много, мэги, – он удержал ее, терпеливо вглядываясь в блестящие, мечущиеся глаза. – Я признаю – в тебе завидная сила, но их слишком много, опытных в кровавых склоках, беспощадных головорезов. Вот так, наскоком, в слепой ярости, мы ничего не сделаем, только себя погубим. – Я не прощу этого, Голаф! За Леоса! – она тряхнула головой, роняя волосы на его плечи, всхлипнула совсем по-женски. – Я поклялась перед богом Праведным! Я отомщу! – Нужно бы уходить отсюда. Я многое узнал за эти дни о господине Хивсе. Вот вторые сутки глаз не смыкаю, – Брис взял ее за руку, направляясь к выходу. – И то, зачем ты ему нужна, я понял, увы, слишком поздно. Давпер – редкий негодяй. Гилен пиратского братства. Теперь у меня с ним особые счеты. – Постой, – вырвав руку, Астра, подбежала к столу и сбросила на пол светильник – масло, брызнувшее на доски, быстро занялось пламенем. – Зачем? – с недовольством произнес рейнджер. – Так хочу! Когда они добрались до темной улочки, ведущей к мосту Раи, над причалом полыхало зарево пожара. Глава четвертая Магия письма Это была безумная ночь. Самая безумная за последний год или даже со времени высадки его команды на Сегель-Аль. Началось все с пожара на складе, который освещал южную часть города и гавань. В небо взвивались багровые струи огня, бочки с маслом лопались ослепительными пузырями, обжигающими глаза, и вода в море казалась красной до самого дна. Вернувшись на борт «Нага», Давпер долго расхаживал по палубе, поглядывая на россыпи горячих углей, похожих на рану в черном теле ночи. Потом же, ближе к рассвету, пришла каравелла из Ланерии с совсем дурными вестями: какой то склочный торговец опознал по клейму партию своих товаров, перехваченных в проливе весной, тут же всплыло дело о двадцати повешенных матросах «Чайки» и подделке имущественных документов на «Гедон». Это означало уже не скандал, а целую бурю на Рохесе вокруг важной персоны капитана Аерда и его самого. Требовалось срочно плыть к немилостивой, проклятой Ланерии, договариваться с чиновниками, гиленом Красмом или самим королем. Капитан готов был выйти в море хоть завтра, но невозможно было это сделать – Канахор до сих пор не решил вопрос со старым глупцом Варольдом, вцепившемся в свою часть свитка, словно голодный пес в кость. Поспав часа полтора, Хивс наспех позавтракал и снова отбыл на берег, чтобы уже при свете дня видеть печальные результаты ударившего его больно пожара. На месте склада остался только фундамент и некоторые, сваленные беспорядочно, обуглившиеся бревна. Из рыхлого слоя пепла, еще курившегося едким дымком, торчали обода бочек, железные крючья и краснозубые осколки черепицы. Возле пожарных повозок по-прежнему толпилось много народа: десятка три докеров, матросы и люди Мораса, двое служащих из муниципалитета и несколько угрюмых стражников. – Ох, и горело, господин Давпер, – восторженно признал рыжебородый гном в кожаной безрукавке, стирая сажу с шишковатого носа. – Полыхало, как… – Как в шетовой заднице, – широко разводя руки, подсказал ему стоявший рядом страж. – Точно так, – кивнул парень из команды Мораса. – Мы ничего поделать не могли. Таскали воду, таскали… А когда бочки рваться начали, то масло… епть!.. Думал, мы сами тут дровами погорим, и никакое море не спасет! – Еще, доложу вам, огонь умный будто был, – продолжил гном, шагнув на раскоряченных ногах навстречу господину Хивсу. – Будто его хораги развели. Ведь глядите, конюшни рядом и амбар всего в десяти шагах целехоньки стоят. Пламя, искры роем – все строго вверх уносило, словно в печную трубу невидимую. Ну, прямо умный огонь – ни влево, ни вправо!.. А ваше все питха съела. – Идиот! Огонь умный?! – Давпер небрежно оттолкнул его с прохода. – Лучше бы здесь все сгорело в питху свинячью, а мой склад цел остался! Идиот! Григор! – поморщившись, он поманил боцмана пальцем. – И что ты мне скажешь? Где девка?! Твои дурни здесь пьяные шатались? Твои. И никто ничего не видел? – А скажу, господин Давпер. Весьма полезное дело скажу, – Григор отошел к ступеням и, поглядывая на служащих муниципалитета, тише заговорил. – Удалось нам узнать кое-что. Дружок ее, который Бота порезал, некоторым ребятам знаком тут. Рейнджер он, не местный. С Вильса вроде или откуда-то с Франкии. Его еще вчера в порту приметили – любопытный слишком был, большей частью до ваших дел. И вот еще что важно, господин Давпер, он будто бы брат той шлюшки, которая у нас на «Наге» взаперти. Анита которую называют. Ну а дом ее за мостом Герма мы знаем. Прикажете наведаться вечером? – Это уже интересно, Григор. Аниты брат, говоришь? – Давпер ковырнул золу носком сапога и поднял зеленоватый взгляд к боцману. – Все же вы сволочи… Не уследили. Вечера ждать не будем. Давай Бота и своих головорезов в таверну. И к дому тому кого-нибудь смышленого пошлите. Быстро, Григор! – приказал он и, отбросив ногой головешку, скорым шагом направился к «Красному крабу», мысленно уже опрокидывая кружку светлого эля – горло сушило, не то от горького дыма, не то от таких же горьких вестей с Рохеса. * * * Кто-то негромко всхлипывал. От этих всхлипов начинали противно ныть зубы, и Астра застонала. – Заткнись, – сказала она невидимому плакальщику. Звуки утихли. Мэги повернулась, приоткрывая глаза, пытаясь увидеть того, кто разбудил ее. В комнате, залитой солнечными лучами, никого не было. Влажная подушка неприятно льнула к щеке. Астра провела ладонью по лицу и невесело усмехнулась. Плакала она сама, во сне. – Тем более, заткнись, – прошептала она. Мэги села на постели, пытаясь привести в порядок мысли. Тяжелый осадок сна растворялся, оставляя недоумение. Обрывки его мелькали, не складываясь в целое. Давпер, со скрученными за спиной руками, и острие кинжала, омытое алой кровью, качающееся у его горла; Леос, лежащий среди яркой зелени трав, поворачивающий голову, и лицо его – белая маска, как те, что делают жрецы Иссеи для заклятий мертвых; белый парус посреди неба, сияющего, как аютанский сапфир, – Астра мотнула головой, рассеивая видения. – И это – знаки Рены? – спросила она неведомо у кого. – В таком случае, предсказания могли быть и более ясными. В тонкостенной стеклянной вазочке стояла лилия, белая с розоватыми прожилками. Астра посмотрела на роскошный цветок, от его сладкого запаха кружилась голова, и он же мог быть источником смутных видений богини сна. – Интересно, а для кого Голаф тебя купил? – она тронула плотный лепесток. – И, кстати, где он сам? Рейнджера не было. Кувшин с молоком глянцево поблескивал округлым боком на солнце, рядом стояла тарелка с двумя лепешками, прикрытыми тряпицей. Она прошлась по комнате, жуя лепешку, дотрагиваясь до мебели, проводя пальцами по гладкой столешнице. Заколка из кости береса, лежащая на столе, светилась теплым розовым цветом, отражаясь в небольшом бронзовом зеркале, обрамленном переплетениями серебристых цветов. Тонкая вязь букв вдоль оправы сложилась в слово. – Анита, – прочла мэги, подняв зеркальце к глазам и вспоминая рассказ Голафа о похищенных девушках. Безумная мысль о том, что связано с этими именами, вошла холодом в грудь. – Девушки с именем на «А», – сказала Астра, поглаживая надпись на зеркале. Мэги почувствовала, как возвращаются ночные кошмары, вертясь туманом в полированной бронзе. Опять по лицу Леоса текла кровь, пламя разбрасывало рыжие лепестки, а руки заныли, словно стянутые грубой веревкой. Она тянула ворот платья, чувствуя, как опасный жар начинает тлеть в ладонях. – Шет! – выругалась Астра, роняя зеркальце на стол. Она глотнула молоко, смывая привкус видений, и вышла из комнаты. Город встретил ее солнечным маревом, дрожащим над верхушками тонких башен у берегов Росны, или это была причуда горьковатого сна, еще не отпустившего ее совсем. Астра провела ладонью по лицу, смахивая возвращающиеся видения, и спустилась по растрескавшимся ступеням серовато-желтого песчаника на мостовую. Люди вокруг торопились куда-то, разноцветные одежды смешивались пестрыми потоками, текущими к святилищу Герма, торговым рядам или левобережью. Смуглолицый аютанец, выскочивший из «Волшебного паруса», налетел на Астру, цепляя ее плечом, и оранжевый шелк платка, покрывавшего его бритую голову, слетел, словно объятый пламенем феникс. – Урод слепоглазый! – сердито бросила мэги. – Хорошая девушка! Чего злая? – он стал в двух шагах, шаря по ней горячим взглядом, даже забыв о валявшемся в пыли платке. Она не ответила, пошла через переулок к площади, по краю которой расположились лотки с фруктами и всякой всячиной. Во рту сохло от жары, упавшей тяжело с утра, или черствой лепешки, пожертвованной сбежавшим франкийцем. Заплатив на углу за сочную, соблазнительную кисть винограда, Астра остановилась возле навеса, откуда доносились полупьяная болтовня и стук тяжелых глиняных кружек. И здесь она неожиданно услышала имя Хивса. – …того самого Давпера. Сгорел до самой земли. И земля пеплом стала. Вот такие дела, – вещал мужичок в рыбацкой куртке с обтрепанным воротом. – Полыхало знатно. Давно такого пожара не видали. – Горело там магическим огнем. Крепко горело и аккуратно, – добавил его краснолицый сосед. – Это все колдовка устроила, что от господина Хивса сбежала. Отомстить хотела, что от нее в квартал Нейзы развлекаться ходил. Ревнивая и злая сучка. Теперь за ее поимку кучу денег обещают. – Сколько обещают? – поинтересовалась Астра, подступив ближе. – Десять штаров. Сам слышал, – окинув незнакомку осоловелым взглядом, с удовольствием соврал краснолицый. – Хорошие деньги. Мне б кстати были, – Астра надкусила ягоду, брызнувшую кисло-сладким соком на язык. – И как же та злая госпожа выглядит? Приметы хоть известны? – А как может выглядеть баба Хивса? Молодая, как дева моря красивая. Во! – он поднял и уронил красноречивым жестом руки. – Как я что ли? – мэги насмешливо вздернула бровь. – Хо-хо-хо! Тощая ты сильно! Ишь, размечталась! – взвизгнула с хохотом рябая толстуха, сидевшая за ближним столом с гномами и молодой девицей с крашеными губами. – Да нет у нее примет, – ответил Астре рыбак, макая деловито в кружке сухарь. – Колдовка она. Вернее, ведьма-обращенка. Сегодня, может, как ты образом, а завтра в жабу превратится или волчицей на ночной дороге выскочит. – А вот вчерашней же ночью за Мельничьим холмом мертвые хаживали. Прямо по улице. Ровно шесть человек в истлевшем до трухи тряпье, – заметил гном с прилипшими к усам клочьями элевой пены. – Они же в соседнем храме Сафо похозяйничали, приобщив к себе двух тамошних жриц – замучили насмерть. – Врешь! – отозвался матрос, поднимая голову над столом, и тут же икнул. – Вру или нет, а родовой склеп Вюрогов утром открытым нашли. Собственными глазами видел – мы там рядом могилку копали, – рука гнома тихонько потянулась под юбку девицы с крашеными губами, от чего ее голубые глазки побледнели и округлились. – Боюсь, что в городе некроманты хозяйничать начинают. И если вернутся времена Темного Хоргана, то все эти пожары и амфитриты возле маяка, коих вы по глупости боитесь, будто акул зубатых, полной ерундой покажутся. Вот то пейте, пока пьется, гуляйте, пока солнышко светлым светит, – он решительней двинул свою пятерню по оголившейся девичьей ноге. Девица взвизгнула, краснея лицом и шеей, и попыталась вскочить, но подхваченная ловкими руками, рухнула гному на колени. – Ах, хороша! – сказал он, повернув ее круто к себе и шлепнув вздрагивающие ягодицы. Пьяная компания разразилась хохотом. – Ерунду вы говорите. Брехня, и скучно это. – Подперев пухлую щеку кулаком, решила толстая баба. – Вот вчера жинка Карса в кабаке до блевоты напилась и валялась под лавкой – вот это история! И пара стражников ее там… епть! Стражники – жинку своего начальника! Как в «Подкове» тебя, дуру пьяную, на днях. Ме-е, – высунув язык, она повернулась к истязаемой гномом подруге. О пожаре и Давпере более не говорили, и Астра, потеряв интерес к пьяной болтовне, пошла дальше, через площадь к мосту. Сплетни о ночном происшествии на складах немного развеселили ее. «Это только начало, господин Хивс», – думала она, поглядывая на красные крыши портового ведомства. – «Все твое добро сгорит в огне! И ты сам тысячу раз проклянешь день, когда меня встретил!». Река уводила ее дальше, поблескивая пойманным волнами отражением солнца, игрой ярких бликов на гранитных плитах. Астра почти не замечала прохожих, спешащих по набережной, собиравшихся у лавок и муниципальных контор. – Свилг вернулся! Сви-и-илг! – пронзительно крикнул кто-то. Толпа заволновалась, послышался свист, чьи-то возгласы, многие остановились, задрав головы и тыча пальцами в небо. Под редкими белыми облаками, похожими на растрепанный пух чаек, величественно плыл корабль, сверкая золоченым клювом-ростром. Паруса его были приспущены, крылья, раскинутые от оббитых полосками меди бортов, неподвижны. Сам он казался огромной волшебной птицей, неторопливо парящей над людской толчеей. Астра даже приоткрыла рот – никогда она не видела ничего похожего. Мэги лишь вспомнила, что многие тысячи лет назад, еще до того, как появились первые города Либии, а славная Атрия еще не исчезла в водах Океана, древние люди умели строить лодки, летающие по воздуху. Но это знание исчезло, вместе с гибелью острова атрийцев. – Что это? – Астра ухватила за ворот разносчика фруктов, пялившегося вверх и едва не наступившего ей на ногу. – Это корабль, госпожа! «Песнь Раи» называется – парнишка пританцовывал, радостно скаля зубы, несколько лиловых слив свалились с лотка и тут же были втоптаны в пыль. – Да вы что, не знаете? Корабль Свилга. Он уже второй раз к нам прилетает. Строили его на Рохесе. Все говорили, не полетит, мол, глупость козлиная. А он – вон он! Мальчишка засвистел заливисто, помахивая рукой. Корабль будто опустился ниже и летел куда-то к северному храму Раи или кварталам Бушенпита. – Кто такой Свилг? – мэги теребила парнишку за плечо, стараясь вытряхнуть ответ. – Да механик это. Мастер большой, – пояснил разносчик, поправляя ремень на плече. – На Рохесе его мастерская. Я еще не родился, а он уже там жил, машины всякие строил. А когда он в прошлом году первый раз сюда прилетел, знаете, что было? Весь Иальс вверх тормашками! Городской совет хотел в тюрьму его, за нарушение порядка. Только потом передумали. Еще б – Свилг обещал им такой же корабль построить. И торгашам самым богатейшим нашим обещал. Деньги ему даже на постройку сдавали. Еще машины здесь всякие полезные Свилг скоро возведет. – Машины, говоришь? – уточнила Астра. – Ну да. Которые воду поднимают для бань и военные для муниципалитета. Да… будет такое оружие, с которым никому не справиться. Свилг – великий мастер, – в голосе парнишки звякнуло почти божественное восхищение. Проплыв над набережной реки, корабль снизился еще. На какой-то момент показалось, что днище его зацепится за высокую часовую башню. Зеваки побежали в ту же сторону, выкликая имя Свилга и приветственно взмахивая руками. Толпа, собравшаяся поглазеть на корабль, потихоньку рассеивалась. Астра еще прошлась по площади, прислушиваясь к разговорам вокруг, и остановилась у моста Герма. Отсюда кое-как была видна желтая лестница, ведущая к квартирке Аниты, и там должен же был, наконец, появиться Голаф Брис. Мимо проходили иальсцы, приезжие, судя по вильсскому шипящему акценту с северной Франкии. Было здесь много крикливых южан, одетых в богатые шелка и даривших ее теплыми и жадными взглядами. Вода в реке отражала бойкое движение по мосту и солнце, пляшущее жемчужными бликами на полированных плитах камня. Астра засмотрелась на остроносые лодки, безмятежно качавшиеся возле ступеней, и вздрогнула от чьего-то теплого прикосновения к спине. – Голаф! Что за манера, подкрадываться так! – привычка рейнджера появляться бесшумно и неожиданно раздражала ее еще с начала путешествия к Иальсу. – И ты сбежал с утра. Сбежал, не сказав ничего. Разве мы никуда не собирались? – Ты сладко спала на рассвете. Не решился будить, – он улыбнулся, трогая трехдневную, колючую щетину рукой, и, став вдруг серьезным, продолжил: – Сам ходил в ту изложину. Надо признать, мерзавцы умело устроили вам западню. Там, ежели сверху, да из-за камней, то даже неумеха-лучник из опытного паладина ежа сделает. Место это я отыскал сразу: увидел дом Керлока возле скал и прикинул, какой проход удобнее. Место отыскал, только нет там тела твоего дружка. Да, госпожа Пэй, – подтвердил он, заметив недоумение на ее лице. – Как я догадался, его к морю оттащили зачем-то, и пропало оно то ли на дне где-то, то ли… не смею даже предположить. В следах я понимаю не хуже, чем ты в магии. Пятна крови на камнях и траве ведут к берегу. Его лютня там валяется в щепки разбитая. А уж что море с ним сделало, догадаться не могу. – Не лютня, а китара, – мэги нахмурилась, поглядывая то на франкийца, рассказавшего что-то слишком странное, то на стражей, появившихся от винного погреба и неприятно напомнивших позавчерашний день. – Щепки там, а не китара. И друга твоего нет. Либо его пираты в море бросили, только ума не приложу зачем, – услышав выкрики возницы и скрип колес, он взял Астру за руку и отошел к парапету, начинавшему край моста над Росной. – Либо амфитриты вечером вышли и в пучину его забрали. А море красное было. – От крови? – Астра нервно впилась ногтями в ладонь. – Рассвет был с кровинкой – Архор, похоже, сердится. И амфитриты у скалы сидели, пели негромко, одна меня все пальцем настойчиво манила. – Послушай, франкиец, – она подняла голову, в упор, глядя на него. – А не врешь ли ты? – Дорогая, а зачем мне врать? – с удивлением ответил он. – Амфитриты… ты все шутишь. Вчера, только вчера убили моего друга на моих же глазах! И я тебе не дорогая! – мэги сердито вырвала руку и отступила, едва не столкнувшись спиной с девчонкой, несущей корзину курчавой зелени. – Нет – дорогая. Ты слишком дорого обходишься для моих нервов. С самого первого дня… – рейнджер провел ладонью по лицу, будто снимая налипшую паутиной усталость. – Я был на том месте. Круг сгоревшей травы – след твоих штучек, щепки китары, кровь, но тела барда там нет. Вот, кстати, в камнях валялся, – он вытащил из складок плаща кошелек с синей вышивкой и протянул ей. – Можешь пересчитать. – Кошелек Бугета? – Астра развязала шнурок и высыпала монеты – здесь оставалось около пятидесяти сальдов. – Благодарю. Мне очень нужны эти деньги. А Леос… – она замолчала, опустив глаза. – Леоса уже не вернешь. Деньги помогут отомстить за него… И все равно, Голаф, это очень странно. Я думала утром… Вспоминала и думала. Почему ты оказался в доках тогда именно возле скобяной лавки? Ты следил за мной? Почему тебя заинтересовал Давпер? Иальс очень большой город, по которому можно бродить многие дни, и не встретить знакомое лицо, а ты все время оказываешься где-то здесь, рядом! Какое тебе было дело до меня, Давпера и всего братства Пери? И, наконец, откуда ты узнал об этих несчастных женщинах, которых якобы похитили и держат в неволе на корабле с красной полосой? Все их имена начинаются на букву «А»? – рейнджер не отвечал, глядя на девушек, собравшихся на ступенях швейной мастерской, смеющихся и щебечущих, будто беззаботные птахи, мальчишек, задержавшихся рядом, и Астра продолжила: – Их отвезут на далекий Карбос? Продадут жрецам в храм для целей очень мрачных? Надо же, какая таинственная, берущая за душу история! Даже если она правдива, зачем в нее потребовалось вникать тебе – человеку, который остановился в Иальсе лишь на несколько дней, так, мимоходом? – Человеку, который заглянул сюда лишь для того, чтобы навестить сестру, – будто продолжая ее мысли, произнес рейнджер. – Мою родную сестру, которую я люблю и, которую не видел долгих два года. Ее имя – Анита. Эту ночь ты спала в ее постели. Пустой потому, что моя сестра находится в руках все того же Давпера, известного кровавыми преступлениями далеко за Иальсом. Я узнал это в первый же день, в первый же час, едва переступил порог той маленькой комнаты, откуда ты недавно вышла. Пилета – служанка соседей сказала мне кое-что, остальное я узнал сам, проведя бессонную ночь в порту. Слушал разговоры пьяных пиратов и пил сам, смотрел на когг, качавшийся далеко среди черных волн, и плакал, госпожа Пэй, как когда-то в забытом детстве. – Прости, Голаф. Я не знала, – мэги все еще держала глупо кошелек, стиснув его в ладони перед собой, слушая печальную исповедь Бриса. – Видела заколку из кости береса, и на столике зеркало. «Анита» написано на нем. Я хотела спросить тебя… – В шкафу висят ее платья. А вчера я нашел на гребне ее волосок, похожий на солнечный луч. Тонкий такой, свернувшийся кольцами, будто от боли и страха, – он замолчал, смяв плащ на выступавшей над ремнем рукояти меча. Астра почему-то вспомнила Леоса, его быстрые длинные пальцы на струнах и песни в таверне, потешное и чуть напуганное его лицо, при упоминании о «приворотных» грибах, его поцелуи и светлые, как солнце волосы на камне, залитом кровью, – вспомнила, и рукам стало горячо от тока пробудившегося вдруг свирепого пламени. – Что будем делать, Голаф? Мы обязаны наказать этого скота. Всех, кто был с ним! – К стражам или в муниципалитет обращаться бесполезно, – я достаточно хорошо знаю Иальс. Из многих влиятельных господ нам бы мог помочь только Аворт, может быть начальник гарнизона Карс или кто-нибудь из семейства Ронхана, но прежде чем они что-либо предпримут, Давпер поймет, откуда исходит угроза, и сразу снимется с якоря. У господина пирата здесь везде глаза и уши, – заметил он, понизив голос и глядя на нее внимательно, словно испытывая сказанным. – Ты сама в опасности, Астра Пэй. Не нужно было выходить из комнаты – в любой момент тебя могут выследить его люди. – О чем ты говоришь, франкиец?! Я не собираюсь прятаться, как серая мышь. И у меня в мыслях нет, надеяться на какого-то Аерта и прочих заевшихся господ! Но у меня есть план, – мэги на миг задумалась, глядя на гранитную набережную и воды Росны, льющие блики утреннего солнца. – Нам нужна лодка. Просто лодка. Когда стемнеет, подплывем к их кораблю, я подожгу его двумя-тремя фаерболлами. И гринх пополам, они смогут его потушить! Я спалю его! Не смотри так тупо! Я тебе верно говорю – это хороший план. Корабль начнет гореть, и все побегут, как тараканы. Конечно же, и пленниц за собой поволокут. А мы их будем уже ждать на берегу! Мы освободим их и рассчитаемся сполна с Давпером! – Да чем ты думаешь, Астра Пэй?! Там моя сестра! Нет! Нет! Это совсем глупая затея, – решительно отверг Брис, качая головой, поправил ленту, стягивавшую волосы на лбу и сказал: – У меня есть мысли получше. Нам не потребуется лодка – только бумага и перо. – Ты хочешь написать прошение толстобрюхому вельможе? – Я хочу написать письмо самому Хивсу, – он усмехнулся. – От имени твоего знакомого – Варольда. Вряд ли пирату известна подпись магистра. Во всяком случае, можно попробовать. Мы пригласим Давпера на встречу в салон. Своих головорезов он, конечно, в большом числе не возьмет. И мы нападем на него по дороге, где-нибудь в малолюдном месте. Нападем, после чего Давпер станет заложником. Я выменяю на него Аниту и, при возможности, других девушек, и уже тогда ты можешь сжечь их «Нага» к рыбьим потрохам. – Пожалуй, в этом есть смысл. Да, господин Брис, вы не совсем дурак, – она улыбнулась, шутя подтолкнув рейнджера пальцем. – Я напишу это письмо! Ближайшая почтовая контора, где можно было достать бумагу и сургуч для печати, находилась немного выше бань Парисны, известных и посещаемых прежде господами с денежным достатком, а теперь вышедшим из моды. И все же здесь было много народа: паломников в храм Сафо Юной, возвышавшимся светло-голубыми стенами над садом персиковых деревьев; люда, следующего через мост с правобережья или на дешевый здесь овощной рынок, выделявшийся шапками разноцветных лотков, многоголосым гомоном, свежими ароматами базилика и пряных трав. Миновав посыльный двор, Голаф и Астра подошли к двухъярусной башенке со стрельчатыми окнами под куполом и длинными фиолетово-желтыми флагами, нависавшими низко над входом. – Конторка муниципальная, без подвоха, – заметил рейнджер и, поднявшись по ступеням, толкнул обшарпанную дверь. Служащий в строгом сером камзоле и бронзовой бляхой, прицепленной на груди, стоял в скорбном ожидании за столом, делившим помещение пополам. В углу на очаге дымилась плошка с густым таинственным варевом, пахло воском, чернилами и немного хитрой алхимией. – Нам письмо написать, – опираясь на стол, сказал Брис. – Вернее, сами напишем. Лист бумаги и перо, пожалуйста. – Не надо перо и бумагу. Напишем мы на… пергамент хороший дайте. Ну, для основательности, – подмигнув Голафу, пояснила мэги. – Я плачу. – Очень хороший, тонкий и выбеленный. Тридцать пять шилдов, – повеселев, конторщик протянул лист и тут же спохватился: – А без пера как же? Пять шилдов. Не носом же писать, – мягкие губы его растянулись в улыбке. – Не носом, конечно. Но пальцем, – Астра разгладила аккуратно лист на столешнице и сосредоточилась, вытянув указательный палец. Вдруг с ее ногтя сорвалась бледная искра, и от куска распластанной на столе кожи потянулась тонкая струйка дыма. «Уважаемый господин Хивс», – проступили выжженные на пергаменте слова, – «к сожалению позавчера, из-за неожиданного вмешательства магистра Канахора, я не смог найти время для решения вашего вопроса, примите мои извинения. Теперь я свободен и готов рассмотреть вашу просьбу внимательнее. Кроме того, у меня появилось крайне важное и неотложное дело лично к вам. Если у вас есть такая возможность, то, пожалуйста, посетите мой салон. Я буду ждать вас завтра к часу Лилии. Еще раз подчеркну, что это крайне важное дело, о сути которого мне бы не хотелось сообщать письмом. Магистр Варольд Кроун.» Все это она закончила замысловатой подписью, похожей на старший знак Го. – Великолепно! – искренне восхитился рейнджер. – С такими талантами ты могла бы работать в дорогой конторе и огребать немалые деньги! – С таким же успехом, ты со своим мечом мог бы огороды копать! – она быстро скрутила послание в трубку и указала служащему на плошку горячего сургуча. – Да я только хотел сказать, что здорово ты это умеешь и почерк у тебя красивый. – Ага. Мой личный почерк, Изольда здесь и рядом не стоит. Ляпайте вот сюда, господин почтовик, – она указала на прижатый плотно шов свитка. – А печать какую? Нашей конторы или… – вытянувшись и наклонившись над столом, он доверительно сообщил: – или подобрать… Есть у нас кое-что. – Вы ляпайте, а печать у меня с собой. – Астра прикрыла глаза, вспоминая в деталях вид картуша со змейкой, украшавшего дом Варольда, и тут же, распрямив ладонь, перенесла его на густую каплю сургуча, скрепившего свиток. – Здорово! – воскликнул конторщик. – Никогда такого не видел! – Чтоб ты знал, мэги я, – показав ему кончик языка, она повернулась к выходу. – А… может отправить вам куда письмо? Доставим очень быстро, – опомнился вдруг служащий, понимая, что теряет с уходом клиентов как минимум сальд. – Сами доставим. Вот сейчас в голубков обратимся и доставим. Пока, – довольная своей работой и эффектом, произведенным на мужчин, она вышла на улицу. – Ваше Волшебное Высочество, – сойдя со ступенек конторы, Голаф остановился, щурясь яркого солнца, щетина на его подбородке казалась золотисто-рыжей. – Любишь ты покрасоваться. Скоро каждая собака в Иальсе будет знать о мэги Пэй. Глупо это. Я уже сказал: у Давпера здесь повсюду глаза и уши, и ты ему только помогаешь скорее отыскать себя. Да и шайка с Варгиева рынка тоже, конечно же, не упустит возможности свести с тобой счеты. – А еще на меня точат нож стражники и жинка какого-то капитана Парба. Только я тоже сказала, что не собираюсь прятаться в угол, будто перепуганная мышь, – она вскинула голову, сдувая локон, упавший на лоб. – Стой так, – рейнджер широко шагнул со ступеней, и стал напротив, заслоняя ее от стражей, появившихся со стороны сада. – Не поворачивайся и не удивляйся, – он обнял ее ниже талии и наклонился, целуя в изогнувшуюся назад шею. – Голаф! – тихо и возмущенно произнесла она, упираясь в его грудь. – Так надо. Целуй меня, – не дожидаясь ответа, франкиец впился в губы мэги и крепко прижал ее к себе. – Смелее. Она вздрогнула от прикосновения его языка к своему, изогнулась, став на цыпочки и положив руки на его крепкие плечи. Короткие и жесткие волоски на его щеке, кололи ее нежное лицо. – Кто там, Голаф? – прошептала Астра, вдыхая неровно и глубоко. – Не знаю. Проходили какие-то стражники, – рейнджер, по-прежнему тесно прижимая ее, с насмешкой смотрел в расширившиеся вдруг зрачки. – Скотина! Ты!.. – покраснев, она с силой оттолкнула его. – Ты разыграл это все?! – Что вы, Ваша Волшебная Святость… Просто так, на всякий случай. Ведь проходившие вояки вполне могли оказаться из числа твоих злопыхателей, – будто бы озабочено глядя в спину удалявшимся стражникам, франкиец шагнул на другую сторону тротуара. – Больше не делай так никогда! Слышал?! – потрясая свитком и все еще румяная от негодования, Астра двинулась за ним. – Не смею ослушаться, госпожа, – он остановился на перекрестке перед розово-каменным зданием бань. У входа, обрамленного синими изразцами и позолотой, собралась компания местных хлыщей, разодетых богато и шумных, как рыночные торговки. Возле крытой повозки о чем-то оживленно рассуждали аютанцы, указывая размашистыми жестами то на известное заведение Парисны, то на двери соседнего притона. – Эй, мальчик, пойди сюда, – Голаф поманил пальцем сорванца, крутившегося возле почтовых лошадей. – Хочешь заработать десять шилдов? – Ну? – мальчишка с вялым интересом поднял веснушчатое лицо. – Доки ты, конечно, знаешь, – юнец кивнул и рейнджер продолжил. – Письмо нужно доставить. Отыщешь возле «Красного краба» или на пристани кого-нибудь из братцев Пери и пусть они тебе подскажут, как разыскать Давпера Хивса. Усек? Его там все знают. Вот и вручишь ему это послание, – он взял свиток из рук мэги, помахивая им у носа мальчишки. – Господин Давпер должен обязательно ответ составить. Когда принесешь ответ, получишь свои десять шилдов. – Сальд, милостивый господин, – мальчик с хамоватой улыбкой глянул на Бриса и отвел глаза к Астре. – За это все хорошие господа платят сальд. Уж не первый раз. – Да ты рехнулся! За сальд некоторые руки в мозоли трут целый день! – Голаф раздраженно убрал послание за спину. – Хорошо, сальд, – согласилась мэги. – Я плачу. Только сделай это быстро. – Слушаюсь! – мальчишка притопнул на месте и с готовностью схватил письмо. – Здесь ждать будете? – Постой. Обязательно скажи, что это письмо тебе передал слуга господина Варольда. Обязательно! – Голаф пригрозил пальцем. – Выполни все в точности! А ждать мы будем тебя у моста Герма, – он подтолкнул посыльного, тот мигом скрылся за зелеными шпалерами храмовой дороги. * * * Давпер все еще не мог прийти в себя после случившегося в эту ночь. Конечно, он выглядел посмешищем перед своими людьми и перед всем бесчисленным морским братством. Не было сомнений, что весть о проклятом пожаре в порту, начатая сплетнями и постыдными домыслами, разнесется далеко и быстро, не хуже чем пламя в том сухом смолистом сарае. Это он, Давпер, прежде поджигал склады, устраняя конкурентов на черном рынке Хельг-Амо, это он пускал на дно корабли неугодных, и он всегда сам выбирал, кто станет его следующей мишенью. А теперь сам оказался жертвой какой-то взбалмошной девчонки, которая уже была в его руках. Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/elvira-vashkevich/doch-magistra-plamennyh-chash/?lfrom=334617187) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
КУПИТЬ И СКАЧАТЬ ЗА: 59.90 руб.