Сетевая библиотекаСетевая библиотека
Смешинки от Гриши Григорий Санжаровский Всем, кто разучился СМЕЯТЬСЯ, надо УЧИТЬСЯ, УЧИТЬСЯ и УЧИТЬСЯ!     А.С. Рас и В.И. Ульянов Как жук жужжит Сказка Жил-был котёнок. Он был такой ма-аленький, се-еренький. И вут этот котёнок любил на балкончик выходить и по балкончику гулять! Вы-ысунет за дверь свою мордочку, посмотрит, какая там погодка, и скок на перила! А за ним и все остальные котёнки тоже прыгнут на перила и все гуля-яют, гуля-яют по перилам друг за дружкой. Туда-сюда! Туда-сюда! И смотрят, куда-а соседские кошки пошли, куда-а собаки побежали, куда-а и как люди пошли-гуляют, куда-а машины поехали… Всё им видно с четвёртого этажа! И вдруг ни с того ни с сего!.. Ни с того ни с сего: – Ж—ж—ж—ж—ж—ж—ж!.. Серенький котёнок гулял впереди всех и первым посмотрел, посмотрел направо. Посмотрел, посмотрел налево. Ничего не видит. Но всё равно! Ни с того ни с сего: – Ж-ж—ж—ж—ж—ж—ж—ж-ж-ж-ж!.. Котёнок ещё посмотрел, посмотрел… Ничегошеньки не видит! Но всё равно! Ни с того ни с сего: – Ж-ж—ж—ж—ж—ж—ж—ж-ж-ж-ж-ж-ж!.. Котёнок ещё посмотрел, посмотрел направо, Посмотрел, посмотрел, посмотрел налево. И вдруг видит: перед его носиком жук вьётся! Хочет его, норовит в нос у-ку-сить! Ца-ап-цар-рап! Ца-ап-цар-рап!! Вот что он хочет!!! Котёнок ка-ак лапу под-ня-ял! Ка-ак у-ух сту-укнул жука по носу! И свалился с перил. Котёнок приземлился на все четыре лапки. А ни капленьки не больно! Огляделся. Посмотрел наверх, не летит ли за ним жук. Н-н-нет!     3 ноября 1996. Воскресенье. Рука стёрлась – Пап, я тебе сложное скажу. У меня рука стёрлась (устала). Правильные усы – Пап, а почему у тебя усы растут из носа, а у троллейбуса из спины? – А ты хотел бы наоборот? – Не знаю… А как правильно они должны расти? Как растут? Стеклянный нос – Поаккуратней слетай с горки на санках. А то нос рассадишь! – А что, бабушка Нина, разве у меня нос стеклянный? Крик – Тише, тише. Успокойся, сыне. – Извини, пап. Я больше не буду раскидывать крики. Больше не буду кричать по-кричачьи! Срочная болезнь – Гриша, а почему я Маринку сегодня не видел в садике? Вчера ж была! – А сегодня мигом заболела! – Что у неё? – О-о-о… И горло болит, и нос болит, и… Вся заболела! До ног!     22 ноября 1996. Пятница. Кипящий ток – Кипяток – это кипящий ток? Кип, кип, кип ток? Посторонний – Пап, я хочу написать, что я в ванне делал. – Да пиши. «Собака, киска, солдат, попугай, мышка, пингвин, петух, рыбка, ослик, динозавр, милиционер, ёжик напускали в ванну воду и мотались в ней, а я только смотрел». Простуда – Не лежи на полу. Простудишься! – Я ж не головой касаюсь. А касаюсь я желудком. И ещё ногами! Контролёр – Слезь со стола. – Я не мешаю. Я сижу и смотрю, как ты печатаешь. – А упадёшь нечаянно? – Нечаянно я не упаду. Вокруг пальца – Зачем ты запихнул палец в нос? – Это не я. Это палец запихнул меня в нос! Бунт волос – А почему у вас тут на голове нету волоса? Голова очень твёрдая, и волосы отказываются расти? Вход в спальню – У меня в саду двенадцать подругов! – Кто ж это такие? – Поля… Полина Маркелова, Чижикова Вика, Паша Казека, Паша Яковлев, Маркелова – фу да Маркелова! – Самира, Гигабанский Мака, Литвинова – летает! – Василиса, Цыганкова Ника, Марков Миша… Воротников… нет… Воротник Димка-шкет… Сегодня я нечаянно забежал в спальню и сразу к Поле. Ты знаешь, спальня у нас общая. Моя кроватка рядом с Полиной. Когда я лягу, её пятки всегда у моего лица. Она уже спала. Я стал щекотать ей пяточки и целовать. Она не хотела просыпаться. Я тихонько подул ей в лицо. Она проснулась наконец и встала. Зарадовалась вся, что я пришёл. Вскочила и стала со мной прыгать! Я даже в паровозик не успел поиграть… Жалко… Пап, напиши… Точка, точка, запиточка. Не налить вам кипяточка? Кипяток – кипячий ток! Луна и фонарь – Пап, а зачем луна? – Ка-ак зачем? Луна светит людям! – А фонарь кому светит? – Так фонарь светит в одном дворе. А луна во всем мире! – Так фонарь честно светит! Пока не перегорит! А луна то за дерево, то за дом спрячется. А потом из-за дома выглядывает и смеётся. То за тучи спрячется насовсем! Хи-ит-рая твоя лунёха!.. И ленивая!     18 января 1997. Воскресенье. Столб Сказка Жил-был Столб. Он жил один на улице. Совсем один. Ни в гости к соседям, к Столбам, сходить. Ни телевизор посмотреть. Ску-учно жил. Зато по праздникам стройный, как папа, и высокий Столб цвёл. Его наряжали и он высоко держал целые гирлянды весёлых цветных огней. Люди вокруг него смеялись, плясали. А в простые дни со Столбом оставалась всегда лишь одна Лампочка. Один божий белый огончик. Она была маленькая и всё равно всем светила. Людям, машинам, голубям. И всем было видно, куда идти, куда ехать, куда лететь. Но однажды у Столба заболела ножка, и он упал. Вокруг стало темно и всем стало плохо. Как затемнело, не видели, куда идти, куда ехать, куда лететь. Скоро Столб вылечил свою ножку. Снова высоко встал на своё место. И всем стало всё сразу видно. И все стали весёлые. Провода и половник-полковник Сказка Провода дружно обнялись за руки, свернулись в тёплое толстое колёсико и заснули. На антресолях. Спали они день. Спали два. Спали месяц. Выспали полный год! Первый проснулся Белый Провод. Он был маленький. Самый тоненький, самый худенький, самый бледненький. А проснулся – очень кушать хотел. Но на антресолях есть было нечего. Беленький посмотрел в окно и сказал всем Проводам: – Пойдёмте погуляем хоть! Провода соскочили с антресолей. Все умылись и пошли гу-у-у-у ля-ять. Были Провода длиннорослые, изящные, и все обращали на них внимание. – Я устал гулять, – сказал Беленький. – Всё ты вечно устаёшь! – засердился Серый Провод. – То устал спать. Теперь устал гулять!.. – Я хочу есть, – захныкал Беленький. – Что ж мы дома все умылись, а ничего не поели? Все вздохнули. Промолчали. Они все были взрослые. А один Беленький был ещё маленький. – Мяу! – улыбнулся Беленькому Рыжий Провод. – Гав! – крикнул на Рыжего Чёрный Провод. – Мяу! Мяу! Мяу! Мяу! – завозражал Черному Красный Провод. – Сяу! Сяу! Сяу! Сяу! – запередразнивал и Чёрного и Красного Жёлтый Провод. – Что ты по-китайски мяукаешь? – заругался на Жёлтого Синий. – Тогда ты не мяукаешь, а сяукаешь! И ты не мяука, а сяука! – А ты!.. – Гав! Гав!! Гав!!! Гав!!!! Гав!!!!! – страшно закричал на всех Чёрный. И стали все они ругаться. Чтоб не так слышно было голоса голода. А голод бегал в проводейских животах и сердито рычал. И тут навстречу Проводам выявился Половник. Он тяжело весил и был кругленький, солидный, счастливый. Как самый главный Полковник. – Господа! – сказал Половник-Полковник. – Вы чего ругаетесь, как кошки с собаками? – А разве по нас не видно, чего мы ругаемся? – спросил Красный. – Видно, видно! Вы такие длинные, худые. Совсем отощалые! И злые. Потому что жутко голодные. А голод не тётка! – Хотим к тётке! – выкрикнули все разом. – А на дядьку не согласитесь? – показал на себя Половник. И махнул рукой. В тот же миг перед ним проявился грома-адный котёл с гречневой кашей. Всех накормил Половник гречневой кашей с ветчиной. И с молоком. И Провода сразу подтолстели, подобрели и задумались, как отблагодарить Половника. Поглядели по сторонам. Увидали два столба. Залезли, легли на них, растянулись отдохнуть. А заодно и подхвати с земли Половника. Стали его качать. Скоро прилетели на провода – кар! – кар! – кар! – Воро-ны. Перестали Вороны каркать. А начались жужжанья. Это Пчёлки прилетели покататься на Весёлых Проводах. – Жу-жу! Жу-жу! Жу-жу! Жу-жу!.. Кончились жужжанья – начались зузанья. Это Комарики тоже прилетели покататься на Добрых Проводах. – 3-з-з-з-з-з-з-з-з-з-э-з-з-з… Провода весело взлетали и смеялись. И смеялись все. И Пчёлы, и Комарики, и Вороны, и Жуки. И громше всех был смех Половника. Один раз он особенно высоко взлетел, и из-за дома солнышко пролыбнулось на его круглом лице. Мимо шла важная дама из высокого о!о!о!о!общества. Звали её Сере… Сереб… Серебрис… Как надо говорить?.. Сере… брысь!.. Ой!.. Сереб-рис-тая Люстра! Все катались вместе с Проводами. Люстре это было что-то непонятное. И она так говорит-капризничает: – Фффыр! Фффыр! Фффыр!.. Но на неё никто не обиделся. А Половник-Полковник даже позвал её к себе наверх. На качели. К Полкану она полетела сразу. И тоже засмеялась. Ну кто же не любит гречневую кашу с молоком и с ветчиной? Новая страна – Пап, глянь в мою газету. Это чей флаг? – Португалии. – Хэх! Странная страна. Поругали! – Да не Поругали! А Пор-ту-га-ли-я! – А-а! Поругал И Я? А за что ты её ругал? И сильно ругал? Она обиделась? Или нет? Открытие – Пап, смотри… Спичка горела. Я подул. У меня изо рта выпал воздух и спичка потухла! Спряталась! Испугалась моего воздуха?! Как мысли попадают в голову – Пап, все мысли, что я мыслил, мыслил, взяли убежали из головы. Куда они убежали? – На водопой? – Не знаю… А как мысли попадают в голову? – Как и уходят. – Ну а как? Дырочку делают в голове? – А не больно? Дырочку делать? – Может, через ухо? – А может, через нос? – Не-ет! Через ухо-перепухо! Человек Человек – Зеленый век. Я вовсю мальчик! Папа любил надевать на меня красивую косыночку. И вот однажды раз мы играли с ним в Измайлове в жмурки. Папа вроде закрыл глаза, прислонился лицом к берёзе, а я на цыпочках побежал за густой куст. Увидала меня в косынке важная тётя в шляпе и закричала на весь лес: – Люди! Да кто ж это потерял такую маленькую девочку одну в лесу!? Я обиделся, что она назвала меня девочкой да ещё такой маленькой, и тоже стал кричать ей, правда, не на весь лес, а так, на половинку: – Да не девочка я, а вовсю мальчик! Гриша я!!! Страх – Страховой полис… От страха? Претензия к небу – Папа, а небо круглое? – Круглое. – А почему я не видел, как оно закругляется? Зорче смотреть надо? Сказка – Папа, сегодня на участке в садике была в гостях рыжая собака. Овчарка. Собака кусала детей. Дети кусали собаку. Аж шерсть с потрохами отлётывала. Овчарка осталась недовольная. И лысая! Слёзы – А сегодня Настечка плакала на всю Россию…     18 июня 1997. Среда. Тень Я топнул, своечкину тень ударил. Тень сломалась, но не умерла. Она умрёт только тогда, когда умрёт человек. Выдержливая земля – Наша Земля сильная? – Сильная. – Даже сто этажей выдержит? – Ноль проблем. – Такая выдержливая наша Земля? Ничего себечки! Ой-ой-о-оечки!.. Кот – Я сегодня четыре часа мяукал в саду! Я же кот!!! Меня все ругали, говорили, что отнесут в подвал или в бассейн, где сегодня завелась крыса. – Что она там делала? – Сначала, наверно, бегала по бассейну. – Может, плавала? – Сначала побегала, согрелась и стала плавать. А потом затонула. Пришли из нашей группы купаться. С крыской было тесно купаться. Крыску выловили. Стало просторно. И дети полезли купаться. И все стали крысами! А я не стал. Я не купаюсь. – И купаться не купаешься, и крысой не стал. Кем же ты станешь? – Сегодня Вичке Чижиковой я сказал, что я вырасту котом. А не папой. – Жаль. Раньше ты обещал вырасти папой… – А глупка Чижикова вырастет врачом! Аппендицит ей в руку! Совмещённая погода – Иду из сада – авария! Лужа разлеглась во всейную улицу!.. Сегодня была совмещённая погода. Дождь со снегом! Кто наша мама – Пап, наша мама дизельная горилла! – Ты что куёшь? – А кто ж она? Утром рано-рано-ранушко убегает на работу. Вечером поздно-поздно-позднушко прибегает с работы. В выходные опять бегом на работу. И бегает, и бегает, и бегает! Как дизель!.. И горит, и горит, и горит!.. Разве она не горилла?! Заявка строителям – Пап, а ты знаешь строителей, кто строил наш дом? – Нет. – Я как найду их телефон в справочнике, тебе сразу дам. И ты позвони. Попроси, чтоб они достроили наш дом до ста этажей! И скажи: не забудьте поменять планировку. Чтоб весь дом был наша одна квартира! Это тогда сколько у нас будет пространств? Полная куча! Потери – Мам, что у меня больше тратится? Язык, когда говорю, или уши, когда слушаю? – Язык. – Нет, уши. Я много слушаю магнитофон и мало говорю языком. Я так много слушаю, я так много слушаю, что у меня уши скомкались! Проблемы стрелочки – Почему стрелочка круглого градусника за окном ходит летом поверху, а сейчас понизу? – Не знаю. – Да потому что ей холодно! При минус двадцати кто нос задирает? Стукачик – Что я кашляю, это называется не кашель, а стукание ртом. Первый пересказ – Сынок, перескажи сказку Льва Толстого «Три медведя». – А что такое перескажи? – Вот прочитал? Своими словами расскажи, что читал. – Можно многими словами? – Можно. – «Три медведя»… Написал Лев!.. Лёв!!! Толстый! Одна девочка заблудилась в лесу. И она нашла домик и захотела пообедать. Она пообедала. И ей захотелось спать. Она поспала. Пришли три медведя, её наругали, выгнали и укусили. Авария – Ой! У меня в мозгах незнамо что поломалось, и всё перепуталось. Ушиный транзит – Папа, зачем человеку два уха? Чтоб в одно влетало, а в другое вылетало? Да? Побаска Была перестройка-катайстройка. Маленькую собачку учили петь-говорить по-новому: – Мяу! Мяу! Мяу! А собачка извивалась-извинялась, краснела-синела, вертела хвостиком и говорила по-старому: – Гав! Гав!! Гав!!! Ждём-с – Вызвали мне скорого врача… А почему врач не приходит? – Уколы напильником точит, – отвечает папа. – А уколы большие? – С твою руку. Или с мою ногу. – Чтоб у него все уколы поломались! Или чтоб его встретил Бармалей, отнял все уколы и выбросил на помойку! Гришелюб – Ты кого из детсадовских любишь девочек? – Никого. – А из мальчиков? – Одного Гришу. – Но у вас в саду только ты Гриша. – Вот именно! Дикто-фикто – Пап, я хочу на балкон. – Пойдём вместе. – Нет. Я хочу без тебя. Чтоб ты мне не мешал. Что мне подастся под руку, то я и запишу на дикто-фикто. Диктофон! Мнение воспитательницы – А Елена Юрьевна говорила, что я хуже злого тигра и хуже злой собаки. – А почему она так говорила? – Потому что я всех огорчаю. – И это будет без конца? Конец твоих огорчений виден? – Не просматривается, папа. Любители семечек Мы сегодня с мамой гуляли и брызгались семечками. Болтушок – Заправь маечку в штаники, – говорит мне папа. – Что ты такой разболтанный? – Како-ой? – Разболтанный. – От слова болт или шуруп? – Гайка! – Гайка-побегайка! Тогда пусть съест! – Папа, а крокодил страшный? – Страшный. – Страшнючей, чем ты? – наезжаю в шутку. – Это дело вкуса. Уточни у мамы. – Он что хочешь просто проглотит? – Что хочешь. И просто. – А в желудке у него всё сломается? – Всё. – Тогда пусть съест мой колючий пуховый костюмчик! Чтоб костюмчик всё у него в желудке исколол! Банный день – Ой! Мама, очень высоко ты набрала в ванну воды. Чтоб мои глазки утонули?! Баловной дождик – Пап, а кто выпустил дождик? – Чёрные тучки. – А почему они на нас выпускают? – Понравились мы им с тобой. – А как дождик ходит? – Пешком. На белых тонких ножках. – Дождик на меня накапал. Он баловной? Чего не хватает папе Я потрогал папкин ус. – Пап, ты настоящий кот? – Настоящий. – Ты усами нюхаешь? – Ну! – Чтоб ты совсема правдошно был кот, надо ушки сделать высунутые на лбу. И сделать ещё две лапки с когтями. Чтоб делал цап-царап! Цап-цар-рап!! Ца-ап-цар-рап!!! Собачкины детки – Щенята – собачкины сынки и дочки. Почему дяди и тёти, у которых нету людяных детей, гуляют с собачкиными детями? – Кого Бог дал, с теми и гуляют, сыне ты мой мудрик. – А собачки не сердятся, что дяди и тёти гуляют с ихнейской детворнёй? – Это надо у самих собачек спросить… Путь котлеты Два мальчика маленьких едят котлеты. – А котлета идёт сначала в горло, потом вот сюда, – показывает один на свой живот, – потом ещё ниже и в ноги? – И дальше, – уточняет другой. – В тапочки! Горизонт – Когда горизонт перестанет отодвигаться от людей? Когда устанет?     Первая в жизни публикация. (23 июля 1999. «Российская газета».) Где растёт молоко? – Папа, а зачем у коровки вымя? – В нём корова носит молоко. Как в сумке. – А где молоко растёт? – А ты как думаешь? – На лугу. Коровка собирает травку. Травка потом в коровке вот перерабатывается, вот перерабатывается, перерабатывается и выходит из коровки молочко. Сразу прямо в пакетах! Лапу остужаю! Я открыл холодильник. Сунул руку далеко в глубь холода. – Ну, ты зачем распахнул холодильник? – Лапоть остужаю! Ой, лапу! Угроза Сегодня едем на смотрины (на вступительные экзамены) в МГУ. – Пошли почище умоемся. – Холодной водой??? – Только холодной. – Я скажу, чтоб холодную воду отключали по утрам!!! О дерущихся ногами – В войне ножки болтаются. А руки с кулаками отдыхают! Колеблющийся – Мама, что дороже? Уговор или деньги? – Уговор. – А если деньги ну о-о-оч-чень большие? Все совмещённо – Пап, а почему человек дрожит? – От холода… От страха… Ты дрожал когда-нибудь? – Когда рождался. Мне было холодно. Это я в первый раз дрожал. А потом я ещё тыщу разов дрожал. И с холода, и со страха. Всё совмещённо! И не разрешай! – Сын, я не разрешаю тебе это делать! – И не разрешай. Я сам разрешусь! Жэлюзи? – А почему детсадовская воспитательница Галина Михайловна жалюзи называет жэлюзи? Неправильно же! Откуда она всё это выдавливает? От верблюда? Или из верблюда? Взаимность Утром был дождь. К обеду всё высушило. – Кругом сушь, а у тебя сапоги по самое некуда в грязи. Где ты лужи находишь? – Да это лужи меня сами находят! Я их совсемушки не трогаю. Бегу, а они смеются и на меня брызгаются! – Лужи? – Ну не я же! Я только в ответ на этих задир брызгаю!.. Мать ставит мат Играю с мамой в шахматы. – Мат! – сказала мама. – Ой! – сказал я, зажал в кулачок штаники и прямой наводкой в туалет. Побрызгать. Вчера я амкнул у мамы короля, сегодня – мама. Зато у папы я только выигрываю. Я учу его играть в шахматы. Снова присаживаюсь к столу играть. Пою маме свою сочинилку: – Разрешите к вам подсесть. Короля хочу я съесть! Ничего… У маленького Гарика мама тоже выигрывала. Но кто стал чемпионом всейского мира? Спрашивание – Почему ты не спрашиваешь, когда берёшь чужие вещи? – Некогда. Их надо быстро-быстро взять! Тонкая и толстая Кухня. На стене круглые часы с горами в снегу. Интересно, почему секундная стрелка худая, а часовая – жирная коротулька? Потому что секундная бегает, бегает, бегает! Некогда даже поесть. А часовая шестьдесят минут стоит почти на месте и ест, ест, ест и толстеет, толстеет, толстеет. Без движения ж! Откровение – Пап, тебя видно не только из космоса, но и с твоей кочки зрения. Неразбудимый – Папа! Ну разве ты не видишь, что я не могу открыть глаза? Ну перестань приставать! Не буди! Не мучайся напрасно… Нет, ты не отец! Ты пума бездомная! Ты не чувствуешь, что ты надо мной издеваешься?!.. Ну ты что, в чужом уме?.. Может, ты и в своём уме, но сошёл с умной дистанции! Ну разве ты не видишь, что я неразбудимый? Ну не приставай же ты к маленьким!.. Несочувственник! Наши в космосе – Пап, а ты знаешь, что самолёты летают в тропосфере? – Да вот, родненький, узнал от тебя. – А сверху есть ещё четыре этажа! Стратосфера! Мезо-сфера!! Термосфера!!! Экзосфера!!!! – Господи! Да куда тебе топать через неделю в первый класс?! Тебя надо сразу на последний курс Сорбонны! В Сорбонну его, в Сорбонну! И боль никуда! – Да ладно тебе про эту Сор… сорную бонну… Энциклопедию читать надушки! 25 августа 1998. Вторник. Интерес – А во-он пошла интерее-ее-есненькая тётя. Она такая круглая-круглая, что нигде не кончается! Звездопадик За два дня я получил аж четыре пятёрки. Не цифрой 5, а наклейками. Очень уж много наклеек. Прямо звёзды падают в тетради! Оправдание – Сын, ну зачем ты снова сказал ты сегодня Ларисе Соломоновне? – Пап! Я запутался в этих ты-вы! – Давай распутывайся! Всем взрослым говоришь Вы. Вы!.. Запомнил? – А родителям? – Конечно, ты. Как самым близким… – А учительница разве далёкая? Возраст – Гриш, тебе сколько лет? – Шесть, Вик. – А мне семь! – А-а! Понял, почему ты на год старше. Я учусь в первом бэ, а ты в первом вэ! Осень в Ясеневе В Ясеневе осень. Что милей бывает? В Ясеневе осень. Сердце обмирает. Из окошка дома — Золотые дали. Ничего отрадней Очи не видали.     8 октября 1997. Среда. Прогулка дождя Дождь гулял под зонтиком По радуге весь день. И вдруг свалился с радуги. Споткнулся о плетень!     25 августа 1998 года. Вторник. (Газета «Труд»,№ 113 за 2000) Сапоги Купил я сапоги бегучие, Весёлые, знатные, летучие. Летать орлику над русскими снегами И над спесивыми смеяться холодами.     21 ноября 1998. Суббота. Опечатка – Почему математику не до конца сделал? Почему не решил пример 4–0 + 1–7 =? – Его, па, не надо решать. В учебнике опечатка! Мы работаем в пределах десяти. Значит, пример надо было составить так: 4–0 – 1 + 7 = 10. Я сказал это Ларисе Соломоновне, а она всему классу: «Последний пример нереша-емый. Не решайте! Там опечатка!" – Григореску! Да ты умней учебника?! – Никто в классе не заметил. Даже Лариса сама Соломоновна зевнула. Только я как-то сшустрил… Нечаянно…     21 декабря 1998. Пони /понедельник/. Конь Девочка Ксюша сказала мне обиду: – Козёл! – Сюша, а ты знаешь, что это слово плохое?     Козлоконь Козлоконь – Я не про тебя! Я про настоящего козла! – А-а… Тогда ты обозналась. По-настоящему я конь! Запомнила? Разговор ржанием с учительницей на англе[1 - Англе– экзотическое слово английский.] – У нас в школе цирк получился. Папа спрашивает: – Какой? – Такой. Ольга Викторовна Госс проверяла английские кроссворды. Я их на переменке выполнил. Ольга Викторовна подошла ко мне, посмотрела на английский кроссворд мой. И сказала: – Гриш! Чего у тебя буквы такие большие? – Выросли! – Чем ты их кормил? – Овсом. – Что, ты лошадей любишь? – спросила она. – Люблю, – сказал я, прождав десять секунд, и: – И-и-и-го-го-го-го-го-го-го!!! – очень громчайшо[2 - Громчайшо – слово, которое обозначает очень громко.] закрикакал[3 - Закрикакал – перекрученное слово закричал.] я. По-лошадски![4 - По-лошадски – по-лошадински.] И Ольга Викторовна очень удивилась, но не стала меня ругать. Она осмотрела мой кроссворд. И рядом с обозначением, какая страница, поставила пять. И расписалась. Красно. И в дневник красной ручкой поставила мне красную пятёрку. И тоже расписалась как там, в дневнике, положено. Письмо бабушке в Гай 16 февраля 19999999999999999 года. Здравствуйте, дорогая бабушка Нина! Пишет Вам Ваш внук и поздравляет Вас с 8 Марта! Дорогая моя бабушка, желаю Вам здоровья и счастья! Бабушка, я Вам пишу самое первое письмо в жизни!!! Я люблю Вас больше всех! А ещё я люблю (прямо обожаю) лифт и лошадей! Ходим с папой в 22-этажные дома. Синие. Заходим в грузовой лифт. Катаемся. Вверх-вниз! Вверх-вниз! Я живу хорошо! Приезжайте гостить пораньше в мае! До свиданья! Бабушка, найдите школу без домашнего задания! Сейчас у меня гриппозно-мухоморные халтуркины каникулы. А кончатся каникулы – папанька потащит меня на канате вместо лифта в школу! В этой школе одни муки!!! Походите, пожалуйста, по школам в Гае, в Орске, в Оренбурге, в Нижнедевицке, в Тикси, в Магадане, в Токио, в Мельбурне, в Осло, в Париже, в Рио-де-Жанейро, в Вашингтоне, в Веллингтоне… Как найдёте мне школу, где нет домашних и классных работ, так мы с Вами туда и поедем. Учиться. Спешите! Надо найти до окончания мухоморных каникул!     Ваш любимый внучек Гриша!     Далматинчик.     16 февраля 1999 Вторнёк.     Я рос у папы на багажнике. Выпали глазки – Пап, а есть не настоящее, а образное выражение выпали глазки? – А что это означает? – Это когда не знаешь, что делать. А когда знаешь, что делать, они не будут выпадать. – Выпали глаза… Гм…Это немножко похоже на выражение разбежались глаза. – Друг от друга? Они ж далеко друг от друга живут! – Нет, недалече. Всего-то лишь за горкой носа. Крылья Ужастик Однажды один мальчик выключил электролампы. Учитель хотел побить этого мальчика, как вдруг у него выросли крылья, и он вылетел через окно. А его родители сказали быстро: – Осторожней, Петя! Расшибёшься!!! – Да нет! У меня крылья!!! – крикнул Петя. – Что? Что?! Крылья??!! Зачем они тебе? – Ух! Для того чтобы в любую секунду вылететь через окно любого класса и улететь от драки, от пристающих. А ещё чтобы не спускаться по ступенькам и не ходить по всей школе, а просто открыть окно… – Знаю, знаю! – в испуге закричала мама. – Но ты можешь разбиться!!! …– и спуститься на крыльях, – договорил Петя. Он снова взлетел на крыльях к третьему этажу, и крылья у него отпали. Учитель настегал его ремнём, и урок начался хорошо и удачливо. Расстрой – Пап, я сегодня схлопотал три пятёрки. Но когда придёт мама, ты скажи ей как убитый: «Вот… дожили… до светлого праздничка… Наш сегодня в поту добыл ко-ол по поведению. Еле-еле донёс. Ко-о-о-о-л!!!» «За что?» – обязательно спросит мама. А ты не спеши отвечать. Дай ей поглубже войти в расстрой. Вздохни и добавь: «Это ещё не все его громкие успехи. Он ещё две двойки припёр. По мать-и-мачехе и по русскому. Причина одна. Не сделал домашнее задание». Папа и скажи, как я научил. Но мама обрадовалась: – Всё вместе – пять! Отлично! С видом на Волгу, или рука без подружки Мои первые летние каникулы! Уже на второй день лета я с мамой и папой приехал электричкой в Конаково. Потом ещё немножко прокатились на автобусе. До Карачарова. И влетели в санаторий «Мать и дитя». Тётя в регистратуре сказала: – Вам номер с видом на лес или на Волгу? – С видом на Волгу! – быстрей всех крикнул я, и Волга осталась за нами. Мы быстро занесли вещи в свою комнату, и ещё быстрей втолпились все на балкон. Смотреть свой вид на Волгу. В просветах между ветками тяжёлых сосен далеко сверкала вода. Я первый раз видел Волгу. Она была широкая и длинная. Мы умылись, немножко посидели и засобирались провожать папу. Раз папа был у нас ни то ни сё – ни мать ни дитя, – то ни под каким видом ему нельзя было дольше здесь и оставаться. Привёз своих и учаливай! Мы пошли провожать его до автобуса. Было тихо, тепло. Вдруг папа погрустнел. Погрустнела за ним и мама. Я посмотрел, куда они смотрели, и тоже заогорчился. За канавкой с водой бугорок окашивал дедушка. Он был старенький. В такой же старенькой одежде. И по лицу ручьился пот. У дедушки была всего одна рука. Как он косил одной рукой? Наверно, подумал я, одной руке трудно и невесело без подружки, без второй руки? Второй руки у дедушки не было. Так прямо сказать нельзя было. Была. Только испорченная. Без кисти. На запястье блестел короткий кожаный грязный чехол. Этим огрызком руки он ловко припинал к сердцу рогульку посреди косы и косил очень сноровко. Травы только охали и падали. Автобус увёз папу. Взамен него оставил нам посреди земли лишь шаткий комок пыли. Поднялся ветер. Сердито зашумели на нас деревья. Стало холодно. Я с мамой побежали в свой двести четырнадцатый номер. Молчали. И вид на нарядную, в белых парусниках, речку нас уже не трогал. Я с мамой выпросились в номер напротив. В двести седьмой. С видом на лес.     2 июня 1999. Среда. Карачарово, Тверская область. У Полли Сегодня мама привела меня на качели. Катаюсь я, катаюсь себе, прикупаю радости и вдруг вижу: совсем напротив, среди деревьев возбегается ввысь настоящая каменная гора с орлом на вершине. Со всей скоростью я побежал к этой горе. В боку горы, у самой земли, пряталась и грелась на солнышке мраморная узкая лестничка. Раньше, с качелей, я её не видел за острыми зубцами. Я быстро взлетел по тёплым ступенькам к верху горы. К орлу. Я обнял орла, выпрямился – и стал выше орла! Высоко летает гордый орёл. Но неисправность вознесла меня выше! Аж дух чуть подломило. И я потихоньку спустился по лесенке на противоположную сторону горы. И тут я увидел. От горы отходила мраморная полоска. На полоске розовел камень с гладким одним боком. Со старыми французскими буквами: Полли 1904–1913 Преданность ее была беспредельна Полли бультерьер. (Собак я люблю. Особенно таксочек.) Когда Полли умерла, её похоронили вот тут. На берегу Волги. Рядом с тем местом, где она спасла девочку. Та девочка тонула. Говорят, Полли положили в могилу лицом к Волге. И добрые, знаменитые карачаровские хозяева Гагарины поставили ей этот памятник. Все любят сниматься у Полли. Мы с мамой тоже снялись. На память.     4 июня 1999. Пятница. Карачарово, Тверская область. Зачем ты учишься? – Вик, зачем ты идёшь в школу во второй класс? Недостаточно одного? – Тебе, Гриш, может, и сверхдостаточно. Но мне маловато одного класса. Я иду учиться. Чтоб умной быть! – Ой-ой-ой! – Да! Чтоб хорошо работать! – Пр-равильно! Работать да ещё хор-рошо! – Конечно! Надо очень хорошо поработать, чтоб много денюшек дали! – А зачем тебе деньги? – Ты что, с Луны бултыхнулся? На деньги можно покупать вещи! А без вещей чего носить будешь тогда? – Котёнка! Он всегда тёплый… Теплячок… Согреет… – Ага!.. Не голыми же нам оставаться! – Ви-ичка!.. Какая ты уже сейчас вся умная. Ты уже сейчас знаешь всё, всё, всё! Куда тебе ещё учиться? Это уже просто сверхлишнее.     1 сентября 1999. По пути в школу. Первая пятёрка На уроке математики Лариса Соломоновна сказала: – Ты достоин только кошки! – Нет, мне собаку!!! – Ну, где ты видишь тут собаку? – показала она свои наклейки. – А вот это что? – Это медведь. – Хоть что это… Пускай кому медведь, а мне собака. Красивая! Ни у кого нет такой!.. И давайте, пожалуйста, мне оценки только собаками!.. У медведя была вытянутая мордочка, как у шелти. Глаза умные, как у дратхаара. Ну чем этот медведь не собака?! Мы с папой шли из школы домой. На улице везде проявлялось солнце. Нам на пути встретилась таксочка Рамина. Такая сладость! Она с бабушкой пришла встречать моего одноклассника Арсения Фролова. – Моя хорошенькая… Моя миленькая… Раминочка… Р-ряв! Р-р-ряв!! Посмотрела на меня Рамина внимательно и вежливо промолчала. – Раминочка, – сказала бабушка, – поздоровайся с Гришей. Бабушка наставила на Рамину строгий палец. Твёрдо сказала: – Рамина, голос! Голос! Рамина трижды нежно гавкнула. Бабушка сказала мне: – Погладь Рамину. Она не кусается. Я тихонько погладил её по спинке, потом за ушиками и взвизгнул от счастья! Смех во мне сам завёлся. После каникул я первый раз гладил собачку! На всё это папа смотрел как-то неприручённо. Его понять можно. Его дважды кусали собаки. Даже в больнице лежал. Как обычно, по пути мы заходим за молоком. На ступеньках магазина я и спроси: – Пап, у меня над глазами нет жёлтых пятен? Папа испуганно уставился на меня. – Да ты не бойся, – сказал я. – Эти пятна я видел у Рамины. – Нет! Ничего я у тебя не вижу! – почти прокричал папа обрадованно. А я огорчился.     2 сентября 1000 + 999 = 1999. Четверг Удивил! Ну каким секретом удивить мне папу? Думал я, думал, думал и придумал. Вернулись мы с папой из школы. Поели, что он там приготовил, и пошли в мою, в собачью (я ж собака!) комнату. Одомашниваться. Делать вместе мои домашние задания. Раскрыл папа дневник, и глаза у него побежали вверх. Добежали почти до потолка. – Это что ещё за морзянка? Ты почему не записал нормально задание по русскому? Куда проще! Пиши обычными цифрами номера страницы и упражнения. Так нет. На точки его повело! Ну что это за пунктирная карусель? Я обрадовался. Наконец-то хоть разик запутал папу! Но уже через минутку я поскучнел. Целую половину секрета моего папа разгадал! Он смотрел, смотрел на мои точки и: – Ну… Страница четырнадцатая. Докопался. Тэ-экс… А номер упражнения? Двадцать девятый? Ну-ка, уточни. Я уставился на свои точки, и теперь пришла уже моя очередь удивляться. Точно помню, что писал и двойку, и девятку. Но куда они провалились? Двойка уже как и не двойка. А вся тройка. И девятка уже почему-то покруглела, как нуль. Вылитый. Выбилась в ноли! Не мог я век гадать на глазах у папы. Не мог и с лёта соглашаться с его догадкой. И смело выкрикнул: – Тридцатый! Под наблюдением папы сделал я это тридцатое упражнение. Тут он снова сунулся в мой дневник. Хотел узнать, что задали уже по математике. Но ничего не узнал. Так я его и тут запутал. Всё б ничего, да сильней папы я запутал себя. Сам ничего не мог разобрать в своих же секретах. Папа рассердился. Позвонил сам домой моей одноклашке Рите Серёгиной. Я с ней за одним столиком в классе сижу. Оказалось, надо было делать именно то упражнение, про которое говорил папа. Своими секретами я наказал самого себя. Пришлось выполнять и второе упражнение. Двадцать девятое. Удивил! Но за одним удивлением прибежало другое. За каждое упражнение я получил по пятёрке! То б была одна пятёрка. А то целых две! Всё-таки две больше. В один день! По одному предмету! В одни руки!     Первая публикация рассказа «Удивил!» в «Пионерской правде» 12 ноября 1999 года. Конечно, всё то, что круто наворочено вокруг текста, – наши с папой прикольчики. И я тихонько засмеялся на уроке, когда впервые раскрыл тетрадку с двумя новенькими пятёрочками. Я не хотел смеяться. Мой смех сам высказался… Хоть бы раз наоборот… – Ну, сынку, отучился ты во втором полсентября. Какие успехи? – А разве, пап, ты сам не знаешь? Еду пока без троек… Пятёрки… Прошмыгивают четвёрки… Да… – Что так кисло вздыхаешь? – Сладко не выходит. Я всем учителям говорю Вы. В ответ все учителя говорят мне ты. Или они сговорились?.. Я всех их без разбору слушаюсь. А они меня нет. Разве я маленький? Хоть бы разок… хоть бы понарошку сделали наоборот-наобормот… Плач Мы проходили согласные. Антоняк спросил учительницу-чернильницу: – А почему, когда люди плачут, они забывают про согласные и тянут только гласные звуки? И Лариса Соломоновна ответила: – При плаче ты ж не будешь, как паровоз, п-п-п-п-п-п-п-п-пых-пых-пыхтеть?! На учениях – Гриш, я тренируюсь учительские ставить оценки. – Как это, Вик? – Просто. Допустим, учитель ляпнул мне в дневник двойку. А я резинкой стираю или лезвием и культурно сажаю на том месте четвёрку. И мамочке покой обеспечен. А то она у меня постоянно переживает. Потому что у меня каждую минуту чэпэ случается. Вот только что я чуть в ванне не утонула. Мама вынула меня оттуда шваброй. Падежики Падежи озоровать хороши. У меня была самая расстроенная неделя, когда я впервые встретился с падежами. Они подняли меня на смех. Баловались, толкались, перебегали с места на место, и я никак не мог запомнить, кто же за кем должен идти. И тогда я придумал стишок. Каждое слово начиналось с той буквы, что и очередной падеж. Илья рисует Дашу. Вика тихонько пляшет. И падежики послушно выстроились в порядок. И совсем позабыли, как скакать с места на место. Фантазия «Падуны» Однажды я возбежал на гору. А на горе на меня напал ветер. Ветер сдул меня, и я покатился кубарем к столбу. Прямо в этот столб упал. Столб подумал и тоже упал. Я немножко отдохнул и покатился дальше. Вниз. Гроза Когда я был маленький, я очень боялся грозы. Мне было неприятно, когда сверкает молния и гремит гром. Я боялся, что молния войдёт в меня и стукнет. Я прятался от неё и на улице, и дома. За двухконфорочную газовую плиту зайду, закрою глаза крепко-крепко и жду, пока гром не умрёт совсем. Однажды в грозу ко мне подошёл папа. Положил руку мне на плечо, легонько тряхнул: – Ну, молодой человек, почём у нас нынче дрожжи? Я молчал. Я боялся поднять голову и увидеть окно, за которым страшно ругались между собой гром и молния. – Дрожишь? Значит, греешься? – Я не замёрз, – буркнул я. – Уже прогресс. А что дрожишь, так это всё нормально. Всем в грозу жутковато. Это только дурак ничего не боится. Так на то он и дурак. А ты бойся себе на здоровье и тихонько говори сам себе: всё равно не боюсь! всё равно не боюсь!! да всё равно ж не боюсь!!! В грозу я часто прятался за папу, сильно сжимал глаза и шептал про себя: – …н-н-н-н-н-н-н… б-б-б-б-б-б-б… н-н-н-не-е-е… б-б-б-бо-о-оюсь… Постепенно я всё меньше боялся грозы. А сейчас и совсем не боюсь. Даже хихикаю, когда шумят-склочничают гром и молния. Не боюсь!!!     Первая публикация рассказов десятилетнего Григория Санжаровского в «Клубе 12 стульев» «Литературной газеты» 22 мая 2002 года. Не разлей вода У меня есть маленький щеночек. Далматин. Он хорошенький, белый в крапинку. Я дал ему кличку Рекс. Есть у меня и кот Пушок. Вместо будильника меня будит по утрам своим лаем Рекс. Рекс и Пушок любопытные. Всегда подсматривают, как я делаю уроки, и тоже учатся. Как я сделаю в тетради ошибку, Рекс гавкает, а Пушок мяукает. Переживают за меня, предупреждают. Они больше меня боятся моих ошибок. Потому что у меня по русскому ух и строгиня учиха. Без единой ошибульки сделай задание, но хоть одно слово напиши не так красиво или подчеркни случайно что там не карандашом, а ручкой, – всё, отдыхай! Можешь не волноваться. Два! И рядышком крас-ное указание «Старайся!» Как поделаем уроки, все втроём идём во двор гулять. Рекс добрый, никого не кусает. Ему это даже неинтересно! Рекс с Пушком бегают по двору. Щиплют травку. Никогда не ссорятся. Играют. И меня в игру зовут. Но я и без зова вот он вот. В игре. По вечерам мы втроём смотрим из темноты застеклённой лоджии на проезжающие мимо машины, на весёлые ясеневские огонёшки. Смотрим и вздыхаем. Нам неохота расставаться даже и на время сна. Мама Моя мама красивая, добрая, хорошая. Она стройнее всех. Она ласковая. Мама любит, когда мы с папой приезжаем неожиданно к ней на работу. На работе мама готовит нам кофе с бутербродами. Я с нею играю, работаю на компьютере. Смотрю с нею, как собака-акробатка прыгает, бывает в разных весёлых позах. Собака ж механическая! При прыжке собака переворачивается в воздухе и опускается то на ноги, то на бок, то на нос, то на спину. Поиграю с мамой, поработаю на компьютере, и мы отправляемся все вместе в Измайловский парк (это совсем рядом), где я с мамой катаюсь по кругу на паровозе, на качелях. Мне с мамой всегда хорошо. Я даже сплю с нею в ночи под выходные и праздничные дни. Забывчивая – Мам, а как я залез к тебе в животик? – Я, сынок, уже и не помню… – Какая ты забывчивая! Если я понапихаю в карманы к себе какие железяки, я всегда помню, откуда они взялись. Мы просто обнялись любвя После болезни пришёл я в свой второй бэ и сразу нарвался на приключение. Увиделись с Димой Черкасом. Мы просто обнялись. Он меня не так крепко обнял, как я его. Целую ж неделю не виделись! Я просто обнял Димкулю любвя! А Лариса Соломоновна ничего не поняла. Она вообще никогда ничего не понимает! Стала нас растаскивать. Боялась, будто мы собирались задраться. Хотела раскидать друг от дружки на части. И не смогла растащить. Какая она слабу-улька-булка… эта наша Ба! Шилова! Ручка – Сын, я же просил тебя в новом дневнике не писать что попало. Это что за кривуляка? – Я её не писал. Это ручка нахулиганила. Сама упала на дневник и тут же дневник превратился в грязник. Вот доем твой красный борщ, ух изобью её! Писать ею не буду! Пока хорошенечко не попросит! Реформатор – Пап, почему ты не стал учителем? А я хочу! – А кто ещё вчера горел стать водителем? – Ну и что? Я и сейчас хочу стать водителем. Один день учителем буду работать. Один день водителем. У меня в школе ребята будут в два раза меньше получать двоек. Потому что через день будут учиться. И отдыхать через каждый день! Откуда берутся подарки? – Вик, я сегодня не спал до четырёх часов. Родители уложили меня, ушли. А я потихошку встал у себя в комнате, включил одну синюю слепую лампочку и написал письмо Деду-Морозу. Ты не писала? – Не тупи! Что я, с головки съехала? Я со старичьём не переписываюсь. Я старчикам записочки не шлю! – А я написал. Знай, Дедко-Мороз, что именно мне дарить! Я так и настрогал в блокнотике Микки-Мауса: «Дедушка Мороз! Подарите, пожалуйста, пёсика, кошечку, книгу „Змея вытянутая“, настоящую железную дорогу, гирлянду в 399 огней, лифт игрушечный, этажерку в шесть этажей, дом в восемь этажей, 15 журналов». Приставил нарядное послание к ёлке на столике. Лежу жду. Я хотел подглядеть, как Дед-Мороз принесёт мне подарки. А Дедоня всё не нёс, не нёс… Я и засни. А просыпаюсь – под моей ёлкой в моей комнате на столике ксилофон, альбом-календарь про далматинчиков моих любимых… А рядом на стуле че-ты-ре книжищи Акимушкина «В мире животных»! Там и про змей, вытянутых и скрюченных, там и про червей!.. Про что и не хочешь! Столик не выдержал бы этих животных и упал. Потому книжки положили рядом на стул. Я просил совсемушки мало! Потому что всё у меня есть. Собак-кошек книжных, конечно, у меня полный угол. И гирлянды по всей моей комнате, по кухне. И железная дорога с гудящим паровозом есть. А новую я попросил так, про запас… Да и не про запас. А просто так. Писал, что на ум набежало, и побольше. Чтоб я смог располучше рассмотреть Мороза, пока он будет читать. А напиши мало – быстро уйдёт! Накрутил с вагон – всё равно не увидал даже! Деда-Мороза я не видел. А откуда тогда подарки свалились? С неба? – С Меркурия! – С созвездия Гончих Псов! – С Солнца! – С Солнца сгорят! – А может, с Марса? – Гриш! А ты не пробовал очутиться на Марсе? А я была на Марсе! В бочку напихала бенгальских огней, хлопушек там разных. Всё подожгла и меня вместе с бенгальскими огнями подбросило на Марс! А ты не пробовал туда попасть? Хоть с этим приплюснутым Санта-Клаусом? – Да что мне твой сом! Я не пойму, как подарки попали ко мне! – Мне кажется, подарки свалились с девятого этажа. Там в полу образовалась дырка, и в ту дырку подарки слились к тебе. – А дырка большая? – Не помню… – Я говорил маме: «Прикинься спящей с двадцати трёх сорока пяти до нуля часов двух минут. Не забывкивай. Как Дед-Мороз отдаст подарки, так и открывай глаза!» Не успела прикинуться. Осталась без подарка. Только папа ей утром подарил несчастную, худую пилочку для ногтей. Но разве это подарок? Я лёг за три минуты до полуночи, можно было и позжей лечь. Пока Дед обнесёт весь наш дом… Пока докувылькает до нашего четырнадцатого подъезда, можно два раза выспаться! Но я до всех четырёх часов не заснул. Дедоня так и не пришёл. Вчера дедушка президент Ельцин сам отставился, и папа сказал, что Дед-Мороз мог к нему поехать уговаривать его дальше работать. И чтоб задобрить, может, повёз ему подарки… Дед-Мороз у меня не был. А подарунчики проявились. Как это произошло? Не знаю… Я прямо смущаюсь…     1 января 2000. Суббота. Новый век? Старый век! С вечно расстёгнутым настежь ртом Антонелли спросил в школе учительницу: – Что такое календарь? – Календарь – это то, где указаны годы, месяцы, дни недели, праздники. – А-а-а… А я не знал… – А сейчас особый праздник. Новый век! Новое тысячелетие! Третье! Сегодня мы учимся первый день в новом веке!!! – торжественно доложила Лариса Соломоновна. – Первый урок в третьем тысячелетии!!! – Неправильно! – сказал я. – Разве бывает десяток без головы? Разве десяток из девяти состоит? Девять ещё не десять! Сейчас ещё старенький век. А новый начнётся в две тысячи первом году. Через триста пятьдесят шесть дней! – Да ладно… – кисло вздохнула наша Ба! Шилова! – Отдыхай…     10 января 2000. Понедельник. Как залетел ко мне в дневник чужой гусь Россия– родина слонов в посудной лавке.     Николай Журавлёв Когда я добываю двойку, у папы начинается очередной самый последний конец света. Злость его аж до потолка подкидывает. Важно хоть немножко кинуть соломки на то место, где он опустится. Жалко всё-таки. Папа как-никак. Сегодня я начал издалека. – Пап, что больше? Восемь или один? – Конечно, один. – А если хорошенько подумать? – Ну… пока восемь… – Уже хорошо… За вчера и сегодня я честно вытрудил восемь красивых пятёрок-тетёрок и одну-единственную худющую раскоряку двойку… Когда папа вернулся с неба на кафель школьного вестибюля, я сказал: – Этого гусика я обожаю! – и поцеловал двойку в раскрытом дневнике. – Я хочу, чтоб каждая четверть начиналась и кончалась двойкой. Прямо меч… меч – та-аю! Чтоб композиция такая кольцевая была!.. Разбушёванный папа схватил меня за руку и потащил по всем этажам. Искать Ларису Соломоновну. Какой любопытный! Хочет знать, откуда взялся гусь! – Не твоя композиция, а вот эта, – тычет папа в двойку и напротив её в чумные буквы «Д/з», – откуда эта композиция прилетела? Д/з – домашнее задание. Ты ж вчера мне стишок молотил я тебе дам! И два? Ты ж мне его сто раз наизусть оттарабанил! – И в сто первый Ларисе Соломоновне! Ну… Рассказал я ей стишок, а она мне злобно, сквозь зубки: «Он мне не нужен!» – и отмахнулась. Как тигрюха лапой. Я промолчал. Она раскрыла дневник, подняла ручку и, представляешь, задумалась. Сигнал, что я выстарал себе плохую отметку. Ну… Думает она год, думает два. Я спрашиваю: «Что вы так длинно думаете?» «Я думаю, какую тебе двойку поставить. Большую или маленькую!» Г-г-г-г-гос-с-с-с-поди! Мне б её заботушки! Отоварился я и пошёл к себе за столик сел. – Пап, она ж пишет ужасно. Ни один дурак её не поймёт! За её двойку, как она написала, я б сам спокойно поставил ей двойку! А она мне её переадресовала. Ручка её – старый адрес. А мой дневник – новый адрес… – Что ты тут мне байки… – Когда она что задаёт – пишет на доске только номер страницы. Она написала 13. На тринадцатой странице сказка «Никита-Кожемяка». Её троечка оказалась вылитой двоечкой. Я за двойку и прими. То есть, тринадцатую страницу я принял за двенадцатую. А на двенадцатой уже стих «Сказка» Берестова. Так кто виноват? Так кому гуся под-носить? Папа засмеялся: – Не горюй. Зажуём эту горю! – Ну ошибся я. Не с той страницы выучил. А с соседской. Что там «Сказка», что там сказка. Только одна «Сказка» в стихах. А другая в простых словах. Ну какая разница? Я ж все равно учил?! Учи-ил!!! Так чего ж тогда кидаться гусями? Лучше б себе оставила к столу. На старый Новый год! – Вот именно! – весело сказал папа.     12 января 2000. Среда. Что ты хочешь от моей линейки? В понедельник, двадцать четвёртого января двухтысячного года, упала со стола на пол моя линейка. И Ксюша кинулась её поднять. Я спросил Ксюшу: – Что ты хочешь от моей линейки? – Я от неё ничего не хочу. Я просто хочу её всю себе забрать! – Что, тебе своей не хватает? – Конечно, не хватает! – Ну и моей не хватит! И подавно! И я наступил на линейку. Чтоб Ксюня не цапнула. Но уже к этому моменту под линейкой нежданно устроилась рука Ксюши. И я невольно наступил на линейку с рукой. До линейки оставалось во-от столько, сантиметров тридцать, и тут Ксюша подпихни руку под линейку, и я уже не мог остановиться. Нога уже сама неостановимо вниз пошла. Так случилась эта чертовщина. Я извинился перед Ксюшей. Но руке её от этого извинения не стало легче. Раскипелся папа. За эту историю мне выговор закатил. Но и от этого Ксюшиной руке не стало легче. – Почему ты мне это сам сразу не рассказал? – спросил папа. – Я ж тебя каждый день спрашиваю, какое было чэпэ! – Ты неправильно сегодня спросил. Ты спросил вообще. Но ты обязан был у-точ-нить! Именно про ксюшину спросить руку! – Но разве я могу наперёд знать все твои выбрыки? – А не знаешь… Я-то тут при чём? Спрашивай точно, и я б тебе точ-нень-ко рассказал! Будто ксюшиной от этого руке стало б легче… Муки таракана – Мам, я в коридоре сегодня видел огромного больного таракана! – А чем он болеет? – Корью и скарлатиной! Ну и что? Народ – это сила в борьбе друг с другом.     Геннадий Малкин Сегодня у нас была контрольная по математике. – Крысёнок Пи! Иди возьми свою тетрадь да не забудь дневник. С дневником я подошёл к учительскому столу. Лариса Соломоновна сказала: – Сейчас я тебе поставлю… Она спихнула мне в дневник замарашку синюшную троечку, а себе в журнал водрузила целую раскормленную пятёрищу! – Поставьте мне и в дневник пятёрку… – Нет. Пусть будет тройка. – Но я же получил пять! – сказал я вырывающе. – Ну и что? Ха-а-ха-а-ха-а!!! – проговорила она по сло-гам. И поддразнила: – Будешь троечником. Обидно. Вот так из пятёрочника я превратился в троечника. Что я папе скажу?     16 февраля 2000. Среда. Урок немецкого в желудке акулы Фантастический ужастик Идеи побеждают разум.     Геннадий Малкин Кончилась большая, родненькая, переменка. Учительница Олеся Александровна Бойченко начала говорить немецкий урок. Кто-то из ребят по моей команде выключил свет. Свет потерялся – стало почти темно. Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/grigoriy-sanzharovskiy/smeshinki-ot-grishi/?lfrom=390579938) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом. notes Примечания 1 Англе– экзотическое слово английский. 2 Громчайшо – слово, которое обозначает очень громко. 3 Закрикакал – перекрученное слово закричал. 4 По-лошадски – по-лошадински.
КУПИТЬ И СКАЧАТЬ ЗА: 14.99 руб.