Сетевая библиотекаСетевая библиотека
Сто баксов на похороны Борис Николаевич Бабкин Обожженые зоной Убийство таксиста в крупном российском городе. Убийство, в котором все указывает на устранение случайного свидетеля. Убийство, за которым незамедлительно следует целая серия преступлений – еще более невероятных и нелепых. Подозреваемый есть, и он не просто сознался, но берет на себя буквально все подряд. Почему? Неужели же не найдется человек, способный проникнуть в немыслимую криминальную паутину? Неужели невозможно будет остановить девятый вал преступлений? И кто возьмет это в свои руки, если не испугается вступить в смертельно опасную игру? Борис Бабкин Сто баксов на похороны У подъезда двенадцатиэтажного дома остановилась бежевая «семерка», из нее вышел рослый молодой мужчина и поднял голову. С балкона третьего этажа ему весело махали молодая женщина и малыш. – Пойдем папу встречать, – сказала мальчику женщина и отступила к балконной двери. И тут раздались три выстрела. Потом еще один. Женщина подошла к перилам балкона. У машины лицом вниз лежал ее муж. – Двое, – боязливо оглядываясь по сторонам, негромко говорил коренастый мужчина. – Он из машины достал пакет. Вытащил медведя и цветы. К нему с двух сторон подскочили двое – и трах-трах-трах! Потом один поднес пистолет к виску и еще раз выстрелил. Это, как по телевизору говорят, контрольный выстрел. Старший лейтенант милиции, недовольно поморщившись, спросил: – Как выглядели эти двое? – Не помню. – Коренастый отступил назад. – Они туда, – махнула рукой пожилая женщина, – побежали. Двое. Оба крепкие такие, молодые. Когда Николай подъехал, я как раз газету читала. И в окно посмотрела. Он своим, жене и сынишке, помахал и нагнулся к машине. А тут двое подскакивают и стреляют ему в бок и в спину. Он как раз выпрямился и тут же упал. Один ему в голову снова выстрелил, и побежали они к гаражам. – Пистолеты несут! – Кто-то из все прибывающей толпы сообщил остальным о приближении двоих милиционеров. В руке одного был целлофановый мешочек с двумя пистолетами. – Кому мог помешать? – выйдя из подъезда, качнул головой капитан милиции. – Просто частник. На своей машине на хлеб зарабатывал. – Но что заказное, – буркнул старший лейтенант, – однозначно. – Навряд ли, – возразил капитан. – Скорее всего бытовое. Видал, жена какая? Красавица. Так что, может, слезы при нас льет, а сама, как похоронит, дней через сорок замуж выйдет. А платить убийце ей нечем. Да ладно, пусть этим розыск занимается. Ну и смена! За час – два выезда на убийство. – Куда?! – инстинктивно бросив правую ногу к педали тормоза, воскликнул пожилой водитель. Многотонная машина на мокром асфальте после резкого торможения только ухудшила бы ситуацию. Джип «патрол», обгоняя «Ниву» с прицепом, шел в лоб «КамАЗу». Водитель успел увидеть раскрытый в отчаянном крике рот человека за рулем «Нивы» и повернувшуюся к заднему сиденью женщину, прежде чем джип, избегая столкновения, резко свернув вправо, ударил «Ниву» в бок и сбросил с дороги. «Нива» перевернулась. Прицеп мотнулся и зацепил джип. Водитель «КамАЗа» начал притормаживать. Но прежде чем машина остановилась, проехал около двадцати метров. Водитель и его напарник подбежали к стоящей на крыше «Ниве», чуть в стороне из оторвавшегося прицепа вываливалась замороженная рыба. Из джипа вылезли четверо и подождали водителя «КамАЗа» с напарником. – Мужики! – К ним шагнул плечистый молодой мужчина с тонкой полоской черных усиков. – Сдернули отсюда! Вы ничего не видели, ясненько? Номерок мы ваш записали. Если где-то вякнете – пеняйте на себя. Трое других, нагло улыбаясь, стояли молча. Один из них держал в руке записную книжку. Шагнув вперед, показал ее водителю. В книжке был записан номер «КамАЗа». – Тоня! – раздался от «Нивы» отчаянный крик. – Димка! – Сдернули отсюда! – приказал шоферам плечистый. Водитель «КамАЗа» и его напарник пошли к машине. Трое из джипа спустились к «Ниве». Они увидели зажатые смятой крышей детские ноги и расползавшуюся по мокрой траве кровавую лужу. Один присел. Вскочив, выматерился. – Там шкура, – пояснил он приятелям. – Голова в лепешку разбита, и шея чем-то перебита. – Тонька! – снова раздался отчаянный крик. Трое обошли «Ниву» и увидели до пояса вылезшего в разбитое окно молодого мужчину. Из пробитой головы шла кровь. Левая рука была как-то неестественно вывернута. – Димка! – снова закричал он. – На, мужик! – Присев, один вытащил из кармана плоскую бутылку коньяка. – Влей. Сразу полегчает. – Тонька! – хрипло позвал тот. Ему в открытый в крике рот сунули горлышко бутылки. Он сделал несколько глотков и потерял сознание. – Что здесь?! – К «Ниве» подбежали мужчина и женщина. Наверху, на обочине, стояла бежевая «шестерка». – А вы что, – усмехнулся усатый бандит, – не видите? Женщина, присев, заглянула и тут же отошла, закрывая рот ладонью. Возле джипа останавливались машины. – Вы помогите, – посмотрев на часы, усатый кивнул на «Ниву», – а у нас срочное дело. Он сунул руку в карман. Глаза раненого приоткрылись. – Это на похороны от профсоюза. – Усатый сунул ему в нагрудный карман окровавленной рубашки сто долларов. – Тоня, – снова застонал раненый, – Димка… – Да он пьяный! – Поднявшись, усатый осуждающе покачал головой. Молодой темноволосый мужчина, открыв глаза, потянулся. Пружинисто поднялся и, несколько раз махнув руками в стороны и вверх, упал на кулаки и отжался двадцать пять раз. Прыжком встал, выбросил вверх ногу и дважды легко коснулся пяткой выключателя. Довольно улыбнувшись, он босиком прошлепал в ванную, открыл холодную воду. Ожидая, когда ванна наполнится, пошел на кухню. На столе лежала записка: «Завтрак на плите. Разогрей. Целую. Инна». Раздался звонок в дверь. Не спрашивая кто, молодой человек открыл дверь. Его согнул сильный удар в живот. Вбежавшие в квартиру омоновцы завели ему руки за спину, ткнули головой в стену и, бросив на пол, нацепили наручники. – Вы чего?! – заорал молодой человек. Ответом был короткий пинок в бок. – Молчать! – бросил один из омоновцев. Кухню и две комнаты, прикрывая друг друга, проверяли еще шестеро. В прихожую вошел мужчина. Присев на корточки, укоризненно качнул головой: – А ведь мы поверили тебе, Зубов. – Да ты чего?! – закричал Зубов. – Майор! Охренели, что ли?! Я… – Заткнись! – Омоновец чувствительно ткнул его стволом автомата. – Ты, сука! – крикнул Зубов. – Встать мне дай! Я тебя, гребень… Его снова ударили ногами. – Прекратить! – приказал майор. Зубова рывком подняли на ноги. Заломив скованные руки, повели к двери. Вцепившись в бронежилеты выводивших его омоновцев, он одновременно ударил их пятками по коленям. Омоновцы его отпустили. Падая лицом вперед, Зубов сумел приземлиться на лопатки и прыжком встать на ноги. Он увернулся от удара и, высоко подпрыгнув, ударом коленом в грудь отбросил омоновца назад. Сильный удар прикладом между лопаток свалил молодого человека на пол, и трое омоновцев несколько раз пнули Зубова ногами. – Что вы делаете?! – В открытую дверь вбежала молодая красивая женщина. – Стоять! – остановил ее один из омоновцев. – Вы кто? – Его жена, – не отрывая взгляда больших синих глаз от лежащего Зубова, ответила она. – Инна Анатольевна Зубова. Что вы делаете? Я буду жаловаться! – Это ваше право, – заметил майор. – Ваш муж задержан по подозрению в убийстве. – Какое убийство? – отшатнулась Инна. – Обычно так говорят, когда есть данные, что именно человек, которого задерживают, совершил убийство. – В квартире чисто, – вышел из кухни молодой мужчина в штатском. – Если не считать этого. – Он протянул майору конверт с пачкой долларов. – Пять тысяч… Похоже, плата. – Я позвоню адвокату! – бросила Инна и прошла в комнату. – Влияние Запада, – усмехнулся майор. – Сейчас и в трубки гаишников без адвоката не дуют. Новые русские, мать их. – Извините! – Выйдя из комнаты с сотовым телефоном, Инна обратилась к майору: – Как ваша фамилия? И звание? – Оперуполномоченный Крепов, – сухо ответил он. – Собирайся! – усмехнулся старший сержант милиции. – Медики сказали, что лечение вполне можешь продолжить в камере. – Но… товарищ капитан, – умоляюще посмотрел на стоявшего рядом человека в штатском сидевший на кровати молодой мужчина с перебинтованной головой. – Собирайтесь, Свиридов. Погибли ваши жена и сын. Вы были пьяны. Я бы таких, как ты, – понизив голос, зло добавил он, – без суда и следствия стрелял. – Товарищ капитан… – растерянно округлил глаза Свиридов. – Поехали! – уловив настроение капитана, требовательно бросил старший сержант. – Но я же сказал, – отчаянно проговорил Свиридов, – что… – Тебе что, – шагнул к нему молчавший до этого рослый парень в камуфляжном костюме, – особое приглашение требуется? – Но я не виноват! – прижавшись к стене спиной, крикнул Свиридов. Старший сержант и «камуфляж» бросились вперед. Они легко закрутили кричавшему от боли Свиридову руки за спину и потащили к двери. В распахнувшуюся дверь палаты заглянул пожилой врач. – Доктор, – простонал Свиридов. – Ради Бога… – Жену и ребенка угробил, – перебила его медсестра. – Пьяница! Выпил, так сидел бы дома. – Не пил я! – отчаянно закричал Свиридов. – Заткнись! – «Камуфляж» чувствительно ткнул его кулаком в бок. Выглядывающие из палат люди провожали Свиридова и его конвоиров осуждающими взглядами. – Вообще приборзели, – буркнул хмурый пожилой мужчина, – прям в больничке метелят. – Таких, как он, – возмущенно посмотрел на него невысокий лысый толстяк, – на пожизненное нужно отправлять. Ребенка и жену сгубил. А если бы врезался в кого? – Тебе, псу, – отрезал хмурый, – и месячишки бы хватило. А вообще бы ништяк, если бы он тебя, козла лысого, таранил. Его же какой-то гребень из новых русских, мать их, подбил. – Каждый пытается свалить свою вину на других, – сказал лысый. Хмурый коротко выматерился. – Кроме Свиридова, – прикурив, проговорил средних лет мужчина, – у них никого нет. Родители Антонины Ивановны, супруги Свиридова, погибли. Тоже в аварии. Родители Свиридова отравились угарным газом. Так что, – затянувшись, он пожал плечами, – хоронить женщину и ребенка некому. К тому же лично я верю ему. Техники, осматривавшие машину, сказали, что в дверце со стороны водителя вмятина и имеются частицы краски. Такие же найдены на прицепе. Как говорят техники, прицеп, видимо, задел машину, которая сбила «Ниву». К тому же… – Свиридов был выпивши! – отрезал его собеседник. – А следовательно, должен нести ответственность. Шоссе было мокрое, и Свиридов просто не справился с управлением, превысил скоростной режим… – Как мы любим решать все просто, – покачал головой первый. – «Скоростной режим, нести ответственность»… А если действительно все было именно так, как говорит он? Представь это, Владислав, и поймешь… – Мы служим закону, – прервал его Владислав. – И поэтому не имеем права поддаваться эмоциям. Свиридов управлял машиной в состоянии алкогольного опьянения. Совершил ДТП, в результате которого имеются человеческие жертвы. И он ответит за содеянное. – Ты? – удивленно отступила назад молодая полнотелая женщина. – Ну? – переступив порог, взглянул на нее усатый. – Мужик будет сидеть. Его сегодня, наверное, уже, – она взглянула на часы, – забрали из больницы. – Точно? – Ну зачем ты так, Славик? – укоризненно покачала она головой. – Я же никогда тебя не обманывала. Да, звонил Константин Федорович. Он недоволен. – Уютный – козел! – криво улыбнулся Вячеслав. – Я не знаю чем, но… – Ты не сказала ему об аварии? – Нет. – Правильно сделала, – улыбнулся Вячеслав. Чмокнув женщину в щеку, повернулся и открыл дверь. – Ты не останешься? – Пора! – С деланным сожалением он пожал плечами. – Но как смогу, сразу на недельку приеду. Он вышел. – Чего там? – спросил сидевший в джипе «патрол» рыжеватый верзила. – Все о’кей. Рыжеватый, обернувшись, подмигнул сидевшему сзади крепкому молодому мужчине в очках. – Я думал, нам хана, – сказал водитель. – Такая махина в лоб катила! А Славик молоток, «Нивушку» шарахнул, и все путем. Мужичку коньячку влил, и привет, пишите письма. – Поехали, – забираясь на заднее сиденье, буркнул Вячеслав. – Кость недоволен. Уютный стуканул. Сучонок! – Куда мы? – В Саратов. Там один дяденька несговорчивый… – Ты, мусор, дерьма обожрался на опохмелку? – процедил Зубов. – Или черта во мне видишь? Сам прикинь: хрен к носу – хобот получается. Я бросил пушку после того, как с каким-то кентом завалил одного. А на пушке мои пальчики. Ну ты, мусор, и мочишь капканы! – Вот заключение экспертизы, – спокойно ответил следователь. – Я тебе уже, однако… – Да мне хрен на то, что там твои собратья накатали! – заорал Зубов. – Я не чертило! Въехал?! Если и стрелял бы, то уж хренушки пушку со своими отпечатками бросил. – Отпечатки найдены на обойме, – по-прежнему невозмутимо проговорил следователь. – И на пат… – Ты во мне киллера видишь? – насмешливо перебил Зубов. – Хрен знает что вы там понакатали! Кстати, – усмехнулся он, – во сколько в терпилу стреляли? – Время твоих вопросов не наступило, – буркнул следователь. – Но чтобы ты был откровеннее и не питал иллюзий, скажу: на это время алиби у тебя нет. На обойме отпечатки твои. На патронах тоже имеются. Кроме того, есть свидетели, которые видели преступников. Я говорю об убийцах, и по внешним данным ты очень похож на одного из киллеров. К тому же тебя дважды видели у дома, где убит… – Я весь день был на даче! – бросил Зубов. – С женой. И меня видела продавщица. Вернулись мы в восемь вечера. Соседи из сто первой видели! – Значит, разговора не получится, – собрав листы в папку, вздохнул следователь. – Ну что же. Как говорится, тебе виднее. Завтра снова вызову. Скорей бы прокурор дал санкцию на твой арест. Такие, как ты, вот где сидят! – Следователь провел рукой по горлу. – Строите из себя… – А ты?! – Зубов приподнялся. – В детстве, наверное, молотили в каждом подъезде, вот и нацепил форму ментовскую. Ты даже сейчас боишься. Твои приятели на задержание ходят. Их нет-нет да валят. А ты морду нажрал и ходишь с бумажками. Ты не мент и не легавый, – усмехнулся он. – Мусор! Вот ты кто! – В камеру, – сказал следователь вошедшему в кабинет милиционеру. * * * – Виктория Анатольевна, – вздохнул мужчина в светлой рубашке и джинсах, – я все прекрасно понимаю. Убили вашего мужа. Но постарайтесь прийти в себя. Хотя бы ради того, чтобы наказать убийц. Вы видели, как убегали двое. Можете описать их внешний вид? Ну, одежду, рост. Может, что-то… – Я уже говорила об этом. – Всхлипнув, светловолосая женщина тяжело вздохнула. – Я только видела, как бежали двое молодых мужчин. К гаражам. Как были одеты?… – Она пожала плечами. – В джинсах. Это который бежал последним. Первый, по-моему, в спортивном костюме. Высокие оба. Лиц не видела. – Прижав к глазам платок, всхлипнула. – Завтра я заеду за вами, – сказал оперативник. – Вы будете нужны. – Хорошо, – сквозь слезы тихо ответила она. – Сына я отвезла к свекрови. Во сколько вы заедете? Ответить он не успел. – Впрочем, не нужно, – покачала головой Виктория. – Я сама приеду. Во сколько? – В рот ментов! – войдя в камеру, буркнул Зубов. – Козлы гребаные! Подвесили, сучары! Ну, гниды! Высчитать бы, что за гребень, я бы его… – Земеля, – лениво бросил лежавший на подостланном пиджаке здоровяк, – не вякай. Тут… Зубов, стремительно шагнув вперед, коротко и резко ударил здоровяка пяткой в живот. Сдавленно икнув, тот сложился пополам. Зубов снова его ударил. Сидевшие у стены двое парней вскочили. Зубов, крутанувшись, ребром правой ладони смазал одного по шее. Тот покачнулся и упал. Второй последовал за ним. – Ты тоже крутой? – Развернувшись, шагнул к вжавшемуся в угол коренастому мужчине. – Зуб, я… – испуганно уставился на него тот, – не… – Ты же с ними пайку хаваешь! – Зубов коротким резким ударом в солнечное сплетение согнул его и осмотрел остальных. – Все путем, Зуб, – заискивающе кивнул один. – Лихо ты их сделал! – Зря ты, Пашуха, на Лошака наехал. Он под крутыми ходит. Так что, – покрутил головой пожилой мужчина в разорванной майке, – тебе надо в оба посматривать. Эти парнишки… – Хорош, Купец, на меня жути гнать! – усмехнулся Зубов. – Я таких, как они, сам знаешь где видел. – Тебе оно, понятное дело, виднее. Но я тебя предупредил. Послышался звук отпираемого замка и скрежет засова. Дверь распахнулась. В камеру ворвались трое милиционеров с дубинками. – Все путем, начальник! – отскакивая к стене, заорал Купец. Зуб, отшатнувшись, ушел от дубинки и коленом ударил в живот милиционера. Удар дубинки второго пришелся между лопаток и заставил его с воем выгнуться. Зубова сбили на бетонный пол. Его начали избивать дубинками. – Хорош вам! – Купец шагнул вперед и толкнул одного из милиционеров ладонями в грудь. В камеру ворвались еще четверо и начали без разбора избивать всех. В небольшой камере милиционеры мешали друг другу. Зуб, с искаженным болью лицом, сбив с ног стоявшего у двери в коридоре охранника, выскочил и захлопнул дверь. – Стоять! – раздался угрожающий крик. Повернувшись, он увидел двух ментов с направленными на него пистолетами. К нему бросились еще трое. Одного он сбил ударом ноги. И от сильного удара дубинкой по голове рухнул на пол. Услышав в камере крики, один из охранников открыл ее. Оттуда вывалился милиционер с разбитым лицом. Коридор наполнился бегущими к месту побоища охранниками. – Господи, – покачала головой Инна, – неужели все-таки он действительно убил человека? – Вздохнув, промокнула повлажневшие глаза. – С кем в последнее время, – спросил оперативник, – встречался ваш муж? – Не знаю, – всхлипнула Инна. – Я виделась с ним в основном вечерами. У меня два небольших магазина. Сейчас такое время, что нужно постоянно контролировать работу продавцов. А позавчера, когда его арестовали, я приехала домой за бумагами для налоговой инспекции. Как же он мог? – без перехода спросила она. – Ведь я поверила ему. Он был судим за нападение на… – За пиратство, – сказал оперативник. – Был осужден на пятнадцать лет. Кто-то сумел сделать так, что отсидел он всего три года. И вообще вы, Инна Анатольевна, удачно выбрали себе мужа. Особо опасный преступник. Ранее трижды судим за опасные преступления. Первый раз – в пятнадцать лет… – Изуродовал милиционера, – сквозь слезы перебила Инна, – с целью завладения оружием. Пистолета при старшем сержанте не было, и Павел сильно избил его со злости. Получил восемь лет. Отсидел шесть с половиной. После освобождения через три месяца совершил вооруженное ограбление инкассаторов в Тульской области. Осужден на двенадцать лет. Освобожден через шесть, по прошению о помиловании. Ему в этом везет, – невольно улыбнулась она. – Что же касается удачно сделанного мной выбора, вы абсолютно правы. Паша прекрасный муж. Он хорош во всем. И я никогда не жалела, что дождалась его. Правда, – смущенно замялась Инна, – я жила в гражданском браке с одним человеком. Но Павел все понял и никогда не упрекал меня. Но почему он снова совершил преступление? Вы уверены, что это… – Не договорив, она снова всхлипнула. – Вы не ответили на мой вопрос, – напомнил ей оперативник, – с кем встречался в последнее время ваш муж? – Я уже ответила на этот вопрос, – вздохнула Инна. – Друзей у Павла нет. А после свадьбы мы с ним решили, что встречаться со своими знакомыми он не будет. Они, как и его преступления, останутся в прошлом. «Но почему он снова пошел на это?» – уже не в первый раз спросила она себя. – Снимите наручники, – сердито посмотрела на стоявшего рядом мужчину в камуфляже женщина в белом халате. – Он очень опасен, доктор! – Милиционер бросил взгляд на Зубова. Его голова была замотана окровавленным бинтом. – Послушайте, – строго перебила она, – вы выполняете свою работу, я – свою. И поэтому давайте не будем мешать друг другу. В тюрьме он ваш клиент, и вы держите его по своим правилам. Но здесь больница, и он для меня просто человек, которому я обязана оказать помощь. – Хорошо, – нехотя согласился милиционер. – Но, надеюсь, против нашего присутствия вы возражать не станете? – Разумеется, нет. – Она взглянула на шевельнувшего скованными руками Зубова. – Но хочу сразу сказать: он и еще трое из доставленных вами по крайней мере на сутки останутся здесь. «Камуфляж» чуть слышно выматерился. – Вы всегда так выражаете свое несогласие? – недовольно спросила врач. – Я обязан доложить, – буркнул он, – потому что сам решения принять не могу. Владислав взглянул на вошедшего в кабинет мужчину в сером костюме и удивленно покачал головой: – Что с тобой, Андрей? Ты сияешь, словно получил большое наследство в долларах. – Я действительно доволен, – улыбаясь, кивнул Андрей. – Вот, ознакомься. Свидетели ДТП. По поводу Свиридова. – Ну что ты еще затеял? – Есть свидетели, которые утверждают, что машину Свиридова с трассы сбили. В общем, слово в слово повторяют показания Свиридова. И цвет верхнего слоя краски, обнаруженной на вмятине «Нивы», тоже совпадает. Они, кстати, готовы дать показания в суде. Так что, Владислав Андреевич, вы явно поторопились. – Почему же они сразу не говорили об этом? – Там все подробно описано, – усмехнулся Андрей. И уже серьезно, зло добавил: – Хорошо еще, что они пусть письменно, но не испугались сообщить о том, что видели. Не каждый бы решился на подобное. Их спровадили с места аварии пистолетом. Так что дело нужно передавать в угро. – Но Свиридов был пьян, – хмуро напомнил Владислав. – Уж ты ли не знаешь, – хмыкнул Андрей, – как это делается! – Почему эти свидетели, – Владислав припечатал кулаком лист, – уехали и только потом у них, видите ли, совесть проснулась? В общем, я вот что скажу: все ясно, и Свиридов будет отвечать… – Ладно. Значит, я пойду к начальству. – Уж не поделился ли с тобой Свиридов выручкой от рыбы? – насмешливо улыбнулся Владислав. – А вот этого не надо! – Андрей пошел к выходу. Владислав взял сотовый телефон. – В сущности, мы уже ничего не решаем. – Остановившись у двери, Андрей повернулся: – Но все-таки я сообщу об этом. Набиравший номер на сотовом телефоне Владислав мысленно обматерил его. – А я вижу, в последнее время, несмотря на кризис, – неожиданно проговорил Андрей, – ты жить лучше стал. После ареста Свиридова даже сотовый приобрел. Богатеешь прямо на глазах. Холодно улыбнувшись, он вышел. – Тварина! – прошипел Владислав. В сотовом прозвучал женский голос: – Да? – Вот это хрен! – насмешливо проговорил весь в татуировках, по пояс голый мужчина с заметной плешью. – Значит, тебя сшибли, ты же и крайний? Ты по натуре принял грамм двести? Или… – Да вот в том-то и дело, – вздохнув, опустил голову сидевший на бетонном полу Свиридов. – Не пил я. Я вообще, можно сказать, не пью. По праздникам грамм сто раза за два выпиваю, и все. А тут… – Все непьющие, – с усмешкой проговорил крутивший «козью ножку» пожилой мужчина, – пока пузырек не увидят. – Но я действительно не пил! И поэтому когда мне сказали, что в крови есть алкоголь и даже трубка… – Ты, земеля, молоти свою копну потихонечку, – посоветовал лежавший на постеленной на пол куртке грузный пожилой мужчина. – И не вякай про это. Я про твою делягу базарю. Взял одну ноту и тяни ее. А здесь делиться не с кем, да и незачем. – Ты, Бетховен, чего метешь? – обидчиво поинтересовался татуированный. – Если… – Правильно Бетховен базлает, – поддержал грузного мускулистый мужчина. – Ты, земеля, вообще про дело ни с кем не чирикай. Нигде. Конечно, только с мусором, когда вызовет. – А насчет того… – неожиданно проговорил прикуривший «козью ножку» пожилой. – Я базар слышал, что эти крутые, у кого пальцы веером, сами в кого-нибудь втешутся, а потом – мол, земеля, давай бухнем. Или даже под ножом или «дурочкой» пить заставляют. А у нас закон гребаный: если запах маешь – виноват. Свиридов, явно пытаясь что-то вспомнить, закрыл глаза. В это время дверь камеры открылась. – Свиридов! – властно бросил открывавший и вторую, решетчатую дверь милиционер. – К следователю. Свиридов поднялся и шагнул к выходу. – Руки за спину. – Не гони жути на него, начальник! – хохотнул Бетховен. – Мужик и так того гляди в петлю полезет. – Молчать! – гаркнул милиционер. – Хорошо, – кивнула полнотелая женщина, – я с ним обязательно свяжусь. – Положив трубку, вздохнула. – Как со Славкой созвониться? – вслух спросила она себя. Помолчав, хлопнула в ладоши. – Он же мне номер сотового оставил. А как из другой области ему по сотовому звонить? Наверное, только с другого сотового можно. Пойду к соседям схожу. У них тоже сотовый. Говорила ведь, – недовольно проворчала она, – оставь мне сотовый. А то как вот теперь быть? – Чего тебя дергали? – спросил вернувшегося в камеру Свиридова Бетховен. – Свидетели появились. Кто-то видел, как… – А вот это никого не касаемо, – прервал его уголовник. – Я думал, может, из родни кто прикатил. – Нет у меня никого. Жена и сын были… – Свиридов опустил голову и всхлипнул. – Погибли… – Ты чё, мужик? – насмешливо бросил сидевший на корточках с кружкой воды в руке небритый мужчина. – Слезы, как баба, льешь. Может, и в зад… Не договорив, поперхнулся и ударился затылком о стену. – Ты думай, что базаришь, – наклонился над ним худой. – Если еще раз на мужика вякнешь, на параше место маять будешь. Въехал? – Да ты чё?! – вскочил небритый. Дотронувшись пальцем до затылка, заорал: – Ты мне за что в харю въехал?! Да я тебя… – Завянь! – перебил его Бетховен. – Тебе правильно врезали. Не раскрывай пасть не по делу. У него, – он мотнул головой на Свиридова, – малец с бабой погибли, а его же за это и по делу пустили. Так что не лезь к мужику. – Извини, – посмотрев на Свиридова, хмуро бросил небритый. – Ничего, – вытирая слезы, сказал тот. – Я понимаю, что это… ну, не по-мужски, что ли. Но, понимаете, нет у меня больше никого. Я их похоронить и то не смогу… – Тяжело вздохнув, он опустил голову. – Хорош тебе! – подойдя, хлопнул его по плечу Бетховен. – Тем более что сейчас у тебя какие-то свидетели объявились. Не ломай уши, все путем будет. – Спасибо, – прошептал Свиридов. – А вот так, – вмешался худой, – в этих местах не говорят. Увидев обращенный на него взгляд Свиридова, Бетховен утвердительно кивнул. – Все равно… спасибо вам. – Как тебя кличут-то? – усмехнулся худой. – Олег. – Ты вроде мужик крепкий, – проговорил плешивый, – а какой-то… – Подыскивая слово, чтобы не обидеть, замолчал. – Да я никогда, – правильно понял его Олег, – ни с кем не дрался. В детстве, конечно, бывало. А так все время на людей везло, наверное. Вот даже вы, и то… – Хорош! – прервал его Бетховен. – Давайте похаваем. Тебе сегодня что-то из жрачки притащили? – Он посмотрел на сидевшего в углу и не проронившего ни слова невысокого толстячка. – С братвой делиться надо, – усмехнулся он. Худой шагнул к толстяку и поднял набитый пластиковый пакет. Толстяк испуганно взглянул на него и промолчал. – Вот это да! – Худой вывалил из пакета колбасу, конфеты, шоколад, хлеб и несколько банок консервов. – И не вскрыто ничего. Похоже, с ментами у тебя увязано! – неожиданно жестко добавил он. – У моей жены знакомый в милиции работает, – испуганно пролепетал толстяк. – Вот он… – Все путем! – перебил его Бетховен. – Мужика крайним по налогам пустили. Он не стукач. – Ну что? – нервно спросил Владислав. – Ты связалась с ним? – Не получилось, – ответила женщина. – Я не знаю, как звонить ему на сотовый. Номер есть, но не знаю… – Набирай код, – перебил ее он. – Где зарегистрирован телефон и номер его сотового. У него какой? – спросил Владислав. – Сотовый… – Впрочем, ладно, я сам попробую на него выйти. – Выматерившись, отключил телефон. – Зря я в это влез, – пробормотал он. – Но не думал, что Свиридова с трассы спихнули. К тому же поддавши он был. Впрочем, мне ничего предъявить не могут. Лапин, правда, о чем-то заикался сегодня. Вот гнида! – проворчал. – Строит из себя черт-те что. Мне надо этих опасаться. На кой я писанулся? Думал, бабок прилично заработаю. Они все-таки нормально на лапу дали. А дело пустячное. Водитель пьян, и вся недолга. А тут эти свидетели появились, мать их! – Он вздохнул. – У меня если и будут неприятности, то от этих крутых. На кой я влез? – Он закурил и взглянул на сотовый. – Номер я не спросил… Вообще-то они ничего не докажут. Какие, на хрен, баксы? Я и в глаза никого не видел. Клавка тоже не вякнет. Ей неприятности не нужны. В общем, пусть будет как получится. Если свидетели номер ихней тачки запомнили, то и цепанут их очень скоро. Но ведь у них наверняка приятели такие же есть. Вот влип. Что же делать? – Ты чего сидишь? – заглянула в комнату невысокая миловидная женщина. – Я тебе говорила… – Отстань! – рявкнул он. Женщина мгновенно исчезла. Он услышал ее быстрые шаги и хлопок двери. – Влип! – Владислав, жадно затянувшись, подошел к бару, достал бутылку водки. Налил рюмку и залпом выпил. – Нет, звонить не буду. Посмотрим, что за свидетели эти… – Зря мы, Егорыч, влезли в это, – вздохнул рябоватый мужчина. – Ведь вызовут нас. Ну скажем мы, что видели, как джип «Ниву» сбросил. И дальше что? Спросят: почему сразу не сообщили? Почему номер не запомнили? А если о том, что нас под пистолетом спровадили, заикнемся, то тогда, Егорыч, возникнут проблемы. – Не бойся, Степка, – усмехнулся его напарник. – Это просто гаврики какие-то. Были бы серьезные преступники, так бы себя не повели. К тому же мы скажем, что видели, как какая-то машина «Ниву» сшибла. Остановились, но там народ собирался, а нам нужно было срочно… – Нас с тобой за неоказание помощи пострадавшим и упрячут, – перебил Степан. – Или за то, что сразу не сообщили. – Тогда скажем как было, – решил Егорыч. – Под пистолетом спровадили и номер записали. Жить всем хочется. А подумали и решили: все-таки сообщим о том, что видели. Сейчас, говорят, можно свидетелем быть без дачи показаний перед судом. Да и, знаешь, жалко мужика с «Нивы». У него в машине жена с ребенком были. Я успел заметить, как женщина назад обернулась. Ведь он пойдет как убийца жены и ребенка. Судить, конечно, будут как аварийщика со смертельным исходом. Слышал, как он орал? А может, даст Бог, и живы жена с сыном. Он мальчишку звал. Как? – Пытаясь вспомнить имя, нахмурился. – Тоня и Димка, – буркнул Степан. – Я до сих пор эти крики слышу. – Ну вот, – одобрительно проговорил Егорыч, – значит, правильно мы бумагу послали. – Но все-таки на душе кошки скребут. Слышать слышал об этих крутых. А увидел – и до сих пор в душе… – Все нормально будет, так что успокойся. – Да я уже и не волнуюсь особо, – улыбнулся Степан. – Просто сразу как-то страху на себя нагнал, вот и начал. Поехали? – Он поднялся. – Ладно, – кивнул следователь. – Допустим, что не ты стрелял на Пригородном. Но отпечатки на пистолете твои. – Он посмотрел в глаза сидящему на кровати Зубову. – Значит, по крайней мере должен знать, чей пистолет ты держал в руках. – Ты во мне чертилу маешь? – вздохнув, устало проговорил Зубов. – Не знаю я ничего. «Дуры» по крайней мере год в руке не держал. Подвязал я. – Поморщившись, коснулся пальцами затылка. – Псы комолые, – проворчал он. – Жбан раскроили. И еще, наверное, за это дельце шить будете? – Не знаю, – пожал плечами следователь. – Меня это не интересует. Как могли оказаться на пистолете, обойме и патронах твои отпечатки? Вот главный вопрос. – Да я откуда знаю! – Тогда пойдешь по делу об убийстве! И будем работать с тобой по полной программе. Как с киллером! – Да иди ты, мусор! – отмахнулся Зубов и лег на кровать. – Док! – громко позвал он. – Убери этого. Мне покой нужен, а он на нервы капает. Не мог до тюрьмы подождать. – Говоря это, подмигнул милиционеру. – Я кайф ловлю, – прошептал Зубов. – Оказывается, по натуре у нас демократия. Раньше врач тебя хрен бы отослал, а сейчас запросто. – Ну ты и гусь! – Следователь усмехнулся. В открытую дверь заглянул охранник. – Заходи, – кивнул следователь, – я удаляюсь, ибо больной протестует. – Его не в палате больничной держать, – зло посмотрел на усмехнувшегося Зубова охранник в белом халате, – а в карцере. В наручниках. И бока промассировать дубинками. – Фашист! – насмешливо заметил Зубов. – Тебе бы, псу, все кому бы по бокам дубинками пройтись. Гнида легавая! – Погоди, – пообещал охранник, – вернут в отдел, мы тебе устроим лечение. – Следак, – обратился Зубов к шагнувшему к двери следователю, – слышал? Это же полный беспредел. Покалечили, сучары, а еще и угрожают. Все! – Он рубанул рукой воздух. – Объявляю сухую голодовку, пока этого козла, – он посмотрел на охранника, – не уволят. – Я ничего не говорил, – насмешливо заявил тот. – А я ничего не слышал, – не останавливаясь бросил следователь и вышел. – Вот козлы! – покачал головой Зубов. – Все, Зуб! – В палату вошел еще один милиционер в штатском. – Здоров ты. Сегодня мы тебя в полное выздоровление приводить будем. Зубов дернул левой рукой, которая была прикована к пруту спинки кровати. – Давай правую, – усмехнулся первый, держа наготове еще одну пару наручников. Зубов выматерился. – Скорее всего это второй, – кивнул невысокий пожилой мужчина. – Хотя бы потому, – достав сигарету, щелкнул зажигалкой и затянулся, – что на рукоятке пружинного ножа отпечатки пальцев Зубова. Лично мне это кажется странным. Зубов не пьянь и не дурак. И вдруг оставляет отпечатки на пистолете, а теперь и на ноже. Кто-то… – Зубов опытный бандит, – перебил его подполковник милиции. – В том, что это дело его рук, сомнений нет. Непонятно другое: кому мог помешать Николай Вилов? Он не судим. В связях с кем-либо из криминального мира не замечен. Своего дела нет. Он просто частный извозчик. Имеет лицензию. И вдруг его расстреливают у дома двое киллеров. За что? Из-за чего? Если его хотел кто-то убить, это можно было сделать гораздо проще и легче. Я имею в виду, для убийц. Но его убивают перед домом, словно какого-то коммерсанта. Почему? – У Вилова красивая жена, – сказал стоявший у окна майор. – По-моему, это единственная причина его убийства. Впрочем, есть и другая версия. Вилов – таксист и мог слышать какой-то разговор. Зарабатывал он не так уж и много. И вдруг привозит жене букет роз и дорогого плюшевого медведя сыну. Где он взял деньги? Наверно, возил кого-то, кто хорошо заплатил. А потом они вспомнили, что в машине о чем-то говорили. Вспомнили номер «Жигулей» и решили заткнуть Вилову рот. Надо прорабатывать именно эти две версии. – Вторая мне больше нравится, – сказал молодой, спортивного телосложения мужчина, – потому что Вилова действительно переживает. Притворяться так невозможно. – И тем не менее, – проговорил пожилой, – первую версию надо отрабатывать тоже. – Сегодня свидетели будут проводить опознание. Повезло, что Зубову не испортили физиономию, – усмехнулся майор. – Не забудьте снять бинт, – буркнул пожилой. – Кстати, – посмотрел он на подполковника, – кто виноват в случившемся? Только не надо говорить о том, что начали это уголовники. Время не то, чтобы все сваливать на них. С этим будет разбираться отдел… – Понапридумали черт-те что, – недовольно буркнул майор. – Этих гнид скоро… – Хватит! – перебил его подполковник. – Нет! – Всхлипнув, Виктория опустила голову. – Я не узнала никого. Может, кто-то из них и был среди убийц. – Вздохнув, она вытерла слезы. – Но я не узнала никого. – Тот, который был посредине, – уверенно проговорила средних лет, ярко накрашенная женщина в белом брючном костюме. – Это он. Я как сейчас помню, он бежал справа. Ближе ко мне. – Подпишите, – подвинул ей лист старший лейтенант милиции. – Точно он, – кивнул невысокий обрюзгший мужчина в широкополой соломенной шляпе. – Коротко стриженный. Волосы темные. Его я разглядел особенно хорошо. Знаете… – Вы уверены? – перебил его плотный мужчина в штатском. – Без сомнения, это был он. – Нет, – отрицательно покачала головой Инна. – Я не могу в это поверить. Паша не мог… – Вы никого из этих, – плотный мужчина в штатском выложил перед ней фотографии, – не знаете? Она стала внимательно рассматривать их. Задержав взгляд на одном снимке, взяла его. Внимательно всмотрелась в фотографию. – Мне кажется, – вздохнула Инна, – что этот мужчина приходил к Паше. Да, он принес мне цветы. – Она осторожно положила фотографию на стол. – Зачем он это сделал? – тихо спросила она. Оперативник, пожав плечами, молча собрал остальные снимки и сунул их в конверт. – А что с этим? – спросила Инна, кивнув на отложенную фотографию. – Мне нужно было знать, – взяв снимок, следователь вложил его в записную книжку, – виделся ваш муж с ним или нет. – Что ему за это будет? – тихо спросила Инна. – Посмотрите Уголовный кодекс, тогда сами сможете ответить на свой вопрос. – Кто там? – спросила Виктория. – Это я, – услышала она мужской голос, – Алексей. Она, шагнув вперед, повернула ключ и, щелкнув другим замком, открыла дверь. На площадке стоял высокий, атлетически сложенный блондин. – Значит, правда, – увидев ее мокрые глаза, вздохнул он. – Я только сегодня вернулся из Якутии. Мне один знакомый сказал, что Николай… – Не договорив, снова вздохнул. Вика, не оборачиваясь, пошла вперед. Войдя на кухню, села и безжизненным взглядом уставилась на дверь. Алексей прошел следом. – Есть хочешь? – тусклым голосом спросила Вика. – Поел бы чего-нибудь, – смущенно признался он. – Я сам что-нибудь сделаю. – Опередив ее, он шагнул вперед и открыл холодильник. Увидев пустые полки, покачал головой. – Извини, Леша, – так же тускло проговорила она. – Ничего не хочется. Сейчас схожу в магазин и что-нибудь принесу. – Не надо. – Алексей подошел к поднявшейся Вике. Положил ей на плечи руки. – Я понимаю, как тебе тяжело. Но ради Бога, не надо так переживать. Может, это звучит жестоко, но слезами горю не поможешь. Николая этим ты уже не вернешь. – Он чуть тряхнул женщину. – У тебя сын, и ты ему нужна. Сейчас тем более. Вика порывисто вздохнула и уткнулась лицом ему в грудь. – Ты же сильная, – чуть прижав ее к себе, тихо сказал Алексей. – Ты сможешь остаться опорой своему сыну. – Спасибо, – прошептала она. – Ты пришел очень вовремя. Знаешь, как мне плохо!.. – Она заплакала. – Я буду рядом с тобой. – Вздохнув, он погладил ее по светлым волосам. – Вместе мы выдержим. – Спасибо, Леша, за то, что ты сейчас здесь. Я… Еще немного, и сошла бы с ума. – А где Антошка? – Я отправила его со свекровью… сразу после похорон. Я… – Не договорив, она заплакала. – Перестань! – Алексей снова погладил ее волосы. – Хотя нет, – тут же поправился он, – тебе надо выплакаться. Нельзя всю боль держать в себе. Поплачь. Вика зарыдала. – Подожди, – непонимающе посмотрел на следователя Зубов. – Тихон убит? – Покачал головой. – Вот это хреновина, – пробормотал он. – Убит ножом в спину, – кивнул следователь. – И самое интересное… – Он, усмехнувшись, замолчал. – На ручке ножика мои пальчики, – продолжил за него Павел. – Именно поэтому тебе пожизненное светит. Я не понимаю тебя, ведь ты неглупый человек. Все говорит против тебя, а ты уперся, как малолетка, где сознанка до сих пор западло, и все. – Слушай, начальник! – перебил его Павел. – Не сыпь мне соль на рану. Сейчас время другое. Беспредела, может, и больше стало, но и по совести судить уже тоже начали. Я говорю тебе: не при кухне я. Не знаю, кто и что замутил, но я не при делах. Ты сам прикинь. Выходит, что я чертило по самое некуда. Сделал два трупа и пальчики свои оставил. Мол, мусора, не ломайте уши. И на «дурочке», и на лезвии визитки оставил. Ты только что сам базарил – не лох я. Так какого же хрена я вам след оставил после двух трупов? Можешь мне разжевать так, чтобы я въехал? – Ничего я тебе жевать не буду, – в его стиле отозвался следователь. – Мне, например, самому интересно, что ты за игру затеял. Все против тебя. Твои показания насчет дачи рассыпались в пух и прах. Продавец Зинаида Гольцова, на которую ты ссылался, заявила, что видела тебя последний раз в прошлом месяце. Твоя жена тоже… – Погоди, – остановил его Павел. – Инка говорит, что на даче меня не было? Следователь кивнул. – Вот сучка! Значит, решила меня под сплав пустить. Шалашовка. А когда Тихона убили? – Тебе лучше знать. – Следователь пристально смотрел на него. – Все, – кивнул Павел. – Давай завяжем на сегодня. Устал я. Меня же с больнички забрали эти псы поганые. Хорошо еще не отоварили по новой. Вроде даже и дела не завели. Так что, начальник, давай каждый по своим. Можешь и не вызывать больше. Я своих показаний менять не буду. На даче я был. Так что можешь дома сидеть и бумажки писать. От подписи я тоже отказываюсь. Зови конвой, пусть в камеру ведут. – Пересчитайте. – Положив на стол дипломат, немолодой подтянутый мужчина с заметными залысинами посмотрел на сидевших перед ним двух молодых мужчин. – Зачем же? – улыбнулся кучерявый атлет. – Мы вам верим, Константин Федорович. Ведь не в первый раз дело имеем. И надеюсь, не в последний. – Разумеется, – улыбнулся Константин Федорович. – Но в любом деле деньги счет любят. Потому как вполне может быть, что мои люди ошиблись. Или переложили пару-другую тысяч, либо не доложили. Так что будет гораздо лучше, если вы пересчитаете. – Хорошо, – согласился среднего роста плотный мужчина. Поднявшись, посмотрел на Константина Федоровича. – Надеюсь, с вашей стороны к товару претензий не имеется? – Разумеется, никаких. В противном случае я бы не платил вам. – Папа спрашивает о Саратове, – проговорил атлет. – Вы сумели… – Конечно, – не дал ему сказать Константин Федорович. – Этим сейчас занимаются мои люди. Очень скоро все будет улажено. В полуоткрытую дверь заглянула молодая крепкая женщина в короткой кожаной юбке. – Все готово, – улыбнувшись, сообщила она. Константин Федорович махнул рукой. Пересчитав деньги, плотный посмотрел на него: – Рубль в рубль. Так что вы заставили меня делать ненужную работу. Хотя считать деньги – занятие весьма приятное. – Он улыбнулся. – А сейчас, молодые люди, – тоном радушного хозяина сказал Константин Федорович, – по русскому обычаю обмоем нашу сделку. Я – за приобретение хорошего товара, вы – за удачную продажу оного. – С удовольствием, – кивнул атлет. – Тем более у вас такие девушки работают, класс! – Женщина одним своим видом должна приносить радость, – улыбнулся хозяин. В кабинет вошла стройная красивая женщина в шортах. – Моя жена, – представил ее Константин Федорович. – Нина Петровна. – Улыбнувшись, она протянула руку. Атлет, нагнувшись, почтительно поцеловал руку. – Роман. – Курт, – поклонился плотный. – Пойдемте обедать, – пригласила Нина. – Мы как раз собирались, – кивнул Константин Федорович и чмокнул жену в щечку. – Как здоровье Лорда? – неожиданно спросила она. Плотный и атлет переглянулись. – Моя жена – мой верный товарищ, – понял их Константин Федорович. – И она знает абсолютно все. – Евгений Матвеевич чувствует себя прекрасно, – ответил Роман. – Я спросила потому, что знаю – Евгений провел в тюрьме около шести месяцев. В его возрасте это очень вредно для здоровья. Курт и Роман усмехнулись. – Тюрьма – это что-то ужасное, – заметив это, продолжала Нина. – Я, например, когда даже по телевизору вижу, и то стараюсь не смотреть. – И зря, – весело сказал Константин Федорович, – ибо всякий человек под приговором ходит. – Хлопнув ладонью по тугим ягодицам жены, он подмигнул гостям. – И поэтому нужно брать от жизни все, что можно. А что нельзя – тем более! – Он рассмеялся. В дверях появился импозантный мужчина среднего роста. – А вот и покоритель женских сердец, – махнул на него рукой Константин Федорович. – Руков Илья. Весь его вид выражает уют и комфорт. За что и прозван Уютным, – представил он вошедшего гостям. – Да, давно хотел узнать… Курт – это твое имя или… – Имя, – кивнул тот. – Мой отец – немец из Поволжья. Вот и назвал… – Хапнул ты горюшка с имечком! – насмешливо посочувствовал ему Константин. – Наверное, все время фашистом дразнили? – В детстве – да. Но именно благодаря этому я сумел воспитать себя так, чтобы меня безнаказанно обидеть было нельзя. А теперь мне мое имя даже нравится. – Молодец! – одобрительно проговорил Константин Федорович. – А с чем ты пожаловал? – обратился он к Уютному. – В Саратове все сделано, – бросив взгляд на Курта и Романа, ответил тот. – Вот видите, – удовлетворенно улыбнулся Константин. – Я же сказал, что все решится в самое ближайшее время. Вячеслав, подойдя к холодильнику, открыл его, достал запотевшую бутылку «Баварии» и не отрываясь выпил. – Жара, – войдя, зевнул рыжеватый верзила. – Пивка вмажь, – посоветовал Вячеслав, – холодненького. Самое то. – После пива потеешь больше, – вновь зевая, отозвался верзила. – Сейчас бы на речку. Может, скатаемся на Волгу-матушку? А то ведь она вот! – Он махнул рукой на окно. – Совсем, можно сказать, рядом. А мы… – Сейчас высовываться нельзя. Менты запросто прихватить могут. Мы все-таки вчера неплохое представление сыграли. Прямо в жанре боевика! – Вячеслав усмехнулся. – Точно, – кивнул верзила. – Только вот я не понимаю: на кой дьявол устраивать эти спектакли? Ведь можно выпасти где-нибудь в укромном месте. Или в конце концов просто взорвать вместе с домом. А мы при свидетелях… – Тактика устрашения. Этим самым мы показываем, что можем казнить любого. И милиция против нас бессильна. Собственно, ради этого мы и устраиваем подобные шоу. – Мне вот что непонятно, – сказал сидевший в кресле плотный мужчина в очках. – На кой хрен ты этому водиле с «Нивы» сотню зелени сунул? – На похороны, Филин, – весело улыбнулся Вячеслав. – Мы знаем, что они из-за нас… – Из-за тебя, – перебив, поправил его четвертый, по пояс голый, мускулистый кавказец. – Ты в лоб «КамАЗу» пошел. Хотя любой бы на твоем месте так же сделал. Так что по натуре из-за нас! – Он коротко засмеялся. – Меня эти, с «КамАЗа», волнуют, – неожиданно признался Филин. – Зря мы их тогда отпустили. Ведь они, сучары, наверняка наш номер тоже запомнили. И если… – Ничего не будет, – усмехнулся Вячеслав. – Они никому ничего не вякнут. И вообще забудьте об этой «Ниве». Сейчас надо из Саратова выбираться. Пару-тройку дней отсидимся – и по одному уходим. Лизке надо сказать, чтоб прошвырнулась по городу и послушала, что говорят. К тому же у нее был хахаль из ментов. Вот пусть и возобновит с ним… – Они расстались навсегда, – усмехнулся верзила. – Хахаля Лизки прирезали полгода назад. Она, говорят, даже в трауре пару дней была. Все рассмеялись. – Все равно пусть по знакомым пройдется, – сказал Вячеслав, – и послушает, что говорят. – Ты нервничаешь, – заметил кавказец. – Никогда не любил работать на выезде, – буркнул Вячеслав. – Тем более без подготовки. Ведь обычно сначала готовишь надежную «крышу». Уходить сразу нельзя. – Ты насчет водителей «КамАЗа» мыслишь, – усмехнулся кавказец. – Сам знаешь правило: перед операцией не светиться. А мы срисовались по-крупному. Нужно было не стоять у «Нивы», а догонять и валить их. И тогда сейчас бы мы… – Тогда мы уже сидели бы, – перебил его Вячеслав. – И еще до того, как попали в тюрьму, были бы убиты в милиции. На нас прокуратура даже не успела бы санкцию дать. – Нормалек! – усмехнулся рыжеватый. – Ладно, – прекратил разговор Вячеслав, – закончили. Все будет нормально. Но больше на подобное я не писанусь ни за какие деньги. В каждой работе свои правила. В нашей тем более. Без подготовки я больше не работаю. – Тогда напиши завещание, – усмехнулся Филин. Сняв очки, протер их платком. – Хорош тебе, – недовольно посмотрел на него Вячеслав. – Я не мальчик для битья, и не надо на меня… – Ты и сам это прекрасно знаешь, потому что мы не раз говорили об этом… – Филин, – перебил его верзила, – хорош! Эта тема уже избита. Сейчас упираться в нее смысла нет. Все началось с облома, с «Нивы», которую мы вышибли с трассы. Потом мы задержались – решили вернуться, чтобы договориться с мусором. А сейчас все думаем о том, что будет, если водители «КамАЗа» вдруг решат дать показания. К тому же нас наверняка запомнили свидетели из останавливавшихся машин. И номер нашей колымаги тоже. Вот о чем думать надо. – Ты, Медный, давно таким умным стал? – насмешливо поинтересовался кавказец. – По-моему, что-что, а думать ты как раз никогда и не умел. Что ножом бьешь классно – факт. В рукопашном – спец. А насчет мыслить – извини, но… – И тем не менее, – необидчиво проговорил верзила, – про аварию забывать не следует. И поэтому как только мы свалим отсюда, нужно будет заняться теми, кто может навести на нас милицию. В первую очередь водилами «КамАЗа». И теми, с «шестерки». Мне там баба особо не понравилась. Уж как-то подозрительно она на нас смотрела. И еще, – опередил он собравшегося сказать что-то кавказца, – нужно разобраться с водилой «Нивы». Он наверняка даст показания, – Медный, усмехнувшись, взглянул на кавказца, – что его сбили с трассы. Вот что надо решать. – Вообще-то Медный прав, – кивнул Вячеслав. – И не дай Бог об этом узнает босс. Кстати, Кость звонил, и, как сказала Клавка, он недоволен. – Еще бы он был довольным! – усмехнулся кавказец. – Нас послали в Саратов три дня назад, а мы… – Мы сделали работу, – буркнул Филин. – А сейчас нужно позаботиться о себе. Медный прав. Водителем «Нивы» тоже необходимо заняться. – Господи! – опустив голову, тяжело вздохнул Свиридов. – Ну неужели вы не понимаете, что я говорю правду? Да, анализ показал, что я был в состоянии слабого опьянения. Но не пил я, честное слово, не пил… – Как ваша рука? – посмотрел на его правое плечо сидевший за столом молодой мужчина в джинсовой рубашке. – Нормально, – пошевелил плечом Свиридов. – Просто слегка ноет. Да черт с ней, с рукой! – горячо проговорил он. – Меня, наверное, осудят. Я прошу вас, товарищ следователь, найдите тех, с джипа. Они убили Тоню и сына. – Скоро должны приехать два водителя «КамАЗа», – сказал следователь. – Мы получили от них письмо, где они подтверждают ваши слова о джипе. Мы выслали им повестки. А вас сегодня переведут в больницу. – Понимаю, – кивнул Свиридов. – Спасибо. Мне кажется, вы не верите мне. – Надеюсь, вы не сбежите, – что-то написав на бланке, буркнул следователь. – Вам сообщили номер джипа? – неожиданно спросил Олег. – Да, – вздохнул следователь. – Непонятно, почему эти водители раньше молчали и вообще почему уехали. Но они сообщили о себе все и готовы дать показания. Машина из Тамбова. Мы связались с тамбовскими товарищами и попросили записать их показания. Но нам ответили, что оба сейчас в рейсе. Поэтому вас и решили вернуть в больницу. – Спасибо, – благодарно посмотрел ему в глаза Олег. – Оказывается, есть и в милиции настоящие… – Вас отвезут сейчас же, – перебил его следователь. – Возьмите в камере вещи. Деньги отдаст дежурный – три тысячи двести пятьдесят два рубля пятьдесят копеек. И сто долларов. Груз, рыба, разумеется, частично пропал, частично растащили. Вы из Волгограда шли? Давно рыбу продаете? – И вдруг удивленно спросил: – Что с вами? Глаза Свиридова были устремлены в одну, только ему видимую точку. Он, не отвечая, по-прежнему с окаменевшим лицом, стоял неподвижно. «Правильно медики говорят, – подумал следователь. – С головой у него не в порядке». Нажав кнопку, вызвал милиционера и только после того, как в кабинет вошел старший сержант, осторожно коснулся плеча Свиридова. – Эй! – слегка тряхнул его следователь. – Очнись. – А? – дернувшись, посмотрел на него Олег. – Отведи его в камеру, – сказал следователь милиционеру. – Пусть возьмет свои вещи. – Найди его! – резко бросил Владислав. – Этого водителя сегодня снова отвезут в больницу. Пришло письмо двух свидетелей. Они подтвердили его показания о том, что «Ниву» сшиб джип. И поторопись, а то у твоего приятеля будут крупные неприятности. – Я дам тебе номер, – сказала Клавдия, – сам и позвони. Да ведь я уже давала тебе… – С ним должна связаться ты! – отрезал он. – И чем быстрее, тем лучше. – Он не прощаясь вышел из небольшого коммерческого магазина. «Придется звонить Константину Федоровичу, – подумала Клавдия, – хотя Славик и запретил. Но если не передам, то потом виноватой буду. Да, вечером позвоню Константину Федоровичу. Вообще-то завтра за деньгами приедут, вот и скажу». – Слышь, Свирид, – прошептал Олегу, запихивавшему в пакет зубную щетку, мыло и полотенце, Бетховен, – ты переправь маляву на волю. Тут номерок телефона. Звякни, подойдут – скажи, от Бетховена. Там тебе и помогут, если что. – Зря, Бетховен, – возразил небритый. – Ему наверняка шмон устроят. Запалят маляву, и хана и тебе и ему. Ты же потом на него сам зуб точить будешь. – В натуре, – согласно кивнул худой. – На кой хрен мужика под запал пускаешь? – Короче, вот что, – торопливо проговорил Бетховен. – Запомни номер. Двадцать три. Восемнадцать. Десять. Скажи, что Бетховен насчет хат в Кашире не в сознанку. – Двадцать три, восемнадцать, десять, – повторил Олег. – Если смогу, обязательно позвоню и скажу. – Готов? – В открытую дверь заглянул милиционер. – Пошли. – Отлично! – Довольно улыбаясь, пожилой мужчина в плавках отключил сотовый телефон. – Ерша в Саратове расстреляли, – сообщил он лежавшей рядом в шезлонге женщине. – Его и двух компаньонов. Значит, с саратовскими я в расчете. – А милиция тебя за это не возьмет? – спросила женщина. – Я все время на месте, – улыбнулся он. – Тем более милиция знает, что убийство не мой профиль. Как заказчика привлечь меня тоже не смогут. Ведь они не знают, что я догадался, кто меня подставил. И еще одно: золото мне было подложено. Об этом знают все. Просто кто-то попытался меня подставить. – И все же, Женя, зря ты это сделал. Точнее, рано. Надо было выждать маленько. Хотя бы месяца два. А уж потом… – И кто из серьезных людей со мной стал бы иметь дела? Если бы я знал, кто меня сдал, оставил бы это на потом. В нашем деле на уважении не держится ничего. Здесь нужно время от времени доказывать, что ты тоже что-то можешь. Так что все сделано очень своевременно и абсолютно правильно. Костя умница, умеет уважить компаньона. – А ты не задумывался о том, что за более высокую цену он может уважить в отношении тебя кого-то другого? – В таком случае он потеряет гораздо больше. Имея с ним дела, я прилично теряю в деньгах, но зато выигрываю в остальном. Я говорю про жизнь. А это стоит гораздо больше всего, за что приходится платить. К тому же, зная о наших деловых отношениях, остальные, хоть и смотрят на меня искоса, сделать ничего не могут. Потому что за мной Костя. Его зовут Кость, за глаза, разумеется. Потому как Константин сильно обижается на это прозвище. – А вот курить, – проворчала она, – тебе бы не следовало. Ты же не курил. – Там закурил. – Он потушил выкуренную до половины сигарету. – На нервах полгода. Сигарета вроде как успокаивает. К тому же когда в камеру, рассчитанную на восьмерых, набивают девятнадцать и все курят, то лучше тоже курить. Так даже медики говорят. И опять-таки проблем в камере у меня не было благодаря Константину. Хотя поначалу и косились. Но когда узнали, что я Костин приятель, отношение сразу же изменилось. – Евгений, – немного помолчав, заговорила она, – а не пора ли тебе самому зарабатывать себе имя? Ведь благодаря тебе товар расходится почти по всей России. А… – Жанна, – перебил Евгений, – я сколько раз просил тебя не совать свой нос в мои дела. Я делаю так, как мне лучше. Зарабатываю деньги. Большие деньги. И в советчиках не нуждаюсь. Ты бы лучше занялась собой, а то похожа на слониху. Раздаешься не по дням, а по часам. Женщина порывисто села. – Я тебя хоть в чем-то устраиваю? Уже и слонихой стала! А что за эти шесть месяцев обежала всех знакомых, потратила кучу денег и здоровья – это тебя не волнует. Я до сих пор транквилизаторы принимаю, а ему, видите ли, я… – Не договорив, поднялась и быстро пошла к подъезду трехэтажного особняка. «Вообще-то, – провожая взглядом тяжело идущую женщину, подумал он, – „корова“ больше подходит. Какая она была раньше – ноги, как говорят, от плеч. Фигурка как у балерины. А в постели… Прошло пять лет, и все, не узнать бабу. Одних складок на животе восемь. Хотя когда в камере сидел, мечтал о своей Жанке…» – Евгений Матвеевич! – К нему подошел рослый парень. – Москва. – Он протянул сотовый телефон. – Кто? – тихо спросил Евгений. – Рыбаков, – так же негромко ответил парень. Вика вышла из магазина с двумя сумками в руках и медленно пошла по тротуару. – Вика, – услышала она. Повернувшись, увидела спешащего к ней Алексея. – Ну зачем ты пошла в магазин? – принимая из ее рук сумки, упрекнул он. – Позвонила бы и сказала, что тебе надо. Я бы все привез. – Спасибо. Просто вдруг захотелось выйти на улицу. Увидеть людей. Солнце. В конце концов, понять, что жизнь продолжается. – Ты правильно сделала, – улыбнулся Алексей. К ним подошли двое крепких молодых людей. Взяли сумки и вернулись к стоявшему у тротуара «мерседесу». – Мы дойдем, – махнул рукой Алексей. – Спасибо, Леша, – тихо сказала Виктория. – Не надо. Я всегда хорошо к тебе относился. Сейчас не время говорить об этом, но я лю… – Не надо, – сказала Вика и быстро пошла вперед. Он последовал за ней. – Видали? – кивнула на идущих Алексея и Викторию одна из трех сидевших на лавочке пожилых женщин. – Не успела мужика похоронить, а уже с другим якшается. Совсем стыд потеряли. В наше время так считали: коли баба с другим ходит, значит, непутевая. Могли и родительских прав лишить. Для начала, конечно, вызывали куда следует. – И правильно делали, – охотно поддержала ее другая. – А то сейчас только и слышишь: СПИД, сифилис. Алексей и Виктория подошли к подъезду. Женщины сразу замолчали. – Наверняка тебя обсуждали, – войдя в подъезд, негромко сказал Алексей. – Пусть, – равнодушно ответила Вика. – Мне все равно, что говорят. Леша, – остановившись, она посмотрела ему в глаза, – найди убийц Николая! Ты можешь, я знаю. Умоляю тебя! Я хочу видеть их лица и узнать, за что они убили Колю… – Ее голос дрогнул. – Я найду того, кто заказал это убийство. – Господи, – всхлипнула Вика, – кому мог помешать Коля? – Я найду и накажу убийцу. – Меня вызывали на опознание. Я, кажется, опознала одного. Но сказала, что не узнала никого. Знаешь, Леша, я вдруг почувствовала ненависть. Я никогда никому не желала зла. А тут поняла, что сама должна наказать убийцу. И не того, кто стрелял, а того, кто его послал. Найди его! – Я обещаю. Я найду заказчика. Вика подошла к лифту. – Зачем ты отдала Антошку Валентине Антоновне? – Я боюсь. Коля никому не мог сделать настолько плохо, что его убили. Нет. И я боюсь за сына. Не знаю почему, но мне кажется, это все дело рук человека, который хорошо нас знает. И я не уверена, что убийством Николая все закончится. Не знаю… Не могу объяснить… Просто чувствую. – Может, это впечатление, – осторожно проговорил Алексей, – от гибели любимого человека? Когда близкие умирают, нам больно и тяжело. Но когда убивают… – Он со вздохом махнул рукой. – Это, наверное, вообще ужасно. Поэтому ты и чувствуешь ужас. Не волнуйся, милая, я не дам вас в обиду. А негодяев, которые виновны в смерти Николая, мы накажем. Вика вошла в лифт. Алексей с сумками в руках шагнул следом. – Да не при делах я, – устало проговорил сидевший на стуле со скованными за спиной руками Зубов. – Не был я там и не стрелял ни в кого. Вилова этого знать не знаю. Около дома того, на Пригородном, ни разу не был. Тихон – да, приятель мой. Я его последний раз видел где-то… – Вспоминая, нахмурился. – Ну да, – кивнул он. – В том… – Хорош, Зубов, – перебил его стоявший у окна мужчина в штатском. – Человек в наших делах ты грамотный, знаешь, что почем и откуда. Твои пальчики на пистолете, из которого стреляли в Вилова на Пригородном, и на ручке ножа, которым убили Тихона. Около дома, где убили Вилова, тебя видели два раза. Так что… – Да иди ты, ментяра! – заорал Зубов. – Не при делах я! – Значит, по-хорошему ты не хочешь, – сказал следователь. – По-хорошему – это как? – вызывающе уставился на него Зубов. – Петлю в голову и, чтоб вас не беспокоить, самому табуретку из-под ног вышибить? Хрен вам! Стоявший возле Зубова молодой мужчина в джинсах резким ударом в грудь сбил его на пол. И еще дважды пнул ногой. – Ну что же, – кивнул следователь. – Значит, ты сам себе высший приговор подписываешь. Так бы, может, получил лет двенадцать – пятнадцать. А раз в отказную идешь, пожизненное светит. Ну, может, суд и смилостивится и впаяет лет так двадцать пять, – откровенно издевательски добавил он. – Да иди ты, козлиная морда! – морщась от боли в боку, буркнул Зубов. Молодой снова пнул его. – Вот она, гребаная демократия… – Слушай, сторонник реформ и преобразований, – подойдя, присел рядом человек в штатском. – Мы не стали поднимать на тебя дело из-за бойни в камере, думали, и так мужик лишку хватанул. Все-таки пойдешь не на восьмерик, из которого ты шесть оттянул. Но, похоже, ты по-хорошему не желаешь. Мы можем устроить тебе небольшой мордобой. Сунем тебя в камеру к Лошаку – и представляешь, что с тобой будет? По крайней мере отделают по полной камерной программе. А там парочка громил сидит, те вообще беспредел, они и опустить могут. Зубов плюнул ему в лицо. – Но ведь можно и по-другому, – рукавом вытерев слюну, спокойно продолжал оперативник. – Ты нам просто на ушко шепни заказчика, и все дела. Мы к тебе со всем уважением относиться станем. Все-таки послужной список у тебя солидный, да и получишь самое малое лет восемнадцать. Так почему бы не уважить тяжеловеса! Кто заказчик? Зубов ответил ему матом. – Скажите корпусному, – поднявшись, кивнул оперативник, – пусть его в камеру к Лошаку сунут. – Тихона Зуб замочил? – удивленно переспросил невысокого пожилого мужчину худой парень, и тот усмехнулся: – Не мети пургу, Чудо. Зуб никогда в спину никого не бил. А с кентами всегда по делу себя держал. Да и не стал бы Зуб по заказу работать. Не той масти. Тихон мог, тому один хрен был, какая делюга, лишь бы бабок хапнуть. А кого завалили? – Одного частного извозчика. Тут дело швах. Хрен поймешь, что к чему. На кой хрен извозчика мочить так принародно? Тот ни при каких был. Так, не пришей к ширинке рукав. Я парней видел, которые с ним иногда катались. Ну там… по кабакам или чувих снимать. Они базарят – простой мужик был. Крутил баранку и сопел в две дырочки. Базарок катит, что на Зуба кто-то сверху что-то мает. Где-то Зуб ему дорогу перешел. Вот и сделали Пашку. – Жаль. А я думал ему, Зубу, делюгу одну предложить. По его части. Но теперь кого-то другого искать придется. Кто здесь из стреляющей публики есть? – спросил пожилой. – Вольных стрелков знаешь кого-нибудь? – Нет, – немного подумав, качнул головой Чудо. – Профиль другой. Я всегда старался подальше от этих бандюков держаться. С ними неприятностей полную запазуху хапнешь только за то, что тебя с кем-нибудь из них срисуют. А что за дело у тебя такое, Скелет? Ты никак масть поменял. Неужели в мокроту ударился? – Мне не киллер нужен, – усмехнулся Скелет, – а паренек, который за себя постоять может и, если дела коснется, шмалять сумеет. Ладно, забудь. И если где-нибудь вякнешь, я тебя… – Да ты чё, Скелет? – Чудо испуганно отступил назад. – Я… – Смотри… – Все путем, – кивнул Лошак. – Они, похоже, во мне пресс-хату увидели. Не ломай уши, – усмехнулся он. – Я тогда сам загрубил. Садись, счас чифирку хапнем. Заварганьте кто-нибудь, – приказал он. – Ты, по натуре, ништяк, – облегченно вздохнул Зубов. – Думаешь, непонятно, почему тебя сюда пихнули? – усмехнулся Лошак. – Но под мусорскую дудку я хренушки когда танцевать буду. В общем, вот что: тебя могут снова куда-нибудь сунуть. Я сейчас маляву отошлю: что в базаре сам грубанул. Так что не дергайся, если кто наезжать за меня станет. Подожди маляву. Потом получить можешь, если кто загрубит крепко. – Хорошо, – ответила в телефон Инна. Замолчала, потом улыбнулась. – Не думаю. Мне кажется, все будет хорошо. В это время раздался звонок в дверь. – Извини, – сказала Инна. – Кто-то пришел. До встречи… Кто там? – звонко спросила она, подойдя к двери. – Я, – отозвался мужской голос. – А конкретнее? – Она прильнула к глазку. И, весело ахнув, отперла замок. Рванула на себя дверь и с веселым визгом повисла на шее крепкого мужчины. – Привет, племянница, – прогудел тот. – Дядя! – Держись крепче, – пробасил он, чуть присел, поднял два больших чемодана и с висевшей на нем Инной переступил порог. Инна, отпустив его шею, отступила назад. – Дядя Глеб, ты откуда взялся? – Приболел малость. Вот и решил на материк скататься. Тебя заодно навестить. Как житуха-то? Она, махнув рукой, опустила голову. Улыбка с ее губ пропала. – Что случилось? – Пашка человека убил. На заказное убийство пошел. – Мама миа! Вот это уха из петуха. Он совсем, что ли, офонарел? – Никто не знает, почему он пошел на это. А мне, например, знаешь как обидно! Ведь есть все, чтобы нормально жить. Ради чего он… – Не договорив, Инна махнула рукой и вытащила из кармана халата пачку сигарет. – Давно балуешься? – строго спросил Глеб. – Да уж года четыре, так что поздно воспитывать. – Была бы мать жива, – проворчал дядя, – она б тебе… – Ты надолго? – перебила его племянница. – Как пойдет, – махнул он сильной загорелой рукой. – Давненько в столице не бывал. Сейчас из Домодедова еду на такси и думаю – неуж куда на Запад попал? Реклама кругом, и почти все не по-нашему. А машин тьма-тьмущая. И едва ли не все иномарки. У меня аж подмышки вспотели, ведь прям рядом проходят. А гонют как! Я водителя даже одернул. Я, говорю, тебе деньги не за смерть плачу, а за доставку. Инна, вытерев слезы, улыбнулась: – Ты, наверное, есть хочешь? – Не откажусь. – Сейчас посмотрю, что у меня есть. – Она пошла на кухню. – Я после того как Павла арестовали, и дома почти не бываю. Милиция все время приезжает. Пельмени будешь? – Ну их на хрен! – снимая кроссовки, буркнул Глеб. – Были бы домашние. А эти, в пакетах… – махнул он рукой. – Из-за них потом изжога замучает. Ты мне картошечки свари. Соскучился. У нас она ой как дорога. Да и хрен найдешь. Осенью, конечно, бывает, и цена более-менее приемлемая. А уж если и капустка квашеная имеется, – он, блаженно улыбаясь, погладил живот, – тогда, можно сказать, я в рай попал. – Найдем, – улыбнулась Инна. – Погоди-ка, – вспомнил он, – я же тебе там привез кое-что. Инна, достав несколько картофелин, начала чистить. В это время на кухню снова вошел Глеб. В руках он держал переливавшуюся серебром шубу. – Ой! – Инна выронила картофелину и нож и взмахнула руками. – Конечно, за размер гарантии нет, – отдавая ей шубу, проговорил дядя. – Примерно по матери твоей шил. Инна надела оказавшуюся ей впору шубу и восхищенно сказала: – Господи, какая красота! Что это? – Росомаха, – довольный реакцией племянницы, улыбнулся он. – Красота, – повторила Инна. – Спасибо, дядя! – Подойдя, поцеловала его в щеку. – Ты же писала про шубу, – напомнил он. – Вот я и решил тебе приятное сделать. Еще шапку привез. Из полярного волка. Тоже хорошо смотрится, сейчас покажу. – Погоди, – снимая шубу, остановила его Инна. – А то я так и не накормлю тебя. – Наконец-то дома! – довольно улыбнулся вошедший в кабинет Константин Федорович. – Знаешь, – повернувшись, взглянул он на остановившуюся в дверях жену, – наверное, стар я стал, вот увидел свой кабинет, и все. Как бы на место все стало. Ну ее, эту дачу, с ее свежим воздухом, в баню. Для меня чище и полезней нашего московского воздуха нет. Сколько лет уж им дышу и никак надышаться не могу! – Он подмигнул жене. – Ну конечно, – согласилась Нина, – у тебя снова начнется твоя трудовая деятельность. Звонки посреди ночи. Уедешь куда-нибудь дня на четыре, а то и на неделю пропадешь. Звонишь то из Петербурга, то из Минска. Я, наверное, поэтому и занялась магазинами, хоть какая-то работа. – Правильно говорится, – муж обнял ее, – в гостях хорошо, а дома лучше. – Так мы же не в гостях были, а у себя… – Скажи прислуге, – поцеловал он ее в щеку, – пусть на стол накроет. Чего-нибудь легкого перекусить надо. И коньячку немножко. – Хорошо. Нина вышла из кабинета. Константин, закрыв за ней дверь, подошел к сейфу. Достал толстую кожаную папку. Открыл и углубился в чтение. – Костя, – заглянула в приоткрытую дверь Нина, – через сорок минут будем обедать. Ну вот, ты уже занялся делами! – Да вот счета просматриваю, – закрыв папку, улыбнулся он. – Надо все сверить. По-моему, кто-то нас пытается обмануть. Я поэтому и приехал в Москву. Ты же знаешь, доверять сейчас нельзя никому. Я имею в виду дела и связанные с ними бумаги. – Костя… – Нина, войдя, закрыла дверь. – Я хотела сказать: думаю, ты зря послал людей в Саратов. Лорд уже на заметке у милиции, и поэтому с ним дела вести не только невыгодно, но и опасно. Где гарантия, что с золотом его подвели саратовские? Ты не думал о том, что, вполне возможно, это кто-то из его домашних… – В таком случае его не выпустили бы, – возразил он. – И никакие деньги не помогли бы. Лорда подставили, это однозначно. И подставили саратовские. Были там двое умников. – Но подожди, как эти саратовские могли узнать о том, что у Лорда в гараже партия золота? Значит, им кто-то сообщил об этом? – Все гораздо проще, – улыбнулся Константин. – Золото Лорду и в Саратов вез один и тот же курьер. Лорда как раз не было. Его парни взяли ящик, не зная, что внутри, и поставили в гараж. Курьер поехал в Саратов. Там отдал часть и как-то высказался о Лорде. Саратовские оценили ситуацию и решили убрать Лорда, сообщив милиции, что в гараже у него находится золото. Но вот тут они и ошиблись. Если бы был анонимный звонок о том, что в гараже Лорда что-то есть, а при обыске там обнаружили золото, он бы сидел. А так аноним сообщил конкретно о золоте. Ну а деньги Лорда «подсказали», что его просто подставили, – весело закончил он. – Но все-таки милиция теперь будет держать его в поле зрения. – Это входит в ее обязанности, – улыбнулся Константин. – Ведь меня они тоже стараются не упускать из вида. И при малейшей оплошности с удовольствием уберут в места не столь отдаленные на очень длительный срок. – Он рассмеялся. – Но я постараюсь не доставить им такого удовольствия. – Ну тебя!.. – вздохнула Нина. Поднявшись, Константин поцеловал ее. – Что-то давно ничего нет от Яшки. Уж не случилось ли чего? – Ты его избаловал, – заметила она. – Можно сказать, просто завалил деньгами. Я же говорила, что не надо так… – Он наш сын, – перебил ее Константин. – И должен иметь все. Тем более что на Западе жизнь – я говорю о настоящей, полной жизни для молодого человека – стоит очень прилично. У меня молодость прошла в провинциальном городке Курской области. Парень я был не дурак и сумел поступить на факультет журналистики. Правда, через полтора года меня с треском выгнали за спекуляцию. – Он рассмеялся. – И тогда я стал зарабатывать себе на жизнь мелкими заметками в районные газетенки. Но это была лишь видимая часть айсберга. На самом деле я занимался очень выгодным и опасным бизнесом, который попадал под статью о незаконных валютных операциях и наказывался очень строго. Сумел получить «белый билет» и ушел от службы в армии. Через год я, опять-таки благодаря деньгам, работал в солидном издательстве. Потом женился, но счастье продолжалось очень недолго. Был арестован. Получил десять лет лагеря усиленного режима. И знаешь, это, наверное, звучит странно, но я благодарен за это судьбе. Там я прошел настоящую школу умения выживать и зарабатывать деньги. Отсидел я шесть с половиной. Вел себя очень примерно и был освобожден удо – условно-досрочно. Жена, конечно, не дождалась, за что ей отдельное спасибо!.. – Константин усмехнулся. – Деньги у меня были. Остались в долларах после ареста. Воспользовался связями, которые приобрел в лагере, и начал довольно быстро завоевывать себе авторитет в уголовном мире. Впрочем, ты все это знаешь. – И тем не менее, – улыбнулась Нина, – слушаю с удовольствием. Но ты рассказываешь мне это уже в третий раз и ни разу не дошел до того, как мы с тобой встретились. – Потому что ты – это самая главная и важная часть в моей жизни. – Если бы не было тебя, – Нина подошла к нему, – я не знаю, как жила бы. Скорее всего скучно и серо. Ты мой король и все остальное. Я тоже из провинции. Наверное, так бы и осталась деревенской бабой, если бы однажды не встретила тебя на дороге. Помнишь? – У меня закипел радиатор на «Ниве», – с улыбкой кивнул Константин. – Я вез около ста банок черной икры в Санково. Там с директором ресторана было хорошо дело налажено. Встал. Воды кругом нет. И вдруг идет молодая, красивая. Спасительница моя! – Константин обнял жену и поцеловал. – А ты неожиданно предложил стать твоей любовницей. Помнишь? – лукаво улыбнулась Нина. – Конечно! – засмеялся он. – Мне просто захотелось отблагодарить тебя. А ты вдруг согласилась. В общем, женила меня на себе. И я никогда не жалел об этом. А уж когда ты сына родила, – он снова поцеловал Нину, – был на седьмом небе от счастья. В глазах Нины на мгновение появилась злая усмешка и тут же пропала. – Я люблю тебя, – прошептала она. – И давным-давно простила тебе все амурные похождения. Знаешь, как мне было плохо? – тесно прижавшись сильным, статным телом к мужу, прошептала она. – Давай не будем об этом, – виновато попросил Константин. – Главное – сейчас у нас все прекрасно. – Я люблю тебя, – повторила Нина. – Я тебя тоже, – с улыбкой проговорил Константин. Зазвонил телефон. – Не дадут отдохнуть! Откуда знают, что я в городе? Нина, улыбаясь, подала ему мобильный телефон. – Да? – буркнул он. – Константин Федорович, – услышал он мужской голос, – необходимо встретиться. – Кто ты? – Ну и память у вас, – дружески упрекнул голос. – А, – кивнул Константин, – Рыбаков. Ты? – Ну конечно! Мне нужно с вами… – Сегодня в девять, – прервал его Константин. – Жду. Отключил телефон и положил его на стол. – Кто это? – спросила Нина Петровна. – Знакомый. – И ты его так спокойно приглашаешь? – удивилась она. – Я знаю, что делаю! – неожиданно резко ответил Константин. Такое, видно, случалось. Нина необидчиво посмотрела на него и кивнула: – Извини. – Тебе пора, – сказала Виктория. – Уже почти десять. – Да. – Кивнув, Алексей поднялся со стула. Вздохнув, сделал шаг к ней. – Не нужно, Леша. – Вика отступила на шаг. – Ты только испортишь все. Спасибо за то, что ты появился. У меня сейчас есть Антошка и ты, – улыбнулась она. – Но я люблю тебя! Ты сама только что сказала, что у тебя есть Антошка и я. – Не надо, Леша. Ты все испортишь. Я считаю тебя другом. Понимаешь? – Извини, – виновато проговорил Алексей. Посмотрев на часы, кивнул: – До завтра. И знаешь, давай съездим за Антошкой. – Потом. Я давно привезла бы сына, но меня по-прежнему удерживает страх за него. Да, – увидев, что он хочет что-то сказать, кивнула Вика. – Именно за Антошку. Не могу объяснить почему, но… – Она опустила голову. – Ладно. – Алексей несмело чмокнул ее в щеку. – Пойду. Завтра приеду с утра. И ради Бога, никуда не выходи. Потому что я после твоих слов тоже почувствовал какое-то беспокойство. Если уж что-то понадобится, звони. – Достав из кармана визитку, положил на кухонный стол. – Я постараюсь выяснить все об убийстве Николая. У меня есть влиятельные знакомые. Они многое могут и не откажут мне. – Он вышел из кухни. – Я запру дверь на ключ, – услышала Вика его голос, – чтобы завтра спокойно войти. Не забудь набросить цепочку. – Господи, – прошептала Виктория, – кому мог помешать Коля? Кому? – с тихим отчаянием спросила она. – Не спускай с нее глаз, – сказал в сотовый телефон севший за руль «мерседеса» Алексей. – Отвечаешь за нее головой. – Посмотрел на часы. – Ты должен быть здесь через двадцать минут. Жду. – Отключив телефон, положил его в «бардачок». – Есть возможность неплохо заработать, – сказал в сотовый телефон Константин. – Со мной связался один старый знакомый. В общем, имеется партия товара в твоем вкусе. – Выслушав ответ, кивнул: – Хорошо. Я все подробно разузнаю и свяжусь с тобой немедленно. Конечно, это правильно, – пробормотал Константин, отключив телефон. – Сколько лет не виделись… Надо послать парней. Где эти кретины? Они уже должны быть у меня. Неужели во что-нибудь вляпались? – Не зря мы раньше положенного дернули. – Медный взглянул на злое лицо кавказца. – Так и есть, – хмуро согласился тот. – Надо со Славиком связаться… – Пусть занимается делом там, – отрезал кавказец. – Здесь мы сами разберемся. В какой он больнице? – В центральной. У его палаты милиционер дежурит, – ответила Клавдия. – Значит, все-таки ему дело пока шьют, – буркнул кавказец. – Уже, можно сказать, не шьют. Ждут свидетелей. Влад говорит – думали, знакомые Свиридова хотят заступиться за него. Но потом вспомнили показания какого-то водителя молоковоза. Он видел, как «КамАЗ» остановился и водители бежали к перевернувшейся «Ниве». А после неожиданно сразу вернулись назад. Он еще говорит… – Вот что, – резко бросил кавказец, – нам нужно встретиться с Владом, и как можно скорей! – Он вряд ли будет встречаться с вами, – возразила Клавдия. – Перепуган. Говорит, я не думал, что так дело пойдет. – Скажи ему, – зло проговорил Медный, – что ему хуже будет, если не придет. Ждем до восьми вечера. Потом пусть пеняет на себя. – Что о Свиридове известно? – поинтересовался кавказец. – Тридцать восемь лет, – сказала Клавдия. – Русский. Женат. Жена погибла в аварии вместе с сыном. Мальчишке было десять лет. Свиридов почти три года возит рыбу из Волгограда. А на этот раз его жена с сыном были там у знакомых, вот вместе с ним и возвращались. Не судим. Играет в футбол за местную команду. – Сам он откуда? – спросил Медный. – Где-то под Кочетовкой живет, километрах в двенадцати от Мичуринска. Местный. Но родных у него нет. Родители… – Нам нужен Владислав, – перебил ее кавказец. – Привет! – Медсестра, положив таблетки, оглянулась на дверь и тихо сказала: – Ты звонил по телефону. Что Бетховен просил передать? – Что насчет краж в Кашире он не сознается, – быстро и негромко ответил лежавший на кровати Свиридов. – Сейчас ему доказывают три квартирные кражи в Мичуринске, две в Тамбове и в каком-то Рассказове. Вот он только это и просил передать. – Хорошо, – кивнула она. – Я скажу. Тебе ничего не надо? Бетховен маляву подогнал – просит о тебе побеспокоиться. Чем-нибудь помочь. Деньги… – Деньги у меня есть, – не дал договорить ей Олег. – Я дам, ты мне курить и что-нибудь из еды принеси. Я курю болгарские, желательно «Опал». – Поняла, – кивнула сестра. – Денег не надо, мы купим. Завтра их тебе, а впрочем, сегодня вечером, принесет медсестра, которая меня сменит. И еще… – Она снова оглянулась. – Бойся Белкова. Та еще сука, – кивнула медсестра и быстро вышла. Олег растерянно смотрел ей вслед. – Вот это да, – пробормотал он. – Как у них все налажено. Я ночью позвонил, пока дежурная спала в ординаторской. А милиционера не было. Он, кажется, дежурную со второго этажа обхаживал. А капитан Белков, значит, сволочь, – вспомнил он слова медсестры. – Да это я и так понял. Он все время на меня пытался давить. И говорить вообще не давал. Сам писал и заставлял подписывать. Я, правда, не подписывал ничего. Но у уголовников здорово связь налажена. Что прислал Бетховен? – попытался понять он слова медсестры. – А, – вспомнил он, – маляву. Значит, записку или письмо. Вот это да – из камеры в милиции записки пересылает. А почему же он меня просил передать? – удивленно спросил себя Олег. – Наверное, в записке он просто написал обо мне, и все. А о том, что не сознается в кражах, писать побоялся. Вдруг записка милиционерам попадет, – догадался он. – Я с вами не хочу ни разговаривать, – сказал в телефонную трубку Владислав, – ни… – Белков, – услышал он раздраженный голос с едва уловимым кавказским акцентом, – жду через двадцать минут. Не появишься – прокуратура узнает все. У нас есть что рассказать про тебя! Влад услышал гудки отбоя и швырнул трубку. – Влип, – пробормотал он. Подрагивающими пальцами взял сигарету и зажигалку. Несколько раз щелкнул, выматерился и бросил зажигалку. – Что делать? Что? – Крутанув головой, вздохнул: – Нужно пойти к Клавке. Все-таки это безопаснее, чем пытаться скрыться от них. – Ясненько, – кивнул пожилой мужчина. Под воротом его белоснежной рубашки был слегка приспущен блестящий галстук. – Бетховен не черт и на сковородку не полезет. Значит, ему все-таки Каширу шьют. Псы поганые! – Посмотрел на стоявшую у двери медсестру. – Больше ничего? – Свиридов сказал только это. – Ты отдала сменщице курево? – Все, что ты сказал, купила и передала. Алка сегодня вечером отдаст ему. – А как ты с дежурства ушла? – Он посмотрел на часы. – Сказала, что голова очень болит, – улыбнулась медсестра. – Свиридов, наверное, больше с Бетховеном не встретится, – пробормотал мужчина. – Короче, вот что: попытайся переговорить с мусором, который передавал малявы Бетховену и от него. – У него сейчас настроение не то, – усмехнулась она. – Кажется, вот-вот что-то всплывет. – Значит, мусорок еще с кем-то повязан, – догадался мужчина. – По делу Свиридова, – кивнула она. – Что-то он в нем не то начал делать. – Это нас не касаемо, – отрезал мужчина. – Свириду спасибочки. Чем сможем, подогреем. Вот мусорка бы на короткий поводок подвязать, было бы вообще ништяково. Ты его заволочь к себе не сможешь? – неожиданно спросил он. – Может, он клеится к тебе? Намекни, что ноги перед ним раздвинешь, вдруг занырнет. Мы с ним и перетрем насчет хорошей оплаты. – Да ты что! – возмутилась женщина. – За кого меня принимаешь? – Перестань, Голубка, – усмехнулся мужчина. – Сейчас западло только на мусоров работать да зад подставлять. А ради дела можно даже под прокурора лечь, – хохотнул он. И, как-то мгновенно сделавшись серьезным, зло потребовал: – Нужен мусорок! Ясно? Ты уж постарайся, Голубка. В ее глазах мелькнул испуг. – Короче, мусор, – прорычал кавказец, – сегодня, сейчас же, сообщишь нам адреса водил «КамАЗа». И того козла с молоковоза. Сейчас же топай домой или куда там и тащи адреса! В темпе! – Схватив Владислава за грудки, он рывком сдернул его с кресла и толчком отправил к двери. Треснувшись спиной о стену, тот упал. – У меня все с собой, – не сводя испуганных глаз с кавказца, пролепетал Владислав. – Ты, Белков, своей смертью не умрешь, – усмехнулся Медный. – Чего же мозги крутишь? Давай фамилии и адреса. – Здравствуй, Олег, – заглянул в приоткрытую дверь палаты старик с окладистой седой бородой. – Дед Матвей, – удивленно приподнялся Свиридов, – здравствуй. Ты как здесь оказался? – Так весь поселок гутарит, – входя в палату, сказал старик, – что тебя вот-вот судить станут. А я сегодня в больницу приехал. Сердечко что-то прихватило. Пошел в милицию, а там сказали, что ты в ЦРБ. Как же получилось-то такое? – Долго рассказывать, – хмуро отозвался Олег. – То, что было, – это беда. А я, видать, и горюшка хватану по полной программе. На меня вешают смерть Тоньки и Димки. – Слышали, – кивнул Матвей. Почесав в бороде, кашлянул. – Как я вижу, правду говорят в народе – ты не виноват в аварии. Но вроде как пьяным тебя признали. – В том-то и хрен. Но не пил я. А откуда алкоголь взялся во мне, понять не могу. Я помню, как навстречу «КамАЗ» шел, и вдруг джип обгонять начал. Я ведь с прицепом, груженным рыбой, шел. Тонька рядом со мной, а Димка, – голос Олега дрогнул, – сзади… Они у подруги Тонькиной гостили, а я как раз за рыбой приехал. Ведь не хотел я брать их, но Тонька уговорила. А тут… Помню еще удар, и все. Очнулся уже на трассе. Меня на носилки клали. И снова сознание потерял. А потом как обухом по голове – в крови обнаружен алкоголь. А я не пил! Дня четыре по крайней мере точно в рот не брал. Но сейчас, говорят, водители «КамАЗа» какие-то появились, свидетели. Они тоже говорят, что меня джип с трассы сбросил. Но откуда алкоголь взялся у меня в крови, никак не пойму. Пытался вспомнить, что было во время аварии, и не могу. Орал, говорят, я – «Тоня, Димка»… – Он всхлипнул. – Я тебе кое-что привез, – поняв, что не стоит говорить с Олегом об аварии, вздохнул старик, – соседи собрали. Милиционер здесь, – он мотнул головой на дверь, – в коридоре сидит. Проверил, но сказал, что все можно. Туточки в банке из-под варенья, – понизив голос, сообщил Матвей, – самогон… – Не надо, – помотал головой Олег. – Я теперь вообще на спиртное смотреть не могу. – Оно и понятное дело, – кивнул Матвей, – но оставь. Знаешь, бывают случаи в жизни, что кажется – все! – Он подкрепил свои слова взмахом руки. – Отрезал, и все. Но иногда так сдавит внутри, что прям деваться некуда. А грамм несколько выпьешь – и легчает. Тем более ты сам знаешь, что не употреблял. Так чего же на себе крест-то ставить? Почему за чью-то вину ты должен… – Так что?! – громко спросил Олег. – Влили в меня, что ли?! – А что? – неожиданно сказал старик. – В современной жизни чего только не бывает. Может, и влили. Те, которые с дороги скинули. Я сколько годков за баранкой был, и закон дороги один – не тот прав, кто прав, а тот, кто трезв. Вот и подумай, прежде чем на себе крест ставить. – Как же милиционер-то пропустил? – невольно улыбнувшись, спросил Олег. – Я старый конспиратор, – подмигнул ему Матвей. – Сказали, что поняли, – отключив сотовый, кивнул Медный. – Они там по номеру хотели найти, но… – Надо с этим, – кавказец постучал пальцем по записанной на листке фамилии, – разобраться. Он говорит, что видел, как останавливался «КамАЗ». Послать бы кого в эту деревню. Самим-то там рисоваться не стоит. У тебя никаких парнишек, спецов по мордобою, нет? – взглянул он на сидевшую на диване Клавдию. – Найдутся, – кивнула она. – Сколько надо? – А сколько есть? – усмехнулся кавказец. – Ты, Хаджи, не выделывайся, – рассердилась она. – Думай, что вякаешь, шкура! – Подскочив, он схватил ее за горло. – А то сейчас кадык вырву. Еще раз на меня голос повысишь, – оттолкнув перепуганную Клавдию, процедил он, – пришибу. Четверо парней есть? – вернулся он к делу. Она молча кивнула. – Сегодня пошлешь их в деревню Озерки, вот к нему. – Он подвинул к краю стола листок. – Пусть объяснят ему, – Хаджи усмехнулся, – что будет лучше, если он скажет, что дал показания просто из желания помочь знакомому, этому водителю с «Нивы». Или пусть говорит что угодно, но от своих показаний откажется. Понятно? – Хорошо. – Клавдия взяла листок. – Запомни адрес, – проговорил Медный. – И данные этого молоковоза. Бумажку оставь. – Сколько им предложить? – По тысяче в зелени, – буркнул Хаджи. – Надеюсь, хватит? – Конечно! – Она нашла в себе силы улыбнуться, по-прежнему с испугом глядя на него. Помассировав шею, нерешительно обратилась к нему: – А мне что-нибудь обломится? Хаджи усмехнулся: – Конечно. Это для того, чтобы лучше работала. Как говорится, для затравки. Вытащив из кармана, положил на столик несколько сотенных в долларах. * * * – Здравствуйте, – приветливо улыбаясь, кивнул открывшей дверь немолодой женщине в халате коренастый парень в темных очках. – Здравствуй, – ответила она. – Давай, что там передал Андрей. – Он просил передать, – по-прежнему с приветливой улыбкой проговорил парень, – чтобы вы сказали ему вот что: если дорожит своей семьей, то есть вами, то пусть держит рот на замке. Ясно? – Что? – удивилась женщина. – Я что-то… Парень, по-прежнему улыбаясь, резко махнул рукой. Вскрикнув, женщина схватилась за полыхнувшую короткой острой болью щеку. – Посмотрите в зеркало, – посоветовал парень, – и все поймете. До свидания. Развернувшись, он начал неторопливо спускаться по лестнице. Посмотрев на пальцы своей руки, женщина увидела кровь и пронзительно закричала: – Саша! – Ты что, мам?! – Из двери выскочил крепкий молодой мужчина в спортивном костюме. Увидел на щеке кричавшей женщины короткий, заплывший кровью разрез. – Вот он! – Она показала рукой на парня. Саша рванулся вниз. Парень, не оборачиваясь, так же неторопливо продолжал спуск по лестнице. Навстречу ему быстро поднимался Вячеслав. Саша встретился с ним на межлестничной площадке и тут же, согнувшись, повалился лицом вперед. Вячеслав, поймав его за плечо правой рукой, сумел удержать и положить на ступеньки. Пнул Сашу ногой в бок, осмотревшись и слыша громкий плач женщины, рванулся вниз по лестнице. – Извините, – остановил подходившую к квартире молодую худенькую невысокую женщину кудрявый парень. – Мария Сергеевна Мотова здесь живет? – Это я. – Женщина обернулась. – Что-нибудь со Степаном? – Пока все нормально, – кивнул парень, – но могут возникнуть серьезные проблемы. Вы скажите ему, чтобы он, не дай Бог, не начал давать показания о виденной им аварии. Он вам ничего не рассказывал? Женщина испуганно отшатнулась и беспомощно посмотрела на соседнюю дверь. – Если он хоть слово вякнет, – сменив тон, угрожающе проговорил парень, – сдохнет! И ты вместе с ним. И доченька ваша. Она сейчас у бабушки с дедушкой? – Он усмехнулся. – Так что пусть молчит. Больше предупреждать мы не будем. Несильно хлопнув женщину по щеке, засмеялся и быстро пошел вниз по лестнице. Проводив его испуганным взглядом, женщина трясущейся рукой вытащила из сумочки ключ, с трудом вставила его в замочную скважину, повернула и рванула дверь на себя. Испуганно оглянувшись, бросилась в квартиру. Прислонившись спиной к стене, заплакала. – Как прошло? – встретил вошедшего Филина Вячеслав. – Меня поняли, – улыбнулся тот. – Цыганок все очень популярно объяснил женушке Мотова. Уверен, она уговорит его молчать. – У нас немного по-другому, – усмехнулся Вячеслав. – Корень нагрубил немножко. Красоту старушке попортил. А там ее сынок был. Ну и за маманю хотел получить с Цыганка. Пришлось вмешаться. Но теперь, надеюсь, они поймут, что все слишком серьезно. – А если ментов вызовут? – спросил Филин. – Не думаю, – усмехнулся Вячеслав. – Слишком все наглядно. – Почему не нужно вызывать милицию? – спросила молодая стройная женщина. – Ты хочешь, чтоб нас вообще убили? – промычал Саша. – Не надо, – прижимая к щеке окровавленный платок, сквозь плач проговорила его мать. – Убьют. Господи, я за Андрея боюсь! Что они хотят? – Морщась от боли, она прижала платок к резаной ране на щеке. – Надо «скорую» вызвать, – массируя живот, решил Саша. – Скажем, что поскользнулась и упала на нож. Капусту резала и поранилась. – Думаешь, поверят? – спросила молодая женщина. – Главное – сказать, чтоб было похоже на правду, а там им все равно. Помощь окажут, и до свидания. – Милицию не надо, – всхлипнула мать. – Ты, Сашка, если отец позвонит, скажи ему, чтоб сразу домой ехал и ни в какой Мичуринск не заезжал. Видать, все это из-за аварии, которую они со Степаном видели. Помнишь, отец рассказывал? Их со Степкой еще пистолетом прогнали. – Точно, – кивнул он. – Значит, они и к Маше пойдут. Надо позвонить ей. – Никуда звонить не надо, – заплакала мать. – Видишь, что со мной сделали, а если кому-то скажем, вообще убьют! Ты лучше домой иди. Там же Павлик один. Александр кивнул и выскочил из комнаты. Молодая бросилась было за ним. – Светка! – всхлипнула пожилая. – Ты-то куда? Вызови «скорую». Скажу, что на стекло упала. Возьми какую-нибудь банку, расколи и осколок в крови испачкаем, чтоб наглядней было. Молодой крепкий парень в засаленной камуфляжной куртке, из-под которой виднелась тельняшка, неторопливо шел по деревенской улице. – Юрка! – остановился ехавший на велосипеде мужчина в кирзовых сапогах. – Там около твоего дома какие-то парни. Крепкие ребята, – подмигнул он. – Наверное, ты в городе снова кого-то из девок окрутил. Видать, ее женишок с приятелями приехал. Всыпят тебе счас. – Да видел я их всех!.. – усмехнулся Юрий. – Дай задымить, – попросил велосипедист. Они закурили. – Сколько их там? – спросил Юрий. – Я двоих видел. У машины стекла темные. Может, там еще сидят. Говорили тебе, – мужик с наслаждением затянулся, – не крути в городе с девками, нарвешься. А ты все свое… – Хорош тебе, – усмехнулся Юрий и быстро пошел дальше. Он уже и сам увидел стоявшую у своего дома иномарку. – Юрка! – махнула ему рукой старушка в наброшенном на плечи платке. – Иди сюды. Вишь, тама тебя дожидаются. Счас морду набьют. – Да иди ты! – огрызнулся он и не останавливаясь пошел к дому. – Какого надо? – довольно нахально спросил он сидевшего рядом с водителем крепкого парня. Тот молча вышел. – Ты Устинов? – И что дальше? – Юрий пыхнул ему в лицо дымом. Водитель тоже вышел. Задние дверцы «ауди» открылись, и появились еще двое плотных парней. Отскочив назад, Юрий ухватился за штакетину, с силой рванул ее. Прыгнувший к нему один из парней ногой выбил штакетину. Юрий пнул его ногой в живот и, отскочив к открытым дверям сарая, метнулся туда. Трое парней бросились к сараю, но тут же отпрянули назад. – Ну! – Юрий взмахнул косой. – Давайте! У вас же пальцы веером. Кто первый? Башку с ходу снесу! Шагнув вперед, снова взмахнул косой. Парни, отпрянув к машине, переглянулись. – Какого хрена вам надо?! – угрожающе спросил Юрий. – Ты, земляк, не маши этой штукой, – усмехнулся наголо стриженный крепыш, – а то мы рассердиться можем. – Что?! – Юрий шагнул вперед. И замер. На него смотрели стволы трех пистолетов. Сбитый им парень с трудом встал. Обхватив руками живот, несколько раз шумно выдохнул. – Вот что, земеля, – посмотрев по сторонам, проговорил наголо стриженный. – Дернешься – замочим. Мы к тебе ничего не имеем. Только ты не стучи мусорам о том, что будто бы что-то на трассе у выезда с Дмитриевки видел. Целее будешь. Понял? – Как не понять! – сказал Юрий. – У вас пистолетики настоящие или так, для испугу таскаете? – Не заставляй нас убеждать тебя в том, – засмеялся старший из парней, – что они плюются пулями. Запомни, что тебе сказали. – Он шагнул к машине. Сел на переднее сиденье. Остальные назад. Хлопнули дверцы, и «ауди», заурчав мотором, тронулась. Юрий проводил их испуганно-злым взглядом. – Чего они хотели, Юрок? – спросил вышедший на крыльцо соседнего дома мужчина. – Самогон для продажи искали, – огрызнулся он. – Менты. – А-а-а, – протянул тот. – Ну ты и даешь, с косой на них! Ведь и пристрелить могли. – Я не думал, что менты, – поставив косу в сарай, отозвался Юрий. – Ведь самогоном сроду не торговал. Надо было про тебя сказать! – Он усмехнулся. – Это же не по-соседски, – испуганно проговорил сосед. – Я ведь тебе всегда, когда захочешь… – Свекольного за пятнадцать можно где хошь взять, – провожая взглядом удалявшуюся иномарку, буркнул Юрий. – Привет, – кивнул вошедший в комнату Вячеслав. – Как дела? – У нас делишки, – усмехнулся Хаджи. – Этот, с «Нивы», в больнице. Рядом с палатой мент. Свидетеля с молоковоза должны предупредить. Поймет крестьянин, что лучше молоко возить, чем на суде выступать. А что в Тамбове? – Никого из водил «КамАЗа» нет дома. Но мы ихних домашних предупредили. Думаю, передадут, и те поймут, что лучше бы они ничего и не писали в милицию. – Звонил Кость, – сказал Медный. – Рвет и мечет. Где, орет, вас черти носят. Я сказал, что тачка сломалась и через пару дней будем в столице. – С этим, с «Нивы», – буркнул Славик, – тоже нужно переговорить. Чтоб не рыпался, сука! – Попробуем, – кивнул Хаджи. – Завтра навестим больного. – А чего мы Кости так понадобились? – спросил Филин. – Черт его знает, – пожал плечами Медный. – Просто орет, что мы в Москве нужны. – С ним нужно как-то рассчитываться, – проговорил Филин. – Он уж больно возомнил о себе, а нас и за хрен не считает. – Лично я себя хреном тоже не считаю, – усмехнулся Хаджи. – Но насчет расчета ты прав. Уж слишком он о себе возомнил. Я согласен, пусть он все это организовал. Но мы работаем, а бабки он лопатой гребет. Да еще телка его, эта Нинель гребаная! – сплюнул он. – Строит из себя госпожу, сучка. Ей, видите ли, телохранители нужны. Я раз в Казань ее отвозил, так чуть не пристрелил шалаву. Уйдет в туалет и почти полчаса там сидит. А ты стой как чертило. – Все это потом, – сказал Вячеслав. – Сейчас главное – с этим делом увязать. А то менты займутся, и хана. – Да все путем будет, – уверенно бросил Медный. – Люди понятливые, и жить всем хочется! – Он засмеялся. – Вы с Белковым базарили? – вспомнил Вячеслав. – Что он говорит? Ведь этот, с «Нивы», бухой был. Экспертиза показала. – Эти с «КамАЗа», – вступила в разговор Клавдия, – письмо прислали. Влад говорит, что показания их и Свиридова почти слово в слово совпадают. А тут еще шофер с молоковоза подтвердил, что видел джип и как двое шоферов «КамАЗа» сначала вроде пошли к «Ниве», а затем вернулись. – Ему сейчас все популярно объяснят, – усмехнулся Хаджи. – Не думаю, что он будет так же говорить. – В Тамбове вам Кривой парней дал? – спросил Медный. – Он, – кивнул Вячеслав. – Я его предупредил, чтоб Кости не вякнул. Вроде обещал. – Кривой, если базар с Костью зайдет, – улыбнулся Медный, – скажет, что в Тамбове нам парней давал. Он любит из себя крутого строить. – Чего мы, собственно, боимся? – непонимающе спросил Хаджи. – У нас свои дела могут быть? Вполне. Так что пусть Кость в наши личные дела не лезет. – Он считает, что у нас нет своих личных дел, – усмехнулся Вячеслав. – Парни, почти все, недовольны им. Но Горец, сука, его верный пес. На нем Кость и держится. Да еще этот центр. Там Шейх заправляет. А он с Костью в барышах по пятьдесят с каждого дела. Это нам, как собачкам с барского стола, кинут кусок-другой, мы и довольны. – У Кости связи по всей России, – сказал Медный, – поэтому он и на коне. Если сейчас рыпнется кто, с ходу уберут. – Не в связях дело – над ним кто-то стоит, – возразил Вячеслав. – Кость сам по себе давно бы спекся. Кто-то прикрывает его. Узнать бы и сказать, что пусть счета Костика поднимет. Я знаю, что Кость постоянно куда-то деньжата переводит. И с них себе приличный кусок оставляет. Найти бы, кому он бабки отстегивает, и… – Да хорош вам, – перебил его Филин. – Надо со своими проблемами справиться. Ты, – он погрозил кулаком Клавдии, – если хоть полслова вякнешь Кости, считай, что свое отжила. Поняла? – Конечно, – перепугалась она. – Я сама терпеть Михайлова не могу. Строит из себя Господа Бога. Он раз приезжал… – Все! – бросил Филин. – Хорош. Ты вообще пасть закрой, – посоветовал он Клавдии. – Надо думать, как нам водилу «Нивы» навестить. Все-таки он, сука, свое вякать станет. Те с «КамАЗа» наверняка сейчас рта не раскроют. – Сходи к своему мусору, – приказал Клавдии Хаджи. – Пусть сделает так, чтобы мы смогли навестить водилу «Нивы». – Но он сказал, что не может этого сделать, – испуганно напомнила она. – Скажи, что мы выполним его просьбу, – усмехнулся кавказец, – если он даст нам возможность переговорить со Свиридовым хотя бы пару минут. – Да просто так! – усмехнулся плечистый мужчина. – Давненько не базлали. Сегодня Вячик с Филином были. Парнишек брали. И в Мичуринске Клава давала четверых. – А что такое? – спросил мужской голос. – Каких-то шоферов предупреждали, – туманно ответил плечистый. – Правда, за что именно, не в курсе. Но если есть желание… – Кривой, – усмехнулся голос, – не напускай тумана! Ты никогда бы звонить не стал, если бы не знал все досконально. Сколько за информацию хочешь? – Перестань, Горец, просто хорошее отношение, и все дела. – Ты его получишь. Теперь давай все подробно. – Почему же такой кипиш поднялся? – непонимающе посмотрел на сотовый телефон в руке мускулистый длинноволосый шатен. – Вот почему они задержались. Вячик ни с чего бучу бы мутить не стал. Значит, на чем-то они засветились. Может, эти водители видели их в Саратове? Но тогда при каких здесь молоковоз? Впрочем, Кривой все подробно разузнает у Клавки и позвонит. Надо выяснить, что за дела. – Поднявшись, потянулся. – Так, – посмотрел он на часы, – пора к шефу. У него сегодня какая-то, как он говорил, важная встреча. Хотя у него они все важные, – усмехнулся он. – Боится за свою жизнь Константин Федорович. У меня сегодня действительно важный разговор. И если сумею принять правильное решение, жизнь изменится к лучшему. – Вздохнув, посмотрел в зеркало. – Главное – не ошибись, – подмигнул он своему отражению. – Ты надолго? – спросила вошедшая в комнату Нина. – Не знаю, – отозвался повязывавший галстук Константин. – Мы никак не можем прийти к одной цене. Они не снижают, а я не поднимаю до желательной им. Но упускать этот канал нельзя. – И раздраженно дернул галстук. – Зараза, – буркнул он, – никак… – У тебя это никогда не получалось, – улыбнулась Нина. Подойдя к мужу, умело завязала галстук. – Вот и все. – Спасибо, милая. – Он поцеловал ее. – Мне пора. Если задержусь, позвоню. – Костя, – обидчиво проговорила Нина, – почему ты никогда не берешь меня на свои деловые встречи? Я даже иногда думаю, уж не занимаетесь ли вы там… – Вздохнув, нахмурилась. – Может, действительно устраиваете оргии? Запомни, – тут же холодно добавила она, – если я узнаю что-то подобное, никогда не прощу. Мне вполне хватит того черного для меня года. – Перестань, – виновато попросил он. – Мы же договорились никогда не вспоминать об этом. – Так почему ты не берешь меня с собой? – Там ведутся разговоры о деле, – уже с раздражением проговорил он. – Люди, которые ведут переговоры со мной, не желают, чтобы их видел еще кто-то. Надеюсь, я ответил тебе понятно? – Значит, ты мне по-прежнему не доверяешь, – вздохнула Нина. – Почему? Ведь я знаю обо всех твоих делах. – Хватит! Если задержусь, – выходя, бросил Константин, – позвоню. Она проводила его сердитым взглядом. Виктория услышала звук отпираемого замка. Вскочила со стула и, затравленно оглянувшись, схватила стоявший на гладильной доске утюг. Подняв руку с утюгом над головой, шагнула вперед. – Вика, – услышала она голос Алексея, – где ты? Женщина обессиленно опустилась на пол. – Виктория! – уже встревоженно позвал Алексей. – Где ты? – Заглянув в комнату, увидел ее сидящей на полу и метнулся вперед. – Вика, – присев, схватил ее за плечи, – что с тобой? – Ничего… – Вздохнув, она обхватила его шею руками. – Просто перепугалась. Он замер. Несколько секунд они сидели на полу. Затем она, смущенно улыбаясь, отпустила шею Алексея и встала. – Извини, – вздохнула Вика. – Я бы так всю жизнь просидел. – Не надо, Алеша, – тихо попросила она. – Я всегда любила Колю. И буду любить его. У меня есть сын. Антошка очень похож на папу, – сквозь слезы улыбнулась она. – У нас есть фотография Коли, где ему четыре с половиной года, так они с Антошкой – одно лицо. – Но его нет! – пылко проговорил Алексей. – А я – вот он! – Он стукнул себя в грудь. – Почему ты себя заживо хоронишь? Так и будешь любить его, мертвого?! – Прекрати! – закричала Вика. – Зачем ты так? – гораздо тише, опустив голову, спросила она. – Прошло всего ничего… – Извини, – виновато попросил он. – Просто я так долго… – Не договорив, махнул рукой. – И ты извини. Но давай сразу выясним… Если ты приходишь как друг, я согласна. Но на большее… – Она покачала головой. – Я не смогу забыть Николая. Пойми меня правильно. У меня растет сын, который, надеюсь, будет похож на Колю не только внешне. Ты понял меня? – Разумеется, – неохотно согласился Алексей. – Хватит, Леша, – прекратила она неприятный разговор. – Если еще раз ты воспользуешься ситуацией, то лучше больше не приходи. – Понял. Больше подобного не будет. – Ты узнал что-нибудь об убийцах Николая? – Убийц было двое. Зубов, кличка Зуб, и Тихонов. Оба ранее судимы. Зубов последний раз осужден за пиратство. Как это ни странно звучит, но он бывший морской разбойник. Тихонов – просто преступник. Отсидел пятнадцать лет за заказное убийство. Зубов арестован. Он сразу после убийства Николая всадил нож в спину Тихону. Заметал следы, как говорится на их языке. Причина убийства пока неясна. Но то, что это заказное, – точно. Мне обещали разузнать, кому мог помешать Николай. Но зачем тебе это? – решился спросить он. – Убийца Николая задержан и получит свое. Тебе больше ничто не угрожает. – Откуда ты знаешь, – перебила его Вика, – что мне ничто не угрожает? Я подсознательно чувствую опасность. Поэтому и не забираю домой Антошку, хотя очень скучаю. А так здесь все напоминает о Николае. Мне кажется, что я до сих пор слышу его голос. Понимаю, что это ненормально, – увидев глаза Алексея, кивнула Вика. – Но я хочу, чтобы это было так. Я не хочу и не могу забыть Кольку!.. – Она тихо заплакала. – Зачем ты хочешь узнать? – Подойдя, он осторожно положил ей на плечи руки. – Что это даст? – Не знаю, – покачала головой Вика. – Но я хочу узнать, кто стоит за этим. Кто забрал у меня Колю. – Да вот в том-то и хрен, – зло бросил Зубов, – что не при делах я! Кто-то подставил меня по-полному. Тихона замочили. На ноже тоже мои пальчики. Хреновина какая-то! – Он треснул кулаком по столу. – Да, – покачал головой Лошак, – кому-то ты крепенько насолил. Вспомни, кому дорожку перешел? А может, кто из старых терпил своего часа дождался и решил тебя упрятать надолго? – Все может быть. Мы в Охотском и яхты на абордаж по полной программе брали. Раз, помню, – усмехнулся Зуб, – гусь один, в золотых очках, все грозился. Мол, я вас… Наверное, уже рыбешки и косточки обглодали. – Ты где махаться так наблатыкался? – спросил Лошак. – В детстве сам занимался. По мешку руками и ногами лупил. В кровь руки разбивал. Потом начал бить чем удобно. Локтями, коленями. Пальцами тыкать. Сосед один, самбист, увидел, ну и вроде как тренировал немного. Но я решил ствол себе достать. Мента отделал. Сел. Вышел, – усмехнулся он. – И вообще ни один срок до конца не оттянул. Богатый покровитель был. А в последний раз по помиловке откинулся. – Слышал, – ухмыльнулся Лошак. – После нашей с тобой стычки я справки навел. Скажу честно, получить с тебя хотел. Но братва за тебя ништяк базарила. Я тогда не в настроении был. На меня два магазина вешают. Подельник, сучонок, сдал. Мразь поганая! Я в отказ иду, но голый номер, просто по привычке упираюсь. Опознание было. Вообще хана! – поморщился Лошак. – Раскрутят на всю катушку. Ты Хомяка Питерского знаешь? – Сидели вместе. – Вот он, сучара, и ломанул меня. – Да он мне по зоне не нравился. Крученый, как хвост поросячий. А ты что, другого найти не мог? – Да как-то все само получилось. Я его и не знал раньше. Вот и загулял. Меня за мента искали. Участкового на хате положил по бухе. Вот и гульнул. Думал, куда-нибудь курканусь в глубинку. И хрен на рыло! Ну, я этому Хомяку на суде глотку перегрызу! У тебя дела, похоже, тоже швах, – сочувственно посмотрел он на Зубова. – Все против тебя. – Точняк. Вырваться бы, я бы с ходу следствие навел. – Тебе за Тихона предъявить могут, – осторожно проговорил Лошак. – У него приятели – крутые ребята. Да и по зонам его знают как козырного фраера. Так что… – В курсе, – перебил его Зуб. – Но если не чертило попадется, поймет, что Тихона замочить я не мог. На кой мне его валить было? Чтоб мусорам нож с отпечатком оставить? – Вот в этом-то и хрен. Базарок катит, что ты свою игру мылишь. Мол, отпечатки на маслятах и стволе, да еще на ноже, которым Тихона завалил, я оставить не мог. Мол, не чертило. Мусора тоже так подумают и припаяют тебе от силы пятерик. А ты от заказного в тень уйдешь. Я и такое слышал. – Лихо девочки плясали, – усмехнулся Зубов. – Это дочери мои, – продолжил он известную лагерную присказку. Лошак гулко рассмеялся. – Мне б на волю вырваться, – зло проговорил Зубов, – я бы разобрал рамс! С кого начать – знаю. – Ты снова куда-то уходишь? – удивленно посмотрела на дядю выглянувшая из спальни Инна. – Дела, племянница, – улыбнулся Глеб. – Надо по одному вопросу решить все. А потом уж и погулять как следует. – Когда придешь? – Без малейшего представления. Как только, так сразу. Она рассмеялась. – Покедова! – Махнув рукой, Глеб вышел. – Я, наверное, тоже уйду! – крикнула Инна вслед. – А как же мне попасть в твои хоромы? – Глеб вернулся в прихожую. – Ключ второй возьми. – Она бросила ему ключ. Глеб поймал его и сунул в карман. Кивнув, снова вышел. Захлопнул дверь. «Куда же он ходит? – попыталась догадаться Инна. – Может, к какой-нибудь женщине? Мама, когда была жива, говорила, что у него в Москве была одна любовь. Он вроде из-за нее и уехал из столицы в Якутию. Сейчас в артели работает, золото добывает. А шуба действительно хорошая. И шапка тоже. Надо будет поговорить с ним об этом. Если там он может доставать таких хотя бы штук по пятнадцать в месяц, можно неплохо заработать. Даже учитывая дорогу. Надо будет обсудить это с…» Длинно проиграл вызов мобильного. Она взяла его. – Да?… – Ну что же, – кивнул грузный мужчина в дорогом костюме. Его узкие глаза на полном лице хитро блеснули. – Все-таки ты нас дожал, Михайлов! – погрозил он пухлым пальцем сидевшему напротив Константину. – Но если вдруг что-то… – Перестань, Саид, – укоризненно покачал головой сидевший рядом с Константином загорелый толстяк. – Мы серьезные люди, и вдруг ты позволяешь себе какую-то ребяческую вольность. Смотри, мол… Не солидно. – А мне эта штука ни к чему, – сказал Саид. – Мне деньги нужны и безопасность. Я почему так долго не соглашался – советовался с коллегами. У нас с Москвой все время провалы были. Людей теряли и товар. А уж про деньги и вспоминать не хочется. Вот поэтому я и… – Если что-то вдруг, – перебил Константин, – накроется, мы все оплатим. Разумеется, если не по вине твоих людей. – Вот это слова мужчины, – кивнул Саид. – Значит, по рукам? – Насчет этого, – кивнул азиат, – договорились. Они пожали друг другу руки. – А как насчет наоборот? – спросил Саид. – С этим придется подождать, – вздохнул Михайлов. – Перестань, Константин, – снова вмешался загорелый. – Они будут платить по мировым ценам. – Разумеется, – усмехнулся Константин. – Ибо мировая цена сейчас снизилась. Но я повторяю: сейчас об этом разговора быть не может. У меня просто нет товара для продажи. Излишки, какие имеются, я оставляю, надеясь, что цена вот-вот повысится. – Я думаю, ты уже набрал предостаточно, – улыбнулся Саид. – На этом все! – Давая понять, что разговор окончен, Михайлов поднялся. – Извините, но у меня еще несколько дел. Надеюсь, это на наш договор не повлияет? – взглянул он на азиата. – Конечно, нет, – улыбаясь, покачал тот головой. Хотя его узкие глаза говорили о другом. Михайлов, усмехнувшись, вышел из-за стола и неторопливо пошел к выходу из ресторана. Горец и еще трое крепких парней, сторожа каждое движение стоявших у стены четверых парней с узкими глазами, отошли к двери задом. – Ты, Шарик, – Саид посмотрел на загорелого толстяка, – обещал мне не только договор о поставках. Нехорошо!.. – Я постараюсь объяснить все Косте. Но… – Ты постарайся. – Саид тяжело поднялся. В сопровождении телохранителей пошел к выходу. Шарик, тяжело вздохнув, взял графин и, налив в рюмку водки, выпил. – Ишь чего захотел! – усаживаясь на заднее сиденье «шестисотого», говорил Михайлов. – Пусть благодарит своего Аллаха, что добро дал на наш договор. – Он криво улыбнулся и взглянул на сидевшего рядом с водителем Горца. – Сними парней. Пусть поживет пока. – А вы уверены, – повернувшись, взглянул на него тот, – что… – Делай, что я сказал, – приказал Михайлов. Горец включил передатчик. – Отбой, – коротко бросил он. – Запомни, Саша, – многозначительно проговорил Михайлов, – мне советники не нужны. От тебя требуется исполнение моих приказов – и ничего более. Ясно? – Извините, – сказал Горец. – Сейчас в «Космос». – Михайлов посмотрел на часы. – Да? – взяла телефонную трубку Нина. – Мам, – услышала она молодой мужской голос. – Это я. – Яша! – радостно воскликнула она. – Господи, наконец-то! Мы уже переволновались все. Почему молчал столько времени? – Да так, небольшие проблемы. – Что случилось? – Мне нужны деньги. – Но ведь в прошлом месяце… – Где отец? – Он занят. – Мам, – быстро проговорил Яков, – вышли денег. Мне нужно десять тысяч. Жду. – Яша! – услышав гудки отбоя, закричала Нина. Неожиданно выматерившись, с треском швырнула трубку на аппарат. – Здоров! – Пожав руку худощавому мужчине, Глеб сел за столик. – Давно ждешь? – Пару пива выпил, – усмехнулся тот. – Так что не в тягость. Пиво отменное. И обслужили сразу. Как дела? – Как сажа бела, – буркнул Глеб. – У племянницы остановился. У нее мужика замели. По заказному сработал – и взяли. Пальчики оставил. – Лох, – удивленно отметил худощавый. – А может, спецом оставил? Может, упокойного, которого шлепнул, знал? И рисовался там пару раз? Вот и засветил пальчики. Теперь главное – в отказ идти. Он раньше сидел? – Ага, – кивнул Глеб. – За пиратство последний раз. На Охотском, кстати, работал. Слышал о Панине? – О морском пограничнике? – переспросил худощавый и, увидев кивок Глеба, усмехнулся. – Значит, поменял ремесло супруг твоей племянницы. Впрочем, хрен с ним. Как у вас дела? – Я тебя хотел спросить! – огрызнулся Глеб. – Ведь ты ворковал, что все сделать сможешь. Я сразу говорил, что я насчет этого… – Но ты жил в столице и наверняка знаешь… – Я говорил, – зло перебил его Глеб, – мне эти дела на фиг не нужны. Все время, пока ехали, потел. Два дня отмывался. – Да все нормально будет, – успокаивая его, сказал худощавый. – Главное – найти покупателя. И все, – подмигнул он хмурому Глебу, – считай, в дамках. – Ты, Игорек, воду намутил, – проворчал Глеб, – ты и расхлебывай. Покупателя! – передразнил он. – Сейчас с цветами стоят, и то подходят какие-то и документы из налоговой спрашивают. А мы с тобой что? – Он криво улыбнулся. – На углу встанем и будем народ зазывать. Мол, не нужно ли кому по дешевке? На кой черт я с тобой связался? – Так иди в госбанк сдай, – посоветовал Игорь. – Получишь десять процентов от общей стоимости – и все, ешь кашу манную с маслом. Потому что на большее не хватит. Государство гребаное! – сплюнул он. – Колыма и Якутия в золоте все, а они на нас хрен забили. Поэтому и уходит русское золото и пушнина за границу тоннами. Видал, сколько кавказцев по осени слетается? Они на нашей работе себе бабки гребут приличные, а мы лапу сосем. Россия – великая держава, – пытаясь подстроиться под скрипучий голос президента, пробурчал он. – Он уже из ума, похоже, выжил. Премьеров меняет как перчатки. Свою дочурку пропихнуть желает. Путина скоро тоже снимет, а Дьяченко пихнет. Дума отклонит, он ее разгонит, сам в отставку уйдет. Она его преемником станет. И вот тогда наверняка в России легче жить станет. Народ, разумеется, за нее и проголосует. – Политик! – усмехнулся Глеб. – А вот увидишь, – убежденно проговорил Игорь. – Так и будет. – Черт с тем, как будет. Нам свои дела решать надо. Я чувствую, что… – Все будет нормально, – перебил его Игорь. – Ты с племянницей переговори. Может, она знает кого? – Ты что? – покрутил указательным пальцем у виска Глеб. – Белены объелся? Еще Инку в это дело втянуть. Я когда ухожу, чемодан чуть ли не на амбарный замок запираю. А то ради любопытства полезет в него и точно инфаркт заработает. – Или тебе в чашку с чаем крысиного яда сыпанет, – пробурчал Игорь. – Ты чего там лепечешь? – не расслышал Глеб. – Я говорю, – повысил голос Игорь, – что москвичи за это и пришить могут. – Она моя племянница. – Про незнакомых я вообще молчу, – хмыкнул Игорь. – Ты, Бронин, думай, что говоришь! – раздраженно бросил Глеб. – Извини, Ладов, но большие деньги толкали на преступление самых честных. Возьми вон Еву – сунула яблочко Адаму, и все, род человеческий начался. Глеб засмеялся. – Философ, – буркнул он. – Но не отклоняйся от темы, надо… – Вот именно, надо делать деньги. Мы с тобой… – В первый и последний раз. Мне такие заработки не нужны. На кой я с тобой связался? – вздохнул он. В глазах Бронина мелькнула усмешка. – Сколько ему нужно? – спросил Михайлов. Выслушал ответ и поинтересовался: – Он не объяснил, зачем именно? – Просто сказал, – Михайлов услышал нервный голос жены, – что ему немедленно нужны десять тысяч. – И что в этом страшного? – улыбаясь, поинтересовался он. – Раз нужны, значит, он их получит. Сегодня я отправлю деньги. Я верю Якову. – Но нужно узнать, – осмелилась прервать его жена, – что у него случилось. Ведь он раньше никогда не просил денег. – Все узнаю, – словно она могла его видеть, кивнул Константин. – Успокойся, я сегодня же все выясню. А сейчас извини, у меня срочное дело. В течение двух часов не звони. Целую! – Он чмокнул губами. Отключив телефон, отдал его Горцу. – Извините, – улыбаясь, посмотрел на сидевших перед ним пожилых женщину и мужчину. – Моя супруга, как все матери, волнуется иногда по пустякам из-за сына. Итак, продолжим. Я проверил ваши счета и понял, что вы недодали нам по крайней мере около двенадцати тысяч. И что же теперь с вами делать? – Константин Федорович, – испуганно взглянула на него женщина, – в этом нет нашей вины. Понимаете, – вздохнула она, – мы дали эти деньги в долг под очень большие проценты. И… – Так, – холодно улыбнулся Михайлов. – На этом наше сотрудничество прекращается. И мой вам совет: верните долг – я говорю о деньгах, которые вы нам недодали, – в течение месяца. Только из-за хорошего отношения к вам я готов ждать месяц. Потом же, как говорит современная молодежь, включаем счетчик. – Константин Федорович, – умоляюще посмотрел на него мужчина, – честное слово, мы все вернем, с процентами. В течение трех месяцев вся сумма будет у вас. Только, ради Бога, не надо!.. – Георгий Яковлевич, вы, право слово, ставите меня в неловкое положение. Как я объясню все своим ребятам? Они рискуют жизнью, делая вашу работу спокойной. Оберегают ваше здоровье, – с усмешкой в глазах продолжил он. – А вы… – Костя, – неожиданно спокойно проговорил Георгий Яковлевич, – и вы, и мы знаем правду. Ваша охрана по-другому называется рэкет. Просто вы сильней других, вот и… – Вон вы как заговорили! – усмехнулся Михайлов. – Ну что же, называйте как хотите. Я жду неделю. В следующий вторник говорить будем по-другому. – Давая понять, что разговор окончен, встал, достал из кармана пятьдесят долларов, положил на стол. – Угощение за мой счет, – кивнул он и неторопливо направился к выходу. – Константин Федорович, – укорив мужчину взглядом, заспешила за ним пожилая женщина. Михайлов остановился. – Вам нельзя волноваться, – улыбнулся он. – Простите его, – со слезами попросила она. – Мы действительно просто хотели заработать. После кризиса еще никак не придем в себя. Ведь вы знаете… – Хорошо-хорошо! – Увидев обращенные на них глаза немногочисленных посетителей ресторана, Михайлов, подойдя вплотную, положил руки на плечи женщины. – Все остается в силе. Так что, ради Бога, успокойтесь. – Константин Федорович, – к нему подошел Георгий Яковлевич, – я стар, чтоб отказываться от своих слов. Но, как говорят, из двух зол выбирают меньшее. Мы отдадим вам деньги и будем по-прежнему платить… – Все прекрасно, – кивнул Михайлов. – А чтобы изменить ваше мнение обо мне в лучшую сторону, – он широко улыбнулся, – я прощаю вам эти деньги. Но впредь так не поступайте. – Лично я на хрену его видал, – лениво бросил невысокий парень, сидевший с бутылкой пива в руке. – Они наши клиенты, поэтому мы с них и должны бабки маять. А этот Костенька пусть лапу сосет. – Он сделал несколько глотков. – Но он, говорят, крутой мужичок, – заметил его собеседник, набивавший папиросу, – худой, лохматый и небритый. – С ним спорить опасно. – Видал я таких опасных! – ухмыльнулся первый. – Соберем всех и… – Лады, – прикуривая и с наслаждением затянувшись, кивнул худой. – Лично мне один хрен, с кем разбор наводить. Лишь бы бабки маять. – Вот и тряхнем сегодня старичков. – Давно бы пора, – буркнул загорелый здоровяк, – а то почти все кормушки уже потеряли. Лично я на хрену всех крутых и вареных видал. Пусть в других местах мзду собирают. «Крыша», – усмехнулся он. – Разломаем мы и «крышу»! – Где он? – спросил высокий дородный человек в элегантном костюме. – У него было три встречи, – ответил Горец. – С Саидом, прибалтами и Буркевичами, они что-то ему должны. – С Саидом он сумел договориться? – Насчет поставок – да. – Вот что, Александр, – сказал дородный. – Будешь сотрудничать со мной – твое будущее устроено. Но чуть что – я тебя раздавлю. – Понимаю, – кивнул Горец. – Но хотел бы кое-что уточнить. Что со мной будет, если Кость узнает о моем сотрудничестве с вами? – Надеюсь, я покончу с ним раньше, чем он что-то узнает. – Я тоже. – Если будет что-то важное, немедленно свяжись со мной. – Достав из кармана несколько сотенных бумажек, протянул Горцу. – Я работаю за свое будущее, – усмехнулся тот. – Или вы, Альберт Александрович, передумали и видите во мне просто стукача? – Вон ты как! – удивленно сказал Альберт Александрович. – Ну что же… – Он сунул доллары обратно. – Ты действительно заслуживаешь уважения. Вот что, позвони мне завтра. До свидания. – Он поднялся и в сопровождении четырех охранников пошел по залу небольшого кафе. «В десятку попал! – довольно улыбнулся Горец. – Растешь, Сашок, прямо на глазах, – похвалил он себя. – Надо было сказать о звонке Кривого. Впрочем, все сразу тоже не стоит. Но интересно, с чем попал Вячик со своей командой?» – Спасибо, – поблагодарил сидевший на кровати Свиридов двух пожилых женщин в наброшенных на плечи черных платках. – Да Господь с тобой, Олежка, – вздохнула одна. – Ведь все-таки тела земле предавать надобно. Все собрали, кто сколько мог, и похоронили. Все как положено, – снова вздохнула она. – А тебя энти даже не отпустили, – покосившись на дверь, сердито проговорила вторая. – Ироды! Никто в деревне не верит, что ты пьяный был. Мы письмо начальству милицейскому написали. Вот счас люди подпишут – и отошлем. Мы слыхали, что тебя будто бы столкнули на машине какие-то стервецы. Прости, Господи! – Она перекрестилась. – Сейчас, – недовольно проговорил Владислав. – От него две бабуси уйдут, тогда зайдете. Но не больше чем на пять минут. – Не строй из себя делягу! – хмыкнул Филин. – Сколько нужно, столько и будем. – Пяти минут вполне хватит, – кивнул Вячеслав. – Я сейчас пойду, – буркнул Владислав, – и того, который около палаты сидит, отведу. Но не более пяти минут, – предупредил он. – Иначе… – Двигай! – оборвал его Филин. Влад быстро пошел вверх по лестнице. – Потопали, – последовал за ним Вячеслав. – Выздоравливай, Олежка, – пожелали на прощание гостьи. – Пошевеливайтесь, старые, – поторопил их стоявший у двери милиционер. – Креста на тебе нету! – осуждающе бросила одна из женщин. – Топай, карга! – усмехнулся милиционер. – Ты чего грубишь им? – заступился за старух Свиридов. – Ты вообще завянь, – повернулся к нему тот, – а то сейчас… – Только тронь его, ирод, – неожиданно громко сказала одна из женщин. – Мы зараз к прокурору пойдем. – Все, бабуси! – Милиционер явно испугался. – Просто сейчас к нему следователь приедет. Вот я вас и поторапливаю. – Пошли! – увидев, как Владислав с милиционером удалились на другую лестницу, бросил Вячеслав. Он и Филин неторопливо направились к палате. Увидев их, лежавший Свиридов привстал. Вошедший последним Филин прикрыл дверь. – Здравствуйте, – кивнул Олег. – Ну что, водители «КамАЗа» подтвердили мои показания? – Пока нет, – подойдя, усмехнулся Вячеслав. – И вряд ли подтвердят. Олег непонимающе уставился на него. – Нас просили передать тебе, – проговорил Вячик, – чтобы ты забыл о своих показаниях. Ты был поддатый. – Кто вы? – спросил Олег. – Короче, вот что, земляк, – вступил в разговор Филин. – Тебе лучше оставить все так, как есть. Можешь неплохо заработать. Тебя не посадят, – опередил он открывшего рот Олега. – Сколько ты хочешь? Разумеется, в баксах. – Погодите, – растерянно попросил Олег, – так вы… – Меняй показания, – сказал Вячик. – Или тебя похоронят рядышком с твоими… – Что?! – поразился Олег. – Что ты сказал? – поднимаясь, не сводя взгляда с нагло улыбающегося Вячеслава, спросил он. – Что слышал, – спокойно отозвался Филин. – Доказать ты один хрен ничего не докажешь, даже если будешь упираться… – Что ты сказал?! – не обращая на Филина внимания, прорычал Олег и, вытянув руки, рванулся к Вячеславу. – Придушу, гад! Поднырнув под его руки, тот коротко и резко ударил Олега в живот. Он начал падать вперед. Поймав его, Вячик аккуратно уложил Олега на пол. – Не получилось разговора, – усмехнулся Филин. – Вообще мы зря нарисовались, – недовольно бросил Вячик. – Ты сам захотел. – Хорошо еще не сказали, – криво улыбнулся Вячеслав, – что мы его и сбили. Уходим! – шагнул он к двери. Приоткрыв, выглянул и рванулся к лестнице. Филин бросился следом. Вышедшая из соседней палаты полная медсестра, увидев бегущих по коридору двух мужчин в белых халатах, пожала плечами и быстро пошла к своему столику. Свиридов зашевелился. И сдавленно застонал. Попытавшись встать, поднялся на колени и ткнулся головой в пол. Снова застонал. Пытаясь восстановить сбитое дыхание, сделал глубокий вдох и, закашлявшись, снова потерял сознание. На этот раз в себя пришел почти сразу. Тряхнув головой, сипло простонал: – Милиция… Дверь открылась сразу же. В палату вошел старший сержант. Плотно прикрыв дверь, усмехнулся и, похлопывая по ладони левой руки дубинкой, подошел к кровати. – Задержите этих двоих, – просипел Олег. – Каких? – ухмыльнулся милиционер. – Бабусь, что ли? Так они сейчас, наверное, в церкви за тебя Бога просят. – Двое мужчин, – подняв голову, посмотрел на него Олег. – Кроме бабусь, – хмыкнул старший сержант, – никого не было. – Ах ты и гнида! – понял Олег. – Это ты… – Закрой свой поганый рот! – Милиционер ткнул его концом дубинки в грудь. – А не то сейчас кокну при попытке к бегству. Или скажу, что ты напал на меня, – явно издеваясь, добавил он. – Мне нужен Лапин, – сказал Олег. – А Ельцина не позвать? – рассмеялся милиционер. Оглянувшись на дверь, подошел вплотную к Олегу. – Вот что, гнида. Не советую ничего никому вякать. Тебе все равно не поверят. Только хуже сделаешь. Послушай, что тебе добрые люди советуют. Пока по-дружески советуют. – Он снова ткнул концом дубинки Олега в грудь. – Лапина мне нужно, – сглотнул слюну Олег. Засмеявшись, старший сержант вышел. – Я свое сделал, – воровато оглядываясь, негромко проговорил Влад. – Вы обещали… – Все будет путем, – кивнул Вячеслав. – Сегодня этого мусоренка шлепнем. Ты нам – мы тебе, – усмехнулся он. – Взаимовыручка. Но ты говорил, что Устинов что-то вякал. Кому и что именно? – К нему приезжали в деревню, – вздохнул Влад. – Он за косу схватился. Кто-то участковому сообщил. Тот приехал и к Устинову зашел. Ну, он рассказал, что приезжали какие-то парни и требовали, чтобы он молчал. – Значит, один не понял, – оглянувшись на Хаджи, сказал Медный. – Придется самим объяснять, – недовольно буркнул тот. – А с Лапиным вы точно разберетесь? – подстраховался Владислав. – А то он… – Все будет о’кей, – успокоил его Медный. – Я пойду. – Владислав вышел из машины. Хлопнул дверцей и, оглянувшись по сторонам, быстро пошел по улице. – Значит, свидетели все-таки имеются, – недовольно проговорил Хаджи. – И Свиридов уперся рогом, – кивнул Вячеслав. – А что с этим мусором, – поинтересовался Медный, – про которого Влад базарил? Мы его… – Посмотрим, – перебил Вячеслав. – Похоже, влипли мы крепенько. Если еще те с «КамАЗа» тоже своего держаться будут, нам привет. – Да хрен нам чего докажут! – запротестовал Медный. – Я и не понимаю, что… – А то, – резко бросил Хаджи, – если Кость узнает об этом, нам конец! Мы ехали на заказ, а засветились по-крупному. Кто даст гарантию, что мы не расколемся, когда менты нас прижимать начнут? К тому же водилы «КамАЗа» пушки видели. Да и угрозы были. Этот колхозник с молоковоза, сучонок, смелый крестьянин. Кто он по жизни? – Хрен его знает, – ответил Вячеслав. – Мы им не занимались. Думали, парни Клавкины на него жути нагонят. А хрен на рыло! Заершенный колхозничек. С ним надо как-то увязывать, иначе… – Сейчас менты наверняка заинтересовались визитом к нему парней. Молоковоз может и номер машины им сообщить. Если до кучи, еще женушка водилы с «КамАЗа», которой щеку попортили, вякнет, тогда запросто можем кранты выловить. Мусора этим вплотную займутся. – На кой хрен ты в лоб «КамАЗу» пошел? – неожиданно зло спросил Хаджи. – Чего? – посмотрел на него Вячеслав. – Ты чего вякаешь? Или праведником решил стать? Говори, да не заговаривайся! – Ты на кого жути гонишь? – Хаджи сунул руку в боковой карман и замер. Ему в спину упиралось острие финки. – Не надо, – посоветовал Медный. – Если мы друг с другом разборы начнем – всем хана. – Ты никак меня замочить хотел? – усмехнулся Вячеслав. – Хорош тебе, Вячик! – бросил Медный. – А то свинчу. Мне ваши разборы на хрен не упали. Если Кость узнает об этом, – он сунул финку в висевшие на ремне ножны, – нам всем крышка. Надо выбираться из этого говна всем, а уж потом меж собой разборы устраивать. – Ты мне за это ответишь! – зло пообещал Вячеславу Хаджи. – Разумеется, – кивнул тот. – Как только этот рамс разберем, с тобой перетолкуем. Сейчас надо думать, что с молоковозом делать. Эти с «КамАЗа», по-моему, рот закроют. Их мы убедить смогли. К молоковозу самим соваться нельзя. Если уж там мент был, то сразу кипиш будет. Тем более молоковоз, похоже, заблатненный. Но с ним нужно что-то решать. – Да все нормально, – сказал Юрий, поднося ко рту ложку. – Просто из-за девки одной парень приезжал с приятелями. Ну я и хапнул косу. Они качки. – Он откусил хлеб и снова зачерпнул щей. – Ты прекращай эти похождения, – сердито посмотрела на него средних лет женщина, моющая посуду, – а то ведь… – Тетя Саша! – Проглотив, он положил ложку. – Хоть бы пожрать по-человечески дала. Маленький я, что ли? Ты постоянно мной недовольна. Дом забрала. Квартиру в Мичуринске я тебе тоже отдал. Чего тебе еще надо? – Вон ты как заговорил! – Она уперла руки в бока. – Дом он мне отдал. Квартирой попрекает. А кто твою мать… – А вот этого, – он резко встал, – не надо! Ты же все-таки сестра мамина. Пусть двоюродная. Так потому, что ты с мамой полгода сидела, я и квартиру тебе отдал, и дом тоже. Сам в бабкиной хибаре живу. А ты меня постоянно попрекаешь! – вспылил он. – За что? Ты же знаешь, что я не в ресторанах с девками сидел, когда мать болела. Я даже на похороны приехать не мог. А ты… Отбросив ногой табуретку, он быстро вышел. – Ты чего швыряешься? – закричала Александра. – Ишь какой нервный! Мать, может, и заболела через тебя. Да еще батя твой! Он тоже не мог, – издевательски проговорила она. – И тоже не в ресторанах сидел. А в лагере! А ты… – Заткнись! – вернувшись, бросил Юрий. – Ты что? – подступив к ней, зло спросил он. – Теперь всю жизнь попрекать этим будешь? Ты ведь знала, зачем около матери сидела. Квартира и дом нужны были. А на меня да и на мать, – треснул он кулаком в дверь, – тебе плевать было! Если бы я раньше это понял, хрен бы что ты получила. Так что… – Что тут у вас? – входя, спросил плотный мужчина. – Упрекает, – обиженно кивнула на Юрия Александра, – что я квартиру и дом на себя оформила. Так твоя мать сама захотела. Мы тебя встретили… – Да хорош тебе! Благодетели, – криво улыбнулся Юрий. – Я же ничего не говорю вам о том… – Ты это, – мужчина положил ему руку на плечо, – не смей… – Да иди ты, – Юрий сбросил его руку, – воспитатель! Своего воспитывай, а меня уже воспитали. – Пинком распахнув дверь, он вышел. – Больше не приходи! – крикнула вслед тетка. – Что тут случилось? – недовольно спросил ее мужчина. – Так как будто не знаешь! Юрку участковый вызывал. Потом к нему трое милиционеров приезжали. Он какую-то девку в городе окрутил. А ейный ухажер и приехал к нему… – Это кто тебе про девку сказал? – хмуро поинтересовался он. – Так он и сказал. – А ты и уши развесила. Слышала, наверное, про аварию? Женщина и мальчишка погибли на «Ниве». Говорят, мужик выпивши был. Юрка видел что-то. Ну и сказал или написал. Вот к нему и приехали, чтоб рот закрыть. Видать, кто-то из новых русских «Ниву» сбил. А Юрка их на хрен послал. Те ему вроде как морду набить собирались. Он за косу и схватился. Сосед рассказывает, что точно бы голову кому-нибудь из них снес. Но они что-то сказали и уехали. Кто-то из соседей и вызвал участкового. А потом из милиции приезжали. Вроде как у парней, которые к Юрке приставали, оружие видели. Но он сказал, что не было у них ничего. – А мне говорил, что из-за девки какой-то, – удивилась Александра. – А ты, как всегда, свою песню завела, – проворчал он. – Мол, я с твоей матерью сидела, и так далее. Он тебе про квартиру и про дом сказал. Ты вот что, Сашка… – Он вздохнул. – Не сыпь парню соль на рану. Думаешь, он не корит себя за то, что мать похоронить не мог? Вылечить ее, конечно, нельзя было. Рак – штука неизлечимая. Так что… – Думаешь, мне приятно от него постоянно про квартиру и дом слушать? – обиженно спросила она. – Надо было все ему отдать, – перебил он жену. – Или хотя бы дождаться, когда вернется. К тому же сама знаешь, где он был. Нервы на пределе. У него наверняка мысль имеется, что мать и из-за него умерла. Да и ты еще масла в огонь плескаешь. – Ты-то что за него заступаешься? Ведь видел, как я около его матери… – Она сестра тебе двоюродная была! – резко бросил он. – К тому же ты знала, что тебе все останется. И давай об этом не говорить. – Вот, Ромочка, спасибо тебе, муженек ты мой дорогой, – ехидно поблагодарила его Александра. – Тьфу ты, едрена вошь! – зло бросил он и вышел из дома. – Иди, иди! – громко проговорила ему вслед Алексан-дра. – Зайди к Юрке. Выпьете. Меня обсудите… – Опять нелады с родней? – кивнул на большой, крытый шифером дом плешивый мужик, куривший на лавочке у ветхого забора. – Ну их на хрен! – не останавливаясь, огрызнулся проходивший мимо Юрий. – Видать, здорово настроение попортила тебе Санька, – посочувствовал плешивый. – Но ты того, поосторожнее с ней. У нее в Тамбове знакомые имеются, очень серьезные дяди. – Пусть они отдыхают! – ожег его взглядом Юрий. – Я знаешь сколько серьезных видел? – Он криво улыбнулся. Махнув рукой, вздохнул и быстро пошел к своему дому. К плешивому подошел Роман. – Как он? – кивнул он вслед Юрию. – Как, как, – усмехнулся плешивый. – Очень даже нехорошо вы с ним поступили. – Заткнись! – огрызнулся Роман. – А ты чего там говорил, – подступил он к нему, – про знакомых Сашкиных? Какие такие знакомые? Что ты знаешь? – Да это… – явно испугался плешивый. – Ведь работала она в Тамбове. Вот я и заикнулся про это. – Еще раз услышу, – поднес к его носу сжатый кулак Роман, – мозги вышибу! Повернувшись, посмотрел на уезжающий молоковоз, вытащил из кармана «Приму» и закурил. – Звонил Влад, – сказала вошедшим Вячеславу и Хаджи Клавдия. – Лапин что-то заподозрил. Он был в Озерках, разговаривал с Устиновым, водителем молоковоза. Сейчас собирается к Свиридову. А охранник, который был у палаты, говорил, что тот просил вызвать Лапина. – Кого ты посылала в Озерки? – недовольно спросил Вячеслав. – Где ты нашла таких придурков? – Кривой из Тамбова прислал. – Надо разбираться самим, – обратился к Вячеславу Хаджи. – Иначе у нас вот-вот начнутся неприятности. Придется подключать парней. Ништяк, что мы захватили их с собой. И в больницу ты зря сунулся. – Охранник скажет, – спокойно проговорил Вячик, – что у него никого не было. – Но чтобы он заткнулся, нужно делать Лапина. Тем более мент начал копать. Он же ездил в Озерки, к молоковозу. Свяжись с парнями, – взглянул он на Клавдию, – пусть работают. – Это наше дело, – буркнул вошедший Филин. – С ментом ошибиться нельзя. – Правильно, – поддержал его Медный. – Погоди! – бросил державший сотовый телефон грузный, с седыми висками мужчина в тренировочном костюме. – Давай все сначала и попонятней. – Некоторое время молча слушал. – Теперь ясно. Ладно, мы с ним перетрем. Где его легче выхватить? – Хватит, Свиридов! – резко проговорил Влад. – Кто к тебе приходил? Бабок видели и дежурная, и врач… – Двое, – перебил его Олег. – Хорош! – махнул рукой Владислав. – У тебя, видно, глюки начались. Или пытаешься свою задницу выгородить. Угробил жену и сына, а пытаешься свалить на кого-то… – Что ты сказал?! – вскакивая, заорал Олег. – Сядь, – равнодушно взглянул на него милиционер. – Что ты из себя строишь? – усмехнулся он. – Кто ты есть? Никто и звать никак. В зону попадешь, тебе там зеки сразу место укажут. – Сволочь ты! – прервал его Свиридов. – На чужом горе деньги зарабатываешь. Сколько тебе эти, с джипа, заплатили? Владислав смешался. Бросил взгляд на дверь и, сжав кулаки, шагнул вперед. – Ты думаешь, о чем говоришь? – негромко спросил он. – Да я тебе за это… – Я об этом и на суде скажу. А еще раньше – следователю. Мне нужен Лапин. Я говорил охраннику… – Не бреши, – усмехнулся стоявший у двери старший сержант, – ты дрых все время. Как от тебя бабуси ушли, спать завалился. Я заглядывал… – Что? – поразился Олег. Затем, вспомнив свой предыдущий с ним разговор, махнул рукой. – Вы одного поля ягоды. Мне Лапин нужен. Или кто-нибудь из следователей. А еще лучше прокурора вызовите. – Я тебе вызову! – зловеще пообещал Владислав. – Попа, чтоб отпел заранее. Ты хоть знаешь, против кого… – А это ты прокурору расскажешь! Я сейчас голодовку объявлю и до прокурора в рот ни крошки не возьму. – Он по-хорошему не понимает, – усмехнулся старший сержант. – Значит, объяснят по-плохому, – кивнул Владислав. – Сволочи! Какие же вы гниды. Лапина мне! Владислав рассмеялся и вышел. Старший сержант за ним. – Гниды! – заорал Олег. – Из его палаты, – подошла к Владиславу медсестра, – какие-то двое мужчин вышли и так быстро к лестнице побежали. И его, – она кивнула на старшего сержанта, – как раз не было. Влад бросил быстрый взгляд на милиционера. Тот раздраженно огрызнулся: – На месте я был! К нему оперативники заходили. А их кто-то вызвал. Кто – не знаю. – Они быстро ушли. Я сначала даже подумала… – Идите работайте, – сухо посоветовал ей Владислав. Она, недоуменно взглянув на него, отошла. – Вот это уже плохо, – проворчал Влад. – Она, сука, запросто может где-то вякнуть. А в сочетании со Свиридовым получится, что у него действительно были двое. И не оперативники. – Надо что-то делать, – сказал старший сержант. – Что? – покосился на него Влад. – Ты, Белков, не думай, – неожиданно грубо бросил сержант, – что если со мной запал, в стороне останешься. Я все расскажу. – Нормально, – поразился Владислав. – Значит, бабки брать умеешь, а как дела касается… – Ты говорил, – перебил его сержант, – что все спокойно пройдет. – Ты, Галкин, – разозлился Белков, – забыл, что за просто так бабки можно только дома брать? А с этим, – он кивнул в сторону столика медсестры, – мы что-нибудь придумаем. Свиридову одному никто не поверит, кроме Лапина. Вот с ним и надо успеть. – Не прощаясь, он быстро пошел к лестнице. Юрий в зеркальце заднего вида увидел вспышку фар. Посмотрев в боковое левое, заметил идущую на обгон «восьмерку». – Дороги тебе мало, – буркнул он. – Мигаешь, придурок. Посмотрел на спидометр. Молоковоз шел под восемьдесят. «Восьмерка», обойдя его, неожиданно сбавила ход и пошла чуть впереди со скоростью молоковоза. Затем, сдвинувшись влево, дала возможность молоковозу поравняться с легковушкой. В окно высунулась рука, бросила под передние колеса кусок доски. Глухо лопнуло левое переднее колесо. Машину повело. Юрий попытался удержать заюзивший молоковоз на дороге. Полуразвернувшись, машина перевернулась и с грохотом слетела с асфальтированной ленты. Кувыркнувшись раз, ударилась кабиной об одиноко растущую березу. Дерево надломилось. От остановившейся «восьмерки» бежали трое парней. Подбежав к перекошенной кабине, переглянулись. С коротким стоном рядом из травы начал подниматься Юрий. Один из парней сильным пинком в окровавленное лицо сбил его на землю. Второй, нагнувшись, поднял увесистый булыжник. Размахнулся и с силой бросил его в голову Юрия. К ним подошел Хаджи. Посмотрев на лежащего с окровавленной головой Устинова, усмехнулся. Вытащил из кармана сто долларов. Аккуратно сложив, сунул в нагрудный карман рубашки. – На похороны, – буркнул он. – Сто баксов. Тебе же говорили – молчи. Поднявшись, быстро зашагал к «восьмерке». Парни пошли следом. – Камень не забудьте, – бросил садившийся в машину Хаджи. Один из парней поднял окровавленный булыжник и забросил его в густые кусты. – Я сказал, с собой его! – воскликнул Хаджи. Выматерившись, парень полез в кусты. – А на кой ему сто баксов? – нерешительно спросил севший за руль водитель. – На похороны, – спокойно отозвался кавказец. – Вы по тысяче на жизнь получите, а он сотню на похороны. Лапин вошел в подъезд. Уловив движение слева, отпрянул, бросил руку к боковому карману. Живот ожгла короткая острая боль. Вскрикнув, он, согнувшись, все-таки сумел выхватить «ПМ». Сильный удар снизу в лицо ногой отбросил его на площадку перед подъездом. Услышав звук открываемой двери, Свиридов испуганно вскинул голову и схватил стоявший на тумбочке графин. – Я это, – услышал он тихий женский голос. Узнал приходившую по звонку Бетховена женщину. – Чего надо? – все еще испуганно спросил он. – Лапина убили, – услышал он ответ. – Сейчас «скорая» выезжала. Дважды ножом. Раз в живот и раз в горло. И еще, – оглянувшись на дверь, тихо продолжила она, – тут парня привезли. Наверное, умрет. После аварии. Водитель молоковоза из Озерков. Он, говорят, что-то видел. По твоему делу. Так что смотри. – Повернувшись к двери, она громко сказала: – Завтра с утра не ешь. Анализы сдавать будешь. – И вышла. Олег замер. – Вот это да, – испуганно прошептал он. – Лапина убили. Значит, и меня могут. Вячеслав взглянул на вошедшего в комнату Цыганка. – Все путем, – усмехнулся тот. – Предупредили. Она молчать будет, сто процентов. – Точно? – подстраховался Вячик. – Я же говорю – сто процентов. В дверях появился Хаджи. Подойдя к креслу, сел и взял со стола банку пива, сделал несколько глотков. Вячеслав молча смотрел на него. – Я тоже сто баксов на похороны пожертвовал, – ухмыльнулся кавказец. – Он труп? – подал голос Филин. – Не совсем. Но говорить не сможет долго. Добивать нельзя было. Его и так камнем приласкали. С ним хлопот не будет, мальчик теперь ручной. Конечно, если живым останется. – Влад сказал, – нервно проговорил Вячеслав, – что еще какая-то баба вякает. Она в Рассказово живет. От Тамбова километров тридцать. Городишко есть такой. Ей тоже нужно рот закрыть. – А почему вы этого с «Нивы» не убьете? – удивленно спросила Клавдия. – Его нельзя, – буркнул Вячик. – Тогда делом займется прокуратура. И мужики из шестого отдела. А там серьезные парни. Их не купишь. Пока это просто авария со смертельным исходом. Пусть разбираются. Так-то вроде и хрен с этим. Но нам светиться нельзя. – Тебе-то что за дело? – Хаджи недобро взглянул на Клавдию. – Кривой очень интересовался, – быстро сказала она, – что у вас случилось. – Кривой может стукнуть Горцу, – опередил ее Филин. – А тот так, невзначай, запросто может Кости на ухо шепнуть. И будут нам сто баксов на похороны, – усмехнулся он. Взглянул на Вячеслава: – Откуда у тебя это? Лично я тогда как-то и внимания не обратил, а затем вспомнил, вот он сказал, – кивнул Филин на Хаджи. – И ништяк получается. Сто баксов на похороны. Класс! – При мне Горец одного расстрелял, – ответил Вячик. – А бабе его сотню сунул. Мол, вот сто баксов, похоронишь мужа. И взяла, – усмехнулся он. – Вот я и вспомнил и дал мужику. Не думал, что так все закрутится. – Водиле с молоковоза, – сказал Хаджи, – я тоже сто баксов на похороны дал. Вячик удивленно посмотрел на него и качнул головой: – Неплохо. – Мне тоже понравилось, – усмехнулся Хаджи. – А вы не подумали, – заметил Филин, – что это хвост? Если Свиридов скажет про это, а Устинов… – Устинов вряд ли вообще чего скажет, – перебил его Хаджи. – Хрен с этим Устиновым, – напомнил Вячеслав. – Надо с мусором разбираться. С Лапиным. Потому что он, сука, копает что-то. Не потому, что мы Владу обещали, а потому, что это в наших интересах. Надеюсь, по-другому никто не думает? – осмотрел он всех. Остальные молча переглянулись. Медный, сплюнув, криво улыбнулся: – С Владом бы тоже нужно решить. Ведь он, сучонок, запросто может нас под паровоз толкнуть. Кости стукнет, и аут. И Кривому пасть закрыть не мешало бы. – Тоже правильно, – кивнул Вячеслав. – С Лапиным все в порядке, – войдя в комнату, бросил рослый, коротко стриженный парень. – Так что можете уши не ломать, – нагло добавил он. – Гоните по полторы штуки в… Но тут же, сдавленно икнув, согнулся и повалился лицом вперед. Ударивший его ногой Вячик недовольно взглянул на Хаджи. – Ведь сами хотели. А теперь нужно что-то делать. Крайний должен быть. Мусор – это уже серьезно. – Сделаем, – кивнул тот. – Парни, которые со мной молоковоза сделали, серьезные ребятишки. Подставят кого-нибудь. У мусора что-нибудь взяли? – Он присел и дернул застонавшего рослого за уши. – Пушку, – промычал тот. – Вот ее и суньте кому-нибудь, – бросил Вячеслав. – Насчет медсестрички точно полный порядок? – взглянул он на стоявшего у двери парня. Тот молча кивнул. – Не знаю! – плача, помотала растрепанной прической полная женщина-медсестра. – Я в квартиру дверь открыла и… – Не договорив, зарыдала. Средних лет мужчина в спортивной куртке, вздохнув, недовольно проворчал: – Пятое изнасилование за неделю. Похоже, совсем… – Да сейчас за бутылку водки и сигарету с фильтром, – усмехнулся стоявший рядом оперативник, – можно… – Ты своим опытом здесь не делись, – оборвал его первый. – Слышь, – Владислав узнал в телефонной трубке голос старшего сержанта, – ты мне энную сумму в зелени должен. – Чего? – непонимающе переспросил он. – Что-то не припоминаю, чтоб я у тебя… – Вспомни, тебе же лучше станет. И еще: не вздумай этим что-нибудь вякнуть. Сразу на нарах окажешься. Владислав выматерился. Услышал в трубке короткий смешок сержанта, и тут же раздались короткие гудки. – Гнида! – заорал Владислав. – Я тебе, паскуда, дам зелени! – Схватив сотовый, начал набирать номер, но сразу отключил. – Ведь тогда и меня им придется убрать, – пробормотал Влад. Снова выматерился. В это время зазвонил телефон. Он схватил трубку: – Да? – Выслушав, с облегчением вздохнул и спросил с волнением: – Он жив? – Услышав короткое «да», облегченно вздохнул. – Ждем, – по-своему расслышали его вздох на другом конце провода. – Тебя, – войдя в комнату с сотовым телефоном в руке, сказала моложавая рыжеволосая женщина. – Горец. Кривой, приподнявшись, взял телефон. – Инка, – вытирая лицо полотенцем, обратился к стоящей у плиты племяннице Ладов, – не слышала от кого-нибудь, где и как можно золотишко в чистом виде продать? И разумеется, чтоб цена была более-менее. – А тебе зачем? – обернувшись, удивленно спросила она. – У тебя… – Да нет. Просто сейчас артелям старательским платят с гулькин хрен. А условий для жизни никаких. Хорошо только тем, кто охотой занимается. С пушнины можно деньги делать, если ее на материк отправлять. А тут сегодня краем уха в баре услышал разговор мужиков каких-то про золото… – Вообще-то, – вытирая руки о передник, проговорила она, – я сама хотела с тобой насчет этого поговорить. Глеб удивленно поднял брови. – Насчет пушнины. Я показывала твои подарки знакомым, они прямо обалдели. Так что можно очень хорошо заработать. Шапка примерно рублей за шестьсот – семьсот пойдет. Правда, их и здесь сейчас продают. Ну а шуба – тысячи три долларов, это самое меньшее. – С ними знаешь сколько канители? – буркнул Глеб. – Охотиться устанешь. В капканы полярные волки не идут. – Я понимаю. Но ведь у тебя наверняка есть еще там, – она махнула рукой, – штуки две-три. Вот договоримся с тобой, я тебе размеры скажу – и сделаешь сколько сможешь. Доставку беру на себя. Ну и, – Инна улыбнулась, – двадцать пять процентов моих. Глеб удивленно хмыкнул: – А ты, племянница, не так проста, как кажешься. К тому же, вижу, мужика своего ты как-то не особо… – А чего ему не хватало? – сердито перебила она. – Зарабатываю я на магазинах неплохо. Милиция им только после того, как приехал, занималась. Потом перестала. А он, видите ли, киллером заделался. – Но сначала ты совсем другую песню пела. Жалобную. – Он усмехнулся. – А сейчас и мотив, и слова другие. – Что с моим предложением? – Успеем обговорить, – неопределенно отозвался он. – Я здесь еще с месячишко покантуюсь. Или, может, я тебе уже… – Перестань, – вздохнула Инна. – Я просто так спросила. – Значит, насчет золотишка ничего сказать не можешь, – с явным сожалением констатировал Глеб. – Если бы оно у тебя было, – снова повернувшись к плите, заметила Инна, – тогда можно было бы узнать. А так… – Она пожала плечами. Глеб нахмурился, кашлянул, но ничего не сказал. – Ты есть будешь? – Мучного, типа макарон и лапши, я в артели налопался. Сейчас куда-нибудь занырну и пообедаю. Да, ты не против, если я с женщиной ночь проведу? – Дядя, – обернувшись, упрекнула его взглядом Инна, – неужели ты думаешь, что я пущу в квартиру путану? – Конечно, не думаю, – поморщился он. И тут же с надеждой спросил: – Может, у тебя есть на примете какая-нибудь длинноногая под мой возраст и остальные параметры дамочка? Рассмеявшись, Инна покачала головой. – Понял, – вздохнув, кивнул Глеб. – Тогда вполне возможно, что я не появлюсь завтра в ночь. – Если задержишься – позвони. И знаешь, – удивленно добавила она, – ты как-то по-другому заговорил. – Притворялся воспитанным, – улыбнулся дядя. – А сейчас перед тобой настоящий Глеб Ладов. И спасибо за «позвони». Оказывается, приятно, когда о тебе кто-то беспокоится. – Лады, – сумрачно кивнул Зубов. Положив руки на колени, посмотрел на сидевшего за столом следователя. – Дожал, сука. Я работал на Пригородном. Тихона завалил потому, что он, сука, что-то про бабки вякнул. Нам этот водила, мать его, за «крышу» бабки задолжал. Мы у него вроде диспетчеров были. В общем, работали сами по себе, без заказчиков. Да еще парочку таксеров по частному извозу надыбали. Вот и решили на них да и остальных жути поднагнать. Договорив, протянул руку и взял из лежащей перед следователем пачки сигарету. Следователь, щелкнув зажигалкой, дал ему прикурить. – Да, – сказал он, – похоже на правду. Этого мы не учитывали. А зачем ты в отказ ушел? Ведь все против тебя. И свидетели. Вы там светились. – Бабки брали. Ты моей скажи, чтоб курехи да жрачухи притащила. А то как по первой ходке, – Зубов усмехнулся, – или гастролер – у других на хвосте. – Скажу, – записывая что-то на листе протокола, кивнул следователь. – Слышь, – вздохнул Зубов, – дай хоть парочку сигарет. – Вот. – Следователь достал из бокового кармана пиджака две пачки «Примы». – Возьми. – Пару сигареток зажилил, – взяв «Приму», усмехнулся Зубов. – Ну возьми, – продолжая писать, кивнул следователь. – Ты это, – вытряхнув из пачки «LM» почти половину сигарет, встрепенулся Зубов, – не забудь написать, что я сам чистосердечно признался. – Услышав в его словах что-то похожее на издевку, следователь поднял голову и взглянул на Зубова. Тот, усмехнувшись, подмигнул ему. – Чистосердечное признание смягчает наказание. – Мутишь ты… Подписывать будешь? – спросил следователь. – Я даже когда из утробы материнской вылез, за свое рождение не расписывался. – Зубов рассмеялся. – Оставь «LM», – буркнул следователь. – Или скажу контролеру. – Я же тебе признался, – напомнил Зубов. – А насчет росписи, – он дернул плечами, – никогда у вас не расписываюсь. Только за передачу или освобождение. – Хрен с тобой! – написав: «От подписи отказался», махнул рукой следователь. Нажал кнопку вызова конвоя. – Не забудь Инке сказать, – снова напомнил Зубов, – насчет передачки. Я тебе приятное сделал, ответь взаимностью. * * * – Знаешь, – сказал Шарик, – по-моему, ты зря с Саидом не договорился. – Тебя это вообще никак касаться не должно, – холодно проговорил Михайлов. – А следовательно, и интересовать тоже. Понял? – Как не понять! – Шарик усмехнулся. – Ты вот что сделай, – как ни в чем не бывало проговорил Михайлов. – У тебя же есть знакомые в Тамбове? Я говорю о милиции. Съезди туда и узнай, что там против Шевцова имеют. Там вроде какая-то авария была, и Вячеслав с приятелями имеют к ней отношение. Узнай подробности и, самое главное, насколько Вячика и остальных это касается. Подробностей я не знаю. – Хорошо, – согласился толстяк. – Сегодня же отправлюсь в Тамбов. Но, надеюсь, ты понимаешь… – Не договорив, он сделал характерный жест пальцами. – Разумеется, – усмехнулся Константин Федорович. – Сейчас об этом даже дети знают. Деньги я дам, приличную сумму. Но ты отчитаешься за каждый потраченный доллар. – Разумеется. – И еще, Лева, мне нужно узнать об одном человеке. На предмет его сотрудничества со мной. Это там же, в Тамбове. Вот его адрес и анкетные данные. – Вытащив из бокового кармана пиджака конверт, протянул его Льву. – Сделаю. – Шарик взял конверт. – Ты просто узнай, подходит ли он мне. – Все сделаю, – кивнул Шарик. – Понятно, – держа у уха сотовый телефон, кивнул Альберт Александрович. – Это точно? – Выслушав ответ, довольно улыбнулся. – Это неплохой подарок Корину. Он знает подробности? – Он их ждет, – усмехнулся мужской голос в телефоне. – Не торопись ему сообщать, – засмеялся Альберт Александрович. – Мне кажется, что он хочет их использовать… – Предпочитаю точность, – недовольно прервал его Альберт. – Выходит, что Вячик лучший? Если это так, то сюрприз для Костика будет вдвойне неприятен. – Я бы не сказал, что Вячик, Мага, Хаджи и Филин лучше. – Подожди. Несколько дней назад у Корина были люди Папы. С чем они приезжали? – Точно не знаю. Там был Уютный. – Понятно, – проворчал Альберт. – Значит, тебя от подобных сделок держат на расстоянии. Постарайся выяснить. – Постараюсь, – буркнул собеседник. – Ты чем-то недоволен? – нахмурился Альберт. – Я все узнаю, – ушел от ответа собеседник, – и сразу свяжусь с вами. – Здравствуй, – входя, сказал Алексей. – Здравствуй, – вздохнула открывшая дверь Виктория. – Я думала, ты больше не придешь. – В ее глазах он увидел благодарность. – Как я мог не прийти? – укоризненно проговорил он. – Ведь тебе сейчас… – Не договорив, махнул рукой. – Вносите. Отступив в сторону, Алексей пропустил двух рослых парней с сумками в руках. Вика удивленно смотрела на него. – Некоторое время меня не будет, – сказал Алексей, – и я решил снабдить тебя всем необходимым. Ведь сейчас у тебя с деньгами не… – подыскивая слово помягче, замолчал. – У нас всегда было не очень хорошо, – необидчиво призналась Вика. – Поэтому Коля и… – Она всхлипнула и быстро ушла в комнату. – Все на кухню, – велел Алексей. Парни прошли вперед. Он чуть слышно выматерился. Достал сигарету, закурил. Парни вернулись без сумок. – Ждите в машине, – буркнул Алексей. Они вышли. Алексей, в несколько глубоких затяжек докурив сигарету до середины, пошел в комнату. Уткнувшись в положенные на край стола руки, Вика тихо плакала. – Перестань! – Он подошел к ней и положил руки на плечи. Вздрогнув, она обернулась и тихо попросила: – Не надо, Леша. Мне знаешь как плохо… Я не могу забыть Колю. Я люблю его. Мне кажется… – Вика, – тихо перебил он ее, – перестань. Ведь Колька мертв. Ему все равно, что с тобой. Собственно, и всегда так было. Вскинув голову, она обожгла его взглядом. – Да, – кивнул он. – Ведь он и имел что-то только потому, что у него была ты. Вспомни, каким он вернулся. Герой солдат, – насмешливо добавил Алексей. – То есть прапорщик. – Перестань! – вскакивая, воскликнула Виктория. – Хотя бы потому, что он мертв. – Ну конечно! – едко проговорил он. – О мертвых хорошо – или ничего. – Зачем ты так? – с болью спросила Вика. – Коля был прекрасным человеком. Он не пошел с тобой. Думаешь, я не знаю, чем ты зарабатываешь деньги? А на Колю ты зол потому, что… – Давай не будем ворошить прошлое, – прервал он ее. – Ты только что похоронила мужа. Но тем не менее… выходи за меня замуж. Я люблю и буду любить тебя всегда. Антошка еще маленький, и он, я уверен, быстро привыкнет ко мне. Я буду любить его как родного, хотя бы потому, что ты его мать. Не торопись говорить «нет», – опередил он пытавшуюся что-то сказать Вику. – Но мне нужно знать, есть ли хотя бы надежда на то, что мы будем вместе. – Он шагнул вперед и, обхватив Вику за талию, впился ей в губы, но тут же ахнул и, согнувшись, присел. – Сволочь! – Отскочив, Вика схватила сковородку. – Как ты мог?! Я думала, мы друзья, а ты… – Лихо! – Алексей с трудом выпрямился. – Все-таки уроки пошли тебе впрок. Не торопись с ответом, – сделав глубокий выдох, тряхнул головой, – потому что потом можешь пожалеть. Что сейчас ты, кроме своей любви, можешь дать Антошке? И что можешь получить сама от любви к покойному Коле? – Криво улыбнувшись, отступил назад. – Не нужно, – предупредил он сверкнувшую глазами Вику. – Умерь свой пыл. Просто подумай – без меня ты пропадешь. Ладно, если бы ты была одна, а ведь у тебя сын. Что ты можешь дать ему в жизни? Воспоминания о его погибшем отце? Ты права, я не совсем честно делаю деньги, но тем не менее они у меня есть, и немалые. Выходи за меня, и мы откроем свое дело. Ты будешь зарабатывать деньги и не беспокоиться за будущее твоего сына. Подумай, – повторил он. – А сейчас до свидания. Развернувшись, вышел. Она услышала хлопок входной двери. – Коля, – плача прошептала Вика. – Кто хотел твоей смерти? Коленька!.. – Она зарыдала. – Опаздываете? – усмехнулся мощный, похожий на штангиста мужчина в потертых джинсах. – Раньше Михайлова Константина Федоровича всегда отличала точность. Времена идут, люди меняются. – Я здесь не для того, – недовольно заметил Михайлов, – чтобы выслушивать критические замечания в свой адрес. Говори, что нужно, Рыбаков? – Теперь узнаю Михайлова, – хмыкнул Рыбаков. – Зачем ты вышел на меня? – сухо спросил его Михайлов. – Как насчет золотишка? – Если ты, Рыбаков, все такой же, разговаривать с тобой – значит терять свое и чужое время. – Я спросил о золоте. У тебя есть интерес к благородному металлу? Или, может, ты знаешь людей, которые… – Предупреждаю: если это очередная твоя байка – строго накажу. А сейчас давай к делу. – Ты не ответил, интересуешься ты золотом или нет? – У тебя есть металл? – Точнее будет сказать, я знаю, у кого есть. Я посредник, популярная сейчас профессия. – Сколько золота? И какое именно? Если ты говоришь о драгоценностях… – Я говорю о золоте, из которого эти самые драгоценности делаются. – Проба? – Девяносто пятая. Около шести килограммов. Я вижу, ты заинтересован. – Я могу встретиться с человеком, у которого товар? – Разумеется. Но не могу быть уверен, что ты купишь… – Слушай, Ваня, – резко сказал Михайлов, – не надо перегибать палку. Она может сломаться, и тогда за твою жизнь не дадут и цента. Сегодня вечером я жду тебя с человеком, у которого золото. И смотри не вздумай пропасть. Надеюсь, я выразился ясно? – Сегодня, – кивнул Игорь. – Я, собственно, и рассчитывал на него, но сначала не мог его найти. А тут вспомнил, что у него есть… – Ему можно доверять? – перебил его Глеб. – Конечно. Я его давно знаю. И ни разу он меня не подвел. Подожди-ка, ведь ты его тоже знаешь. Помнишь, около Амги стояли? Рядом звено старателей работало. Их потом, когда мы ушли, кто-то ограбил. Вот Иван и был в этом звене. Я еще деньги им на дорогу собирал. – Рыбаков? – припомнил Глеб. – Он. – Как ты его нашел? – Я же их финансировал. Вот и вспомнил о Ваньке. Они тогда на себя пахали. Государству так, по мелочи золотишко сдавали. Хотели бабки хорошие сделать. В общем, я с ним переговорил. Сказал, что имеется шесть с половиной килограммов металла высшей пробы. Он пообещал сегодня же сообщить, если будет положительный результат. – А ты не подумал, что он соберет кодлу и заявится к тебе? – Золото у тебя. Я тебя поэтому и вызвал. Не буду утверждать, что я крепкий мужик. Стоит мне увидеть приготовления к пытке или получить пару хороших ударов, и я расколюсь. – Ясно. Но не думаю, что нужно жертвовать… – Ты сам торопил меня. Да и я решил ускорить это дело. Деньги кончаются, а в Москве без них хреновато. Но поясню, почему я пошел на это. Если Рыбаков – мелочь пузатая, он действительно может тряхнуть меня. Как ты сказал, придет с парой-тройкой крепких парнишек и выбьет из меня мозги. Золото я не отдам, лучше пусть пришибут. Но если буду знать, где оно, то наверняка сдам. Терпеть боль не могу. У зубного чуть в обморок не падаю. Но… – Игорь, замолчав, взял бутылку пива и многозначительно приподнял руку. – Рыбаков знает, где я работаю. И думаю, мелочиться не станет. У него будет свой канал. Так что остается надеяться на его ум. А если в течение двух дней от меня не будет вестей, помяни меня с приятелями. Ведь я работал неплохо и никогда ни от чего, будь то гулянка или драка, не уходил. – Ты вроде как хоронишь себя? – Пока нет. Но в таких вещах нужно быть готовым ко всему. Не найди я Рыбакова, мы вообще бы ничего придумать не смогли. Ждать! – Он махнул рукой. – Чего? Так хоть что-то, но начали. – Точнее, начал ты. – Скучный ты человек, Ладов, – улыбнулся Игорь. – Знаешь, – он открыл вторую бутылку пива, – забыл, кто сказал, но это мне понравилось: если мужчина не авантюрист, он не настоящий мужчина. – Ну, – усмехнулся Глеб, – ты сделал все, чтобы я стал самым что ни на есть настоящим мужчиной. А как ты намерен поступить, если Рыбак действительно найдет покупателя? – Если возьмут шесть с половиной, то, – он подмигнул Глебу, – через полгодика разбогатеем. Сразу рвану на Канары. – Он мечтательно прищурился. – А то за границей был только раз, и то… – Не договорив, махнул рукой. – Сначала дай Бог с этим уладить. И я все, завязал. Никогда больше… – Но долю, – проговорил Игорь, – процент ты все равно иметь будешь. Это я тебе точно говорю. А сейчас извини. – Посмотрев на часы, встал. – Мне пора. Скоро встреча с Рыбаковым. – Ни пуха ни пера, – пробурчал Глеб. – К черту, – отозвался Игорь. – А как мне тебя найти, если все нормально будет? – Я оставлю телефон Инке, она передаст… – Если начнут метелить, – вздохнул Игорь, – я и телефон назову. Они с нее… – Тогда вот что. Где вы встречаетесь? Я буду рядом. Если все нормально – когда расстанетесь, подойду. Если нет – золото из квартиры забрать успею. – Давай так, – согласился Игорь и быстро пошел к выходу из кафе. – Понял? – спросил Алексей коренастого парня. – Чего ж тут не понять! – ухмыльнулся тот. – Мне это, например, в кайф. Болезнь такая! – обнажил он в улыбке-оскале крепкие белые зубы. – А тебе самому как такое? – неожиданно поинтересовался он. – Давай остановимся на том, что есть. Я плачу – ты делаешь. – Годится. – Мама, – громко сказала державшая телефонную трубку Вика. – Как Антошка? Ты как? – Все хорошо, доченька, – ответила свекровь. – Антошка сейчас ушел с соседскими мальчиками на речку. Ты не волнуйся, там двое с отцами пошли. Я им строго-настрого приказала с Антошки глаз не спускать. Ты сама-то как? Чай, места не находишь? «Серьезный мужик, – мысленно отметил Глеб, увидев, как из остановившегося „шестисотого“ вышел подтянутый мужчина с большими залысинами. Его со всех сторон прикрывали крепкие парни. – Ого! – усмехнулся Глеб. – Какой почет и уважение». Из другого «мерседеса» вышел Рыбаков. Глеб узнал Ивана. Он продолжал спокойно потягивать кофе. Покосившись, увидел, как к столу, за которым сидел Игорь, подошел Иван. Пожав приподнявшемуся Бронину руку, кивнул назад. «Похоже, Игорек нашел свою жилу, – подумал Глеб. – Этот с „мерса“, разумеется, не станет его за шесть с половиной килограммов делать. Он узнает, что и как, а уж потом будет решать. Если поверит, что у Игоря еще золото есть, не тронет. Если нет – убьет». – Сволочь! – поставив на столик пиалу с зеленым чаем, буркнул Саид. – Есть у него золото. Ждет, пока оно снова в цене поднимется. Ведь говорил я! – Он звучно хлопнул себя по толстой коленке. – Надо было там, на Севере, искать. Самим искать выход. – Ты забыл одну деталь, – спокойно заметил худощавый человек с узкими глазами. – Мы сейчас сопредельное государство. Посылать на Север, туда, где есть золото, своих людей – значит, потерять деньги. Вербовать для этого русских, – он отмахнулся, – то же самое. Ты знаешь, как им живется у нас в Казахстане. А Михайлова можно понять: золото – это всегда деньги. Сейчас оно понизилось в цене. Я слышал, что это сделано именно для того, чтобы ослабить экономику России. И я не понимаю их правительство. Россию считают великой державой только потому, что у нее есть атомная бомба. Не будь этого, она бы, – он сплюнул и растер подошвой, – давно была бы какой-нибудь провинцией или штатом США. – Твое счастье, что тебя не слышат русские, – улыбнулся Саид. – Да, они нищие, но гордые, и я уверен, что любой из них разбил бы тебе голову чем-нибудь тяжелым. К тому же меня не интересует то, как поступает русское правительство. В России можно заработать деньги, именно этим я и занимаюсь. Мы сумели договориться о поставках нашего товара в Россию, это хорошо. Пусть не сейчас, но чуть позже обязательно Кость сам предложит нам золото. Я в этом уверен. «Надо проверить, кто он на самом деле, – подумал Михайлов, глядя вслед уходящему Игорю. – Если действительно старатель, то стоит попробовать наладить доставку золота из Якутии. Если нет – я возьму эти шесть килограммов и убью его. Но с Рыбаковым они говорили почти в унисон. С небольшими отклонениями. Значит, не договаривались. Я так, между прочим задавал вскользь вопросы, отвечал этот мужик сразу и уверенно. Не врал. В общем, посмотрим. В любом случае я только приобретаю и ничем не рискую». – Константин Федорович, – несмело обратился к нему подошедший к столику Рыбаков, – когда я получу обещанную мне сумму? – Я еще не видел золота, – спокойно ответил Михайлов. – Ты почему уехал оттуда? – неожиданно спросил он. – Неудачно получилось, – вздохнул Иван. – Мы вчетвером работали, старательским звеном. Пока рядом была артель, – он кивнул на выход, – в ней Бронин работал, все было спокойно. Потом они переехали, на жилу наткнулись, нас на второй день чуть не поубивали. Там полно охотников на чужое золото ходит. Мы потом деньги, чтоб домой добраться, занимали. Как раз вот у Бронина я и брал. А насчет золота зря сомнение имеете. Игорь действительно хочет канал найти. – Посмотрим, – кивнул Михайлов. – Видал, – сказал Игорь, – какой фраер? Весь из себя, пальцы веером. Говорит, как будто жует чего. На меня как на оконное стекло смотрел. Правда, когда я сказал, что двадцать килограммов там лежит, по-другому смотреть начал. Вроде бы даже с уважением. – Конечно, – хмуро согласился Глеб, – он как в спортлото выиграл. Сейчас ты отволочешь ему металл – и кончат тебя. Не больно убьют. – Он усмехнулся. – Не-а, – покачал головой Игорь. – Константин Федорович мужик серьезный. Если поверит в золото, не тронет. А если нет, – он подмигнул Глебу, – убьет. – Я тоже так думаю. – Лично мне он своей крутизной даже понравился. Такой не станет размениваться на шесть килограммов. Он если играет, то по-крупному. Предупредил: если, говорит, в самой малости будет что-то не то, пожалеешь, что родился. – А сколько он тебе за эту партию обещал? – поинтересовался Глеб. – Мы сошлись на десяти тысячах за килограмм, – весело сказал Игорь. – Сколько? – изумился Глеб. – Считай, что у тебя в кармане пятнадцать тысяч долларов, – улыбнулся Игорь. – Это, конечно, дешево, но лучше, чем мы в Якутии имели. К тому же если договоримся насчет доставки из Якутии – все за его счет. Знаешь, я бы ему и за двенадцать отдал. Даже, сказал бы, за десять. – Игорь махнул рукой. – С удовольствием бы отдал это золото. Оно мне уже по ночам сниться стало. – Я бы его за тридцать тысяч рублей сдал, – сказал Глеб. – Проснусь, подойду, если Инки нет, открою, погляжу – и плохо становится. На каждый звонок чуть ли не инфарктом реагировал. Думал – все, милиция, руки за спину – и поехали, Ладов. Ты молоток, – неожиданно одобрительно заявил он. – Сумел все-таки. Я, если честно, уже и не думал, что получится. А еще как получилось! – Он облегченно вздохнул. – Хорошо, что на метро поехали. Я засек «хвост» и нырнул в метро. Они привыкли на машинах раскатывать, вот и облизнулись. – Хорошо я увидел, как к метро рванул. Молодец, что подождал. А так бы… – Все нормально. А ты говорил, не выйдет ни хрена. – Черт бы вас подрал, – недовольно буркнул, отключая сотовый телефон, Михайлов. – Если через час не появятся, – ожег он взглядом стоявшего перед столом Рыбакова, – я с тебя с живого кожу сниму и сумочек наделаю. – Он придет, – испуганно сказал Рыбаков. – Может, задержится немного, но обязательно появится. С золотом. – Молись, – усмехнулся подошедший Горец. – А то Константин Федорович… – Ты-то где был? – недовольно посмотрел на него Михайлов. – Вас искал, – спокойно отозвался Александр. – Мне сказали, что вы на даче. – Отправляйся в «Интурист», – приказал Константин Федорович. – Найди Саида. Пусть вечером приедет ко мне. Скажи, это в его интересах. – Конечно, возьму, – держа у уха сотовый телефон, кивнула красивая блондинка. – И советую тебе посмотреть. Это, конечно, не супермодно… – Я сейчас отправляюсь к ней, – перебила собеседница. – Мне сказала Сима. Она вроде даже заказала себе что-то подобное. – Я тоже, – улыбнулась блондинка. – Так что зиму надеюсь встретить совершенно непохожей на других. – Да, – подняла телефонную трубку Вика. – Это я, – узнала она голос Алексея. – Ты помнишь… – Больше никогда, – резко перебила его она, – не приходи ко мне. Прощай! Она бросила трубку на аппарат. Вздохнув, хотела отойти, но телефон зазвонил снова. – Да, – взяла Вика трубку. – Я люблю тебя, – услышала она голос Алексея. – Вместе мы будем счастливы. Ты… Она положила трубку. – Ты сама прибежишь ко мне! – зло усмехнулся Алексей, услышав в телефоне короткие гудки. – Ну что же, – с некоторым удивлением посмотрев на стоявшего перед ним Игоря, кивнул Михайлов. – Если говорить откровенно, я не верил тебе. – Я это понял, – усмехнулся Игорь, – когда увидел, что за мной два ангела-хранителя пошли. Лихо я их с носом оставил! – Он самодовольно улыбнулся. Михайлов ожег его взглядом, хотел что-то сказать, но Игорь, неожиданно изменив тон, угрожающе добавил: – Так дела не делаются. Еще раз случится что-то подобное, и ты меня хрен увидишь. Я тебе не пойманную в Москве-реке рыбу предлагаю, а золото. И заметь – баш на баш. Никаких задатков… – Ты, видно, не понял, – перебил его Михайлов, – с кем дело имеешь. Я могу стереть тебя в порошок, и… – Сказать, – насмешливо продолжил Игорь, – что так и было. Ничего ты не можешь, хотя бы потому, что умный и понимаешь, что на мне, точнее, с моей помощью, можешь прилично хапнуть. Золото, оно всегда в цене. Так что давай не станем выделываться. Или работаем, или разбежались. Михайлов с трудом сдерживал охвативший его гнев. Мужик прав. Стиснув зубы, он, шумно вздохнув, достал сигарету. Стоявший справа Горец, щелкнув зажигалкой, дал ему прикурить. – Ты имеешь характер, – натянуто улыбнулся Михайлов. – Мне об этом три жены говорили, – кивнул Бронин. Михайлов улыбнулся: – А ты наглый мужичишка. – Жизнь такая, – пожал плечами Игорь. – Раз подставишь спину, все время битым будешь. – Ну что же, – решил Константин Федорович. – Попробуем работать на доверии, золото сегодня проверят. Я имею в виду пробу и его структуру. Может, половина промышленного. Когда буду знать точно, что деньги отдал не зря, можешь быть свободным. А так некоторое время придется побыть моим гостем. – Коллеги могут неправильно понять вашу заботу обо мне, – нашел в себе силы улыбнуться Игорь. – Тогда, чтобы было спокойно и тебе, и коллегам, и мне, сделаем иначе. Ты получишь энную сумму в качестве задатка и поедешь к себе. Через три дня позвонишь мне и, если вся партия золота выдержит проверку, получишь остальную сумму. – А если ты меня надуешь? – спросил Игорь. – Скажешь, что… Уловив кивок Константина Федоровича, Горец коротким ударом в живот согнул Игоря и толчком в голову отправил его на пол. – Придет в себя, – Михайлов положил на стол конверт, – отдашь. И телефон офиса скажешь. Поднявшись, неторопливо вышел из отдельного кабинета. В дверь заглянул полный бородатый мужчина. Увидев лежавшего Игоря, удивился: – Что с ним? – Приступ, – усмехнулся севший на стул Горец. – Ты погуляй, пока он не выйдет. За своими официантками присмотри, а то они сдачу себе на карман положат. «Где же Игорь? – удивленно проводив взглядом вышедшего из служебного хода кафе Михайлова, подумал сидевший за столиком с кружкой пива Глеб. – Чемодан несет один из парней, – отметил он. – Где же Игорь? – Допив пиво, встал. Увидел вышедшего из той же двери рослого, крепко сбитого мужчину. – Он последним вошел». Как только Горец вышел, Глеб, проводив его взглядом, шагнул к двери. Навстречу вышел Игорь. Морщась, потирая живот, остановился. – Похоже, нас бортанули, – буркнул он. – Три тысячи – весь куш. Канары отпадают, – криво улыбнулся он. – Тебе штука, и мне две. Куплю ствол и произведу расчеты с Константином Федоровичем. Хорошо, номер телефона оставил. Наверное, чтоб легче найти было. – Когда звонить нужно? – спросил Глеб. – Сказали, через три дня. – Значит, все нормально, – сделал вывод Глеб. – Берем такси и куда-нибудь в ресторан. Обмоем удачную сделку. – Думаешь, удачную? – Уверен. * * * – Он с каким-то мужиком, – сказал в мобильный телефон сидевший рядом с водителем «ауди» длинноволосый парень. – Тачку ловят. – Сажайте их, – услышал он голос Горца. – Они с бабками. Подработаете зелени, – насмешливо добавил он. – Сволочь! – проворчал Рыбаков. – Дал как нищему. – Выматерившись, сунул в нагрудный карман пятьсот рублей. – Паскуда! – посмотрел он вслед «мерседесу». – Я его на золото вывел, а он… – Махнув рукой, пошел к остановке автобуса. – Пусть Саид приедет завтра, – сказал в сотовый телефон Константин Федорович. – А с этих двоих глаз не спускать. И узнать о втором все. – Сделаем, – ответил Горец. – И свяжись с Вячеславом! – повысил голос Михайлов. – Он нужен мне. – Почему ты не вызвал бригаду? – недовольно спросил Мага сидевшего за рулем Вячика. – Они бы все сделали. – Кость сразу бы все узнал. И тогда бы нам уже ничего делать не пришлось бы. Получили бы по сто баксов на похороны. – Задание мы выполнили, – сказал Мага, – так что… – Не здорово засветились, – напомнил Хаджи. – Кость не простит этого. И хорош друг на друга наезжать, – добавил он. – Надо было сразу все решать… – А кто думал, что такая буча поднимется? – сказал Филин. – Ведь все сделали правильно. А тут эти гребаные с «КамАЗа». Ну кто знал, что они, суки, нарисуют депешу? – пожал он плечами. – Да еще водила с молоковоза. Лично я думал, все путем будет. Влад обещал. А тут… – Все думали, – согласился Вячеслав. – А когда началось, некоторые щель, как тараканы, искать начали. – Он бросил быстрый взгляд на Медного. – Ты буровь, – огрызнулся тот, – да не заговаривайся. – Хорош, Сашка, – назвал его по имени Хаджи. – Надо решать, как все увязать, а не наезжать друг на друга, – повторил он. – Чего решать? – буркнул Филин. – Все решено. Если начали, надо до конца доводить. Собственно, осталась баба какая-то из Рассказова. Водилы «КамАЗа» не вякнут однозначно. Свиридов тоже заткнется. Узнает, что Лапина сделали, и закроет рот. Жить все хотят… – Ты забыл, – перебил его Хаджи, – что погибли жена и сын Свиридова. И он не успокоится, пока нас не посадят. На большее он не годен, – презрительно проговорил он. – И будет пытаться наказать виновных в гибели сына и жены через закон. К тому же это его единственный шанс не попасть в тюрьму. Поэтому он будет давать свои показания до последнего. Убивать его нельзя, – с сожалением вздохнул он, – потому что вмешается прокуратура. И уж тогда на свидетелей надавят, и они расколются. Кость узнает об этом и даст нам по сотне зеленых. На похороны. – Он усмехнулся. – Надо сейчас как-то объяснить ему причину нашей задержки. Или даже вот что – надо кому-то остаться, с Кривым договориться и контролировать все. Пусть его парни работают. А в Москву ехать нужно. Кость наверняка в ярости. Помнишь, он что-то о Ярославле говорил? – спросил он Вячика. Тот кивнул. – А может, сами на себя работать начнем? – неожиданно сказал Медный. – Я знаю парочку коммерсантов, которые за заказ неплохо дают. Не так, конечно, как Кости его заказчики, но… – Нас бесплатно замочат, – перебил Вячеслав. – Тогда, может, к Альберту переметнуться? – выдал второе предложение Медный. – Чтобы не портить отношения с Костью, – сказал Хаджи, – хотя бы внешне, он отошлет ему наши скальпы. В назидание другим. И так с насмешкой будет говорить всем: мол, хваленые боевики Кости разбегаются, как крысы. Ведь все знают, как они друг к другу относятся. Но внешне живут в мире и согласии. Нам нужно здесь все утрясти, чтобы голова не болела. – Кому-то остаться бы, – предложил Филин. – И с парнями Кривого все закончить. В столицу ехать так и так придется. Так лучше раньше, пока Кость совсем не взбесился. – Так ты и оставайся, – взглянул на него державший руль Вячик. Филин с усмешкой покачал головой. – И никто не останется, – недовольно буркнул Вячеслав. – Надо было сначала в Москву, – поморщился Филин. – А уж потом разборы устраивать. – Опоздали бы, – сказал Хаджи. – И кто знает, что было бы, если бы проехали. Спасибо Клавке, иначе бы нам хана, по полной программе. Да и ментяра все-таки помог. Но мне кажется, он нас доить начнет… – Он ничего и не сделал, – раздраженно перебил Вячеслав. – И если бы мы сами не вмешались, то… – Он сообщил нам обо всех появившихся свидетелях, – напомнил Хаджи. – Насчет этого к нему претензий нет. Он свое отработал. Но мне кажется, он… – Ничего он не сделает, – пренебрежительно проговорил Филин. – Он сам трясется, как бы мы его не заложили. К тому же за ним хвост порядочной длины. Он ведь на Кость уже несколько лет пашет. Еще когда курсантом был, тот его прихватил на чем-то. Вот и пашет на него. – Не он, – поправил его Вячеслав. – Брат Влада, майор, тоже Белков, в Туле работает. Вот через него Горец и вышел на Влада. И пригодился. – Притормозив, выматерился: – …твою мать. Летит прямо в лоб. Хаджи рассмеялся: – Рыбак рыбака видит издалека. – Хаджи, – обратился к нему Филин. – Ты давно в России? По-русски шпаришь почти без акцента. Правда, когда немного психуешь, здорово слышно. – Я родился в России. Мать у меня с Волги. Потом отец нас в Дагестан увез. Там до армии и был. Меня вроде в армию забирать, а отец через Кость в Москву и пристроил. А потом быстренько комиссовали. Деньги сейчас могут все. – Куда едем, – спросил Вячик, – к Кривому или в Рассказово? Если в Рассказово, то по объездной. Через город с московскими номерами… Договорить ему не дал вызов сотового телефона. – Наверное, Кость, – взяв его, буркнул Хаджи. – Да. Ладно, сейчас приедем. – Отключив телефон, положил его в «бардачок». – Давай назад, – недовольно проговорил он. – Там Белкова старший сержант, который в больнице возле палаты Свиридова дежурил, за горло берет. Влад аж визжит с перепугу. – Что же со мной будет? – с тоской посмотрел на светлое от солнечных лучей окно больничной палаты Олег. – Посадят ведь. И ничего доказать я не смогу. Ну, пусть даже свидетели эти скажут, что меня джип сбил. И что? – с отчаянием спросил он себя. – Ведь анализ показал, что в крови алкоголь. Не пил я! – словно его мог кто-то слышать, крикнул он. Дверь сразу открылась. В палату заглянул молодой милиционер: – Ты чего? – Как Лапина убили? – неожиданно для него спросил Олег. – А ты откуда знаешь? – Милиционер удивился. – Где его? – Тебе-то какая разница? – отмахнулся милиционер. – Видно, из-за оружия, – тут же показывая, что он тоже что-то знает, добавил милиционер. – В шею и в живот. Говорят, что били профессионально. – Когда? – Тебе-то какое дело? – Сержант закрыл дверь. – Я знаю, кто убил! – заорал Олег. – Хватит орать, – снова приоткрыв дверь, строго бросил милиционер. – А то… – Его с помощью Белкова и старшего сержанта, – торопясь, что тот его не выслушает, проговорил Олег, – убили. Те, с джипа. Которые меня сби… – Ты, похоже, под дурака косить начал, – усмехнулся милиционер и погрозил кулаком. – Малейший зехир, и я тебя в отдел отправлю. Вызову тревожную группу – и уволочем! – Да я правду говорю! – заорал Олег. – У меня были… – Все! – гаркнул милиционер. – Хватит! – И со стуком закрыл дверь. Олег в бессильной ярости саданул кулаком по стене. Скривившись от боли, несколько раз подул на ушибленное место. – Где я? – услышала менявшая колбу капельницы молодая медсестра. Ахнув, взглянула на бледное лицо Устинова, лежавшего с перевязанной головой на кровати. – Очнулся, – вздохнула она. Подойдя, осторожно поправила на его груди простыню. – Сейчас врача пришлю. Сейчас, – кивнула она и быстро вышла. Юрий, зажмурившись, с трудом вытащив из-под простыни руку, коснулся бинта на голове и потерял сознание. Но тут же пришел в себя. В палату быстро вошел пожилой врач. – Как дела, герой? – Присев, стал считать пульс. – Здорово меня, док? – спросил Устинов. – Голова сильно болит? – поинтересовался врач. – Справа, – вздохнул Юрий. – Над бровью и где висок. Как жжет. Здорово они меня? – Ты в аварию попал, – сказал врач. – Вот суки! Классно сработано, как в боевике. И не добили… – Юрий криво улыбнулся. – А так, значит, в аварию я сам влетел? – Все в порядке, – кивнул врач. – Только вот с лекарствами у нас не совсем… – Он, вздохнув, развел руками. – И насчет питания: было бы неплохо, если б тебе из дома… – Дом есть, – не дал договорить ему Юрий. – Только вот в нем никого. Мать умерла, когда я… – Не договорив, порывисто отвернулся к стене и застонал. – Ты голову свою береги, – строго сказал врач. – Она тебе еще пригодится. Не женат? – Бог миловал, – сумел улыбнуться Юрий. – Все-таки, видать, что-то в мозгах у тебя отбито. Семью человеку может только заклятый враг не пожелать, – заметил он. – Потому как человек без семьи… – Когда более-менее очухаюсь, мы это обязательно обсудим. А сейчас я вот что хотел спросить. Здесь лежит мужик, который на «Ниве» улетел. – Знакомый, что ли? – Дядя, – не зная возраста того, о ком спрашивает, нашел ответ Юрий. – Он здесь сейчас, – ответил врач. – Я слышал, будто он не виноват. – Где он лежит? – перебил его Устинов. – Ну, положим, рановато ты проведывать его собрался. Тебе самому еще долежать нужно. К тому же около его палаты милиционер находится. Охрана как бы. Впрочем, тебе еще рано, – повторил врач. – Строгий постельный режим. По крайней мере двадцать один день. – Ко мне никто не приезжал? – спросил Юрий. – Мужчина был какой-то, – вспомнил врач. – Сразу как тебя привезли. Пока ему не сказали, что ты живой, не уходил. – Проверяли, – пробормотал Юрий. Посмотрел врачу в глаза. – Доктор, – вздохнул он, – если честно, здорово меня? – Сотрясение мозга, – вздохнул врач. – И что еще рентген покажет. Ты боли, кроме как в голове, нигде не чувствуешь? – Нет, – вздохнул Юрий. По привычке желая отрицательно покачать головой, сумел сдержаться. – В ногах, в руках? Или, может, в шее? – Да вроде все нормально, – вздохнул Юрий. – Вот черепушка побаливает. Справа и чуть выше виска. – Ну и молодежь, – не удержавшись, осуждающе проговорил доктор, – черепушка. Где таких слов понабрались? – проворчал он и снова строго сказал: – Не вставать. И принимать все, что будут давать. – А если мне получше станет… – осторожно начал Юрий. – Будем смотреть, – подмигнул ему врач. – Зовут меня Евгений Анатольевич. Ты имя свое и фамилию помнишь? – Устинов Юрий Николаевич, – отозвался парень. – Двадцать пять лет. Живу в поселке Озерки. Работаю водителем молоковоза. Еще вопросы насчет моей биографии есть? – Он сказал, – нервно проговорил Влад, – что если я не дам ему денег, он… – Получит, – кивнул Вячеслав. – Похоже, это становится нашей визитной карточкой, – посмотрел он на Хаджи. Тот, улыбаясь, кивнул. – Какая визитная карточка? – заволновался Белков. – Тебя это не касается, – одернул его Филин. Владислав, испуганно взглянув на него, облизнул пересохшие от волнения губы. – С кем живет этот сержантик? – поинтересовался Медный. – Да так, – сглотнул слюну Белков, – сожитель у одной бабы. Она сигаретами на рынке торгует. Он у нее уже год… – Кто еще? – Дочка этой бабы, – перевел на него взгляд Влад. – Девчонке тринадцать лет. В школе учится. – Все? – недовольно спросил Хаджи. Владислав молча кивнул. – Дом или квартира? – Квартира. Второй этаж. Двухкомнатная. В одной девчонка, а во второй они. – Когда он велел деньги принести? – зевнул Хаджи. – Сказал, что позвонит, – вздохнул Белков. – Мне ведь до пенсии осталось всего ничего… – Доживешь ты до своей заслуженной пенсии, – хмыкнул Медный. – Если, конечно, нам лапшу на уши насчет сержанта не вешаешь. Может, сам решил на нас деньжат сделать? – усмехнулся он. Владислав шагнул назад и энергично затряс головой. – Адрес, – буркнул Хаджи. * * * – Да я дома в жопу пьяный спал, – промычал коренастый, с разбитым носом мужчина в разорванной тельняшке. – Откуда же у тебя пистолет появился? – коротко ударив его резиновой дубинкой меж лопаток, зло спросил плотный капитан милиции в расстегнутой форменной рубашке. – Не знаю! – взвыл коренастый. – Кто подтвердит, что ты дома был? – спросил куривший за служебным столиком средних лет мужчина в штатском. – Дома я был! – заорал коренастый. – Спал я! – Тебя Лапин два года назад пьяного на машине остановил, – напомнил ему капитан. – Права на год отдал. Помнишь? Ты еще орал, что ты Лапину… – Да не видел я его! – крикнул коренастый. – Плохо дело, Суриков, – покачал головой оперативник. – Лапину ты угрожал. Причина, чтобы его сделать, у тебя была. Пистолет Лапина найден у тебя на кухне. Может, давай по-хорошему? Ведь не один ты был. С кем Лапина убили? – угрожающе спросил он. – И не заставляй меня об этом еще раз спрашивать, – поднявшись, предупредил он Сурикова. – Лапин мой товарищ был. Я бы тебя, гниду, при попытке к бегству срезал. Твое счастье, что не я тебя брал. – Взяли его, – сказала молодая женщина в короткой юбке. – Они сразу к тем поехали, кто к Лапину дышал неравнодушно. Он когда увидел, как из-под стола пистолет достали, оцепенел, – весело продолжила она. – Правда, они били его сильно. Я думала – убьют. – Забудь, – прервал ее Корень. – Кривой с тебя враз башку снимет, если вякнешь кому. – Да я что, – обидчиво спросила она, – глупая, что ли? – Вот и закрой пасть, – лениво перебил ее пивший пиво, – а то воняет. – Как нужно было подставить Сурка, – обиделась она, – то Валюшка, а когда сделала – завоняла? – Я тебе сейчас кишки выпущу, – зевнул Цыганок. – Не гони на нее жути, – усмехнулся Корень. – Все-таки она лихо это обставила. А с московскими крутиться ништяк, – подмигнул он. – И бабки нормальные, и вообще… – Уж больно они строят из себя, – недовольно заметил Цыганок. – Особенно этот «дух», Хаджи. Парни базарят, что… – Ты на них, – Корень снова усмехнулся, – после Чечни зуб имеешь, для тебя любой кавказец «дух». А мне лично плевать, кто он. Пусть даже братан Басаева. Бабки имею, и ништяк. Кривой никогда столько не отваливал. – Вот такие, – криво улыбнулся Цыганок, – как ты, и за Дудаева в Чечне воевали. Мы раз взяли хохленка. Он, сучонок… – А в натуре там бабы из Прибалтики, снайперши, были? – с интересом спросил Корень. Цыганок молча кивнул. – Ты их видел? – Живых нет. – А говорят, что… – Хорош, – недовольно перебил его Цыганок. – Не тебе за это базар вести. Я когда вернулся, в запой ушел. Думал, хренотень все это. Мол, после войны ночами спать не будешь. Там дрых, а здесь не буду. Но когда трезвый ложился, по натуре, первое время во сне там воевал. Если в первый раз как-то не то чтобы испугался, просто интересно было, но второй бой, когда мы почтамт в Грозном брали, часто во сне вижу. Сейчас, правда, уже все. А сначала, мать говорит, во сне что-то орал. Короче, ну его на хрен, этот базар дешевый! – Вот видишь, – положив телефонную трубку, подмигнул женщине старший сержант. – Я же говорил, что скоро мы в куражах будем. Сейчас пойду к одному товарищу по оружию, он мне и отстегнет прилично. А сначала упирался! – рассмеялся сержант. – Ты про Белкова? – спросила она. – А про кого же? – Он снова подмигнул. Поднявшись, закурил. – Я скоро, через полчасика вернусь. Ты приготовь какую-нибудь закуску получше. Коньячок возьму. Грех не обмыть. – Я хотела котлеты жарить, – проговорила она. – Вот и наделаю. А коньяк не бери, – поморщилась она. – День-то какой, грех коньячку не взять. Он вышел в прихожую. – Я ушел! – услышала женщина. – Смотри, там нигде не пей, – громко попросила она. – А то снова придешь и будешь выступать. Лучше уж дома, если так хочешь, отметим! Открыв холодильник, достала тарелку с мясом. – Дверь не закрыл, – не услышав щелчка замка, она покачала головой. Захлопнув дверцу холодильника, сделала шаг к коридору и замерла: на кухню вошли двое. – Вот что, женщина, – усмехнулся подошедший к ней Хаджи. – Я не знаю, что ты будешь говорить милиции. Но не про тех, кого сейчас видишь. Поняла? – жестко спросил он. Она испуганно отшатнулась назад. Упершись спиной в стену, замерла. – Это тебе на похороны. – Кавказец сунул ей в вырез блузки стодолларовую купюру. – Запомни, что я сказал. У тебя дочь есть. До свидания, – поклонившись, неторопливо вышел. – Надеюсь, ты не дура! – усмехнулся Медный и, прикурив, выдохнул дым в лицо женщине. Она с ужасом смотрела на дверь. Немного подождав, осторожно двинулась вперед. Выйдя из кухни, судорожно дернулась и закрыла рот ладонями. Около стены на спине, уставившись на нее безжизненными глазами, лежал старший сержант. Из узкого глубокого пореза чуть выше кадыка густо шла кровь. – Мама, – услышала она сзади девичий голос. – Кто приходил? – Уйди! – закричала женщина и, обхватив подошедшую девочку, толкнула ее в дверь комнаты. Но дочь успела увидеть убитого сожителя матери. Ахнув, потеряла сознание. – Анька! – заплакала успевшая поймать падающую дочь женщина. – Зря мы ее оставили, – сказал Медный. – Вообще зря на квартиру пришли, – буркнул Филин, сидевший за рулем «Оки» с тамбовским номером. – Не зря, – возразил Медный. – Сейчас нужно делать труп либо без свидетелей, либо предупреждать их. – Думаешь, она хай не поднимет? – усмехнулся Филин. – Конечно, поднимет, – кивнул Хаджи. – Но будет говорить о каком-то мужике. Даже его приметы назовет. Не было бы дочери – другой разговор. А так будет делать как сказали. Менты сами виноваты, все время поют в газетах и по телику про мафию. – Он засмеялся. – А люди жить хотят. Тем более наверняка знала, что сержантик что-то мутит. Да и не муж он ей. Так что ничего не вякнет. – Он вышел, – со слезами на глазах продолжила женщина. – И сразу кто-то ударил его. Я услышала вскрик и глухой удар. Это… – Не договорив, заплакала. – Ваша дочь сказала, – выждав паузу, произнес пожилой мужчина с седыми висками, – что вы с кем-то беседовали на кухне. С кем? – Так с ним и говорила, – всхлипнула она. – Мы ведь без росписи жили. Вот и решили, что пора бы… – Снова не договорив, зарыдала. В комнату вошел старший лейтенант милиции. – Никто ничего не видел, – отвечая на вопросительный взгляд оперативников, пожал он плечами. – Сейчас если кто и увидит, – буркнул майор милиции, – хрен чего скажет. В заплаканных глазах женщины промелькнула усмешка. – Как убили? – растерянно спросил Белков. – Да что же это такое? Наших ребят начинают на квартирах убивать. Как же это? Приеду. – Положив трубку, облегченно вздохнул. – Вот и рассчитались. Баба его молчит. Молодцы парни, умеют работать. И лишних не трогают, и те молчат. Но ведь, – в его глазах появился испуг, – они и меня могут. Да запросто! Ведь я все-таки, как говорится, лишний свидетель. Хотя нет! – Он с облегчением вздохнул. – Без меня они ничего не узнают. Вот когда все закончится, тогда надо будет на некоторое время исчезнуть. Да, сейчас я им нужен. Водилы «КамАЗа» не появились. Значит, все-таки поняли, что лучше молчать. Устинов тоже вряд ли говорить что-нибудь станет. Вот только эта стерва из Рассказова… – Он вытащил записную книжку. – Орлова Любовь Ивановна. Тридцать девять лет. Как она написала? «Я видела и могу дать показания в пользу водителя „Нивы“, про которого было написано в газете от восьмого июня в хронике происшествий». Стерва! – повторил Влад. – А чего они ждут? А-а-а, они туда и ехали, а тут я насчет сержанта позвонил. Они ее успокоят. Но ведь легче было бы Свиридова прирезать в палате, и все. Впрочем, тогда точно делом занялись бы всерьез. Его показания плюс показания водил с «КамАЗа», шофера молоковоза да еще этой стервы, и завертелось бы. Свиридова трогать нельзя. Надо поторопить их, – решил Белков. – Пусть едут в Рассказово, к этой Орлице, и закроют ей рот. Что она видеть могла? – И что делать будем? – зло спросил рябой водитель «КамАЗа». – За этим и позвал, – хмуро отозвался его напарник, пожилой человек. – Кому-то очень не хочется, чтобы мы давали показания. – Это и я понял, – кивнул рябой. – Мне Машка сказала. Они, гады, и про дочь говорили. – Моей Зинке щеку разрезали. И Сашке досталось. В общем, надо молчать. Зря мы с тобой писали… – Я тебе сразу говорил! – раздраженно бросил рябой. – На кой хрен нам это надо? Ты же помнишь, как они нас спровадили – пистолетом. Как еще до сих пор не убили… – Вздохнув, он взял бутылку, налил две рюмки. Чокнувшись, оба выпили. – Крепкий у тебя, Егорыч, самогон, – хрустнув соленым огурцом, одобрительно крякнул рябой. – Так для себя гнал, – выдохнув, кивнул Егорыч. – Ты, Степка, чего думаешь-то? – Он посмотрел напарнику в глаза. – Если отойти, то себя не уважать. Мужика засудят. И всю жизнь ему крест таскать. Перевернулся и бабу с мальцом угробил. Но если дать показания, то… – В этом-то и дело, – кивнул Степан. – А если за эту правду наших перережут? Тогда как? Нам с тобой этот крест таскать. Если, конечно, нас самих не прикончат. Подловят на трассе – и привет. – Я вот чего думаю, – закуривая «беломорину», проговорил Егорыч, – они наших запугали, чтоб на нас подействовать. – Им это удалось, – хмуро прервал его Степан. – Лично мне плевать на всех, только бы с моими все нормально было. Ты как хочешь, – взяв бутылку, снова налил, – а я скажу, что ничего не видел. Пусть даже судят за лжесвидетельство, но мне на это дело чхать с высокой колокольни. Я приехал, а Машка в слезах встречает: они Иринку, наверное, взяли от тещи. Мы сразу туда рванули. Теща перепугана. Машка раз пять в день звонила. А ты что? Неужели будешь давать показания? – Конечно, нет, – ответил Егорыч. – Но понимаешь… – Он сумрачно посмотрел в окно. – Ты бы видел Зинку. Они ей щеку распороли. И хочется мне увидеть этого сукина сына. Ты же, гнида, – словно надеясь, что его услышит мерзавец, который разрезал щеку жене, говорил Егорыч, – с бабами смелый! Ты, гнида, меня найди. Вот в этом и дело. Что, они напугать меня решили Зинкиной разрезанной щекой? А только разозлили. Понимаешь? Егорыч взял свою рюмку. – Погоди-ка! – Степан тоже взял рюмку. – Значит, ты по-прежнему будешь за справедливость? А я, выходит, в кусты? – Знаешь что, Степка! – Выпив, Егорыч поморщился. – Дело каждого принимать решения. Я дам показания. Ты ничего не видел и не знаешь. Я и про пистолет скажу. Мол, один вышел. А ты спал. И с моих слов все и написал. Так что… – Погоди-ка, – вновь перебил Степан, – а как же твои? – Отправлю куда-нибудь. Ты на всякий случай на бюллетень уйди. От напарника я откажусь. А то вдруг они, гниды, меня по дороге выловят. Я тебя за этим и позвал. Ты правильно делаешь, что за семью беспокоишься. В жизни мужика это – самое слабое место. Только не говори, что мы вроде бы передумали или ничего не видели. Спал и все. Писал с моих слов. Давай. – Он, приподняв рюмку, коснулся рюмки Степана. – Погоди-ка, выходит, что я в сторону, а ты такой честный… – Злой я, – поправил Егорыч. – Они обратного добились. Зинка теперь всего и всех боится. И думаешь, я так жить смогу? – опрокинув рюмку в рот, хрипловато спросил он. – Нет. Мне пятьдесят два, и я в жизни все время был защитником своей семьи. А теперь что же получается? – Поставив рюмку, вздохнул и посмотрел на напарника. – Какая-то гнида мою жену по щеке полоснула только за то, что я хочу правду сказать. Мы вот говорили про этого мужика с «Нивы». Мол, каково ему. А мне? Моей жене, у меня в доме, по щеке бритвой, и все? Я рот за замок и плевать на всех? Нет, так семью не спасают. Степан выматерился: – …твою мать. Выходит, будто я в мороз оставил тебя посреди трассы и на попутке укатил. Я тоже показания дам. Давай вмажем за это! Хотя, если правду сказать, я думал забыть про это. Совсем из памяти вычеркнуть. Но если… – Так я тебе и говорю, забудь, – сказал Егорыч, – а ты… – Хорош меня за щенка держать! – внезапно обиделся Степан. – Значит, ты мужик и за обиду своей жены готов с этими крутыми в войну поиграть, а я так, только для постели и годен? Ну, еще деньги приношу. Я своих отправлю к сестре. Пусть там переждут. Если тещу прихватят, так я им сам пузырек поставлю. Караул, а не теща, хуже инспектора на дороге. Так что давай отправим своих и поедем показания давать. Мужик этот в тюрьме, а там, наверное, ой как невесело. – Ты подумай хорошенько, – предупредил Егорыч, – прежде чем начинать. Лично я решил. Но мне одному легче будет. А эти гниды, чувствуется, серьезные сволочи. Или работают на очень серьезного дядю. Так что, Степан, думай, прежде чем начинать. У нас с тобой и годы, и судьбы разные. Если бы я жил как ты, ровно и спокойно, наверняка сделал бы так, как ты предложил. Но сейчас не то чтобы не могу, а просто не хочу. А ты, – повторил он, – подумай. Лучше будет, если ты скажешь, что написал все с моих слов, а сам ничего не видел. Не торопись, – увидев, что напарник хочет что-то сказать, проговорил он. – Завтра на свежую голову все скажешь. Наливай, – подвинул он свою рюмку. – Я уже решил, – наливая, кивнул Степан. – Вообще… – Давай на сегодня прекратим, – перебил его Егорыч. – А завтра… – Ты, Андрей Егорович, классный мужик, – кивнул Степан. – И знаешь, чего стоишь. Ты правильно решил. И ничего они не сделают. Наверное, только баб пугать и умеют. – Не скажи, – не согласился Егорыч. – На трассе они и нас припугнули. Если бы подловили нас где-нибудь и популярно объяснили, что, мол, мужики, знайте свое место, а то и вам, и близким вашим хреново станет, я бы и забыл все. Но когда они, сволочи, моей жене щеку режут и думают, что я молчать буду, черта с два! – Он громыхнул кулаком по столу. – В милицию я, конечно, не пошел и Зинке не велел. Тогда точно она снова пострадала бы. А показания дам. Что видел, то и скажу. И про пистолет вспомню. – Скажем, – наливая самогона, кивнул Степан. – Я в жизни тоже много чего видел. Так что давай своих отправим и поедем в Мичуринск. Ведь там этого бедолагу держат. – Может, все-таки поразмыслишь? – предложил Андрей Егорович. – Выпьем за этого мужика с «Нивы», – приподнял рюмку Степан. – Понял, – кивнул державший сотовый телефон Кривой. – Но… – Делай, что говорят, – услышал он злой мужской голос. – И не вздумай шепнуть про это Кости. Я с тебя сразу кожу на сумочки спущу. Завтра я должен знать о результате. Раздались гудки отбоя. Кривой коротко выматерился и отключил телефон. – Горец наверняка уже сказал Михайлову, – пробормотал он. – Впрочем, Лорд за меня слово скажет. Зря я Горцу про Вячика сообщил. – Он закурил. – Придется помочь. Кролик! – громко позвал он. – Подь-ка сюда! – Чего, милый? – В комнату вошла крепкая молодая женщина в купальнике. На ее руках были кожаные перчатки. – Пошли пареньков в Мичуринск, – вздохнул он. – Там нужно московским помочь. Баба одна не по делу базарит. – Тебя не понять: то парней Кости сдал через Горца, то помогать им хочешь. Чего ты… – Тебя это не колышет! – резко бросил Кривой. – Пошли машину в Мичуринск. Там Цыганок и Корень ждать будут. Вячик бабки клевые платит. Надо, чтоб баба не вякала. Но не мочить, – тут же предупредил он. – Просто жути нагнать, и все дела. Поняла? – Первый раз, что ли? – усмехнулась она. Сняв перчатки, отбросила их в угол. – Кого посылать? – Сама решай. – А баба эта кто? Может, какая-нибудь бизнесменка и у нее «крыша» из Питера? Неприятности нам на фиг не упали. Помнишь, в Ладе нарвались? Вроде стоит на трассе и торгует фруктами. А оказалось, питерским платит. Ведь тамбовских сейчас полно в Питере. Так что если… – Если что, пусть с Вячиком разбираются. Мы его заказ выполняем. – Но получать с нас будут. – Делай, что говорят! – разозлился Кривой. – Ты, Вася, на меня не рычи, – зло сверкнула она глазами, – а то мои брательники враз тебе место укажут. А в Рассказово, если там у бабы «крыша» питерская или из наших тамбовских кто ее прикрывает, я не влезу. Понял? – Она вышла. – Сучка! – прошипел вслед Кривой. – Своими брательниками пугаешь? Да я их в гробу в белых тапочках видел, – так же негромко, успокаивая себя, добавил Василий. – Я парней Хриплого возьму! – услышал он голос Кролика. – Сучка, – чуть слышно буркнул Кривой. – Зачем же вы так его? – усмехнулась Александра. – Так уж получилось, – развел руками грузный, с посеребренными сединой висками, средних лет мужчина. – Ты как позвонила, так я и послал… – Жора, – перебила она. – Его какие-то парни спрашивали. Потом приезжали. У них вроде как пистолеты видели. Ты не знаешь, что там такое? – Понятия не имею. Значит, кому-то дорогу перешел. А он сам-то что говорил? – Вроде как из-за девки. Он же постоянно из-за девчонок дрался в молодости. Вот и сейчас, наверное, снова решил былое вспомнить. Ведь его три с половиной года не было… – В общем, теперь он на тебя вякать не станет, – заверил ее Жора. – В больничке проваляется самое малое около месяца, если не поймет, то мы ему снова популярно все объясним. Муж-то как, не возникает? – Ромка меня любит. Но, бывает, начнет пить, вот тогда смелый становится. Но за Юрку он постоянно. Наверное, из-за того, что… – Ну их на хрен! – Шагнув вперед, грузный обнял ее. – Пойдем в машину, – целуя ее в шею, прошептал он. – Парни погуляют. У меня там коньячок имеется, фрукты, конфеты твои любимые. Помнишь, я тебе последний раз привозил? – Мне домой к трем надо, – учащенно дыша, прошептала Александра. – Роман ждать будет. Я же к Юрке в больницу ездила. – Успеем, – кивнул Жора и впился ей в губы. – Значит, что-то под колесо попало, – сказал сидевший возле кровати Юрия старший лейтенант милиции. – Ага! – усмехнулся тот. – Если скажу, что мне под колеса какую-то хреновину с гвоздями бросили, ведь не поверишь? – Устинов, – строго проговорил милиционер, – давайте не будем тыкать. В крови алкоголя у вас не обнаружено. В левом колесе обнаружен гвоздь. Он, видно, вошел раньше, чем колесо взорвалось. Так что с нашей стороны к вам претензий не имеется. Но вот что еще… вы дали письменные показания, что видели, как «Ниву» с трассы сбросил уходивший от столкновения с «КамАЗом» джип. Вы подтверждаете это? – Конечно. Что видел, то и сказал. Потом трое или двое мужиков к «Ниве» из джипа пошли. Там еще «КамАЗ» этот, которому джип в лоб шел, остановился. Но сразу же уехал. Я притормозил, но увидел, как машины останавливаются, и дальше рванул. Боялся, молоко прокиснет. Жара сильная была. А до этого дождь лил, – вспомнил он. – Поэтому аж парило все. А чего ты… то есть вы спрашиваете? – Ваши показания не совпадают с показаниями других очевидцев аварии, – нахмурился милиционер. – Я говорю о тех, кто там был. – А там и были «КамАЗ», – начал перечислять Юрий, – «Нива», которую сбросили, и я, на выезде на трассу. Ну, джип, который сбил «Ниву». Потом уже какая-то легковушка остановилась. «Девятка», кажется. Номер тамбовский. Шестьдесят восемь. Я мимо медленно проезжал, эти с джипа около водителя «Нивы» стояли. Он вроде как вылезти хотел. Орал что-то, но я за молоко боялся, поэтому и проехал мимо. – Значит, вы подтверждаете, – повторил милиционер, – то, что… – А чего же не подтверждать? – усмехнулся Юрий. – Что видел, то и говорю. А этого с «Нивы» знать не знаю. Просто мужика сбили эти новые русские, сучары. Знаешь как летают? А джипы вообще приборзели. В лобовую ходят. А где этот, с «Нивы»? Его освободили или… – У него в крови обнаружен алкоголь, – перебил старший лейтенант. – Он, правда, тоже говорит, что его сбросили с трассы, но как попал алкоголь в кровь, объяснить не может. А старую истину дорожно-транспортных происшествий вы, как водитель, должны знать. Кто пьян, тот и виновен. – Не думаю, что он был бухнувши, – сказал Юрий. – Шел с прицепом. Значит, вез чего-то. Тем более, говорят, в тачке были жена его и пацан. Неужели баба дала бы ему пить? Вы вот все по закону рассуждаете. А по-человечески прикиньте, и другое дело будет. Где гарантия, что ему эти крутые, с джипа, – неожиданно предположил он, – в рот спиртного не влили? Он же в отрубоне был. Но орал. Значит, инстинктивно глотнул то, что ему в рот влили. Был бы без сознания, вообще захлебнулся бы. – Суд разберется. – Ага! – насмешливо согласился Юрий. – Впаяет мужику червончик, и привет. Поминай как звали. Ведь два трупа в машине. А тем более если вы ему пьянку шьете. Короче, кончился мужик как человек. – Он застонал и осторожно приложил ладонь к забинтованной голове. Закрыв глаза, шумно выдохнул. – Врача позвать? – равнодушно спросил милиционер. – А вот ты даже слушать не стал, – открыв глаза, посмотрел на него Юрий, – что я тебе про палку с гвоздями сказал. А зря, – усмехнулся он. – Например, я думаю, что это как раз из-за показаний, которые я насчет джипа и «Нивы» дал. Ко мне же в деревню приезжали, – добавил он. – Участковый знает и капитан Лапин. Он вроде как и… – Ладно, – сказал старший лейтенант, – пойду. Тебе тетка передачку привезла. Я как раз шел, она дежурной медсестре отдавала. – Ты думаешь, я башкой здорово треснулся, – криво улыбнулся Юрий, – вот и несу хреновину насчет палки с гвоздями под колеса? Я тебе правду говорю. – Разберемся, – привычно сказал милиционер и вышел. «Надо молчать про это, – решил про себя Устинов. – А то еще в дурдом упрячут. Но если меня из-за показаний в аварию пустили, значит, еще появятся. Но теперь я вас ждать буду. Из больнички, как только более-менее очухаюсь, сразу сквозану. Тех бы встретить, кто ко мне домой приезжал, они бы мне все сказали. А Сашка с чего такая добрая стала? – вспомнил он слова старшего лейтенанта. – Наверное, ее Роман ко мне отправил. И не зашла, кобыла. Я бы спросил: Роман был у меня после аварии или это те, кто молоковоз под откос отправил, навещали? Если они, то знают, что я жив. Значит, могут и сюда заявиться. Приходите, „духи“! – ухмыльнулся он. – Я вас в соседней палате положу». – Думаешь, справятся? – спросил Вячеслава Хаджи. – Это как бы разведка. Я чего прикинул: вдруг эта телка какая-нибудь денежная единица питерских и она им платит? Уж больно смело она влезла в это дело. Прочитала в газете и решила восстановить справедливость. Парни Кривого съездят, мы и выясним, что почем и с чем эту Орлову кушать можно. Если она так, спикуль на рынке, то они ей рот заткнут. Начнет выделываться, сами навестим. Если же у нее «крыша» имеется, узнаем – кто. Тамбов с Питером накрепко повязан. Сейчас там, в Питере, многие тамбовские у руля стоят. Тогда узнаем, кто именно, и будем договариваться. Если же кто-то из местных блатарей, Кривой, чтобы не уронить свое «я», сам с ними разберется. – Кривой наверняка вломил нас Кости, – высказал свое мнение Медный. – И сейчас попытается нам помочь. – Если он вломил нас, – сказал Филин, – то так, по слухам и по своим догадкам. Понял, что у нас какие-то нелады. А теперь будет знать точно. Надо было самим… – Самим пока светиться нельзя, – отрезал Вячеслав. – Влипли в историю. – Так есть из-за чего, – кивнул Хаджи. – Если уж началось, надо выкручиваться. Просто надо было тогда этому водиле башку проломить, и все дела. Но, – он пожал плечами, – надо исходить из того, что имеем. Договорились бы ребята Кривого с этой бабой. * * * – Ничего себе домик, – протянул Цыганок. – Да, – согласился вышедший из «девятки» Корень. – Хорошо еще, на квартире сказали, как ее найти. – Чего стоим? – спросил подошедший от остановившейся сзади иномарки рослый молодой мужчина в темных очках. – Место для работы классное, – окинул он взглядом двухэтажный дом, стоявший метрах в пятидесяти от неширокой речки. – А эти? – Цыганок мотнул головой на несколько небольших частных домов. – Эти? – презрительно переспросил рослый. – Они, кроме самогона, коров и огорода, ничего не знают и никуда не лезут. Конечно, если у них что-то взять, то с вилами бросятся. И то бросится только тот, у кого берут. Остальные радио на полную врубят и чай попивать будут. Пошли! – Он шагнул к калитке высокого железного забора. – Чего надо? – спросил выглянувший в раскрытое окно первого этажа мордатый парень. – Орлова здесь? – Рослый остановился около калитки. – Кто такой? – задал второй вопрос мордатый. – Тебе-то какое дело? – разозлился подошедший к рослому Цыганок. – Нам Орлова нужна. Где она? Увидев вошедших во двор еще четверых, мордатый гораздо спокойнее спросил: – А кто вы? Зачем… – Где Орлова? – раздраженно спросил рослый. – Давай ее сюда. Разговор есть. Мордатый исчез. – Будем штурмовать? – усмехнулся Цыганок. Ответить рослый не успел. Дверь парадного входа открылась, и из нее в сопровождении мордатого и еще двоих крепких парней вышла среднего роста миловидная стройная женщина в шортах и завязанной на животе безрукавке. – Я Орлова, – спокойно проговорила она. – Вы от кого? – Пусть твои кавалеры подождут внутри! – требовательно бросил рослый. – Нам с тобой побеседовать надо. – Кто ты такой! – выступил вперед мордатый. – Чтобы… – Умри! – рявкнул рослый. – Или в натуре крякнешь. Въехал? – Слышь, Хриплый, – усмехнулся Цыганок. – По-моему, ребята нарываются. – О чем вы хотите поговорить? – на удивление спокойно спросила Орлова и быстро спустилась с площадки по ступенькам. Повернувшись, махнула рукой: – Идите в дом. – Но, Любовь Ивановна, – попытался возразить мордатый, – как же… – Ваня, – строго перебила его она, – делайте, как я сказала. Мордатый вместе с парнями, постоянно оглядываясь, нехотя вошли в дом. – Зачем я вам понадобилась, молодые люди? – Орлова повернулась к Хриплому. – Только затем, – ответил он, – чтобы ты поняла: не всегда нужно быть сознательной гражданкой. Я про аварию, около Мичуринска. – Вот в чем дело, – протянула Люба. – Но я написала это только потому… – Вот что, Любушка, – усмехнулся подошедший Корень, – прими добрый совет. Пока добрый! – угрожающе предупредил он. – Забудь, что ты видела. Даже если будут спрашивать, ничего не отвечай. Ясно? – Не совсем, – покачала головой Люба. – Забудь, что ты видела! – резко бросил Хриплый. – Если еще слово, тогда по-другому базарить будем. Покатили! – Не ожидая ответа, он направился к машине. Парни последовали за ним. – Да, – остановился Корень. – Скажи своему толсторожему придурку, чтоб не попадался мне на улице. Сразу похудеет. – Извините, – выйдя вслед за ним из калитки, обратилась Орлова к уже усевшемуся в «вольво» Хриплому. – Кто вас послал? – Тебе-то какое дело? – усмехнулся водитель. – Я не тебя спросила! – Она бросила на него сердитый взгляд. – Он правильно ответил, – буркнул Хриплый. – Ну что же, – кивнула она. – Тебя назвали Хриплым. Значит… – Ты меня пугать вздумала, шалава?! – заорал он. – Да я тебя прямо сейчас около забора положу и хором отдерем. Сучка! – Он с силой хлопнул дверцей. Иномарка рванулась с места. Орлова, запомнив номер, повернулась к заурчавшей движком «девятке». – Он тебя в натуре отодрать может, – усмехнулся Корень. – Трогай! – хлопнул по плечу водителя Цыганок. – Вы за это ответите, – прошептала вслед машинам Любовь Ивановна. – Думаешь, молчать будет? – спросил Цыганка Корень. – По-моему, ни хрена она не поняла. Наглая баба, вышла и еще спрашивает. – Наглая телка, – согласился Корень. – Но по-моему, заткнется. Поняла, что не просто так… – Не-а, – возразил Цыганок. – Ни хрена она не поняла. У нее, чувствуется, «крыша» имеется. И не на последнем месте тот, кто ее прикрывает. Впрочем, скоро узнаем, что за «крыша». Видел, она на номер тачки, на которой Хриплый уехал, смотрела. Да и наш запомнила. Так что скоро все узнаем. – Ясно, – держа у уха сотовый телефон, кивнул Вячеслав. – Значит, думаешь, будет давать показания? – Выслушав, недовольно покачал головой. – Ну что же, значит, придется самим проведать мадам Орлову, – отключив телефон, пробормотал он. – Что, – спросил Хаджи, – выпендривается? Значит, у нее действительно «крыша» имеется. Знать бы кто… – Скоро выяснится, – усмехнулся Вячик. – Хриплый наехал на нее. Она номер его тачки запомнила. Корень с Цыганком это заметили. Так что тот, кто наедет на Хриплого, и есть «крыша» Любавы. – Значит, будем ждать, – кивнул Хаджи. – Не хотелось бы, – недовольно заметил Филин. – И так время потеряли. Пора бы и в столицу нарисоваться. Вот влипли! – Да хорош вам! – вспылил Вячеслав. – Вы заколебали своим «влипли». На кой хрен тогда… – Все путем, – перебил его Хаджи. – И действительно, – поочередно посмотрел он на Медного и Филина, – хорош про «влипли». Надо выпутаться из этого, и все. Для начала позвоним Кости и все объясним. Скажем как есть. Он должен понять. Если нет, то пошлем к чертовой матери и… – Получим по сто баксов на похороны, – не дал ему договорить Медный. – Сейчас нужно самим все решить, а уж потом говорить с ним. Кость, конечно, психанет, но поймет, что мочить нас не за что. Потому что мы все замяли. Да и он уже наверняка все знает и ждет, пока мы сами все утрясем. Вмешиваться не станет. Мы все-таки не качки с улицы. Он на нас бабки тратил, которые потом окупил с лихвой. Не станет он нами бросаться. Конечно, если мы все здесь увяжем. А сейчас вот так катить в Москву – прежде надо гробы заказать. Кость хвостов, какими бы они ни были, не любит. Да и нам на хрен не упало гадать, как тут дела идут. – Ты впервые все правильно сказал, – с невольным уважением посмотрел на него Вячик. – А по-другому и не скажешь никак, – пожал плечами Медный. – Хочешь жить – умей мыслить и делай это правильно. Хаджи рассмеялся. – Ну ты и выдал, – посмеиваясь, проговорил он. – Оказывается, ты, Сашок, не совсем Медный. – Да, тезка, – поддержал его Филин. – Зачем звал? – войдя и подав привставшему с кресла Михайлову руку, спросил Саид. – А где же хваленая восточная вежливость? – посмеиваясь, поинтересовался тот. – Ты должен был спросить… – Не те мы люди, – улыбнулся Саид, – чтобы обмениваться любезностями. Итак? Надеюсь, ты передумал… – Ты правильно надеешься, – кивнул Михайлов. – Я могу отдать тебе тридцать килограммов девяносто пятой пробы. Это высшая, только для украшений. И возьму недорого, сколько сам дашь. – Я могу видеть товар? – быстро спросил Саид. Михайлов, улыбнувшись, нажал кнопку. В кабинет вошел молодой мужчина. Подойдя к столику, осторожно поставил на него небольшой черный чемодан. Щелкнув замками, откинул крышку и отступил на три шага назад. Саид шагнул к столику и замер. Его узкие глаза восторженно расширились. Увидев его реакцию, довольно улыбнувшись, Константин Федорович жестом выпроводил принесшего чемодан человека и закурил. В чемодане, переливаясь тусклым красновато-желтым цветом от попадавших на них солнечных лучей, лежали разных размеров золотые слитки. – Красота, – проговорил завороженный Саид. Тряхнув головой, взглянул на Михайлова. И тут же снова уставился на золото. – Сколько ты хочешь? – хрипло спросил он. – Цену назначаешь ты, – тонко улыбнулся Михайлов. – Так! – Снова тряхнув головой, Саид осторожно прикрыл крышку чемодана. – Пусть принесут коньяк и закуску. Необходимо отметить это. За мой счет. – Вздохнув, он погладил чемодан пухлой рукой. Михайлов засмеялся. – Сначала назови цену, – прищурился он, – а уж затем… – Не обижайся, – не дал договорить ему Саид, – но я хотел бы проверить качество. – Разумеется, – с улыбкой согласился Михайлов. – Сейчас тебя проводят в мою домашнюю лабораторию. Но уверяю: всю партию проверяли дважды. Моргун! – громко позвал он. В кабинет вошел тот же молодой мужчина. – Проводи Саида в лабораторию. И все покажи. – Я умею обращаться с золотом, – улыбнулся узкими глазами казах. Сам взял чемодан и вышел вслед за Моргуном. Михайлов засмеялся. Взял сотовый телефон и набрал номер. – Да, – сразу же отозвался голос Горца. – Где остановились эти двое? – спросил Михайлов. – Они были в ресторане на Арбате. Мы дали им двух женщин. Они прилично выпили с ними, и те повезли их на нашу квартиру. Оба и сейчас там. Второй, Ладов Глеб Петрович, тоже старатель. У него в Москве племянница. Адрес ее он не называл. Имя тоже не говорил. Но гулянка продолжается, и поэтому… – На квартире есть телефон? – Да. – Значит, он должен позвонить, – пробормотал Константин. – Как только позвонит по тому номеру, который ты ему дал, – громче сказал он, – пусть узнают, куда ему привезти остальную сумму. – И как? – выйдя из второй комнаты, Игорь подмигнул открывшему дверь ванной Глебу. – Весело, – усмехнулся тот. – Правда, с таким темпом мы все уделаем и снова будем думать, где и как денег на билеты найти. – Но ты сам сказал, что нам остальные отдадут. – Так ты звякни по номеру, – посоветовал Глеб. – Наверное, уже проверили пробу. – Точно, – кивнул Игорь. – А куда я номер сунул? – Шагнув к вешалке, начал проверять карманы. – На пачке «Примы» был записан, – напомнил Глеб. Игорь достал пачку. – Сейчас пошлют на хрен, – проворчал он. – Тогда как? – Звони, – буркнул Глеб. – А с чего начать? – Скажи, что Константин Федорович велел позвонить. – Да? – Игорь услышал в трубке игривый женский голос. – Здравствуйте, – кашлянул он. – Мне Константин Федорович велел позвонить и узнать… – Извините, – перебил его женский голос, – вы по поводу денег? – Ну да, он мне… – Они готовы. Вы сами подъедете, или вам их привезти? – Секунду, – буркнул Игорь и отвел трубку в сторону. – Спрашивают, как лучше, самому ехать или назвать адрес, и они привезут деньги. – Ты узнай, сколько, – посоветовал Глеб. – Алло! – Игорь поднес трубку к уху. – Я слушаю. – А какая сумма? – нерешительно спросил Игорь. – Извините, – смущенно ответила она. – Мы не знаем. Нам привезли пакет и сказали, что если позвонит мужчина насчет денег… – Ясно. Сейчас. – Он отвел трубку и повернулся к Глебу. – Она без понятия. – Узнавай адрес, – решил Глеб. – И поехали. – Девушка, – уже смелее спросил трубку Игорь. – Куда приехать? – И что? – приподняв бокал с шампанским, спросил Михайлов. – За что именно пить будем? – За дружбу, – тоже взял бокал Саид, – и сотрудничество. – Кажется, это разные вещи, – усмехнулся Михайлов. – Сначала за дружбу. Мы, конечно, часто не уступаем друг другу в цене. Но это и понятно – каждый из нас делает деньги, при этом рискуя не только свободой, но и жизнью. Кстати!.. – Сделал глоток и после небольшой паузы спросил: – Что у тебя с Пороговым? – Ничего особенного. Просто мы начинали вместе. Потом, после разногласий по поводу одной сделки, расстались и начали работать каждый по себе. При встречах раскланиваемся. Улыбаемся. Но я знаю, что Альберт ненавидит меня, и плачу той же монетой. Правда, до открытых столкновений у нас не доходило. И его, и мои люди имеют на этот счет строгие указания. Но война будет. Альберт завидует мне, и его зависть имеет основания. У меня прекрасно идут дела. Он же все время пытается что-то наладить. Его ошибка в том, что он пытается ухватить как можно больше. В бизнесе, тем более в нашем, так нельзя. Сначала нужно довести до конца одно дело. И когда все будет отрегулировано, можно заняться чем-то еще. Он этого понять не может. Или не хочет. И поэтому лезет везде. Но серьезно мне не мешает и поэтому еще жив. У него, конечно, есть имя и вес в определенных кругах. Но все еще впереди, и когда он более-менее почувствует, что что-то может, война будет. – Почему же ты не покончишь с ним сейчас? – удивился Саид. – Пока он, как ты сам сказал, бессилен и не окажет серьезного сопротивления. – Сейчас нельзя, – с сожалением ответил Михайлов. – В нашем бизнесе, и ты это знаешь, существуют определенные границы, которые переходить нельзя. Если бы Альберт в чем-то серьезном перешел мне дорогу, я бы с ним покончил. А убивать бывшего партнера только за то, что он ко мне относится со злой завистью, – он махнул рукой, – значит, не уважать себя и потерять некоторых поставщиков. Потому что кое-кого мы нашли, когда были вместе. Хотя если говорить откровенно, жалко его. А с другой стороны, приятно наблюдать за его тщетными попытками встать на ноги. «Вот она, настоящая причина, – мысленно отметил Саид. – Тешишь свое самолюбие». А вслух сказал: – Тебе оно, конечно, виднее. Но можешь и сам получить неприятности. Где гарантия, что Альберт не прибегнет к услугам киллера? Найти его несложно. На тебя немало людей злы по-настоящему. Родственники убитых, например. – Плевать мне на всех! – пренебрежительно отмахнулся Михайлов. – Да, многие заказчики прибегают к услугам киллеров. Но, согласись, не все киллеры – мои люди. У меня имеются несколько, я бы сказал, специалистов, и они умеют делать свое дело. Но давай прекратим этот разговор! – Он хлопнул в ладоши. Появилась молодая женщина и налила в бокалы шампанского. – За твое здоровье, – улыбнулся казаху Михайлов. – Благодарю! – Приложив руку к сердцу, Саид поклонился. – Значит, Кость нашел золотую, в прямом смысле этого слова, жилу, – недовольно проговорил Альберт Александрович. – Почему ты ничего не сказал об этих старателях мне? – покосился он на стоявшего у двери Горца. – Я сам ничего не знал, но знаю, кто вывел Константина… – Называй его при мне проще, – поморщился Альберт. – Кость. – Это Рыбаков, – продолжал Горец. – Он когда-то работал в тех краях и случайно сошелся с ними в Москве. Эти двое привезли тридцать килограммов золота. Они проехали с этим грузом всю Россию, – удивленно проговорил он. – Здорово рисковали, но тем не менее нашли через Рыбакова клиента – Кость. И теперь, как я понял, он будет скупать у них золото. Дело старателей – только намывать металл. Все остальное – оплата и доставка – дело людей Кости. – На этом можно прилично заработать, – буркнул Альберт. – Как мне выйти на Рыбакова? – Отлично! – весело сказал Игорь. – А ты говорил… – Ты говорил то же самое, – подмигнул ему Глеб. – Так! – Облегченно вздохнув, Бронин посмотрел на два окна первого этажа пятнадцатиэтажного дома. – Сейчас это надо отме… – По-моему, нам пора кончать с этим отмечаловым, – прервал его Глеб. – Ты помнишь, как легко мы подсняли дам? – неожиданно спросил он. – А что? – молодцевато расправил плечи Игорь. – Таких два самца с валютой. Тут… – Ты не заметил одной особенности, – перебил его Глеб. – Они не проститутки. Я видел представительниц этой древнейшей профессии. Они не того уровня. Я сейчас как-то все вспомнил и понял, что нам их подставили. – Точно, – неожиданно легко согласился Игорь. – Я знаешь что вспомнил? Тачку, которую поймали, когда поехали… – И что? – не понял Глеб. – Парни решили подработать… – Я видел, как один из них говорил по сотовому, и они сразу подъехали к нам. А помнишь, как они отговорили нас от ресторана, в который мы хотели пойти? Знаешь почему? Потому что в том кабаке не было этих двух, которых буквально сразу подвели к нам. – Куда мы сейчас? – К Инке, – ответил Глеб. – Побудем у нее пару дней и улетаем. – Может, прямо сейчас в аэропорт и на самолет? – Надо связаться с этим покупателем. Ведь он действительно хочет наладить поставку золота. Если бы не хотел, хрен бы мы вообще чего получили. – Ладно. Поехали к твоей племяннице. Она как? – тут же спросил он. – Не наладит меня? А то скажет, появился какой-то… – Скажем правду, что работаем вместе. Кстати, от подарков она в восторге. И не притворялась, я слышал, как с подругами разговаривала. Знаешь, по-моему, и на этом, я говорю о мехах, можно деньги неплохие заработать. С Инкой переговорим и попробуем. Как ты, не против? – Главное, мы с золотом все нормально сделали. А остальное будем поглядеть! – Он подмигнул Глебу. Тот рассмеялся: – Поехали к Инке. – Инна! – всплеснула руками Нина Михайловна. – Я непременно хочу получить такую же шубу. За ценой не постою. – Я поговорю с дядей, – улыбнулась Инна. – Вообще-то я собираюсь договориться с ним о поставке мехов. – Ты правильно решила. Эти вещи будут пользоваться успехом. Но мне кажется, твой дядя не сможет поставлять много таких шуб. Сколько он сможет сделать? Пусть пять, ну, от силы шесть. Как говорится, овчинка выделки не стоит. Ты сделай проще – возьми размеры у меня, ну еще у двух-трех близких подруг, которые, разумеется, смогут заплатить, и закажи дяде. Само собой, цену назови ему другую. Получишь шубы и отошлешь ему деньги. И тебе останется очень приличная сумма. Например, я готова заплатить за это чудо десять тысяч долларов. Инна удивилась. – Да-да, – увидела и поняла ее реакцию Нина Петровна. – А если ты возьмешь с кого-то меньше, то… По-моему, этого не следует делать. – Я поняла, – рассмеялась Инна. – Значит, вы хотите, чтобы такие шубы носили только вы и я? Но я скажу честно: если дядя сможет к осени прислать мне хотя бы десять таких шуб, я буду их продавать. И разумеется, на будущее тоже сделаю заказ. Если уж шуба понравилась такой женщине, как вы, значит, она действительно хороша. – Как знаешь, – недовольно проговорила Нина Петровна. – Но, надеюсь, я получу именно свою шубу? – тем же тоном спросила она. – Ну конечно. – Но ты, надеюсь, понимаешь, что и цена значительно упадет? Дорого стоят только образцы. * * * – Кто? – подойдя к двери с бутылкой пива в руке, спросил Рыбаков. – Рыбаков Борис Викторович здесь живет? – спросил с площадки мужской голос. – Я, – кивнул он и посмотрел в глазок, – Рыбаков. А чего надо? Перед дверью стояли двое в милицейской форме. – Откройте! – требовательно бросил один, с капитанскими погонами. – Зачем? – спросил Борис. – Вопросы будем задавать мы! – отрезал второй, с тремя звездочками. Поморщившись, Рыбаков, щелкнув замком, снял цепочку. Милиционеры вошли. – В чем дело? – стараясь говорить спокойно, спросил Борис. – Я вроде ничего… – Вы знакомы с Брониным Игорем Степановичем? – строго спросил капитан. Рыбаков испугался, но бодро спросил: – И что дальше? – Значит, знаете и Ладова Глеба? – Ладова? – удивленно переспросил Борис. – Нет, такого не знаю. Бронину я должен был за билет… – Сколько золота они продали? – перебил его старший лейтенант. – Золота? – растерялся Рыбаков. «Откуда они узнали? – лихорадочно подумал он. – Ведь не мог же…» – Золото продали с вашей помощью, – услышал он голос капитана. – Да не знаю я, кто кому чего продавал. Я ему деньги отдал, и все. А что у него было, не знаю, мне он ничего не говорил. – Вам придется проехать с нами, – сказал старший лейтенант. – Никуда я не поеду, – отступив назад, проговорил Борис. – Я же говорю, что ничего… – Не заставляйте нас применять силу! – Капитан шагнул к нему. Борис, затравленно оглянувшись на балконную дверь, неожиданно резким прямым ударом в подбородок сбил его на пол, подхватил стул и бросил его навстречу рванувшемуся к нему лейтенанту. Тот, вскрикнув, упал. Борис прыгнул к двери на балкон. Выскочил, выглянул вниз. Никого не увидев, перелез через ограждение и, взявшись за прутья, спустился. Повисев на вытянутых руках, разжал пальцы. Приземлился на полусогнутые ноги и сразу завалился на бок. Вскочив, бросил взгляд наверх и, чуть прихрамывая, побежал вдоль дома. Навстречу из-за угла вышли двое парней с девушками. Рыбаков хотел обежать их, но одна из девушек подставила ему ногу. Он упал. Один из парней, пнув его в бок ногой, ухватил руку Бориса и завел за спину. Рыбаков взвыл от боли. – Заткнись! – Подскочив, второй чувствительно ткнул стволом пистолета ему меж лопаток. – Да не знаю я ничего! – заорал Борис. – Он ко мне… – Заткнись! – Парень с пистолетом треснул его по затылку. – Вставай и медленно вперед! – приказал он. Рыбаков поднялся и, морщась от боли в плече, пошел вперед. Его подвели к стоявшей у подъезда «Волге» и засунули в открытую заднюю дверцу. Там сидел парень. Ухватив Рыбакова за волосы, ткнул его лицом вниз. В машину сели двое его похитителей, и «Волга» тронулась. Из подъезда выскочили милиционеры. Парень и девушка что-то сказали им, и они вчетвером быстро пошли к стоявшей чуть поодаль «семерке». – Пока! – помахала рукой Инне сидевшая на заднем сиденье «мерседеса» Нина Петровна. – Не забудь о моей просьбе, – напомнила она. «Мерседес», пропуская въезжавшую во двор «Волгу», притормозил. Такси проехало мимо и остановилось. «Мерседес» выехал со двора. Из машины вышел Глеб. – Привет, – кивнул он Инне. – Здравствуй, – прохладно отозвалась она. – Не мог позвонить? – Она стала отчитывать дядю: – Я приехала, твоего чемодана нет. И ни записки, ничего. Где ты был? – Да вот, – он кивнул на Игоря, – приятеля встретил. Ну и того… – Глеб виновато улыбнулся. – Погулеванили немного. – «Немного», – повторила Инна. – Двое суток, по-твоему, немного. Инна вошла в подъезд. – Злая, – провожая ее взглядом, прошептал Игорь. – У нее только что мужика повязали, – объяснил причину плохого настроения Глеб. – Вот она и… – Она за тебя беспокоилась, – поправил его Игорь. – А это, оказывается, даже приятно, – подмигнул ему Глеб, – когда за тебя беспокоятся. А то всю жизнь всем наплевать на меня было, где я, что со мной. Так хоть племянница побеспокоится. – А ее предки где? – поинтересовался Игорь. – Мать Инкина, – вздохнул Глеб, – сестра мне. Она вместе с мужем, отчимом Инкиным, под «КамАЗ» угодила. Колесо на «шестерке» лопнуло… – Давно? – Три года как похоронили. Ей здорово брат ее настоящего отца помогает. Того в лагере убили. Говорят, проиграл много, а вовремя не заплатил. Вот и зарезали. – А кто же ее дядя? – Хрен его знает, – пожал плечами Глеб. – Я видел его раз, на свадьбе, вроде моряк какой-то. Сейчас, говорят, капитан дальнего плавания. За границу ходит. – Молодец мужик. Помогает дочери брата. А тот за что в тюрьму-то попал? – Что-то с наркотой связано. Ну их всех на хрен, пойдем! Только это… – Шагнув в подъезд, Глеб остановился и посмотрел на Игоря. – Ты того, не вздумай к ней… – Ты что, – обиделся Игорь, – офонарел? Я не Казанова и дистанцию держать умею. – Смотри, а то никакому золоту рад не будешь. Да, мы взяли что-нибудь для праздника? – Здесь все. – Игорь приподнял набитый пакет. – И у тебя в сумке есть. – Пошли, – кивнул Глеб. – Куда вы меня притащили? – испуганно спросил Рыбаков. Двое парней затолкали его в небольшую без окон комнатушку и захлопнули дверь. – Эй! – Подскочив, он заколотил кулаками в дверь. – Откройте! Куда… – Заткнись, – посоветовал ему из-за двери мужской голос, – или схлопочешь. Рыбаков отпрянул от двери, потер плечо. – Это не менты были, – запоздало понял он. – А кто же? Кому я понадобился? Может, Кость игрушки затеял? На кой хрен ему это? А кто еще знал о золоте? – Не найдя ответа, покрутил головой. Услышал шаги и мужской голос: – Как же вы ему поддались? – Говоривший коротко рассмеялся и приказал: – Откройте. Чего мужика в страхе держать? Дверь распахнулась. Рыбаков увидел грузного мужчину. – Вот ты каков, – улыбнулся тот. – Значит, пробовал свои силы в золоте, а теперь занялся посредничеством. Москвич или так, приезжий? – Москвич, – кивнул Борис. – А вы кто? – Тоже житель столицы, – улыбнулся Альберт. – А чего от меня нужно? – спросил Борис. – Прислали двух переодетых в ментов. А потом… – Говори тише, – перебил его Альберт, – и успокойся. Ты мне нужен для разговора. Можешь неплохо заработать. – Так нужно как-то по-другому, – пробормотал Борис. – А то присылаешь двух… – Я же должен был узнать, что ты за человек. Меня зовут Альберт Александрович. У меня к тебе есть предложение, но об этом позже. Пойдем пообедаем и в разговоре узнаем друг о друге побольше. «Чего ему надо?» – подумал Борис, выходя из комнатушки. – Как нет? – непонимающе спросил Михайлов. – Так, – пожал плечами парень в спортивном костюме. – Его, говорят, забрал кто-то. Вроде как милиция. Там что-то непонятное… – Горца ко мне, – приказал Михайлов. – А вообще-то скажите, пусть отправляется к Рыбакову и все выяснит. Ты поедешь с ним, – взглянул он на парня. – И все, что узнал, расскажешь ему. Парень вышел. – Что за черт? – досадливо поморщился Константин Федорович. – Сначала, получив остальные деньги, исчезают старатели. Я думал, они у Рыбакова, так этот придурок лепечет что-то бессвязное. Его нет! – недовольно передразнил он. – Его вроде забрала милиция. Тьфу ты, индюк! Умеет только кулаками махать да «кья» орать. – Вздохнув, задумался. – Костенька, – услышал он игривый голос жены. – Ты не поверишь, но сегодня я поняла, что Россия может делать потрясающие вещи. Представляешь? – входя, говорила Нина. – Нина, милая, – недовольно посмотрел он на жену. – Ради Бога, не сегодня. Завтра я выслушаю тебя с удовольствием. Но сейчас у меня возникли проблемы. Извини, дорогая. – Поднявшись, чмокнул ее в щеку. – Да, – уже выходя, на секунду остановился он. – Деньги Якову я отослал. У него все нормально. Просто небольшой долг. Он играл на скачках и, разумеется, поставил не на ту лошадь. – Еще раз поцеловав обиженную супругу, вышел. – Понятно, – отпив глоток вина, кивнул Альберт. – Значит, золото действительно можно забирать спокойно. Неужели на него государство наплевало? Ведь золото – оно на все времена… – Ты чего, – прикурив, выпуская дым, спросил явно захмелевший Рыбаков, – газет не читаешь? Или телик не смотришь? Вся Россия знает, что Север замерзает. Даже зеков этапом выводили из колымских лагерей. Якутия еще более-менее. Там ведь и алмазы есть. Но этим занимается государство. И то так, спустя рукава. А золото, считай, все налево уходит. Мы вон начали звеном, так нас на уши поставили. Хорошо еще живы. Да и платят хрен да маленько. Поэтому все и уходит налево. Но там берут тоже, считай, за половину того, чего золото стоит. Вот и рискует кто может. Стараются на материк… – Подожди, – остановил его Альберт. – Я часто слышу от тех, кто живет на Дальнем Востоке, как они называют центр России материком. Почему? – По материку ходят поезда, – рассмеялся Рыбаков. – А от Якутии или Колымы, а тем более от Чукотки можно только самолетом. Вот и прозвали центр России материком. – Ясно. Так как везут золото оттуда? Если только, как ты сказал, самолетом можно вылететь. Вот твои знакомые привезли тридцать килограммов. Как? – Добрались трассой до железной дороги. Они ехали на автобусах почти неделю. Хорошо еще не нарвались на ментов или налоговиков. Впрочем, там разных постов полно и почти все имеют право останавливать и проверять груз. Им подфартило. А потом пять с половиной суток на поезде. И опять нарваться можно. В поездах, бывает, и грабят или менты выборочную проверку устраивают. Подфартило им, – повторил Рыбаков. – Значит, все-таки провезти можно? – Все можно, если осторожно. – А что, по-твоему, дешевле: брать золото там и самому доставлять в центр или оговаривать и доставку? – Зависит от количества. Да и от того, как будешь договариваться с продавцом. Если расчет за доставку и партию золота на месте, то есть у тебя, – одна цена. Тут придется платить за доставку вдвойне. Он же здорово рискует, тот, кто везет золото. К тому же возить по килограмму или около того смысла нет. А большую партию стремно. Я говорю, что парни здорово рискнули, взяв с собой тридцать килограммов. – Ладно, – поднимаясь, сказал Альберт, – я оставлю тебя. Сейчас тебе составит компанию женщина. Ты каких предпочитаешь? – Нормальных, – пожал плечами Борис. – Конечно, чтоб фигуристая была и это… – Он мотнул головой. – В постели как швейная машинка «Зингер». Порой вроде и ничего, а в постель ляжешь – караул. Пыхтишь как паровоз, а она бревно бревном. «Ты скоро? Давай перекурим», – пискляво передразнил он воображаемую женщину. Альберт расхохотался. – А если по цвету, то лучше если блондинка. Только натуральная. Хотя, впрочем, один хрен, лишь бы все на месте было и в кровати заводной была. Посмеиваясь, Альберт вышел. – Сейчас будет тебе заводная, – услышал Рыбаков. «Во попал в рай, – выпив коньяк, удивленно подумал он. – Перетерли за золотишко – и лови кайф. Живем, Борька. А тут – то Ельцин, то Березовский да еще кот Борис кайфуют, а я вроде как и не Борис». – Женщину ему, – сказал Альберт охраннику, – чтоб все при ней было и в постели была заводной, – улыбаясь, повторил он слова Рыбакова. – Потом в комнату для гостей. И следите, чтоб не ушел. Он мне нужен. – Кто же его взял? – выслушав стоявшего напротив Горца, пробормотал Михайлов. – Интересно. Похоже, появилось заинтересованное лицо. Надо выяснить – кто. – Я послал парней, – кивнул тот. – Они этим уже занялись. – Странно. А что насчет старателей? – Они скорее всего у племянницы Ладова. Адрес ее мы, к сожалению, не знаем. Но Бронин с вами обязательно свяжется, потому что понял, что вы серьезный человек и заинтересованы в золоте. Женщины, которые были с ними, говорили, что они решили рискнуть и везли золото наобум, ничего не зная о том, куда или кому и вообще смогут ли продать его. Потом Бронин вспомнил о Рыбакове. А тот… – Найди Рыбакова, – велел Михайлов. – И все-таки постарайся разыскать старателей. «Значит, Порогов забрал Рыбака, – мысленно отметил Горец. – И тоже полезет в золото. А это война. И мне придется выбирать, на чью сторону вставать. Если сейчас я получаю деньги от обоих и все довольны, то в том случае будет все гораздо сложнее. У Кости положение, деньги, люди, и он, кажется, гораздо тверже стоит на ногах, чем Альберт. Но последнее время Порогов приподнялся чуть выше, чем был. Он взял под контроль наркоторговцев в некоторых районах Подмосковья. Кроме этого…» – Чего ждешь? – раздраженно спросил Михайлов. – Ищи Рыбакова и желательно старателей. Мне хотелось бы найти их до того, как Бронин позвонит. – Постараюсь, – машинально ответил Горец. – Ты последнее время, Михаил, стал какой-то растерянно-забывчивый. Что значит «постараюсь»? Мы же не в пионерском лагере в «Зарницу» играем. Найди Рыбакова и узнай, кому он вдруг понадобился. И зачем. – Дядя Глеб, – прошептала на ухо Ладову Инна. – А сколько лет Игорю? Он весьма интересный мужчина. Он женат? – Ты это, – отстранившись, строго проговорил Глеб. – Не распускай сопли. Я же вижу, как ты ему глазки строишь. Не дай Боже, на себя затащишь, – он стукнул кулаком по столу, – обоих прибью! Инна рассмеялась. – На себя затащишь, – со смехом повторила она. – Ну и словечки у тебя, дяденька! Я уже взрослая девочка и делаю то, что сама хочу. – Я тебе дам, – зло буркнул Глеб, – что сама хочу! Мне плевать, что ты там хочешь, при мне ничего не будет, поняла? У тебя мужика только что в тюрьму посадили, а ты на приятелей дяди поглядываешь. Смотри, племянница! – Он поднес к носу улыбающейся Инны крепко сжатый кулак. – Сразу мозги вышибу. – Что здесь такое? – вошел Игорь. – Дядя учит меня жизни, – со смехом ответила Инна. – И правильно делает, – кивнул Бронин. – Глеб – мужик нормальный и знает, что почем. Ты слушай его и гордись, что такой мужик – твой дядя. Мы с ним еще сбацаем под веселую, нами же заказанную музыку. Инна внимательно посмотрела на него, а затем на подмигнувшего ей дядю. – Значит, все-таки уговорил ты его, – рассматривая слитки, сказал невысокий худой азиат. – Он сам вызвал меня, – довольно улыбнулся Саид. – И если честно, я был удивлен. Он только что взял это и вспомнил о нашем разговоре. Найти бы канал, где он взял золото, и тогда… – Вздохнув, он мечтательно прикрыл узкие глаза. – Надеюсь, ты не забыл, зачем нас послал Султан? И он будет очень недоволен, узнав… – Об этом, – резко бросил Саид, – он не должен знать. Придет время, и я, – он гордо вскинул голову, – займу его место. Представь, Али, у нас будет свой канал для покупки золота. Большими партиями. Тогда все, от Султана отвернутся все. Он ведь и держится только на том, что имеет золото. Но у него его не так уж и много. Насколько я знаю, он расплачивается золотом только с поставщиками героина из Афганистана. Но в последнее время там потеряно много груза. Несколько довольно крупных партий попали в руки пограничников. Покупатели недовольны. Пока молчат. Но будут молчать до тех пор, пока не появится новый поставщик. А для этого мне необходимо золото. Потому что та цена, по которой я могу приобрести его в России, а затем расплачиваться с поставщиками, будь то героин или оружие, просто смехотворна. Надеюсь, ты правильно понимаешь мое стремление занять место Султана? – Конечно, – усмехнулся Али. – Но об этом думали многие. И где они сейчас? Султан отправил их к Аллаху. А мне, например, еще нравится быть на земле, со всеми ее бедами и недостатками. Думаю, ты тоже не торопишься в небесные сады, в объятия гурий… – Разумеется, нет. Но хочу дожить отпущенный мне Аллахом срок, повелевая, а не исполняя волю другого. Ты будешь моей правой рукой. Если мы сможем… – Сколько мы еще пробудем в Москве? И как ты собираешься организовать доставку золота домой? – Зачем отправлять его домой? – весело спросил Саид. – Мы и в Москве сможем заключить несколько сделок. И поможет нам в этом Михайлов. Он, насколько я понял из сегодняшнего разговора, недоволен Султаном. Именно поэтому тот и послал нас в Москву договариваться с поставкой… – Я понял. И нам это удалось. Даже сверх того ты сумел взять тридцать килограммов золота. А что касается заключения сделок здесь… – Он с сомнением покачал головой. – Не думаю, что Михайлов будет в восторге от этого. Да, он может нам помочь, но только при условии получения какого-нибудь процента. В товаре или деньгах. Мне кажется, он понял, что ты именно так и поступишь, и только поэтому продал тебе золото сравнительно недорого, надеясь, что металл вернется к нему. В столице без Михайлова нам не обойтись, – повторил он. – Надеюсь, ты это понимаешь? – Как никто другой, – улыбнулся Саид. – И даже рассчитываю на это. Михайлов будет заинтересован, и только тогда его помощь окажется деятельной. А еще Михайлов поймет, что золото лучше продавать мне. Он нашел хороший канал и наверняка сообразит, что лучше, чем искать покупателя на стороне, продавать золото нам, – решил подыграть он самолюбию Али. – С чего начнем? – спросил тот. «Попал в яблочко», – мысленно усмехнулся Саид. – Решим завтра, – ответил он. – Сейчас давай немного расслабимся. Я рад, что ты мой верный товарищ, – снова польстил он Али. – Господи! – Плача, держа телефонную трубку, в которой раздавались короткие гудки отбоя, Виктория опустилась на пол. – За что ты меня так, Господи? – Она легла на пол и уткнулась лицом в руки. – Господи, – сквозь плач прошептала Вика, – что же это такое? Что мне делать, Господи? – Она вскочила, схватила трубку и набрала номер на телефонном аппарате. – Ну же, – плача, прошептала Вика, – ответь. – После нескольких длинных гудков вызова опустилась на пол. Тут же поднялась и, положив трубку, бросилась в прихожую. Остановилась. Мокрыми от слез глазами осмотрела прихожую и вернулась в комнату, набрала тот же номер. Прождав несколько длинных гудков, положила трубку. Продолжая плакать, бессильно опустилась на пол. Через какое-то время раздался звонок в дверь. Вика выбежала в прихожую и открыла дверь. Увидела рослого плотного мужчину, который поддерживал навзрыд плачущую свекровь. – Что ты его успокоить не можешь? – недовольно спросил сидевший за столом кудрявый парень в спортивном костюме. – Ему есть-то от силы пять лет, – отозвалась невидимая женщина. – К матери хочет. Заткнись! – приказала она. Негромкий детский плач на мгновение стих и через несколько секунд раздался снова, но уже гораздо громче. – Сукой буду, – рыкнул кудрявый, – я ему счас жбан раскрою! – Свой побереги, – усмехнулась женщина. Кудрявый коротко выматерился и закурил. – Он в саду был, – с трудом выговорила свекровь. – Я его… а-а-а! – Содрогаясь всем телом, она зарыдала. – Мама, – обхватив ее плечи, тоже заплакала Виктория. – Перестаньте, – сказал мужчина. – Я, было, хотел милицию вызвать, но потом подумал, что только хуже будет. В общем, мы с мужиками все кругом обшарили. – Он, выматерившись, глубоко затянулся. Женщины, обнявшись, плакали. – Мама, хватит плакать, надо решать, что делать. Слезами горю не поможешь. – Матвей, – посмотрела на него Вика, – да что же снова напасть-то такая? Сначала Колю, теперь и… – Ты виновата! – оттолкнув ее, неожиданно воскликнула свекровь. – Из-за тебя сына убили, а теперь и внука! Ты… – Мать! – заорал Матвей. – Думай, что городишь! Совсем чокнулась! При чем здесь Вика? – А ты молчи! – гневно бросила мать. – Знают все, что ты всегда завидовал Кольке. – Мама, – сказал Матвей, – давай хоть сейчас не будем. Твой внук пропал, а ты какую-то хреновину городишь. Надо думать, что делать. У тебя есть кто-нибудь из знакомых, – посмотрел он на Викторию, – покруче? Я имею в виду из милиционеров кто или бандюг. – Вот-вот, – снова вмешалась свекровь. – Наверняка кто-то из них и убил Кольку! Ты виновата! Мне рассказали! Не успела мужа похоронить, а уже… – Да хорош тебе, мама! – заорал Матвей. – Надо Антошку искать! Кольку уже похоронили! Так не доводи, чтоб и внука закопали! – Господь с тобой, – перекрестилась мать, – неужели ты думаешь, что я… – Тогда не мешай. Так как? – спросил он Вику. – Есть у тебя кто из знакомых? Лучше, конечно, из бандюков. Они быстрее найдут. На ментов сейчас надежды нет. – Есть один, – всхлипнула Вика. – Но я ему после того, как вы позвонили, весь день… – Что я говорила! – со злым торжеством перебила ее свекровь. – Вот он и… – Да замолчи ты! – воскликнул Матвей. – На кой хрен я тебя привез? Думал, вы вдвоем поплачете и легче обеим станет. А ты… – Нет его дома, – вздохнула Вика и заплакала. Матвей кашлянул. – Я приехал и узнал, что Кольку того. Антона ты правильно матери отдала. В деревне он вроде как забылся. А здесь пошел в сад. Я ему, чтобы чем-то занять, грушу сделал. Он ее и бил. Нет и нет мальчишки. Обедать пора. Я вышел в сад, нет его. – Играя желваками, посмотрел на мать. – Она давай орать, что ты его увезла. Но ты на нее, Вика, не обижайся, – вздохнул он. – Младший всегда старикам ближе, чем старший. Тем более я все-таки им тоже немало горюшка принес. – Он шумно выдохнул и достал сигарету. – Из-за тебя отец помер, – сразу же высказалась мать. – Ты… – Мам, – умоляюще проговорил Матвей, – ну хорош тебе. Я знаю, что я плохой. Но сейчас речь о твоем внуке идет. Понимаешь? В милицию идти – только время терять. Как я понял, тебе не звонил никто? – обратился он к Вике. Она молча покачала головой. – Что с тебя брать-то, – махнул он рукой. – Но тогда зачем пацана взяли? Вдруг Вика, побледнев, начала медленно оседать на пол. Матвей успел поймать ее за плечи и заорал матери: – Воды дай! Свекровь метнулась на кухню. – Вика! – Положив женщину на пол, Матвей осторожно похлопал ее по щекам. – Что с тобой? К нему подошла мать со стаканом воды. Он взял и, отпив большой глоток, прыснул ей в лицо. Вика, вздрогнув, тихо застонала. – Господи, – перепугалась свекровь, – прости меня, дочка. Я же не со зла. Ради Христа, прости меня! – Очухалась, – пробормотал сын. – А то… – Опомнившись, замолчал. – Антошка, – тихо заплакала Вика. – Где Антошка? – Найдем, – кивнул Матвей. Свекровь, отвернувшись, тоже плакала. * * * – Отлично! – кивнул Алексей. – Значит, понадоблюсь. Он усмехнулся. Посмотрев на часы, потянулся к сотовому телефону. – Что?! – вскакивая с кресла, воскликнул Михайлов. – Перед подъездом, – услышал он плачущий женский голос. – И сказали, что если платить не будем – убьют. – Подожди, – громко сказал он, – не реви. Я сейчас пришлю людей, они разберутся. Ты кого-нибудь узнала? – Нет, – всхлипнула женщина. – Я им про вас сказала. А они матом. И Георгия ударили ногами несколько раз. Вы же обещали, что нас никто не тронет. Долг мы бы вам вернули. Зачем же так, Константин Федорович? – отчаянно спросила женщина. – Я же сказал вам, – сдержанно проговорил он, – что вы мне ничего не должны. Это не мои люди. Я разберусь. Обязательно найду и накажу виновных. – Отключив телефон, пробормотал: – Кто-то начал войну. Сначала исчезает Рыбаков. А теперь около подъезда избивают Буркевича и требуют денег. Буркевичи, разумеется, связывают это с деньгами, которые они пытались утаить от меня. Но кто вставляет мне палки в колеса? Горец сейчас занят поиском человека, захватившего Рыбакова. Где застрял Вячик со своими? А сейчас они мне понадобились бы. Впрочем, Уютный давно сидит без дела. После его прокола в Ярославле ходит словно собака побитая. Правильно я не убрал его. Ведь он не особо и виновен. Просто не думал, что в машине вместо жертвы поедет его брат. Но эффект все же был достигнут – цену-то снизил! – Михайлов потер ладони крепких мускулистых рук. – Да, поручу это Уютному. Пусть докажет, что он все-таки не зря деньги получает. Я забыл – ведь он уехал с парнями Лорда. Ладно, дождусь Горца. Но кто пытается подставить мне ножку? – Отлично! – улыбаясь, кивнул Альберт. – И что предпримешь ты? – спросил он в сотовый телефон. – А что, по-вашему, я должен сказать? – спросил Горец. – Что никто ничего не видел и не знает. – Кость будет недоволен. – Он тебя сейчас ждет, – засмеялся Альберт, – чтобы дать новое поручение. Его ты можешь выполнить быстро и достойно. Что восстановит тебя в глазах твоего босса. Когда он объяснит тебе новое задание, свяжешься со мной. Я подскажу, где ты можешь найти виновных. * * * – Расписываться ты, конечно, не будешь, – посмотрел на вошедшего Зубова следователь. – Если освобождаешь, – усмехнулся тот, – поставлю свой автограф. Но, наверное… – Постановление о твоем аресте, – постучал по листку пальцем следователь. – Ты обвиняешься… – Не трать время, – буркнул Зубов. – В курсе я, в чем вы меня обвиняете. Знаешь, мне кажется, вы знаете, кто этого таксера замочил. И на меня спецом дело грузите. Но вот где вы «дуру» с моими пальцами хапнули, никак понять не могу. Нож ладно, – усмехнулся он. – Их у меня коллекция. Ты не сам нож в спину Тихона всаживал? Или… – Все, – недовольно бросил следователь, – иди. Он нажал кнопку вызова. – Ладно, начальник, – вздохнул Зубов. – Давай пиши. Колюсь. – Подожди, – остановил следователь вошедшего милиционера. Тот вышел. – Ты снова игры затеваешь? – Достав чистый лист, он недоверчиво посмотрел на Павла. – Какие, на хрен, игры? – отмахнулся Зубов. – Просто надоело все. Пиши. – Он вздохнул. – Я тебе это уже говорил. Таксер базар наш с Тихоном слышал. Мы квартиру на уши ставили. За день до мокрухи. Слышал, наверное. На Нахимовском. – Так это вы? – поразился следователь. – Вот за эту хату мы и расчирикались в тачке. Таксер слышал все. Мы очухались, ну и… – Погоди, – быстро написав что-то, остановил его следователь. – В общем, на другой день мы тачку по номеру нашли, – закурив, продолжил Зубов. – И расшмаляли таксера. Я без перчаток был, с похмела дела не делаются. – Он зло выругался. Затянувшись, замолчал. Следователь быстро писал. – А когда вспомнил, что на «дуре» мои пальчики, решил под дурака сыграть, вот и сделал Тихона. И в нем перо с пальцами оставил. Ведь не подумаете вы, что я черт из села и после двух мокрух пальцы свои оставлю. Но вам нассать на это. А суд вполне мог отреагировать. Но что-то наплыло, вот и решил кольнуться. – Он жадно затянулся. – У меня на пожизненное тянет? – Вполне, – кивнул следователь. – А насчет квартиры на Нахимовском? Ты уж давай сразу. А то… – Не знаю, кто Тихона навел. Но он предложил хату сработать. Ключи от двери у него были. В общем, вошли мы как к себе, а там баба. Тихон ее и приласкал рукояткой по черепу. В общем, голяк мы там вытянули. Бабец лежит в крови, тут не до поиска бабок. Xапнули, что по верхам лежало, и свинтили. – Что именно и где брали? – записав сказанное, спросил следователь. – Четыреста баксов в сумочке у шкуры, – ответил Павел. – И по верхам какие-то украшения. Тихон еще шапку из чернобурки хапнул. Не знаю, на кой хрен, но точно помню, что шапчонку он прихватил. – Я сегодня к твоей заеду, – заканчивая писать, пообещал следователь, – скажу, чтоб передачу приносила. А пока вот. – Он вытащил из кармана начатую пачку «LM». В глазах Павла промелькнула усмешка. – Что же делать? – положив трубку, посмотрела на Матвея Виктория. – Его, видно, нет. Кому Антон потребовался? – снова заплакала она. – Может, приятели арестованного, – только чтобы что-то сказать, отозвался он, – чтобы ты показаний никаких не давала. Ты ведь вроде как узнала кого-то? – Я говорила, что видела, как бежали двое. И все. – Тогда вообще ничего не понятно, – пробормотал Матвей. – Будем ждать. Все-таки раз взяли, значит, что-то им нужно от тебя. Знать бы что, – вздохнул он. – Может, в милицию обратиться? – нерешительно предложила Вика. – Нельзя, доченька, – возразила свекровь, – тогда Антошку убьют… – Выговорив это страшное слово, зарыдала. – Кому и зачем пацан понадобился? – прорычал Матвей. – Узнать бы, своими руками бы разделал. Как хряка после забоя. – Ясно, – кивнул державший сотовый телефон Горец. – Я их возьму и отвезу к Буркевичам. Они знают, что идея и финансирование ваше? – Разумеется, нет! – В голосе слышалась улыбка. – Можешь смело везти их к потерпевшим. Они мне больше не нужны. Араб сделал свое дело, и он может умереть. Надеюсь, Кость не захочет их видеть? – Не думаю, – успокоил его Горец. – Ему главное – показать своим подзащитным виновных, а потом их наказать. Остальное его не интересует. Он примет ту информацию, которую я ему выложу. – Отлично. А что со старателями? – Их не нашли. Но если вы и их заберете, то… – Успокойся, на этот счет у меня другие планы. – Хорошо, что так. – Ну и вот, – открывая бутылку водки, весело сказал худой небритый мужчина, – а вы боялись. – Думаешь, будут нам монету гнать? – спросил куривший у окна здоровяк. – И думать нечего, – кивнул коротко стриженный парень в джинсовой безрукавке. – Мы на них жути поднагнали, – усмехнулся он. – Видал, как баба в штаны наложила, когда мы про Кость базарнули, мол, мы его на хрену видали. – Я бы на вашем месте особо не тащился, – хмуро заметил сидевший на старом кожаном диване пожилой мужчина. – Кость наверняка шарить будет. И если найдут нас, то… – Да хорош тебе жути гнать, – усмехнулся худой. – На хрену я Кость с его псами видел. Он, падла, бабки мает, потому и пальцы веером. Ни хрена он нам не сделает. Лично я его… С коротким треском вылетела выбитая дверь. В прихожей раздался крик, потом грохот упавшего тела. В комнату ворвались крепкие парни. – Лежать всем! – заорал один. Здоровяк вскочил на подоконник. Раздался чуть слышный хлопок. Здоровяк осел. Из правой ляжки шла кровь. – Я ни при чем! – задирая вверх руки, заорал пожилой. Всех находившихся в комнате уложили на пол лицом вниз и, завернув руки за спину, сцепили кисти наручниками. – Кто-то навел, – прорычал худой. – Хрен ты угадал, – покосившись на дверь, буркнул лежавший рядом пожилой. – Кость своих прислал. – Кость? – повернул голову назад рослый. Сильный пинок в копчик заставил его с криком прогнуться. Удар кулаком по затылку выбил из него сознание. Вошедший Горец, осмотрев лежащих, остановил взгляд на пожилом. – Вот уж не думал, Воротник, – сказал он, – что ты с этой шпаной свяжешься. – Не при делах я, – огрызнулся тот. – С похмела болею, вот и зарулил. – Кто Буркевичей жал? – спросил Горец. – Да иди ты, сука, – бросил стриженый. – Ты блатной потому, что с «волынами» шестерки твои. Погоди, сучонок, подловят тебя и… – Не трогать, – заметив, что один из его парней шагнул к стриженому, остановил его Горец. – Сейчас очная ставка будет. – Достав сотовый телефон, набрал номер. Услышав «да?», усмехнулся: – Давайте их сюда. – Отключил телефон, закурил. Едва сделал первую затяжку, в комнату вошла женщина. За ней двое парней осторожно вели пожилого мужчину. – Поставьте их, – приказал Горец. Парни подняли уложенных и повернули их лицом к Буркевичам. – Это они, – заплакала женщина. – Только этого, – она кивнула на Воротника, – по-моему, не было. Там все молодые были. А бил Абрама… – Она шагнула вперед и наотмашь хлестнула по щеке стриженого. – Он! Гад! – снова дважды хлестнула женщина дернувшегося парня. – За что ты его? – Успокойтесь, – сказал Горец. – Их накажут. Они больше не причинят вам вреда. – Козел! – рванулся вперед стриженый, но вдруг обмяк и повис на руках державших его парней. – Не волнуйтесь, – обратился Горец к вздрогнувшей и инстинктивно отпрянувшей к двери женщине, – сейчас вас отвезут домой. – Это они, гады, – подал голос мужчина. – Успокойтесь, – повторил Горец. – Больше к вам никто не подойдет, – заверил он пару Буркевичей. – Мне они нужны, – зло проговорил Михайлов. – Чем быстрее они появятся, тем больше у них шансов получить прощение. Хриплый вышел из подъезда и, зевнув, шагнул к джипу. – Земляк, – к нему подошел молодой мужчина, – дай прикурить. – А чего закурить не просишь? – насмешливо поинтересовался Хриплый. – Ты Хриплый? – услышал он голос сзади. Повернувшись, увидел еще двоих. – Ясен день, – усмехнулся он снова. – По-моему, ребята, вы ко мне что-то имеете. И кажется, знаю, из-за кого. – Умный, – кивнул молодой мужчина. – Вот что, земляк, – буркнул третий, – ты не в свои сани сел. Сначала Хриплый успел среагировать и, отбив руку одного, ударил его в челюсть. Сильный удар по затылку бросил его на землю. Его несколько раз пнули в бока и в голову. И тут же, подхватив лежавшего с разбитой челюстью приятеля, рванулись в стороны. Хриплый неподвижно лежал на тротуаре. – Господи! – выйдя из подъезда, взмахнула руками пожилая женщина. – Санька! Что с тобой? – Подойдя к Хриплому, осторожно приподняла его голову. Ахнув, сумела опустить снова и, поднявшись, уставилась на окровавленные ладони. – Что с ним? – спросил выглянувший в окно второго этажа пожилой мужчина. – Голова разбита, звони в «Скорую»! – Да и милицию, наверное, нужно, – быстро вышла из подъезда женщина в халате. – Хочешь – вызывай, – прервал ее мужчина, стоявший у окна. – Я ничего не видел… – Никого не надо, – не дал договорить ему Хриплый. – Просто упал неудачно. Все путем. Спасибо за заботу. – Сел, коснулся затылка. – Суки, – прошептал он. – Все нормально, – громко повторил Хрипатый и пошел к джипу. – Понятно, – кивнул державший сотовый телефон Вячик. – Значит, все-таки имеет «крышу». Не представились? – Я их ксивы потом проверю, – зло проговорил Хриплый. – Рожу одного я вроде видел. Сейчас к Кролику скатаюсь, и она подскажет, кто такой. Его, кажется, Буран кличут. Но не на питерских пашет, это точно. – Когда выяснишь – перезвони. – Отключил телефон и усмехнулся: – У Орлицы «крыша» есть. Остается узнать – кто. – Может, это и к лучшему, – высказался сидевший на диване Хаджи. – Договоримся с братвой, и они ей популярно объяснят, что говорить лишнее не стоит. – А если выйдет наоборот? – ухмыльнулся Медный. – И этим только в кайф будет, что нас мусора за задницу прихватят. – Сначала надо узнать, – подал голос Филин, – кто именно у руля стоит. А уж потом гадать. – Надо этого с «Нивы», – махнул рукой Медный, – сделать, и все вопросы будут решены. – Ты прикинь, – взглянул на него Хаджи, – что из этого выйдет. Его показания плюс эти гребаные свидетели. Если мы Свиридова замочим, менты точняком на водил «КамАЗа», Орлову и водилу молоковоза надавят. Те им про наши визиты сто процентов кольнутся. И тогда конец. Мусора повяжут парнишек Кривого, а те нас с ходу в это дело впрягут. Ну а если Кость узнает, – он криво улыбнулся, – наши родственники получат по сто баксов на похороны. – Он правильно говорит, – поддержал его Филин. – Короче, вот что, – взял инициативу Вячеслав. – У нас от силы дня четыре. Или мы все решим насчет «Нивы», или Кость нас порешит. Влипли. – Надо было там, – хмуро сказал Хаджи, – на месте с… – Снова начали, – буркнул Вячеслав. – В общем, звякнет Хриплый, – сказал Филин, – там видно будет, что делать. Если кто по-хорошему знакомый, договоримся. Ну а нет, значит, думать будем. – Так вот как раз думать, – вспылил Хаджи, – у нас времени и нет! Мы уже неделю как в столице должны были быть. Кость знает, что Ерша мы сделали. И наверняка ждет с докладом. Он придурок по-своему. Поэтому… – Все будет нормально, – прервал его Медный. – Кость швыряться такими, как мы, не станет. Вон Уютный, – усмехнулся он, – вообще воду в стакане взмутил. Грохнул не того. И ничего, жив. А здесь Кость, конечно, порычит, но поймет. Лично я мыслю, все нормально будет. – Ты последнее время думать много стал, – заметил Хаджи. Все засмеялись. – Надо узнать про этого молоковозника, – напомнил Филин. – Он, похоже, парень не из пугливых. Да и не особо сговорчивый. Так что… – Он перепуган, – усмехнулся Хаджи. – Если, конечно, помнит все. А то, может, у него сдвиг по фазе произошел. Лично я уверен – молоковоз в любом случае больше слова не скажет. – Ништяк было бы, – кивнул Вячеслав. – Но все-таки узнать нужно. Может, ты ему зря на похороны дал? – поддел он кавказца. – Ведь у него вся родня жива. В общем, узнать все равно нужно. – Звякни в Мичуринск, – кивнул Филин. – Пусть Белков узнает. – Да, – утвердительно кивнул Устинов. – «Ниву» джип бортанул и с трассы сбросил. Потом остановился, и трое или четверо, и среди них первыми водители «КамАЗа», которому они в лоб шли, вернулись. Быстро так. Те только вышли из кабины, несколько шагов сделали, эти тоже встали, и те, с «КамАЗа», назад потопали. Я хотел остановиться, но там полно машин встало. А у меня молоко. Я дальше поехал. Потом узнал от одного знакомого, что мужику с «Нивы» аварию с трупами шьют. Вот и написал… – Ты говорил, к тебе в деревню приезжали, – сказал молодой следователь. – Было дело, – усмехнулся Юрий. – Мол, заткни рот и не суйся в это. Я косу взял, около крыльца трава выросла, а они… – В деревне говорят, – перебил следователь, – что к тебе из-за какой-то девушки приезжали. – Так я раньше знаешь как гулеванил? – рассмеялся Устинов. – Вот и наведывались рогатые женихи. Поэтому в деревне по привычке и говорят. – Но ты сам так своей тетке сказал. – А что, я должен этой курице правду говорить? Она, стервоза… – Юрий махнул рукой. – В общем, это наши дела. Так сказать, родственные. Но я тебе правду говорю. Был еще один из ГИБДД. – А как ты с дороги улетел? «Скажу правду, – мысленно усмехнулся Юрий, – не поверит». – Колесо лопнуло, – вслух проговорил он. – И утащило. Здорово машину помял? – тут же поинтересовался он. – Ты вроде говорил, – пристально посмотрел на него милиционер, – что тебе под колеса из машины что-то бросили. – Так скажи я это, ты же не поверишь. Тут до тебя деятель был, я ему заикнулся, так он на меня как на больного посмотрел. – Так действительно к тебе приезжали и пытались напугать, – строго спросил милиционер, – чтобы ты не давал показаний об аварии? И насчет гвоздей под колеса. Так было? – И говорили, чтоб показания не давал. И под колеса что-то бросили. И еще кое-что, – чуть слышно добавил он. – Что? – не расслышал милиционер. – Все так и было, – громче заявил Юрий. – Давай начнем с тех, – сказал милиционер, – кто в Озерки приезжал. Как выглядели? Номер машины. Марка. Что ты можешь сказать? – А мужик с «Нивы», – спросил Юрий, – он где? Здесь или… – Это не твое дело, – отрезал следователь. – Ты помнишь, о чем я спрашивал? Что можешь сказать? * * * – Да, – кивнул Егорыч, – пистолеты видел. У двоих точно. – Почему сразу ничего не говорил? – спросил сидевший за столиком майор милиции. – Так потому, – вздохнул Андрей Егорович, – что пистолет видел. Испугался. – А почему неожиданно смелым стал? – улыбнулся майор. – Разозлился. А у меня с детства так. Коли злой, всему наперекор делаю. Не то чтоб я уж такой поборник справедливости. Ведь сейчас ее, собственно, и нет. Знаешь, майор, купить, наверное, можно. Я про себя говорю. А вот когда пугать начинают, я напрямки иду. Я когда увидел, что джип в лоб идет, он «Ниву» обгонял, аж в пот холодный бросило. Мы с прицепом, груженные по самое некуда, шли. Асфальт мокрый. А нога инстинктивно на педаль тормоза пошла. Еле сдержался. Выскочил и хотел по матушке этих новых русских. Да и на «Ниву» глянуть, она же перевернулась. Водитель там кричал. Как сейчас помню – Тонька, Димка. А как увидел пистолеты, понял, что лучше развернуться и в кабину. – А почему же письменные показания прислали, – спросил майор, – вы и ваш напарник? – Я же говорю: водитель кричал здорово. А ему теперь, если осудят, на всю жизнь крест, – вспомнил он свой разговор со Степаном. – Вот и написали. А потом еще кое-что, но это, как говорится, дело другое. – Наверное, пугать решили? – усмехнулся милиционер. – Можно и так говорить, – согласно кивнул Андрей Егорович. – А как ты догадался? – Нам по профессии положено, – улыбнулся майор. – Видать, не всем это положено. – А что, – насторожился майор, – кто-нибудь из наших им подыгрывал? – Напраслину возводить нет желания, – поморщился Андрей Егорович. – Вдруг я что-то не так понял? И не спрашивай, кто, – опередил он майора. – Я человек такой – ежели сразу не сказал, значит, хоть убей, ничего выпытать не сможешь. – Вот поэтому и есть среди нас те, – недовольно проговорил майор, – кто не только совесть, честь и доброе имя продал, но и нас с вами предаст в любое время. – Так-то оно так, – согласился Егорыч. – Но вдруг я что-то неправильно понял? А возводить напраслину на человека – неправильно это, не по-людски. – Ладно, – кивнул майор, – дело ваше. Давайте про аварию. – А со Степаном, значит, другой разговаривает, – улыбнулся Андрей Егорович, – чтоб потом наши показания сличить? Так? – Почти, – улыбнулся милиционер. – Ты чего же думаешь? – недовольно спросил Степан. – Я пистолета от игрушки не отличу? В армии старшиной был. А служил в погранвойсках. Пистолеты у них были. – Слушай, Кривой, – угрожающе проговорил мордатый парень. – Щербак недоволен. Ведь твои парни к Орловой приезжали. Одного мы уже предупредили. – Он усмехнулся. – И других сегодня подлечат. Я к чему это – не впрягайся. А то… – Зря ты, Харя, в это влез, – перебил его Кривой. – Здесь мужики серьезные замешаны. С Щербаком они договорятся. А вот с тебя Хриплый по полному получит. Он сейчас Бурана шарит. Найдет, а потом и тебя прижмет. – Да в гробу я твоего Хриплого видал! – усмехнулся мордатый. – Пусть свою шкуру бережет. Ништяк еще, что Щербак сказал, чтоб так, слегка отоварили. А то бы… – Смотри, – предостерег Кривой, – дело твое. Но поторопился ты, Харя, не на ту карту поставил. Пожалеешь. – Да хорош тебе жути гнать! – отмахнулся Харя. – Щербак на хрену всех видал. А твоих шакаликов я знаешь где видел? Пусть они… – Ты особо не пузырись, – перебил Кривой. – Не знаешь, на кого наехать пытаешься. Знал бы – сопли враз утер бы. Так что не выпендривайся. И мой тебе совет: слинял бы ты куда-нибудь наскоряк и подальше, иначе будешь маять крупные неприятности. – Если кто и будет их маять, – возразил Харя, – так ты. Ведь твои бойцы наехали на Орлову. Щербак ее знаешь почему прикрывает? – Ты чего с ним базаришь? – зло спросила вошедшая Кролик. – Харя Хриплого подставил под молотки. А ты с ним тут тары-бары разводишь. – Ты-то умри, шкура! – усмехнулся, даже не повернувшись в ее сторону, Харя. Кролик, прыгнув, выбросила в ударе правую ногу. Харя, отклонившись чуть влево, ударил ее кулаком в грудь. Ахнув, она упала и ударилась головой об пол. – Распустил ты эту шкуру, – упрекнул Кривого Харя. Тот вскочил. – Сядь! – бросил здоровяк. – Ты, сучара, – раздался насмешливо-угрожающий голос, – вот и встретились. Харя обернулся и увидел остановившегося в дверях Корня. Харя встал в стойку. – Каратек, – ухмыльнулся появившийся из-за спины Корня Цыганок. Харя выхватил пружинный нож. Сухо щелкнув, блеснуло тонкое лезвие. В руках парней появились пистолеты. Ствол «ТТ» Корня был удлинен глушителем. Сухо щелкнул выстрел. Харя, вскрикнув, рухнул на пол. Цыганок в прыжке сильно пнул его ногой в лицо. С коротким визгом к Харе подскочила разъяренная Кролик. – Сука! – выкрикнув, с разбега ударила Харю ногой в живот, потом каблуком между ног. – Хорош, – подскочил к ней Кривой. – Мне жмур на хрен не упал. Тормози! – Обхватив разъяренную женщину за талию, оттащил ее. – Убью гада! – пытаясь вырваться, визжала она. – Хорош! – заорал Кривой. Цыганок, усмехнувшись, присел возле окровавленного Хари и похлопал его по щекам ладонью. Тот, замычав, открыл затуманенные болью глаза. – Кто ваш барин? – Щербак, – ответил за него Кривой. – Распишитесь, – кивнул следователь. – Вы освобождаетесь… – Слава Богу, – вымученно улыбнулся Свиридов. – Благодари не Бога, – заметил следователь, – а людей, которые дали показания. Оказывается, есть еще люди, – удивленно покачал он головой. – Честное слово, в моей практике это первый такой случай, когда люди сами по прошествии времени дают показания в чью-то пользу. Ведь считалось, что ты виновен, ибо нарушил главный закон дорожного движения. И ты был бы оправдан совсем, если бы не содержание алкоголя в крови. Знаю, – кивнул он, – ты уверяешь, что не пил. И многое говорит в твою пользу. Но тем не менее алкоголь в крови обнаружен, и против этого, как говорится, твои слова бессильны. Как мог оказаться алкоголь… – Не знаю, – тяжело вздохнул Олег. – Я сам об этом постоянно думаю и ничего понять не могу. – Распишись. – Следователь протянул ему казенный бланк. – Подписка о невыезде. Все-таки тебя будут судить, потому как пусть и не ты совершил аварию, но ты был пьян. – Он сказал, – сердито говорила Александра, – что приезжали парни из Мичуринска по поводу какой-то девушки. Чего мне врать-то? – Она пожала плечами. – Юрка именно так и сказал. И соседу он, кажется, то же самое говорил. – Не из-за девки, – вмешался сидевший у окна Роман. – Что-то насчет аварии. Вон Хлебанов слышал, как они на Юрку наезжали. Мол, не говори, что ты чего-то видел. Ну, в таком роде. – Где живет этот сосед? – спросил его плотный мужчина в джинсах. – Я знаю, – кивнул стоявший у двери старший лейтенант милиции. – Хлебанов дважды судим. Недавно вышел. Так вроде безобидный, но все равно нет-нет, а навещаю. – Распишитесь. – Штатский подвинул исписанный лист Александре. – А вы, если можно, – взглянул он на Романа, – пройдемте к этому Хлебанову. Напомните ему, ну, не так чтобы слово в слово, а… – Понял, – кивнул Роман, поднимаясь. – Тебе-то чего надо? – рассердилась Александра. – Им нужно, пусть и узнают. Вечно ты не в свои сани садишься. – Заткнись! – огрызнулся Роман. – А ты мне рот не затыкай! – вспылила Александра. – Живешь на моем, а мне же и… – Перестаньте, – строго сказал милиционер. – Это ваши семейные дела. Не нужно их на люди выносить. – Ты участковый, – Александра повернулась к нему, – и должен знать, кто и как живет. А то он придет домой выпивши и подвесит мне… – Стоило бы, – буркнул Роман, – а то совсем… – Видите! – торжествующе проговорила она. – Я прошу вас… – Да прекратите вы! – не выдержал оперативник. – Ну и баба у тебя, – неожиданно сочувственно сказал он Роману. – Да что же это делается! – подбоченясь, вызывающе громко заговорила Александра. – Милиционер, и тот… – Да хватит тебе, Александра Андреевна! – повысил голос участковый. – Что ты на мужа наезжаешь? Ну давай я его сейчас заберу. И что? Легче, что ли, станет? Таким мужем, как твой, гордиться надо. Ведь на все руки мастер. Ты вон ездила в Крым, а он один все по хозяйству делал. И дочь навещал. Стыдно, Александра. – Пойдемте, – шагнул в открытую дверь Роман. – Вы ему прикажите, – обратилась к участковому Александра, – чтоб он не касался меня даже пальцем! А то я прямо сейчас заявление напишу. – Да когда я тебя трогал-то? – не сдержался Роман. – За все время слова плохого не сказал. Ну, иногда доведешь, так пошлю на хрен, и все. А ты… – Он махнул рукой и вышел. С осуждением посмотрев на Александру, оперативник вышел следом. – Зачем ты так? – тихо спросил участковый. – Наверное, чувствуешь, что рыльце в пуху? – прошептал он. – Что? – на всякий случай тоже понизив голос, все еще сердито спросила она. – Видел я, как ты с каким-то мужиком в иномарке миловалась, – перебил ее старший лейтенант. – Да, – увидев ее испуганно-растерянный взгляд, кивнул он. – Я со своими на рыбалку ходил. Посадками шли, и увидел. Дело, конечно, не мое, – он взглянул на дверь, – но, как мужик, я бы тебе подол задрал и крапивой. Махнув рукой, вышел. Ахнув, Александра обессиленно опустилась на стул. – Вот это да! – весело удивился грузный мужчина в спортивном костюме. – Так, значит, это ваши парни его под откос пустили? Надо сказать, вы сделали мою работу, – засмеялся он. – Так что можете на меня рассчитывать. А что там? – Все то же, – сказал Хаджи. – Твоя подопечная рот не по делу раскрывает. Уж больно честная, – усмехнулся он. – Ты ей закрой ротик, а то мы это сделаем. – Вот это да, – повторил грузный. – И Любка по этому же делу проходит. А говорят – совпадений не бывает. – Тряхнув головой, взял бутылку армянского коньяка и налил три рюмки. – Давайте тяпнем по чуть-чуть. Только, может, вы мне все-таки поясните, что у вас за канитель? Неужели какого-то водилу подставить не могли? Ведь свидетели должны говорить то, что вы скажете, а получается… – Их никто за язык не тянул, – недовольно прервал его Вячеслав. – Видел и молчи. А то в них вдруг честность пробудилась. Раньше дремало это самое чувство, а теперь вдруг проснулось. Орлова даже в милицию написала. Прочитала в газете об аварии и решила установить истину, стерва. – С ней нет проблем, – усмехнулся грузный. – Тем более что за молоковоза за мной должок. Вы тогда в самое яблочко попали. Собственно, мне это и на хрен бы не упало. И вдруг узнаю, что он в больничке. Как этим не воспользоваться? – Он с улыбкой посмотрел на Хаджи. – Благодарю, парни. – Ты Орловой рот заткни, – посоветовал Вячик, – а то потом обижаться будешь. И еще… тут кое-кого из твоих поломают трохи. Ты не вмешивай остальных. Пусть ребята Кривого свое получат. – Это ты насчет Хари? – засмеялся грузный. – Отметелили его прилично. Правильно сделали. Он в последнее время весь из себя. Пальцы веером и зубками поскрипывать начал. Так что с этим нет проблем. А Любке сегодня все объясню, и она не вякнет. Давайте! – приподнял он рюмку. Вячик и Хаджи взяли по рюмке. Увидев, что дверь открылась и в палату входит мужчина в наброшенном на плечи белом халате, Юрий, порывисто приподнявшись, коснулся спиной стены и схватил стоявший на тумбочке графин с водой. – Извини, – остановившись, нерешительно проговорил вошедший, – ты Устинов? – Не-а, – покачал забинтованной головой Юрий. – Он домой уехал. А что нужно-то? – Скажи, что Свиридов заходил. Он мне помог крепко. Вот. – Вытащив из кармана рубашки листок, положил его на тумбочку. – Адрес мой. Пусть… – Я Устинов, – улыбнулся Юрий. – Просто подумал, что ко мне пожаловали те, кто молоковоз под откос спустил. Колеса «духи» продырявили, я и улетел. Как еще живой остался! Но медики говорят, теперь все нормально. Еще несколько дней, и до дома, до хаты. Приеду, – улыбнулся он, – щей нажрусь. Все эти диеты и добавки разные для похудания и не потребуются, если в родную больницу попал. Жрать почти постоянно хочется. Хорошо еще, из деревни нет-нет да и заглянет кто-нибудь, поесть принесут. Денег-то сейчас, считай, ни у кого нет. Все на подсосе. Ты вроде как домой собрался? А с милицией как? – Под подписку о невыезде отпустили, – ответил Олег. – Так бы и дело закрыли. Но понимаешь, – тяжело вздохнул он, – алкоголь в крови обнаружили. Да и запах – слабый, но был. А ведь не пил я. – Я и гибэдэдэшнику то же самое говорил. Ты ведь с женой и ребенком ехал. Баба хрен выпить дала бы. Может, тебе эти крутые, с джипа впрыснули? Они же первыми к тебе подошли. – Да ну. Они, наверное, сразу уехали. Сволота! Сюда приходили. Пугали, гады. – Значит, проведывали. У меня в деревне от них парнишки были. Сами не появились. Но жду. – Юрий поставил графин на тумбочку. – Должны прийти. Если не сами, то кто-нибудь от них точно заявится. – И не боишься? – удивленно спросил Олег. – Отучили меня бояться, – хмуро проговорил Юрий. Свиридов не понял, но уточнять не стал. – Спасибо, – благодарно проговорил он. – Хватит тебе! – Юрий улыбнулся. – Если бы я что соврал, тогда бы спасибо говорил. А так что видел, то и сказал. Еще двое с «КамАЗа», – вспомнил он. – Они показания дали. И баба какая-то. Из Рассказова. Она написала, что видела что-то и может помочь установить истину. – Все равно спасибо, – повторил Олег. – Лично я бы, наверное, не влез в это, – признался он. – Как-то старался все время подальше от таких дел держаться. Семья была, для сына и жены жил. Меня же Тонька уговорила заняться продажей рыбы. Я ее из-под Волгограда возил. Вот и в этот раз ехал. А Тонька и сын там гостили у знакомых наших… – Олег порывисто отвернулся. Юрий успел заметить выступившие на его глазах слезы. – Теперь выходит, что я виноват в их гибели. Врачи сказали, что Тонька назад к Димке повернулась, может, из-за этого и… – Не договорив, махнул рукой. – Знать бы, кто эти подонки, – с ненавистью произнес он, – своими бы руками удавил! Ведь он, гад, на обгон прямо перед «КамАЗом» пошел. Я притормозить хотел, чтобы он успел уйти, и чувствую – удар. И все, – вздохнув, тряхнул головой, – как провалился. Очнулся уже в больнице. Плечо вывихнул, но сейчас вроде нормально, – он пошевелил правым плечом, – и башкой здорово долбанулся. Ремни, говорят, спасли. Я… – Растерянно замолчав, вздохнул и виновато взглянул на Юрия. – Спасибо. Ты не можешь даже представить, что ты для меня сделал. – Перестань, – помотал головой Устинов. – Вот ты зашел ко мне, и поэтому я тебе должен спасибо говорить. Я просто сказал то, что видел. Наверное, Россия еще не умерла. Хотя… – Он, вздохнув, тряхнул головой и неожиданно выматерился. – Ты чего? – опешил Олег. – Так, – зло оскалился Юрий. – Когда с Чечней подписывали договор – это примерно то же самое, что и капитуляция Германии. Хотя там другое. Мы, великая держава, как скрипит наш первый российский президент, проиграли войну чеченцам. Мы там кильку лопали, и той было очень мало. А потом… – Шумно выдохнув воздух, замолчал. – Ты был там? – осторожно спросил Олег. – И не раз жалел об этом, – криво улыбнулся Юрий. – Дело не в том, что я там воевал. Это, как говорится в Конституции, святой долг каждого гражданина. Да, в сущности, и войны там не было. Так, пародия. Да ладно, ни к чему это. С тобой-то что? Ты под следствием или… – Я же говорил – под подписку о невыезде отпустили. Алкоголь в крови нашли. Вот и… – А может, тебе эти твари и влили? – перебил его Устинов. – Мне об этом один милиционер упоминал, но я без сознания был. Даже если и влили бы, не выпил бы. Хотя, – задумчиво добавил он, – иначе никак не объяснишь, откуда во мне алкоголь появился. Но неужели и это они сделали? Каким же гадом нужно быть, чтобы… – Точно, они, – уверенно перебил его Юрий. – Я где-то читал о таком. Укатить им нельзя было – те, с «КамАЗа», рассказали бы все как было. А так они и их спровадили, и, чтобы ты не вякал, капнули тебе в рот трохи. Ты же пусть не совсем, но в сознании был. Точно, они. – Ладно, – не зная, что говорить, пожал плечами Олег, – пойду. Мне медсестра одна сказала, в какой ты палате. Вот и зашел. Спасибо тебе, – в который раз сказал Свиридов. – Поняла? – спросил в сотовый телефон грузный мужчина. – Конечно, – с обидой ответила женщина. – Но ты не знаешь, Гена, что… – Люба, – недовольно сказал он, – давай не будем ахать. На кой хрен ты вообще в это влезла? Ведь сколько раз говорил: что бы ты ни видела – молчи. А в тебе, видите ли, совесть проснулась. В общем, все. Если даже менты вызовут, держи рот на замке. А еще лучше – скажи, что, мол, со слов кого-нибудь написала. Все! – Он отключил телефон. И в это время проиграл вызов радиотелефона. Он взял его. – Геннадий, – услышал грузный взволнованный голос Александры, – ты мне нужен! – Что случилось? – равнодушно поинтересовался он. – Приезжай. Тебя это тоже касается. – Она положила трубку. – Ну и денек выдался, – недовольно проворчал Геннадий. – Щербак, – заглянул в комнату молодой светловолосый мужчина, – Кривой звонил. Москвичи интересовались насчет Любки. – За кого они меня держат? – разозлился Геннадий. – Я же сказал, что она больше – ни полслова! Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/boris-babkin/sto-baksov-na-pohorony/?lfrom=390579938) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
КУПИТЬ И СКАЧАТЬ ЗА: 44.95 руб.